Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дело о ленивом любовнике

Дело о ленивом любовнике
Дело о ленивом любовнике Эрл Стенли Гарднер Перри Мейсон #30 Десяток очень похожих друг на друга брюнеток, окровавленный веер, самурайский меч, необычное седло, фальшивый чек, ручка стартера автомобиля, журнал объявлений о знакомствах… Обилие подобных странностей не способно смутить адвоката Перри Мейсона, проводящего расследование очередного запутанного уголовного дела. Эрл Стенли Гарднер Дело о ленивом любовнике Глава 1 Утром в понедельник обычно скапливалось много почты. Придя за полчаса до официального открытия конторы, Делла Стрит, личный секретарь Перри Мейсона, ловко просовывала нож для разрезания бумаг под клапаны конвертов, вскрывала их одним быстрым движением руки, бегло прочитывала письма и раскладывала их на три стопки. В одной стопке – то, на что Перри Мейсону сразу следует ответить. Вторая стопка не требовала немедленного ответа, но на нее Мейсон должен обратить внимание. В третью стопку ложились письма, на которые после консультации с Мейсоном она ответит. Последний конверт, который она вскрыла, представлял собой загадку. Это был тонкий конверт, он мог содержать всего-навсего обычный счет за покупки, которые сделал Мейсон. На самом же деле там лежал сложенный продолговатый листок тоновой бумаги с перфорацией по краю. Текст был напечатан на машинке, подпись поставлена густыми чернилами. Делла Стрит увидела, что это чек, выписанный на банк «Фармерз, Мерчантс энд Меканикс», получатель – Перри Мейсон, подпись – Лола Фэксон Оллред. Чек на две с половиной тысячи долларов. Делла потрясла конверт, чтобы удостовериться, что в нем больше ничего нет; затем, не доверяя своей памяти, она справилась в картотеке по индексу клиентов Мейсона. Там не было никого по фамилии Оллред. Это, конечно, могла быть плата за какие-нибудь услуги, так что Делла обратилась к главной, большой картотеке. Там регистрировался каждый, с кем Перри Мейсон имел когда-либо деловой контакт: официальные свидетели, присяжные в делах с участием Мейсона, лица, представлявшие противную сторону, защитники в гражданских процессах, лица, заключавшие соглашения, свидетели со стороны обвинения. Она не нашла никаких Оллредов. Делла Стрит как раз закрывала ящик, когда Мейсон, словно свежий ветерок, ворвался в контору. – Привет, Делла. Что новенького? Сортировка писем, я вижу. Черт, как я люблю получать письма! И как ненавижу на них отвечать! Делла Стрит мрачно осведомилась: – Кто такая Лола Фэксон Оллред? – Ты меня загнала в угол, – сказал Мейсон, с минуту подумав. – Ты в картотеке ее искала? – Угу. – Что-нибудь нашла? – Ничего. – Почему такой интерес? – Она прислала чек на две с половиной тысячи долларов, – объяснила Делла. – Зачем? – Не сообщает. – Никакого письма? – Никакого письма. – И в списках ее нет? – Нет. – Дай взглянуть на чек, – попросил Мейсон. С минуту он изучал чек, затем повернул его так, чтобы свет из окна конторы падал на листок не прямо, а по косой, и наконец спросил: – Ты уверена, Делла, что в конверте не было письма? – Абсолютно. Вот конверт, шеф. Таким уж он пришел. Мейсон заметил: – Первоначально к этому чеку было приложено письмо. – Откуда ты знаешь? – Во-первых, по тому, как он сложен, – сказал Мейсон. – Во-вторых, в верхней части чека имеется след от скрепки. Держи его за этот уголок, Делла. Нет, чуть поверни. Вот он. Видишь теперь, как слабый след повторяет силуэт скрепки? – Верно, – согласилась Делла. – Скрепка здесь действительно была. Но что заставляет вас думать, будто она скрепляла чек с письмом? – То, как чек сложен. Если мы кладем в конверт один лишь чек, то складываем его пополам. Когда же чек посылается с письмом, он прикрепляется к верхней части письма, и письмо складывается вчетверо. Таким образом, на чеке должно быть два сгиба. Заметь теперь, как сложен этот чек. Слева – а потом снизу. – Тогда, как вы думаете, что стало с письмом? – В том-то и вопрос, Делла, – сказал Мейсон. – Посмотри в телефонной книге. Делла Стрит открыла телефонную книгу, провела пальцем по странице на букву О, потом сказала: – Не нахожу никакой Лолы Фэксон Оллред. Есть только Бертран С. Оллред. – Бертран С.! – воскликнул Мейсон. – Ну да. А что? Вы его знаете? – Я знаю о нем. – Что насчет него, шеф? – Он занимается горнорудным делом. И разработчик, и биржевой делец. У него репутация человека умного и хитрого. Год назад или около того он имел дело с одной шахтой. После того как он продал на нее акции, там открыли очень богатое месторождение. Оллред с помощью ловкого, но вполне законного трюка получил акции назад. Он сделал на этом миллион. – Меня интересуют такие законные трюки, – сказала Делла. – Как он его проделал? – У него был дружественно к нему расположенный акционер, поистине дурак; Оллред обвинил его в мошенничестве, заявил, что акции ничего не стоят, и потребовал назад свои деньги. Тогда этот болван отправил письма всем другим держателям акций, утверждая, что возбуждено судебное дело, что Оллред с этой шахтой смошенничал, что если остальные акционеры будут действовать согласованно, то, возможно, удастся спасти все их капиталы, но что Оллред, несомненно, начнет тянуть время, чтобы успеть растратить имущество компании. Спустя два дня Оллред лично написал каждому акционеру, что, по его мнению, шахта баснословно богата, что вновь сделанные открытия намного повысили ценность акций, что каждая проданная доля акций – это личные акции Оллреда, что он хочет, чтобы акционеры на них колоссально разбогатели, и что его совет – держаться за эти акции и не пытаться вернуть свои деньги, что, по его мнению, шахта теперь много богаче, чем в то время, когда он продавал им эти акции. Можешь догадаться, какой эффект произвело это письмо. Оно заставило акционеров понять, что они смогут вернуть свои деньги, если предпримут объединенные действия. Вы продаете людям акции горнорудной компании, а потом пытаетесь эти акции снова скупить – и каждый хочет получить по крайней мере в десять раз больше, чем заплатил. Вы предлагаете ему ровно столько, сколько он заплатил, – и он смеется вам в лицо. Но если вы ему говорите, что есть возможность, предприняв согласованные действия, «вернуть свои деньги», – эти слова звучат в его ушах музыкой. Он хочет вернуть свои деньги. Что ж, в результате всего этого Оллред скупил все свои акции точно за ту цену, за какую он их продал. Позже, когда некоторые пожаловались, что их одурачили, Оллред просто-напросто предъявил письмо, которое он им написал, где говорилось, что, по его мнению, шахта баснословно богата, что последние исследования показывают ее несомненное богатство. Другими словами, он писал им чистую правду, прося и умоляя их не требовать возвратить им деньги. Разумеется, моральный эффект этого письма заключался в том, чтобы они с ума посходили, пытаясь вернуть свои деньги, но юридический эффект свелся к тому, что Оллред вышел из воды полностью сухим. – Он, должно быть, умен, – заметила Делла. – Он хитер, – поправил Мейсон. – Есть еще Оллреды? – Больше ни одного. Мейсон сказал: – Просто чтобы исключить случайность, Делла, позвони-ка на квартиру Оллреда. – И кого мне спросить? Мейсон поколебался, потом сказал: – Я сам буду говорить. Набери только номер, Делла, а потом я возьму трубку. Делла Стрит сняла трубку с городского аппарата. Ее натренированные пальцы ловко покрутили диск. Она кивнула Мейсону: – Я набрала номер. Мейсон взял трубку, подождал. Через минуту ответил женский голос: – Квартира миссис Оллред. – Миссис Оллред дома? – спросил Мейсон. – Скажите, пожалуйста, кто хочет с ней говорить? – Мистер Перри Мейсон, адвокат. – Она ждет вашего звонка, мистер Мейсон? Мейсон рассмеялся и сказал: – Сейчас выясним. Скажите мне, ее полное имя – Лола Фэксон Оллред? – Так и есть, – подтвердил голос на другом конце линии. – Тогда, я думаю, – сказал Мейсон, – можно считать, что она ждет моего звонка. – Не вешайте трубку, пожалуйста. Мейсон подождал у телефона секунд десять, затем мужской голос произнес: – Алло, мистер Мейсон! – Да. – Это Бертран С. Оллред. Вы хотите говорить с моей женой? – Да. – В данный момент ее нет. – Понятно. – Не могли бы вы мне сказать, в чем дело – то есть что вы хотели с ней обсудить? Возможно, я смогу ей все передать немного позже. – Ничего важного, – сказал Мейсон. – Просто передайте ей, пожалуйста, что я звонил. – Я это сделаю, но, быть может, вы объясните… – Просто я кое-что уточняю, – объяснил Мейсон. – Вот и все. Можете передать вашей жене, что я кое-что суммирую – просто суммирую, и я хотел бы, чтобы она позвонила мне в связи с одной суммой. Я достаточно понятно выразился? Заранее благодарю. – Что же вы такое суммируете? – поинтересовался Оллред. – Так, это просто формальность, – сказал Мейсон. – Весьма вам благодарен, мистер Оллред. До свидания. Он повесил трубку и посмотрел на Деллу Стрит: – Я, наверно, зря впутался в это дело. К телефону подошел ее муж. Он любопытствует. Хотел бы я знать, что за письмо было прикреплено к этому чеку. – Он что, слишком много интереса проявил? – спросила Делла. – Да. Теперь придется поиграть в ожидание. – А чек? – Мы его у себя подержим и посмотрим, что будет. – А почта? Мейсон вздохнул: – Ах да. Думаю, я ее прогляжу. Возьми свой блокнот, Делла, и начнем. В девять сорок Герти, секретарша из приемной, положила на стол Деллы срочное письмо. Делла Стрит распечатала его. Тонкий конверт содержал только сложенный продолговатый листок бумаги. Этот чек был сложен ровно посередине, как раз так, как, по словам Перри Мейсона, складывают чек, если к нему не приложено никакого письма. Он был выписан на Первый национальный банк в Лас-Олитасе, на имя Перри Мейсона, на сумму две с половиной тысячи долларов за подписью: Лола Фэксон Оллред. Письмо отправили в тот же день рано утром. Делла Стрит заметила: – У твоей приятельницы странная манера разбрасывать конфетти. Интересно, сколько еще это будет продолжаться. – Оба чека датированы субботой? – спросил Мейсон. – Именно так. – А