Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Холостяки умирают одинокими

$ 149.00
Холостяки умирают одинокими
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:149.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2010
Просмотры:  10
Скачать ознакомительный фрагмент
Холостяки умирают одинокими Эрл Стенли Гарднер Дональд Лэм и Берта Кул #22 Когда дельце сулит приличный куш, глава сыскного агентства Берта Кул не упустит шанса обогатиться, используя обаяние и изворотливость своего подчиненного – хитроумного Дональда Лэма. На этот раз пройдохе предстоит найти убийцу богатого предпринимателя. Эрл Стенли Гарднер Холостяки умирают одинокими Глава 1 Выйдя из лифта, я пересек коридор и распахнул дверь, украшенную табличкой «Кул и Лэм – частные расследования». За исключением девушки за письменным столом, в приемной никого не было. Я кивнул ей и пошел к двери, на которой значилось просто «Дональд Лэм». Ну и совпадение! Как раз в этот момент Элси Бранд, моя персональная секретарша, пала на колени, вылавливая унесенную сквозняком газетную вырезку, а кондиционер все старался да старался, швырял бумажку из стороны в сторону, а под конец загнал в угол под стол, и вот Элси уже подбиралась к ней на четвереньках. – Дональд! – воскликнула она и попыталась одновременно встать на ноги и натянуть подол юбки на колени. – Позволь мне! Я поднял вырезку и протянул Элси. – Спасибо. Она потянула к себе клок газеты, как вдруг мое внимание привлек кричащий заголовок, и я отдернул руку. Речь шла о женщине, ограбленной и изнасилованной в собственной квартире. Подобные инциденты произошли за последние три месяца трижды. На сей раз женщину задушили ее же шелковым чулком. – Опять что-то в том же роде? – Еще две вырезки схожего содержания… Дональд, зачем ты заставляешь меня этим заниматься? – Заниматься чем? – Альбомами с газетными вырезками о нераскрытых преступлениях. – Таким образом я оберегаю тебя от соблазнов. Разве ты не знаешь, что дьявол ищет незанятые руки, чтоб занять их своими делишками? – Лучше подыщи приличное занятие для своих рук, – сказала она. – Кстати, Берта Кул, твой неуемный партнер, с нетерпением ожидает Дональда Лэма. – В каком настроении? – В наипрекраснейшем. Такого не наблюдалось много месяцев. Она буквально сияет. – Небось получила от кого-нибудь гонорар в пять долларов. Я зашел в свой кабинет, просмотрел почту, вернулся к письменному столу, над которым склонилась Элси, расклеивая свои вырезки. Глянул поверх ее плеча. Она инстинктивно прикрыла рукой вырез платья. – Ложная тревога, – успокоил я ее. – Вовсе и не смотрю. Вернее, смотрю на вырезки. – Ты меня нервируешь своими заходами с тыла и взглядами сверху. – А ты меня нервируешь все время. Что за странная идея, например, возиться с вырезкой о Томе-соглядатае в мотеле? Я не ошибаюсь. Том-соглядатай – так, кажется, называют сексуальных маньяков, подглядывающих в окна за голыми женщинами? Тебе велено обращать внимание на серьезные дела, способные заинтересовать полицию. – Понятно. Но я не могла пренебречь заметкой. У нее развивающийся сюжет. Второй случай с Томом-соглядатаем за последние три дня. Оба – в одном мотеле. Есть такой на побережье «Плавай и загорай». Я пробежал глазами вырезку. Агнес Дейтон из Санта-Аны остановилась в мотеле на ночь. Выйдя из душа, она узрела физиономию, припечатавшуюся к окну. Пережитый испуг лишил ее способности снабдить полицию точным описанием злоумышленника. Зато у полиции была приличная информация из другого источника. Аналогичное приключение выпало на долю Элен Кортис Харт, сотрудницы салона красоты из Финикса. Предположительно, она столкнулась с тем же Томом-соглядатаем тремя днями раньше. – Зауряднейшая история, но, пожалуй, сохрани вырезку, – сказал я Элси и вышел в холл. Указав большим пальцем на Бертину дверь, вопросительно поднял брови. Секретарша покачала головой, показывая, что у Берты никого. Я открыл дверь и вошел. Берта Кул – паровой каток весом в сто шестьдесят фунтов. Ей давно уже под пятьдесят, а может, больше шестидесяти. У нее сверкающие глазки, острый язычок, она любит и умеет богохульствовать и весьма воинственна. – Дональд, – произнесла она, едва я закрыл за собою дверь, – что за дурацкая выдумка с этими вырезками из газет? Элси сидит и только кромсает периодику… – Зато при деле, когда нет ничего другого. – Но клей и альбомы стоят денег! – рявкнула Берта. – Почему бы не хранить вырезки в старых конвертах? Куда дешевле… И вообще, на кой черт нужны эти вырезки?! – Для обходных маневров. – То есть? – Когда полиция идет по какому-нибудь следу за нами по пятам, можно подбросить им отвлекающую версию и снизить напряженность. – Тьфу! Ну, этот фокус пару раз у тебя получился и теперь стал навязчивой идеей. Во-первых, полиция не так легко клюнет на ту же удочку, они-то твои замашки уже знают. А во-вторых, мы не собираемся в дальнейшем работать на паях с полицией. – Откуда вам сие известно? – Известно, и все тут. Мы будем развивать наш бизнес на здоровой, прочной, безопасной основе. Именно такому бизнесу посвящала я себя, но в мою жизнь нахально вперся ты, а с тобою вместе появились балансирование на краю пропасти, рисковые ситуации, поединки с полицией и вообще привычка обращать мелкие, рутинные события во всемирно-исторические драмы. В те времена я могла спать по ночам, – продолжала Берта элегически. – У меня не было проблем с давлением или язвой. – Зато были проблемы в банке. – Все равно, – возразила она, – я намерена вернуть наш бизнес на старые рельсы. Мне не нужны среди клиентов бродяжки. – Как понимать – бродяжки среди клиентов? – Да ты все прекрасно понимаешь: эти длинноногие загадочные женщины, которые порхают вокруг тебя, как ночные бабочки вокруг фонаря на веранде. Ткни пальцем в любую – бродяжка! Вляпалась в жуткую историю и кинулась по твою душу со сладкими речами и невинной физиономией… Ко мне не идут, я ведь за милю чую, что они такое. То ли дело ты: сразу клюешь на их липовую чистоту, на их грезы да слезы. – Ладно… Что толку спорить в такую рань! Зачем вы хотели видеть меня? Лицо Берты расплылось в улыбке: – Дональд, мы добились своего! – Чего? – К нам потянулись клиенты, о которых я всегда мечтала: крупные, основательные, солидные бизнесмены; и проблемы у них солидные, не чета твоей публике. – А если поподробней? – Его имя – Монтроуз Л. Карсон. Президент Карсоновского фонда, и не придирайся, пожалуйста, к имени. – Как тут не придраться! С таким именем впору держать букмекерскую контору. – Не говори глупости. Он сама респектабельность. – Чем он занимается? – Надзирает за недвижимостью. – Инженер-смотритель? – Надзирает не в этом смысле. Он подыскивает потенциальные деловые точки, подсчитывает, сколько машин проезжает мимо за день, сколько людей проходит. Изучает соседние объекты, работающие рядом магазины и офисы. А потом решает, какой бизнес будет процветать на данном перекрестке и какую прибыль можно здесь выжать из недвижимости. Сделав свои прикидки, он направляется к владельцу земельного участка и заключает долгосрочное соглашение, причем берет на себя обязательство построить здание, права на которое перейдут к землевладельцу после оговоренного срока. – Я внимательно слушаю. – Ну вот, затем он находит заинтересованное в таком доходе лицо и берет в субподрядчики. Выплаты по займу достаточно велики, ежемесячные взносы за здание формируются за счет ренты. Так что все довольны. – При условии, что бизнес приносит