Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дело лошади танцовщицы с веерами

$ 149.00
Дело лошади танцовщицы с веерами
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:149.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2008
Просмотры:  7
Скачать ознакомительный фрагмент
Дело лошади танцовщицы с веерами Эрл Стенли Гарднер Перри Мейсон #29 Десяток очень похожих друг на друга брюнеток, окровавленный веер, самурайский меч, необычное седло, фальшивый чек, ручка стартера автомобиля, журнал объявлений о знакомствах… Обилие подобных странностей не способно смутить адвоката Перри Мейсона, проводящего расследование очередного запутанного уголовного дела. Эрл Стенли Гарднер Дело лошади танцовщицы с веерами Глава 1 В Империал-Вэлли стояло нестерпимо жаркое утро. Следом за машиной, которую вел Перри Мейсон, со скоростью восемьдесят миль в час пронесся огромный лимузин, подняв за собой потоки воздуха и заставив автомобиль адвоката покачнуться на рессорах. – Интересно, как у него выдерживают тормоза? – спросил Перри Мейсон свою секретаршу Деллу Стрит. – Они сейчас расплавятся. Делла Стрит подалась вперед на своем сиденье, чтобы сухой горячий воздух мог овевать ее плечи, высушивая выступавшие на них капельки пота. – Возможно, скоро он притормозит… О-о! Кажется, он собирается разбить машину! Мейсон инстинктивно нажал на тормоза, увидев, как идущая впереди машина слегка вильнула влево, пытаясь обогнать другой автомобиль, шедший в том же направлении. Встречная машина заставила водителя большого лимузина увернуться прямо перед ее носом. Крылья автомобилей, казалось, только на мгновение мягко соприкоснулись, но водитель встречной машины не смог совладать с управлением. Накренившись, автомобиль вылетел с шоссе на горячий песок и перевернулся. Облако пыли, скрывшее то, что происходило, все еще висело в воздухе, когда Мейсон резко затормозил и выскочил из машины. Перевернутый автомобиль представлял собой сильно облупившуюся развалюху на старомодных колесах. Она послушно лежала на песке, как будто слишком долго сопротивлялась превратностям судьбы и это последнее несчастье отняло у нее оставшиеся силы. Дверца медленно открылась, и Мейсон, приблизившись, увидел, как из машины попыталась выбраться старая мексиканка, выискивая негнущимися от возраста пальцами, за что можно было бы ухватиться. Мейсон помог ей выбраться из машины, заметив, что одна рука у нее беспомощно свисала. Она стукнулась об угол дверцы, и женщина резко вскрикнула от боли. Но голос ее был тихим, он свидетельствовал об учтивости представительницы воспитанной нации. Она произнесла: – Gracias, se?or![1 - Спасибо, сеньор! (исп.)] – Вы повредили еще что-то, кроме руки? – спросил Мейсон. Старая мексиканка с видом человека, который научился воспринимать жизнь такой, какая она есть, спокойно смотрела на него. – Я не говорить по-английски, – сказала она. Водитель другой машины, который остановился из любопытства, предложил: – Может быть, я могу чем-нибудь помочь? Я вырос на границе. По-ихнему говорю свободно. Меня зовут Ньюелл. Тот большой лимузин проскочил мимо меня на скорости миль восемьдесят в час. Я так полагаю, вся вина на нем. – Да. Давайте попытаемся понять, что с ней. Ньюелл начал спрашивать женщину по-испански, почти не получая ответов, затем обратился к Мейсону: – Она говорит, что пострадала только рука. Думает, рука сломана. – Нам бы следовало доставить ее к доктору, – сказал Мейсон. – Как ее зовут? – Мария Гонзалес. – Где она живет? – Она говорит, с племянницей. – Где? Женщина взмахнула здоровой рукой, описывая полукруг. – Здесь, в Вэлли, – ответил за нее Ньюелл. Мейсон улыбнулся: – Это все весьма неопределенно. Давайте-ка взглянем на ее водительские права. – Боюсь, что так вы мало что узнаете, – сказал Ньюелл. – У них есть манера ставить вас в тупик такими жестами. Очень мило и благородно, но жесты мало что объясняют. – Но почему она не хочет сказать, где живет? – О, возможно, она просто плохо понимает вопросы или ей кажется, что вы хотите кому-нибудь причинить вред. Минуту, я спрошу у нее о водительских правах. Он обратился к женщине по-испански и улыбнулся, переводя ответ: – Она говорит: «Я не вожу машину». – Но она вела машину, – возразил Мейсон. Ньюелл перевел. Старая женщина указала на машину, которая лежала на боку, сказала что-то по-испански. Ньюелл перевел: – Машина не на шоссе. Она не может ехать. В ней никого нет. Поэтому никаких водительских прав не нужно. – У нее должны быть права, – настаивал Мейсон. Ньюелл усмехнулся: – Она говорит: «Но я не могу вести машину одной рукой, сеньор». – Ну хорошо, – сдался Мейсон. – В таком случае должно быть регистрационное удостоверение на машину. Это, в общем, ничего не меняет. Где ближайшая клиника? Остановилась еще одна машина, шедшая в противоположном направлении, и к ним приблизился мексиканец с лицом, лишенным всякого выражения, в возрасте около сорока пяти лет. – Кому-то плохо? – вежливо поинтересовался он. – Этой женщине, – ответил Мейсон. – Она была за рулем. Я думаю, у нее сломана рука. Мексиканец взглянул на машину, затем на женщину. Он задал четыре или пять самых лаконичных вопросов, получив на них столь же краткие ответы. – Я отвезу ее к доктору, – сказал он. – Вы ее знаете? – Я знаю ее родственников. Мейсон потянулся было за одной из своих визитных карточек, чтобы дать ее мексиканцу, но затем, опасаясь, что слово «адвокат» на карточке может быть воспринято как желание взять на себя дело об аварии, в которую попала старая женщина, вынул записную книжку и, вырвав листок, нацарапал свое имя и домашний адрес. – В случае, если ей понадобится свидетель, моя фамилия Мейсон. А это мисс Стрит. Мы были очевидцами. На этом листке мой адрес. А через меня можно связаться и с мисс Стрит. Мексиканец поклонился с серьезным видом. – Большое спасибо. Меня зовут Хозе Кампо Колима. А теперь, извините меня, я должен помочь этой несчастной женщине. С изысканной учтивостью мексиканец помог пострадавшей дойти до своей машины и осторожно усадил ее на сиденье. Хлопнула дверца, и машина умчалась по раскаленному шоссе. – Ну, мне пора, – сказал Ньюелл. – Вот моя карточка. Стоило бы убедиться, сможет ли она получить помощь от этого парня. – Не мешало бы найти водителя другой машины, – ответил Мейсон. – Я заеду в Калексико и позвоню в дорожную полицию. – Посмотрим, что из этого выйдет, – проговорил Мейсон. После отъезда Ньюелла он направился было к своей машине, но внезапно остановился. – Интересно, не оставила ли эта женщина чего-нибудь в своей машине, а, Делла? У нее могли быть личные вещи, о которых она забыла во всей этой суете. Стоит посмотреть на всякий случай. Зачем оставлять ее вещи в машине? Солнце к этому времени уже раскалило ничем не затененный металл кузова. До него было почти невозможно дотронуться рукой. Дверца оставалась открытой, и Мейсон заглянул внутрь. Обивка была обтрепанной и оборванной. На всем лежал отпечаток унылой старости. Не было и признаков каких-либо личных вещей. Мейсон поискал регистрационное удостоверение в перчаточном отделении. Там ничего не было. – В таком случае, – сказал адвокат, – лучше заглянуть в багажник, чтобы уж быть абсолютно уверенным. Мейсон поднял крышку багажника и с некоторым удивлением уставился на его содержимое. – В чем дело? – спросила Делла. – Здесь два прекрасных веера из страусовых перьев с инициалами «Л.Ф.», – ответил он. – И это, кажется, все. Нет, подожди-ка минутку. Еще пара белых балетных туфель. Багажник недавно оклеили свежими газетами. Такое ощущение, что мы заглянули в гардероб танцовщицы с веерами. – Но, честное слово, это так и есть! – воскликнула Делла Стрит. – Каким образом все это могло попасть в такую машину? – Здесь недалеко, по-видимому, есть ночной клуб. Возможно, ее внучка там выступает. Газеты совсем свежие. Багажник оклеен совсем недавно. За какое они число, Делла? – Это лос-анджелесские газеты, – сказала она. – Вчерашние. – Пожалуй, стоит захватить веера с собой. Позднее позвоним в полицию и узнаем адрес этой женщины из доклада о дорожных происшествиях. Давай-ка выбираться из этого пекла, Делла. Я настолько обезвожен, что теперь мне только не хватает целлофанового пакета с надписью: «Сушеный суп». Глава 2 На следующий день в конторе Делла Стрит напомнила Перри Мейсону о случае с автомобилем. Подавая ему пачку писем, она сказала: – Что касается того происшествия с автомобилем, шеф. Вы звонили в полицию в Эль-Сентро вчера вечером. У них должна быть для вас информация. – Соедини меня с ними, Делла, – попросил Мейсон. – Нельзя допустить, чтобы балерины бегали голыми. Делла Стрит рассмеялась, набрала номер и кивнула Мейсону, когда абонент был на проводе. Мейсон взял трубку: – Алло! Говорит Перри Мейсон. Я оставил вчера записку, чтобы мне позвонили в отношении автомобильной аварии. У меня есть кое-какие вещи из машины, которая вылетела с дороги. В ней была женщина со сломанной рукой. Вы обещали найти ее адрес и позвонить. – Да, так, – ответил мужской голос. – Я нашел записку на своем столе, но не позвонил, потому что не получил еще доклада о происшествии. – Никто ничего не сообщил? – Нет. – Странно. Это произошло в двух или трех милях от Калексико. – У обочины дороги в этом месте обнаружена перевернутая машина. Мы расследовали это дело и выяснили, что машина принадлежит некоему Рамону Кальесу, который живет в Калексико. Он говорит, что машину украли пару дней назад. – А он сообщил об этом в полицию? – Нет, это нигде не зарегистрировано. Такое ощущение, что он не особенно в этом заинтересован. Мы представим счет за ремонт машины и стоимость буксировки ее в гараж. Кажется, Кальес полагает, что с машиной не стоит возиться. Вы знаете, каковы эти люди, из них практически невозможно ничего выколотить, когда они стремятся от этого увильнуть. Они ходят вокруг вас кругами, и вы не в состоянии приблизиться ни на йоту к тому, что вас интересует. Разумеется, мы ничего не можем здесь поделать. Вы были свидетелем этой аварии? – Я видел, как все случилось, – заверил Мейсон. – Большой лимузин зажал эту машину и вытолкнул ее с дороги, она потеряла управление. За рулем этой рухляди сидела старуха. У нее, кстати, совсем плохо с английским. Я бы дал ей лет шестьдесят пять – семьдесят, волосы седые, лицо морщинистое. – Об этих людях много не скажешь. Она говорила, как ее зовут? – Мария Гонзалес. – Вы бы узнали ее, если бы встретили вновь? – Непременно. – Разумеется, – сказал человек на другом конце провода, – если мы найдем ее и вы сможете ее опознать, тогда Кальес, возможно, уже не будет твердить, что машину украли. Старуха, которая была за рулем, окажется его бабушкой, или его тетей Марией, или кем-то еще, и выяснится, что она взяла машину без спроса и что все это ерунда. Увидите, так все и будет. Но все равно мы займемся этим. – Я хотел бы вернуть кое-какие вещи, которые были в багажнике, – сказал Мейсон. – О’кей, мы вас проинформируем. А вы можете поместить объявление в местной газете. Мейсон повесил трубку и обратился к Делле Стрит: – Ты разбираешься в танцах с веерами, Делла? – Вы хотите, чтобы я занялась этим? – А почему бы и нет! – воскликнул Мейсон. – Судя по всему, нам оставили все необходимое для этого. – Полиция ничего не узнала? – Абсолютно. Машина, которая перевернулась, судя по всему, была украдена. Не представляю, кому понадобилось красть такую развалину. Позвони в редакцию газеты в Вэлли, Делла, и дай объявление в разделе «Пропажи». Составь его в самых общих выражениях, например: «Если танцовщица с веерами, потерявшая свои вещи, сообщит об этом по такому-то адресу, ей будет возвращено ее имущество». И попроси, чтобы они там в газете передали нам все отклики на объявление. О’кей, давай теперь посмотрим, что там в почте. Глава 3 В понедельник утром Мейсон упругим шагом вошел в контору, кинул шляпу в сторону вешалки, улыбнулся Делле Стрит и начал: – Делла, приближается время осенних отпусков, выездов на охоту, походов в горы, привалов под звездами, когда тебя окружают силуэты сосен на фоне звездного неба. Просыпаешься ранним утром, еще только забрезжил рассвет, воздух напоен свежестью, ковбои собирают хворост для костра. Еще минута – и на деревьях появятся отсветы пламени, услышишь потрескивание горящих поленьев, а затем ноздри защекочет запах кофе и… – И вскоре после этого, – резко перебила Делла Стрит, – приходится спуститься на землю и заняться кучей писем, на которые надо ответить. – Делла, только не говори, что собираешься сейчас взвалить на мои беззащитные плечи все эти дела. Я ненавижу письма. – Вы забыли о своей подруге. Танцовщице. Лицо Мейсона приняло осознанное выражение. – А-а, да, Золушка с веерами. На прошлой неделе все это казалось важным, а теперь весьма напоминает абсурд. Представь себе, Делла, уважаемого члена коллегии адвокатов, который как ненормальный носится по Империал-Вэлли, сжимая в левой руке пару страусовых вееров, а в правой – тапочки, старые балетки. Прямо современный вариант сказки о Золушке. А как ты думаешь, во что она будет одета, когда я ее найду? Ведь у меня в левой руке будет весь ее гардероб. Вообще, мысль интересная, Делла. Тут скрыты возможности. – Тут нечто большее, чем возможности, – сказала Делла Стрит. – Мы получили ответ на ваше объявление. – А-а! Значит, мы обнаружили эту танцовщицу с веерами, которая их потеряла? – Потеряла, но не веера, – ответила Делла. – Не веера? – переспросил Мейсон. – Нет, лошадь. Мейсон вопросительно взглянул на нее. – Это что, маленькая шутка? Делла Стрит подала ему конверт, адресованный редакции газеты. Мейсон вытряхнул из него сложенный листок бумаги. – Понюхайте его, – предложила Делла. Мейсон вдохнул тяжелый запах и усмехнулся. – Ву-уф! Делла, я волк! Он развернул бумагу. Сверху на листке было приклеено объявление из газеты. Внизу, под объявлением, отчетливым женским почерком написано само письмо. Мейсон прочитал его вслух. – Обращение, – сообщил он, – выглядит весьма сдержанно: «Уважаемый абонент 9062» – и затем сразу взрыв эмоций: «Сокровище мое! Что за чудо с твоей стороны подвергать себя всем этим беспокойствам из-за газетного объявления. Я так горевала из-за него. У девушки моей профессии маршрут, как правило, один. Например, неделю я выступала в Броули, затем приехала сюда, в Вэлли. Затем я выступаю в четырех или пяти ночных заведениях в центральной части штата. Танцы с веерами сейчас совсем не те, что когда-то. Отовсюду нас повытеснил стриптиз. Но кое-где в маленьких городках, где еще тянутся к утонченности, хорошая танцовщица с веерами еще может найти себе место». Мейсон оторвался от письма и сказал: – Слово «хорошая» подчеркнуто. Ты заметила, Делла? – Да. Мне только интересно, что это может означать, – лукаво заметила Делла. Мейсон рассмеялся. Он продолжал читать, а на лице его отразилось удовольствие. – «Я очень привязана к своей лошадке. Когда она вырвалась и убежала с того участка, где она у меня паслась, я просто с ума сошла. Я повсюду спрашивала, но нигде не было никаких следов. Человек, который сдал мне участок, где паслась моя лошадь, сказал, что она наверняка найдется, потому что в деревне люди обязательно возвращают заблудившуюся скотину и, кроме того, вокруг очень мало естественных пастбищ. Я попрошу своего поверенного, чтобы он с вами поддерживал связь через газету, и проконтролирую, чтобы вас отблагодарили как следует, и, пожалуйста, приведите лошадь к моему поверенному. У него есть мой адрес, он написан моей рукой. Можете сравнить мой почерк здесь и там, чтобы быть уверенным, что вы на правильном пути. И спасибо вам огромное за все. Искренне ваша…» – Мейсон продолжил загадочным голосом: – Послание подписано: «Лоис Фентон», и еще вставлено такое заявление: «Чей артистический псевдоним Шери Чи-Чи». Дверь приемной открылась. Вошла Герти, телефонистка и консьержка. – Извините, мистер Мейсон. Я не уверена, правильно ли поняла, поэтому хотела бы спросить у вас. Там в конторе мужчина, который хочет поговорить с вами насчет лошади. – Как его имя? – спросил Мейсон. – Он говорит, что его зовут Джон Каллендер и вы его лично не знаете, но он поверенный Лоис Фентон. – Приятель нашей танцорки! Как он выглядит, Герти? Вроде тех, кто сторожит актерок за кулисами? – Да вроде нет. У него такое волевое лицо, хорошо сшитый костюм и вообще… вид значительный. – Прямо ангел, – сказал Мейсон. – Выглядит самоуверенно или, наоборот, подавленно? – Да нет, вид самый обыкновенный. Мейсон забарабанил кончиками пальцев по столу. – Вот увидишь, что это за птица, Герти. Это человек с достатком, который забежал в контору адвоката, чтобы выполнить поручение танцовщицы. Ну что ж, Герти, взглянем на него. Давай его сюда. – Слушаюсь, сэр. Я не поняла. Когда он сказал, что он, ну, вы знаете, насчет лошади… Когда Герти вышла из конторы, Делла Стрит спросила, понимающе глядя на Мейсона: – Вы собираетесь сказать ему, что это ошибка, шеф? – Вовсе нет. Пусть говорит он. Мне это становится интересно. В конце концов, это мы нашли пару вееров и пару балеток и потом… Дверь открылась, и Герти объявила: – Мистер Джон Каллендер. Лицо Каллендера расплылось в самой дружеской улыбке. И в то же время складывалось впечатление, что он заставлял свои неподвижные лицевые мускулы раздвинуться, создавая непривычную для них маску. – Мистер Мейсон, рад вас приветствовать. Мейсон поздоровался с ним. – Садитесь. Это моя секретарша, мисс Стрит. Что вам угодно? Каллендер удобно расположился в большом широком кресле для посетителей. Вся его внешность несла отпечаток полной уверенности в себе, он выглядел как человек, привыкший приказывать и чувствующий себя не совсем в своей тарелке оттого, что его о чем-то спрашивают. – Я поверенный Лоис Фентон, ее еще называют Шери Чи-Чи, – улыбнулся он с преувеличенной сердечностью. – Так, – бросил Мейсон. – Я звонил насчет лошади. – Да? – Я бы хотел получить ее. – Как вы узнали, кто я такой? В местной газете был только почтовый индекс. – Ну, мистер Мейсон! Неужели вы полагаете, что в столь важном деле мисс Фентон не постаралась бы узнать что-то еще, помимо индекса? – Тем не менее мне бы весьма хотелось узнать, каким образом вы смогли установить мое настоящее имя. – Очень просто, мистер Мейсон, очень просто. – Вы не против объяснить мне свою технику? – Вынужден признать, что мне пришлось прибегнуть к кое-какой уловке. – Что это за уловка? Каллендер сменил позу. Теперь улыбка исчезла с его лица, остались только глаза, холодные как сталь, и тонкий рот – прямой и злобный, похожий на кусок туго натянутой проволоки. – Говоря откровенно, мистер Мейсон, мне очень хотелось узнать имя человека, с которым я буду иметь дело. Я заявил в газете, что тот, кто поместил объявление, очень заинтересован в том, чтобы оно было там и на следующей неделе. Я предложил заплатить за то, чтобы объявление появилось в газете на следующей неделе, и попросил счет. Я заплатил наличными, и мне дали счет на имя мистера Перри Мейсона, с адресом вашей конторы и с почтовым индексом, который был на объявлении, – он был и на счете. – Весьма просто, не так ли? – сказал Мейсон. – А вообще, мистер Мейсон, вы для меня оказались сюрпризом. Мы ожидали, что увидим какого-нибудь хозяина ранчо из Империал-Вэлли в бешенстве из-за того, что эта лошадь сломала ему забор или вытоптала урожай. Мы были готовы все это компенсировать. Я надеюсь, что у вас таких претензий нет? – Абсолютно. – Однако, – продолжил торопливо Каллендер, – поскольку ваше время дорого, мистер Мейсон, и вам позвонили с тем, чтобы вы его потратили на дело моей… э-э… я думаю, мы можем сказать, клиентки… я… – Вы адвокат? – задал вопрос Мейсон. – Боже упаси! Нет, нет – не воспринимайте это как вызов, – я совсем не это имел в виду. Я просто хотел сказать, что меня вряд ли удовлетворила бы жизнь адвоката. У меня ранчо, мистер Мейсон. Довольно большое поместье в Империал-Вэлли, между Калексико и Эль-Сентро, очень красивое место. У меня не так много лошадей, но я ими очень интересуюсь. – У вас есть с собой какие-нибудь документы, подтверждающие вашу личность, мистер Каллендер? – спросил Мейсон. На какое-то мгновение лицо Каллендера приняло злобное выражение, но он ответил: – Ну разумеется, мистер Мейсон. – Он вынул бумажник и достал оттуда водительские права, членский билет местного клуба и билет, подтверждающий членство его владельца в Автомобильном клубе Южной Калифорнии. – Благодарю вас, – сказал Мейсон. – А теперь можете ли вы описать собственность? – Да, конечно, мистер Мейсон. Она каштановой