Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дело о длинноногих манекенщицах

$ 149.00
Дело о длинноногих манекенщицах
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:149.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2009
Просмотры:  11
Скачать ознакомительный фрагмент
Дело о длинноногих манекенщицах Эрл Стенли Гарднер Перри Мейсон #58 Знаменитый адвокат Перри Мейсон знакомится с манекенщицей, которая просит раскрыть убийство ее отца, хотя даже секретарша Делла Стрит не советует ему браться за это дело. Эрл Стенли Гарднер Дело о длинноногих манекенщицах Глава 1 Перри Мейсон, почувствовав на себе взгляд Деллы Стрит, оторвался от свода законов и взглянул на свою изящную и эффектную секретаршу, остановившуюся в дверях. – В чем дело, Делла? – Каков будет статус незамужней женщины, которая, по ее словам, встречается с неженатым мужчиной? Бровь Мейсона удивленно взметнулась вверх. – Такого статуса не существует. А почему ты спрашиваешь? – Потому что в приемной дожидается некая мисс Стефани Фолкнер. Она утверждает, что – опять цитирую ее слова – «поддерживает дружеские отношения» с Гомером Гарвином. – С Гомером Горацио Гарвином? – удивился Мейсон. – Нашим клиентом? – Не с Гомером Гарвином-старшим, а с Гомером Гарвином-младшим. – Ах да, младшим, – вспомнил Мейсон. – Кажется, он занялся автомобильным бизнесом. Так что ей нужно? – Ей нужно встретиться с вами по личному вопросу. Она надеется, что знакомство с Гарвином пробудит у вас интерес к ее делу. – В чем оно состоит? – Ей достался в наследство игорный дом в Лас-Вегасе. По-видимому, дело касается этого заведения. Мейсон хлопнул ладонью по столу: – Ставлю доллар на номер 26, Делла. Она как бы раскрутила воображаемую рулетку и затем бросила шарик из слоновой кости, зачарованно следя за вращением круга. Мейсон подался вперед, уставившись в ту точку, куда смотрела Делла Стрит. Неожиданно она выпрямилась и улыбнулась. – Увы, шеф, вам не повезло – выиграл номер 3. – Потом нагнулась и взяла со стола адвоката воображаемый доллар. Тот скорчил смешную гримасу. – Ну вот, продул последний доллар. – Так что с мисс Фолкнер? – спросила Делла Стрит, переходя на серьезный лад. – Давай сперва свяжемся с Гарвином-старшим и выясним точный статус этой женщины. Сколько ей лет? – Года двадцать три – двадцать четыре. – Блондинка, брюнетка? – Брюнетка. – Экстерьер? – В порядке. – Внешние данные? – Не хуже. – Давай все-таки переговорим с Гарвином, чтобы не сесть в лужу. Делла Стрит подошла к своему столу и, попросив девушку на коммутаторе соединить ее с городом, набрала нужный номер; немного подождав, она попросила: – Пожалуйста, мистера Гарвина. Передайте, что это мисс Стрит… Да… Скажите, что это Делла Стрит… Он меня знает… Да, Делла Стрит… Секретарь мистера Мейсона, адвоката. Еще раз прошу вас соединить меня с мистером Гарвином… Очень важно. Последовала небольшая пауза. Делла Стрит слушала, что говорили на другом конце провода. – Хорошо, в таком случае как мне связаться с ним? Последовала уже более продолжительная пауза. – Понятно, – наконец ответила она. – Пожалуйста, передайте ему, что я звонила и просила перезвонить, как только он свяжется с вами. Делла Стрит повесила трубку. – Это мисс Ева Эллиот, о-о-чень важная его секретарша. Утверждает, что мистера Гарвина в городе нет, и не знает, по какому телефону его разыскивать. – Ева Эллиот! – воскликнул Мейсон. – А что стало с Мэри Арден? Ах да. Она вышла замуж. – Около года назад, – уточнила Делла. – Вы еще послали электрокофеварку, вафельницу и электрическую жаровню им к свадьбе. – Неужто год? – удивился Мейсон. – Примерно да. Можно проверить по счету. – Ладно, не надо, но что интересно – после того, как у Гарвина появилась новая секретарша, у нас с ним никаких дел. – Может, вы уже не его адвокат? – предположила Делла. – Да, как бы действительно не попасть впросак, – ответил Мейсон. – Пожалуй, лучше всего переговорить с этой мисс Фолкнер и узнать, что ей от меня надо. Давай ее сюда, Делла. Делла вышла и вскоре вернулась. – К вам мисс Фолкнер, мистер Мейсон, – официально доложила она. Стефани Фолкнер, длинноногая брюнетка с серыми глазами, спокойно прошла к столу, за которым сидел Перри Мейсон, и, протянув ему холеную руку, тихо проговорила: – Очень приятно, мистер Мейсон, познакомиться с вами. Размеренная и плавная походка выдавала в ней профессиональную манекенщицу. – Садитесь, пожалуйста, – предложил Мейсон. – И до того, как вы что-нибудь сообщите, мисс Фолкнер, прошу учесть, что я много лет вел все правовые дела мистера Гарвина. Правда, их было немного, так как он очень проницательный бизнесмен и всегда старался избегать неприятностей. Вот почему он редко прибегал к помощи своего адвоката. Тем не менее он один из моих постоянных клиентов, и, более того, я его друг. – Именно поэтому я пришла к вам, – сказала она, откидываясь на спинку глубокого удобного кресла и закидывая ногу на ногу. – Следовательно, – продолжал Мейсон, – прежде чем взяться за ваше дело, я хотел бы переговорить с мистером Гарвином, сообщить ему, в чем, собственно, заключается дело, и удостовериться, что ничьи интересы ни в коей мере не будут ущемлены. Вас это устраивает? – Более чем устраивает, я пришла именно потому, что вы адвокат мистера Гарвина. Я хочу, чтобы вы связались с ним. – Отлично! – сказал Мейсон. – Если так, я весь внимание. – Мне досталось в наследство одно заведение в Лас-Вегасе. – Что это за заведение? – Мотель с казино. – Среди них встречаются сказочно богатые и… – Мое не из их числа, – заметила мисс Фолкнер. – Оно довольно скромное, но располагается в очень удобном месте, и, я думаю, дело можно расширить. – Какую часть наследовали вы? – Оно принадлежит небольшой группе людей. Мой отец был президентом этого заведения, и мне досталось сорок процентов акционерного капитала. Остальные шестьдесят процентов у четырех держателей. – Когда умер ваш отец? На мгновение лицо ее сделалось каменным, но она тут же взяла себя в руки и ответила ровным голосом: – Шесть месяцев назад. Его убили. – Убили?! – Да, вы, вероятно, читали об этом в газетах… – О боже! – воскликнул Мейсон. – Так ваш отец Глейн Фолкнер? Она кивнула в знак согласия. – По-моему, это убийство так и осталось нераскрытым? – нахмурился Мейсон. – Убийства не раскрываются сами по себе, – сказала она с горечью. – Можно не говорить о том, что неприятно для вас или… – А почему нет? В жизни полно всяких неприятностей. По дороге к вам я твердо решила подавить в себе все чувства. – О’кей. Продолжайте. – В четыре года у меня умерла мать, и с этого начались все наши несчастья, которые преследовали нас целых семь лет. Так, по крайней мере, утверждал отец. Он был ужасно суеверным, как все игроки. Его постоянно преследовали неприятности, а Великая депрессия доконала. Он оказался без денег и без работы. Стал перебиваться случайными заработками. Однажды устроился в забегаловку. Вскоре хозяин умер, и отец выкупил ее у наследников, решив перестроить на свой манер, но тут «сухой закон» отменили, и все пошло прахом. Но не буду утомлять вас пересказом всех неудач отца. Их было множество. Но иногда ему везло. Отец был игроком до мозга костей. У игроков есть свои хорошие стороны, но есть и плохие. Они умеют контролировать свои эмоции, умеют проигрывать, сохраняя бесстрастное выражение лица, но вряд ли хотя бы один из них создал нормальные условия для своих детей дома. Игра-то ведется вечером и ночью. Так что с отцом мы виделись редко. Отец постоянно отдавал меня в пансионы, но всякий раз повторялась одна и та же история. Он всегда хотел видеть меня в самом престижном пансионе, но такие пансионы не для детей игроков, вот почему ему приходилось выдавать себя за владельца ценных бумаг. Дочери родителей, которые играют на бирже, – весьма и весьма желательные воспитанницы, дочери же тех, кто все время проводит за карточным столом, – весьма и весьма нежелательны. Отцу, однако, никогда не приходило в голову, что было бы лучше и не так жестоко отдать меня в обычную школу, где я была бы предоставлена сама себе. Но ему обязательно хотелось, чтобы это был самый престижный пансион, а в них оказывалось полно снобов. Обычно мне удавалось продержаться в таком пансионе с год, потом выяснялось, кто на самом деле отец, и приходилось уходить. Невольно я усвоила кое-что из отцовской философии. Научилась подавлять свои эмоции, быть всегда