прибыль. – Приносит, приносит. Именно так мистер Карсон зашибает большие деньги. Именно отсюда его успех. Он так ловко подбирает деловые точки, что субподрядчик обязательно извлекает из своего нового магазина хорошую прибыль. – Итак, как я понял, этот Монтроуз Л. Карсон весьма предприимчив… Кстати, как расшифровывается буква «Л»? – Ливайнинг. Ли-вай-нинг. А предприимчивости ему и впрямь не занимать. Как раз таких людей мы должны держаться. Сума да тюрьма – такого нам больше не надо. – При чем тут тюрьма да сума? – А вокруг чего вертелось твое последнее расследование? – Тьфу! Это все идеи сержанта Фрэнка Селлерса, а вы на них купились! – Как бы там ни было, мы созданы для того, чтобы вести дела на масштабном, индустриальном уровне. Кстати, у Карсона есть одна мощная штука в пяти милях от Палм-Спрингс, на дороге в Индио. – Ладно. Чего же хочет Монтроуз Л. Карсон? – Его операции требуют секретности. – Ну и что? – Она нарушается. – Каким образом? – Он не знает. И хочет, чтоб разузнали мы. – Но что там происходит? – У него есть конкурент, некто Герберт Джейсон Даулинг, руководитель одноименной компании. – Продолжайте. – В последнее время Карсон затратил уйму времени и денег на разведку, прицениваясь к возможностям потенциального арендатора, и вдруг цифры каким-то образом очутились в распоряжении Даулинга, и тот в результате уложил Карсона на обе лопатки. Даулинг просто предложил чуть больше, чем намеревался предложить Карсон, и заполучил аренду, да и вообще увел из-под Карсонова носа все дело. – Вполне вероятно, что Даулинг располагает более совершенными методами оценки, чем Карсон. – В том-то и фокус, что не располагает, – возразила Берта. – Чтобы произвести такую оценку, необходимо разрешение полиции, потому что по мостовой прокладывают тонкий шланг, который посредством пневматики фиксирует на счетчике каждый проезжающий автомобиль. А наблюдатели подсчитывают пешеходов. Если две компании одновременно изучают перекресток, они могут напороться друг на друга. Мы с мистером Карсоном тщательно взвесили все обстоятельства: он утверждает, что Даулинг несомненно пользуется его материалами. Нас он просит найти дырку, через которую утекает информация. – Итак? – спросил я. Берта просияла, воздев руки в экспансивном жесте, которому проаккомпанировало сверкание бриллиантов. – Все уже продумано. – А именно? – уточнил я, отлично понимая, что Берта черновой работой заниматься не будет и оперативника для этой цели на стороне не наймет. – Тебе отводится роль лакмусовой бумаги. У тебя есть участок на перекрестке улиц Айви и Деодарс. – Угу. Мне его поднесли в дар. Как лимон. Или как белого слона, – подхватил я. – В счет гонорара, если помните. Вы его в таком виде не приняли, и я отдал вам вашу долю деньгами… – Знаю, знаю, – нетерпеливо проговорила Берта. – Суть в том, что Карсон состряпает разрешение на обследование и обсчет этого участка. Цифры там будут сильно преувеличены: и по машинам, и по пешеходам. Перекресток наметят под бензозаправку… Учти, в конторе Карсона только четверо из работников могут снабжать информацией Даулинга. Под строжайшим секретом Карсон расскажет каждому из этих людей о твоем участке. Одному – что он сдается за двести пятьдесят долларов в месяц, другому – что за триста пятьдесят, третьему – за четыреста пятьдесят, четвертому – за пятьсот пятьдесят. Если подозрения Карсона верны, Даулинг подошлет к тебе кого-нибудь. По предложенной сумме мы сможем определить, кто работает на Даулинга. – Вы хотите сказать, ко мне придут сюда, в детективное агентство? – Не говори глупости! Ты не будешь иметь ни малейшего отношения к детективному агентству. Просто молодой человек, заработавший достаточно денег, чтоб дальше не работать; а участок у тебя – один из многих. Ты поселишься в холостяцкой квартире, где якобы живешь безмятежной, праздной жизнью: посещаешь разные спортивные матчи и бега, вращаешься в обществе красивых женщин и абсолютно равнодушен к деньгам, их тебе хватает. – А как с квартирой? – О ней позаботились, – сказала Берта, достав из стола ключ. – Холостяцкое гнездышко в жилом доме, который принадлежит Карсону. Въедешь под своим именем, а вот застать тебя будет нелегко. – Чем я там стану заниматься? – Чем положено заниматься на досуге джентльмену. Я уже сказала… Черт побери, от такой перспективы можно сойти с ума: я батрачу в конторе, а ты прохлаждаешься за чужой счет на футбольных матчах, конских скачках, в коктейль-барах и первоклассных ресторанах. – Один? – По большей части да. Таким образом сократятся расходы. – Даулингу это покажется подозрительным, он не станет иметь дело со мной. Лучше пусть кто-нибудь ко мне присоединится. – Намотай себе на ус, – сказала Берта, – не вздумай раздувать счета на этой операции. Карсон и так делает все возможное. За день твоей работы мы получим пятьдесят долларов плюс гонорар за идею. – Прекрасная идея, – заметил я, – особенно если сработает. – Еще как сработает, – пообещала Берта. – И долго ждать птенцов из этих яиц? – В течение недели. Карсон намерен оплатить недельные расходы. – Расходы немалые. Судите сами: матчи, скачки, выезды с дамами в… – Пошел ты к черту! – заорала Берта. – Подумаешь, миллионер выискался. Да ты просто мелкий деляга, кому позарез нужны эти деньги – от двухсот пятидесяти до пятисот пятидесяти. Не мечтай о своей любимой роли: очарованный принц в толпе бродячих красоток, которые… – А ведь придется платить и женщинам, – встрял я. – Что?! – завопила Берта. – Платить женщине за то, что ее угощают обедом? О чем, черт побери, ты толкуешь? – При сделке платят… – Возьми эту свою секретаршу с телячьими глазами. Она их с тебя не сводит. Эти ее облегающие свитера! И эти блузки с низким вырезом! О боже! Иди-ка ты отсюда подальше. И не раздувай счета. Нам предложили крупное дело. Такими нам и следует заниматься. Давай бери с собою Элси. Скажи, что она на работе, и пусть заказывает блюда подешевле да ограничится парой рюмок за вечер! – Когда начинать? – спросил я. – Чем скорей, тем лучше. Игру с утечкой информации Карсон начнет сегодня. – А он уверен, что наблюдатели с перекрестков не имеют отношения к утечке? – Они не знают всех данных. Только четверо сотрудников имеют доступ к оценочным материалам и знают об их назначении. – Ладно, я поговорю с Элси. Выясню, согласна ли она принимать ухаживания на таких условиях. – Она клюнет с такой готовностью, что выпрыгнет из своего платья. О господи, хотела бы я видеть, как это случится… Думаю, теперь ни к какой другой работе ее не приохотишь. И прежде чем дело завершится, она вопьется в тебя когтями и потащит к алтарю… Если она добьется своего, единственным свадебным подарком, какого ты от меня дождешься, будет открытка с… Ладно, убирайся прочь и приступай к работе. Глава 2 Просмотрев меню, Элси Бранд вздохнула: – Придется, наверное, заказать бифштекс за три двадцать пять. – А почему не филе-миньон за пять? – возразил я. – Берта упадет в обморок. – Ты должна есть досыта. – Берта, возможно, другого мнения. – Ты должна поддерживать свою сопротивляемость на уровне. – Сопротивляемость чему? – Кто знает заранее? Может быть, болезнетворным микробам. – Разве ты болезнетворный микроб, Дональд? – Какое там! Я вирус. Большая устойчивость против антибиотиков. Надо мною нависла официантка, и я распорядился: – Два филе-миньона. Один «Манхэттен», один сухой мартини, коктейли с креветками и салат под соусом. Она ушла. Элси взглянула на меня и покачала головой. – Не