масти, высота в холке – около пяти с половиной футов, правая задняя нога белая. На лбу белая отметина. Возраст – семь лет, в прекрасном состоянии, выращена в Америке. – Извините, но ничем не могу помочь вам. – То есть вы отказываетесь вернуть мне лошадь? – Я сказал, что ничем не могу помочь вам. – Послушайте, Мейсон, я думаю, вы не знаете, с кем имеете дело. Я бы советовал вам получше навести справки. Тогда вы поймете, что я не тот, с кем можно так обращаться. Я… – Вы не дали описания собственности, – перебил Мейсон. – Не дал описания! – воскликнул Каллендер. – Вы не в своем уме! Да я вырастил эту лошадь. Для чего… – Тем не менее вы не дали достаточно точного описания собственности, чтобы я мог возвратить ее вам. – Силы небесные, чего же вам еще? У лошади едва заметный шрам с внутренней стороны передней левой ноги. У нее очень длинный хвост, длиннее обычного… – Каллендер вновь внезапно улыбнулся. – Ах да, – сказал он, – извините меня. Я забыл о том, что должен был сделать с самого начала. Он сунул руку в карман, вынул оттуда листок бумаги и вручил его Мейсону. У листка был такой же тяжелый запах, как и у письма, полученного Мейсоном. Оно гласило: «Дорогой абонент 9062. Это письмо вручит вам мистер Джон Каллендер, который, таким образом, выступает как мой поверенный, ему вы можете передать лошадь, потерянную мной несколько дней назад. Эта лошадь выращена в Америке, высота в холке – около пяти с половиной футов, на лбу – белая отметина, правая задняя нога – белая. Мистер Каллендер возьмет на себя – от моего имени – доставку лошади, оплатит все счета, предъявленные к оплате, и все возникшие дополнительные расходы.     Лоис Фентон (артистический псевдоним Шери Чи-Чи)». – Собственность, которую я обнаружил, – сообщил Мейсон, – несколько отличается от того описания, что вы дали. – Ну, в чем тогда отличие? – сказал Каллендер с вызовом. Мейсон улыбнулся и покачал головой: – Когда имеешь дело с пропавшей собственностью, то описывать ее – забота того, кто на нее претендует. – Возможно, есть какие-то детали, какие-то мелкие отметины, которых не было, когда я видел лошадь в последний раз, какая-нибудь царапина от проволоки на ограде или что-то в этом роде, от чего лошадь не делается иной. Если дело в деньгах, я готов… – Дело не в деньгах. – А в чем? – Я хочу, чтобы вы дали описание собственности. Каллендер глубоко вздохнул: – Послушайте, мистер Мейсон, я принимаю все ваши условия, любые, какие хотите. Только назовите сумму. Я сразу же выписываю чек на пятьсот долларов. Это покроет и ваши расходы, и время, которое вы потратили. Мне, наверное, с самого начала следовало так сделать. – Я уже сказал вам, что дело не в деньгах, мистер Каллендер, – повторил Мейсон. Каллендер поднялся с кресла. – Мне кажется, вы меня уже обвели вокруг пальца. Не думаю, что это вам пройдет даром. Черт возьми, Мейсон, я знаю законы. Я потребую, чтобы вас арестовали за вымогательство. – А что я пытался у вас вымогать? – Вы пытаетесь обчистить меня. – Я уже сказал вам, что речь не о деньгах. – Черта с два не о деньгах! Вы просто выжидаете, что я предложу вам больше. А я не предложу. Я остановился в отеле «Ричмелл». Даю вам время до пяти часов, чтобы вернуть лошадь. Если к этому времени вы ее не возвратите, я приму меры. Пятьсот долларов – это мой потолок. Всего наилучшего. Каллендер повернулся к двери, через которую вошел, но, увидев заднюю дверь, резко повернулся налево, и только дверной замок не дал ей с шумом захлопнуться. Внезапно он взял себя в руки, повернулся и пошел в направлении входной двери. Он вновь стал сплошным добродушием. – Разумеется, – сказал он, возвратившись и наклонившись над столом Мейсона, – я понимаю, в чем дело. Я не описал собственность надлежащим образом. – Я вас слушаю. Каллендер приблизил голову к уху Мейсона и перешел на шепот: – Пулевое ранение. – У кого? – тоже шепотом спросил Мейсон. – У лошади, – сообщил, улыбаясь, Каллендер. Мейсон покачал головой. Каллендер выпрямился, нахмурил брови, начал говорить что-то еще, затем передумал и с достоинством покинул контору. Мейсон устремил на Деллу Стрит вопросительный взгляд. – Похоже, задачка для мистера Каллендера, – сказала она. – Или для нас, – заметил задумчиво Мейсон. – Боюсь, нам придется заняться этим, Делла. Эта шутка насчет пулевого… На столе Деллы Стрит пронзительно зазвонил телефон. Она подняла трубку. – Хорошо, Герти, что там? Минуту. – Секретарша обернулась к Перри Мейсону. – Там еще один человек хочет вас видеть насчет лошади, – доложила она. – Как его имя? – Артур Шелдон. – Ну, послушаем, что нам поведает мистер Шелдон, Делла. Скажи Герти, пусть пропустит его. Можно подумать, что мы содержим здесь платную конюшню. Артур Шелдон выглядел лет на двадцать семь – двадцать восемь. Карие глаза, светлые волосы. Это был мужчина с порывистыми нервными движениями и телеграфно-быстрой манерой говорить. – Доброе утро, мистер Мейсон. Очень любезно с вашей стороны, что вы согласились принять меня. Меня зовут Шелдон, Артур Шелдон. Я могу в нескольких словах сказать, что мне нужно. Здесь только что был Джон Каллендер. Что ему было надо? Что он сказал? Мейсон улыбнулся. – Даже если бы я знал, что вас интересует, и это было бы в рамках закона, я бы вряд ли смог разгласить информацию, которая вам нужна. – О-о, извините, – выпалил Шелдон, покраснев. – Я не сообразил, как это получше сказать. Послушайте, мистер Мейсон, вы ведь не хотите отдать ему лошадь, правда? – Нет, – ответил Мейсон и затем добавил: – Пока нет. – Не делайте этого. Пожалуйста, не делайте этого. Это не его лошадь. Он отдал ее Лоис. Послушайте, мистер Мейсон, вы ведь не его адвокат? – Нет. На лице Шелдона отразилось облегчение. – Вот это здорово. Я хотел бы, чтобы вы стали нашим адвокатом. – Вашим? – Ну, адвокатом Лоис. – А в каком деле? – Ну, в том деле, которое он так или иначе начнет. – Давайте-ка говорить начистоту, – сказал Мейсон. – Если вы пытаетесь всучить мне взятку, чтобы я отдал какие-либо конкретные вещи определенному человеку под видом того, что вы хотите нанять меня в адвокаты… – Нет, нет, вовсе нет. Я просто прошу, чтобы вы не отдавали ему лошадь. – А что хотите вы? – Я хочу, чтобы вы стали адвокатом Лоис. – В каком деле? – Я уже в общих чертах объяснил вам. Я хочу, чтобы вы поняли… Послушайте, мистер Мейсон, вы не поговорите с Лоис? – Ну разумеется. Она может прийти сюда? – Только завтра. Она работает в ночном заведении в Паломино. Это небольшой городок в графстве Уокер-Бэйсин, недалеко от Бейкерсфилда. Сегодня ночью она выступает, и у нее не будет времени, чтобы добраться сюда и вернуться обратно, но она могла бы приехать завтра утром, если вы назначите ей встречу. – В какое время? – спросил Мейсон. – В любое время после… Ну, скажем, после девяти. В любое время между девятью и двумя. – Может быть, в девять тридцать? – предложил Мейсон. – Она будет здесь, – пообещал Шелдон. – Мистер Мейсон, я не могу передать, как я благодарен вам. Если вам сейчас нужны деньги, я… – Нет, – сказал Мейсон, – только после того, как я поговорю с мисс Фентон. Как вам удалось достать мой адрес? – Я шел вслед за Каллендером. Я шел за ним с того самого момента, как он обнаружил этот адрес в газете. Мой номер в отеле «Ричмелл» по коридору прямо напротив его. У меня номер 510, а у него 511. Мейсон взглянул на него нахмурившись. – Я узнаю о вашем деле больше, после того как переговорю с Лоис Фентон. Пожалуйста, проследите, чтобы она не опоздала. Точно в девять тридцать. Когда Шелдон вышел, Мейсон обратился к Делле Стрит: – Эта лошадь, и все эти претенденты на нее, и пулевая рана, и танцовщица с веерами. Не хочешь проехаться, Делла? – Куда? – В Паломино. – С удовольствием. – Тогда поехали, – сказал Мейсон. Глава 4 Первоначально Паломино представлял собой захудалый западный городишко на перекрестке дорог. Затем, буквально на глазах, когда здесь стали разворачиваться широкие строительные работы на огромной дамбе, городишко разросся в настоящий город. Старые здания, ветхие и облупившиеся, отошли на задний план, уступив место спешно возведенным деловым кварталам, состоящим из павильонов, крытых площадок; старые грузовики-рефрижераторы превратились в склады; время от времени вдоль улицы припарковывались трейлеры с фирменными знаками на бортах. Компания «Грэнд Миллинери» делала бизнес на контейнерных перевозках. Компания «Элит. Готовое платье» расположилась в переоборудованном грузовике, а отель «Рити» состоял из аккуратного фасада, за которым располагалось четыре или пять крытых павильонов, поставленных рядами, как армейские бараки. Вытянутое облупившееся здание, известное как «Мейерс-Холл» в те дни, когда еще в городках на дальних переездах время от времени устраивались танцульки, теперь вмещало в себя шумный ночной клуб под названием «Трилистник». Электричество превратилось со временем в самое дешевое из имеющихся удобств, и фонари ярко освещали странное скопление людского жилья. На переоборудованных товарных вагонах светились красные неоновые вывески, а на стенах «Трилистника» художник изобразил трехлистное растение цвета яркой зелени, казавшейся еще ярче в свете зеленых огней. Эти огни придавали всему месту вид таинственный и причудливый. В двери ночного клуба входили и выходили мужчины и женщины, напоминавшие жуткие очертания каких-то оживших призраков. В самом клубе все было заполнено столиками, и только в углу этого помещения, похожего на амбар, оставался квадрат свободного места, где оркестр из пяти человек изображал музыку; ее грохот полностью возмещал отсутствие какой-либо мелодии. Перри Мейсон и Делла Стрит, которые благодаря своей нездешней наружности смогли добыть столик недалеко от оркестра, обменивались отрывочными фразами в перерывах между номерами программы и ревом музыки. – Такое впечатление, что здесь вот-вот рванет динамит, – заметила Делла Стрит, прихлебывая кофе, – все готово, и только… выжидают момент. – Здесь все может случиться, – сказал Мейсон. К их столику, усмехаясь, приблизился широкоплечий мужчина с огромными ручищами, в неказистом костюме, весьма широком в талии, но плотно облегающем его мощные плечи. – Извините, мистер, – обратился он к Перри Мейсону, – у нас здесь слегка не хватает партнерш для танцев. Я к вам