у нас есть счет в «Фармерз, Мерчантс энд Меканикс»? – поинтересовался Мейсон. – Конечно. Мейсон решительно сказал: – Поезжай в банк, депонируй оба чека. Попроси кассира отнестись к ним с особым вниманием, и, когда чек отошлют в Первый национальный банк в Лас-Олитас, пусть попросят там тщательно его проверить. – Разве вы не будете чувствовать себя обязанным перед миссис Оллред, если реализуете эти чеки, не зная, за что они? – Я всегда могу вернуть ей деньги, если решу не представлять ее интересы, какое бы там у нее ни было дело. Сходи в банк лично, Делла, и депонируй чеки. Что-то в этом есть такое, что мне не нравится. – Зато мне это нравится, – улыбнулась Делла. – Как человек, который занимается финансами в этой конторе, я буду только весьма довольна, если миссис Оллред закидает нас чеками, приходящими с каждой почтой. Почему только вам это не нравится, шеф? – Не знаю. Назови это излишней подозрительностью, если хочешь, но у меня такое предчувствие, что, как только я эти чеки депонирую, сразу что-то начнет происходить – и по этой-то причине чеки и посылают. Что ж, включимся в игру – а там уж видно будет. Глава 2 В десять двадцать Делла Стрит отчитывалась перед Мейсоном. – Чек предъявлен кассиру в банке «Фармерз, Мерчантс энд Меканикс», – сказала она. – И как? – Он не мог понять, почему мы хотим депонировать чек и в то же время просим тщательно его проверить. – Но он его хорошо рассмотрел? – Да. – И принял его? – Сказал, что чек, вне всяких сомнений, настоящий, что он подписан миссис Оллред и что у миссис Оллред достаточно денег на счете, чтобы покрыть его. Он даже не потрудился проверить баланс. Он только сверил подписи. У миссис Оллред, должно быть, там кругленький счет. – Интересно, – произнес Мейсон. – Миссис Оллред, несомненно, следовало бы войти в контакт со мной. Если только этот чек не поддельный. – Возможно, – сказала Делла Стрит, – она приложила этот первый чек к письму, объясняющему, чего она от тебя хочет, потом вспомнила что-то еще, о чем забыла написать, открепила его, а потом просто забыла снова положить его в конверт. А чек остался в конверте и благополучно дошел. – Возможно, что так, – согласился Мейсон, – но эта распроклятая история меня раздражает. Я… Телефон на столе Деллы Стрит звякнул – один короткий звонок. Это означало, что у секретарши в приемной возник какой-то вопрос, который она хочет обсудить непосредственно с личным секретарем Мейсона. Делла Стрит сняла трубку: – Алло, Герти. В чем… понятно… Да, думаю, что так. Попроси его минутку посидеть. Делла Стрит прикрыла микрофон ладонью и сказала: – Там мистер Бертран… Оллред. Он хочет видеть тебя, но не говорит зачем. Мейсон ухмыльнулся и сказал: – Ну вот, уже что-то! Попроси Герти впустить его. Бертран С. Оллред оказался низкорослым и коренастым человеком лет пятидесяти, в тщательно скроенном двубортном сером костюме. Волосы его, весьма редкие у макушки, были разделены ровным пробором, по бокам свисали кудри рыжеватого оттенка. Коротко подстриженные рыжие усы топорщились над верхней губой, затеняя ее, но обрывались над уголками рта, виднелись только аккуратно подстриженные волоски. Он выглядел как человек, обладающий достаточной властью, чтобы взорвать все препятствия на своем пути, чтобы идти напролом сквозь все жизненные препоны, подобно тому, как подающий в университетской бейсбольной команде идет напролом в борьбе с противником. С сердечной улыбкой на лице Оллред прошел через всю комнату и протянул Мейсону руку, когда был еще за шесть футов от стола адвоката. Он громко сказал: – Перри Мейсон! Настоящий Перри Мейсон! Просто чудо! Мистер Мейсон, я столько о вас слышал. Я очень, очень, очень рад вас видеть! – Спасибо, – Мейсон пожал ему руку. – Садитесь, пожалуйста. Оллред многозначительно взглянул на Деллу Стрит. – Мисс Стрит, моя секретарша, – объяснил Мейсон. – Вы можете полностью ей доверять. Она ведет записи во время разговора, держит в порядке все мои бумаги и освежает мои воспоминания, когда память изменяет мне. – Не думаю, что это случается часто, – прогудел мистер Оллред. – Иной раз я путаюсь в подробностях, – пояснил Мейсон. Оллред уселся в кожаное кресло для клиентов, откашлялся и спросил: – Не возражаете, если я закурю? – Ничуть, – сказал Мейсон. – Хотите одну из этих? Он протянул коробку с сигаретами. – Нет, благодарю вас. Сигареты меня только раздражают. Предпочитаю сигары. Нет возражений? – Нет, никаких. Оллред скрестил свои короткие ноги и, вынув из кармана кожаный портсигар, извлек оттуда сигару, сверкая свеженаманикюренными ногтями. – Это насчет моей жены, мистер Мейсон. – Что же насчет нее? – спросил Мейсон. – Едва ли я понимаю, как расценивать ее действия. – Давайте проясним ситуацию, мистер Оллред, – сказал Мейсон. – Вы пришли сюда из-за того, что я позвонил по телефону и захотел поговорить с вашей женой? – Некоторым образом. Но только некоторым образом. – Должен предупредить вас, – продолжил Мейсон, – что, обращаясь к поверенному, вы можете поставить его в неловкое положение: адвокат не всегда свободен в своих действиях. – Вы хотите сказать, что представляете интересы моей жены? – Я лишь хочу сказать, что, возможно, не смогу быть вам полезен в качестве поверенного. Поэтому вы должны сказать мне в точности то, что хотите, но при этом не посвящайте меня в свои секреты. – Понимаю, понимаю, – задумчиво сказал Оллред, чиркая спичкой о подошву своего широкого ботинка и поднося пламя к кончику сигары. Он запыхтел, старательно раскуривая сигару, затем погасил спичку, швырнул ее в пепельницу и спросил Мейсона: – Вы представляете мою жену? – В настоящий момент я не готов отвечать на этот вопрос. – Что ж, если это так – а сдается, что так и есть, – как случилось, что вы ожидали найти ее у меня в доме? – Разве не логично искать жену в доме ее мужа? Сквозь голубую дымку сигарного дыма Оллред внимательно изучал черты адвоката. – Будь я проклят, да вы хитрец, каких мало, – проворчал он, – если только… – Если только – что? – спросил Мейсон, так как его собеседник умолк. – Если только по какой-то причине вы не знаете – но, если вы представляете Лолу, вы должны знать. Мейсон только улыбался. – Ну, что проку препираться таким образом, мистер Мейсон? Давайте перейдем к делу. – Так говорите же. – Моя жена, – с горечью сказал Оллред, – удрала с моим лучшим другом. – Как это скверно, – уклончиво отозвался Мейсон. – Когда же она ушла от вас? – Как будто вы не знаете! – В конце концов, мистер Оллред, вы сами захотели поговорить со мной. – В субботу вечером, – ответил Оллред. – Черт побери, я просто потрясен. – Имя этого человека? – Роберт Грегг Флитвуд. Один из тех, с кем я связан по работе, мой служащий, бухгалтер, помощник – в общем, очень умелый работник. – Вы намерены требовать развода? – Не знаю. – Я полагаю, газетам об этом ничего не известно? – Разумеется, нет. Пока что моими стараниями это не попало в прессу. Больше я не смогу их удерживать. Мы слишком известны: положение в обществе и прочее. Только кивок был вкладом Мейсона в разговор. – Чего я никак не могу понять, – дернулся Оллред, – так это того, как могла женщина ее возраста сделать такую вещь! – Сколько ей лет? – Сорок два. – Кажется, – сказал Мейсон, – психологи считают, что это самый опасный возраст для женщины. – Вы говорите об общем правиле, – отмахнулся Оллред. – В вашем случае это не так? – Судите сами. У Лолы было огромное состояние, она могла делать все, что хотела. Она зрелая женщина. Если я ей надоел, почему она просто не уехала? Пожила бы отдельно, а потом развелась бы и вышла замуж за Боба Флитвуда. Но нет, ей нравятся театральные эффекты, какие-то детские поступки, нечто такое, что вызовет нежелательную огласку. – Можете что-нибудь рассказать мне о Флитвуде? – Я все могу рассказать о нем. – Итак? – Боб Флитвуд на пятнадцать лет моложе моей жены. Я его взял к себе совсем молодым и попытался сделать из него человека. Я проталкивал его вперед с такой быстротой, с какой только мог. Я доверял ему. Большую часть времени он находился у меня в доме. Проклятье, я и не подозревал, что между ним и Лолой что-то есть. Боб Флитвуд определенно ухаживал за Патрицией. – А кто такая Патриция? – Патриция Фэксон, дочь Лолы от предыдущего брака. – Понятно. – И вдруг, так неожиданно, он сбежал с моей женой! – Что об этом говорит Пат? – Она все глаза выплакала, но притворяется, будто все в порядке. Она приходит в столовую, ест ровно столько, чтобы не умереть с голоду, пытается делать хорошую мину при плохой игре, прикидывается счастливой, улыбается – и ест себя поедом. – Она его любит? – Думаю, что больше всего она унижена. Девушке чертовски тяжело: еще бы, ее мать убегает с ее женихом. – А Флитвуд был женихом Патриции? – Ну, можно и так смотреть. Он был… Он… Ну, он крутился вокруг Патриции и в то же время никогда не проявлял ни малейшего интереса к Лоле – это точно. Либо они оказались чертовски хитрыми, либо просто сошли с ума. Патриция, разумеется, современная девица. У нее обожатели десятками насчитывались. Многие с ума по ней сходили. В последнее время, правда, предпочтение отдавалось двоим – Флитвуду и парню по имени Джон Бэгли. Я чувствовал, что преимущество на стороне Боба, но Джон Бэгли не сходил с дистанции – тут уж я не ошибаюсь, Мейсон. Адвокат кивнул. – Предполагаю, – продолжал Оллред, – что Пат играла, восстанавливая одного против другого, как это делают женщины, и зашла слишком далеко. Возможно, она на самом деле поощряла Бэгли, а Бобу дала отставку. Тут никогда не поймешь. – Разве вы не можете узнать у нее? – спросил Мейсон. – Только не у Пат. Она себе на уме. Она воображает, будто я пытаюсь ее подавлять, и возмущается. Все это чепуха, уверяю вас, Мейсон, но так уж она чувствует. Во всяком случае, если она бросила Боба ради Джона, она меня поставила в затруднительное положение. Полагаю, Боб решил показать Пат, что она не единственная девушка в мире, и он, чтобы ее унизить, сбежал с ее матерью. Да, она меня здорово подвела! Но я не могу вообразить, чтобы Лола