волнуйся, – сказал я. – Берта все примет как должное. В расходной ведомости будет указано: обед – два гамбургера по доллару и двадцать пять центов, остальное включу в счета за такси. – Берта потребует квитанции и объяснения, почему ты брал такси, если агентство располагает собственной машиной. – А я отвечу: из опасения, что номер засекут, заметил слежку. – Дональд, ты на самом деле всегда так поступаешь? – Как – так? – Проделываешь все эти трюки, о которых говоришь? Никогда не понять, шутишь ты или говоришь правду. – Добрый знак! – Можешь объяснить, каким делом мы занимаемся в данный момент? – Нет. Оно сугубо конфиденциальное. Твоя задача – играть роль моей девушки. – И давно по этому сюжету мы знакомы? – Достаточно. – Достаточно для чего? – Для того, чтоб ты называлась моей любовью. – Платонической, страстной, с видами на будущее? – Неужели перед путешествием ты обязательно изучаешь карту? – Я хочу знать, где расставлены светофоры. Появилась официантка с напитками. – Ну так выпьем же за сопротивляемость. Ибо никаких светофоров нет. Она подняла было стакан, потом, поколебавшись, произнесла: – За виды на будущее, каким бы оно ни оказалось. За обедом мы просидели долго. Я сказал, что она должна сопровождать меня до моей холостяцкой квартиры: такова воля Берты. – И что же дальше? – поинтересовалась Элси. – Дальше я интересуюсь почтой, переминаюсь с ноги на ногу около лифта, настаиваю, чтоб ты поднялась ко мне, а ты просишь, чтоб я проводил тебя домой. – Зачем эта сцена? – Она докажет всему вестибюлю, что я нормальный. – В смысле – влюблен? – Я облек эту мысль в дипломатическую форму. – А что, если я не стану проситься домой, позволю уговорить себя посмотреть гравюры? – Там нет никаких гравюр. И вообще, мало ли что может произойти. – Она явно продолжала тешиться своими коварными замыслами. – Более того, – продолжал я, – Берта заранее предусмотрела такую ситуацию. Мне не следует тебя провожать. Ей кажется, в вестибюле могут быть соглядатаи. А потому я должен сохранить хладнокровие, заказать такси и отправить тебя восвояси. – И ты меня не проводишь? – Нет. – Не очень-то вежливо. – Вежливости Берта от меня не требует. Одну только деловую активность. – Ты пляшешь под ее дудочку? – Слегка подыгрываю. В машине Элси о чем-то размышляла. И вот – вестибюль. Я подошел к стойке, спросил почту, затем разыграл сцену у лифта. Элси уже приготовилась подняться со мной. В глазах ее вспыхнули озорные огоньки, и она, кажется, в упор не видела длинноногую блондинку, которая бросала на нас ледяные оценивающие взгляды. – Ладно, пойдем, – сказал я Элси. – Не ломайся. Просто хочется угостить тебя. Клерк демонстративно занимался чем-то, вроде нас совсем не слушает, а уши оттопырились аж на целый фут. – Ну, – колебалась Элси, – конечно, надо бы домой, но, Дональд… – Посмотри на блондинку, – шепнул я. – Уже посмотрела, – понизила голос и Элси, – поэтому и хочу подняться с тобой. Я демонстративно вздохнул и громко заявил: – Что ж, если ты настаиваешь, – придется взять такси. – Ты не хочешь проводить меня? – Нет. У меня срочные дела. Элси была готова пуститься во все тяжкие. И я, взяв под локоток, повел ее к двери, усадил в машину, зарядил шофера адресом и денежками, поцеловал Элси в щечку и возвратился в вестибюль. Блондинка явно дожидалась меня. – Мистер Лэм? Я отвесил вежливый поклон. – Так-таки не приняла угощение? Глаза провоцируют, но на устах – вполне приличествующая обстановке улыбка. – Нет, – отвечаю. – Что ж, а я приму. У меня есть тема для дискуссии, более уместной наверху, нежели здесь. Виски найдется? Я кивнул. – И содовая? Снова кивок. Мы вдвоем направились к лифту. Клерк кинул нам вдогонку любопытный взгляд и тотчас вернулся к своим делам. Мы вышли из лифта, я устремился с ключом к своей двери. Блондинка вдруг сказала: – Больно длинные у него уши. – У кого? – У клерка. – Просто любопытен. – И как любопытен! Стоило спросить вас, он меня сразу смерил с головы до ног. – Он в любом случае сделал бы то же. Она засмеялась, пересекла комнату и присела на край кушетки. А я прошел на кухню, приготовил ей виски с содовой, для себя джин с тоником и вернулся к ней. Блондинка закинула ногу на ногу, демонстрируя их длину и высокое качество чулок. – Полагаю, – промурлыкала она, – я раздразнила ваше любопытство? – А я раздразнил ваше? – По-моему, именно так люди знакомятся, чтоб потом завоевывать позиции. – Хотелось бы знать, какую позицию завоевываете вы? Она снова засмеялась и заметила: – Как раз об этом я хотела спросить вас. – Но я вас опередил. – Ол-райт. Я к вам с деловым предложением. – А точнее? – Вам принадлежит участок на углу Айви и Деодарс? – У вас какие-то виды на сей счет? – Да, есть кое-какие. А вы никакие планы не вынашиваете? – По поводу участка? – По поводу участка. – Вынашивать-то вынашиваю, но расспросов не выношу. – Может, вынесете на обсуждение? – Не люблю ничего выносить, особенно сор из избы. – Не сдадите ли вы участок в аренду? – Честно говоря, не знаю, – гласил мой ответ. – Хотелось бы кое-что построить, но… – Влетит в копеечку. – А не связаны ли вы со специалистами по недвижимости? – В некотором роде связана. Я налаживаю связи между людьми. – С кем вы намерены связать меня? – Скажу прямо сейчас, нужные бумаги при мне. – Готов выслушать, – мгновенно откликнулся я. – Четыреста шестьдесят пять долларов в месяц за долгосрочную аренду участка под строительство здания. Оно перейдет к вам по истечении договора. – Четыреста шестьдесят пять? – повторил я. – Какое совпадение! Мне предложили… Словом, буквально на днях я получил другое предложение… – Знаю, – сообщила блондинка, – четыреста пятьдесят. У нас на пятнадцать долларов в месяц больше. Это сто восемьдесят долларов в год. На сто восемьдесят долларов можно приобрести много замечательных вещей. – Каких, к примеру? – Допустим, цветы, – предположила она. – Цветы для молодой особы, уехавшей на такси. И такси тоже можно оплатить из этих денег, разумеется, если она каждый вечер будет возвращаться домой. – А если не каждый? – Тогда сто восемьдесят долларов найдут себе другое применение. – Придется обдумать, – сказал я. – Долго? – Пока не созреет решение. – У моих знакомых есть и другие участки на горизонте. Они хотели бы знать… – Как скоро? – Завтра. – Согласитесь, все слишком скоропалительно. Она согласилась: – Еще бы. Потому-то я здесь. Вы обдумываете перспективу поставить на перекрестке бензоколонку. Да, да, моим людям нужен перекресток. Не сам по себе. Им важнее другое – максимум кранов под их бензин. Конкуренция сильна, значит, противников надо блокировать. – И вас наняли изловить меня здесь, в ночной тиши? – Меня попросили наладить с вами контакт. Я обратилась к клерку. Оказалось, вас нет дома. Договорилась: когда вернетесь, мне на вас укажут. С вами была дама, естественно, я держалась в сторонке. Если бы ваша настойчивость увенчалась успехом, пришлось бы мне дожидаться утра. Пусть вас не шокирует моя грубая откровенность, даже цинизм – я именно такая и другой не хочу выглядеть. – Она сменила позу, по-новому скрестив ноги, и улыбаясь добавила: – И не стоит заблуждаться, Дональд. Я не святая дева и не уличная девка. Я занимаюсь бизнесом и нахожусь здесь тоже ради бизнеса. – А я даже имени вашего не знаю. – Бернис Клинтон. Занимаюсь свободным бизнесом, ни от кого не завишу и намерена сберечь свою независимость… Теперь о перекрестке. У вас готовы взять его в аренду, но предложение в силе