Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дело об игральных костях

$ 149.00
Дело об игральных костях
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:156.45 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2008
Просмотры:  5
Скачать ознакомительный фрагмент
Дело об игральных костях
Эрл Стенли Гарднер


Перри Мейсон #15
Какие бы зубодробительные дела ни подкидывала судьба Перри Мейсону, знаменитый адвокат всегда находит выход и спасает своего подзащитного от несправедливого наказания! Совсем не адвокатское дело – рисковать жизнью, выслеживая настоящего преступника, – но Перри Мейсон ради клиента готов и на это! Данная книга позволит вам убедиться, что Перри Мейсон никогда не подведет!
Эрл Стенли Гарднер

Дело об игральных костях
Глава 1


Откинувшись в кресле, Перри Мейсон с явным отвращением смотрел на кипу утренней почты. Наконец он поднял глаза на стоявшую рядом секретаршу:

– Черт возьми, Делла, ну неужели ты не могла подыскать для меня что-нибудь более интересное?

– Это лишь та корреспонденция, – невозмутимо ответила Делла Стрит, – которую, на мой взгляд, необходимо просмотреть вам самому, шеф.

Мейсон с недовольным видом отодвинул от себя письма:

– Слушай, Делла, терпеть не могу иметь дело с письмами, в них нет души. Гораздо приятнее общаться с людьми и решать их проблемы.

Делла Стрит озадаченно смотрела на гору корреспонденции, стараясь не замечать чарующей мальчишеской улыбки Мейсона.

– Извините, шеф, но нельзя получать от жизни одни удовольствия. Нельзя все время есть десерт, иногда можно обойтись и бутербродами.

– Какой там десерт, Делла, – отозвался Мейсон, – ну мяса, и побольше. Ладно, не будем препираться. Перестань дуться и скажи: кто-нибудь ожидает в приемной?

Делла Стрит, вздохнув, ответила:

– Мисс Лидс, мисс Миликант и мистер Барклер по одному делу, но мисс Лидс хотела бы поговорить с вами несколько минут до того, как вы примете остальных.

– Что у них за дело?

– Богатый человек, чьими деньгами хотят завладеть родственники.

– Не люблю я богатых людей, – недовольно произнес Мейсон, засовывая руки в карманы, – я люблю людей бедных.

– Это почему же? – с интересом спросила секретарша.

– Богатые, – наставительно ответил Мейсон, – слишком много беспокоятся по пустякам. У них поднимается давление, когда стоимость акций падает хотя бы на один пункт. Бедные же занимаются действительно делами насущными: любят, добывают пищу, совершают подлоги и растраты – дела, которым они отдаются всецело, со всей душой, а это заслуживает уважения.

– Я сказала им, что вы вряд ли заинтересуетесь их делом, – произнесла Делла Стрит, – что ваша специализация – это выслеживание.

Мейсон потерся подбородком о запястье и задумался. Наконец произнес:

– Тем не менее я приму мисс Лидс. Она разожгла мое любопытство. Три человека приходят вместе. Один из них хочет, чтобы я принял его перед двумя остальными… Пригласи ее, Делла.

Делла Стрит многозначительно кивнула на кипу почты.

– Отвечу днем! – пообещал Мейсон. – Давай сначала поговорим с мисс Лидс.

Секретарша выскользнула в приемную и сразу же вернулась с женщиной, чья нервная походка свидетельствовала о нетерпеливом характере.

– Филлис Лидс, – представила ее Делла Стрит.

Филлис Лидс подошла к столу Мейсона и с интересом посмотрела на знаменитого адвоката живыми голубыми глазами.

– Я вам очень благодарна, мистер Мейсон, за то, что вы нашли время принять меня, – произнесла она после того, как секретарша вышла.

Мейсон кивнул.

– Присаживайтесь, – предложил он, – и расскажите о вашем деле.

Мисс Лидс опустилась на краешек большого кожаного кресла, стоящего сбоку от стола Мейсона.

– Мне нужно буквально одну-две минуты, я лишь хочу изложить суть дела.

Мейсон открыл шкафчик и извлек из него небольшой поднос, на котором лежали сигареты четырех самых известных марок.

– Вы курите? – спросил он.

– Благодарю, – ответила Филлис Лидс и взяла сигарету.

Прикурив от спички, поднесенной Мейсоном, она сделала глубокую затяжку, выпустив дым из ноздрей, а затем быстрым нервным движением вынула сигарету изо рта.

– Я пришла к вам по поводу моего дяди Олдена, Олдена Е. Лидса.

– Что же с ним произошло? – поинтересовался Мейсон.

– У меня есть два двоюродных брата и два дяди, – продолжала мисс Лидс. – Дядя Олден всегда считался в нашей семье «белой вороной». Когда ему исполнилось четырнадцать лет, он убежал из дома и ушел в море. Никто не знает, где он был и что делал. Он сам не любит рассказывать о своих приключениях, но известно, что побывал он всюду. Когда мне было пятнадцать лет, дядя Олден вернулся и поселился здесь. Я думаю, что все семейство воротило бы от него нос, не узнай оно, что тот чрезвычайно богат.

– Сколько лет вашему дяде Олдену? – спросил адвокат.

– Семьдесят два, я полагаю. Он был старшим из братьев. Сейчас я живу в его доме, веду большинство его финансовых дел и занимаюсь его корреспонденцией.

Мисс Лидс замолчала.

– Продолжайте, – ободрил ее Мейсон.

Филлис Лидс возобновила свое повествование:

– Я хочу обратить ваше внимание на некоторые факты. Дядя Олден никогда не был женат. Недавно он встретил женщину по имени Эмили Миликант. Она сейчас дожидается в приемной. Дядя Олден очень к ней привязался. Мои родственники тут же почувствовали, что его состояние ускользает от них, и поэтому хотят объявить дядю Олдена неправоспособным.

– Ну а что же вы сами думаете по этому поводу?

– Я думаю, что деньги принадлежат только дяде Олдену и он волен поступать с ними так, как ему заблагорассудится.

– Вы дружите с Эмили Миликант?

– Да в общем-то, нет.

– Но вы были бы рады за них, если бы они поженились?

– Нет, – ответила мисс Лидс, – не совсем. Но я очень хочу, чтобы дядя Олден был волен поступать так, как он хочет.

– Так чего же вы в таком случае хотите от меня? – спросил Мейсон.

– Существует ли такой закон, согласно которому человек может распоряжаться своей собственностью, несмотря на то, что его голова не совсем в порядке, а этим могут воспользоваться другие?

– Что-то подобное существует, – ответил Мейсон, а Филлис Лидс продолжила:

– Мои родственники пытаются доказать, что дядя Олден может быть обманут.

– Каким образом, например?

– Я хочу, чтобы об этом вам рассказала Эмили Миликант. Но перед этим мне бы хотелось сказать вам вот что. Я думаю, она собирается выйти замуж за дядю Олдена. Я попросила Неда Барклера, одного из самых близких друзей дяди Олдена, который знал его еще по Клондайку, прийти вместе с нами.

– Могу я попросить их сюда? – осведомился Мейсон.

– Да, пожалуйста.

Мейсон поднял телефонную трубку и произнес:

– Попросите, пожалуйста, мисс Миликант и мистера Барклера пройти ко мне.

Он положил трубку на место и повернулся к двери, ведущей в приемную.

Было совершенно очевидно, что Эмили Миликант пыталась сохранить остатки увядающей молодости, хотя возраст ее находился где-то в промежутке между сорока пятью и пятьюдесятью с хвостиком. Если ей еще удавалось как-то справляться со своим лицом, то тело явно было более упрямым. Внешность этой изможденной диетами дамы выдавала напряженную борьбу за сохранение женской привлекательности, которую она вела. Но борьба эта была явно проиграна. Несмотря на некое подобие бюста, которое ей удалось сохранить, привлекательного в ней практически ничего не было: лицо чрезмерно худое, шея костлявая, а под облегающим платьем угадывалось угловатое, лишенное симметрии тело.

Барклеру было около шестидесяти, он был жилист, суров, ходил слегка прихрамывая и производил впечатление человека, много повидавшего на своем веку.

Мейсон предложил вошедшим сесть, с любопытством наблюдая за ними.

Эмили Миликант рухнула на стул и оказалась еще более худой, чем при первом взгляде на нее. Черные, сверкающие над впалыми щеками глаза выдавали напряжение сжигающих ее страстей.

Нед Барклер извлек из кармана трубку и уселся с видом человека, считающего, что его роль в происходящем – это молчаливое внимание.

Посмотрев на Эмили Миликант, Мейсон буквально физически ощутил ответный взгляд.

– Я полагаю, – начала она, – что Филлис вам уже все обо мне рассказала. Это было очень тактично и деликатно с ее стороны, но совершенно не нужно. Я сама могла бы обрисовать вам ситуацию в двух словах. Итак, мистер Мейсон, поскольку дело касается семьи Лидс, за исключением Филлис, – она брезгливо тряхнула кистью руки, будто сбрасывала что-то с кончиков пальцев, – я бы не хотела фигурировать в нем как Эмили Миликант. По духу я авантюристка и хотела бы называться просто «та женщина».

Мейсон уклончиво пожал плечами.

– Вообще-то, мистер Мейсон, – уловив в его движении иронию, заметила она, – я переживу участие в деле и под своим именем.

– Я думаю, – произнес Мейсон, – что уже услышал предисловие из уст мисс Лидс. Давайте перейдем к делу. Каков конкретный вопрос, по которому вы хотите получить у меня консультацию?

– Мистера Лидса шантажируют, – заявила Эмили Миликант.

– Как вы об этом узнали? – спросил у нее Мейсон.

– Я была с ним позавчера, – ответила та, – в тот момент, когда позвонили из банка. Олден, мистер Лидс казался очень расстроенным. Я слышала, как он сказал: «Меня это не интересует, даже если это чек на миллион долларов, идите и оплатите его, и меня совершенно не интересует, кто его принес: мальчик – продавец газет или прохожий. Подтверждающая подпись дает возможность получить по нему деньги кому угодно». Он был готов уже повесить трубку, когда человек на другом конце провода сказал еще что-то, и я услышала, что он сказал.

– И что же он сказал? – поинтересовался Мейсон.

Эмили Миликант порывисто наклонилась вперед:

– Кассир банка, а я полагаю, что это был он, сказал: «Мистер Лидс, этот человек был неряшливо одет, а просил оплатить чек в двадцать тысяч долларов». – «Но ведь в чеке указана эта сумма, не так ли?» – переспросил Олден. И голос ответил: «Извините, мистер Лидс, я только хотел удостовериться». – «Теперь вы удостоверились», – резко ответил Олден и повесил трубку. Лишь отвернувшись от телефона, Олден, как мне показалось, понял, что я слышала конец разговора. Он даже задержал дыхание, вспоминая свои последние слова. Затем он обратился ко мне: «Из-за этих банков вечно неприятности. Я дал мальчику – продавцу газет чек на двадцать долларов и написал на чеке подтверждение, чтобы он мог получить по нему деньги без всяких трудностей. А банк стал вмешиваться не в свои дела. Видимо, они полагают, что я не в состоянии распоряжаться своими финансами».