проделала нечто подобное. Мейсон только кивнул. – К чертям все! – раздраженно продолжал Оллред. – Даже если Лоле на меня плевать, если она готова пойти на все, чтобы ранить меня или сделать смешным, все-таки невозможно представить, чтобы она проделала подобный трюк! – Так она поступила подобным образом, чтобы ранить вас – или чтобы поставить вас в смешное положение? – спросил Мейсон. – Похоже на то, разве нет? Мейсон молчал. – Могу предложить единственное объяснение: Лола была влюблена в него тайно некоторое время. Она, возможно, чувствовала, что Пат по-настоящему его не любит. Думаю, она боялась мне сказать, что хочет развода, и ждала, чтобы все само собой разрешилось в пределах приличия, потому что, если бы она обратилась ко мне, Боб, вероятно, сорвался бы с ее крючка. В конце концов, неважно, насколько молодо и привлекательно выглядит женщина, когда она связывает себя с мужчиной на пятнадцать лет младше, – о, это только вопрос времени, Мейсон. Только вопрос времени. – Что же именно вы хотите от меня? – спросил Мейсон. – Я должен прокомментировать ваши семейные неурядицы или дать вам совет? – Вообще-то я хотел получить совет, Мейсон. – Я так и понял. – Но предварительно кое-что еще. – Боюсь, что не понимаю. – Я хотел выяснить, представляете ли вы мою жену. Хочу получить определенный ответ. – Я не могу вам его дать. – Если вы ее представитель, я хочу войти с ней в контакт. – Она свяжется с вами, если захочет, я так думаю, – сказал Мейсон. – К дьяволу, меня интересует не то, чего хочет она, а то, чего хочу я. – Да? – Да! Я хочу заполучить Боба Флитвуда. – А Флитвуд, – заметил Мейсон, – зная кое-что о риске, которому подвергаешься, встречаясь с разгневанным мужем, постарается держаться от вас подальше. – В том-то и дело, – серьезно произнес Оллред. – Он не должен меня бояться. – Может, он и не боится. Может, просто благоразумен. – Да что бы там ни было, я хочу, чтобы он со мной связался. – Вполне понятное желание – однако он может его проигнорировать. – Послушайте, – сказал Оллред, – я собираюсь выложить на стол еще некоторые карты. – Я весь внимание. – Вы что-нибудь знаете о моем бизнесе, Мейсон? – Я только знаю, что вы имеете дело с горнорудными шахтами. – Горнорудный бизнес, – продолжал Оллред, – увлекательнейшая игра на свете. Вы покупаете рудник. Похоже, что хороший. Вы ухлопываете уйму денег на разработки. Вы считаете, что он вам принесет миллион долларов. Он оказывается негодным. Вы выкинули уйму денег, а все мало. Естественно, есть огромное искушение сбыть его с рук, чтобы спасти хотя бы часть денег. Мейсон кивнул. – С другой стороны, вы приобретаете маленькую дырочку в земле, чтобы начать разработки, решаете, что вы не станете вкладывать в нее много денег, – и первое, что вам становится известно: вы просчитались, там богатая жила! Вы знаете Джорджа Джерома? Мейсон покачал головой. – Он мой партнер в нескольких делах по шахтам. Славный малый, обладает массой технических знаний. Одурачить его нелегко, Джорджа Джерома. – И как Джордж Джером вписывается в эту картину? – Мы владели шахтой «Белая Лошадь». Отдали ее Диксону Кейту в обмен на его шахту и небольшую сумму. Честная была сделка. Я бы назвал ее равноценным обменом. Мейсон взглянул на свои наручные часы. – Я еще только минуту займу. Всего минуту. Все это связано с проблемой моей жены, – заторопился Оллред. – Кейт с открытыми глазами шел на эту сделку. Он считал, что всучивает нам негодный товар. Я случайно узнал – он считал, что его собственность и гроша ломаного не стоит. Тут-то мы его и надули, благодаря техническим знаниям моего партнера. Шахта, которую мы получили от Диксона Кейта, оказалась ценной. Он думал, что жила иссякла, и поспешил сбыть с рук эту собственность. Джордж решил, что это ошибка, что главная жила осталась в стороне. Ну, короче, Джордж наладил эксплуатацию, и через три недели мы имели богатую шахту – очень богатую. Мы пытались держать это в секрете, но каким-то образом все просочилось наружу. Кейт услыхал и, конечно, взбесился. Лучшее, что он мог сделать, это попытаться аннулировать контракт. Так что он объявил, будто мы дали ему ложные сведения о нашей собственности и что он требует расторжения контракта. Естественно, мы предложили ему лучше броситься головой вниз с обрыва. – И что же он сделал? – спросил Мейсон. – Нанял адвоката и начал процесс, объявив, что мы виновны в мошенничестве, что мы ему не сказали того и этого, что нашей шахты он не видел и положился на наше слово. Но это ложь, мистер Мейсон. Диксон Кейт вступил в свои права. Он шахту осмотрел. Он тщательно изучил ее, и, даже если бы мы дали ему какую-то информацию о ней, чего мы не делали, он мог бы не полагаться на наши слова. Закон о мошенничестве, как я понимаю, гласит, что, если человек полагается на ложную информацию – это одно, но если он провел свои исследования и, полагаясь на них, покупает собственность, руки у него связаны. – В общих чертах закон таков, – согласился Мейсон. – Есть, разумеется, исключения… – Знаю, знаю, но я сейчас не говорю об исключениях. Я говорю о законе. Потому что это не тот случай. Это случай ясный, человек пытается отступить от контракта. – Можете ли вы доказать, что Кейт приезжал инспектировать вашу шахту? – спросил Мейсон. – Вот в этом-то все и дело, – сказал Оллред. – Есть только один человек, который может это доказать. – Кто? – Роберт Грегг Флитвуд, – с горечью сообщил Оллред. – Человек, который сбежал с моей женой. – Ситуация, – сказал Мейсон, слегка улыбаясь, – кажется, очень сложная. – Она сложная – она неприятная – она непонятная. Я взял к себе Флитвуда и сделал из него человека, хотя он, конечно, лентяй. Он сбежал с моей женой, а ведь судебный процесс на носу. Диксон Кейт, очевидно, в курсе того, что произошло. Он старается ускорить начало суда. Он хочет поймать меня. Мы попали в переделку, Мейсон. Мы не можем утверждать, что он проводил экспертизу и специально приезжал осматривать «Белую Лошадь», если мы этого не можем доказать. Пытаешься что-то доказать суду, но спотыкаешься на доказательствах… да вы же сами законник. Знаете, как это бывает. – И что же именно, – спросил Мейсон, – вы хотите от меня? Я не расположен представлять вас в этом суде. – Я все это понимаю. Адвокат у нас есть. – Тогда для чего я вам нужен? – Послушайте, – сказал Оллред, – вы адвокат моей жены. Вы можете сколько угодно увиливать, если хотите. Я знаю, что вы ее адвокат. Я хочу, чтоб вы с ней связались. – Что заставляет вас думать, будто я могу с ней связаться? – Я чувствую, что можете. Я хочу, чтоб вы сказали ей: пусть она перестанет вести себя как ребенок. Скажите ей, чтобы взяла развод – и все будет в порядке, по крайней мере с моей стороны. И я хочу, чтобы вы через нее связались с Флитвудом и сказали ему, чтобы он вернулся и вел себя как мужчина, со всей ответственностью. Если он нужен Лоле, он ее получит. Я собираюсь обойтись с ним по справедливости. Не думаю, что это целиком его вина. Я хочу выиграть этот процесс! Мне нужен Боб Флитвуд, я хочу, чтобы он выступил свидетелем. Это ясно? – Кажется, совершенно ясно. Оллред с трудом поднялся с кресла: – Тогда это все, что я хотел сказать. – А если я вовсе не адвокат вашей жены? – Но вы ее адвокат. – Но предположим – нет? – Ну, не знаю, какая разница, так или иначе. Я вам сказал то, что имел сказать, надеюсь, я смогу связаться с моей женой. Вы понимаете мои чувства и знаете, что нужно делать. – Боюсь, – сказал Мейсон, – не так-то много я могу сделать. – У вас есть поручение, которое нужно передать вашей клиентке. Для ее же пользы. Уверен, что вы это сделаете. До свидания, мистер Мейсон. Оллред направился было к той двери, через которую он вошел, потом заметил выход в коридор, резко повернулся, пинком распахнул дверь и тяжело вышел, ни разу не оглянувшись. Мейсон посмотрел на Деллу Стрит. – Что ж, – сказала она, – это кое-что объясняет. Миссис Оллред хочет, чтоб вы представляли ее интересы. Очевидно, она написала в письме, что она собирается делать и чего хочет от вас, а потом… – голос Деллы оборвался. – А потом? – спросил Мейсон. – Может быть, она решила подождать, а позже позвонить по телефону, – неуверенно закончила Делла. – Замечательная идея, – саркастически улыбнулся Мейсон. Глава 3 Десять минут спустя, после того как Оллред ушел, Герти на цыпочках вошла в кабинет патрона, чтобы испуганным голосом доложить: – Ой, мистер Мейсон, там президент банка. – Кто? – переспросил Мейсон. – Мистер Мервин Кэнби, президент банка «Фармерз, Мерчантс энд Меканикс». Он хочет вас видеть по делу, которое, как он говорит, конфиденциальное. – Так пригласите его, – сказал Мейсон. – Прямо сейчас? – Прямо сейчас. – Да, мистер Мейсон. Я подумала… подумала, что лучше мне сказать вам об этом, а не звонить по телефону. – Отлично, Герти. Пригласите его сюда. Мейсон обменялся взглядом с Деллой Стрит, пока Герти исчезала в дверях. Мервин Кэнби, седой, точно покрытый инеем, человек – с седыми волосами, седыми бровями, седыми усами и серыми глазами, – сердечно улыбнулся Делле Стрит, потом Перри Мейсону. Но теплоты в нем не было, и держался он напряженно, откровенно показывая, что речь пойдет о серьезном деле. – Садитесь, – пригласил Мейсон. Кэнби устроился в кресле и сказал: – Я начну непосредственно с дела, мистер Мейсон. Я человек занятой и знаю, что вы тоже не свободны. Мейсон кивнул. – Вы предъявили нам два чека, мистер Мейсон. Один из них – на наш банк, там стоит ваше имя, он подписан Лолой Фэксон Оллред. Чек на две с половиной тысячи долларов. Мейсон ничего не сказал, ожидая продолжения. – Другой чек, – сказал Кэнби, – выписан на Первый национальный банк в Лас-Олитасе. Тоже на ваше имя. И тоже на сумму в две с половиной тысячи долларов. Когда вы предъявляли эти чеки, вы просили кассира тщательно их проверить. – Мисс Стрит это сделала, – сказал Мейсон. – Могу я спросить, мистер Мейсон, это вы ей так велели? – Да. – Почему? – Потому что я хотел убедиться в подлинности чеков. – Но это так необычно для клиентов. – Возможно. – Имели