до двенадцати часов завтрашнего дня. Думаю, вам удастся выбить еще сорок восемь часов для обсуждения деталей. По-моему, первое предложение тоже ограничивает вас завтрашним полуднем. Верно? – Откуда вам известно? – Я сотрудничаю с конкурирующими организациями, и мы стараемся, конечно, следить за деятельностью наших соперников. Финансовая сторона происходящего мне неизвестна. Я ничего не знаю о компании, которая связалась с вами первой. Но знаю, что она конкурент нашей. Мы не хотим, чтоб та компания захватила ваш участок. Не в наших интересах, чтоб они продали хоть на галлон больше бензина, чем мы… Итак, я выложила карты на стол. – Итак, вы предлагаете… – Четыреста шестьдесят пять долларов. – А если четыреста семьдесят пять? Она покачала головой, изучая мою мимику, потом торопливо бросила: – Не думаю. Могу узнать и сообщить вам, но вообще-то вряд ли. Мне даны полномочия завершить сделку на четырехстах шестидесяти пяти долларах прямо сейчас. – Чтоб оформить аренду, нам потребуются адвокаты. – Конечно, – согласилась она. – Но пока достаточно вашего письменного согласия, а с формальностями можно покончить завтра поутру. – По-моему, понадобится море бензина, чтоб арендатор осилил ренту, воздвиг здание и… – Предоставьте нам эти заботы. Она допила свою порцию, встала, разгладила юбку и, вызывающе улыбаясь, сказала: – Ну так что, сейчас – баиньки, а уж потом опять сюда – оформлять сделку? – Никак не могу расстаться с этой идеей, ну, знаете… – Какой идеей? – подхватилась она, а глаза тревожные… – Четыреста семьдесят пять. – Ах это! – Это! – откликнулся я как эхо. – При наличии твердой цены четыреста шестьдесят пять я выясню, каковы мои возможности. – Не готов к твердым ценам. Предпочитаю подождать. – Нам не хотелось бы, чтоб вы выложили наше предложение конкурирующей фирме и натравили нас друг на друга. Мы не любим работать в таком режиме. Я призываю вас решиться немедля. – По принципу – либо соглашаемся, либо разбегаемся? – Зачем же так резко? – В любом случае сейчас я не приму решения. Не можем мы обсудить вопрос завтра утром, часов в десять? Она улыбнулась и отрицательно покачала головой: – Договоримся так. Я позвоню вам, Дональд… Когда вы просыпаетесь? – Около половины восьмого. – Чем будете заняты до восьми? – Бритьем и завтраком. – И телефонными переговорами? – Не исключено. – Мне это не по вкусу, – заявила она, – вернее, нашим людям. Так что ограничу свое предложение четырьмястами шестьюдесятью пятью. – И в десять позвоните, чтобы узнать ответ. – Я позвоню где-нибудь между полуднем и вечером. Тогда вы и сообщите мне об итогах. А теперь – спокойной ночи. Глава 3 Едва я открыл дверь, Элси подняла голову: – Блондинка дождалась тебя? – Куда ей деваться, дождалась. – По поводу гравюр? – Нету, нету у меня гравюр, говорил же. – Но проверить не дал. – Сама сказала, что не будешь подниматься ко мне. – Да ты же меня носом ткнул, как кутенка в лужу. – Был поглощен мыслями о блондинке. – На сей счет даже и не сомневалась. – Какая на сегодня криминальная ситуация? – спросил я, поспешно меняя тему разговора. – Сейчас занимаюсь делом женщины, которая ошибочно идентифицировала насильника-садиста. Ужас! – Ты о происшествии? – Нет, об идентификации. Жертва без колебаний опознала одного мужчину. И он получил бы что полагается по закону. Да вот посчастливилось, полиция при расследовании другого преступления поймала настоящего злоумышленника. Он во всем признался. Посмотри-ка на фотографии. Между этими людьми нет ни малейшего сходства. – Бывает! Когда-нибудь законники проснутся, протрут глаза и увидят, что лучшие аргументы – вещественные улики, а худшие – свидетельские показания, особенно полученные таким образом. – Каким? – Жертва еще лежала на больничной койке, когда полиция показала ей фотографию подозреваемого мужчины. Они рассказали ей, как он утверждал, что у него есть алиби, как оно не прошло проверку и как они уверены, что пойман тот самый человек. И она согласилась. Через пару часов они втолкнули мужика к ней в палату. Женщина закричала, закрыла лицо руками, разрыдалась: «Это он! Это он!» – А как им следовало поступить? – спросила Элси. – Показать одновременно подозреваемого и нескольких мужчин. Иначе идентификация гроша ломаного не стоит. Да и тогда надо удостовериться, что они не жульничают. – Кто? – Полиция. – Сплошная рутина, – заявила Элси. – Ведь тебя не интересуют… – Меня интересует все, что относится, так сказать, к серийному криминалу. Одиночные преступления не интересны. Иное дело – повторяющиеся. Преимущественно те, чьего автора полиция не смогла установить. – А если устанавливает? – Тогда возьми свой альбом и сделай пометку на полях, что преступник пойман и предстал перед судом. Если он удостоился приговора, этот факт тоже зафиксируй. – Так можно всю контору забить вашими гроссбухами. – И надеюсь, они пригодятся, – парировал я ее выпад. – Если полиции что-нибудь втемяшится в голову, она как в шорах. – И как ты привьешь ей широту мышления? – Никак, в том-то и дело. Единственная приемлемая тактика – пустить свой паровоз по их рельсам и дождаться столкновения. Элси вдруг изрекла: – Какие-то у тебя, Дональд, завихрения. – Замолчи, – сказал я. – Ты сейчас похожа на Берту Кул. – Изжарь меня как устрицу, – произнесла Элси голосом Берты. Улыбнувшись ей, я прошествовал в свой кабинет… А через десять минут я предстал перед Бертой с отчетом. – Мне предложили четыреста шестьдесят пять, – начал я. Глаза Берты сверкнули: – Дело сделано. Прореха найдена. – Кто же это? Берта заглянула в карточку, испещренную именами и цифрами. – Айрин Аддис, сравнительно недавнее приобретение фирмы, персональный секретарь Карсона и младшего партнера Дункана Е. Арлингтона. – Как мы поступим? – Я позвоню мистеру Карсону и расскажу, благодаря кому утекает информация. – И получите компенсацию за… за сколько дней? – За два. – Слишком легко и просто… – Что легко? – Разгадать такую загадку. – Все загадки легки, ежели задействовать сообразительную голову. – Кто еще знал о сделке? – Никто. Подозревали четверых. – Не нравится мне это дело, – заявил я. – Почему? – Чересчур легкое. – Ты повторяешься. – Значит, вы собираетесь обрушить кару на Айрин Аддис? – Я собираюсь изложить факты клиенту. – С экономической точки зрения вы просто выбросите эту Аддис на свалку. Ее уволят за разглашение секретных сведений, и никто больше не примет ее на службу. Всякий, кто поинтересуется мнением Карсона… – Не строй из себя покровителя страдальцев. Она сама виновата. – Ладно, – сдался я. – Как быть с квартирой? – Можешь пользоваться в течение месяца. Если пожелаешь, даже для своего флирта, лишь бы не мешало работе. Квартира оговорена в соглашении с Карсоном. Дом принадлежит ему, хотя юридически собственностью заправляет подставная компания. Квартирная плата внесена за тридцать дней. – А как с ролью пресыщенного аристократа на отдыхе? Лицо Берты перекосилось. – Если ты собираешься и дальше выводить в свет свою лупоглазую секретаршу за счет агентства, отвечу коротко: для таких расходов счет закрыт. С этой самой минуты! – Так было приятно, когда он существовал. Кое-какие агентства растянули бы эту привилегию на больший срок. – На какой еще срок? – Пока не убедились бы, что их информация достоверна. – Что ж, я убеждена! – рявкнула Берта. – Так что закрывай свой счет именно сегодняшним числом, чтоб я могла сразу представить его мистеру Карсону. Мы еще посмотрим, какую сумму ты накрутил прошлой