сдержанной. Подруг у меня никогда не было, потому что не хотелось выдавать себя за ту, кем я не была в действительности. Ну, в общем, закончив образование и достигнув совершеннолетия, я зажила самостоятельно. Пошла в манекенщицы и стала прилично зарабатывать. К тому времени отец осел в Лас-Вегасе, где он купил земельный участок, выстроил на нем небольшой мотель, потом переделал и все просил, чтобы я переехала к нему навсегда. Но это мне совсем не подходило, так как я знала, что, придя домой в три часа ночи, он потом будет отсыпаться допоздна. А его участок тем временем постоянно поднимался в цене. Какая-то группа предпринимателей приобрела земельный участок по соседству с отцовским и предложила ему продать свой. Они собирались снести наши кабины, а на освободившемся месте возвести большой дорогой отель с бассейном, казино, ночным клубом и все такое… Отец был готов продать свой мотель, но не за ту цену, которую ему назначили. Однажды он узнал, что имеет дело с синдикатом, выведал, чего они хотят, и запросил с них приличную сумму. У членов синдиката его предложение вызвало ярость. Видя, что у них срывается задуманное, они стали угрожать отцу. Но он в ответ только смеялся, и в этом была его роковая ошибка. – Его убил синдикат? – спросил Мейсон. Мисс Фолкнер пожала плечами. При этом лицо оставалось совершенно спокойным. – Не знаю. Никто не знает. Отца убили. Остальные акционеры страшно перепугались и готовы были отдать свои акции чуть ли не бесплатно. Так что смерть отца оказалась очень выгодной для кого-то. Она замолчала, собираясь с мыслями. – Продолжайте. Что было дальше? – Сорок процентов акций досталось по наследству мне. Остальные шестьдесят распределены поровну между четырьмя держателями. Я находилась под впечатлением смерти отца, когда узнала, что кто-то скупает наши акции. Другие держатели только и мечтали, как бы скорее сбыть свои акции за те деньги, которые им предложил синдикат. Еще когда был жив отец, я познакомилась с Гарвином-младшим. Мы стали встречаться. Иногда мы виделись с его отцом. Сразу же после этого убийства отец Гарвина спросил, что я знаю об обстоятельствах смерти отца. Я ему все рассказала. Гарвину-старшему стало известно раньше, чем мне, что эта троица готова уступить свои акции за любую сумму. Он пытался опередить этого таинственного покупателя, но было уже поздно, и он сумел приобрести долю только у одного из совладельцев. На сегодня такой вот расклад: у мистера Гарвина пятнадцать процентов акций, у меня сорок процентов, остальные у тех, кто называют себя новым синдикатом и хотят скупить все акции. – Чего же вы добиваетесь? – с любопытством спросил Мейсон. – С одной стороны, я хочу продать свою долю, но с другой – я не могу допустить, чтобы смерть отца оказалась напрасной и им удалось купить мой пай за гроши. Отец дорого заплатил за него, и я обязана сделать так, чтобы эти люди ничего не получили. Теперь главное: человек, назовем его мистером Икс, сейчас находится здесь, в городе. Мне неизвестно, связан он с новым синдикатом или нет, но он мне знаком. Я встречала его, когда работала манекенщицей в Лас-Вегасе. Раньше мне было только известно, что кто-то нанес визит до смерти напуганным компаньонам; этот кто-то предложил наличные, выложил их и исчез с горизонта. Но через несколько дней я узнаю, что мистер Икс собирается зарегистрировать на свое имя эти акции. Потом он звонит мне и говорит, что заинтересован в приобретении и моей доли, а также доли мистера Гарвина, и назначает мне деловое свидание завтра вечером в восемь тридцать. Я хотела было связаться с мистером Гарвином, чтобы выяснить, не захочет ли он слить наши акции. Я хотела продать свои акции одновременно с ним, иначе у них оказался бы контрольный пакет акций и его просто выжили бы. Мистера Гарвина в городе нет. Он уехал еще вчера. Я не могу разыскать его. Его секретарша меня просто не выносит, даже не желает сообщить, когда он вернется. – А что Гарвин-младший? – спросил Мейсон. – Разве он не знает, где отец? – Тот сейчас далеко, на каком-то совещании. – Мистеру Гарвину, – произнес задумчиво Мейсон, – может не понравиться то, что вы вступили в переговоры с этим человеком. Вполне возможно, что он захочет, чтобы этим занялся я. – Я понимаю, – быстро ответила она. – Но учтите, тут задета семейная честь. Я собиралась продолжить начатое отцом. – Вы хотели бы, чтобы убийца вашего отца был передан в руки правосудия? – Разумеется. Это вторая причина моего визита к вам. – Продолжайте. Я слушаю. – Вам не надо объяснять ситуацию, – горько усмехнулась она. – Полиция всегда взахлеб кричит, что она покончит с гангстерами раз и навсегда. Она громогласно заявляет, что в нашем городе воцарится порядок и что загадка этого убийства будет наконец разрешена, хотя не было раскрыто ни единого убийства, совершенного гангстерами, кроме того случая, когда был осужден невиновный. – Итак, чего же вы от меня хотите? – После того как закончится эта история с продажей акций, я хочу нанять вас, чтобы вы занялись расследованием убийства моего отца. Я хочу, чтобы вы подключили к работе частного детектива, который раскопал бы улики для полиции. Я также хочу, чтобы вы координировали это расследование, являлись бы связующим звеном между частным детективом и полицией и использовали свой интеллект для интерпретации получаемой информации. Мейсон покачал головой. – Чтобы расшевелить полицию, вам не нужен адвокат. – Чего она добилась на сегодняшний день? – Я не знаю. – И никто не знает. – Этот мистер Икс мог быть замешан в убийстве? По-видимому, оно оказалось выгодным для него. – Конечно, мог. – Пусть в таком случае Гарвин ведет переговоры. – Покупая эти акции, мистер Гарвин думал, что преподнесет их мне в качестве свадебного подарка как своей невестке, но потом ситуация изменилась… радикально. – Как связаться с вами? – спросил Мейсон. – Не надо со мной связываться, – ответила она. – Я сама свяжусь с вами завтра утром. В десять часов. Вас это устроит? Мейсон бросил взгляд на Деллу Стрит. – Отлично. Значит, в десять, завтра утром. На прощанье она улыбнулась им обоим и сказала: – Эта дверь ведет в коридор? Мейсон кивнул. Стефани Фолкнер плавной походкой направилась к двери, открыла ее, обернулась и, глядя на Перри Мейсона, ровным, спокойным голосом произнесла: – До завтра. Пожалуйста, не забудьте связаться с мистером Гарвином. Как только дверь за ней закрылась, Мейсон повернулся к Делле Стрит. – Не думаю, что мне хотелось бы сыграть в покер с этой молодой леди, Делла. – Вот как, – ответила та, – во что вы с ней будете играть? – Черт меня побери, откуда я знаю! Придется ехать к новой секретарше Гарвина. Может, удастся выудить у нее что-нибудь. – Шеф, если она заключит эту сделку… если Гомер Гарвин скажет, что все в порядке, вы сделаете то, о чем она просит? Поможете раскрыть убийство ее отца? – Не знаю, Делла. Посмотрим. Не думаю, что ей нужен адвокат именно для этого. – Шеф, я боюсь. Внутренний голос предупреждает меня, что вам не стоит браться за это дело. Мейсон улыбнулся. – Ну ладно. Я пошел к Еве Эллиот. Может быть, она что-то подскажет. А что дальше – там будет видно. Глава 2 Ева Эллиот, высокая голубоглазая блондинка с подведенными бровями, сидела за своим секретарским столом, который она передвинула на новое место. Теперь он стоял у стены, отделанной под красное дерево, служившей великолепным фоном для красавицы-блондинки. Шторы на окнах были тщательно расправлены. Вся обстановка напоминала скорее театральные декорации, чем приемную бизнесмена. Когда Мейсон открыл дверь, зазвонил телефон. Ева Эллиот ослепительно улыбнулась ему, взяла трубку, поднесла ее к губам и несколько минут очень тихо отвечала, так что Мейсон едва мог разобрать ее слова. – Нет… не могу сказать вам, когда он вернется… Очень сожалею… Да… Его нет в городе… Может быть, передать что-нибудь?.. Благодарю вас… Спасибо… До свидания… Наконец она повесила трубку и повернулась к вошедшему. – Я Перри Мейсон, – представился тот. Глаза ее сделались круглыми. – О, мистер Мейсон, адвокат? – Совершенно верно. – Мистер Мейсон, у меня здесь записано, что мистеру Гарвину необходимо связаться с вами, как только он вернется. – Спасибо. Да… Я вижу, у вас перестановка. Вот передвинут стол и… – Нет, я его не передвигала, мистер Мейсон. – При Мэри он стоял… – Ах да, я убрала его оттуда – там ничего не видно. – Ну как она? – Заходила пару раз, – довольно