послан вон от того столика. Мы подумали, что молодая дама не откажется потанцевать. Делла Стрит одарила его улыбкой. – Извините, – сказала она, – но сегодня я не танцую. – Ну, в чем дело, так не годится! А может, мы сумеем переубедить вас? Улыбка Деллы была дружелюбной, но голос твердым: – Ничего не выйдет. Извините. – И вы меня извините. Мужчина еще с минуту неловко потоптался около них, затем отошел к столику, где сидело еще трое мужчин. Его лицо сделалось красным, когда они приветствовали его хриплым смехом. – Хорошо бы она вышла наконец, – произнесла Делла Стрит, – и мы могли бы уйти отсюда. Вы послали ей записку, шеф? – Послал, с конферансье. И еще пять долларов, которые прилепил, как почтовую марку. Думаю, что это гарантирует ее приход. Свет притушили, и конферансье объявил гвоздь программы, миниатюрную Шери Чи-Чи, чудесную, несравненную, легконогую танцовщицу. Загремел оркестр. Стало почти совсем темно, и вдруг возникло изображение лунного неба в темно-зеленых тонах. Послышался шорох босых ног. В зале, до отказа заполненном мужчинами, послышался явственный вздох, и, порхая, на середину площадки выскользнула девушка с веерами из перьев, которые казались пронзительно белыми в темно-зеленом свете прожекторов. На какой-то момент Шери Чи-Чи остановилась, балансируя веерами, скрывавшими почти всю ее фигуру, и начала. Ее маленькое белое тело переливалось в вихре танцевальных па. В свете прожектора показались высокие острые груди, тонкая талия, гладкие бедра. Когда публика привыкла к полумраку, создалось ощущение, что свет прожектора стал ярче. Темп музыки становился все быстрее и быстрее. Вдруг девушка обернулась к публике. Веера на момент распахнулись, затем плотно прижались к телу, и все увидели улыбающееся лицо, белозубый рот; колеблющиеся перья вееров отразились в свете прожекторов в тот момент, когда она соскочила с танцевальной площадки и, внезапно повернувшись, исчезла в проходе. Тонкие стены, казалось, вот-вот покачнутся и рухнут от шквала аплодисментов. Тут же вспыхнул свет, как бы означая, что выступления на бис не будет. Делла Стрит взглянула на Мейсона. – В этом танце что-то есть, – сказала она. – Чертовски хорошенькая девчонка, – заметил Мейсон. – Совершенно очевидно, что в ней нет ни капли мексиканской крови, кожа очень белая, рыжие волосы… Я думаю, что глаза у нее голубые. – Да, я обратила внимание, как вы изучали ее лицо. Мейсон усмехнулся. Публика продолжала кричать «бис», но конферансье объявил, что сейчас выйдут две одаренные исполнительницы танца «хула», прибывшие прямо с острова Оаху. Зазвучала мелодия укулеле, и огни снова потухли. Смуглые девушки, весьма в теле, в травяных юбочках, быстро выбежали на освещенную прожекторами площадку, чтобы начать демонстрировать свои способности, привлекательные для любой мужской аудитории в любом конце света. После окончания второго танца «хула» обе гавайки настолько завладели вниманием публики, что никто не обратил внимания на Шери Чи-Чи, одетую теперь в костюм из клетчатой ткани, выглядевшей почти как твид, когда она плавно подплыла к столику Мейсона. Мейсон поднялся. – Садитесь, пожалуйста, – предложил он. – Спасибо. Мэтр передал мне вашу записку. – Меня зовут Мейсон. А это мисс Стрит, моя секретарша. Девушка улыбнулась Делле и обратилась к Мейсону: – Вы тот самый человек, который поместил объявление в газете в Эль-Сентро? – Да. – Вы уже встречались с мистером Каллендером? – Мы виделись. – О-о, – только и вымолвила она. – Хотите чего-нибудь выпить? – спросил Мейсон. Она кивнула. Официант, внимательно наблюдавший за ней, быстро подскочил к столику. – Как обычно, Гарри, – бросила она. Официант вопросительно взглянул на Перри Мейсона и Деллу Стрит. – У нас пока есть, – сказал Мейсон. Официант беззвучно растворился в голубом мареве табачного дыма, висевшем над столиками. – Вы здесь давно работаете? – начал разговор Мейсон. – Не очень. – Вам здесь нравится? – Угу. – Такое ощущение, что вы довольно хорошо знаете официанта. Она засмеялась: – Мы здесь все в одной упряжке. В этой работе есть что-то такое, что заставляет всех очень быстро знакомиться и потом оставаться друзьями. – Ее глаза стали задумчивыми, и она продолжила: – Когда все время путешествуешь, то все, с кем встречаешься на этой работе, становятся твоими друзьями. Настоящими друзьями. – На какой высоте расположен этот городишко? – спросил Мейсон. – Примерно пять тысяч пятьсот футов. А мы где-то на высоте пяти тысяч двухсот восьмидесяти футов. – Климат весьма отличается от Империал-Вэлли. – Да, вы уже заметили? – Итак, – рассмеявшись, приступил Мейсон, – будете интересоваться своей собственностью? – Моей лошадью? – Конечно, – заметил Мейсон, – как держатель собственности, я должен занести ее в весьма неопределенную категорию личной собственности, пока вы ее не опознаете. – Но она моя. – Все, что вы должны сделать, это опознать ее. – Гнедая лошадь. Немного выше, чем они обычно бывают. Очень красиво перебирает ногами. Стройный корпус, горячая, но не слишком. Седло сделал Билл Уайатт из Остина, штат Техас. – Что-нибудь еще? – Ах да, еще при лошади было индейское одеяло и стеганая подушка. – У вас эта лошадь давно? – спросил Мейсон. – Два или три месяца. – На лбу у нее белая отметина? – Правильно. Мейсон улыбнулся и подытожил: – Нет, я не видел этой лошади. Она нахмурилась, на лице отразилось раздражение. – Не дурите. – Говорю вам, я не видел лошади. – Да нет же, вы видели. Вы даже знаете все ее приметы. Вы знаете об отметине на лбу и о том, что правая задняя нога белая. – Если я описываю лошадь, это совсем не значит, что я видел ее. – Чего вы хотите? Вытрясти из меня деньги? Это что, шантаж? – спросила она со злостью. Официант вынул из кармана счет и встал около стола. – Запишите на мой счет, – сказал Мейсон. – Слушаюсь, сэр. – Высокий официант приблизился к столику. – С выпивкой все в порядке, мисс Шери? – обратился он к девушке. Она улыбнулась ему: – Прекрасно, спасибо. Официант продолжал вертеться вокруг столика. Шери Чи-Чи взглянула на Перри Мейсона. – Вы не нашли лошадь? Мейсон изобразил любезную улыбку. – У меня нет никакой лошади. Указательным пальцем левой руки она стала чертить на скатерти какие-то линии. – Вы что-то нашли. Иначе вы не дали бы объявление. Мейсон кивнул. Официант смахнул салфеткой воображаемые крошки со стола. – Вы что-то обнаружили… – Внезапно она прекратила двигать пальцем. Подняла глаза с густо намазанными ресницами. – Вы нашли два веера, – догадалась она. – Два страусовых веера с инициалами «Л.Ф.». И пару балетных туфель на высоких каблуках. Мейсон кивнул. Она откинула назад голову и рассмеялась. – А я думала, что это была лошадь! Это все, Гарри. Выпивка в порядке. Ты мне больше не нужен. Официант мгновенно исчез. – Где они? – спросила Шери Чи-Чи. – В моей машине. – Прекрасно. Я сейчас опишу их. Они изготовлены одной фирмой из Сент-Луиса. Инициалы «Л.Ф.» вышиты на веерах золотом, а туфли тоже сделаны в Сент-Луисе. Я могу назвать вам магазин, если как следует подумаю. – Этого не требуется. Без сомнения, это ваши вещи. Когда вы хотите получить их? – Сейчас. – Где? – Здесь. – Попридержи пока столик, Делла. Я принесу сверток, – сказал Мейсон. Он оставил девушек и стал пробиваться сквозь заполненный зал, вышел на бодрящий холодный горный воздух, открыл машину, вынул маленький чемоданчик и, закрывая машину, почувствовал, что сзади кто-то стоит. Мейсон быстро обернулся, сдержав инстинктивное желание отпрыгнуть в сторону. Гарри, здоровый официант, объяснил: – Она послала меня за вещами, сэр, так что вам не понадобится заносить их внутрь. – Не беспокойтесь, – ответил Мейсон. – Я сам принесу их ей. – Но я могу прямо сейчас занести их через задний вход, если вы не возражаете. – Я бы хотел отдать вещи ей лично. Может быть, вы позволите мне пройти с вами через задний вход? – Да, сэр. Очень хорошо, сэр. Сюда, пожалуйста. Мейсон последовал за официантом мимо припаркованных автомобилей, они оставили позади ряд канистр с мусором, издававшим кислый запах, и сделали еще три шага в направлении двери, которую официант отпер ключом. Они быстро пошли по коридору, поднялись на несколько ступенек и миновали несколько артистических уборных. Двери были открыты. Девушки, занятые в шоу, переодевались без всякого стеснения, меняя изношенные платья, именуемые костюмами. Гарри, двигавшийся с полной уверенностью, прошел вдоль этих раздевалок через маленькую комнату, где электрик манипулировал с освещением, затем через служебный вход, небольшой лестничный пролет и кухню, подвел Мейсона к его столику в зале. Мейсон застал Деллу Стрит и танцовщицу, увлеченных негромким разговором. Шери Чи-Чи взглянула на него, улыбнувшись. – Ну как, вещи у вас? – Да. – Я попросила Гарри принести их мне, чтобы вам не тащить через толпу. Я думала, что вы уже устали от всего этого. – Гарри провел меня сюда через служебный вход. Это не составило никакого труда. Вещи у меня здесь. Мейсон водрузил чемодан на колени и открыл крышку. Шери Чи-Чи вынула один из вееров, раскрыла его, сделала изящный чувственный взмах, дразняще проведя его по всем изгибам тела. – Это мои любимые веера, – сказала она. – Они дают такой чудесный баланс. – Она протянула один веер Делле: – Хочешь попробовать, милая? Делла Стрит взяла веер, взглянула на Мейсона и повторила чувственные движения танцовщицы с веерами. – О-о! – протянул Мейсон. – Вы чудесно это делаете! – воскликнула Шери Чи-Чи. – Вы когда-нибудь пробовали раньше? Делла с улыбкой отклонила предположение, что она когда-либо занималась танцами с веерами. Гарри снова засуетился вокруг столика: – Все в порядке? – Все в порядке, Гарри, и не выписывай счет на этот столик. Я плачу. Густо накрашенные глаза внимательно взглянули на Мейсона. – И будет вознаграждение, – пообещала девушка. Свет притушили, когда на сцене, ступая босыми ногами, появилась девушка, которую объявили как «индийскую танцовщицу». Ступни ее ног, двигаясь по дощатому полу, издавали глухой звук, подобно лапам какого-нибудь большого дикого животного. Шери Чи-Чи наклонилась к стулу Мейсона, рукой обвив его шею. – Благодарю вас, – сказала она, и адвокат почувствовал, как горячие, влажные губы приникли всего на какое-то мгновение к его губам. И она