ночью со своими бредовыми фантазиями о расходах. – Я предупреждал Элси насчет шампанского, – промолвил я обидчиво. – О чем, о чем? О шампанском?! – прошипела Берта. Я вышел, захлопнув за собою дверь. Глава 4 Элси Бранд встретила меня с ножницами в одной руке и изрезанной газетой в другой. Прямо меч и щит! – Как там Берта, оставила нас в деле? – Сегодня ужинаешь за собственный счет. Берта вне себя. Элси состроила гримаску: – Мог бы быть с ней понежнее. – Берта на нежности не вдохновляет. Нет ли новостей о Томе-соглядатае? – Никаких. Многого ты от него ждешь! Не может ведь он каждую ночь выходить на работу! – На его месте я бы выходил. – О, ты, пожалуй, смог бы. Если судить по тому, как ты заглядываешь мне за вырез. – Вырез есть вырез… Ну-ка, зачитай мне его словесный портрет в первом репортаже. Она полистала альбом. – Вот как его описывает Элен Корлис Харт, первая жертва нападения. – Которая работает в салоне красоты в Финиксе? – Точно. – Читай! Элси погрузилась в газетную вырезку: – «Немолодой мужчина лет сорока восьми, кажется, хорошо одетый, с крупными чертами лица, густыми бровями». Думаю, для тебя здесь не так уж много материала, Дональд. Я ухмыльнулся: – А за тобой вчера никто не увязался? Никто тебя не преследовал? – Ни души не заметила. Хотя все время смотрела через заднее стекло. Дональд, боюсь, хороший оперативник из меня не получится. Когда мы работаем по делу, у меня мурашки по спине бегают. – В других случаях обходишься без мурашек. – Будет тебе, – заулыбалась Элси. – Отправляйся в свой кабинет и берись за почту, у тебя куча писем на столе. – Стоит ли отвечать на письма? Человек, получивший письмо в ответ на письмо, которое он отправил, отвечает на письмо, которое ты написал. Порочный круг. А он может довести Берту до обморока. Представляешь, как возрастут почтовые расходы! Я направился в свой кабинет и погрузился в чтение. Ничего экстраординарного там не обнаружилось, просто одно-два заурядных дела, с которыми надо было поскорей покончить. В общем, я попросил Элси вооружиться стенографическим блокнотом, и мы приступили к работе. Я уже дошел до середины второго письма, как вдруг дверь распахнулась и Берта Кул встала на пороге, косясь на коленки Элси с холодным неодобрением. Я испытующе воздел бровь. – Монтроуз Карсон, – провозгласила Берта. – Он сидит у меня и преисполнен желания поговорить с тобой. Я пыталась убедить, что наши услуги ему больше не нужны, но он настаивает на обратном. Я подмигнул Элси и сказал: – Может быть, мне удастся так подать ситуацию, что служебные расходы будут продлены на сегодняшний вечер и ты, Элси, удостоишься ужина в ресторане, но, прошу, не заказывай на этот раз импортного шампанского. Ограничь себя добрым домашним… – Импортное шампанское! – взвилась Берта. – Чем, черт побери, вы занимались прошлой ночью? – Заманивали жертву в ловушку, – ответил я. – О боже! Мне надо было нанять для работы женщину. Сколько денег я сэкономила бы! Из-за твоих трали-вали с секретаршей… Элси вмешалась: – Он шутит, миссис Кул. Я не пила вчера шампанского. Ни капли. Берта испепеляющим взглядом посмотрела на меня: – Ах ты, с твоим пресловутым чувством юмора! В один прекрасный день кто-нибудь так даст тебе по губам… – Уже! – откликнулся я. – Одного урока, видно, недостаточно. Пошли ко мне, побеседуешь с Карсоном. И заклинаю, помни, я взяла курс именно на такой бизнес. Твоя тяга к криминалу доведет меня до язвы. – К какому криминалу? – Который возникает, едва ты ввяжешься в дело. Ты притягиваешь к себе преступления, как магнит – железные опилки. Ты башковит, хотя и пройдоха, и только твои мозги спасают тебя от решетки. Но когда-нибудь ты оступишься, и останется от тебя только пара цифр – персональный тюремный номер. Тогда у тебя не будет времени любоваться нейлоновыми нарядами. Берта кинула на Элси красноречивый взгляд, та устыдилась своих скрещенных ног и сжала коленки. Берта развернулась и выплыла прочь. – Мне кажется, я ей не нравлюсь, – вздохнула Элси. – Сотрудничество подразумевает высочайшее взаимное уважение. – Это в прошлом, – возразила Элси, не отводя глаз от двери, за которой исчезла Берта. – Впрочем, достаточно и усредненных величин, – продолжил я. – Сердечных чувств Берта к тебе не испытывает. Зато я уравновешиваю ситуацию своим непреходящим пылом, который… Элси пригрозила мне блокнотом – вот-вот бросит, и я последовал за Бертой через приемную в ее кабинет. Монтроузу Карсону было немного за пятьдесят. Слегка сутул, нос длинноват, подбородок выступает вперед, глаза пронзительные – более пронзительных я в жизни не встречал. У него привычка (или отработанный прием?) слегка наклонять голову, отчего глаза под кустистыми бровями сверкают еще ярче. Могу представить, как трепещут подчиненные под этим взором. – Мой партнер Дональд Лэм, – произнесла Берта. Карсон подал мне холодную костлявую руку – прямо как из холодильника. Пожатие, однако, оказалось крепким. Глаза буквально впились в мои. – Мистер Лэм, мне доставляет удовольствие… – Рад познакомиться с вами, мистер Карсон, – встрял я и уселся. – Я сообщила мистеру Карсону, как обстоит дело, – заговорила Берта. – Но он чем-то неудовлетворен. – Просто не могу поверить, что Айрин Аддис способна предать меня. – Почему, собственно, если вы не возражаете против вопроса? – отреагировал я. – Она производит хорошее впечатление. Весьма милая девушка, спокойная, деловитая и вместе с тем живая… Короче, настоящая леди и… опять-таки очень человечная. – Сколько ей лет? – спросил я. – В ее метрику я не заглядывал. – Но видите ее каждый день. Наверное, имеете приблизительное представление. – Ну, лет двадцать шесть или двадцать семь. – Берта вам объяснила, почему возникла гипотеза, что ниточка ведет к Айрин Аддис? – Да. План операции был оговорен заранее. Всего четыре человека могли быть повинны в утечке информации, Айрин Аддис одна из них. Каждому подозреваемому я назвал свою величину месячной ренты, которую я будто бы предложил. – А что с документацией? – спросил я. – Не мог кто-нибудь из ваших клерков обнаружить, что в бумагах разные цифры? – Об этом я позаботился. Дункан Арлингтон, мой партнер и вице-президент, отвечающий за оперативную деятельность, запер бумаги в своем столе. Если бы кто-то пожелал ознакомиться с данными об уличном движении, он нашел бы в шкафу записку, что документы проверяет Арлингтон. – Значит, Арлингтон мог обо всем догадаться, – предположил я. – А он и так знал обо всем, – сказал Карсон. – Я и шагу бы не сделал без его участия. По правде говоря, мы вместе обсудили утечку информации, как только она произошла. – Почему Герберт Даулинг не займется собственными территориями? Не все же виться коршуном над вашими. – О, это длинная история, – сказал Карсон. – Даулинг возглавляет корпорацию, но отнюдь не распоряжается ею. У них отдавалось предпочтение принципу равного партнерства. Двое из них умерли, но дело уже было подчинено корпоративным интересам. Даулинг рвался к руководству организацией, но его чуть не сняли с должности. Поэтому он старается свести оперативные расходы к минимуму, сохранив при этом физиономию. Надвигается собрание акционеров, и Даулинг хочет добиться продления контракта на пять лет. – Сдается, вы не так уж мало о нем знаете. Карсон устремил на меня свой холодный взгляд из-под мохнатых бровей и изрек: – Я счел своим прямым долгом разузнать о нем как можно больше. – Ладно, – сказал я, – что потребуется от нас в дальнейшем? – Прежде всего я