холодно ответила Ева Эллиот. – Чью фамилию она теперь носит? – спросил Мейсон. – Она продолжает оставаться для меня Мэри Арден. – Она вышла замуж за лейтенанта Барлоу. – Да, да, я теперь припоминаю. Скажите, мисс Эллиот, а где Гарвин? – Он в командировке. – Давно? – Я… Он ушел из офиса еще вчера, после обеда. Мейсон посмотрел на нее внимательно, скорее даже испытующе. – В этом нет ничего необычного? – Нет, конечно, мистер Мейсон. У мистера Гарвина, как вы догадываетесь, часто бывают деловые поездки. У него полно предприятий и недвижимости, разбросанных в самых разных местах. – Понятно. Вероятно, вам должно быть известно, что я выполнял для него всякого рода дела юридического характера? – Я слышала, как он говорил о вас. – Мне бы очень хотелось как-то связаться с ним. – Мистер Мейсон, можно вас спросить? Это не имеет какого-либо отношения к мисс Фолкнер? – А в чем дело? – спросил в свою очередь адвокат, придавая лицу совершенно бесстрастное выражение. – Хорошо, – ответила она. – Я выложу карты на стол. Мистер Мейсон, очень важно, чтобы нам не мешали. Вы не станете возражать, если я запру дверь? Не пройти ли нам в кабинет мистера Гарвина? Там никто не будет нас беспокоить. – Пожалуйста. Она встала из-за стола и грациозной походкой женщины со стройными длинными ногами направилась к входной двери, повернула ключ и, подойдя к другой, с табличкой: «Вход посторонним воспрещается», открыла ее. Мейсон прошел следом в роскошный кабинет Гарвина. – Мистер Гарвин страшно разозлится, если проведает, что я с вами говорила об этом. Однако мне кажется, что вы умеете прекрасно разбираться в людях, и не мне вам объяснять, что представляет собой эта Стефани Фолкнер – она очень расчетливая, очень хитрая и очень эгоистичная особа. Вы, может быть, знаете, что Стефани Фолкнер очень дружила с Гомером Гарвином-младшим. Теперь младший ухаживает за другой девушкой, а Стефани переключилась на отца. Мистер Гарвин отвечает взаимностью. Я точно не знаю, что за игру затеяла она на этот раз, хотя совершенно уверена, что Стефани Фолкнер уж постарается не промахнуться. Мне не хотелось бы таскать для нее каштаны из огня, и я уверена, что вы тоже меня поддержите. Так что прошу не принимать ее рассказы за чистую монету. Меня уволят, если Гарвины узнают, что я вам все разболтала. И тем не менее я настолько им предана, что не могу думать о своей карьере. А теперь, мистер Мейсон, я хочу твердо знать, останется ли этот разговор между нами или вы передадите его мистеру Гарвину. Мейсон усмехнулся. – Конечно, я не стану злоупотреблять вашим доверием. – Благодарю вас, мистер Мейсон, – сказала она, быстро отошла от стола и протянула руки Перри Мейсону. – Вы просто чудо! Мейсон вышел из офиса Гарвина и позвонил Делле Стрит. – Делла, у нас есть адрес Мэри Арден? Теперь она носит фамилию Барлоу. – Думаю, что да. Минуточку. Вам телефон или адрес? – Адрес. – Хотите навестить ее? – Гм… – Передайте привет от меня, – сказала Делла, назвав Мейсону адрес. – Ладно. Мейсон поймал такси, назвал водителю адрес, откинулся на спинку сиденья, закурил и, сощурив глаза, погрузился в размышления. Наконец машина замедлила ход, водитель свернул в боковую улочку и затормозил у тротуара. – Приехали, – сказал он. Мейсон, попросив его подождать, направился к дому. Он протянул руку к звонку, но в следующую секунду дверь распахнулась. – Боже! Мистер Мейсон, как я рада вас видеть! – воскликнула Мэри Барлоу. – Вы прекрасно выглядите, – сказал Мейсон. Она улыбнулась. – Не смейтесь надо мной. Через девять недель беби появится на свет, и я выгляжу как слониха. Всюду такой беспорядок… Простите… Да садитесь, пожалуйста… Сюда, в это кресло, в нем очень удобно. Может, выпьете чего-нибудь? – Нет, спасибо, – поблагодарил Мейсон. – Мне хотелось бы поговорить о Гомере Гарвине. – О чем именно? – Мне надо знать, где найти его. – Его нет в городе? – Нет. – А вы говорили с Евой Эллиот? – Говорил. – И… – Абсолютно ничего. Мэри Барлоу рассмеялась. – Ну, тогда вы поймете, что я испытывала, когда заходила к ним. Потом у меня пропало желание бывать там. – А Гомера не застали? – Нет. В первый раз он действительно был занят. Во второй, кажется, был свободен, но она просто не захотела доложить обо мне. – Почему? – Не знаю. Конечно, проработав двенадцать лет на одном месте, волей-неволей привязываешься к работе и к боссу. После смерти жены Гомер совершенно потерял голову. Потом все-таки пришел в себя. Как раз в это время я решила обзавестись семьей. Поверьте, мистер Мейсон, я тянула с замужеством целых три месяца лишь потому, что боялась, как бы новая реорганизация не доконала Гомера Гарвина. В конце концов он обо всем догадался. Когда я пришла на работу с бриллиантовым кольцом на руке, Гарвин спросил о моей свадьбе. В общем, слово за слово, он понял, что из-за него я откладывала свою свадьбу, и буквально приказал мне выходить замуж под угрозой увольнения. Это такой… замечательный человек. – Когда вы еще работали, Стефани Фолкнер не появлялась на горизонте? Она покачала головой. – Нет, она появилась позже. В то время путеводной звездой младшего была Ева Эллиот, хотя он стал к ней охладевать. Ему нравятся длинноногие манекенщицы с пышными формами и все такое. Думаю, что Стефани как раз из таких. Младший уговорил отца принять Еву Эллиот на работу с баснословным окладом. Она весьма живописна, недобросовестна и тщеславна. Возможно, я злая кошка, но она мне не по душе. Как секретарша она может только стучать на машинке и красиво дефилировать по кабинету, подражая кинозвездам. – Тогда как удается ей справляться с делами Гарвина? – Это мне тоже хотелось бы знать! – фыркнула Мэри. – Я думаю, Гарвин сейчас в Лас-Вегасе. Где он там мог остановиться? Мэри подумала немного и ответила: – Девять шансов из десяти за то, что это мотель «Два кольца» – самый шикарный сегодня. Впрочем, Ева Эллиот должна знать, где он. – Говорит, не имеет понятия. Мэри покачала головой. – Странно – это совершенно не похоже на Гомера. Он всегда держит связь с офисом. Даже когда он хотел скрыться от всех, он все равно периодически звонил мне на случай, если возникнет ЧП и я смогу быстро сообщить ему. – Ну, Ева Эллиот, по-видимому, совершенно не в курсе, где он, – сказал Мейсон. – Хотя, возможно, просто врет. – Да, возможно, – сказала Мэри, смеясь. – Я не хочу настраивать вас против нее, мистер Мейсон, но знаете, когда девушка выходит замуж, все меняется в ее жизни. Если бы мне раньше сказали, что я уйду от мистера Гарвина, я бы решила, что этот человек ненормальный. Но… знаете, на первых порах я даже предложила помощь Еве Эллиот, чтобы ознакомить ее со всеми делами, но она ответила, что справится сама. Я ушла и думала, что она позвонит, ведь одной очень трудно сразу во всем разобраться. Но от нее ни звука. Потом, через несколько дней, я заглянула к ним, сказала, что ходила по магазинам и зашла поболтать с мистером Гарвином, и предложила ей помочь. В ответ одна официальность и холод. Мне было заявлено, что мистер Гарвин на совещании. Месяца через два я снова зашла в офис. И опять та же ледяная вежливость. Мы поговорили минут пятнадцать, но она не сообщила мистеру Гарвину о моем приходе, а я, естественно, не стала навязываться. Так и ушла. В конце концов, подумала я, надо будет – сам позвонит. – Ну и как, звонил? Она быстро заморгала и покачала головой. Помолчала немного и продолжала: – Господи! Я им могла понадобиться сотни раз. Я еще могу понять, почему не звонила Ева Эллиот, эта «ушибленная» театром, но хоть убейте меня, не пойму, почему Гомер не обратился ко мне за помощью и не спросил о том, что я знаю назубок. Чтобы раскопать нужную информацию, Еве Эллиот придется переворошить уйму папок, а даже если бы она нашла ее, то все равно не знала бы, что с ней делать. – А сами не пытались звонить Гарвину? – Нет. Я… Знаете… мне казалось, что он первый позвонит мне. Я не хочу, чтобы эта его новая секретарша в третий раз выставила меня за дверь. – Ну что ж, – сказал Мейсон, заканчивая разговор, – звоните и заглядывайте к нам, когда сможете. Мы с Деллой будем очень рады вас видеть. – Конечно, загляну, мистер Мейсон. Господи! Я так рада, что увидела вас снова! Совсем как в добрые старые времена. Она остановилась в дверях, задумчиво глядя ему вслед, пока он шел к такси, и еще долго так стояла, следя за машиной, умчавшей Перри Мейсона. Глава 3 – Ну как, узнали что-нибудь? – спросила