В разговор вмешалась Филлис Лидс:

– Когда Эмили рассказала мне об этом, я сразу же поняла, как это ужасно, если дядя Олден действительно стал жертвой вымогателей или шантажистов. Дядя Фриман сразу же воспользуется этим обстоятельством для того, чтобы доказать, что дяде нельзя доверить распоряжаться своими собственными деньгами.

– И что вы предприняли? – спросил Мейсон.

– Сразу же отправилась в банк, – ответила Филлис Лидс. – Я вела финансовые дела дяди Олдена: следила за балансом банковского счета, приводила в порядок его корреспонденцию и делала еще кое-какие дела в этом же роде. Я сказала в банке, что мне надо посмотреть кое-что в счетах, и попросила дать мне баланс счетов дяди Олдена, а также погашенные чеки. Я думаю, кассир догадался, почему я пришла, и знал, что на меня можно положиться. Он сразу же выдал мне чеки. Последним оказался чек на двадцать тысяч долларов, подписанный дядей Олденом и предъявленный к оплате Л.К. Конвэем. На обратной стороне чека стояла подпись: «Л.К. Конвэй», а внизу под этим было написано рукой дяди: «Данное подтверждение гарантируется. Чек подлежит оплате без дополнительного подтверждения».

– Фактически, – сделал вывод Мейсон, – эта надпись была сделана для того, чтобы деньги по чеку мог получить кто угодно. Почему же ваш дядя не выписал чек на предъявителя?

– Потому, я думаю, – ответила Филлис Лидс, – что дядя не хотел, чтобы имя молодой женщины появилось на чеке.

– И ей оплатили его без подтверждения ее личности?

– Кассир настаивал на том, чтобы она подписала чек, но та отказалась. Тогда он позвонил дяде Олдену, и между ними произошел тот самый телефонный разговор, который Эмили случайно услышала. Кассир сказал той женщине, что ей нет необходимости подписывать чек, но надо оставить свое имя и адрес и дать расписку в получении денег, после чего он сразу же оплатит чек.

– Что же случилось дальше? – с интересом спросил Мейсон.

– Женщина разгневалась. Она хотела позвонить дяде Олдену, но не знала номера телефона. Кассир же его не дал. В конце концов она оставила свое имя и адрес, а также написала расписку.

– Имя и адрес, конечно, она оставила вымышленные? – спросил Мейсон.

– Нет, по всей видимости, настоящие, – ответила Филлис Лидс, – кассир заставил ее предъявить водительское удостоверение и конверт письма, адресованного ей же.

– Ваш дядя, – заметил Мейсон, – должно быть, не одобрял действий кассира.

– Я совершенно уверена, что это так, – согласилась Филлис Лидс.

Эмили Миликант заметила:

– Как известно, шантажисты никогда не отступают.

– Этот чек у вас с собой? – спросил Мейсон у Филлис Лидс.

– Да, – ответила та, доставая из сумочки погашенный чек и протягивая его Мейсону.

– Так что же требуется от меня? – спросил он, рассматривая чек.

– Раскройте этот шантаж и, если это будет возможно, верните деньги, пока другие родственники не узнали об этом.

– Это достаточно трудная задача, – сказал Мейсон с улыбкой.

– Для других – да! Но вы сможете сделать это, – с жаром возразила Филлис Лидс.

– У вас есть какие-нибудь зацепки, от которых можно оттолкнуться? – спросил Мейсон, обдумывая услышанное.

– Нет, к тому, что я уже сказала, мне добавить нечего, – ответила Филлис Лидс.

Мейсон перевел взгляд на безмятежно курившего Барклера.

– А что думаете по этому поводу вы, мистер Барклер? – спросил он.

Барклер выпустил пару клубов дыма из своей трубки и, вынув ее изо рта, с расстановкой произнес:

– Его не могут шантажировать.

Сказав это, он водворил трубку на место и погрузился в молчание.

– Мистер Барклер знал дядю Олдена еще по Клондайку, – заметила Филлис Лидс с нервным смешком. – Он утверждает, что ни один человек на земле не стал бы его шантажировать, так как дядя Олден очень хорошо умеет обращаться с оружием.

Не вынимая трубки изо рта, Барклер проворчал:

– Не по Клондайку, а по Танане.

– Это одно и то же, – отозвалась Филлис Лидс.

Нед Барклер промолчал.

– Он и дядя Олден, – продолжала Филлис Лидс, – снова встретились год назад. Они большие друзья, я бы даже сказала, закадычные друзья.

– Закадычные друзья, черт возьми! Что вы в этом понимаете? Мы компаньоны! – вмешался Барклер. – И не впадайте в заблуждение насчет Олдена, его не возьмешь никаким шантажом.

Филлис Лидс, не обращая внимания на заявление Барклера, спокойно посмотрела на адвоката:

– Чек говорит сам за себя.

Подумав, Мейсон сообщил свое решение:

– Если я возьмусь за это дело, мне понадобятся деньги: деньги для моих служащих, деньги на текущие расходы. Мне потребуется обратиться в детективное агентство и нанять людей. Это все будет стоить недешево.

Барклер вынул изо рта трубку и все же решил принять участие в разговоре:

– Дешевые адвокаты, однако, недостаточно компетентны. Олдена не шантажируют, Филлис. У него какие-то другие неприятности. Дайте Мейсону чек, и пусть он приступает к своей работе. Но учтите, запомните: Олдена не шантажируют. В этом вы можете быть уверены.

Филлис Лидс открыла сумочку и вынула из нее чековую книжку.

– Сколько вы хотите? – обратилась она к Перри Мейсону.
Глава 2


Пол Дрейк, глава детективного агентства, с удовольствием развалился в кожаном кресле в кабинете Мейсона. Поза его свидетельствовала о необычайной гибкости тела: спина упиралась в один подлокотник кресла, а ноги были перекинуты через другой. Его тусклые глаза ничего не выражали, голос звучал утомленно, и весь вид говорил о безмерной усталости. Никто бы не подумал, увидев его сейчас, что это один из самых мобильных частных детективов.

– Дай мне сигарету, Перри, – устало произнес Дрейк, – я сообщу тебе печальные новости.

– Как тебе это нравится? – обратился Мейсон к Делле Стрит, подвигая детективу коробку с сигаретами. – Этот лентяй приходит сюда, выклянчивает у меня сигареты и еще заявляет, что завалил работу.

– Этого я не говорил, – отозвался Дрейк, извлекая из коробки сигарету и зажигая спичку. – Я все-таки кое-что разузнал. Блондинка, получившая деньги по чеку, назвалась Марсией Виттакер. Адрес, который она дала, совпадает с адресом на водительском удостоверении, но он не ее. Однако имя было указано настоящее, так что мне не составило особого труда разузнать, где она жила.

– Жила?! – спросил Мейсон.

– Естественно, – ответил Дрейк. – Она же не предполагала, что в банке заинтересуются, кто она такая. Но когда кассир потребовал представиться, у нее хватило ума назвать свое настоящее имя, указанное в водительском удостоверении. После этого она вернулась домой, собрала вещи и съехала в тот же день.

– Остались какие-нибудь следы?

– Естественно, никаких. Как по-твоему, какого черта она уехала?

– И это, – саркастически заметил Мейсон, – насколько я понимаю, все плоды твоего сложного расследования.

Дрейк помолчал немного, затем набрал полную грудь табачного дыма, выдохнул его и продолжил, не обращая никакого внимания на замечание Мейсона:

– Я совершил небольшую прогулку по тем местам, где проживала Марсия Виттакер. Так что то была только первая половина моего сообщения. Я нашел хозяйку, у которой та снимала квартиру, и, по-моему, довел ее до белого каления своими разговорами. Она сказала, что сделала все, что могла, но тем не менее квартирантка не оставила своего нового адреса. Тогда я сказал, что хотел бы кое-что узнать о мужчине, заходившем к Марсии Виттакер, однако и эта уловка не принесла результатов. Тогда я спросил у хозяйки, часто ли она сдает квартиры людям, не имеющим никаких рекомендаций. Та ответила, что не делает этого никогда, потому что она заметила, что, если девушка имеет хорошие рекомендации, которые может сразу же предоставить, а не мямлит в ответ что-то невразумительное, все будет в порядке, а в противном случае все наоборот.

Мы взглянули на эту рекомендацию и выяснили, что она была выдана мистером Л.К. Конвэем, управляющим компанией «Конвэй Эплаенс», размещавшейся Хэррод-авеню, 692.

Мейсон закурил сигарету:

– Не так уж плохо, Пол.

– Просто повезло, – отмахнулся Дрейк. – Не хвали меня за это, потому что ты бы первый снял с меня голову, если бы я ничего не узнал. На этом, однако, мое везение кончилось. Я отправился на Хэррод-авеню, 692. Компания «Конвэй Эплаенс» арендовала там контору в течение месяца или двух. Компания получала много корреспонденции, но недавно они оттуда уехали, естественно, не оставив адреса. У меня есть описание внешности Л.К. Конвэя. – Дрейк извлек из кармана записную книжку и прочел: – «Л.К. Конвэй, около пятидесяти пяти лет, рост около пяти футов, вес сто девяносто фунтов, спереди залысина, волосы зачесывает назад. Немного прихрамывает на правую ногу… Где проживает и чем занимается, неизвестно».

– И тебе не удалось это выяснить? – спросил Мейсон.

– Нет, но я выяснил другую, не менее важную вещь.

– Какую именно?

– На следующий после их отъезда день корреспонденция перестала приходить в контору.

Мейсон некоторое время изучал свою сигарету, после чего спросил:

– Ты хочешь сказать, что на почте есть их новый адрес?

– Да.

– А есть шансы его получить?

– Никаких, – ответил Дрейк. – Но я послал почтовый перевод на двадцать пять долларов в компанию «Конвэй Эплаенс» по адресу Хэррод-авеню, 692, и написал на нем, что это оплата за товары, которые я заказал пару месяцев назад, и попросил выслать их по вымышленному адресу.

– А как ты узнал, какими товарами они торгуют? – спросил Мейсон.

– Я и не узнавал, – ответил Дрейк. – Просто такой парень, как Конвэй, не упустит возможности получить двадцать пять баксов, но, помимо них, он получит и еще кое-что.

– Хорошая работа, Пол, – удовлетворенно кивнул Мейсон. – Ты получил ответ?

– Да, – ответил Дрейк, наклоняясь в кресле, чтобы достать левой рукой конверт из внутреннего кармана пальто. – Как выяснилось, торговля у него идет успешно, а у нас теперь есть их адрес.

– И что же он продает?

– Судя по всему, игральные кости, – ответил Дрейк и, вытащив письмо из кармана, принялся читать: – «Дорогой сэр, традицией нашей фирмы является доставка товаров с посыльным, и мы никогда не прибегаем к услугам почты. Посланный Вами заказ получен, но, к сожалению, Вы забыли указать, изделия какого цвета и размера Вам требуются. Если с Вашей стороны не последует возражений, то мы пришлем пару наших обычных игральных костей и, конечно же, традиционную премию».

– Кем подписано письмо? – спросил Мейсон.