ли вы какие-то причины считать, что эти чеки не в порядке? – Это трудный вопрос. Что, если сначала вы мне расскажете, почему вы здесь? – Кассир все обдумал, – сказал Кэнби. – После того как вы ушли, он явился ко мне и попросил совета. Я осмотрел чеки и послал их нашему эксперту по почеркам. – Что-то было не так? – спросил Мейсон. – Я обнаружил кое-что на одном из чеков, что меня озадачило, – сказал Кэнби. – Я хотел, чтобы мое предположение подтвердил профессионал. Конечно, его заключение нельзя считать окончательным, но он дал положительную оценку одному чеку. С другим ситуация иная. – Каким образом? – Чек, выписанный на нас, очевидно, подписан Лолой Фэксон Оллред. Но вполне возможно, что чек на Первый национальный банк в Лас-Олитасе – поддельный. – Черт возьми! – воскликнул Мейсон. – Так и есть. Подделку можно заметить. – Как? – С помощью микроскопа. Кто-то обводил подпись на чеке через копировальную бумагу. Это один из самых старых, известных способов подделки. Человек берет бумагу с подлинной подписью того, чьим именем он намерен подписаться. Кладет под эту подпись лист копирки, а под нее – документ, который хочет подделать. Потом осторожно обводит зубочисткой или другим острым предметом линии букв подлинной подписи. С легким нажимом, так что на бумаге внизу остается отпечаток копирки. – А потом что? – спросил Мейсон. – Потом тот, кто подделывает, берет перо – и либо черные, очень густые чернила, либо тушь… – Продолжайте. – И обводит крючок за крючком, линию за линией те следы, что получились от копирки. Откровенно говоря, мистер Мейсон, в результате получается отличная подделка. Когда она тщательно сделана, отличить могут только эксперты – в зависимости от возраста, умственного состояния и эмоций того, кто подделывал. Перо, конечно, двигается медленнее, чем в случае подлинной подписи. Так что, если человек нервничает, в линиях подписи бывают микроскопические неточности из-за дрожания руки. Но если рука тверда и человек не волнуется, подделка может быть сделана совершенно убедительно. Мейсон только кивнул. – Подделка чека в данном случае, – продолжал Кэнби, – могла быть сделана или кем-то старше среднего возраста, или лицом, находившимся в состоянии волнения. Невооруженным глазом ничего не заметно, но микроскоп обнаруживает слегка волнистые линии. – В самом деле? – заметил Мейсон. – Так что, – продолжал Кэнби, – я захотел увидеться с вами и выяснить в точности, что вы знаете об этом чеке. – Почему бы не попробовать связаться с миссис Оллред? – Мы пытались. Кажется, она в данный момент недоступна. – Вам известно, где она? – Она, кажется, уехала с друзьями путешествовать на автомобиле. Ее муж вроде бы принимает ее отсутствие легко, утверждает, что не имеет ни малейшего понятия, где ее можно найти, и не будет пытаться ее разыскивать, пока она не даст ему о себе знать откуда-нибудь. Говорит, что она уехала с какими-то друзьями, интересующимися фотографией, и они просто где-то бродят. – И вам показалось, что он ничуть не обеспокоен ее отсутствием? Кэнби посмотрел на Мейсона с подозрением: – У него есть для этого причины? Мейсон раздраженно ответил: – Не пробуйте на мне свои приемы. Цель моих вопросов – помочь вам. Если вы в этом не заинтересованы, я умываю руки. – Но это же вы предъявили чек, – напомнил Кэнби. – Разумеется, – признал Мейсон, – и я вам скажу, как я его получил. По почте, в конверте, и это все, что я могу вам сказать. – Это ставит банк в странное положение, – сказал Кэнби. – Конечно, мистер Мейсон, всегда есть шанс, что предъявленный нам чек – фальшивка. – Мне показалось – вы сказали, что ваш специалист признал подпись на одном чеке подлинной? – Он произвел предварительную проверку и утверждает, что есть признаки подлинности подписи. Другими словами, он еще не обнаружил на этом чеке явных признаков подделки. – Ну, – спросил Мейсон, – так что вы собираетесь делать? Вы что, пришли сказать мне, что не примете этот чек? – Нет-нет, вовсе нет! – Тогда что? – Однако, – сказал Кэнби, – при данных обстоятельствах я решил, что вы должны знать и, возможно, захотите взять этот чек и держать его у себя, пока по прошествии некоторого времени не удостоверитесь в его подлинности. – А я уже удостоверился, – сказал Мейсон. – Кассир говорит, что чек подлинный. Ваш эксперт по почеркам говорит, что он подлинный. – Но чек, предъявленный вместе с ним, – явная подделка, очень искусная подделка. – Ну и что? – Это, несомненно, вынуждает нас подвергнуть чек, предъявленный нашему банку, тщательной проверке. – Так сделайте эту проверку! – воскликнул Мейсон. – Это именно то, чего мне хотелось. Это я и просил вас сделать. – Я бы хотел знать больше об обстоятельствах, при которых эти чеки получены, мистер Мейсон. И я надеюсь, вы согласитесь со мной, что надежнее всего будет при данных обстоятельствах подождать с оплатой, пока мы не сможем связаться с миссис Оллред. – Разве чек не подлинный? – Не знаю. – Почему не обратиться в полицию? – Это может иметь неприятные последствия, – сказал Кэнби, беспокойно ерзая в кресле. – Семья такая значительная, мистер Мейсон. – Слушайте, у вас же есть адвокат, – произнес Мейсон. – Я не ваш адвокат. Почему бы не спросить его, что с этим делать? У вас чек, который может быть подделан. Если он подделан, вы хотите поймать того, кто смошенничал. – Конечно, – пробормотал Кэнби, – наш эксперт по почеркам пока не смог обнаружить что-то определенное. Ему могут понадобиться несколько дней на то, чтобы что-то установить. Даже тогда может открыться какое-то сложное обстоятельство. Обычно, мистер Мейсон, банк несет ответственность за оплату поддельного чека, поскольку оплата предъявленного чека может быть произведена в результате небрежности. Мейсон усмехнулся в ответ и сказал: – Извините, мистер Кэнби, это ваша забота. – Но это ваш чек – тот, который подделан. – Это так, – согласился Мейсон. – И мы не можем предъявить его к оплате. – Это ваша проблема, мистер Кэнби. Секретарша Герти появилась в дверях с телеграммой. Мейсон кивнул Делле Стрит: – Посмотри, что там, Делла. Делла Стрит открыла телеграмму, посмотрела на Мейсона чуть насмешливо, потом перевела взгляд на Кэнби. – Ну же, Делла, в чем дело? – нетерпеливо спросил Мейсон. Делла Стрит вручила телеграмму адвокату. Мейсон посмотрел на нее, хмыкнул и прочел вслух: «ОТПРАВИЛА ВАМ ПОЧТОЙ ЧЕК НА 2500 ДОЛЛАРОВ ТЧК ЗАЩИТИТЕ МОЮ ДОЧЬ ПАТРИЦИЮ В СЛУЧАЕ ЕСЛИ ОНА НУЖДАЕТСЯ ПОМОЩИ НО НЕ СПРАШИВАЙТЕ ЕЕ НИ О ЧЕМ ТЧК ЛОЛА ФЭКСОН ОЛЛРЕД». – Эта телеграмма, – объявил Мейсон, – отправлена из Спрингфилда, – и он вручил ее банкиру. Кэнби изучил ее и сказал: – Отправлена в девять часов сегодня утром из Спрингфилда. Она ссылается на две с половиной тысячи, но, как я понял, вы получили два чека на две с половиной тысячи каждый. – Правильно, – согласился Мейсон. – Один из них явно фальшивый. – Да-да, так и есть. – Другой чек, очевидно, не подделка. Миссис Оллред хочет, чтобы я что-то сделал для ее дочери. Если вы задержите оплату этого чека, то под свою ответственность. – Ну, – сказал Кэнби, – эта телеграмма – все, что нужно нашему банку. Две с половиной тысячи долларов по этому чеку будут положены на ваш счет, мистер Мейсон. – Я так понимаю, – небрежно сказал Мейсон, – у миссис Оллред достаточный счет, чтобы покрыть этот чек? Банкир улыбнулся: – Ее счет очень велик, мистер Мейсон. – Достаточно свободных денег? – Она привыкла иметь под рукой большие суммы. – Знаете ли вы что-нибудь об этом счете в Лас-Олитас? – Нет, ничего. – Что ж, спасибо, что зашли, – внезапно сказал Мейсон, и Кэнби, поняв, что разговор окончен, пожал ему руку и ушел – тихий мрачный человек, очевидно недовольный результатом встречи. Как только дверь закрылась, Мейсон сказал Делле Стрит: – Вот тебе типичный банкир, Делла. Его эксперт по почеркам не может найти ничего дурного в первом чеке, и все же банк так осторожен, что не будет платить. Затем приходит телеграмма, на которой стоит подпись, отпечатанная на машинке, зато она на подлинном желтом бланке «Вестерн Юнион», и банк готов сотрудничать. Любой может послать какую угодно телеграмму и подписаться на ней любым именем, каким захочет, – но банкиры готовы скушать все, что, кажется, происходит «должным образом», и давятся насмерть необычным. Идеальный способ подойти к банкиру – держа резиновый штамп наготове. Позвони Полу Дрейку, Делла, пусть он придет сюда. Я хочу знать, кто послал эту телеграмму. Глава 4 Пол Дрейк, глава «Детективного агентства Дрейка», и так и этак прилаживал свою долговязую фигуру к креслу для клиентов, пока не нашел удобную позицию, свесив ноги через подлокотники. Пол Дрейк тщательно культивировал у себя незаметную внешность и мрачное выражение лица. Для него отсутствовала всякая романтика в управлении разыскным агентством. Он смотрел на свою профессию с пессимистической отчужденностью, хотя работу свою выполнял весьма компетентно. – Ты знаешь что-нибудь о Бертране С. Оллреде? – спросил Мейсон. – Очень мало. Он большая шишка в горнорудном деле. Постой, что-то я еще знаю. Слышал всего только третьего дня. Он замешан в каком-то процессе о мошенничестве. – У него жена сбежала, – сообщил Мейсон. – О’кей, а я при чем? Мейсон вручил Полу Дрейку телеграмму, которую он получил. – Я хочу побеседовать с миссис Оллред. Вот телеграмма, она отправлена сегодня рано утром из Спрингфилда. Я хочу, чтобы ты эту женщину нашел. – Есть описание? – спросил Дрейк. Мейсон покачал головой: – Это предоставляется тебе, Пол. Принимайся за работу живо. У нее есть дочь, Патриция Фэксон, – о ней упомянуто в телеграмме. Предполагается, что миссис Оллред сбежала с мужчиной, Робертом Флитвудом. Сведения крайне конфиденциальные. Семья не хочет, чтобы они вышли наружу. – Когда она уехала? – Предположительно – в субботу вечером. Она отправила мне чек на местный банк на две с половиной тысячи. Чек вроде бы подписан ею. Он был отправлен по почте в субботу вечером. Сегодня утром я получил другой чек, на Первый национальный банк в Лас-Олитасе, тоже на две с половиной