Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Содержанка никуда не денется

$ 149.00
Содержанка никуда не денется
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:149.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2010
Просмотры:  10
Скачать ознакомительный фрагмент
Содержанка никуда не денется Эрл Стенли Гарднер Дональд Лэм и Берта Кул #20 Детективное агентство «Кул и Лэм» – это миссис Берта Кул, любящая деньги и умеющая выжимать их из клиентов, и пройдоха Дональд Лэм, зарабатывающий эти деньги нелегким трудом. На этот раз парочка должна помочь женщине, попавшей в сложные обстоятельства. Эрл Стенли Гарднер Содержанка никуда не денется Предисловие Что мы намерены делать с преступниками? Мы должны наказывать нарушающих закон людей так, чтобы наказание послужило предотвращению преступлений. Но что происходит с этими людьми после того, как они отбыли наказание? Что мы намерены делать с нашими тюрьмами? Собираемся ли мы оставить их фабриками преступлений, выпускающими преступников, или намерены переделать таким образом, чтобы они превращали нарушителей закона в общественно полезных граждан? От ответов на эти вопросы зависит гораздо больше, чем мы думаем. Поведение нарушителя закона после выхода из заключения на свободу во многом определяется тем, как обращалось с ним общество, пока он пребывал в заключении. Если обществу хочется использовать заключение в качестве способа «свести счеты» с преступником, преступник, освободившись, скорее всего, пожелает расквитаться с обществом. Легких ответов не существует, однако под руководством Джеймса В. Беннетта, директора Управления тюрем, федеральные тюрьмы добиваются колоссальных успехов. В течение нескольких последних лет я поддерживаю контакты с Престоном Дж. Смитом, начальником федеральной тюрьмы на острове Терминал-Айленд в Сан-Педро, штат Калифорния. Время от времени мы с ним беседуем о некоторых проблемах пенологии, и он с таким жаром изложил свою позицию в недавно присланном мне письме, что я попросил разрешения процитировать здесь следующие абзацы. «Я полностью сознаю, что основная наша ответственность перед обществом и перед людьми, вверенными нашему попечению, состоит в обеспечении их надежного содержания в течение предписанного судом периода времени. Но гораздо более серьезная ответственность, на мой взгляд, заключается в том, чтобы помочь этим людям извлечь для себя хоть какую-то пользу за время тюремного заключения, получив в результате шанс стать после освобождения законопослушными и уважаемыми членами свободного общества». «Мы не претендуем на исправление преступников. Лучшее, что мы можем надеяться сделать, – создать нашим заключенным необходимые условия, подтолкнуть их к самостоятельному исправлению и руководить ими на этом пути. Насколько они сумеют воспользоваться предоставленными возможностями – вопрос сугубо личный. Каждый мужчина и каждая женщина самостоятельно выбирают путь. Нам остается лишь суеверно скрестить пальцы и уповать на самое лучшее». «Вам, конечно, известно, что я имею в виду, говоря о „необходимых условиях“. Мы, во-первых, пытаемся приучить их к главному – следить и ухаживать за собой, грамотно и культурно выражаться, внушаем, как важно держать в порядке камеры и рабочие места, какое удовлетворение приносит честный труд и т.д. Потом переходим к профессиональному и общему обучению, религиозным наставлениям, индивидуальным и коллективным собеседованиям, специальным занятиям, например в группах „АА“[1 - «АА» – «Анонимные алкоголики» – международная общественная организация, объединяющая желающих излечиться от алкоголизма.], Дейла Карнеги[2 - Карнеги Дейл (1888–1955) – писатель и преподаватель красноречия, автор известных книг «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей», «Верь, что добьешься успеха» и др.] и пр. Таковы некоторые возможности, которыми располагают наши „клиенты“. Какую выгоду они из них извлекают, зависит, как уже было сказано, от их собственного решения. К счастью, процент тех, кто провел время с пользой и вышел из тюрем гораздо лучше подготовленным к роли уважаемых членов общества, обнадеживает». «Мне весьма посчастливилось на протяжении многих лет своей тюремной карьеры тесно общаться с мистером Беннеттом, Вашим хорошим другом и нашим талантливым директором. Выдающиеся способности мистера Беннетта как руководителя, его неуклонное стремление совершенствовать этот злосчастный сегмент нашего общества стали подлинным источником вдохновения для всех нас – тех, кому выпала честь его знать и работать в его команде. Мы с немалой тревогой ожидаем того дня, когда он предпочтет