исчезла. К удивлению Мейсона, Делла Стрит рассмеялась. – Клубничная? – спросила она, пока Мейсон салфеткой стирал губную помаду. – Малиновая, – пробурчал адвокат, – и жутко жирная. Глава 5 Был уже второй час ночи, когда машина Мейсона достигла пригородных районов. – Устала, Делла? – Совсем нет. Мне очень понравилось. Это была чудесная поездка. А луна над горами как серебряная. – Я боюсь, что это красивый фон для гораздо более мрачного зрелища, – сказал Мейсон. – Мне надо увидеть Артура Шелдона. Сначала я отвезу тебя домой, чтобы ты могла отдохнуть. – Нет, со мной все в порядке. Но зачем навещать Артура Шелдона в такое время, шеф? – Я хочу еще кое-что выяснить об этой танцовщице. – Очаровательная малышка, не правда ли? – Угу. – Почему вы считаете, что она никогда не вспоминала о веерах? Это же были ее любимые. Она знала, что потеряла их, и, однако, все время думала о лошади. – Это как раз один из вопросов, которые я хочу задать Шелдону. – Он остановился в том же отеле, что и Каллендер? – Да, у него номер прямо напротив. – Вы что-нибудь говорили Шери Чи-Чи о нем? – Нет. Делла Стрит заметила: – Мне кажется, что та малиновая помада повлияла на ваши голосовые связки. Вы не проронили ни слова за всю дорогу. – Я размышлял, – ответил Мейсон. – Как называется этот отель? – «Ричмелл». – Помнишь, какой у него номер? – Пятьсот десятый. Мейсон молча проехал еще несколько кварталов, затем сказал: – Я буду позвякивать ключами в руке, когда мы пойдем по коридору. Попытайся сделать вид, как будто мы возвращаемся к себе в номер после шоу и позднего ужина. – Но он уже будет спать. – Разбудим. – А не следует сначала позвонить ему? – Нет. Звонок может привлечь внимание. Вдруг телефонистка подслушает, а потом вспомнит об этом. – К чему такая таинственность? – поинтересовалась Делла. Мейсон помотал головой и молча улыбнулся. – Вы от меня что-то скрываете? – спросила она. – Совсем нет, Делла. Я просто не до конца уверен. Мне нужны еще какие-нибудь факты, прежде чем я решусь сформулировать свою теорию… Ну вот, приехали. Мейсону не сразу удалось припарковаться около отеля даже в этот поздний час. Он выключил зажигание и обернулся к Делле Стрит: – Теперь помни только, что мы супруги, которые уже слегка надоели друг другу. Мы провели прекрасный вечер и сейчас опять возвращаемся к своей рутине, думаем уже о завтрашнем утре. Я пойду по коридору немного впереди тебя. А ты попытайся позевывать. – Бог ты мой, – Делла иронически изобразила озабоченность, – неужели семейная жизнь выглядит именно так? – Это просто комедия, которую мы разыграем для гостиничного сыщика. – А вы думаете, он поверит, что супруги должны вести себя подобным образом? – Уверен. Попробуй послоняться по гостиничному коридору в половине второго ночи как-нибудь еще, и ты сразу поймешь, что к чему. Ну, с богом. Они вошли в отель. Мейсон небрежно отворил дверь для Деллы Стрит, направился к лифту, в то время как она была еще далеко позади него, затем сделал какой-то неопределенный жест и замедлил шаг, поджидая, пока она подойдет. Они вошли в лифт. Мейсон с некоторым запозданием снял шляпу. – Шестой, – сказал он. Делла Стрит кинула на него быстрый взгляд и отвернулась. Лифт поднял их на шестой этаж. Мейсон и Делла быстро пошли по коридору. – Пятьсот десятый, – напомнила она. – Знаю, но я пытаюсь охранять своих клиентов. – Каких? Лоис Фентон? – Нет, нас самих. Мейсон отворил дверь, на которой была табличка «Лестница», быстро сбежал по одному пролету бетонных, ничем не застеленных ступенек, распахнул дверь внизу и внезапно остановился. – Что случилось? – шепотом спросила Делла Стрит. – Кто-то идет по коридору прямо в нашу сторону, – сказал Мейсон, давая двери тихо затвориться и приостановив ее, только когда оставалась щель дюйма в два. – Гостиничный детектив? – Нет. Тихо… Делла, это Гарри, тот здоровый официант из Паломино. Они напряженно ждали, не двигаясь и сдерживая дыхание. Через узкую щель они могли слышать приближающиеся шаги. Вдруг шаги стихли. Кто-то тихонько постучал в дверь костяшками пальцев. Они услышали, как щелкнул замок. Дверь отворилась. Мужской голос произнес: – Привет. Быстро ты добрался. Заходи. Голос посетителя пробубнил что-то невразумительное. Дверь номера закрылась, и Мейсон, выждав момент, распахнул лестничную дверь и шепнул Делле: – Быстро. – Это был Гарри? Вы уверены в этом? – Да, это был Гарри. Я думаю, он подошел к номеру с другой стороны коридора. Давай-ка посмотрим. Да, с противоположной от нас стороны. Четные номера на этой стороне, а нечетные – на противоположной. Подожди-ка, Делла. Это может быть номер как раз напротив пятьсот одиннадцатого. Это там, где, по идее, должен жить Каллендер. – Вы думаете, что он должен выйти? – спросила шепотом Делла. – Не знаю. Давай-ка тихонько постучим в дверь Шелдона, – сказал Мейсон, едва слышно постучав в дверь кончиками пальцев. Он подождал несколько секунд и, поскольку никто не отозвался, постучал еще раз, погромче. – Кто там? – спросил мужской голос. Мейсон не ответил. Зашлепали босые ноги. Теперь мужской голос раздался уже около двери. В нем был страх, который чувствовался через перегородку. – Кто там? Я не открою, пока вы не ответите. Мейсон вынул из кармана визитную карточку и просунул ее в щель под дверью. В комнате щелкнул выключатель. Показалась полоска света. Руки из-за двери втянули в комнату карточку Мейсона. Затем возникла пауза, Мейсон взглянул через плечо на дверь номера 511. Из-под нее тоже виднелся свет. Внезапно послышался звук поворачиваемого замка и лязганье ночной задвижки. Дверь соседнего номера отворилась. Шелдон, босой и в пижаме, появился на пороге, при виде Деллы Стрит он инстинктивно подался назад, за дверь, пытаясь захлопнуть ее. Мейсон резко нажал на дверь, открыв ее до конца, вошел в комнату. – Приношу извинения, Шелдон, но для вежливости нет времени. – Я не знал. Ваша секретарша… вы извините меня, я… – Забудьте это, – перебил Мейсон. – Говорите тихо. Подойдите сюда. Сядьте на кровать. Давайте все выясним. У вас есть халат? – Да. – Наденьте его. – Могу я причесаться или… – Нет. Шелдон накинул купальный халат и присел на кровать рядом с Мейсоном и Деллой Стрит. – Я встречался с танцовщицей, – сообщил Мейсон. – Думаю, что я встречался не с ней. – Вы думаете, что девушка, с которой вы встретились в Паломино, была не та? – Именно так. Несколько секунд Шелдон сидел не двигаясь, затем проговорил: – Да, думаю, так и было. Как вы догадались? – Сообразил. – Но вы не знали настоящей Лоис. – Я знаю ту, другую. – Я не думал, что вы обнаружите все это так быстро. Чего вы хотите? – Я хочу, чтобы вы признались. Чтобы вы стали говорить, и я хочу, чтобы вы начали это делать немедленно. – А что вы хотите узнать? – Кто такая Шери Чи-Чи? Кто такой Джон Каллендер? Почему столько шума из-за этой чертовой лошади? Шелдон помялся: – Джон Каллендер – это… ну, он в некотором смысле… – Быстрее, – подгонял Мейсон, – договаривайте. – Он ее муж, – выпалил Мейсон. – Настоящий. Я имею в виду, муж настоящей Лоис. – А что насчет лошади? – Каллендер думает, что он может использовать лошадь как улику, в том смысле, если он ее найдет. – Если вы начнете с самого начала и расскажете мне всю историю, то мы потратим гораздо меньше времени. – Трудно рассказать о Лоис Фентон так, чтобы вы поняли ее, – проговорил Шелдон. – Ну не говорите о ней, – смилостивился Мейсон. – Расскажите о фактах. – Факты вам ничего не скажут, если вы не знаете, какая Лоис. – Но Лоис все равно будет для меня пустым местом, пока я не узнаю фактов. Шелдон провел растопыренной пятерней по взъерошенным волосам. – Беда в том, что просто слов не хватит, чтобы все это описать. Вы когда-нибудь наблюдали за оленем так, чтобы он не догадывался, что вы следите за ним? Он как-то удивительно движется… Ну как дикое животное – пожалуй, только так и выразишь. Вот это и есть Лоис. В ней есть это самое… дикое. Она дикая в том смысле, что непокорная, и ей нравится быть такой. Вы бы никогда не заставили ее заняться никакой обычной работой. – И она вышла замуж за Каллендера? – Я как раз приближаюсь к этому. Все эти девушки, работающие в ночных заведениях, они с дурными наклонностями. Жизнь ожесточила их. – А Лоис не такая? – спросил Мейсон. – Вы мне это пытаетесь доказать? – Точно так. У Лоис никогда не было никаких особых покровителей. Она хотела выразить себя в движении. Послушайте, мистер Мейсон, вы говорите, вы видели танцовщицу с веерами. Если бы вы когда-нибудь видели Лоис Фентон, настоящую Лоис Фентон, вы бы не назвали ее просто танцовщицей с веерами. Забываешь, что это женщина, когда она танцует, у нее все по-другому. Думаешь лишь о красоте. Мейсон взглянул на Деллу Стрит. Она промолвила: – Вы любите ее, возможно, поэтому вам так кажется. – Нет, дело не в этом, – ответил Шелдон. – Я начал не с того конца. Просто я люблю ее, потому что она такая красивая и чудесная, а вовсе не наоборот. Мейсон сказал: – Хорошо. Давайте теперь перейдем к фактам. – Есть две танцовщицы под именем Лоис Фентон, но настоящая Лоис… Я не могу все сейчас объяснить, мистер Мейсон. Мейсон предупредил: – Я не пошевелю пальцем, пока вы не дадите мне факты и я не узнаю, откуда начинать действовать. – У Лоис Фентон есть брат, Джаспер Фентон, – сказал Шелдон. – Он принес Лоис массу неприятностей. Каллендер встретил Лоис. Он свалился на нее, как куча кирпичей. Из-за того, что он богат, он решил, что ему все позволено. Затем он обнаружил, что Лоис нельзя ничем купить. Он дал Джасперу работу – управлять его конторой. Это была хорошая работа. Ему хорошо платили. При Каллендере Джасперу было нетрудно заняться махинациями. Он темный человек, мистер Мейсон, уж будьте в этом уверены. Парень подделал два чека примерно на три тысячи долларов. Для Каллендера это было все, что требовалось. Не пытайтесь доказать мне, что все эти грубые методы больше не действуют. Действуют, еще как. Я сам это наблюдал. Джон Каллендер – большая шишка в своем графстве. Стоит ему свистнуть – и прокурор сделает невозможное. Каллендер притворился, что удивлен и напуган до смерти. Он дал парню возможность продолжать свои махинации. На самом же деле он наблюдал за ним, как коршун, подкидывая приманки и выжидая, пока тот попадется. Он хотел