тысячи долларов, и тоже, предположительно, подписанный ею. – В телеграмме, – заметил Дрейк, – она ссылается только на один чек. – Верно. На две с половиной тысячи. И только он один, как утверждает банк, настоящий. – А что же другой? – Эксперты по почеркам утверждают, что он подделан. Подпись скопирована. – А как написаны чеки, кроме подписи? – Напечатаны на машинке, – сказал Мейсон. – Оба чека одинаковы, и, что интересно, насколько я могу судить в результате изучения конвертов, оба напечатаны на одной машинке. – О’кей, – сказал Дрейк. – Давай. Мейсон дал ему два конверта, в которых прибыли чеки. – Где чеки? – Один из них оплачен, – ухмыльнулся Мейсон, – а другой банк задержал. Банк может пожаловаться, обратившись в полицию. – Банк не просил предъявить конверты, в которых пришли чеки? – Пока нет. Попросит. Сфотографируй эти конверты. Потом сделай увеличение, чтобы мы могли разглядеть шрифт машинки. Пусть эксперты определят марку и модель машинки, на которой они напечатаны. – Это все? – Все, что я могу тебе сказать. Ты, может быть, еще что-то придумаешь, когда возьмешься за дело. Дрейк тяжело поднялся с кресла. – А как насчет этой Патриции? Ей можно сказать про телеграмму? – Не вижу, почему бы и нет. – Сказать ей, что я от тебя? Мейсон с минуту подумал, потом сказал: – Сначала скажи ей, что ты газетный репортер. Посмотрим, какая история у нее заготовлена для прессы. Потом скажи ей, кто ты такой, и сообщи, что работаешь на меня. Посмотри, не изменит ли это ее историю. – Еще что-нибудь? – спросил Дрейк. – Не должен же я чертить тебе диаграмму, Пол, – сказал Мейсон. – Полицейские отчеты полны случаев об исчезнувших женах богатых мужей и о мужьях, которые придумывают то одну историю, то другую. Все это по одному образцу. – Ты хочешь сказать – муж шандарахнет жену по голове, спрячет тело в погреб, обольет цементом, а потом рассказывает соседям, что его супруга уехала навестить «тетушку Мэри»? – В общих чертах так. – В этом деле есть второй персонаж. Флитвуд. – Погреб может быть большой. – Я полагаю, никто не должен знать, что происходит? – Правильно. – Сказать ли Патриции, почему ты ищешь ее мамочку? – Нет. Пусть она говорит – и действует. – О’кей, – сказал Дрейк. – Как скоро ты хочешь, чтобы я управился? – Чем скорей, тем лучше, – сказал Мейсон. – Как всегда у тебя, – заметил Дрейк и ушел. Мейсон сказал Делле Стрит: – Управляйся тут без меня, Делла. Я собираюсь прокатиться в Лас-Олитас. Если повезет, я увижусь с президентом банка еще до обеденного перерыва. Глава 5 Лас-Олитас в дремлющем довольстве жался к подножиям холмов, поросших фруктовыми садами. Здесь стояли дома хозяев ранчо, которые имели неплохой доход. Были здесь и дома богачей, сменивших спешку и сутолоку большого города на спокойствие богатого маленького пригорода. Расположенный на тысячу футов выше равнины, на фоне причудливых гор, Лас-Олитас купался в солнечных лучах. Обитатели его жилых кварталов безмятежно взирали на голубовато-серую дымку вдали – там, где большой город изрыгал в воздух тошнотворные газы. Доехать от конторы Мейсона до главной улицы Лас-Олитаса можно было за двадцать минут, и Мейсон на минуту остановился, чтобы полюбоваться чистой голубизной неба и склонами гор на заднем плане. Потом адвокат оставил машину на стоянке и прошел пешком небольшое расстояние до Первого национального банка. Это учреждение, казалось, отражало характер всей местности. Большой, просторный и тщательно спланированный искусными архитекторами банк был пропитан атмосферой безмятежной стабильности. Проходя вдоль ряда открытых помещений за мраморным барьером, Мейсон заметил медную дощечку с надписью: «К.Э. Поулинг, президент». Мейсон также отметил, что мистер Поулинг в настоящий момент свободен. Адвокат остановился у барьера и стал изучать президента, мужчину около шестидесяти, в дорогом, хорошо сшитом костюме. У мужчины был значительный вид, его глубокие проницательные глаза умудрялись посылать сияющую улыбку всему большому миру – и вместе с тем эти же глаза производили жесткую оценку собеседника, основанную на тонком объективном наблюдении. Мейсон поклонился, и человек, сидевший за столом, моментально поднялся и подошел к мраморному барьеру. – Моя фамилия Мейсон, – представился адвокат. Поулинг протянул ему руку. – Я адвокат. – Да, мистер… но… Перри Мейсон? – Да. – Что же, мистер Мейсон… Вот поистине радость! Не войдете ли вы? Я столько о вас читал. Вы собираетесь открыть счет, мистер Мейсон? – Поулинг приглашающе распахнул дверцу из красного дерева. – Нет, – ответил Мейсон, проходя за барьер. – Я приехал повидать вас по делу, которое, откровенно говоря, меня озадачило, – это дело касается интересов и состояния одной из ваших вкладчиц. – В самом деле, мистер Мейсон? Садитесь. Расскажите мне. – Сегодня утром я получил по почте чек, – сказал Мейсон. – На предъявление в ваш банк, на сумму в две с половиной тысячи долларов. – Ах так, – сказал Поулинг. Тон его показывал, что две с половиной тысячи долларов легко могли быть оплачены большинством из вкладчиков его банка. – Я предъявил этот чек в мой банк в городе, «Фармерз, Мерчантс энд Меканикс». Поулинг кивнул. – Вы, возможно, слыхали об этом банке? – спросил Мейсон. Поулинг уклончиво произнес: – Я хотел бы знать больше подробностей, мистер Мейсон. – Лицо, которое подписало чек, – сказал Мейсон, – Лола Фэксон Оллред. У нее счет в том же банке, где и мой. Изучая подпись на чеке, администрация банка что-то заподозрила, пригласила эксперта по почеркам, и этот эксперт объявил чек фальшивым. – Ах, в самом деле? – Полагаю, что вас об этом известили. – Что, собственно, вас интересует, мистер Мейсон? – Я также получил другой чек от Лолы Фэксон Оллред на сумму в две тысячи пятьсот долларов, – сказал Мейсон. Теперь Поулинг сидел абсолютно прямо на своем стуле, он слегка откинул голову, словно желая уловить каждое сказанное адвокатом слово. – Тот чек, – продолжал Мейсон, – чист как золото. Он был прислан как плата за то, чтобы представлять интересы миссис Оллред в некоторых касающихся ее делах. Таким образом, я оказался в странном положении: с одной стороны, я владелец двух чеков – фальшивого и подлинного, с другой – я представляю интересы миссис Оллред. – Ах так, – пробормотал мистер Поулинг. – Моя клиентка в настоящий момент недосягаема, – сказал Мейсон. – В самом деле? – Мне пришло в голову, что чек на ваш банк, который я получил, может быть не единственной подделкой. Миссис Оллред, как я понял, обычно печатает свои чеки на машинке? – Кажется, так. Да. – И только подпись ставится от руки? Поулинг кивнул. – Я хотел бы удостовериться, – произнес Мейсон, – что моя клиентка нечасто прибегает к такого рода оплатам. Разумеется, если банк оплачивает подделанный чек, он несет ответственность. Но я уверен, что узнай моя клиентка о происшедшем, она немедленно приняла бы меры к пресечению подобных фальсификаций. Поулинг нажал кнопку на столе. Из соседней комнаты появилась секретарша и застыла в почтительной позе. Поулинг сказал: – Принесите мне, пожалуйста, запись текущего счета миссис Лолы Фэксон Оллред и все расходные ордера. Мне нужны все чеки, которые представлялись по этому счету. Секретарша удалилась. Мейсон поинтересовался: – Я не ошибусь, если предположу, что ее счет не слишком велик? – Я полагаю, миссис Оллред любит иметь большие суммы наличными на руках. Она любит, чтобы ее счет легко можно было реализовать. Должен также напомнить вам, что, как адвокат миссис Оллред, вы не должны добиваться информации, которую она может не захотеть вам сообщить. – Я уверен, что таких вопросов не задам. Поулинг кивнул. Вернулась секретарша с письмом и использованным чеком. – Кассир собирался обратить ваше внимание на это на завтрашнем заседании банка. Он решил, что, наверно, вам нужно об этом знать, хотя все сделано по форме. Заметьте, что письмо адресовано лично ему. Поулинг взял письмо и чек, тщательно положил их так, чтобы Мейсон не мог видеть. Несколько секунд изучал, затем молча забарабанил кончиками пальцев по краю стола. Наконец он кивнул секретарше: – Это все. Девушка удалилась. Поулинг повернулся к Мейсону. Его глаза больше не улыбались. Они стали жесткими и твердыми, оценивая случившееся. – У вас есть какая-то причина, чтобы представить мне это дело, мистер Мейсон? – О да. – Могу я спросить – какая? – Моя клиентка договаривается со мной, чтобы я позаботился о ее интересах. Затем она становится недосягаемой. Обстоятельства, окружающие ее исчезновение, не совсем обычны. Мне пришло в голову, что, возможно, некто, зная о ее намерении уехать, умышленно воспользовался этим, чтобы начать уменьшать ее счета. – Подделка искусная? – Думаю, да. Обведение букв через копирку – но мой банк это обнаружил только после того, как я сам попросил администрацию банка как следует проверить чек. – Другими словами, у вас была причина подозревать, что чек подделан? – Я имел основания считать, что в интересах моей клиентки нужно очень тщательно проверить чек. – Но, как я понимаю, мистер Мейсон, этот чек был прислан в качестве оплаты за услуги, оказанные вами миссис Оллред? – Для этой цели предназначался другой чек. – Но зачем нужно было подделывать чек, выписанный на ваше имя, мистер Мейсон? Адвокат улыбнулся: – Это именно то, что я хотел бы узнать. Поулинг изучал письмо и чек еще несколько минут, потом внезапно принял решение и передал и то и другое Мейсону. Адвокат прочел письмо, адресованное кассиру Первого национального банка в Лас-Олитасе. Оно целиком было отпечатано на машинке, кроме подписи, и говорилось в нем следующее: «Это письмо представит вам Морин Милфорд, чья подпись стоит непосредственно над моей в левом углу этого письма. Сегодня я вручаю Морин Милфорд чек на пять тысяч долларов и хочу, чтобы его оплатили сразу по предъявлении, не требуя у Морин Милфорд каких-либо документов, кроме тех свидетельств, которые содержатся в этом письме. Вы увидите, что чек на имя мисс Милфорд, что она расписалась на обороте чека, и что я, в свою очередь, расписалась под ее подписью, гарантируя ее подлинность. Посылаю вам еще это письмо, чтобы не возникло сомнений в личности мисс Милфорд. Пожалуйста, проследите, чтобы этот чек был немедленно оплачен.     