воспользоваться правом на вполне заслуженный отдых. С его уходом образуется брешь, которую будет практически невозможно заполнить». Я, пожалуй, давно не встречал столь верного описания ситуации, какое дано в вышеприведенных цитатах. Заключенные тоже люди. Нельзя попросту изолировать их от общества и считать, что они вновь начнут жить лишь после выхода на свободу. Человеческое существо невозможно выключить или включить наподобие электрической лампочки или водопроводного крана. Мысль о мести с помощью карательных мер – худшее, что способно прийти на ум обществу. Возможно, определенным личностям это ненадолго приносит садистское удовлетворение. Надо помнить, однако, что огромная масса заключенных действительно хочет встать после освобождения на прямую дорогу. И, как ни странно, весьма немногие из них сознают, что конкретно заставило их впервые нарушить закон. Обычному заключенному хочется стать преступником не больше, чем выпивающему – алкоголиком. Обществу самое время признать этот факт и принять по сему поводу какие-то меры. Попытки помочь заключенным самостоятельно реабилитироваться и предоставить им соответствующие возможности совершенно не означают, будто мы нянчимся с преступниками. Это мера, позволяющая защитить общество. Поэтому я посвящаю книгу своему другу Престону Дж. Смиту, начальнику федеральной тюрьмы на Терминал-Айленде, штат Калифорния.     Эрл Стэнли Гарднер Глава 1 Надпись, выведенная краской на матовом стекле коридорной двери, гласила: «Кул и Лэм». Пониже красовались имена: «Б. Кул – Дональд Лэм», и единственное слово: «Вход». В этой надписи не содержалось никакого намека на то, что Б. Кул – женщина, сто шестьдесят пять фунтов подозрительности с алчными глазками. Формами и несгибаемостью Берта Кул напоминала моток колючей проволоки, предназначенный для отгрузки с фабрики за счет поставщика. Я толчком распахнул дверь, кивнул секретарше в приемной, прошагал к двери с табличкой «Дональд Лэм – личный кабинет» и отворил ее. Элси Бранд, моя секретарша, трудившаяся над альбомом с вырезками, подняла глаза. – Доброе утро, Дональд. Я бросил через ее плечо взгляд на заметки, которые она наклеивала в альбом. Это был пятый том нераскрытых дел, способных когда-нибудь дать нам шанс получить прибыль. Шансы для большей части этих дел составляли один к десяти тысячам, но, по моему неизменному убеждению, любому хорошему детективному агентству следует знать, что за варево кипит в котле преступного мира. Элси была в платье с квадратным вырезом спереди, и, когда наклонилась, приклеивая вырезку, я поймал себя на том, что глаза мои скользят вниз по линии ее шеи. Она почувствовала мой взгляд, посмотрела снизу вверх, нервно рассмеялась, переменила позу и вымолвила: – Вы опять за свое! Я покосился на вырезку, вклеенную в альбом, – история о наглом, хладнокровном грабеже из бронированного автомобиля сотни тысяч баксов. Провернули его до того ловко, что никто не знал, как его провернули, где его провернули и когда его провернули. Полиция думала, будто его могли провернуть в кафе быстрого обслуживания[3 - Кафе быстрого обслуживания – закусочная, где клиенты едят, не выходя из машин.] под названием «Полный обеденный судок». Умненький четырнадцатилетний паренек увидал припарковавшийся у придорожного ресторанчика бронированный автомобиль и заметил, что за ним почти сразу же остановился седан. Рыжеволосый мужчина лет двадцати пяти стал прилаживать под левым передним колесом седана домкрат. Странность заключалась в том, что свидетель поклялся, будто шина на левом переднем колесе не была спущена, хотя мужчина последовательно совершал все необходимые для замены покрышки операции. Деньги лежали в заднем отделении броневика. Чтобы открыть его, требовались два ключа. Один находился в руках у водителя, другой – в кармане вооруженного охранника. Взломать замок невозможно. В броневиках всегда ездят двое мужчин – шофер и охранник. Они останавливались в этом месте выпить кофе, но тщательно следовали обычному распорядку – один оставался в автомобиле, пока другой шел покупать кофе и арахис. После чего возвращался, сидел в свой черед в машине, а первый выходил. Формально перерывчик на кофе был нарушением правил, но покуда один человек оставался в машине, компания по привычке поглядывала на подобный проступок сквозь пальцы. Элси Бранд подняла на меня глаза и сообщила: – Сержант Селлерс заперся с Бертой Кул. – По общественному, сексуальному или деловому вопросу? – уточнил я. – По-моему, по деловому, – предположила она. – Я кое-что услыхала по радио, когда ехала сюда утром. Селлерс с напарником работают над одним