Делла Стрит, когда Мейсон вошел к себе в кабинет. – Ага. Не знаю, правда, насколько это точно, но атмосфера в офисе Гарвина смердит… Да… Так с каких пор мы о нем ничего не слышали, Делла? – Можно посмотреть по счетам… – Пожалуйста, сделай это побыстрее. Делла Стрит вышла в приемную и вернулась минуты через две. – Чуть больше года. – Иными словами, с нами никаких контактов после появления новой секретарши, – заметил Мейсон. – Может быть, у него просто не было оснований обращаться к вам. – С ее приходом у Гарвина многое изменилось. О’кей, Делла, попробуем кое-что выяснить. Вполне возможно, что у него теперь другой адвокат. Позвони-ка в этот мотель в Лас-Вегасе и узнай, остановился ли у них Гомер Гарвин. Скажи, что его разыскивает Перри Мейсон. Только проверь, чтобы там не переврали мое имя. – Бегу, – весело ответила Делла. – Я скажу Герти, чтобы она занялась этим. Она направилась на коммутатор и, отдав телефонистке необходимые инструкции, вернулась обратно. Не прошло и пяти минут, как зазвонил телефон. Мейсон кивком головы указал Делле, чтобы она взяла трубку. – Алло… Да, он здесь. Минуточку, мистер Гарвин. Я передаю ему трубку. – Привет, Гомер. Это Мейсон. На другом конце провода прозвучало настороженное: – О да, Перри, привет. – Ты можешь говорить свободно? – спросил адвокат. – Только в определенной степени, – ответил Гарвин. – Мне нанесла визит одна высокая брюнетка с серыми глазами, которая располагает сорока процентами акций одной компании, где у вас также имеется свой пай. К ней был проявлен повышенный интерес со стороны постороннего лица… – Стоп, все понятно! – оборвал его Гарвин. – Не продолжай. Я перезвоню сам. Где я смогу найти тебя через час? – Я у себя в офисе, – ответил Мейсон. – Сиди на месте и жди моего звонка. Пока. – В трубке раздались длинные гудки. – Стало быть, – произнес Мейсон, – у меня целый час свободен… Да, но это будет уже после пяти… Спроси у Герти, не могла бы она задержаться на… – У нее вечером свидание, но я с удовольствием подменю ее, шеф. – Черт возьми! – воскликнул Мейсон. – К чему такая таинственность… Хотя… вполне возможно, что он говорил из вестибюля или из другого места, где полно народу. Впрочем, подождем, что скажет Гарвин. И адвокат погрузился в юридический справочник. Он обладал удивительной способностью сосредоточиваться на том, что в данный момент его интересовало, все другие дела в такие минуты для него просто переставали существовать. В пять часов Делла Стрит закрыла адвокатскую контору и села за коммутатор в ожидании звонка Гарвина. Спустя двадцать минут раздался звонок. Мейсон взял трубку и услышал голос телефонистки с междугородной станции: «Ваш абонент на линии», – потом послышался звон монет, сыплющихся в автомат. – С какой стати ты решил так оплачивать разговор? – спросил Мейсон, услышав знакомый голос. – Почему не заказать его в кредит? У тебя же здесь счет. – Знаю, – ответил Гарвин. – Ты можешь в общих чертах рассказать, в чем дело, Перри? Только никаких имен! – Дело в том, что молодая леди, о которой я уже упоминал, получила определенное предложение. Некто, возможно представляющий интересы организации, центр которой расположен там же, где сейчас находишься ты, собирается завтра утром начать переговоры с ней. Она считает, что будет лучше, если вы оба придете к общему решению, потому что, действуя в одиночку, можно потерпеть фиаско. – Понятно. – Надеюсь, я не оторвал тебя от важных дел? – продолжал Мейсон. – Между прочим, чертовски много времени ушло на то, чтобы отыскать тебя. – Нет, нет, все в порядке, Перри. Но все-таки как ты меня отыскал? – Через Мэри Арден, вернее, Мэри Барлоу. – Но я не говорил ей, где буду. – Она знала, где искать тебя в Лас-Вегасе. – Какого черта не позвонил в мой офис? Зачем надо было обращаться к секретарше, которая не работает у меня больше года, и… – Успокойся, – прервал его Мейсон. – Я разговаривал с Евой Эллиот. Она ничего не могла сообщить. – Что?! – Не знала, где тебя искать. – Что ты там мелешь? – в голосе Гарвина послышалось раздражение. – Я держу с ней связь. Я все время поддерживаю связь с офисом. – Не знаю, может, ты с ней связывался после моего визита. Я был у вас… около половины третьего или, может быть, без четверти три, не помню точно. Она сказала, что не знает, где ты находишься сегодня. – Я с ней разговаривал сегодня утром в половине двенадцатого и второй раз без четверти два. – Может быть, она считала, что не имеет права разглашать подобную информацию. Не стоит переживать из-за этого. – Переживать! – воскликнул Гарвин. – Да я… Ну ладно, может, ты и прав. Послушай, а ты не можешь сообщить имя того, с кем эта дама имеет дело? – Она постоянно называла его мистером Икс. – Мне кажется, я знаю этого типа, – сказал Гарвин. – Он держится в тени и тем более опасен. Что я хотел бы от тебя, Перри. Я хочу, чтобы ты взял эту женщину под защиту. Передай ей, что ты в этом деле представляешь мои интересы до тех пор, пока я сам не займусь этим. Выясни, кто пытается вступить с ней в переговоры, узнай его имя и адрес и немедленно сообщи мне. Звони сюда. Если меня не будет, спроси Люсилл. Ей все передашь. – Просто Люсилл? – Да. – Ты определился с ценой на свои акции? – спросил Мейсон. – Пока нет, – ответил Гарвин. – Сначала хочу знать наверняка, сколько собираются мне предложить. Может быть, этот тип ничего не предложит. Я хочу также, чтобы он знал, что мы оба в курсе событий. Если он будет считать, что имеет дело только с одним человеком, да еще с женщиной, невозможно предугадать, что произойдет. Перри, у меня осталась одна минута, ко мне сейчас должны прийти, и… О, ну все… Извини. Будь осторожен. До свидания. На другом конце провода раздался щелчок, и связь оборвалась. Глава 4 Едва часы пробили десять, как в адвокатской конторе появилась Стефани Фолкнер. Мейсон задумчиво взглянул на нее. – Я разговаривал с Гомером Гарвином. – Где же он? – Он звонил мне, – ответил Мейсон, – по телефону-автомату из Лас-Вегаса и поручил вести это дело. Просил также связаться с тем человеком, которого вы называете мистером Икс, и вообще вплотную заняться им, узнать, что он собой представляет. Гарвин не хочет называть цену за свои акции, пока не прояснится ситуация. – Понятно, – задумчиво сказала она. – Вас это устраивает? – спросил Мейсон. – Это, пожалуй, не совсем то, на что я рассчитывала, но все, что устраивает Гарвина, устроит и меня. – Вы не расскажете, кто такой этот мистер Икс и где сейчас найти его? Стефани сперва заколебалась, но все же ответила: – Его зовут Джордж Кассельман. Я должна встретиться с ним в районе Эмброуз сегодня вечером в половине девятого. Чтобы вам не искать, скажу сразу адрес: Кристин-Драйв, 948, квартира 211. Пожалуйста, передайте мистеру Гарвину, что я буду руководствоваться его желаниями в этом деле. Я, конечно, пойду на это деловое свидание, но только ради того, чтобы выяснить, чего он добивается. Большое спасибо вам за то, что вы оказались столь терпеливы и уделили мне много времени. Всего вам доброго. Она поднялась, улыбнулась на прощанье и быстро вышла из кабинета Мейсона. Делла Стрит повернулась к шефу. – Держу пари, что она сбежала из-за того, что испугалась, как бы вы не стали задавать неудобные вопросы. Пойду-ка поговорю с Герти. Конечно, ей в голову приходят самые нелепые мысли, но зато она очень наблюдательна и, сидя в приемной, замечает так много, что порой мне кажется, она самый настоящий психолог. Делла вышла в приемную, чтобы влететь обратно через секунду с газетой в руках. – Ну вот, пожалуйста! – Что такое? – Гомер Гарвин-младший вчера вечером прилетел домой и привез с собой молодую жену. Они обвенчались в Чикаго. – О! – Это все благодаря Герти. Она неисправимый романтик. Никогда не пропустит колонку светской хроники и брачные объявления. Не хотите взглянуть на Гомера Гарвина с женой? Их сфотографировали, когда они сходили с самолета. Мейсон стал задумчиво рассматривать фотографию. – Хорошенькая девушка, – наконец сделал вывод Мейсон. – Что о ней известно? – В прошлом очень популярная манекенщица. Работала на одном из курортов в Лас-Вегасе. Молодой Гарвин познакомился с ней два месяца назад. – Быстро он подсуетился, – заметил Мейсон. – Или она, – уточнила Делла. – Вместе с тем это многое проясняет. Звони в этот мотель в Лас-Вегасе, Делла. Попробуй разыскать Гомера Гарвина. Если его нет на месте, спроси Люсилл, и пусть