Искренне ваша Лола Фэксон Оллред». В левом верхнем углу стояла подпись Морин Милфорд и ниже другая подпись – Лолы Фэксон Оллред. Чек на сумму в пять тысяч долларов был подписан «Лола Фэксон Оллред», получатель – «Морин Милфорд», чья подпись подтверждалась письмом. – Что вы об этом думаете? – спросил Поулинг. Мейсон, нахмурившись, рассматривал письмо. – У вас тут есть увеличительное стекло? – спросил он. – Очень сильное, – сказал Поулинг, открывая ящик стола. Мейсон изучил подписи, потом сказал: – Я не эксперт по почеркам, но я бы сказал, что эти подписи сделаны не тем способом, каким подделан чек на две с половиной тысячи долларов. Поулинг кивнул. Мейсон продолжал: – Тот факт, что миссис Оллред прибегла к такому способу идентификации получателя, указывает на то, что мисс Морин Милфорд трудно удостоверить свою личность как-то по-другому. Иными словами, мисс Милфорд, совершенно очевидно, тут неизвестна. Снова банкир ограничился кивком. – И совершенно очевидно, была какая-то необходимость спешки в связи с этим делом, – заметил Мейсон. – Я вижу, что письмо и чек датированы субботой. Предъявлены документы сегодня утром. Мейсон перевернул письмо, разглядел штамп, обозначающий час получения письма банком, и сказал: – Очевидно, его принесли через несколько минут после десяти. Неплохо бы узнать у кассира насчет Морин Милфорд. Поулинг начал было нажимать кнопку, потом остановился, взял письмо и чек, сказал: – Извините меня, я отлучусь на минутку, мистер Мейсон. Потом спокойно отворил дверь красного дерева из кабинета, неспешно пошел по длинному коридору и остановился перед окошком кассира. Когда он вернулся, то держал в руке клочок бумаги с описанием, данным ему кассиром. – Морин Милфорд, – сказал банкир, – очевидно, весьма заметная молодая женщина, чуть старше двадцати, жгучая брюнетка с темными глазами и длинными ресницами. На ней был дымчато-голубой костюм и темно-синие замшевые перчатки. У нее был синий замшевый кошелек и эксцентричная шляпа с красными полями, надетая набекрень. Она сняла перчатки, когда предъявляла чек. Кассир из предосторожности попросил ее еще раз расписаться – в получении денег. Затем он выдал ей деньги стодолларовыми купюрами. Кассир запомнил, что она хорошо сложена, с тонкой талией и выглядит сильной. Она абсолютно владела собой и ситуацией, не испытывала ни малейшей неловкости. Улыбаясь, она отвела все вопросы о том, что собирается делать с деньгами. Разумеется, какое до этого дело кассиру, так что он вел себя тактично. Он только спросил ее, не собирается ли она здесь поселиться и пожелает ли открыть счет, какие она предпочтет купюры, и тому подобное. Единственная подозрительная деталь, которую заметил кассир, это обилие косметики. Помада казалась слишком яркой, и естественная форма рта была сильно искажена и утолщена. Как только ей оплатили чек, она положила деньги в кошелек и вышла. И кажется, мистер Мейсон, это все, что мы знаем о данном деле. Я, разумеется, предложу эксперту по почеркам немедленно изучить письмо и подписи на чеке, но заметьте, что подписей три: одна под письмом, другая на лицевой стороне чека, третья – на его обороте. Каждая из этих подписей кажется совершенно подлинной. – Банкир остановился, ожидая комментария Мейсона. Адвокат отодвинул назад свой стул. – Не будете ли вы любезны, – попросил он, – сейчас же известить меня по телефону, если последуют какие-то вопросы со стороны вашего эксперта? Поулинг кивнул. Мейсон продолжил: – По-моему, ему надо сделать предварительный осмотр, а затем, вероятно, более подробную проверку. Я хотел бы, чтобы со мной посоветовались. – Уверен, что без вашего участия не обойдутся. Мейсон небрежно заметил, переворачивая письмо: – Я не уверен, что вы сообщили мне относительно всех выплат со счета миссис Оллред за последнее время. – Со счета снимали один-единственный раз за… ну, за некоторое время, мистер Мейсон, – сказал банкир. Неожиданно Мейсон повернул письмо так, что свет упал под углом. Потом пощупал пальцами подпись. – Что-то неладно? – спросил Поулинг. – Я бы сказал, что теперь можно спокойно сложить два и два, – ответил Мейсон. – Можно заметить легкое отступление от линий этой подписи – словно по ней прошлись сухим пером. Совершенно очевидно, это и была та подпись, которую обводили, ставя подпись на фальшивом чеке. – Ах ты господи! – произнес Поулинг так, будто его раздражала какая-то мелочь вроде того, что сломался карандаш. Мейсон посмотрел на него иронически. – Речь о двух с половиной тысячах долларов, – напомнил он. Поулинг так и засиял: – Которые банк так и не выплатил! – Но это не умаляет серьезности преступления, – заметил Мейсон. – Нет, полагаю, что нет. – И не меняет того факта, что необходимо принять определенные меры. – Например, какие? – Предпринять определенные шаги и проследить, чтобы другие подделанные чеки не оплачивались. – Это, разумеется, будет сделано сразу же – вообразите только, что фальшивый чек использован, чтобы нанять адвоката с целью защитить данный счет от дальнейших подделок! Можно было бы подумать… – Да, продолжайте, – предложил Мейсон, когда тот заколебался. – Что это сделано намеренно. – Нет, это не так! – отрезал Мейсон. – Нет-нет, конечно же, нет! Я только сказал, что можно так подумать. – Благодарю вас, – сказал адвокат, – за то, что остановились на этом «можно», – и вышел. Мейсон вручил продолговатую квитанцию дежурному на стоянке автомобилей рядом с банком и спросил: – В десять утра вы дежурили? Тот кивнул и с опаской спросил: – А что случилось? – Ничего не случилось, – успокоил его Мейсон. – Мне нужна некоторая информация о личности, которая оставляла тут на несколько минут свою машину. Дежурный засмеялся и ответил: – Слушай, парень, чтобы эта стоянка окупалась, мы должны иметь дело с сотнями автомобилистов за день, и… – Эта молодая женщина, – перебил Мейсон, – такова, что вы ее, возможно, и заметили. Хорошая фигура, отлично сидящий голубой костюм, синий замшевый кошелек, шляпка с красными полями, надетая набекрень, длинные темные ресницы… – Заметил бы я такой персонаж? – с энтузиазмом подхватил дежурный. – Даже когда я слушаю, как вы ее описываете, у меня слюнки текут. Так что с ней? – Ничего, если вы ее не заметили. – Не думаю, чтобы она здесь парковалась. Говорите, это было утром? – Почти ровно в десять сегодня утром. – Не думаю. Мы не так заняты в десять утра. Только когда улицы становятся полны машин, они начинают сюда подъезжать. Мейсон поблагодарил его, заплатил за машину, проехал квартал и подогнал машину к стоянке через улицу от банка. – Вы были здесь сегодня в десять утра? – спросил он дежурного. Тот поколебался, прежде чем ответить. Мейсон сказал: – Если да, то вам полагается награда в пять долларов. – Это другое дело. А за что награда? – Я пытаюсь кое-что выяснить о девушке дет двадцати – двадцати двух. Голубой костюм, хорошая фигура, синий замшевый кошелек, синие перчатки, шляпка набекрень, которая… – Что вы хотите о ней знать? – Все, что можно. Вы ее помните? – Кажется, да. А как насчет пяти монет? – Небольшая информация о марке и модели машины, на которой она приехала, и все в таком роде. Дежурный ухмыльнулся: – Давайте пять «зеленых», приятель! Мейсон дал ему пятидолларовую бумажку. – Это «Крайслер», взятый напрокат в местном агентстве. Названия агентства не знаю. Я ее запомнил, потому что хорошенькая особа, вот я и отнесся к ней внимательно. Иногда так что-то получаешь. – На этот раз вы что-то получили? – осведомился Мейсон. – Улыбку. – И все? – Этого достаточно. – Сыграйте на скачках на эти пять «зеленых», – предложил Мейсон. – Может, повезет. – Может, сыграю. Спасибо. Из будки Мейсон позвонил в контору Дрейка. Когда тот ответил ему, он сказал: – Пол, я хочу, чтоб ты проверил агентства по прокату автомобилей. Надо, чтоб ты узнал все, что сможешь, о женщине лет двадцати двух или двадцати трех, которая брала машину сегодня утром. – Он быстро описал ее. – Она могла назваться Милфорд или другой фамилией. Она брала открытый «Крайслер», и я хочу, чтоб ты проверил все подобные учреждения в городе, да поживее. – О’кей, – сказал Дрейк. – Что-нибудь еще? – Все. Что нового у тебя? – Я не очень-то продвинулся, Перри, – уныло сказал Дрейк. – Мне еще не удалось достать фотографию миссис Оллред. Патриция Фэксон ушла из дому сегодня в девять утра и еще не вернулась. Никто точно не знает, где она. Я обнаружил место, где останавливалась сбежавшая парочка. Если это действительно сбежавшая парочка, а не двое хитрецов, которые специально пудрят всем мозги. – Как это? – спросил Мейсон. – Эта парочка, – сообщил Дрейк, – появилась в мотеле в Спрингфилде вскоре после полуночи в субботу. Им нужен был двойной номер. В мотеле оставался только один такой. Они его заняли. Машину вела женщина, и она взяла на себя все переговоры и регистрацию. Мужчина сидел в машине сложа руки, очевидно, слишком разленился, чтобы пошевелиться, и не проявлял ни малейшего интереса к происходящему. Женщина записалась, как «Р.