хотел бы достичь абсолютной определенности… – По какому поводу? – Каким образом информация поступает к Даулингу… Начну с того, что Айрин Аддис можно предъявить иск. У вас есть все основания забыть об остальных и сосредоточиться на ней. Изучите, пожалуйста, ее биографию, если понадобится, установите наблюдение. Узнайте, не встречается ли она с Даулингом или с его уполномоченными. Хотелось бы, однако, чтоб она не заметила ни соглядатаев, ни интереса к ней… Вам все понятно, мистер Лэм? Я кивнул. – Теперь перейдем к следующему вопросу. Как звали женщину, явившуюся к вам с предложением от Даулинга? – Она представилась как Бернис Клинтон, – ответил я. – Добавлю, она не говорила, что связана с Даулингом. – Еще чего не хватало… Но ее имя ни о чем мне не говорит. Сможете описать ее? – Голубые смеющиеся глаза и светлые волосы. На мой взгляд, приблизительно двадцать восемь лет. Длинные ноги и походка манекенщицы… – Мое любопытство не простирается до анатомии. Я просто хочу попытаться ее опознать, – перебил Карсон. – Чуть выше среднего роста, – продолжил я. – Впрочем, немного. Хорошая фигура, полные губы. Карсон сосредоточенно хмурился. В течение семи-восьми секунд он хранил молчание, потом покачал головой: – Я мысленно перебрал вереницу людей, имевших реальные или потенциальные контакты с Гербертом Даулингом. Эта юная дама не вписывается в картину, вернее, ее портрет. – Запомните, – предупредил я, – это вы считаете, что предложение исходило от Даулинга. Ничего подобного я не говорил. Бернис Клинтон упоминала только неких клиентов, от лица которых она выступает. – Это должен быть Даулинг, – заявил Карсон. – Ваши умозаключения могут не совпасть с нашими. За подобные выводы ответственность на себя берете вы, а не мы. По крайней мере до тех пор, пока не узнаем побольше о Бернис Клинтон. – Согласен. Разузнайте о ней побольше. – Это будет стоить денег, – намекнул я. – Разумеется, – сказал он раздраженно. – Миссис Кул в курсе вопроса. Вы не можете себе представить, насколько это для меня важно. Если утечка начинается с моей конторы, я должен все знать. – Допустим, – сказал я, – что Айрин Аддис невиновна и улики против нее подделаны? – Не представляю, каким образом. Другие объяснения немыслимы, хотя… – Если вы убеждены, что проштрафилась именно Айрин Аддис, нет нужды в дальнейшем расследовании. Он криво усмехнулся: – Вы загнали меня в угол, мистер Лэм… Что ж, действуйте. Продолжайте идти по следу. Переверните каждый камень! Мне нужен полный объем информации. Кто бы ни был замешан в этой истории, мне нужна правда. Он пожал руку мне, низко склонился над рукою Берты и произнес: – Ваш профессионализм впечатляет, миссис Кул. С тем и ушел. Берта просияла, но потом нахмурилась и повернулась ко мне: – Зачем понадобилось втягивать в эту историю Дугласа Арлингтона? – Я его не втягивал. – Черта с два! Всячески намекал, будто эту дамочку, Аддис, подводят под монастырь, когда у Арлингтона имеется вся информация. – Дался вам этот Арлингтон! – Больно он нам нужен. Нам нужна Айрин Аддис. Типичная двурушница, хитрюга и шпионка. – Вы разбрасываетесь пустыми обвинениями только потому, что придумали эту ловушку с обманными цифрами, и тут словно по вызову является Бернис Клинтон и называет цифру Айрин. – А что еще требуется?! По-моему, вполне достаточно, чтобы развеять любые сомнения. Кабы ты придумал такой план, горой бы стоял за его непогрешимость. – Планов подобного сорта стараюсь не придумывать. – Что правда, то правда! – согласилась Берта. – Ты действовал бы в открытую. Изучал бы Айрин Аддис, и, полагаю, у нее хватило бы ума демонстрировать тебе свои ножки не хуже Элси Бранд. А ты сидел бы, льстиво улыбаясь, и принимал любые сказки за чистую монету. – Стоит ли отказываться от достойного зрелища? – Убирайся к чертовой матери и разузнай побольше об Айрин Аддис. Такие нам даны указания. Ищи и обрящешь. – Стало быть, на мне пока маска плейбоя и квартира? – Специальных инструкций на сей счет не поступало, а квартирная плата внесена за месяц. – Но ведь Монтроуз Карсон велел мне задержаться на Бернис Клинтон. – Смотри, как бы не вышло передержки, – съязвила Берта. Я возвратился к себе, улыбнулся Элси и сообщил: – По-моему, на вечер ты вне игры. Мне поручено заняться длинноногой блондинкой, помнишь, в вестибюле. Какие такие пружинки приводят в движение эти, так сказать, часики? – Прислушиваясь к тиканью, имей в виду, в любой момент часы могут зазвенеть. – Звонок можно прервать. – Чтобы не просыпаться? – Чтоб соседей не беспокоить. – Она к тому моменту вконец выдохнется, – ядовито сказала Элси. – Я тоже, – парировал я. Глава 5 Черновая работа занимает львиную долю сыщицкого времени. У меня ушло на нее три четверти дня. Я позвонил Карсону и попросил его просмотреть личное дело Айрин Аддис – какие рекомендации она представила, устраиваясь к нему на службу. Оказывается, она прежде работала в четырех организациях. Связавшись поочередно с каждой, я получил необходимые сведения. Всюду о ней отзывались прекрасно. Оставался, правда, один пробел. Три года тому назад на протяжении восемнадцати месяцев она нигде не числилась. Я обратился в службу социального страхования. Правда, некоторые из их материалов закрыты для посторонних, но важно лишь, чтоб они были. К трем тридцати пополудни я располагал интересующими меня данными. Эти восемнадцать месяцев Айрин Аддис работала у Герберта Джейсона Даулинга. Вот загадка, почему она скрыла свою работу у Даулинга? Может, ее уволили за какую-нибудь провинность? Видимо, служба кадров Карсона работала спустя рукава. К четырем я вернулся в свою контору. Элси Бранд сообщила: – Тебе телеграмма. Распечатав ее, я прочитал: «Д. оперирует таинственными чеками предъявителя размерах ста пятидесяти долларов концу каждого месяца интересно узнать что происходит этими чеками до окончательного рапорта К. Не будь размазней». Подпись стояла такая: «Друг твоего друга». Перечитав телеграмму раз, другой, я сунул ее в карман. – Как насчет встречи? – закинула удочку Элси. – Никаких встреч. Свой ужин оплатишь сама. Я отправился на телеграф и выяснил, что телеграмму отправили из их филиала в Голливуде. Убрав телеграмму в папку для незавершенных дел, я пообедал и устроился напротив телевизора. Разумеется, в моей новой квартире. В девять тридцать зазвонил телефон. Клерк сообщил: – Мисс Клинтон спрашивает, не будете ли вы так любезны уделить ей несколько минут по деловому вопросу. – Если она не возражает, попросите ее подняться ко мне. Я вышел к лифту, чтоб встретить даму. – Что со вчерашней милашкой? – спросила она вместо приветствия. – Ничего, – ответил я. Она засмеялась: – Я не в том смысле. – Каков вопрос, таков ответ. – Ну, я имела в виду, что не рассчитывала застать вас здесь. – Позвонили бы. – Мне ненамного труднее зайти. – Живете поблизости? – Нуждаюсь в физической нагрузке. Слежу за фигурой. – Это и у меня входит в привычку. – Что, физическая нагрузка? – Нет, следить за вашей фигурой. Она засмеялась. – Теперь, Дональд, шутки в сторону. Пригласи меня в квартиру, предложи виски, не очень крепкий. – А что-нибудь крепкое тебя интересует? – Не заставляй меня говорить то, чего я не должна говорить. – А делать, чего не должна? – Разве не все это делают? – спросила она и снова засмеялась. – Я делаю, – заверил я. – В темноте все кошки серые. Итак, Дональд, что слышно об участке? – А что о нем должно быть слышно? – С другими ты не сговорился? – Нет. – Сдашь его мне? – Вряд