она передаст, что человек, который его интересует, – Джордж Кассельман. Адрес: Кристин-Драйв, 948, квартира 211. Делла Стрит кивнула, вышла из кабинета и вернулась минут через десять. – Его не удалось разыскать, шеф, но я переговорила с Люсилл и оставила ей все координаты. – Не узнала ее фамилию или еще что-то? – По манере разговаривать я поняла, что она администратор в этом мотеле. Я просто попросила Люсилл, и женщина, которая мне ответила, сказала, что она и есть Люсилл. Я назвалась, тогда она спросила, не надо ли что-нибудь передать для мистера Гарвина. Я сказала про Кассельмана. Вот и все. Мейсон закурил сигарету и, нахмурившись, надолго задумался. – Так что будем делать? – не выдержала Делла Стрит. – Думаю, что при данных обстоятельствах, – ответил Мейсон, – я имею полное право этим вечером нанести визит Кассельману, прежде чем это сделает Стефани Фолкнер. Кроме того, нам надо еще подумать о свадебном подарке Гомеру Гарвину-младшему. Ты, пожалуйста, займись этим, Делла… что-нибудь долларов на пятьдесят. – Думаете, Кассельман захочет с вами разговаривать? – Не знаю, но если он окажется дома, будь уверена, разговор состоится! Глава 5 Ровно в восемь часов вечера Мейсон припарковал свою машину напротив многоквартирного дома. Перешел на другую сторону улицы и подошел к подъезду. Справа от двери он увидел длинный ряд кнопок и около каждой табличку с фамилией и номером владельца квартиры. Рядом с табличкой торчало старомодное переговорное устройство. Возле кнопки с номером 211 стояла фамилия Кассельмана. Мейсон нажал кнопку и сразу же услышал ответ: – Кто там? – Мистер Мейсон. – Что вам угодно? – Хочу поговорить с вами. – По какому поводу? – По поводу акций. Через минуту запищал зуммер и щелкнул электрический замок входной двери. Мейсон толкнул ее, поднялся на второй этаж и зашагал по коридору к двери, в проеме которой угадывалась фигура мужчины. – Вы Мейсон? – Да. А вы Кассельман? – Правильно. – Я хочу переговорить с вами насчет определенных акций. Я представляю интересы Гомера Гарвина. Это имя о чем-нибудь говорит вам? Мужчина, чей силуэт смутно вырисовывался на пороге ярко освещенной комнаты, внезапно отступил назад. Теперь Мейсон смог разглядеть его лицо. Это был стройный подвижный человек лет тридцати пяти, с резкими тонкими чертами. Он широко улыбнулся: – Разумеется, разумеется, мистер Мейсон. Его имя мне отлично известно. Пожалуйста, проходите. Потом, бросив взгляд на наручные часы, Кассельман спросил: – Можно спросить, как вы меня отыскали? – Я адвокат, – ответил Мейсон, как будто это объясняло все. – О да, понимаю, все же… Впрочем, постойте, вы случайно не Перри Мейсон? – Я самый. – Ну и ну! Вот это сюрприз! Кассельман протянул руку. Они обменялись рукопожатиями. У Кассельмана были цепкие, сильные пальцы. – Садитесь, Мейсон, садитесь, прошу вас. Хотите выпить? – Нет, спасибо. У меня совсем нет времени. Кассельман снова посмотрел на часы. – У меня тоже времени в обрез, адвокат: скоро еще одна деловая встреча. Тогда, может быть, перейдем к делу? Мейсон кивнул, опустился в кресло и вынул сигарету из портсигара. – Думаю, вам известно, мне принадлежат сорок пять процентов акций корпорации, – начал Кассельман. – Известно. – Пятнадцать процентов принадлежат вашему клиенту, и сорока процентами владеет Стефани Фолкнер. – М-да, – произнес Мейсон, пуская колечки дыма и поудобнее устраиваясь в кресле. – В Неваде много разных корпораций, – продолжал Кассельман. – Там легализованы азартные игры, и это имеет большое значение. – Само собой разумеется. – Игорный бизнес привлекает игроков, – сказал Кассельман. – О да! – А поскольку в других штатах азартные игры запрещены, то их деятельность зачастую ассоциируется с нарушением законов. – Конечно. – И этот нюанс многие не улавливают, сталкиваясь с ситуациями такого рода. – Я улавливаю. – Но давайте перейдем к сути. Как оценивает Гарвин свои акции? – Что вы можете предложить? – Я готов сделать одно предложение, которое является окончательным и бесповоротным. – Что это за предложение? – Я плачу за эти пятнадцать процентов тридцать тысяч долларов. – Они стоят дороже. – Это вопрос спорный. У вас свое мнение. У меня – свое. По-моему, эти акции стоят тридцать тысяч только потому, что в мои руки переходит контрольный пакет. – Я передам ваше предложение моему клиенту, но не думаю, что он его примет. – Больше мы не можем предложить. Однако разрешите, мистер Мейсон, обратить ваше внимание на один момент. – Какой? – Если вдруг мы приобретем контроль над корпорацией, данное предложение, разумеется, аннулируется. После этого мы покупаем акции Гарвина уже по той цене, которую сами назначим. – Я так не думаю, – ответил адвокат. – Почему? – Потому что вы не отдаете себе отчета в том, сколько неприятностей может доставить корпорации вроде вашей отдельный владелец акций. – Возможно, вы не отдаете себе отчета, с кем вам придется иметь дело? – Вполне возможно, что другие не отдают себе отчета, с кем им придется иметь дело? – Послушайте, Мейсон, давайте вести разговор по-деловому. Не будем переходить на личности. Учтите, вам может не поздоровиться. – Меня трудно запугать, – холодно произнес Мейсон. – Послушайте, черт возьми, что я теперь скажу: происходит убийство Глейна Фолкнера, потом появляетесь вы и скупаете три пакета акций у перепуганных держателей… но Гарвина трудно запугать, меня – тем более. Кассельман помолчал, потом сказал: – Я не хочу иметь неприятности. – Не надо напрашиваться на них, – отрезал Мейсон. – К вашему сведению, Гарвин не собирается продавать свои акции, чтобы вы не захватили корпорацию в свои руки и не выкупили акции Фолкнера по вашей собственной цене. Мы предложим вам эти акции только в том случае, если вы купите их вместе с акциями Стефани Фолкнер по одной цене. – Хорошо, я покупаю их за такую же цену. Внезапно зазвонил телефон. Кассельман нервно вскочил, извинился и выбежал в соседнюю комнату. До Мейсона стали долетать отдельные обрывки фраз. – Алло… нет, нельзя… Только не сейчас!.. – Он с минуту слушал и что-то тихо добавил. Затем послышалось: – О’кей, через пару минут. И Кассельман, не попрощавшись, повесил трубку. Вернувшись в комнату, Кассельман взволнованно произнес: – Мистер Мейсон, прошу меня извинить. Но ко мне в восемь тридцать должны прийти, и тут возник один очень важный вопрос, который надо быстро решать. – Я понимаю. – Мейсон направился к двери. – Вы не дадите номер своего телефона? – Очень сожалею, он не для широкого круга. Мейсон продолжал стоять у двери, не торопясь уходить. – Хорошо, хорошо, Белдинг 6-9754. – Спасибо, – поблагодарил Мейсон и вышел в коридор. Кассельман не захотел протянуть руку на прощанье и быстро захлопнул дверь, на которой, как успел заметить Мейсон, замок был не пружинного типа. Перри вышел на улицу, сел в машину и стал ждать. Через несколько минут к дому подъехал автомобиль, из которого выскочил Гомер Гарвин-старший и вбежал в подъезд. Мейсон хотел было нажать на клаксон, но что-то в поведении Гарвина насторожило его, и он передумал, продолжая не без любопытства наблюдать за тем, как дальше будут разворачиваться события. Гарвин открыл входную дверь своим ключом и вошел внутрь. Три-четыре минуты спустя он вышел из дома, сел в машину и с большим трудом выехал со стоянки, так как перед ним кто-то поставил свою машину. Мейсон два раза просигналил, но Гарвин, поглощенный маневром, не обратил на его сигналы внимания. Едва он отъехал, как к автостоянке подъехала Стефани Фолкнер. Очевидно, она заметила отъезжающего Гарвина, но не подала виду. Не заметив Мейсона, она поставила машину, быстро направилась к дому и собиралась нажать кнопку звонка, когда дверь открылась и показалась полная женщина лет сорока. Увидев Стефани, она вежливо придержала дверь, пропуская ее вперед. За время наблюдения в дом вошли только Гомер Гарвин и Стефани Фолкнер, а вышла одна полная дама. Подождав еще несколько минут, Мейсон тронул с места и объехал вокруг квартала. На углу улицы горел один-единственный фонарь. Когда Мейсон снова подъехал к зданию, он увидел, что машина Стефани все еще стоит на прежнем месте. Адвокат уже в четвертый раз огибал дом, как вдруг заметил женскую фигуру, сбегавшую по служебной лестнице, и поехал медленнее. Женщина бросилась в переулок, выскочила на улицу и наконец перешла на быстрый шаг. Мейсон остановился рядом с ней. – Вас подвезти, мисс Фолкнер? Вскрикнув, она