удостовериться, что парень наворовал достаточно, чтобы не быть в состоянии возместить убытки, но не так много, чтобы навредить конторе. Когда он дал Джасперу эту работу… – Все остальное неважно, – прервал Мейсон. – Можно было гадать, сработает такой прием или нет, факт остается фактом – он сработал. Она вышла за него. Так? – Каллендер заманил ее замуж, и это выглядело, как будто он поймал ее в капкан. Лоис была как дикое животное в клетке. Но вела с Джоном честную игру. Она бы так и оставалась с ним, пока бы это не убило ее, если бы он тоже действовал с ней по-честному. Но он этого не сделал, и Лоис ушла. Она очень привязалась к лошади, которую Джон подарил ей. Ну, в общем, она ушла, а лошадь взяла с собой, и тогда Каллендер озверел. Он вытащил эти старые чеки, поклялся, что засудит Джаспера за подлог. Лоис заявила, что своим замужеством она ликвидировала эту задолженность. Ну, неделю назад или около того кто-то въехал верхом к Каллендеру, проник в контору, вскрыл сейф, но его засекли. Он смог удрать, но охранник выстрелил. Охранник говорит, что попал в лошадь: он заметил, что она подпрыгнула. – Но почему грабитель приехал верхом? – удивился Мейсон. – Потому что, если бы он не был верхом, его тут же схватили бы собаки. Но верхом, если он достаточно смелый и дерзкий человек и особенно если под ним была лошадь, которую собаки знали, он мог обделать свое дело и легко удрать. Теперь что произошло дальше, в двух словах, мистер Мейсон. Само дело с чеками достаточно расплывчато. Присяжные могли бы и не признать парня виновным, если бы история вылезла наружу. Но если бы Каллендер смог доказать, что либо Лоис Фентон, либо ее брат проникли на лошади в его дом, вскрыли сейф и попытались украсть эти чеки, у него появилось бы совершенно новое средство давления на нее. Каллендер хочет найти лошадь Лоис. Но не может. Лоис говорит, что кто-то увел ее в ночь, когда проникли в дом, или что она заблудилась, ее нашли, оседлали и все такое. Так что вы теперь видите, что произошло к тому моменту, как вы дали объявление… В общем, вот и все, что я знаю. Мейсон указал большим пальцем на дверь в коридор: – А Каллендер в том номере напротив? – Точно. – А вы здесь, чтобы шпионить за ним? – Я хочу попытаться понять, что он замышляет. – Он знает вас в лицо? – Нет. – А по имени? – Надеюсь, что нет, но, может, и знает. Я в этом не уверен. – А чего вы надеетесь добиться, наблюдая за ним таким образом? – Я не знаю. Знаю только, что, если он найдет эту лошадь и попытается затащить Лоис обратно к себе, я… Хотя я думаю, что я ничего не смогу сделать. – Не лгите мне, – нетерпеливо промолвил Мейсон. – Вы не просто шпионите за ним. Вы намереваетесь обыскать его номер, когда он выйдет. Это так? Шелдон в смущении заерзал в своем халате. – Это так? – переспросил Мейсон. – Да. – Вы у него там уже были? – Да. – И не один раз? – Да. – Нашли что-нибудь? – Только не чеки. Я нашел счет от газеты за помещение объявления. С вашей фамилией. И я догадался, что было нужно Каллендеру, когда он заявился к вам в контору. – У вас есть ключ от его номера? – Да, есть. Я одолжил ненадолго у горничной ключ, снял восковой слепок и сделал новый. – И вы хотите, чтобы я помог Лоис? – спросил Мейсон. – Господи, ну да! Я заложу душу дьяволу, чтобы расплатиться с вами. Я… – Убирайтесь отсюда, – сказал Мейсон. – Упакуйте вещи, оплатите счет и быстро сматывайтесь. Приведите завтра утром Лоис Фентон ко мне в контору – настоящую Лоис. Приведите ее в половине одиннадцатого. А теперь оденьтесь, соберите вещи и выматывайтесь. – Но номер в отеле трудно найти и… Придется спать на скамейке в парке или на вокзале. – Мне наплевать, где вы собираетесь спать. Если вы хотите, чтобы я занялся вашим делом, то вы должны исчезнуть из комнаты напротив номера мужа этой женщины. Вы без ума от его жены. Вы идете по его следам, сторожите его комнату… Убирайтесь к чертовой матери из этого отеля. Оставьте Каллендера мне. – Мейсон поднялся. – Пошли, Делла. Они покинули Артура Шелдона, который все еще сидел в углу кровати, слегка дрожа. Из телефонной будки в ночном ресторане за два квартала от отеля Мейсон набрал номер Пола Дрейка, главы «Детективного агентства Дрейка»: – Как быстро ты можешь организовать слежку за одним типом, проживающим в отеле «Ричмелл», Пол? – Помилосердствуй, Перри. В настоящее время у меня есть знающие люди. Но найти сейчас номер в отеле… – Как скоро? – перебил Мейсон. – А насколько это срочно? – Чертовски срочно. – Через полчаса устроит? – О’кей, – согласился Мейсон, – лучше через двадцать минут. Мне нужен человек, который расположился бы в коридоре пятого этажа. Надо, чтобы он наблюдал за номером пятьсот одиннадцать. В голосе Дрейка, уже наполовину проснувшегося, зазвучал протест: – Черт возьми, Перри, это почти невозможно. – Поговорим о проблемах утром, – парировал Мейсон. – Мы должны будем подключить гостиничного детектива. – Для чего? – О, Перри, побойся бога! Если ты начнешь выслеживать постояльца в коридоре отеля в такой час, то гостиничный детектив через час или час с чем-нибудь засечет тебя. Это будет стоить десять зеленых, а может, и двадцать пять. – Продаю тебе информацию, Пол. Только что освободился номер пятьсот десять. Твой человек может прямо сейчас занять его. – О’кей, Перри. Это уже шанс. Отель «Ричмелл», так? – Так. И еще кое-что, – сказал Мейсон. – Не засыпай после того, как твой человек приступит к работе в «Ричмелле». У меня для тебя есть еще дело. – Я подозревал это, – застонал Дрейк. – Что еще? – Я хочу, чтобы ты нашел лошадь. – Ну разумеется, – съехидничал Дрейк. – Какую-нибудь спокойную и милую скотину, на которой Делла могла бы прокатиться? Или ты предпочитаешь несколько более темпераментного жеребца для себя, Перри? Я могу достать… – Кончай умничать, – перебил Мейсон. – У нас нет времени. Лошадь, которая мне нужна, принадлежит танцовщице с веерами. – Кому? – Танцовщице с веерами. – Послушай, – сказал Дрейк тоном, в котором прозвучало подозрение, – я надеюсь, ты не выступаешь, приняв хорошую дозу, Перри… – Да нет, черт возьми, – раздраженно прервал его Мейсон. – Это очень важно. Семилетняя гнедая лошадь, выращена в Америке, высота в холке – пять с половиной футов, на лбу – белая отметина, правая задняя нога – белая. Одно время она принадлежала человеку по имени Каллендер, который большая шишка. У него ранчо в Империал-Вэлли, недалеко от границы с Мексикой. Он подарил лошадь танцовщице с веерами из одного залихватского ночного клуба в Броули. Лошадь похитили, когда она там находилась, или, что тоже может быть, она забрела куда-нибудь. Я хочу, чтобы ты прочесал весь Империал-Вэлли. Начни искать. Когда найдешь, держи в укрытии. Сделай так, чтобы твои люди были на деле, как только забрезжит рассвет. – Сколько тебе нужно людей? – Ровно столько, сколько хватило бы найти лошадь. – Они найдут ее, черт возьми, – заверил мрачно Дрейк. – У меня хорошие детективы, но это не означает, что они смогут точно опознать именно твою лошадь. Они будут так рваться домой, чтобы скрыться от этой дикой жары, что каждый, кого я пошлю для этого, уже к десяти утра будет звонить мне, сообщая, что нашел твою гнедую с белой отметиной на лбу и с белой правой задней ногой. А я должен буду мчаться туда сам, чтобы определить, та ли эта лошадь… Вообще, Перри, каким образом я, черт возьми, смогу определить, та эта лошадь или нет? На какую кличку она отзывается? – Я не знаю, как ее кличут. – Но, во имя всех святых, Перри, в Империал-Вэлли, быть может, миллион таких лошадей и… Черт возьми, Перри, когда тебе поручают найти собаку, то говорят хотя бы, на какую кличку она отзывается. – Как, по-твоему, лошадь должна отзываться? – спросил Мейсон. Дрейк обдумал этот вопрос и ответил: – Понятия не имею! – Значит, ты мало что смыслишь в лошадях? – Я смыслю в них достаточно, чтобы ответить тебе, что, если у нас не будет лучшего описания, чем то, которое ты дал, к десяти часам утра ты будешь иметь две дюжины лошадей. – Вряд ли, если твои люди будут действительно в полной готовности, – возразил Мейсон. – Лошадь потерялась примерно неделю назад. Это должно быть заблудившееся животное, забредшее на чье-нибудь ранчо. Это должна быть оседланная гнедая американская лошадь пяти с половиной футов… – Та-а-ак, – устало перебил Дрейк. – Я все это записал еще в первый раз. И опять скажу тебе, что к десяти утра у нас будет целый табун лошадей, если я не получу от тебя каких-то более определенных примет. – Хорошо, – сказал Мейсон. – Я дам тебе нечто более определенное. Если я не ошибаюсь, у нее есть пулевое ранение. – Пулевое ранение?! – Да. Если у самой лошади нет раны, то пуля должна застрять в седле. Седло очень хорошее, ручной работы, сделанное Биллом Уайаттом из Остина, штат Техас. А теперь за работу, и немедленно засылай своего человека в «Ричмелл». Глава 6 Было восемь тридцать утра, когда Мейсон открыл дверь своей частной конторы. Делла Стрит уже распаковала почту, разложив ее в три аккуратные кучки на столе Мейсона: самые важные письма, на которые Мейсон должен ответить немедленно; менее важная корреспонденция, которая может подождать; и третья, самая объемистая пачка, содержащая почту, на которую ответить могла она сама. Взглянув на стол, Мейсон нахмурился: – Черт возьми, как я люблю читать письма. Почта – это чудесная вещь, Делла. Каждое утро она приносит нам диаграмму людских мыслей. Люди, у которых есть тайны, хотят, чтобы я взялся за их разгадку безвозмездно; люди, которые хотят с кем-то свести счеты; люди, которые хотят занять денег; люди, которые намекают на дела, которыми я занимался. Они все действуют как бы по одному общему образцу, однако есть что-то такое, что зависит и от индивидуальности каждого. Эти письма помогают мне понять людей – а если ты не понимаешь людей, нет ни малейшего шанса стать преуспевающим судебным адвокатом, – но на них не обязательно отвечать… Есть что-нибудь от Пола Дрейка, Делла? – Он хочет, чтобы вы позвонили ему, когда придете. Пишет, что ничего существенного, просто обычная информация. А Артур Шелдон сидит около конторы, как кот перед прыжком. Глаза Мейсона сузились. – Кажется, он что-то замыслил, а? – Герти считает так же. Говорит, что он выводит ее из себя, бродя вокруг и бормоча