делом, и прошел слух о пропаже пятидесяти тысяч долларов из найденных денег. – По этому делу? – спросил я, кивая на вырезки, только что вклеенные ею в альбом. – Не знаю, – ответила она. А потом добавила: – Берта, как вам известно, не откровенничает со мной. Элси слегка изменила позу. Вырез платья чуть-чуть приоткрылся, и она попросила: – Дональд, прекратите. – Что прекратить? – Это не предназначено для разглядывания под таким углом. – А тут и нет никаких углов, – возразил я, – одни округлости. Если это не предназначено для разглядывания, к чему вся красота? Она подняла руку, прикрыла вырез и посоветовала: – Сосредоточьтесь на деле. У меня есть идея, что сержант Селлерс… Ее перебил звонок телефона. Она взяла трубку, проговорила: – Секретарь Дональда Лэма, – и оглянулась на меня, вопросительно приподняв брови. Я кивнул. – Да, миссис Кул, – продолжала она. – Он только что вошел. Я ему передам. Я услыхал отдававший в трубке хрипотой и металлом голос Берты: – Дай его. Я сама передам. Элси Бранд подтолкнула ко мне телефон. – Привет, Берта, – поздоровался я. – Что новенького? – Зайди сюда! – рявкнула Берта. – В чем дело? – Сам черт ногу сломит, – объявила она и бросила трубку. Я пододвинул телефонный аппарат назад к Элси и заметил: – Должно быть, сегодня утром яичница встала ей поперек горла, – после чего вышел из кабинета, пересек приемную и вошел в дверь с надписью: «Б. Кул – личный кабинет». Большая Берта восседала за столом в своем скрипучем вертящемся кресле, посверкивая как глазками, так и бриллиантами. Сержант полиции Фрэнк Селлерс, ворочая в зубах незажженную сигару, словно нервный пес, грызущий резиновый мячик, сидел в кресле для клиентов, выпятив вперед челюсть, как будто ожидал удара или готовился нанести его сам. – Всем доброе утро, – радушно приветствовал я присутствующих. Берта сказала в ответ: – Нет, вы только подумайте, черт побери, – «доброе утро»! Какого дьявола ты затеваешь? Фрэнк Селлерс двумя пальцами правой руки выдернул из зубов сигару и изрек: – Слушай, малыш, если ты намереваешься одного из нас обойти хитрым маневром, я – помоги мне господь – расколочу тебя на кусочки, пока не сойдешь за китайскую головоломку. И обещаю, что после этого никому никогда в жизни не удастся сложить тебя снова. – Ну и что дальше? – спросил я. – Хейзл Даунер, – провозгласил Селлерс. Я обождал продолжения, но его не последовало. – Не изображай из себя святую невинность, – посоветовал Селлерс, перекладывая раскисшую сигару в левую руку, а правой выуживая из бокового кармана квадратный листок бумаги, на котором женским почерком было написано «Кул и Лэм», адрес офиса и номер телефона. На секундочку мне показалось, что от него исходит слабый запах пьянящих духов, но когда я поднес листок к носу, свежий дух отсыревшего табака от пальцев сержанта Селлерса перебил аромат парфюмерии. – Ну? – буркнул Селлерс. – Что «ну»? – переспросил я. – Одному можете рискнуть поверить, Фрэнк, – сказала Берта. – Если она молода, привлекательна, отличается пышными формами и когда-либо связывалась с нашим агентством, то могла контактировать только с Дональдом. Селлерс кивнул, потянулся за листком бумаги, положил его обратно в карман, снова сунул в рот сырую сигару, пожевал ее минуту, зловеще насупился на меня и подтвердил: – Она молода и отличается пышными формами. Хейзл Даунер, малыш. И ты мне о ней расскажешь. Я отрицательно покачал головой. – Хочешь сказать, будто с ней не встречался? – усомнился он. – Не слыхал о такой никогда в жизни, – заявил я. – Ладно. Теперь смотри, – продолжал Селлерс. – Я собираюсь сообщить тебе кое-что, что уже сообщил Берте. Конфиденциально. Если я прочитаю про это в газете, буду знать, как оно туда попало. Вчера пришло известие, что из бронированного автомобиля исчезла добрая сотня тысяч долларов, чистая сотня кусков, все тысячедолларовыми банкнотами. Мы получили наводку от юного скаута-орла[4 - Скаут-орел – бойскаут первой ступени, получивший высшую степень отличия.]