Г. Флитвуд с сестрой», и сказала, что они займут домик на две ночи. Утром в воскресенье женщина пришла в контору мотеля и спросила насчет проката посуды, а также где находится бакалея, которая открыта в воскресенье. – В том доме, который они заняли, есть кухня? – спросил Мейсон. – Именно. Мотель предоставил ей комплект посуды, и ей объяснили, где она может купить продукты. Она уехала и вернулась с большой корзиной продуктов на сиденье. – Мужчина с ней ездил? – Нет. Она сказала, что он спит, он любит поспать подольше в воскресное утро. Женщина, очевидно, стряпала в воскресенье и сегодня утром. В девять тридцать она вернула посуду, тщательно вымытую и вытертую, объявила, что они уезжают, – и они исчезли в скором времени после того. Никто не знает, в каком направлении они уехали. – Значит, они приехали около полуночи в субботу? – переспросил Мейсон. – Верно. Возможно, было полпервого. Я думаю, отсюда в Спрингфилд добрых два часа пути, значит, они могли выехать около, ну, скажем, около десяти в субботу вечером, и, учитывая, что они прибыли в Спрингфилд в полпервого или около того, можно сказать, что они выехали из города самое позднее в десять тридцать. – И женщине нужен был двойной номер? – Да, и она настаивала, чтобы там было три отдельных кровати. – Зачем ей три отдельные кровати для себя и своего брата? – Не сказала. Сказала только, что нужен двойной номер, желательно с двуспальной кроватью и двумя односпальными. Естественно, в такое время ночи служащие мотеля не спрашивают у приезжающих, сколько их там. Они исходили из того, что нужно три кровати, и соответственно взяли плату. – А как насчет описаний внешности? – поинтересовался Мейсон. – Сравню описания, как только их получу, – заверил Дрейк. – Конечно, все это могут быть маневры для отвлечения внимания. Имею также кое-что по телеграмме. Эту телеграмму отправила из Спрингфилда женщина по телефону со станции. Ей сказали, что стоимость телеграммы сорок центов, и она опустила куда нужно сорок центов мелочью. Это все, что в «Вестерн Юнион» об этом знают. Мейсон засмеялся и сказал: – Банк без колебаний принимает телеграммы как подтверждение чека, а теперь выясняется, что телеграмма свидетельствует о подлинности не больше, чем голос, который диктовал текст по телефону. Кто подтвердит, что он принадлежал Лоле Фэксон Оллред? – Верно, – согласился Дрейк. – О мужчине я ничего больше не узнал. Его видели только в машине, когда они прибыли. – Подходящее поведение для человека, который сбежал с чужой женой, – заметил Мейсон. – Он не проявлял интереса к обустройству? – Нет, пока женщина этим занималась, он просто сидел в машине, откинувшись на сиденье. – Ладно, – сказал Мейсон. – Покорпи над этой взятой напрокат машиной. Я хочу выследить эту девицу. Машина была взята сегодня утром, возможно, около девяти, наверно, ее еще не сдали. Займи побольше людей, чтобы, когда она вернет машину, можно было установить за ней слежку. – О’кей, Перри, займу этим несколько человек. – И начни проверять отели, туристские лагеря, мотели и все прочее, чтобы найти след парочки, – напомнил Мейсон. Дрейк сказал раздраженно: – А какого черта еще мы делаем, как ты думаешь, Перри? – Может быть, продумываете другие способы грабить вкладчиков банков, – сказал Мейсон и повесил трубку. Глава 6 Было три тридцать, когда незарегистрированный телефон Мейсона резко зазвонил. Этот телефон стоял у него на столе. Только Делла Стрит и Пол Дрейк знали этот номер, и адвокат, потянувшись к аппарату, ответил: – Да, Пол. Что случилось? Голос Дрейка, резкий от нетерпения, произнес: – Мы засекли девицу, которая брала сегодня машину в агентстве, Перри! – Здорово, – сказал Мейсон. – И что же? – Она взяла ее сегодня в девять утра, назвалась Джейн Смит и дала фальшивый адрес в Денвере, – сообщил Дрейк. – Она заплатила задаток и сказала, что вернет машину около двух часов дня. Мы это обнаружили примерно через час после того, как мои люди взялись за работу. Я тебя не известил, потому что ничего особенного в то время еще не было известно. Я только отправил оперативников проследить за ней, когда она вернет машину. – Продолжай, – Мейсон внимательно слушал. – Она вернулась около часа назад, – сказал Дрейк, – и хотела оформить бумаги, чтобы взять машину на неделю. Сказала, что собирается пожить за городом и что особенно много миль на машине не сделает, но будет ездить туда-сюда. Агентство заключило с ней договор, и, конечно, мои ребята пошли за ней, как только она ушла. – У нее появилась мысль, что за ней «хвост»? – Не думаю. – Куда она направилась? – Еще не знаю, Перри. Мои ребята следят за ней. Я занял этой работенкой парочку хороших мужиков, они ее выследят. Я просто хотел убедиться, что ты наготове. – Это та самая женщина? – Нет вопроса. Описание подходит тютелька в тютельку. Это единственный «Крайслер», который был сдан, а женщина подходит к твоему описанию. Для меня это ясно как день. – Для меня тоже, – согласился Мейсон. – О’кей. Новости могут быть теперь каждую минуту. Адвокат повесил трубку, а Делла Стрит сообщила: – Герти сказала, что в конторе ждет Джордж Джером. – Джером? – нахмурился Мейсон. – Партнер мистера Оллреда по делам рудников. Он хочет вас видеть, но не говорит, по какому поводу. Утверждает, что это весьма конфиденциально. – Хорошо, – сказал Мейсон. – Будь готова к звонку Пола Дрейка. Как только мы выследим эту женщину с «Крайслером», я хочу ее увидеть. Зови Джерома. Делла Стрит вышла в приемную, чтобы пригласить Джерома в личный кабинет Мейсона. Джордж Джером проявлял признаки нетерпения: это был человек, который не привык где бы то ни было и кого бы то ни было ждать. Вошел высокий широкоплечий мужчина, довольно костлявый, скуластый. Из-под мохнатых бровей холодно и оценивающе глядели на мир светло-карие глаза. На вид ему было лет пятьдесят пять – шестьдесят, и, несмотря на возраст, от него исходило ощущение огромной внутренней силы. – Садитесь, – пригласил адвокат. – Я и сам хотел вас видеть. – По поводу чего? Мейсон улыбнулся: – По тому же делу, по какому вы хотели видеть меня. Джером не ответил на улыбку Мейсона: – Если вы телепат, вряд ли мне есть смысл что-то говорить. Джером устроился в большом кресле, и размеры этого человека словно уменьшили кресло, лишив его даже видимости комфорта. – Что задумал Оллред? – спросил Джером. – Боюсь, что не могу вам в этом помочь, – ответил Мейсон. – Вы что, адвокат Оллреда? – Нет. – А чей? – На этот раз, – сказал Мейсон, – думаю, нет нужды играть в прятки относительно имени моего клиента. Я адвокат миссис Оллред. – Вы лично видели Лолу Оллред? – Почему вас это интересует? – Просто хотел это знать. – А вы говорили с Оллредом? – спросил Мейсон. – Я его выслушал. – Вы его компаньон? – В некотором роде – да. То есть я его компаньон в некоторых вопросах. Мы собираемся расстаться, ликвидируем дело. Предполагалось, что мы закончим с делами к субботе. Он хотел сделать мне одно предложение. Я не желал действовать, пока не переговорю с Флитвудом. – Могу я спросить о чем? – Он умный мальчик. Он был правой рукой Оллреда, но, если бы я выкупил долю Оллреда, я думаю, что Боб Флитвуд стал бы работать со мной. Думаю, стал бы. Я хотел убедиться. – Он такой ценный работник? – Он досконально разбирается в этом деле. – Значит, ваше намерение – выкупить долю Оллреда? – Я этого не сказал. – Вы это подразумевали. – Подразумевать не значит сказать. Вы говорили лично с Лолой Оллред? – Зачем вы возвращаетесь к этому вопросу? – Затем что вы его избегаете. Мейсон засмеялся. Джером сказал: – Вы крепкий орешек, Мейсон. Адвокат покачал головой: – Лесть вас далеко не уведет, мистер Джером. – А что уведет? – Откровенность. – Хорошо, попробую, – согласился Джером. – Я хочу, чтобы вы поймали Флитвуда. Хочу конфиденциально поговорить с ним и узнать, перейдет ли он на мою сторону и будет ли играть по-моему. Когда я берусь за работу, я хочу иметь самую большую выгоду. И если уж я взялся за дело, я стою на этом до конца. Мне не нравится Оллред. Вечно он виляет. Вы заключаете с ним соглашение, а он это понимает по-своему и никогда ничего не подписывает. Всегда говорит, что это дело его адвоката, а тот ставит палки в колеса как может. Боб Флитвуд хороший парень. Оллред говорит, будто Боб сбежал с его женой. Если вас интересует мое мнение, я скажу, что Бобу это просто навязали. Думаю, что у миссис Оллред могло что-то к нему возникнуть, и, когда парень об этом узнал, она увезла его. Я этого не утверждаю, знаете ли, но это одно из объяснений. – Есть другое? – Да. – Какое? – Другое объяснение – что миссис Оллред вообще нет в живых, а Боб ищет подходящую причину ее исчезновения. Вы юрист. Я не собираюсь ставить за вас все точки над «i», Мейсон, я просто подаю вам идею. – А где в таком случае Флитвуд? – Вот теперь, – заметил Джером, – вы начинаете говорить так, как я от вас и ждал. – Да? – поднял брови Мейсон. – У меня к вам предложение, Мейсон, – сказал Джером. – Если вы дадите мне шанс поговорить с Бобом Флитвудом прежде, чем его увидит Оллред, я вам плачу тысячу долларов. А если мне удастся убедить его и Флитвуд окажется на моей стороне, вы получите две тысячи. Нанимайте детективов, если нужно. За деньгами я не постою – если это будет в пределах тысячи долларов. – Это хорошо, – сказал Мейсон, – но я не могу согласиться на работу, которая может повредить интересам моей клиентки. – Знаю, что не можете. Мне известна ваша репутация, Мейсон. Вы чисты, как собачий зуб, и цепки, как стальной капкан. Потому я к вам и пришел. Вы представляете интересы миссис Оллред. Так и делайте, но, если обнаружите, что можете мне помочь, примите мое предложение. Если вы поверенный миссис Оллред, она рано или поздно свяжется с вами. Если Боб Флитвуд сбежал с ней, вы получите шанс передать ему что-то на словах через нее или лично. Передайте, что я должен с ним увидеться. Вот и все. А если Лолы Оллред нет в живых, проведите расследование и найдите Флитвуда. Предложение остается в силе, так или иначе. – Что заставляет вас думать, что миссис Оллред нет в живых? Джером многозначительно посмотрел на Мейсона и подмигнул. – Думаю, я ясно изложил свое предложение, мистер Мейсон. – Он повернулся к Делле Стрит: – Вы все ясно поняли, юная леди? Она кивнула. – Прекрасно. Как отсюда выйти? Мейсон указал ему выход. – Вот моя карточка, мистер Мейсон, – сказал Джером. – Здесь номер телефона, по которому вы можете позвонить. Я буду держать кого-то у этого телефона день и ночь, двадцать четыре часа в сутки. В ту же минуту, как вы наберете этот номер, вы вступите в контакт со мной. И можете сообщить об этом Флитвуду – скажите ему, черт возьми, что мне от него нужно. Флитвуд знает меня и знает Оллреда. Спасибо, Мейсон. Всего хорошего. И Джером покинул кабинет, не утруждая себя рукопожатием и не оглядываясь. Мейсон повернулся было к Делле Стрит, но, прежде