ли. – Что ж, – сказала она, – придется тебя убедить. – Каким способом? – Напоить, пригласить на танец. – Любишь танцевать? – С потенциальными покупателями. – Хорошо бы повысить цену. – Еще лучше – снизить запросы. Участок никак тебя не греет, пока пустует. Оглядев ее, я сказал: – Зато голова моя полна. Планами. Она рассмеялась и предложила: – Сходи-ка за виски. Ты, кажется, неплохо держишься на ногах. Потанцуем! – Хочу сосредоточиться. – Танец этому может поспособствовать. – И отвлечь меня от размышлений о ценах. – А зачем же, по-твоему, я искушаю тебя? Она встала с кушетки, подошла к книжному шкафу, повозилась минуту и нашла кнопку, включающую проигрыватель. – Так я и думала, – усмехнулась она. – Слишком большим казался мне этот книжный шкаф на фоне твоей личности. Порыскав среди пластинок, она выбрала одну. Изящной ножкой сдвинула ковер, сделала посреди комнаты пируэт, а когда зазвучала музыка, простерла ко мне руки. Мы танцевали, и была она как прозрачная паутина в июньский пылающий полдень. Когда отзвучал вальс, она сказала: – У тебя так замечательно получается, Дональд. Мне почему-то казалось, ты предпочитаешь быстрые танцы. А я люблю вальс. – И виски, – добавил я. – Сейчас принесу. – О, сейчас уже не к спеху. Там еще один вальс. Она напела мелодию, как бы суфлируя пластинке, и вот игла побежала по своей дорожке, мы вновь закружились в вальсе. Вдруг она остановилась, выключила проигрыватель и поцеловала меня. Этот страстный поцелуй метил прямо в мое сердце. – А теперь, – заявила она, – теперь я готова выпить виски. Я разлил напиток по бокалам, и мы принялись смаковать его. Она сидела, скрестив ноги, продолжая выстукивать носком ритм вальса. – Дональд, я тебе нравлюсь? – Угу! – Почему бы тебе не стать подобрее к моим клиентам и не сдать им участок? Сейчас, когда я тебя ублажила по всей форме… – Я ведь на что рассчитывал: больше буду жаться – больше от тебя получу. Она поджала губы: – Тут ты просчитался. Что причиталось, то и досталось. – Я не о блаженстве, а об оплате. – Тогда другое дело, – спохватилась она. – Насколько другое? – На какой цене ты настаиваешь? – На участок есть и другие охотники. Естественно, я хочу получить максимум. Она нахмурилась. – Эти другие, они еще не… – Она резко оборвала себя, как будто отрубила недосказанное и стерла из своей памяти произнесенное. – Откуда ты знаешь, что они еще не… – А разве уже?.. – Ну, можно сказать, приманку куснули. – Подумаешь, – пренебрежительно сказала она. – Решай, что лучше – синица в руках или журавль в небе. – Ты синица в руках? – спросил я. Она с вызовом посмотрела мне в глаза: – А ты как думаешь? – Я думаю, что я слишком сильно поддаюсь твоему влиянию, слишком остро реагирую на твою близость, того и гляди поскользнусь. И упаду. – Теперь дела пошли на лад, – констатировала Бернис. – Мне уж начало казаться, что у тебя иммунитет против женских чар. – Я отчаянно борюсь с самим собой. – Еще бы… Итак, да? – Неопределенность, она придает ситуации пикантный привкус. Стоит мне ответить «да», и через пять минут ты исчезнешь навеки, только я тебя и видел. С другой стороны, если я останусь на прежних позициях, можно рассчитывать на продолжение твоей деловой активности. – Только до тех пор, пока мой наниматель не подыщет участок на другом углу, и тогда ищи ветра, больше ты меня не увидишь. – Никогда, никогда, никогда? – Никогда, никогда, никогда! – Бернис улыбнулась. – Мне надо позвонить. – Что тебе мешает? – Ты. – Почему? – Не хочу, чтоб ты слушала. – Что ж, удалюсь попудрить нос. – Лучше я спущусь к телефонной кабине в холле. А ты устраивайся как дома, подлей себе виски. – Я обшарю твои вещи, Дональд. – Действуй! – благословил я ее. Я спустился в вестибюль, высмотрел такси на стоянке, подошел и дал водителю двадцатку. – За что? – растерянно спросил он. – Включи счетчик. Поставь машину поближе к дому. Подойди к столу дежурного клерка. Минут через пять-десять у выхода появится длинноногая блондинка. Я хочу знать, куда она поедет. – Дело чистое? – спросил таксист. – Абсолютно. – Что делать, если она заподозрит слежку? – Поворачивай обратно – и сюда. Не то она проездит всю ночь, пока счетчик не сломается. – По-моему, его вообще не стоит включать, – сказал он. – Решай по обстановке. У меня свои хлопоты, у тебя – свои. – Ладно, приятель, лишь бы ты мои хлопоты понимал. Кому доложить результат? – Меня зовут Дональд Лэм. Дозвонишься до дежурного и попросишь соединить со мной, причем старайся темнить, чтоб он не просек, что к чему. Когда девица вызовет лифт, я позвоню клерку и передам, мол, в услугах ожидающего в вестибюле таксиста более не нуждаюсь. Вернешься к машине и жди блондинку. – Допустим, она захочет нанять меня. – Думаю, у нее своя машина. А если тебя наймет, тем лучше, меньше забот. – Сказать ей, что поездка оплачена? – Разумеется, нет! Получи с нее по счетчику. – Что ж, годится. Он спрятал в карман мою двадцатку, а я вернулся в квартиру. Кстати, когда я шел через вестибюль, клерк не спускал с меня оценивающего взгляда. Бернис Клинтон встретила меня чрезвычайным сообщением: – Я выполнила свое обещание! Прошлась по твоим вещам. Ты здесь не так уж давно живешь, правда? Впечатление такое, будто ты еще сидишь на чемоданах. – Это плохо? – Для холостяка вполне естественно. А где другое твое гнездышко? – Думаешь, оно у меня имеется? Она рассмеялась: – Держу пари, у тебя две-три квартиры и в каждой по женщине. – При таких расходах я сдал бы свой участок первому встречному за любую цену да еще кувыркался бы от радости. – Есть в тебе нечто очень и очень странное. А что – никак не раскушу. – Да и я тебя никак не раскушу. Легкой походкой она приблизилась, обвила руками мою талию, тесно прижалась, глядя мне прямо в глаза, и спросила: – Ну так как, Дональд, да или нет? – Допустим, может быть. Настроение у нее тут же изменилось. Она опустила руки, сделала шаг назад, осмотрела меня с ног до головы и холодно поинтересовалась: – Когда будет готов ответ, Дональд? – Как только ты достигнешь своего максимума. – Я его достигла. – Включая премию? – Премии не предусмотрены условиями сделки. Премия – признак дружеского расположения. – Как бы нам подружиться? – Да так же, как ты заводишь дружбу с другими девушками. Скажи, где твоя вторая квартира? – Я не прячу женщин. И у меня нет женщин на содержании… Ты на это намекаешь? – А та прелестная крошка, что была с тобой вчера? – Я ее не прячу. И не содержу. – Скажу тебе о ней одну вещь, Дональд. Она влюблена в тебя. – Если б ты знала ее лучше, – сказал я, смеясь, – ты бы поняла, сколь абсурдны подобные предположения. – Я и так знаю ее достаточно хорошо, – заявила Бернис. Потом, резко отвернувшись, добавила: – Я ухожу. Позвоню завтра. – Куда? – Сюда. Разве у тебя есть другое пристанище? – Я могу выходить, заходить… – Если выйдешь, попроси клерка передать мне: да или нет. – Ты не изменишь условия? – спросил я. – Нет. – Я намерен дать согласие. – Сие ровно ничего не значит, – возразила она. – Намерения – всего лишь импульс. Импульсы приходят и уходят. Я позвоню завтра. – Может, скажешь, где я могу тебя найти? – Потом. – Когда завершим сделку? – Возможно, – проговорила она лукаво. – Я намерена так поступить. Импульс зреет. Я проводил Бернис до двери и позвонил клерку, чтоб предупредить таксиста, пока она спускается в лифте. Секунду-другую никто не брал трубку. Я ждал как на иголках. Наконец услышал: «Алло!» – Будьте любезны, передайте шоферу, который ждет