отпрянула в сторону, но быстро взяла себя в руки. – Господи, как вы меня напугали! – Простите, я не хотел. У вас все в порядке? – Да, конечно. – Садитесь. Я довезу вас до вашей машины. Итак, поступило предложение? – Да. – Сколько? – Тридцать тысяч. Он сказал, что больше у него нет. – Наличные? – Да. Вы давно здесь? – Нет, не очень. – А что делали? – Я был у Кассельмана. – Вы? – Ага. – Мне он ничего не говорил об этом. Вам было сделано предложение? – Да. – И сколько? – Я предпочитаю, чтобы Гомер Гарвин сообщил вам эту цифру. Как адвокат я не вправе разглашать конфиденциальную информацию. Получать – пожалуйста. – Понимаю. – Вы приняли его предложение? – спросил Мейсон, переключая машину на низшую передачу. – Конечно, нет. Я уже говорила вам, что не приму его. Я обещала по телефону сообщить свое решение. – Все прошло нормально? – Ну конечно. – Угроз не последовало? – Разумеется, нет. Абсолютно гладко. – Тогда почему вы не вышли через парадную дверь? – А где вы были? – резко спросила она. – С обратной стороны дома. – Я… Он говорил по телефону, и… ну, меня разобрало любопытство. Я прокралась на кухню. Мне показалось, что разговор будет долгим, но вдруг он повесил трубку, и я попала в ловушку. Он вернулся в гостиную и, конечно, увидел, что меня там нет. Поэтому мне ничего другого не оставалось, как воспользоваться черным ходом. Таким образом, он не узнает, что я подслушивала. Потом я скажу, что устала ждать и ушла. – С кем же он говорил? – Не знаю. Разговор был очень короткий, так что я не успела выяснить. Мейсон внимательно посмотрел на нее. – У вас были весьма серьезные причины для того, чтобы подслушать этот разговор, не правда ли? Она повернула голову и ответила: – Да. Я услышала, как он назвал имя Гарвина, и сперва подумала, что, может быть, это звонит Гомер Гарвин… – Это был не он? – Нет, не он. Очевидно, это была женщина. – Не знаете, кто именно? – Увы. – И не догадываетесь? – Возможно, звонила молодая жена младшего. Он ведь женился в Чикаго. – По его тону нельзя было определить, шел деловой разговор или речь велась просто о свидании? – Нет, нельзя. – Но вы же что-то слышали? – Слишком мало, чтобы сделать определенные выводы. – Ну а тон разговора уловили? – Да. – Стало быть, ничего из него не поняли? – Ничего. Мейсон задумчиво посмотрел на девушку. – А вот моя машина, – сказала она. – Я живу в комплексе «Полярная звезда». Вы можете позвонить мне после того, как свяжетесь с мистером Гарвином? В ее голосе послышались холодные нотки. Она выскочила из машины Мейсона, ловко села за руль своей и, повернув ключ зажигания, включила мотор. – Может быть, мне не слишком удалось это выразить, но я очень благодарна вам, – произнесла она на прощанье и отъехала от тротуара. Мейсон, ничего не сказав в ответ, поехал к себе в контору. Глава 6 – Ну как, вы встретились с Кассельманом? – нетерпеливо спросила Делла Стрит, как только адвокат вошел в свой кабинет. Мейсон кивнул. – Он очень опасен? – Я не хотел бы стоять к нему спиной. – Звонил Гомер Гарвин и сказал, что будет через полчаса. Говорит, что только что вернулся из Лас-Вегаса. – Когда он звонил, Делла? – Пять минут назад. – Пожалуйста, напомни, чтобы я поздравил его с появлением невестки. Не забудешь? Делла Стрит засмеялась. – Я поняла по его голосу, что он чем-то встревожен. Боюсь, что у него на уме более серьезные дела. Перри с Деллой занялись разбором почты и успели ответить на несколько писем, когда раздался осторожный стук в дверь. Делла Стрит открыла дверь, впуская Гомера Гарвина, которому, согласно досье Перри Мейсона, шел пятьдесят второй год, но на вид ему нельзя было дать больше сорока. – Привет, Делла, – сказал он, внимательно глядя на нее живыми серыми глазами. Потом подошел к Мейсону, пожал ему руку и посмотрел на часы: – Для долгого разговора у меня совершенно нет времени, Перри. Ты видел Кассельмана? – Да. – Что он предлагает? – Тридцать тысяч долларов за твои пятнадцать процентов. – Что он предложил Стефани? – Тридцать тысяч за сорок процентов. – Невероятно! Как он может предлагать одну и ту же цену за пятнадцать и за сорок процентов акций? – И те и другие обеспечивают ему контрольный пакет. – Ну и что из того?.. Все равно это несправедливо. Он… Давай поедем к Стефани. Я должен ей кое-что сказать. Твое мнение о Кассельмане, Перри? – Ловкий проходимец, но способен драться только на словах. – Исходя из той информации, которую мне удалось собрать, есть все основания полагать, что он убийца Глейна Фолкнера, отца Стефани, – мрачно заметил Гарвин. – Эти показания можно представить полиции? – Думаю, что да, Перри. За несколько часов до своей смерти Глейн сказал своему другу, что у него с Кассельманом какие-то важные дела. Мне удалось разыскать ту машину, на которой Кассельман ехал в тот день, когда был убит Глейн Фолкнер. Кассельман продал ее через три дня и купил новую. Если помнишь, в день своей гибели Фолкнер ехал с кем-то в машине. Люди видели, как она мчалась на огромной скорости. Дверца с правой стороны распахнулась, и из нее вышвырнули человека. Он пролетел несколько метров, ударился головой о тротуар и несколько раз перевернулся. Машина, не сбавляя скорости, скрылась вдали. Пережив шок, прохожие подбежали к человеку – тот был мертв. Ему два раза выстрелили в грудь, раз – в голову. Одна пуля застряла в теле. Машина, в которой ехал Кассельман, была тщательно вымыта, но, взяв лупу, я обнаружил несколько небольших пятен около дверцы на переднем сиденье. На дверной раме также имелась выбоина, оставленная, по всей видимости, пулей. В Лас-Вегасе я нанял одного очень ловкого детектива, который кое-что смыслит в научных методах расследования. Он рассказал мне, что существует тест на выявление пятен крови с помощью люминала. После обработки таким составом пятна крови начинают светиться в темноте. Детектив обработал машину этим веществом и получил очень сильную реакцию на кровь в складках кожаной обивки переднего сиденья, под сиденьем и в том месте, где я осматривал. – Да, – согласился Мейсон, – конечно, это очень интересно. Эти пятна можно назвать уликами при подозрительных обстоятельствах. Тем не менее они еще не доказательства. – Знаю. Но когда я расскажу о них Кассельману, ему придется кое-что объяснить. Вот тогда и будут доказательства. – Ты сам хочешь заняться этим? – спросил Мейсон. – Совершенно верно. – Пусть лучше действует полиция. Гарвин отвернул лацкан пиджака. – Не боюсь я этого проходимца. Пристрелю как собаку. Пусть только попробует поднять руку. Мейсон резко спросил: – У тебя есть разрешение на ношение этой штуки? – Не будь глупым, – ответил Гарвин. – У меня есть кое-что получше – я помощник шерифа. Я обязан иметь при себе оружие. У меня несколько револьверов, и я не настолько туп, чтобы расхаживать без оружия. Попытайся кто-нибудь сыграть со мной грязную шутку – и ему придется несладко. Мейсон задумчиво посмотрел на Гарвина. – А где хранятся другие револьверы? – В самых разных местах. Один – у сына, другой – постоянно в моем сейфе. Кроме того, один лежит в моем магазине спорттоваров. В общем, я всегда хожу с оружием. Не расстаюсь с ним ни днем ни ночью. Меня всегда бесят газетные сообщения о том, что опять какой-то подонок избил до смерти свою жертву или ограбил беспомощную старуху. Когда-нибудь один из этих негодяев нарвется на меня, и я не стану жалеть патронов. У меня просто руки чешутся пристрелить парочку таких типов, чтобы было неповадно другим, а то сейчас честный человек безоружен перед законом. Все отребье таскает с собой оружие, это у них в привычку вошло. Вооружите тех, кто чтит закон, убейте парочку таких негодяев, и все станут уважать законы. Мейсон покачал головой. – Полиция уже изучала этот аспект и вряд ли согласится с тобой, Гомер. – Конечно, – усмехнулся Гарвин, – но пока что их методы тоже не работают. Уловив паузу в их разговоре, Делла Стрит многозначительно посмотрела на шефа. Перри понял сигнал, повернулся к Гомеру Гарвину: – Да… совершенно забыл поздравить тебя с невесткой! – Да, – вздохнул тот. – Я, правда, еще не видел ее, мы говорили по телефону, и я благословил их. – Она симпатичная, – сказала Делла. – Младший в этом большой специалист. Этих симпатичных… Только он очень беспокойный, эмоционально неустойчивый. Год назад сходил с ума от Евы Эллиот, хотел жениться на ней, потом вдруг почему-то поостыл. Мне стало жаль Еву, и я взял ее на