чем он заговорил, снова зазвонил его незарегистрированный телефон. Делла сняла трубку, сказала: – Алло! Да, минуточку, Пол. Мейсон схватил трубку. – Только что получил рапорт от моего человека, который выследил эту автомобильную девицу, Перри. – Отлично! Что произошло? – Она направилась прямо в Лас-Олитас, остановилась у гаража, где есть станция обслуживания, на Восьмой, пробыла там около пяти минут, затем вышла и поехала в «Уэствик». Первоклассные меблированные комнаты. – Кого-то навещала? – спросил Мейсон. – Она там живет, Перри! – Сто тысяч чертей! – Вот именно. – Под каким именем? Джейн Смит? – Нет, Морин Милфорд. Недавно сняла там квартиру восемьсот два и ждет приезда своей тетушки с Востока. Рассказывает вполне правдоподобную историю. Прокатную машину она оставила в гараже в «Уэствике», вручила дежурному по гаражу пять долларов и сказала, что тетка приедет ее навестить, что она собирается сделать много поездок, что взяла напрокат машину, что она хотела бы, чтобы ее содержали в порядке. – Как долго она собирается там жить? – Сказала управляющему – дней тридцать. – Зачем она останавливалась у гаража на Восьмой, Пол? – Не знаю. Возможно, мелкая поломка, втулка или что-то такое. Мой человек не пытался войти и выяснить. Он только болтался против двери и ждал, когда она выйдет, а потом поехал за ней в «Уэствик». – О’кей, – сказал Мейсон. – Что еще новенького? Есть что? – Ничего. Еще работаем над сбежавшей парочкой, – сказал Дрейк. – Забавно, Перри. Еще одно детективное агентство работает. – Ты уверен? – Да. – Кто их нанял? – Не знаю, но частные детективы прочесывают местность. У меня такое впечатление, что они скорее охотятся за мужчиной, чем за женщиной. – То есть за Флитвудом? – Правильно. – Есть идея почему? – Разве что кто-то им заплатил за доставку сведений. Когда они задают вопросы, они сначала спрашивают о Флитвуде. И описывают мужчину прежде, чем женщину. – Каково описание Флитвуда? – спросил Мейсон. – Рост – пять футов семь или семь с половиной дюймов. Вес – сто тридцать пять фунтов. Темные глаза, волнистые волосы, внешность несколько романтическая. – Неудивительно, что миссис Оллред им увлеклась – если, конечно, увлеклась, – сказал Мейсон. – На то похоже, – согласился Дрейк, – но эта миссис Оллред тоже хорошая штучка. Ей года сорок два, но от всякой этой косметики она выглядит на тридцать. – Фотографий еще нет? – Я достал одну, где она в купальном костюме. Там, правда, не видно лица, но фигуру передает как следует. И поверь мне, фигура у нее есть. – А ты не смог еще добраться до Патриции? – Нет. Она испарилась после завтрака и с тех пор не появлялась. – О’кей, – сказал Мейсон, – продолжай работать. Поеду-ка я навестить эту девчонку Милфорд. Держи там человека, чтобы не сбежала, пока я не прибуду, потом можешь его отпустить. Глава 7 Мейсон объехал вокруг квартала, где возвышался отель меблированных комнат «Уэствик», двадцатиэтажное просторное здание с широкими балконами и террасами в квартирах, выходящих окнами на главный фасад. Плавные архитектурные изгибы заключали в себе неспешную аристократическую атмосферу Лас-Олитаса. Мейсон, продолжая вести машину, размышлял, наморщив лоб. Свернув на Восьмую улицу, отыскал гараж со станцией обслуживания и вошел внутрь. Это был большой гараж, и более десятка механиков хлопотали над машинами. Какой-то рабочий полировал автомобильное крыло при помощи переносного вращающегося станочка, из-под которого потоком сыпались искры. Рядом в углу человек с пульверизатором наносил краску на боковую дверцу машины. Нескончаемо стучали молотки. Мейсон отыскал управляющего. – Я ищу свидетеля. – Здесь много свидетелей. Я не подойду? – Возможно. – В чем дело? – Имя Джейн Смит вам что-нибудь говорит? – Надо в книгах поглядеть. Так я никакой Джейн Смит не помню. – А недавно вы ничего не делали для Джейн Смит? – Не думаю. – Она была здесь сегодня утром. – Не припомню. – А как насчет Морин Милфорд? – Это дело другое. – Она была тут с машиной? – Она клиентка. Я не могу вам о ней что-либо сказать. – И адреса не скажете? – И адреса не скажу. – Нельзя ли взглянуть на машину? – спросил Мейсон. – А мне на что-нибудь посмотреть дадите? – Могу вам одну гравюрку показать. – Какую же? – Изображает нашего последнего президента. – Люблю гравюры. Коллекционирую их. Мейсон достал из бумажника банкноту. Управляющий посмотрел на нее, спокойно оценивая. Мейсон вытащил из бумажника другую и, поместив ее поверх первой, вручил обе управляющему. – Работа-то какая тонкая! – заметил тот. – Ваша? – Имею небольшой гравировальный станок, – скромно пояснил Мейсон. – Я большой поклонник искусства и особенно интересуюсь портретами последних президентов. – Это прекрасно. Не хотите ли взглянуть вот на это? Мейсон последовал за ним через маленькую дверцу в другую часть мастерской. Управляющий подошел к новенькому «Линкольну». – Эта? – Эта. – А что с ней случилось? – На этот раз не так уж много. Была сломана передняя фара, смято крыло и несколько царапин. – Она попала в аварию? – Не-е. Ребенок у нее из молодых да ранний, видно, все свои кольца для зубов изгрыз. Она его оставила сидеть в машине, а сама пошла к доктору посоветоваться насчет перемены диеты для него. Когда она вернулась, оказалось, что малыш выскочил из машины и пожевал переднее крыло, а потом, разыгравшись, согнул его и, пытаясь выпрямить, разбил переднюю фару. – Так это машина Морин Милфорд? – Я этого не сказал. – А мне показалось – сказали. – Эта машина, – продолжал владелец гаража, – принадлежит ее подруге. Она брала ее, если случалось что-то непредвиденное. Она хочет привести ее в порядок, но так, чтобы подруга ни о чем не узнала. Вот почему работа срочная. Сегодня к вечеру она будет готова, и владелец не заметит даже царапины. – Кто владелец? – Я нем, – отрезал тот. – Осмотрите машину. Мне кажется, на ней должна быть лицензия, и есть, насколько я помню, государственный закон, где говорится, что возле рулевого управления должно быть прикреплено регистрационное свидетельство. Я-то лично ничего об этом не знаю. Теперь я иду в мастерскую. Работы масса. Как, вы сказали, вас зовут? – Я этого не сказал, – напомнил ему Мейсон. – Я просто гравер. – Что ж, всегда приятно поговорить с человеком, который увлекается этим видом искусства. В любое время, когда у вас еще будут такие красивые картинки, приносите их сюда. Мейсон проводил его взглядом, затем открыл дверцу машины, залез на сиденье водителя, нашел регистрационное свидетельство возле рулевого управления. Машина была зарегистрирована на имя Патриции Фэксон. Адрес: Уэст-Мейворд-авеню, двести девять. Адвокат посидел некоторое время в раздумье. Потом выбрался из машины и вышел из гаража. И поехал прямо в «Уэствик». Не предупреждая о своем приходе, Мейсон поднялся в лифте на восьмой этаж, отыскал квартиру 802 и позвонил в дверь. Ему открыла молодая оживленная девушка в отлично сшитом голубом костюме и уставилась на него смеющимися темными глазами. Но губы не были кричаще намазаны. Они почти терялись в блеске выразительных глаз. – Вы мисс Милфорд, – сказал Мейсон. – Это верно. – Я хотел бы поговорить с вами. Она засмеялась и сказала: – У меня имеется вся страховка, какую я захотела, квартира меблирована. У меня масса книг, и мне ничего не нужно. Я не собираюсь тут жить так долго, чтобы обзаводиться радио. Пылесос мне не нужен, потому что здесь есть уборщица, и… – Я Джон Смит, – прервал ее Мейсон. – Да что вы! – Да, – сказал он, – старший брат Джейн Смит. – А-а, – сказала она, и тут внезапно оживление покинуло ее лицо. На нем появилось выражение осторожной оценки. – Джейн Смит? Не думаю, что я ее знаю. – Она взяла напрокат машину, – напомнил Мейсон. – В последний раз ее видели, когда она направлялась в Лас-Олитас. – Войдите, – пригласила девушка. Мейсон вошел в гостиную. – Я понимаю, – сказал он, – ведь вы ждете свою тетушку. – Да. – А почему появилась Джейн Смит, когда вы брали машину? – По причинам, которые я не могу объяснить, – сказала она, – я не хотела называть в агентстве свое истинное имя или сообщать, где намерена жить. Кажется, я нарушила какое-то правило, и, если вы мне объясните, в чем дело, я заплачу вам деньги, и мы все уладим. – Дело не в деньгах, – сказал Мейсон. – Мы идем на некоторый риск, особенно если машина взята на длительный срок. – Ладно. Во сколько вы оцениваете свой риск? Вы получите достаточно щедрый чек, который защитит ваши интересы. Если хотите, я эту сумму удвою или даже утрою. – Деньги не покрывают морального риска, – сказал Мейсон. Она засмеялась ему в лицо: – Продолжайте! Деньги всегда выше моральных ценностей. Так что же вы хотите? – Я бы хотел выслушать историю. – Ну, так начнем сначала. Что именно вы хотите знать? – Во-первых, зачем вам понадобился автомобиль? – Я говорила вашим служащим. Ко мне приезжает тетушка. Она никогда раньше не была в Калифорнии, и я хочу показать ей окрестности. А потом хочу оставить машину для своих нужд. – Вы с Востока? – Я этого не сказала. – Можете вы мне сказать, где вы жили до того, как переехали сюда? – Могу, но не скажу. – Раньше вы водили автомобиль? – Разумеется. – У вас есть права? – Конечно. – Могу я их видеть? – Нет. – По требованию страховой компании, – сообщил Мейсон, – мы выдаем машины только лицам, имеющим права вождения. – У меня они есть. – Я хотел бы на них посмотреть. – Понятно, но я не вижу причин предъявлять их вам. – А у вас не случалось, – спросил Мейсон, – каких-то трудностей в вождении машины? Не было ли каких-то происшествий за последние шестьдесят дней? – Нет. – Тогда, – спросил Мейсон, – как же получилось, что вы отдали в ремонт машину Патриции Фэксон, в гараж на Восьмой улице? Ее лицо смертельно побледнело. Долгую минуту она смотрела на него. – Ну? – поторопил Мейсон. – Кто вы? – спросила она. – Переадресую вопрос к вам, – сказал Мейсон. – Кто вы? – Я вам сказала. Я Морин Милфорд. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/delo-o-lenivom-lubovnike/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.