– Подписано «Гай Т. Серл, президент», – ответил Дрейк.

– Адрес?

– Ист-Ранчестер, 209.

– Что ты теперь намерен делать? – поинтересовался адвокат.

– Я пришел за инструкциями, – ответил Дрейк, – или ты считаешь, что было бы лучше дать распоряжение осуществить доставку?

– Да, – сказал Мейсон, – и потом проследить за человеком, который принесет заказ. Он приведет нас к Конвэю. А еще узнай, кто такой Серл.

– Хорошо, Перри, – согласился Дрейк, – хотя наверняка посыльным окажется панк с крысиной мордой, который мнит себя важной шишкой по той причине, что разносит игральные кости, но он может привести нас к тому, кого мы ищем. Я…

Телефонный звонок прервал его. Мейсон положил руку на аппарат и сказал Дрейку:

– Ладно, Пол, счастливо. Держи меня в курсе. – И поднял трубку.

– На линии мисс Лидс. Она желает поговорить с вами по чрезвычайно важному делу, – проворковала телефонистка.

– Соединяйте, – сказал Мейсон, и, прикрыв трубку ладонью, окликнул Дрейка, который уже шел к двери: – Пол, подожди минуточку, нам звонит племянница Лидса. Да, здравствуйте… Да, мисс Лидс, это мистер Мейсон.

Филлис Лидс была чрезвычайно взволнована.

– Мистер Мейсон, – сказала она, – случилось самое страшное.

– Что произошло?

– Джейсон Кэрролл, один из моих родственников, поместил дядю Олдена в санаторий и не говорит, в какой именно.

– Как это случилось? – спросил Мейсон.

– Он зашел сегодня рано утром и пригласил дядю Олдена покататься на машине. Когда прошел час, а они все еще не вернулись, я начала волноваться. Дядя не любит дальних поездок, тем более в обществе Джейсона. Я пошла к Джейсону и, как и следовало ожидать, увидела стоящую в гараже машину. Я спросила у Джейсона, где дядя Олден, и он ответил, что во время прогулки дядя почувствовал себя очень плохо и его пришлось отвезти к врачу, который сообщил, что тому необходим полный покой в течение хотя бы двух-трех дней. Джейсон сказал еще, что как раз собирался идти ко мне, чтобы сообщить об этом.

– Хорошо, я все понял, – сказал Мейсон. – Теперь послушайте меня. Ответьте, пожалуйста, на очень важный вопрос, который, правда, может показаться неуместным сейчас: ваш дядя любит азартные игры?

– В общем-то, нет… Хотя… подождите минутку, я вспоминаю, он играл несколько дней… может быть, неделю назад.

– С кем?

– С Джоном Миликантом.

– Это родственник Эмили?

– Да, ее брат.

– И сколько ее брат проиграл?

– Не знаю, по-моему, он выиграл.

– Сколько же?

– Не знаю.

– Но ставки были крупными.

– Нет, по двадцать пять центов на кон или что-то вроде того, я вообще мало что понимаю в подобных играх.

– А где можно найти Джона Миликанта?

– Я не знаю точно, где он живет, но это можно выяснить у Эмили.

– Найдите его и пригласите ко мне в контору. Мне надо с ним поговорить. А насчет вашего дяди не беспокойтесь. Я выпишу повестку о вызове Джейсона Кэрролла в суд.

– А что делать мне?

– Пока ничего.

– Неужели я ничем не могу помочь дяде Олдену?

– Пока ничем, – ответил Мейсон. – Приведите Джона Миликанта и забудьте на время об этом деле. И не волнуйтесь, пожалуйста. – Он повесил трубку, сказав Полу Дрейку: – Можешь идти, Пол, ничего важного. Просто родственники принялись подкапываться под старого человека, только и всего. Так что займись компанией «Конвэй Эплаенс».

Когда Дрейк ушел, Мейсон сказал Делле Стрит:

– Подготовь предписание о вызове Джейсона Кэрролла в суд. Я направлю его судье Тридвелу, и этот родственник получит хороший урок.
Глава 3


Когда Мейсон и Делла вернулись после ленча, Пол Дрейк уже их ждал.

– Что нового, Пол? – спросил у него Мейсон, едва увидел.

– Я выяснил, где живет Марсия Виттакер.

– Отличная работа, Пол! Как тебе это удалось?

– Да ничего особенного, правда, пришлось как следует помотаться, – устало ответил Дрейк. – Я разузнал ее адрес через службу коммунальных услуг. Сейчас она живет в пустой еще квартире и, вероятно, занята покупкой мебели.

Мейсон закурил и некоторое время смотрел на горящую спичку.

– Марсия Виттакер – это ее настоящее имя? – спросил он.

– Да. А почему ты спрашиваешь?

– Насколько я представляю ее характер, она не любит долго задерживаться на одном месте. Теперь же она обосновалась в квартире, да к тому же начинает обзаводиться мебелью. Чем вызвана такая странная смена образа жизни?

– Все это, видимо, из-за двадцати тысяч, – произнес Дрейк.

Мейсон задумчиво покачал головой:

– Нет, думаю, здесь дело не в деньгах. С деньгами надо бывать в обществе, но поселяться вдали от всех… Делла, просмотри, пожалуйста, хронику в газете. Шанс, конечно, невелик, но вдруг нам повезет.

Двое мужчин некоторое время курили в полном молчании. Внезапно раздался ликующий голос Деллы:

– Смотрите, объявление о помолвке: «Л.К. Конвэй, 57, и Марсия Виттакер, 23». Вы это хотели увидеть?

Дрейк поерзал в кресле.

– Ох-ох-ох! – произнес он. – А я-то полагал, что сделал что-то выдающееся, но, оказывается, требовалось просто раскрыть газету, не выходя из своей конторы. Еще один пример, как талантливый любитель может утереть нос профессионалу.

– Ты можешь добавить еще что-нибудь по поводу Конвэя, Пол? – спросил Мейсон, усмехаясь и не обращая внимания на самобичевание Дрейка.

– Ничего особенного. Те двадцать тысяч, очевидно, круто изменили его жизнь. Он продал свое дело Гаю Т. Серлу и предоставил ему право использовать название «Конвэй Эплаенс».

– Серл знает, где находится Конвэй?

– Не знаю. Посмотри, Перри, что ты думаешь об этом? – Он вынул из кармана пару игральных костей и бросил их на стол.

Мейсон взглянул на кости, взял их в руку, подбросил несколько раз и, улыбнувшись, сказал:

– Я восхищаюсь тобой, Пол.

– Это товары, доставленные мне компанией «Конвэй Эплаенс», – серьезно произнес Дрейк, – две пары игральных костей и весьма специфичная премия.

Мейсон почесал в затылке, затем выдвинул ящик стола и бросил в него кости.

– А какую, ты думаешь, премию они прислали? – спросил у него Дрейк.

– Крапленые карты? – ухмыльнулся Мейсон.

– Нет, здесь ты ошибся, Перри. Лотерейный билет!

– Любопытно, – заинтересовался Мейсон. – Надеюсь, ты проследил за посыльным?

– Естественно. Он обежал двадцать или тридцать мест, а затем вернулся по адресу на Ист-Ранчестер. Таким образом, я выследил Серла. Ему около сорока, подвижный, несколько нервозный, рост шесть футов, стройный, блондин, глаза серые, был одет в двубортный пиджак. Я установил за ним слежку, так что, может быть, он выведет нас на Конвэя. Также мы можем выйти на него и через его девочку. Так что мы контролируем ситуацию.

Мейсон затушил сигарету.

– Лучше поговорить сначала с девочкой, а не с Конвэем, – сказал он. – Делла, когда объявится Филлис Лидс, скажи ей, что судья Тридвел подписал предписание о вызове арестованного в суд для рассмотрения законности ареста по поводу Джейсона Кэрролла.

– А почему ты выбрал именно Тридвела? – спросил Дрейк.

– Потому что у него аркус сенилис, – усмехнулся Мейсон.

– А что это такое?

– Это такая штука, на которую любят ссылаться психиатры, когда речь заходит о старческом слабоумии. Вы немного об этом услышите через пару дней. Ну ладно, пора отправляться.

Они проехали в полном молчании несколько кварталов на машине Пола Дрейка. Наконец Делла Стрит, сидящая за рулем, свернула с главной улицы и затормозила.

– Это здесь, – сказала она, – у вас есть план действий?

– Нет, – ответил Мейсон. – Сначала надо взять карты и посмотреть, какие козыри у нас на руках. Как играть, решим потом.

Они дважды позвонили в дверь, и лишь после второго звонка послышались шаги. Дверь открылась, и на пороге появилась блондинка в коричневой с золотом пижаме. Она посмотрела на них с явным разочарованием.

– Ах, я думала, это принесли ткань.

– Вы мисс Виттакер? – поинтересовался Мейсон.

– Да, – ответила блондинка. – А что, собственно, вам здесь надо?

– Нам бы хотелось поговорить с вами.

– Это о чем же? – Женщина держалась неприступно.

– По личному вопросу.

Так как она стояла, загораживая собой выход из квартиры, явно не собираясь впускать их, Мейсон добавил, придав своему голосу некую таинственность:

– Полагаю, было бы полезней сохранить наш разговор в тайне от ваших соседей.

Марсия Виттакер посмотрела на соседские двери, выходящие на веранду.

– Ладно, входите, – со вздохом, нехотя пригласила она.

Когда Дрейк закрыл за собой дверь, она уже поднималась по лестнице вверх.

Окна гостиной были закрыты жалюзи, занавески отсутствовали. На грубом деревянном полу лежали новые ковры, мебель тут казалась лишней и даже какой-то нереальной, потому что еще не была как следует расставлена и не создавала домашнего уюта.

– Садитесь! – равнодушно предложила хозяйка.

Мейсон изучал ее внешность. Волосы светлые, но у корней темнее, в голубых глазах тлел огонек беспокойства, кожа на лице казалась гладкой, пока лицо было расслаблено, но как только она взяла в рот сигарету, моментально появились маленькие, но глубокие морщинки, бегущие от носа к уголкам рта. Марсия лихо чиркнула спичкой о подошву своей китайской туфельки и произнесла:

– Можете начинать.

– Речь пойдет о чеке, по которому вы получили деньги.

– Боже мой! – воскликнула она. – Неужели невозможно получить по чеку деньги, без того чтобы тебя не травили со всех сторон?! Можно подумать, что никто в городе, кроме меня, в жизни не проделывал этой операции. Я совершила непростительную глупость, когда оставила свой адрес, только позже узнав, что имела право не делать этого.

– За что вы получили чек? – спросил Мейсон.

– Не ваше дело! – огрызнулась Марсия.

– Что вы сделали с деньгами?

– Не ваше дело! – повторила она, словно заученную фразу.

– Дело в том, что этот чек вам дал человек семидесяти двух лет, который вскоре после этого был принудительно заточен в санаторий.

– Это очень грустно, – проговорила девушка с сожалением.

– Если его родственники захотят, они назначат опекуна, – сообщил Мейсон, – а когда он будет назначен, то потребуются все бумаги. Когда он увидит этот самый погашенный чек, то, поверьте мне, он им очень заинтересуется, поскольку это дело обещает быть весьма выгодным для него из-за гонорара и всевозможных компенсаций.