работу после ухода Мэри. Тогда младший уже бегал за Стефани Фолкнер. Тебе, может, неизвестно, но в то время я заинтересовался корпорацией Фолкнеров. Еще шесть месяцев назад я считал, что Стефани войдет в наше семейство, и, черт возьми, очень хотел, чтобы так и было. Какая прекрасная, разумная девушка! Она могла бы обуздать младшего. Но, может, он теперь утихомирится. Женитьба – вот чего ему не хватало. Слишком уж он импульсивный. Впрочем, черт возьми, как быть с Кассельманом? – Давай поговорим со Стефани Фолкнер, – предложил адвокат. – А не поздно? – Можно выяснить, – ответил Мейсон. – Делла, позвони Стефани Фолкнер в комплекс «Полярная звезда» и спроси, не примет ли она нас сейчас. Не говори, что мистер Гарвин у меня. Просто скажи, что нам хотелось бы поговорить с ней. – Мне ехать с вами? – спросила Делла. Мейсон кивнул. – Может быть, придется оформить кое-какие бумаги. Делла пошла звонить Стефани. – Господи! Какое счастье иметь толкового секретаря! – воскликнул Гарвин. – Как мне не хватает Мэри Арден! – То есть Мэри Барлоу, – поправил его Мейсон. Гарвин нахмурился. – Следовало бы издать закон, запрещающий секретаршам вступать в брак. Черт возьми, Мейсон, знаешь, она ни разу не зашла ко мне после замужества! Как можно так! – Ты в этом уверен? – Не заходила. Отлично знаю! Я ни разу не видел ее. Хотя бы позвонила. – К твоему сведению, Гомер, она заходила дважды, но ее так встретили в приемной, что она решила больше не появляться, расценив это как соответствующий намек с твоей стороны. – Ты хочешь сказать, что Ева Эллиот встала на ее пути? – недоверчиво спросил Гарвин. – Вот именно. Ева сказала Мэри, что ты занят, и даже не стала докладывать по селектору. – Ну и ну… Да, теперь, пожалуй, у меня будет легче на душе. – Легче? – Ну да, – продолжал Гарвин. – Я уволил Еву Эллиот сегодня вечером. Вернувшись в контору, я спросил, какого черта она не сообщила тебе, где я нахожусь. Она в ответ – «согласно устным распоряжениям, ей было поручено отвечать, что я отбыл в неизвестном направлении». Эта девица просто помешана на театральности и драматизирует все, чем бы она ни занималась, точно так, как это могла бы сделать какая-нибудь кинозвезда. Ты не поверишь, Перри, но она смотрит все кинофильмы, в которых хотя бы мелькнет секретарша. Она досконально изучила голливудские штампы секретарши и изо всех сил старается соответствовать этому стандарту. В общем, это тот самый случай, когда плохая актриса подражает хорошей, которая, в свою очередь, делает все возможное, чтобы воплотить тот образ секретарши, что возник у голливудского режиссера. Так что я в конце концов просто устал от всего этого. В этот момент вошла Делла Стрит и доложила: – Мисс Фолкнер уже ждет нас. – Что ж, поехали, – сказал Мейсон, вставая. Глава 7 Стефани Фолкнер открыла дверь, впуская гостей. – Хэлло, мистер Мейсон, хэлло, мисс Стрит! О, Гомер! – Да вот, я тоже навязался, Стефани. Она протянула ему обе руки: – Поздравляю! Вы уже видели ее? – Нет еще. Я ведь только что вернулся из Лас-Вегаса. Полно дел. – Вы полюбите ее, Гомер. Мы вместе работали в Лас-Вегасе. Она милочка… Да что же вы стоите! Проходите. Она провела их в уютную комнату. – Что-нибудь выпьете? – Нет, спасибо, – ответил Гарвин. – Мы по делу. – О! – по ее лицу пробежала тень. – Хочу вам все объяснить с самого начала, Стефани. Это касается вашего отца. Будет лучше, если вы сразу все узнаете. – Я слушаю. – Как я уже говорил, по делам я очутился в Лас-Вегасе. – Понятно. – Я не располагаю – пока не располагаю – достаточно вескими уликами, чтобы обращаться в полицию, однако вашего отца убил не кто иной, как Джордж Кассельман. – Понятно, – повторила Стефани. Ее лицо стало каменным, но она тут же взяла себя в руки. – Жаль, что я не знала об этом раньше. – А теперь о деле. Я ведь приобрел акции этой корпорации в надежде, что вы войдете в нашу семью. Мне хотелось помочь вам. Теперь нет никакого смысла оставлять все как есть. Мотель мал и нерентабелен, а синдикату он нужен для того, чтобы на его месте выстроить новое большое здание, которое приносило бы большой доход. Так что самое время избавиться от мотеля. – Да, – согласилась она. – Мне тоже так кажется. Пора продать его и пустить здесь корни. – Думаю, – продолжал Гарвин, – что Кассельман – настоящий проходимец. Очень сомневаюсь, чтобы он действительно представлял этот синдикат. По-моему, он действует на свой страх и риск, и как владельца этой собственности его очень устроил бы синдикат. Так вот, я хочу сам обратиться к синдикату и узнать, что они максимально могут предложить, а для этого я должен четко знать, сколько вы хотите получить за свои акции. – Кассельман предложил мне тридцать тысяч, и я, конечно, соглашусь, если мне не предложат ничего лучшего, хотя, как мне кажется, это не настоящая цена. – Какая сумма вас устроит? – Любая больше этой. – Отлично. Выдайте, пожалуйста, мне доверенность на десять дней на право продать их за восемьдесят тысяч. Все, что я получу сверху, делим пополам. Я предложу синдикату одновременно свои акции на тех же условиях. – Справедливо. Только вам не удастся выручить восемьдесят тысяч за мои акции. – У вас найдется машинка, Стефани? Она кивнула. – Тогда давайте немедленно составим нужный документ. Мейсон, ты продиктуешь, а мы подпишем его. – Можно сделать это у меня завтра утром, – предложил Мейсон. – Я хотел бы все утрясти сегодня вечером. – О’кей, – согласился Мейсон и сделал знак рукой Делле Стрит. Стефани Фолкнер достала бумагу с копиркой. Делла села за машинку и под диктовку Мейсона отпечатала краткое соглашение. Закончив, она вынула готовый документ из машинки, протянула один экземпляр Стефани Фолкнер, другой Гарвину и третий Мейсону. – Порядок? – спросил Гарвин у Стефани, когда она кончила читать. – Порядок. – Тогда подписываем. Все поставили свои подписи. – Итак, – подытожил Мейсон, – на сегодня вроде бы все. Ты утром позвонишь мне, Гомер? – Вероятно. – А вас, мисс Фолкнер, можно найти здесь? – Разумеется, если я понадоблюсь. Гарвин не торопился уходить. Делла Стрит бросила на Перри Мейсона многозначительный взгляд. – Ну, мне завтра на работу, так что пора домой. – Я могу подвезти, – предложил Мейсон. Гарвин поколебался секунду, потом сказал: – Пожалуй, я бы выпил чего-нибудь, Стефани. Стефани Фолкнер проводила Мейсона и Деллу до порога, подождала, пока они сядут в лифт, затем осторожно прикрыла дверь. – Интересно, – сказал Мейсон, когда они вышли из дома, – почему она утверждает, что Кассельман предложил ей только тридцать тысяч за сорок процентов акций, когда он предложил мне такую же сумму только за пятнадцать процентов? – Есть какие-нибудь соображения на этот счет? – спросила Делла. – Никаких, но я уверен – не будь этого телефонного звонка, он, несомненно, предложил бы мне восемьдесят тысяч за ее акции и тридцать тысяч за гарвиновские. – Значит, все дело в телефонном звонке? – Во всяком случае, связано с ним… – Или с тем, кто приходил к нему? – Никто не входил в его дом, за исключением… А, ладно, подождем до завтра. Может быть, что-нибудь узнаем утром от Гарвина. Глава 8 На следующий день Мейсон, как обычно, подъехал к стоянке, кивнул сторожу, аккуратно въехал в «свой» квадрат и вышел из машины. Пройдя по тротуару, он хотел было свернуть за угол, как вдруг рядом с ним возникла его секретарша. – Хэлло, шеф, – проговорила она тихо. – Подумала, что будет лучше, если перехвачу вас у входа. Не хотите ли прогуляться? Мейсон удивленно посмотрел на нее. – Что-то стряслось, Делла? – Очень возможно. – Может, побеседуем в моей машине? – Нет, лучше пройтись. Они пошли в ногу, влившись в поток ранних прохожих, спешивших по своим делам. – Так что произошло? – не вытерпел Мейсон. – В конторе лейтенант Трэгг, – ответила она. – Не сомневаюсь, он околачивается у нас в офисе с единственной целью сцапать вас, как только вы появитесь. Я пыталась дозвониться до вас, но вы уже уехали. – Что ему нужно? – Убит Джордж Кассельман. Сегодня утром, когда горничная пришла к нему убирать квартиру, он лежал с большой раной в груди на полу. – В какое время? – Около восьми утра. Как раз передавали последние известия… – Я не это имел в виду, – перебил ее Мейсон. – Когда наступила смерть? – Об этом пока ни слова. – Зачем я понадобился Трэггу? – Спросите что-нибудь полегче. – Ты умница, – похвалил Мейсон. – Теперь мы должны действовать быстро, так как это очень важно. Ловим