что-то под нос. – Хорошо. Давай-ка взглянем на Шелдона, Делла, и разберемся, что его тревожит. Делла Стрит подняла трубку, дала указание Герти пропустить Шелдона и затем встретила его у дверей конторы. Шелдон прошел прямо к Мейсону. Его руки были неловко засунуты в карманы пиджака. Мейсон сказал: – Садитесь. Шелдон, как в забытьи, продолжал приближаться к Мейсону и, подойдя к его столу, достал из внутреннего нагрудного кармана своего костюма толстый бумажник. – Мистер Мейсон, – произнес он, нервничая так, что слова сливались от спешки и беспокойства, – я хочу, чтобы вы стали моим адвокатом. Хочу, чтобы вы представляли меня. Представляли меня, а заодно – косвенно – и Лоис Фентон. Я хочу, чтобы вы защитили ее интересы. – В чем? – Во всем. – Хорошо, – сказал Мейсон, – когда она придет сюда в половине одиннадцатого… – Нет, нет. Придет она или нет, я хочу оплатить все. У меня есть деньги. Шелдон открыл бумажник и начал отсчитывать деньги. Там были купюры в пять долларов, в один доллар, несколько двадцатидолларовых и одна бумажка в пятьсот долларов. Мейсон мрачно наблюдал за ним. – Сколько у вас там денег, Шелдон? – Не знаю. Я не считал. Только и хватило времени, чтобы собрать их. Мейсон кивнул Делле Стрит. Делла Стрит быстро пересчитала пачку купюр. – Здесь девятьсот восемьдесят девять долларов, – доложила она. Мейсон длинными сильными пальцами забарабанил по крышке стола. – Верни ему половину, – распорядился он. – Оформи расписку в получении оставшихся денег, Делла. Оформи это как гонорар от Лоис Фентон – только от нее и ни от кого иного. Делла Стрит возвратила Шелдону половину денег и села за пишущую машинку. – Пометь расписку шестнадцатым числом, – прибавил Мейсон. Делла с удивлением взглянула на него, затем подошла к отрывному календарю на стене, где стояло: «Сегодня семнадцатое». – Шестнадцатым, – твердо повторил Мейсон. Делла Стрит пометила расписку шестнадцатым числом и вручила ее Мейсону. Он поставил свою подпись, отдал бумагу Шелдону и обратился к секретарше: – Спустись по коридору в контору Пола Дрейка, Делла. Скажи ему, что мне нужны люди на все это дело. – На все? – переспросила Делла. Мейсон кивнул. – Я сейчас вернусь. – Делла исчезла в проеме задней двери, ведущей в коридор. – Вы сняли с меня тяжесть, мистер Мейсон, – произнес Шелдон. – Вы же понимаете, как я… ну, в общем, может, мне больше ничего и не стоит говорить. Я побежал. – Сядьте, – сказал Мейсон. – Вы занятой человек, мистер Мейсон, да и у меня куча дел. Я побегу. Теперь вы представляете Лоис Фетон и… – Сядьте, – перебил Мейсон. Шелдон направился к двери. Затем, как бы под воздействием силы взгляда адвоката и непререкаемости его голоса, медленно вернулся назад к большому и мягкому креслу для клиентов и присел на его край. – Вы съехали из отеля «Ричмелл», как я вам сказал? – Да. – Когда? – Ну, прямо после того, как вы ушли. – Нашли другую комнату? – С трудом, но нашел. – Где? – На Ист-Лагмор-стрит, 791. – Это отель? – Дыра. – Как вы ее нашли? Вы там когда-нибудь раньше останавливались? – Нет. Просто увидел вывеску. Я покружился по дешевым кварталам. Я знал, что в приличном месте мне остановиться не удастся. Во всяком случае, в такое время. – А который был час? – Я даже не скажу. Я съехал прямо после вашего ухода. Получил этот номер примерно через час. – Вы на самом деле съехали сразу после того, как я ушел? – Да. Мейсон взглянул на часы. Шелдон нетерпеливо заерзал. – Почему вы мне вернули половину денег, мистер Мейсон? – Вам они понадобятся, – ответил Мейсон. – А теперь идите. На лице Шелдона отразилось облегчение. Он направился к двери. – Не забудьте, – напомнил он, – что вы представляете Лоис. – Затем добавил: – Что бы ни случилось. Через несколько минут Делла Стрит вошла в частную контору Мейсона. – Все в порядке? – спросил Мейсон. – Все в порядке. Вы хотели, чтобы за Шелдоном установили слежку, не так ли? – Именно. – Я так и думала, что вы это имеете в виду, – воскликнула Делла с облегчением, – когда сказали, что хотите иметь людей на все дело. У Пола Дрейка в конторе был человек, он уже в лифте последует за Шелдоном. А почему вы захотели датировать расписку вчерашним числом, шеф? – Я думаю, это можно назвать предчувствием, Делла, – сказал Мейсон устало, – а может быть, это всего лишь цинизм адвоката, который уже столько насмотрелся на то, как судьба играет человеческими жизнями. Полиция могла бы использовать эту расписку как улику, если бы она была датирована сегодняшним числом. Глава 7 Наступило половина десятого, но Лоис Фентон не было. В десять личный телефон Перри Мейсона резко зазвонил. Номер этого телефона нигде не был зарегистрирован и не был соединен с коммутатором конторы, но имел специальную линию, соединяющую его прямо с кабинетом Мейсона. Мейсон поднял трубку: – Алло. Голос Пола Дрейка на другом конце провода произнес: – Мы нашли твою лошадь, Перри. – Где? – На ранчо около Калексико. – А ты уверен, что это та самая лошадь? – Да. Лошадь забрела на ранчо, полностью оседланная и взнузданная, с оборванным поводом, как будто, несясь галопом, она оборвала его. Ее приметы сходятся, но главное – седло. Это прекрасное седло ручной работы, изготовленное Уайаттом из Остина, штат Техас. Мой сотрудник позвонил с ранчо и сказал, что в седле имеются какие-то металлические частички, помимо тех украшений, которые сделал изготовитель. – Это пуля, Пол? – Судя по тому, что он говорил и каким тоном, я могу заключить, что как раз это он и пытался мне сообщить. – Мне нужна эта лошадь, вместе с седлом и уздечкой. – Она будет у тебя, – заверил Дрейк. – Мой человек предложил пятнадцать долларов, чтобы покрыть все расходы, и теперь лошадь у него. Он нанял трейлер, погрузил лошадь и сейчас уже едет сюда. Он сообразил перед тем, как выехать, позвонить из Империал-Каунти. – Добрая работа, Пол. Не забудь, что мне нужна лошадь вместе с уздечкой и седлом. – О’кей, ты получишь ее. – Что-нибудь еще? – поинтересовался Мейсон. – Куча всякой рутины. – Не вешай трубку, Пол, – попросил Мейсон. Он отвернулся от телефонного аппарата, сощурившись от света, лившегося из окна, нервно побарабанил пальцами по столу. Затем снова обернулся к телефону: – На теле лошади есть какие-нибудь отметины, Пол? – Метка на левом бедре. Это, возможно, след от пули, которая потом впечаталась в седло. – О’кей, – решительно произнес Мейсон, – это та самая лошадь. Заскочи ко мне. Я хочу поговорить с тобой. – Сейчас буду, – ответил Дрейк и повесил трубку. – Они нашли лошадь, – сказал Мейсон Делле Стрит. – Впусти, пожалуйста, Пола, Делла. Он уже здесь. Делла Стрит быстро пересекла помещение конторы, встала около двери и, заслышав шаги Дрейка в коридоре, распахнула ее и впустила детектива. Пол Дрейк, долговязый, угловатый мужчина, направился к мягкому кожаному креслу и устроился там, напоминая большой складной нож. – Черт возьми, какая удача! – воскликнул он. – Что лошадь нашлась? – уточнил Мейсон. Дрейк усмехнулся, и эта усмешка оживила его мрачное лицо. – Что ее опознали, – сказал он. – Не придется тащиться для этого в Вэлли. – Расскажи, как все было, Пол, – попросил Мейсон. – Ну, я отправил трех сотрудников на это дело. Сказал им, чтобы наняли в Вэлли людей, если в этом будет нужда. Я уже предчувствовал, что мне придется ехать туда, чтобы разбираться во всей этой ерунде. Боялся, что каждый, кого я послал, может заявиться с лошадью, которую он отловил, а я должен буду стать арбитром. И потом, Перри, что это такое – «американская лошадь, вскормленная для оседлывания»? Мейсон ухмыльнулся: – Взгляни на нее, когда ее приведут сюда. – Для меня, – объявил Дрейк, – лошадь есть лошадь. Черт возьми, это действительно удача, что мы набрели именно на эту. Мой человек сразу опознал ее. Конечно, когда мы занялись ее поисками, Перри, тот факт, что лошадь была оседлана, когда она пропала, дал нам реальную возможность найти ее. Дрейк выжидал, что Мейсон выдаст какую-нибудь информацию, но Мейсон промолчал. – Как случилось, что лошадь потерялась, когда она была уже оседлана и взнуздана? – полюбопытствовал Дрейк. – Я думал, что ты ничего не знаешь о лошадях. – Я знаю, как бывает в жизни. Когда лошадь седлают, предполагается, что на ней поедут. Когда лошадь взнуздывают, это означает то же самое. А та пулевая рана – ну, давай надеяться, что мы на все это получим нужные ответы до того, как придется отвечать на вопросы властей. – Ты можешь положиться на того парня, который приведет лошадь, Пол? – Я ему доверяю всегда и во всем. – А он не проявляет интереса к обстоятельствам, при которых потерялась лошадь? – спросил Мейсон. – Поставь слово «потерялась» в кавычки, – сказал Дрейк. – Разумеется, проявляет. – Как имя владельца ранчо, того, у кого нашли лошадь? Дрейк взглянул на свои записи. – Парня зовут Нолан. Подожди-ка минуту, я тебе скажу его полное имя… Фрэнк Лоринг Нолан. Конечно, Перри, когда мой человек возвратится, у нас будет намного больше подробной информации. Мне сейчас известно лишь то, что я успел схватить во время телефонного разговора. А от тебя я хотел бы узнать, как лучше отвечать на вопросы, которые мне зададут. – Ранчо Нолана обнесено оградой? – спросил Мейсон. – Черт возьми, Перри, откуда мне знать? Мой человек раздобыл этого коня, и это, в конце концов, главное. После того как он упомянул о тех кусочках металла в седле и об отметине на крупе, я подумал, что было бы неплохо, если бы ты прояснил мне, что все это значит, до того, как парень приведет сюда лошадь. – Пол, где я могу достать план, которым пользуется налоговый инспектор, с обозначением точных размеров различных частных владений в этой части страны? Дрейк ухмыльнулся: – Можешь верить, а можешь нет, но прямо у меня в конторе. – У тебя есть экземпляр такого плана? – У меня их две дюжины. Давай поговорим о совпадениях. Несколько недель назад я работал над делом, в котором мне понадобились подробные налоговые планы Вэлли, поэтому, когда ребята приехали, у меня они уже были на руках. Вообще, это хорошо, имея в виду то время, когда ты… Мейсон прервал детектива и кивнул Делле Стрит: – Принеси, пожалуйста, планы, Делла. Делла Стрит выскользнула через заднюю дверь и пошла по коридору. Дрейк повернулся боком в большом мягком кресле, приняв свою излюбленную позу, уткнувшись поясницей в один подлокотник и положив ноги на другой. Он выглядел как на похоронах. Лицо приняло беззащитное и обиженное выражение, что в совокупности придавало ему еще более пессимистический вид. Делла Стрит возвратилась с планами, и Мейсон разложил их на столе. – Ты хочешь найти на этом плане ранчо Нолана? – спросил Дрейк. – Это где-то к юго-западу от Эль-Сентро и к северу от Блэк-Батта. Как раз та местность, где действовал мой человек. Вот здесь. Вдоль этой дороги. Видишь этот участок земли? Примерно акров сорок – Ф.