– А какое отношение имеет все это ко мне? – спросила Марсия.

– Самое непосредственное, – заверил Мейсон.

– Лидс не давал мне этого чека, я только получила по нему деньги.

– И оставили их себе, – сухо заметил Мейсон.

– Это неправда! – выкрикнула Марсия.

– Выходит, вы их присвоили, – твердо произнес адвокат.

Девушка посмотрела на него с яростью, но ничего не ответила.

– Почему Конвэй не женится на вас? – спросил Мейсон, пристально вглядываясь в ее лицо.

Девушка вспыхнула:

– Кто вам об этом сказал?

– Сам догадался, – ответил Мейсон.

– Если уж вы так любите совать нос в чужие дела, разбирайтесь в этом сами, – неприязненно заявила Марсия.

Мейсон некоторое время старательно изучал свою сигарету.

– А вы думаете, он собирался? – наконец спросил он.

– Не сомневаюсь. Он только об этом и говорит. Но вот его родственники… – Внезапно она умолкла.

– Если уж вы меня об этом спросили, то я считаю, что его родственникам не стоит особо задаваться, все они ничуть не лучше вас, – ободрил ее Мейсон.

– Скажите, – вдруг встрепенулась она, – как вы узнали обо всем этом?

– Постарался выяснить, – уклонился от прямого ответа Мейсон.

– Кто вы?

– Моя фамилия Мейсон.

– А что это за парень с вами?

– Это Пол Дрейк.

– Ладно, сколько вы хотите?

– Вы можете мне верить или нет, – ответил Мейсон, – но мы пришли не за этим. Просто я хотел бы побольше узнать об этом чеке. Кстати, Филлис о нем все знает.

– Это правда? – удивилась Марсия.

– Да. И Эмили тоже, – заметил Мейсон.

– Об этом известно Эмили? – В глазах Марсии появилась тревога.

– Да, Эмили Ходкинс, – подтвердил Мейсон.

Марсия Виттакер сделала глубокую затяжку, стряхнула пепел с сигареты в пепельницу и с недоверием переспросила:

– Эмили Ходкинс?

– Да, это помощница, которую наняла Филлис Лидс.

– Боже!

– Вы ее не знаете?

– Я не знаю никого из этих людей.

Тогда Мейсон как бы между прочим произнес:

– Твоему приятелю достанется около двадцати тысяч баксов, если не назначат опекуна.

Некоторое время девушка изучала свои китайские туфли, а затем подняла взгляд на адвоката, ее голос звучал более откровенно.

– Отлично, я поняла вас.

– Будет очень плохо, если окажется, что твой приятель не умеет держать язык за зубами, – предупредил Мейсон.

– Я поняла вас, поняла! – нетерпеливо проговорила Марсия. – Хватит меня запугивать.

– А у вас здесь неплохо, – сказал Мейсон, вставая. – Это будет маленькое уютное гнездышко?

Слезы брызнули у нее из глаз.

– Ради всего святого, не травите мне душу! Я все сделаю так, как вы скажете, хотя вы до сих пор не сделали мне никакого делового предложения, и я очень сомневаюсь, что сделаете. А сейчас, как я понимаю, вы закончили. Так почему бы теперь вам не пойти подышать свежим воздухом?

– Благодарю, – ответил Мейсон, – я как раз собирался это сделать.

Девушка спустилась по лестнице вместе с ними. Уголки ее рта дрожали, в глазах стояли слезы, но держалась она хорошо, а в ее взгляде даже читался вызов.

Когда они перешли улицу и приблизились к машине, Мейсон сказал:

– Судя по тому, как ее расписывал банкир, и по твоим комментариям, я думал, что над ее дверью горит красный фонарь.

– Я только пересказал слова домохозяйки и соседей, – заметил Дрейк.

– Ты думаешь, они правы? – спросил Мейсон. – Девочка еще совсем маленькая. Конвэй хотел использовать ее в аферах с чеками и купил тем, что пообещал на ней жениться.

– Ты думаешь, это он вовлек ее в авантюру с чеком? – спросил Дрейк, трогая машину с места.

– Несомненно.

– А что там насчет его родственников?

– Я считаю, что они тоже здесь замешаны, – ответил Мейсон.

– Слушай, почему так много шума вокруг этого чека? – спросил Дрейк. – По-моему, дело того не стоит.

– Это и есть наш основной ключ к разгадке. Не спеши с выводами. Дело может оказаться намного сложнее, чем выглядит на первый взгляд.
…Когда Мейсон вернулся в контору, в приемной его уже ожидали Филлис Лидс и Джон Миликант, джентльмен лет пятидесяти – это был плотный человек, с лысиной, окруженной остатками черных волос, при ходьбе он слегка прихрамывал на правую ногу. Поздоровавшись с Мейсоном, Миликант сел, поправив стрелки на серых брюках, взглянул на циферблат наручных часов и произнес:

– Филлис сказала, что вы хотели поговорить со мной по поводу Олдена Лидса. Я с удовольствием помогу тем, что в моих силах. Встреча с вами доставляет мне удовольствие.

Мейсон спросил:

– Вы догадываетесь, что назревает семейная ссора?

Миликант кивнул:

– Конечно, Олден не подарок. У него свои странности, он излишне эксцентричен. Но, уверяю вас, он совершенно нормальный человек.

– Вы встречались с ним в последнее время? – спросил Мейсон.

– Да, я как-то заглядывал к нему, – ответил Миликант.

В разговор вмешалась Филлис:

– Дядя Олден любит играть с Джоном в шахматы, видя в нем достойного противника.

Миликант заметил:

– Я не знаю, ладят ли они с сестрой, это не мое дело. Надеюсь, что сестра достаточно благоразумна, чтобы понять, что она никогда не получит ни цента из его денег. Да они ей, собственно, и не нужны, – пояснил Миликант.

– Вы хотите сказать, что было бы благоразумнее оставить все деньги родственникам? – спросил Мейсон.

– На его месте я бы оставил все Филлис.

– Кстати, вы, случайно, не играли с ним недавно в кости?

– Было такое. По-моему, в воскресенье.

– Ставки были большие? – поинтересовался Мейсон.

– Да нет, по мелочи.

– Не будет ли слишком бестактным, если я спрошу, сколько он выиграл?

– Он не выиграл, – ответил Миликант, – выиграл я. Что-то около сотни долларов. На это можно купить чемодан хорошей одежды. Кстати, мне показалось, что проигрыш его сильно расстроил.

– А по-моему, он просто злился на тебя, – сказала Филлис Лидс, – потому что во время игры ты, как всегда, делал какие-то комментарии.

Миликант засмеялся:

– Да, меня научили, что с игральными костями надо разговаривать. Им надо шепнуть «мне», и тогда выпадет то, что надо.

– Одну минуту, – прервал его Мейсон, – мне надо посмотреть кое-что в бумагах. Не могли бы вы немного подождать, мистер Миликант? Я не задержу вас дольше чем на пять минут.

Миликант снова взглянул на часы, а Мейсон быстрыми шагами направился к библиотеке, которая была этажом ниже. Однако в нее он не пошел, а свернул в коридор, ведущий к конторе Пола Дрейка. Мейсон кивнул секретарше и, вопросительно подняв брови, указал взглядом на дверь кабинета Пола. Та кивнула, Мейсон вошел туда и увидел детектива, сидевшего в кресле и положившего ноги на стол, с газетой в руках.

– Будь я проклят, Пол, но, по-моему, я начинаю подозревать каждого встречного. Сейчас в моей конторе сидит Джон Миликант. Ему около пятидесяти пяти, хорошо сложен, носит элегантную одежду, имеет лысину и немного прихрамывает.

Дрейк повернулся к адвокату:

– О чем это ты, Перри?

– Прочитай еще раз описание внешности Л.К. Конвэя.

– Понял. – Дрейк вытащил свою записную книжку, несколько минут сосредоточенно читал, а потом задумчиво произнес: – Да, совпадает. Но это и естественно, Перри, ведь подобное описание подходит для массы людей.

– Это я понимаю, – сказал Мейсон, – но шутки в сторону. Миликант выйдет из моей конторы через две минуты. Ты можешь послать кого-нибудь следом за ним?

– Хорошо, я пошлю человека, – пообещал детектив.

Мейсон вернулся в свою контору и, извинившись, сказал:

– Мне необходимо было посмотреть дело. Не смею вас больше задерживать, мистер Миликант.

Миликант пожал руку Мейсону:

– Если я вам еще понадоблюсь, не стесняйтесь побеспокоить меня еще раз.

– Спасибо. А как ваши дела? – поинтересовался Мейсон, обращаясь к Филлис Лидс.

Со времени их последней встречи на лице ее появились новые глубокие морщины, под глазами темнели синяки.

– Со мной все в порядке, – заверила она, – но я чувствовала бы себя значительно лучше, если бы знала, что с дядей Олденом все в порядке.

– С ним все в порядке, – успокоил ее Мейсон, – сейчас он под наблюдением хороших врачей. Предписание о вызове арестованного в суд заставит ваших родственников действовать в открытую. Кстати, как дела у Барклера?

– Я не знаю, его нет. Он куда-то ушел.

– И когда же он ушел?

– Рано утром.

– Сказал куда?

– Нет. Он человек со странностями, ходит где хочет.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Отправляйтесь домой и постарайтесь отдохнуть. Воспринимайте все проще. Это только предварительная схватка, поберегите силы для основного сражения. Да, и вот еще что. Когда будет слушаться дело Джейсона, постарайтесь, чтобы Эмили Миликант при этом не присутствовала. Я не хочу, чтобы все вокруг знали, что она заинтересованное лицо.

– Почему? – спросил Джон Миликант.

– Возможно, судья Тридвел полагает, что она собирается чинить неприятности Кэрроллу, когда тот будет освобожден судом.

– Я вас понял, – кивнул Миликант. – Это ценный совет. Пойдем, Филлис, мне еще надо успеть на одну важную встречу.
Глава 4


В зале заседаний суда было очень людно. Филлис Лидс тоже была там и выглядела утомленной, ответив на одобряющую улыбку Мейсона лишь нервным движением губ. Потом сделала адвокату знак, что хочет поговорить с ним. Мейсон подошел и склонился над ней.

– Кто все эти люди? – спросила она.

– Всевозможные дурно пахнущие истории, связанные с деньгами, любовью и драками, всегда привлекают внимание. Люди слетаются на них как мухи на варенье. А теперь не могли бы вы незаметно показать мне других родственников?

– Пожалуйста, – ответила Филлис Лидс. – Вон тот мужчина, который сейчас разговаривает с адвокатом, – это Джейсон, а человек, сидящий позади него, – дядя Фриман.

Мейсон смерил его взглядом:

– Ваш дядя Фриман держится весьма самоуверенно.

– Да, это так, – ответила девушка. – Если он вобьет себе в голову что-нибудь, то это не вырвать оттуда даже динамитом.

– Предоставим все судье Тридвелу, – сказал Мейсон.