меня: его услуги вряд ли понадобятся. Кстати, лифт внизу? – Нет пока. Но, кажется, спускается. – Благодарю. Так отпустите, пожалуйста, таксиста. Желательно, чтоб вас не слышали посторонние. И еще просьба: не называйте имен. – Будет сделано, – отрапортовал он и повесил трубку. Я приготовился ждать минут двадцать. Ровно через двадцать минут раздался телефонный звонок. Я схватил трубку. – Это твой таксист говорит. Упорхнула пташка, обвела вокруг пальца. – Не томи! – Из лифта она вышла, как раз когда я выходил из вестибюля. Спросила, свободен ли я. Я ответил, что сейчас свободен, приехал по вызову, но получилась какая-то ошибка. Видно, мне дали неточный адрес. Села она в машину с этаким гонором и велела везти ее к вокзалу «Юнион». Ну, сам знаешь, как на этих вокзалах! Привозите пассажиров на одну стоянку, делаете круг и забираете пассажиров с другой… Привез я ее, она расплатилась. И тут мне показалось, что меня водят за нос. Припарковался – и за ней. – И что же? – Напрямую прошла туда, где садятся в такси. Наняла машину и уехала. Я не успел даже заметить номер, а тем более добраться до своей. – От двадцатки сколько-нибудь осталось? – И немало. – Возьми себе. Ответь только на вопрос. Когда клерк говорил с тобой, она уже спустилась в вестибюль? – Нет. Я находился у самых дверей, когда она вышла из лифта. – Не заметил, говорила с клерком? – Нет. Выпорхнула за дверь, посмотрела по сторонам, увидела мою машину и села. – Ничего не понимаю, – признался я. – Я тоже, – поддержал он. – Но что случилось, то случилось. – Да уж, – вздохнул я, – ничего не поделаешь. – Вот разве что попробовать найти того таксиста, – предложил он, – того, что увез ее с вокзала. Она ведь красотка, шофер наверняка вспомнит: ни багажа, ни сумочки, а вышла из вокзала. – Пустая трата времени… Ну, установим, что она доехала до отеля где-нибудь в северной части города. А потом могла пересечь вестибюль, выйти через черный ход и поймать другое такси. – Видать, твоя подружка заметает следы, – заметил таксист. – Изо всех сил! – согласился я. – Так что сдача твоя, и спи спокойно. Глава 6 Приняв за доказанный факт, что полученная мной телеграмма была отбита в западном отделении телеграфа, я поехал туда на служебной колымаге часам к одиннадцати на следующий день. Над телетайпом на заднем плане возвышался мужчина. За стойкой приветливо улыбалась молодая женщина. – Чем могу быть полезна? – обратилась она ко мне. Я показал ей телеграмму. Благосклонная улыбка мигом исчезла с ее лица и сменилась вдруг миной картежника, прячущего свои карты. – Ну и что? – спросила она. – Я получил эту телеграмму. – Вы Дональд Лэм? – Совершенно верно. – Фирма «Кул и Лэм»? – Да. – У вас есть какое-нибудь удостоверение? Я показал водительские права. – Что вас не устраивает в этой телеграмме? – Отправитель. Мне нужен его адрес. – Мы сохраняем адреса лиц, подписывающихся таким образом. На случай, чтобы вручить ответ, если он будет. – Дайте мне имя и адрес, – настаивал я. – Ничего вам это не даст. – Почему? – Подшив копию телеграммы, я проверила отправные сведения. Оказалось, что такого адреса нет. И имени в городских справочниках тоже нет. – До чего ж вы уклончивы и осторожны, – сказал я. – Мы подчиняемся правилам, мистер Лэм. – А нельзя ли согласовать ваши правила с моими проблемами? Она призадумалась, кинула на меня быстрый взгляд, затем отвела глаза. – Неужто вы всегда живете по правилам? – упорствовал я. Она посмотрела через плечо на человека за телетайпом, снова перевела взгляд на меня. – Нет. – Уже лучше, – одобрил я. – Объясните, почему вы обратили внимание на имя и адрес? Что, телеграмма показалась вам подозрительной? – Сначала никаких подозрений не было. Простое любопытство. – По какому поводу? Она на минуту задумалась, вновь оглянулась назад. – Я уже видела молодую женщину, которая отправила телеграмму. Она меня не запомнила, хотя несколько раз мы обедали в одном и том же месте. – Где? – В кафетерии, в четырех кварталах отсюда, вниз по улице. – Знаете, как ее зовут? – Нет. – А описать можете? Опять она бросила взгляд через плечо и сказала: – Сомневаюсь, должна ли я вам об этом говорить, мистер Лэм. И потом… людям, наверное, покажется странным, что я так долго с вами беседую. – Люди здесь представлены в единственном числе. – Вполне достаточно, – ответила она. – Он ведь управляющий. – Когда вы обедаете? – В двенадцать тридцать. – Я подожду вас на улице. Пообедаем вместе в кафетерии. Быть может, там вы ее мне покажете. Или, по меньшей мере, опишете. – И, улыбаясь, я повернулся, собираясь уйти. – Может, вы все-таки дождетесь моего «да» или «нет»? – Если последует «да», ждать незачем. Если «нет», незачем слушать. – Закрывая за собою дверь, я обернулся. Она улыбалась. – Ждите меня в полуквартале отсюда. У меня оставалось немного времени. Возвращаться в агентство не хотелось. Я прошел до кафетерия, внимательно изучил обстановку и проследовал в телефонную кабину: зачем бегать, если решить служебную проблему можно не сходя с места? Потом я вернулся за машиной, припарковал ее неподалеку от телеграфа и стал ждать. Она вышла ровно в двенадцать тридцать. Я выпрыгнул из машины и распахнул дверцу. Она уселась, натянула юбку на колени и глянула на меня: скоро, мол, поедем? Я хлопнул дверцей, обогнул машину, уселся на водительское место и сказал: – Вам мое имя известно, а мне ваше – нет. – Мэй, – откликнулась она. – Просто Мэй? – Друзья зовут меня Мэйби – Может Быть. Я вопросительно поднял бровь. – «Быть» – буква «Б» – инициал моего второго имени: Бернардина. – А фамилия? – Неужели вам недостаточно? – спросила она, критически меня оглядывая. – Почему вы так осторожничали, когда я задавал вам вопросы? Управляющий что-нибудь имеет против вас? Она рассмеялась: – Так уж сложилось. Как в басне – капуста и коза. – А точнее? – Он женат, трое детей, а влюбился в меня. – Пристает? – Да нет. Если б приставал, я знала бы, как себя держать. Мы достигли бы взаимопонимания, небеса очистились бы от туч, и дела пошли бы на лад. Но прямого разговора не получается. – Так что же происходит? – Абсолютно ничего. – Не понимаю. – Я даже не знаю, понимает он, что влюбился, или нет. Подсознательно он отдает себе в этом отчет, а сознание отказывается смириться с фактами. И вот, вместо того чтоб признаться прямо, и будь что будет, он не мычит, не телится. Но стоит ему заметить, что я проявляю самую элементарную вежливость к какому-нибудь молодому человеку приятной наружности, он тотчас раздражается и начинает чудить. Боже, вы бы диву дались, какую проповедь он закатил из-за вас. – И как же вы оправдались? – Да так же, как всегда. Придумала историю, которая его устраивает, хотя с каждым разом делать это все невыносимей. – Что ж вы ему сказали? – Сказала, что вы ждете телеграмму. Ее должны были прислать, но ничего нет, вот вы и расспрашиваете, как обрабатывают поступающую корреспонденцию, если конкретный адрес не указан, и прочее в том же духе. Я насмешливо посмотрел на нее. – Я одареннейшая, изощреннейшая лгунья, – призналась она невозмутимо. – Так что не смотрите так укоризненно, Дональд Лэм. Бывает лучше солгать, чем сказать правду. В таких делах я эксперт… Недалеко от кафетерия есть автостоянка. Можете оставить машину там. Вам дадут квитанцию… Ну вот, поворачивайте направо! Въехав на стоянку, я сказал: Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/holostyaki-umiraut-odinokimi/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.