такси и попытаемся кое-что выяснить, прежде чем нам станут задавать разные вопросы. Он бросился к краю тротуара и стал нетерпеливо ждать, глядя на непрерывный поток машин, проезжающих мимо. Наконец свободное такси затормозило рядом. – Комплекс «Полярная звезда», – бросил Мейсон. Делла Стрит удивленно взглянула на него. – Вы предварительно не собираетесь звонить? Мейсон покачал головой. – Шеф, вы не думаете… – Нет, не думаю, – ответил адвокат. – Думать сейчас некогда. Когда будет информация, тогда и начнем думать. Пока же могу сообщить тебе, и только тебе одной, что Гомер Гарвин вчера вечером, примерно в восемь пятнадцать, был у Джорджа Кассельмана. Он предпочел не говорить мне о своем визите, а я не стал спрашивать. И еще, опять-таки для тебя одной и в качестве пищи для размышлений, сообщаю, что если Стефани Фолкнер и была там вчера вечером в восемь пятнадцать, то обнаружила труп. А когда я спросил ее о цене за акции, она назвала первую пришедшую на ум цифру. Вот почему образовалась неувязка между тем, что Кассельман предложил за акции Гарвина, и тем, что было якобы ей предложено. – Ого! – воскликнула Делла Стрит. – Я совсем не подумала об этом, шеф. Что-то у меня с утра не варит голова. – Варит, да еще как! Ты же сообразила перехватить меня у входа. Это было ловко. Я тебя даже не заметил. Это искусство – раствориться в толпе. Она рассмеялась. – Просто я сидела у чистильщика. Мальчишка отлично начистил мои туфли, но пришлось попросить его повторить эту процедуру. Он хотел и в третий раз заработать, но тут появились вы. Я подумала, что будет подозрительным мое дефилирование по тротуару, ведь вас могли поджидать люди Трэгга. – Молодец! – сказал Мейсон. Весь оставшийся путь они молчали. Вскоре такси остановилось у «Полярной звезды». – Подождите нас, пожалуйста, – сказал Мейсон водителю. – Мы вернемся через пару минут, и надо будет еще кое-куда съездить. – Заметано. Мейсон с Деллой Стрит вошли в дом. Мейсон кивнул сторожу, сидевшему за столом, и пошел к лифтам такой небрежной походкой, что тот и не подумал спрашивать, кто он такой и куда направляется. Они поднялись на третий этаж и подошли к квартире Стефани Фолкнер. Адвокат осторожно постучал в дверь. Изнутри послышался голос Стефани Фолкнер: – Кто там? – Мистер Мейсон. – Вы один? – Со мной мисс Стрит. Звякнула цепочка, и на пороге показалась Стефани в халате и шлепанцах. – Прошу извинить меня – кругом ужасный беспорядок. Я обычно встаю поздно. Только что позавтракала и не успела еще прибраться. Кофе не хотите? – Нет, спасибо, – сказал Мейсон. – Нам хотелось кое-что узнать у вас. – Полагаю, причины вполне весомые для визита в такое время? – Возможно. – Ну ладно, так что вас интересует? – Когда мы вчера ушли от вас, Гомер Гарвин оставался здесь? Она кивнула в знак согласия. – Как долго он пробыл у вас? Стефани мгновенно вспыхнула и резко ответила: – Вас это совсем не касается. – Очень сожалею, – спокойно продолжал Мейсон, – но нас это очень касается. К вашему сведению, Джордж Кассельман сегодня утром был найден убитым в своей квартире. Ее серые глаза внимательно оглядели Мейсона, потом она перевела взгляд на Деллу Стрит. – Садитесь, – предложила она. Диван-кровать был не убран, и она присела на краешек постели. Внимание Мейсона привлекла одна из подушек. Он резко вскочил, подошел к кровати и, откинув подушку в сторону, увидел револьвер с коротким стволом. – Что это такое? – А что, по-вашему? Зубная щетка? Мейсон стоял, молча глядя на револьвер, потом раздельно произнес: – Будь я проклят, если это не тот самый револьвер, который вчера лежал в кобуре Гомера Гарвина. Она не нашла, что ответить. Мейсон наклонился и молча взял револьвер. – Уж если вам так хочется знать, – проговорила Стефани, – Гомер дал мне его для самообороны. Он же собирается вступить в контакт с синдикатом… ну, и вам известно, как они поступили с моим отцом. – Значит, для самообороны? – Совершенно верно. Мейсон повертел оружие, понюхал дуло, нахмурился, проверил барабан и заметил: – Мне кажется, что в вашем револьвере не хватает одного патрона, мисс Фолкнер. – Это не мое оружие, поэтому ваше замечание звучит неуместно, – холодно заметила она. – Повторяю, мистер Гарвин передал его мне единственно для того, чтобы я могла защититься в случае опасности. Я не хотела, чтобы он находился здесь, и сейчас не хочу. – Но тем не менее сунули его под подушку? – Интересно, куда бы вы сами сунули? – саркастически спросила она. Мейсон осторожно положил револьвер на место. – Что еще? – спросила Стефани. – Вы не мой клиент, я не ваш адвокат. Я также не полицейский, и я не вправе допрашивать вас, но ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос. Вы никуда не отлучались из квартиры после нашего вчерашнего визита к вам? – Я не выходила из своей квартиры с той самой минуты, как вы меня в последний раз видели. Мейсон внимательно посмотрел на нее. – А что вы хотите?! – воскликнула Стефани. – Джорджа Кассельмана убили, но и он убил моего отца. Неужели вы думаете, что я забьюсь в истерике, узнав, что этот человек мертв? Конечно, – продолжала она, – вы умный адвокат и знаете все ходы и выходы. Вы сделаете все, чтобы спасти своего клиента, а меня бросите на растерзание волкам. – Это довольно неточное описание моего отношения к вам, – глухо сказал Мейсон. – Но пусть оно остается таким. Пошли, Делла. – Куда теперь? – спросила Делла, когда за ними закрылась дверь. – Теперь надо разыскать Гомера Гарвина и выйти на него быстрее, чем это сделает полиция. – У них что-то есть против него? – Появится, если Стефани Фолкнер расскажет про револьвер. – А она расскажет? – Как раз об этом я предпочел бы не говорить. – А все-таки? – Расскажет, если сообразит. Подумай только, что произойдет, если этот револьвер окажется орудием убийства. – Следовало взять его? – Ни за что на свете, – ответил Мейсон, открывая перед Деллой Стрит дверь лифта. – Я не хочу играть с огнем. Они спустились в лифте, миновали холл, сели в такси и поехали в контору Гомера Гарвина. – Думаете, он у себя? – Если его нет, узнаем, где можно найти, – ответил Мейсон. – На сей раз перед нами не будет блондинки-секретарши, которая путает Голливуд с офисом. Такси остановилось у здания, в котором находилась контора Гарвина. – Не уезжайте, – попросил водителя Мейсон. – Мы тут ненадолго. Они вошли в лифт, который мгновенно поднял их наверх. Мейсон с Деллой прошли по коридору и остановились у двери, на которой было написано: «Гомер Гарвин. Капиталовложения. Вход свободный». Адвокат повернул ручку двери, толкнул ее и с удивлением обнаружил, что она закрыта. Мейсон взглянул на свои часы: – Черт возьми! Ни Гарвина, ни его секретарши. Кто-то же должен быть на месте. Она… – Не забудьте, – напомнила Делла Стрит, – он сказал, что уволил ее вчера вечером. Возможно, они поссорились и она решила не отрабатывать две недели, а может, он сам не захотел, чтобы она тут слонялась. – Но кто-то должен здесь быть! – Он постучал в дверь конторы, потом прошел по коридору к двери с табличкой: «Гомер Гарвин. Посторонним вход воспрещен» и постучал в эту дверь. – Да, никого. Идем вниз и попробуем связаться с ним из вестибюля, Делла. – Но я не знаю его домашний номер, а в справочнике он не указан. – Не важно. Спросим у Герти. Мейсон и Делла Стрит спустились в вестибюль, где стоял целый ряд телефонных будок. Делла Стрит позвонила Герти, узнала номер телефона Гарвина, набрала его, подождала минуту и сказала: – Не отвечает. – Тогда звони младшему. – У него ведь медовый месяц? – Он уже работает, а медовый месяц он провел в Чикаго. Скажи, что хочешь поговорить лично с ним. Не называйся, если не спросят. Только скажи, что хочешь купить машину и что будешь говорить с ним лично. Делла кивнула, назвала нужный номер, несколько минут препиралась с торговым агентом, потом открыла дверцу будки и вышла. – Он у телефона. – О’кей. – Мейсон занял ее место. В трубке послышался резкий голос: – Да, слушаю, Гарвин у телефона. – Это Перри Мейсон, Гомер. – О! Как поживаете, адвокат? – Отлично! Примите мои поздравления! – Благодарю. Огромное спасибо. Конечно, все произошло несколько неожиданно, но таков уж мой стиль. – Вы еще будете у себя? – Разумеется. Я буду здесь все утро. Чем могу быть полезен? Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/delo-o-dlinnonogih-manekenschicah/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.