– Джейсон тоже ничуть не лучше, – продолжила Филлис, – только поумнее. Этот ханжа всегда старался уверить дядю Олдена, что любит его, а потом взял его покататься на машине и… результат вам известен. А вот это – Гарольд Лидс, сын Фримана. Он у отца как шелковый. Делает всю работу по дому и не имеет никаких шансов увильнуть. Фриман имеет над ним полную власть. Он не разрешает ему даже иметь машину…

Она замолкла, увидев, что секретарь суда встал. Дверь открылась, и полный достоинства судья Тридвел проследовал по устланной коврами лестнице, прошел через зал заседаний, заняв свое место. Как только секретарь объявил заседание открытым, судья Тридвел, посмотрев на Перри Мейсона, сказал:

– Я хотел бы задать несколько вопросов стороне, обратившейся в суд.

Мейсон поднялся и кивнул Филлис.

– Сейчас вас приведут к присяге, мисс Лидс, – предупредил он. – Подойдите, пожалуйста, к столу. Ваша честь желает, чтобы адвокат ознакомился со свидетельствами?

– Нет, – высокомерно ответил судья, – сейчас суд будет задавать вопросы. – Сколько вам лет, мисс Лидс?

– Двадцать три, – ответила она голосом, дрожащим от волнения.

– Вы живете вместе с вашим дядей?

– Да, ваша честь. Я веду хозяйство и смотрю за его книгами, документацией.

– Теперь я хотел бы выяснить кое-что о семье. – Судья Тридвел сказал это совершенно иным, будничным тоном. – Как я понимаю, ваш дядя не женат?

– Нет, ваша честь. Он всю жизнь был холостяком.

– Кто у вас есть еще из родственников?

– Дядя Фриман – младший брат дяди Олдена, его сын Гарольд и Джейсон Кэрролл.

– Джейсон – это сын сестры вашего дяди? – спросил судья Тридвел.

– Да, ваша честь, она умерла. Она была младшей из сестер.

Судья Тридвел вежливо осведомился:

– Вы хорошо уживались с вашим дядей, мисс Лидс?

– Очень хорошо. С ним очень легко ладить: он никогда не вспылит, он добр и рассудителен.

– А что вы можете сказать насчет других членов семьи, – задал вопрос судья, – как они?..

В это время поднялся адвокат, выражающий интересы противоположной стороны.

– Ваша честь, – начал он, – мне бы очень не хотелось опротестовывать вопросы суда…

Судья Тридвел повернулся к нему.

– Не опротестовывайте, если не желаете, – заметил он.

– Но я вижу, что интересы моих клиентов этого требуют, – заявил адвокат.

– Вы представляете интересы Фримана Лидса?

– Да, ваша честь, Фримана Лидса, Гарольда Лидса и Джейсона Кэрролла.

– В чем же суть вашего протеста?

– Мы слушаем дело о законности ареста Джейсона Кэрролла. Истец же ссылается на имеющуюся у него информацию о том, что Олдена Лидса задержали вопреки его, Олдена Лидса, воле. Я могу вам доказать, что это не так. Этот человек находится под опекой любящих родственников, ему оказывается медицинская помощь, в которой он сейчас остро нуждается.

– У вас еще будет такая возможность – сказать об этом, – мягко заметил судья Тридвел. – А сейчас суд пытается выяснить общую обстановку в семье и позиции сторон.

– Понимаю, ваша честь. Именно по этому поводу я и протестую. Я заявляю, что все это не является существенным и не относится к данному слушанию.

– Протест отклоняется, – сказал судья Тридвел, но, заметив, что адвокат не садится, добавил: – Если у вас имеются другие протесты, можете их сейчас предъявить, если нет, то, пожалуйста, сядьте.

Адвокат сел. Судья Тридвел повернулся к Филлис Лидс.

– Так как же насчет других членов семьи? – спросил он. – Как они ладили с вашим дядей?

– Аналогичный протест! – выкрикнул уже опустившийся было на свое место адвокат.

– То же самое постановление, – по-прежнему мягко ответил судья Тридвел.

– Они ладили с дядей Олденом до тех пор, пока… пока… как бы это получше выразить… – Филлис не находила слов.

– Пока он не нашел друзей на стороне? – подсказал судья Тридвел.

Девушка кивнула.

– Я все понял, – заключил судья Тридвел. – Сторона, подавшая иск, заявляет, что Олден Лидс был приглашен на автомобильную прогулку Джейсоном Кэрроллом и с нее не вернулся. Полагаю, что надо задать несколько вопросов мистеру Кэрроллу. Подойдите, пожалуйста, сюда.

Джейсон Кэрролл, худощавый молодой человек лет тридцати, с близко посаженными глазами и копной черных волос, подошел и произнес слова присяги. После того как он сообщил секретарю свой возраст, имя и адрес, судья обратился к нему:

– Как я понял из материалов дела, вы взяли дядю с собой на автомобильную прогулку.

– Да, ваша честь.

– И что же случилось потом?

– Я отвез его к врачу, когда у него проявились симптомы…

– Вы сами врач?

– Нет.

– Вы спросили у вашего дяди, хочет ли он ехать в санаторий?

– Нет, я полагал… – начал Кэрролл, но был прерван судьей:

– Суд не спрашивает, что вы полагали. Вопрос поставлен так: вы спрашивали у вашего дяди, согласен ли он ехать в санаторий?

– Я не думаю, что он был в состоянии дать вразумительный ответ.

– Он был в сознании?

– Да.

– Вы с ним разговаривали?

– Да.

– Он высказывал нежелание ехать к врачу?

– Да, высказывал.

– И как вам удалось убедить его?

– Я сказал доктору…

– Это не ответ, – перебил его судья Тридвел вежливо, но достаточно твердо. – Как вам удалось убедить его?

– Два санитара отнесли его в санаторий.

– Ясно, – заключил судья Тридвел тоном человека, заканчивающего разговор. – Думаю, этого вполне достаточно.

– Ваша честь, я бы хотел сделать заявление, – встал адвокат, представляющий родственников Олдена Лидса.

– Прошу вас, – ответил судья. – Суд заслушает все заявления, которые вам будет угодно сделать. Вы доставили Олдена Лидса на судебное заседание?

– Нет, ваша честь.

– По приказу суда вы обязаны были это сделать.

– Мы понимаем, ваша честь, но это невозможно. В зале находится доктор Лондонбери, он как раз будет давать показания по этому поводу.

– Очень хорошо, – сказал судья Тридвел, – давайте попросим его сделать это.

Доктор Лондонбери оказался розовощеким толстяком лет пятидесяти пяти с холодным взглядом профессионала и несколько нервозными манерами. Он был приведен к присяге, после чего нацепил на нос очки, до этого висевшие на широкой черной ленте.

Судья Тридвел привстал, чтобы как следует рассмотреть доктора, пока того представляли как эксперта, и тотчас потерял к нему всякий интерес, как только это было сделано.

– Вы знакомы с Олденом Лидсом? – задал вопрос судья.

– Да.

– Когда вы впервые с ним встретились?

– Когда его привез ко мне на машине Джейсон Кэрролл.

– До этого вы никогда не видели Олдена Лидса?

– До этого никогда.

– Сейчас мы не будем спрашивать у вас, что вам сказал Джейсон Кэрролл, нам важно знать, что говорили и как действовали вы. Расскажите подробно о том, что случилось.

Четким голосом профессионала, готового в любой момент к тому, что могут быть заданы даже глупые вопросы, на которые придется отвечать, доктор Лондонбери начал рассказывать:

– Меня подозвали к автомобилю. Там я увидел человека, приблизительно семидесяти лет, в очень плохом физическом состоянии и страдавшего, вероятно, от прогрессирующего психоза. Его речь была бессвязной, а поведение носило угрожающий характер. Я сразу обратил внимание на ярко выраженную аркус сенилис на зрачке его правого глаза. Аркус сенилис, я могу объяснить, появляется вследствие уменьшения прозрачности роговой оболочки глаза. Только благодаря моему терпению я смог обследовать больного, сев с ним рядом в машину. Я проверил его способность ориентироваться в происходящем, его память, здравость суждений, а также его подверженность галлюцинациям и навязчивым идеям. Его поведение, как я уже отметил, было неуправляемым.

– И что вы обнаружили? – спросил судья.

– Здесь я столкнулся со случаем сильнейшего старческого слабоумия.

– И какое же вы приняли решение?

– Пациент нуждается в стационарном лечении. Его болезнь прогрессирует, и в скором времени он будет не в состоянии вести свои дела. Им можно будет полностью управлять с помощью лести и обмана. Но развитие болезни можно временно приостановить, обеспечив ему надлежащий медицинский уход и освободив от всех дел, в особенности от необходимости принимать решения.

– Скажите, доктор, это по вашему предложению пациента не доставили сегодня в суд?

– Это было не предложение, а приказ. Сейчас пациент находится в таком состоянии, что ему категорически противопоказано появляться в людных местах. Это слишком взволнует его. Если бы это произошло, я бы сложил с себя всякую ответственность за последствия. Мистер Лидс – сумасшедший.

– Можете начинать перекрестный допрос, – разрешил судья Перри Мейсону.

Мейсон сидел на стуле из красного дерева, вытянув ноги перед собой и низко опустив голову. Он даже не посмотрел в сторону свидетеля.

– Пациент был невменяем, когда вы впервые его увидели? – спросил он безразличным голосом.

– Да.

– Взволнован?

– Да.

– Обозлен?

– Да.

– И на основании этого вы поставили диагноз «старческое слабоумие»?

– Не только.

– Хорошо, давайте пока запишем в протокол: именно эти симптомы помогли вам поставить диагноз «старческое слабоумие». Да или нет?

– Да.

– Озлобленность и раздражительность – симптомы старческого слабоумия?

– Вне всякого сомнения.

– А мне кажется, доктор, что это могут быть симптомы и какого-нибудь другого психического заболевания, шизофрении например. При некоторых других заболеваниях проявляется состояние умственной атаксии, в этом случае больной никак не реагирует на происходящее вокруг, становится апатичным. У мистера Лидса этого не было?

– Естественно, нет. Я уже рассказал вам о поставленном мною диагнозе.

– А если бы эти симптомы у него проявлялись, диагноз был бы другим?

– Несомненно, – ответил доктор Лондонбери.

– Хорошо, – сказал Мейсон, все так же не поднимая головы. – Теперь давайте посмотрим, к чему мы пришли. Мужчина семидесяти двух лет едет со своим племянником кататься на машине. Племянник ни с того ни с сего привозит его в санаторий, из которого выходят два здоровенных санитара и вытаскивают его из автомобиля. Здесь на сцене появляетесь вы и находите, что пациент озлоблен и, как вы выражаетесь, невменяем. По-моему, в данных обстоятельствах его реакция была совершенно адекватной.

– Все зависит от обстоятельств, – не сдавался врач.

– Вот как раз если бы он не был разозлен, то можно было бы поставить диагноз умственной атаксии. Разве не так?

– Я думаю, что здесь этот вопрос неуместен.