Л. Нолан – вот это самое ранчо и есть. Мейсон вгляделся в план. – Что там? – спросил Дрейк, подавшись вперед, как только палец Мейсона остановился у какого-то обозначения, выгравированного на плане. – Здесь, кажется, написано «Хозе Кампо Колима», – сказал Мейсон. – Ну да, – подтвердил Дрейк, – здесь живет много лиц мексиканского происхождения, которые владеют землей и… Мейсон взглянул на Деллу: – Ты что-нибудь понимаешь? – Ну да, конечно. Это тот самый учтивый джентльмен, который увез пострадавшую старую мексиканку к доктору. – Хозе Кампо Колима, – повторил Мейсон задумчиво, – и у него ранчо в двадцать акров примерно, давай-ка посмотрим, я бы сказал, примерно полторы мили к северу от ранчо Ф.Л. Нолана. – Ты знаешь этого Колиму? – спросил Дрейк. – Я встречал его, – ответил Мейсон и добавил со значением: – И это все. Поехали, Пол. Нам надо узнать, как дела у человека в отеле «Ричмелл». – На твоей машине или на моей? – На моей, если только нам не удастся взять такси здесь. Они взяли такси тут же на стоянке, и Мейсон дал адрес отеля «Ричмелл». Когда они вошли в отель, Пол Дрейк сообщил: – У меня есть полный доклад обо всем, что здесь происходило после двадцати минут третьего этой ночью, Перри. Именно в это время мой человек приступил к работе. – Я ознакомлюсь с ним попозже, – сказал Мейсон. – Там нет ничего неожиданного? – Ничего, если не считать, что твой человек из номера пятьсот одиннадцать, оказалось, занимался до трех часов утра какими-то земельными махинациями. Ты же весь взмок, выселяя парня из пятьсот десятого номера. Мейсон, который направлялся через холл к лифту, резко остановился. – Что ты сказал? – Номер пятьсот десять. Постоялец выписался только через час, после того как ты позвонил. – Ты уверен? – Абсолютно. – Откуда наблюдал твой человек? – В конце коридора есть чулан со швабрами. – Ему пришлось подкупить гостиничного детектива? – Да, черт возьми. Это стоило ему двадцати долларов и сидения в чулане. Затем ему наконец удалось переместиться в пятьсот десятый номер, после того как постоялец выехал. Портье не хотел его вселять, поскольку в это время горничных для уборки номеров еще нет, нельзя было поменять постельное белье и все такое, но ему все же удалось там расположиться. – И он смог наблюдать из номера за коридором? – Так точно. – До которого часа? – Насколько я знаю, они все еще там, – ответил Дрейк. – Я послал им около пяти утра подкрепление. – Итак, отправимся в пятьсот одиннадцатый номер, – сказал Мейсон, – а потом остановимся и поговорим с ребятами из пятьсот десятого. Ты установил слежку за тем парнем, что был у меня в конторе? – Угу. Этот сыщик позвонил несколько минут назад. Твой парень направился к меблированным комнатам на Ист-Лагмор-стрит, 791, и исчез там. Мейсон задумчиво кивнул: – Пусть твой человек продолжает, Пол. О’кей, пошли навестим Каллендера. Мейсон подал знак лифтеру. Они в молчании поднялись на пятый этаж, прошли по кромке ковровой дорожки, покрывающей коридор, и остановились у номера 511. На ручке двери висела табличка с надписью: «Не беспокоить». Мейсон взглянул на часы. – Десять тридцать, – отметил он. – Ему не понравится, если мы разбудим его, – сказал Дрейк приглушенным голосом. – Не забывай, Перри, он не ложился до трех часов утра, пока у него не перебывали все, кого он ждал. – Ему это в любом случае не понравится, – ответил Мейсон и постучал. Никто не отозвался. Мейсон снова забарабанил по двери костяшками пальцев, на этот раз более решительно. Когда и в этот раз никто не отозвался, адвокат дернул за ручку двери. – Спокойно, Перри, – предупредил Дрейк, – а то сюда заявится гостиничный детектив… О-о, о-о!.. Ручка, за которую дергал Мейсон, поддалась. Дверь приоткрылась дюйма на два. – Спокойно, Перри, – повторил Дрейк. Мейсон осторожно отворил дверь. Комната была окутана таинственным полумраком, как будто часть ушедшего вечера была загнана сюда и не смогла выбраться наружу из-за захлопнутой двери и спущенных портьер. Запах застарелого табачного дыма резанул ноздри. Дрейк, выглядывая из-за плеча Мейсона, вдруг обернулся и в панике кинулся к номеру 510. Мейсон, который стоял в дверях номера 511, сказал: – Остановись, Пол. Следи за коридором. – Надо убираться отсюда, Перри. Прошу тебя! Я не смогу тебя предупредить вовремя, если кто-то… Мейсон приложил палец к губам, призывая его замолчать, вошел в комнату, тихо притворил за собой дверь и щелкнул выключателем. На полу распласталось тело Джона Каллендера. Он лежал на спине, полностью одетый, его правый глаз был почти закрыт, левый, полуоткрытый, пьяно уставился в потолок. Вокруг никаких признаков борьбы. В грудь его был воткнут японский нож. Рукоятка и часть клинка около семи дюймов торчали из тела. Что делало сцену еще более мрачной, так это зрелище последней попытки вытащить клинок из груди, которую явно предпринял Каллендер, перед тем как окончательно потерял сознание. Правая рука, уже негнущаяся, сжимала острый как бритва клинок, до самой кости вонзившийся в его пальцы. Стараясь ни к чему не прикасаться, Мейсон обошел бурое пятно на ковре и огляделся. Тело лежало в прихожей. За ней находилась комната, которую Мейсон мог видеть через открытую дверь. Постель была застелена. Видно было, что на ней никто не спал. В конце номера располагалась ванная. Там горел свет. Дверь в ванную была приоткрыта. Взяв носовой платок, чтобы не оставить никаких отпечатков, Мейсон распахнул дверь в ванную и увидел, что там никого нет. Затем он тихо притворил дверь так, чтобы она оставалась приоткрытой, как раньше. Внимание Мейсона привлек стенной шкаф. Он был заполнен одеждой, самой разной, от ворсистых твидовых пиджаков до смокинга и фрака. На полке для обуви выстроилось не менее дюжины пар самых разных ботинок. Опять вынув носовой платок, чтобы не оставлять отпечатков, Мейсон открыл один из ящиков. Он был доверху заполнен рубашками и аккуратно сложенным бельем. Мейсон закрыл ящик, вернулся в прихожую, обошел тело и выглянул в щелку наружной двери. Пол Дрейк стоял на пороге номера 510. Мейсон с немым удивлением приподнял брови. Дрейк кивнул. Снова достав платок, чтобы не дотрагиваться до дверной ручки, Мейсон вышел в коридор, закрыл за собой дверь и двинулся к убежищу в номере 510. Дрейк плотно затворил дверь. Человек, явно до этого спавший, скинул легкое одеяло и теперь сидел на краешке смятой постели. Его пиджак висел на спинке стула, ботинки стояли на полу, на нем самом были брюки и рубашка. Другой стоял около умывальника, держа в правой руке наполовину выкуренную дымящуюся сигарету. Он мрачно взглянул на Пола Дрейка. – Ты знаешь этих ребят, Перри? – спросил Дрейк. Мейсон не знал. Пол Дрейк указал на мужчину, сидевшего на кровати. – Фрэнк Фолкнер, – представил он, затем повел головой в сторону стоявшего: – Харви Джулиан. Оба мужчины кивнули. Дрейк обернулся к Мейсону: – Я должен сообщить им о том, что произошло, Перри. Мейсон отрицательно покачал головой и сделал запрещающий знак рукой. – Но, говорю тебе, я должен сделать это, – стоял на своем Дрейк. – Черт возьми, Перри, я потеряю свой патент. Эти мощные ребята нарушили параграф 7578 Кодекса о бизнесе и профессиях, который гласит, что вдобавок ко всем остальным основаниям для лишения частного детектива его патента Департамент может вынести постановление о лишении патента по «всякому иному поводу, который Департамент сочтет достаточным». Ты знаешь, что это означает. Они прицепятся к тому, к чему действительно можно прицепиться. А они там не любят меня. – Подожди минуту, Пол, – сказал Мейсон. – Сначала я хочу кое-что выяснить. Дрейк возразил: – Перри, говорю тебе, я не могу шутить с этим. Мы не знаем, что здесь может случиться, а если я не знаю… Внезапно он оборвал тираду, услышав, как в дверь постучали. – Что теперь? – спросил Мейсон. – О господи, – застонал Дрейк, – теперь мы попались. Мы… – Подожди минуту, – перебил Мейсон, когда стук повторился. – Помолчи теперь, Пол. Это стучат в дверь номера пятьсот одиннадцать, по другую сторону коридора. Фолкнер подошел к двери комнаты, приблизился к окуляру переносного перископа, который был установлен так, что его отверстие слегка выступало сверху из-за чуть приоткрытой двери. – Обслуживание номеров, – объявил он коротко и вполголоса. – Несут поднос с кофе. Снова раздался стук в дверь. Фолкнер напряженно прокомментировал: – Он пытается повернуть дверную ручку. Опять пробует. О’кей, теперь он уже в комнате, включает свет… Выходит. Они услышали, как захлопнулась дверь и кто-то пробежал по коридору. – Если когда-нибудь обнаружат, что мы там были, у меня отберут патент за то, что я не сообщил об этом, – простонал Дрейк. – Кто-нибудь когда-нибудь сможет это обнаружить? Дрейк фыркнул: – Не будь дураком, нас застукали. – Что ты имеешь в виду? – Тот гостиничный детектив, – сказал Дрейк похоронным голосом. – Он уже обнаружил труп. И в данный момент они уже информируют об этом отдел по расследованию убийств. Всего вероятнее, мы не сможем выбраться отсюда без того, чтобы самим не залезть в петлю. Мы в ловушке – прямо здесь, в этой комнате. Можно было бы оставаться здесь совершенно спокойно, пока все не рассосется, если бы не полиция: они заявятся сюда и будут допрашивать гостиничного детектива, и тогда обнаружится, что я поместил на этом этаже своего человека, что он дал детективу двадцать долларов, чтобы тот спрятал его в чулане в конце коридора, а затем перевел в этот номер. Значит, полиция прибудет к нам. Мы не успеем убраться отсюда до того, как они явятся, а когда они будут Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/delo-loshadi-tancovschicy-s-veerami/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Спасибо, сеньор! (исп.)