– Может быть, и так, – согласился Мейсон, как бы ставя точку. – Но давайте снова вернемся к поставленному вами диагнозу. Итак, вы обнаружили, что Олден Лидс был сильно разозлен из-за того, что его силой вытащили из машины. Тотчас вы ставите диагноз – старческое слабоумие. Да или нет?

– Нет! – Доктор Лондонбери негодовал. – Я уже говорил суду, на основании каких симптомов был поставлен мною диагноз. Ваш вопрос является намеренной попыткой исказить мои показания.

– Все, все, – успокаивающе произнес Мейсон, – не распаляйтесь, доктор, потому что злиться сейчас не в ваших интересах. Сколько вам лет?

– Пятьдесят шесть.

– Несколько рано для старческого слабоумия, не так ли, доктор?

– Да, – пробурчал тот.

– Ладно, доктор, не злитесь. Я же, в свою очередь, постараюсь быть объективным. Вы упоминали здесь другие симптомы. Одним из них, насколько я понял, был аркус сенилис.

– Да, это важный симптом.

– Это симптом слабоумия?

– Да, один из них.

– А что такое аркус сенилис? Расскажите нам об этом, только, пожалуйста, без специальных терминов.

– Данный симптом проявляется в виде кольца, имеющего форму полумесяца, появляющегося на внешней стороне зрачка.

Мейсон резко поднял голову.

– Вроде такого, как у судьи Тридвела? – спросил он. Судья Тридвел привстал и наклонился к свидетелю, чтоб тот мог как следует рассмотреть его глаз. Доктор Лондонбери выглядел испуганно. Он взглянул на судью и потупил взгляд.

– Конечно, – смущенно произнес доктор, – данный симптом еще не говорит о том, что человек страдает психозом, это лишь один из симптомов…

– Один из симптомов чего? – спросил судья Тридвел ледяным тоном.

– Симптомов ухудшения физического состояния, что вместе с другими симптомами может указывать на умственное расстройство.

– Другими словами, – произнес судья Тридвел, – если меня пригласят покататься на машине, после чего два санитара силой меня из нее вытащат, и я проявлю в связи с этим агрессию, то все это в сочетании с имеющейся у меня аркус сенилис приведет вас к заключению, что я страдаю старческим слабоумием. Разве не так?

Врач нервно заерзал:

– Ваша честь, я думаю, данный вопрос не имеет отношения к делу.

– К вашему сведению, – сказал судья Тридвел, – у меня аркус сенилис уже двадцать два года. И еще вам, наверное, небезынтересно будет узнать, что в случае необходимости я буду пресекать всяческие попытки ограничить мою свободу, от кого бы они ни исходили, в том числе и от ваших санитаров. – Он повернулся к Мейсону: – У вас есть еще вопросы, адвокат?

– Больше вопросов я не имею, ваша честь.

Судья Тридвел подался вперед.

– Суд считает, что этих показаний достаточно, – произнес он. – Суд полагает, что здесь мы столкнулись с одним из случаев, когда человек явно был обманут жадными и бесцеремонными родственниками, чья любовь основывалась на финансовых соображениях. Заметив же, что объект их так называемой любви может выскользнуть из рук, они решили приняться за дело, не считаясь с моралью. Суд не убедили показания доктора Лондонбери, и суд считает, что Олден Лидс должен быть доставлен на судебное заседание. Терпение суда более чем достаточно испытывалось человеком, нарушающим официальное постановление. Суд считает необходимым сейчас же отправиться в санаторий доктора Лондонбери для освидетельствования пациента. Если суд сочтет это необходимым, он даст распоряжение провести повторное медицинское обследование Олдена Лидса. И если состояние здоровья того окажется нормальным для человека его возраста, то суд предпримет решительные действия для того, чтобы доставить Олдена Лидса на судебное заседание. Итак, джентльмены, объявляется перерыв до четырнадцати часов. Мы немедленно отправляемся в санаторий доктора Лондонбери. Суд просит секретаря проводить доктора Лондонбери до автомобиля шерифа. Суд предупреждает всех, что любая попытка связаться с санаторием и предупредить о нашем приезде будет квалифицирована как неуважение к суду.

– Ваша честь, – запротестовал адвокат, представляющий сторону родственников, – этот человек…

– Садитесь, – сказал судья Тридвел. – Суд уже сделал все распоряжения и прерывает свою работу до четырнадцати часов.

Секретарь ударил в гонг. Судья Тридвел поднялся с места и с достоинством покинул зал.

Приблизительно через полчаса автомобиль Мейсона остановился напротив санатория. Машина шерифа с судьей Тридвелом, Фриманом Лидсом, Джейсоном Кэрроллом, доктором Лондонбери и их адвокатом уже стояла на обочине.

– Очень хорошо, – сказал судья Тридвел, – обе заинтересованные стороны здесь, так что мы можем пройти в санаторий. Показывайте дорогу, доктор, и, пожалуйста, не объявляйте о моем приходе. Я хочу, чтобы все выглядело как обычно.

Они прошли в санаторий. Негодующий доктор Лондонбери шествовал во главе процессии по длинному коридору. Навстречу им вышел санитар в белом халате.

– Ключ от тридцать пятой, – потребовал доктор Лондонбери.

– Вы запираете дверь? – поинтересовался судья Тридвел.

– Да, – ответил доктор. – У пациента в комнате есть кнопка вызова санитара, которой он может воспользоваться, как только ему что-нибудь понадобится. Вообще же таким пациентам, как Олден Лидс, необходим полный покой.

– Очень хорошо, – сказал судья Тридвел, – послушаем, что по этому поводу скажет сам пациент.

Наконец санитар принес ключ. Доктор Лондонбери отпер дверь и отошел в сторону.

– К вам посетители, мистер Лидс, – сказал он. – Мисс Лидс, полагаю, вам следует зайти первой.

Он кивнул Филлис, затем заглянул в комнату и замер от неожиданности: в комнате никого не было. Несколько мгновений все рассматривали комнату, в которой находились безупречно застеленная больничная постель с белоснежным покрывалом, перекрашенный стул, белый эмалированный ночной столик и шкаф для одежды с зеркалом. Через полуоткрытую дверь в ванную комнату был виден белый кафельный пол, фарфоровый умывальник и зеркало на стене. Сама же ванна была видна только до половины. Доктор Лондонбери ринулся через комнату, распахнул дверь в ванную и заглянул туда, затем вновь выбежал в коридор, растолкав всех на своем пути, и бросился к медсестре.

– Где пациент из тридцать пятой?! – закричал он.

– Час назад был на месте, – удивленно ответила та.

Судья Тридвел пересек комнату и подошел к окну, выходившему на забранный ажурной металлической решеткой небольшой балкончик.

– Такое ограждение имеется почти во всех комнатах первого этажа, что не позволяет пациентам убежать, – поспешно объяснил доктор Лондонбери.

– В данном случае это не помогло, – сухо заметил судья Тридвел.

– Прошу прощения, – произнес доктор Лондонбери, открывая окно и проверяя прочность решетки, – он не мог убежать через окно. Сестра! Где одежда больного?

– В гардеробной, шкафчик номер тридцать пять.

– Принесите! – приказал доктор Лондонбери.

– Насколько я понимаю, – произнес судья Тридвел, – не может же пациент бродить по округе в ночной рубашке?

– Он был одет в пижаму, халат и шлепанцы, – сообщил доктор Лондонбери, выдвигая ящик шкафа; но в нем не оказалось ничего, кроме нескольких полотенец и чистых простыней. В другом ящике обнаружился скомканный халат, поверх которого лежали пижама и шлепанцы.

– Господи! – изумился доктор. – Не мог же он уйти отсюда голым!

В коридоре послышались торопливые шаги, и к доктору подбежала медсестра. Лицо у нее было белее мела.

– Дверь в гардеробную заперта, – испуганно сообщила она, – но одежда исчезла.

– Этого не может быть! – воскликнула Филлис Лидс. – Просто кто-то решил над нами подшутить.

– Если это и вправду шутка, – сурово объявил судья Тридвел, – то шутнику она дорого обойдется.

Доктор Лондонбери повернулся к медсестре:

– Вы за это ответите! Как подобное могло произойти?!

– Не знаю, доктор, – ответила она в полной растерянности. – Я заглядывала в комнату приблизительно час назад, и пациент был на месте. Десять минут спустя меня в коридоре остановил какой-то человек и сказал, что хочет пройти к Олдену Лидсу. Я ответила, что у нас строгие порядки и что к Олдену Лидсу никого не пускают. Тот мне ответил, что…

– Этот человек остановил вас в коридоре? – резко перебил медсестру доктор Лондонбери. – Как он мог попасть в коридор, посетители должны находиться в приемной.

– Я не знаю, доктор, – ответила медсестра, – он был здесь, а больше я ничего не знаю. Я сказала ему, что видеть Олдена Лидса нельзя, но он ответил, что ему разрешил главный врач и что все будет в порядке.

– Главный врач… – повторил доктор Лондонбери.

– Да, доктор.

– Он назвал мое имя?

– Нет. Он просто сказал «главный врач». Он выглядел так солидно, что у меня не возникло и тени подозрения, и я показала ему дверь в палату тридцать пять с висящей на ней табличкой: «Вход посетителям воспрещен», сказав, что в палате находится психически больной и что, если бы не это, я бы позволила свидание, даже не спрашивая разрешения у главного врача. Но в этот момент раздался сигнал вызова из пятнадцатой палаты. Там у нас находится больной после сложной операции, поэтому я сразу поспешила туда. Больного я застала в состоянии обморока. Мне пришлось долго заниматься им, и я освободилась буквально лишь минуту назад. Последний раз, когда я заглядывала сюда, пациент был весел и выглядел поправляющимся.

– Опишите, пожалуйста, этого посетителя, – попросил судья Тридвел.

– Он был поджар, приблизительно пятидесяти с небольшим лет, глаза серые, волосы каштановые, довольно длинные, на висках – седина, производил впечатление мужественного человека. Был одет в твидовый пиджак и курил трубку.

– Нед Барклер! – невольно воскликнула Филлис Лидс и тут же, спохватившись, зажала себе рот ладонью.

Судья Тридвел быстро повернулся к ней.

– Вы знаете его? – спросил он.

– Внешность одного из дядиных друзей подходит под это описание, – осторожно ответила Филлис Лидс.

– Он поддерживает отношения с другими вашими родственниками? – продолжал расспрашивать судья.

– Нет, ваша честь. Это один из старых дядиных друзей. Я, конечно, не могу полностью быть уверенной, что это он, но по описанию похож.

– Где он живет? – задал вопрос судья Тридвел.

– Он жил в доме дяди Олдена.

На лице судьи Тридвела мелькнуло облегчение.

– Очевидно, – произнес он, – пациент не такой уж невменяемый, как вы полагали, доктор.

Судья повернулся к Филлис Лидс:

– Я думаю, ваш дядя уже ждет вас дома. Что касается вас, доктор Лондонбери, то я рассматриваю отказ доставить Олдена Лидса на судебное заседание как неуважение к суду, и по этому поводу вам будет предъявлено обвинение. Думаю, что это все. – Он поклонился Филлис Лидс, произнеся: – Я бы очень хотел узнать, найдете ли вы своего дядю дома. Пусть вас отвезет туда помощник шерифа.
Глава 5


Перри Мейсон и Делла Стрит мчались на машине по направлению к городу.

– Что произошло в санатории? – спросила Делла. – Все носятся как угорелые, а Филлис Лидс зачем-то посадили в автомобиль шерифа.

Мейсон коротко рассказал о том, что произошло.

– И что же теперь будет? – поинтересовалась Делла Стрит.

– Мы отправимся в контору. Туда, возможно, позвонит Филлис Лидс, если ее дядя окажется дома.

– А что будем делать мы? – спросила Делла.

– Наша миссия окончена, – ответил Мейсон. – Конечно, если Олден Лидс не захочет вернуть назад свои двадцать тысяч долларов.

– А вы думаете, он этого захочет?

– Нет, – ответил Мейсон. – Я считаю, что он и так будет очень расстроен, узнав, до чего нам удалось докопаться. Кстати, у меня такое ощущение, что Джон Миликант и Л.К. Конвэй – один и тот же человек.

– Пол Дрейк что-нибудь выяснил?

– Он позвонил мне и хотел сообщить какие-то не особенно важные детали. Я ответил, что с этим можно подождать до окончания слушания. Но теперь, до начала следующего судебного заседания, у нас есть немного времени, и я хочу пригласить его в контору.

– При такой езде мы наверняка успеем, – с опаской посмотрела Делла Стрит на спидометр.

– Ты еще не все видела, взгляни-ка сюда, – кивнул Мейсон, повернув голову к зеркалу заднего вида.

– А что вам не нравится, шеф? По-моему, со мной все в порядке. Кстати, при въезде на бульвар надо было остановиться. Там стоит знак.

– Как-нибудь в другой раз. Сейчас некогда.

– Хорошо едем. Вы… – Вой полицейской сирены прервал ее.

Прямо за ними следовала патрульная машина, оттуда им подали знак свернуть к обочине. Сидя за рулем, Мейсон наблюдал, как из машины вышли полицейские и направились к нему, причем один из них прямо на ходу начал выписывать квитанцию.

– Где пожар? – поинтересовался офицер, подойдя к машине Мейсона.

– В центре.

Офицер озадаченно посмотрел на адвоката:

– И что же горит?

– Моя контора! – мрачно пошутил Мейсон.

– Это правда или ты меня разыгрываешь?

– Пока точно не знаю. Говорю лишь то, что мне передали по телефону. Могут пострадать важные бумаги. Поэтому мне срочно надо туда попасть.

– Ну-ка, покажи свои права, приятель.

Мейсон протянул свое водительское удостоверение.

– Перри Мейсон? Отлично. Джим, запиши-ка, дружище, его имя. И давай поможем этому парню добраться до конторы, заодно на пожар поглазеем. – И, обратившись к Мейсону, приказал: – Следуйте за нами.

Включив сирену, полицейская машина устремилась вперед. Мейсон пристроился за ней.

– Теперь-то уж мы наверняка успеем поговорить с Дрейком, – констатировал Мейсон, когда они проезжали перекресток, где все движение было остановлено воем сирены.

– По-моему, ни к чему хорошему это не приведет, – мрачно предрекла Делла.

– Но уж во всяком случае, хоть быстро доедем до конторы.

– И потратим уйму времени на объяснения с копами.

– Ничего, – ответил Мейсон, – как-нибудь выкрутимся.

– Шеф, а что вы все-таки собираетесь делать?

– Не имею ни малейшего представления, – улыбнулся Мейсон. – Но ведь едем лихо. Правда, Делла?

– Шеф! Вы можете делать сколько угодно глупостей, но только без меня. Я хочу выйти. Сейчас же.

Мейсон недовольно посмотрел на свою помощницу:

– Ты шутишь?

– Вполне серьезно!

– Ты так боишься полицейских?

– Можете думать что угодно, – раздраженно бросила Делла, – но я в самом деле хочу выйти.

– Ничего не выйдет. Где я могу остановиться?

– Сможете. Вон там впереди пробка, и они притормаживают. Выпустите меня, шеф!

Мейсон нажал на тормоз.

– Счастливо, детка, – произнес он, не поворачивая головы.

Делла Стрит открыла дверцу и выпрыгнула из машины. Пробка впереди немного рассосалась, и Мейсон снова пристроился позади полицейского автомобиля.

Выбравшись на главную магистраль, они развили предельную скорость. Бесцеремонно используя сирену, полицейские расчищали путь в транспортном потоке и наконец добрались до места. Мейсон тоже остановился позади полицейских и вышел из машины.

– Огня что-то не видно, – съехидничал офицер.

– Огонь в моей конторе, – ответил Мейсон, – я же вам сказал: «Небольшой пожар». А вы подумали, что здесь полыхает целое здание?

Офицер подозрительно оглядел Мейсона.

– Джим, – позвал он своего напарника, – я подожду здесь, а ты поднимись с этим парнем наверх. Если там все в порядке, оштрафуй его за небрежную езду, а после этого мы отвезем его в участок. Перри Мейсон? Адвокат? Я правильно запомнил? Ты, наверное, знаешь много законов, но, видимо, еще не все.

Мейсон пожал плечами. На его лице появилась чарующая улыбка.

– А что такое «небрежная езда»? – поинтересовался он.

– Пошли! – скомандовал полицейский, беря адвоката под локоть и бесцеремонно заталкивая его в дверь лифта. Мейсон беспечно закурил сигарету, пока они поднимались наверх.

– Да, парень, – сказал офицер, – зададут тебе перцу.

Выйдя из лифта, они прошли по коридору, и Мейсон толкнул дверь в приемную. В нос ударил едкий запах дыма. Девушка из справочного бюро как ненормальная разбрызгивала вокруг себя воду из чашки. Стенографистки наблюдали за происходящим расширенными от ужаса глазами.

– Что горит?! – закричал Мейсон, обращаясь к девушке с чашкой.

– Ваш кабинет! – ответила она. – Вы приехали как раз вовремя.

Мейсон с полицейским ворвались в кабинет. Из мусорной корзины, полной бумаг, валил дым. В ковре зияла прожженная дыра, а стол Мейсона с одной стороны обуглился. Высокая и худая девушка в очках, которая работала на коммутаторе, сбивчиво рассказывала, в то время как мужчины боролись с пожаром.

– Я не знаю, как это случилось. Вы как раз были на линии, когда я почувствовала, что где-то горит. Я вмешалась в разговор и сообщила вам об этом. Не знаю, отчего загорелась бумага. Должно быть, одна из девушек заходила в ваш кабинет и стряхнула пепел с сигареты в корзину. Когда я все это заметила, огонь уже разгорелся достаточно сильно. Но, слава богу, все обошлось. Как вам удалось так быстро доехать?

– Найдите эту девушку и пришлите ко мне. Ее ждут большие неприятности. – Он повернулся к полицейскому, протянул ему руку и сказал: – Большое спасибо, Джим. Мы приехали как раз вовремя. Девушки, скорее всего, не справились бы с пожаром. В этом столе находятся чрезвычайно важные бумаги, а также очень хорошие сигары. Кстати, не хотите ли взять немного для своих ребят?

Офицер заулыбался:

– Не откажусь. Кстати, кто это сказал: «Женщина – это всего-навсего женщина, а как насчет того, чтоб выкурить хорошую сигару?»

Мейсон протянул ему сигары:

– Лично я, Джим, не разделяю подобного утверждения. Последние события убедили меня, что мы сильно недооцениваем женщин.

– А в этом что-то есть, – глубокомысленно согласился офицер.

Мейсон проводил его до двери.

– Кстати, – спохватился полицейский, – а куда девалась девушка, которая была в машине вместе с вами?

– Она не выносит быстрой езды, – засмеялся Мейсон. – Перепугалась до смерти.

Едва лифт с полицейским пошел вниз, из соседнего вышла Делла Стрит. Увидев ее, Мейсон рассмеялся:

– Ты меня надула!

– Я была вынуждена, так как не была уверена, что у меня все получится, поэтому я вас и не предупредила. Сработало?

– Сработало! Да еще как! Теперь Гертруде придется повысить жалованье.

– О, она это заслужила! – одобрила Делла. – А что вы делаете здесь, в коридоре, шеф?

– Только что выпроводил копов.

Они вместе двинулись по коридору. Мейсон открыл дверь в кабинет, где Гертруда, стоя на четвереньках, терла прожженный ковер.

– Поднимайся, Гертруда, и прими благословение Нарушителя Правил Дорожного Движения, – торжественно произнес Мейсон. – В правом нижнем ящике письменного стола ты найдешь виски и стаканы. Пока будешь его разливать, Делла выпишет тебе чек, что увеличит твое жалованье на двадцать долларов.

Гертруда посмотрела на Мейсона – радость переполняла ее.

– На двадцать долларов больше! – воскликнула она.

Мейсон кивнул.

– Спасибо, мистер Мейсон. Я… Я…

Адвокат сам выдвинул ящик стола и извлек из него виски и стаканы. Гертруда Лэйд, длинная и тощая, с угловатой фигурой и бледным лицом, взяла протянутый Мейсоном стакан, улыбнулась и, сказав: «Ваше здоровье», выпила виски одним глотком. Потом, протянув обратно пустой стакан, произнесла:

– Мистер Мейсон, в любой момент, когда вам потребуется что-нибудь здесь поджечь, можете смело рассчитывать на меня, и большое спасибо за повышение.

Сказав это, она повернулась и размашистой походкой вышла в приемную. Мейсон допил виски, поставил стакан и сказал Делле Стрит:

– Она разговаривает как солдат.

– Весьма похоже, – ответила Делла. – Я боялась, что мне придется ей долго все объяснять, однако я ошиблась. Я сказала ей буквально следующее: «Босс застрял в транспортной пробке. Зайди к нему в кабинет, подожги корзину с мусором и устрой небольшой пожар, чтобы ущерб от него составил долларов десять». Я думала, она начнет возражать и задавать вопросы. Но в ответ прозвучало: «Только и всего?»

Мейсон улыбнулся и поднял телефонную трубку:

– Гертруда, передайте, пожалуйста, Полу Дрейку, чтобы он зашел ко мне. – Повесив трубку, он рассмеялся: – А та девушка с чашкой! Это уже ее инициатива. Из-за этого происходящее выглядело еще более правдоподобно.

– Когда я с ней разговаривала, ее голос звучал совершенно спокойно, будто я просила ее просто отправить письмо.

– Ну ладно, – встал Мейсон, – давай лучше уберем виски, пока не пришел Дрейк, иначе он его выклянчит так же, как и сигареты. Делла, позвони Эмили Миликант и попроси ее прийти ко мне, как только она сможет.

Делла Стрит собрала пустые стаканы:

– Пойду вымою их.

Через мгновение появился Дрейк.
Глава 6


Детектив устало плюхнулся в кресло.

– Черт возьми, – начал он, – этот тип оказался чрезвычайно ловким.

– Ты имеешь в виду Миликанта? – поинтересовался Мейсон.

– Его самого, – ответил Дрейк. – Как только он вышел из твоей конторы, я послал за ним человека и следом еще одного для страховки. Миликант ни разу не оглянулся. Он шел с видом человека, спешащего на деловую встречу, поэтому слежка за ним не доставила много хлопот моим ребятам. И вдруг в какой-то момент он исчез, ушел от них так чисто, что это даже не смешно. Перед тем как исчезнуть, он ни разу не оглянулся!.. Просто шел, шел… и вдруг исчез.

– Может быть, это случайность? – предположил Мейсон.

– Совершенно исключено! – заверил Дрейк. – Мои ребята – настоящие профессионалы, хотя этот Миликант выставил их полнейшими дилетантами.

– Он поступает так, как повел бы себя Конвэй, – сделал вывод Мейсон.

– Это факт, – согласился детектив.

– Ладно, Пол, – произнес адвокат, – через несколько минут сюда явится Эмили Миликант. Я собираюсь сообщить ей некоторые вещи, узнав которые она ринется искать своего братца. Держи наготове человека, чтобы послать за ней следом.

– Похоже, ты собираешься играть по-крупному, – в раздумье произнес Дрейк.

– Я собираюсь действовать по намеченному плану, Пол. Ты хочешь еще что-нибудь сказать?

– Как я понимаю, ты хочешь, чтоб я следил за Эмили Миликант? – Дрейк вопросительно посмотрел на Мейсона.

– Неужели я это сказал? – изумился Мейсон.

– Не совсем, – поправился детектив. – Я просто прочитал твои мысли.

– Здорово! – восхитился Мейсон. – Запомни, Пол, это называется телепатия. Так что тебе еще удалось выяснить?

– Пока не слишком много, – ответил Дрейк. – Но сведений прибавится, когда ребята из моего агентства в Сиэтле получат указания.

– При чем здесь Сиэтл? – удивился Мейсон.

– Она работала в дансинг-холле.

– В Сиэтле?

– Нет, на Клондайке.

– В какое время? – спросил Мейсон.

– В 1906–1907 годах. Ты когда-нибудь слышал о дансинг-холле «М энд Н» в Доусоне, Перри?

– Что-то припоминаю.

– Там было два дансинг-холла: «М энд Н» и «Флора Дора», – пояснил Дрейк. – Эмили Миликант работала в первом.

– Так, – задумался адвокат. – Это уже кое-что. Личность Эмили Миликант становится более понятной. Может быть, они знакомы с Лидсом еще по Клондайку? Пусть твои люди покопаются, Пол, и посмотрим, что им удастся выяснить.

– Хорошо, – согласился Дрейк. – А как это ты прожег ковер, Перри?

– Дело рук Деллы, – вздохнул Мейсон. – Она подожгла. Может быть, она тебе об этом и расскажет, если ты ее хорошенько попросишь.

Дрейк вскочил с места:

– Черт возьми, Перри, не пытайся вызвать у меня любопытство, оно отсутствует. Я не буду заниматься этим чертовым ковром, если ты мне за это не заплатишь.

– Так как насчет Эмили Миликант? – улыбнулся Мейсон.

– Как долго мне следует за ней следить, Перри?

– До тех пор, пока она не выведет тебя на Конвэя.

– Хорошо. Я… – начал было Дрейк, но замолчал, потому что дверь в приемную открылась, и на пороге появилась Делла Стрит с вымытыми стаканами в руках.

– Только что пришла Эмили Миликант, – сообщила секретарша.

– Ты ей сказала, что разыскивала ее? – спросил Мейсон.

– Нет, – ответила Делла Стрит.

– Молодец. Что ей надо?

– Ее интересует, узнали ли мы что-нибудь новое.

– Скажи, что я приму ее. Только пусть подождет минуточку.

Дрейк посмотрел на чистые стаканы и многозначительно произнес:

– Похоже, я чуть-чуть опоздал…

Мейсон взял стаканы из рук Деллы Стрит и поставил на стол.

– Ладно, прячь их в ящик, Перри, – улыбнулся Дрейк. – Я же знаю, где ты все это держишь – в правом верхнем ящике стола. Какой бы к черту я был детектив, если бы не знал этого…

– Пол, у тебя есть люди, чтобы послать их следом за Эмили Миликант, когда она выйдет отсюда? – перебил его Мейсон.

– Конечно.

– Она когда-нибудь была замужем, ты не знаешь?

– Говорят, была. За человеком по имени Хогарти, – ответил Дрейк, – но подробностей я не знаю.

– И что же с ним случилось? Они развелись?

– Думаю, что да. Сейчас она носит девичью фамилию.

Зазвонил телефон. Мейсон попросил Дрейка:

– Подожди минуточку, Пол. Это, наверное, Филлис Лидс. Я предупредил Гертруду, чтобы она соединяла меня только с теми, кто звонит по делу Лидса. Алло! – сказал в трубку Мейсон, и в ответ скороговоркой заговорила Филлис Лидс:

– Мистер Мейсон! Дяди Олдена дома нет. Когда мы приехали сюда, то увидели, что все тут перевернуто.

– Во всем доме?

– Нет. Только в кабинете дяди Олдена. Бумаги разбросаны по полу, ящики выдвинуты, шкафы открыты. Сейчас этим делом занимается шериф. Послушайте, мистер Мейсон, дядя Олден выписал еще один чек на имя Л.К. Конвэя и написал на нем точно такое же подтверждение. Деньги по чеку получила женщина, приблизительно сорока пяти лет, с черными глазами и широкими скулами. Вместе с чеком она дала кассиру письмо, написанное рукой дяди Олдена, в котором было сказано, что деньги должны быть выданы немедленно, в противном случае он закроет счет в этом банке.

– Эта женщина сообщила свое имя? – быстро спросил Мейсон.

– Нет! Похоже, она хорошо знала свои права и была немногословна. Кассир уверяет, что письмо, без сомнения, написано почерком дяди Олдена. Он очень заинтересовался этим чеком и решил было не выдавать по нему деньги, но угроза в письме его напугала.

– Хотелось бы увидеть этот чек, – попросил Мейсон.

– Я уже позаботилась об этом, – ответила Филлис, – и дала соответствующее распоряжение администрации банка. Рассыльный принесет чек вам в контору буквально с минуты на минуту.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Как вы себя чувствуете? Вы очень нервничаете?

– Не очень! – вздохнула Филлис. – Полагаю, что, будучи на свободе, дядя Олден сможет сам о себе позаботиться. Но, в общем-то, все очень непонятно.

– Что вы имеете в виду? – уточнил Мейсон.

Филлис ответила:

– То, что происходит с дядей Олденом.

– Не беспокойтесь, – успокоил Мейсон, – ваш дядя найдется. Каким числом подписан чек?

– Сегодняшним. Это чек из книжки, которую он всегда носит с собой. Должно быть, дядя выписал его тогда, когда выбрался из санатория.

– Поставьте меня в известность, если выяснится еще что-нибудь, – попросил Мейсон.

– А у вас есть что-нибудь новое? – в свою очередь поинтересовалась Филлис Лидс.

– Ничего значительного, – вздохнул адвокат.

– Если вы найдете дядю, сообщите мне об этом?

– Обязательно. Хотите, я скажу Дрейку, чтобы он прислал вам женщину из своего агентства, чтобы та посидела с вами?

– Нет, – ответила Филлис. – Зачем это?

– Я подумал, что вы, может быть, нервничаете из-за того, что кто-то обыскивал дом.

– У меня все в порядке, – заверила его Филлис Лидс. – Но если мне кто-нибудь встретится в доме, я ему не завидую – в таком состоянии я просто пристрелю его.

– Очень хорошо! – одобрил Мейсон. – Держите тоже меня в курсе. До свидания.

Он повесил трубку и вкратце передал содержание разговора Полу Дрейку. Тот задумчиво покачал головой.

– По идее мы должны были бы работать на Олдена Лидса, – произнес детектив. – Но у меня складывается впечатление, что мы ему ровным счетом ничем не помогаем.

– Возможно, – не стал возражать Мейсон.

– Думаю, он расстроится, узнав, насколько далеко мы продвинулись в расследовании.

– Наверное, он в курсе всего, – предположил Мейсон. – Лидс вообще производит впечатление человека, способного действовать быстро, однако он не дал распоряжения остановить расследование. Так что действуй, Пол. Надо собрать всю информацию, какую только будет возможно получить. И пусть твои ребята в Сиэтле поторапливаются.

– Я уже сказал им об этом, – ответил Дрейк, – и прослежу за Эмили, когда она выйдет из твоей конторы. Привет!

Развязной походкой он направился к двери с видом человека, которому ровным счетом некуда спешить. Мейсон сказал, обращаясь к Делле Стрит:

– Проси Эмили Миликант. А когда из банка принесут чек, немедленно отошли его на графологическую экспертизу. И раздобудь где-нибудь образец почерка Олдена Лидса.

Делла Стрит кивнула и исчезла. Мейсон достал из стола игральные кости, которые принес ему Дрейк, и принялся небрежно катать их по столу.

Было очевидно, что Эмили Миликант чем-то чрезвычайно взволнована. Ее глаза блестели, а движения стали более нервными, чем обычно.

– Это ужасно! – сказала она. – Я только что разговаривала с Филлис по телефону.

Увидев, что Мейсон продолжает катать по столу игральные кости, Эмили Миликант занервничала еще сильнее.

– Я очень хотел бы выяснить кое-что о вашем брате, – заговорил адвокат.

– О моем брате? – изумленно переспросила Эмили Миликант.

Мейсон кивнул.

– Насколько я понимаю, вы попросили Филлис привести его сюда и задали ему несколько вопросов об игре в кости. Не могли бы вы объяснить мне, чем все это вызвано?

– Сейчас меня занимает только одно, – не обращая внимания на вопрос, спокойно перебил посетительницу Мейсон, – сможет ли проницательный адвокат доказать, что ваш брат обращался к вам за помощью?

– Что вы имеете в виду, мистер Мейсон?

От взгляда адвоката у нее по спине побежали мурашки, ибо сейчас он стал похож на тигра, готового к прыжку.

– Вы когда-нибудь помогали вашему брату?

– Ну… Даже не знаю, что ответить, – протянула Эмили в нерешительности.

– Как адвокат, – сухо сказал Мейсон, – я прошу вас ответить только «да» или «нет».

– Я считаю, что каждая сестра должна помогать брату время от времени. Иначе какая же это сестра. Разве не так?

– Конечно, – согласился Мейсон. – А что вы имеете в виду под словами «время от времени»?

– Ну… когда он находится в опасности или нуждается в чем-то.

– А ваш брат когда-нибудь помогал вам? – снова задал вопрос адвокат.

– Нет, никогда. Еще в детстве меня выбросили на улицу, и я была вынуждена сама зарабатывать себе на жизнь.

– И тем не менее, – настаивал Мейсон, – вы помогали брату?

– Да. Иногда.

– Вы давали ему взаймы деньги?

– Ну… да.

– Он всегда возвращал вам долги?

– Не помню… Все-таки к брату относишься не как к чужому. Я, естественно, не вела счетов.

– И какую же сумму в общей сложности вы ему дали?

– Не помню. Я же вам сказала, что не подсчитывала…
Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/delo-ob-igralnyh-kostyah/?lfrom=390579938) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.