. Не расположен тебе докладывать, как мы ее получили или как планируем по ней действовать, только указывает она на никчемного лоботряса, рыжеголового сукина сына по имени Герберт Баксли, и, к твоему сведению, я готов, черт меня побери, придушить его собственными руками, что и сделаю, если выпадет шанс совершить это безнаказанно. – Так что с этим Баксли? – спросил я. – Мы его взяли, – доложил Селлерс. – Он таскался по всяким местам, делал всякие вещи, а мы сидели у него на хвосте. Имелось у нас его вполне приличное описание, только уверенности все же недоставало. Мы с напарником приготовились его накрыть, но хотели, чтоб он нас немножечко поводил до захвата. Этот парень закусывал в «Полном судке». В открытой забегаловке, где обретаются самые пышненькие милашечки в городе. В жаркую погоду они разгуливают в шортах, не оставляя ни малейшей работы воображению. А в прохладную облачаются в слаксы и свитеры, которые их обтягивают, точно кожура на сосиске, но воображению определенный простор остается. Они ведут бурную деятельность… просто до чертиков бурную. Мы намечаем на днях наведаться в заведение по подозрению в нарушении нравов и, возможно, прикроем лавочку. Только суть в том, что небольшое число постоянных клиентов заскакивают туда хлебнуть кофе. Именно там в течение последнего месяца останавливался почти каждый день тот бронированный грузовичок, пока двое водителей по очереди пили кофе, жевали арахис да глазели по сторонам. Обслуживают их как в автомобилях, так и за стойкой. У нас есть основания полагать, что именно там кто-то добрался до задней дверцы броневика с дубликатами ключей и сгреб сотню кусков. Так или иначе, пока мы висели на хвосте у этого типа Баксли, он завернул в забегаловку и заказал гамбургеры на вынос. Заказал два: один – со всякой всячиной, а другой – со всякой всячиной, кроме лука. Их ему выдали в бумажном пакете. После чего он направился к своей машине и стал тщетно ждать встречи с дамой. Она не явилась. Он несколько раз зыркал на часы и был просто в бешенстве. Через какое-то время сжевал оба гамбургера – оба, слышишь? – и с луком, и без лука. Потом швырнул в мусорный ящик бумажный пакет и салфетку, вытер руки, сел в автомобиль и рванул вниз по улице. Несомненно, какая-то дама должна была к нему подвалить, и они с большим успехом расправились бы с двумя этими гамбургерами. Дама лука не любит. А он любит. Он не стал бы заказывать один с луком, а другой без лука, если бы собирался самостоятельно смолоть оба. Таким образом, на наш взгляд, что-то, наверно, вселило в даму подозрения, и она натянула ему нос. Как бы там ни было, мы продолжали тащиться за Баксли. Убравшись из забегаловки, он поехал на станцию обслуживания, где стоит телефонная будка. Поставил машину, зашел в будку. Мы прихватываем на такой случай пару чертовски хороших биноклей. Я нацелился на телефон и сумел разглядеть номер, который он набирал. Коламбин 6-9403. Не хотелось мне проглядеть этот номер, и мы, должно быть, остановились чуть ближе, чем следовало. Парень только заговорил в трубку, как случайно взглянул через плечо и наткнулся прямехонько на наставленный на него бинокль. До сих пор не пойму, углядел он нас или нет, только я допустил совершенно естественный промах. Бинокль девятикратный, сильный как черт. Мы сидели в автомобиле, припаркованном за семьдесят пять футов, но когда он оглянулся и уставился мне прямо в глаза, через бинокль-то показалось, будто он торчит в восьми футах и неожиданно засекает меня. Я заорал напарнику: «Все, он накрыл нас! Давай за ним!» И мы выкатились из машины. Ну, если он нас до того не заметил, то теперь уж, черт побери, наверняка разглядел. Бросил трубку, оставил ее болтаться, выскочил из будки, прыгнул в машину. Однако не успел запустить мотор, мы наставили на него пистолеты, он не осмелился шутки шутить и вылез с поднятыми руками. Мы его обыскали, нашли пистолет, обнаружили также ключи от квартиры, адрес и все прочее, а когда обработали, он признался, что занимается мошенничеством. Мой напарник поехал позади нас в служебном автомобиле. Я сел к Баксли, надел на него наручники и сам повел машину. Нам не хотелось медлить с доскональным обыском, так что, прежде чем доставлять его в камеру, остановились у его дома. Наткнулись на запертый чемоданчик. Вскрываю замок, а там лежат пятьдесят кусков, чистеньких пятьдесят тысяч баксов, точнехонько половина добычи. Я разнес чертову квартиру в пух и прах, но ничего больше не смог отыскать. Ну, привозим мы парня и пятьдесят тысяч в управление, и что, по-твоему, заявил этот сукин сын, очутившись там? – Что вы прибрали к рукам остальные пятьдесят тысяч, – подсказал я. Селлерс пожевал сигару, потом вытащил ее изо рта, словно счел неприятной на вкус, и угрюмо кивнул. – В точности так. Больше того, компания по страхованию от несчастных случаев «Колтер-Крейг», которая оформляет страховку на все, что фирма по транспортировке денег и ценных бумаг перевозит в бронированных автомобилях, вроде бы наполовину поверила этому сукину сыну. Чертовски умно с его стороны было обождать с заявлением до прибытия в управление, иначе его красота оказалась бы сильно подпорченной. Ладно, тебе ясно, что это значит, и мне ясно, что это значит. Это значит, что у него есть партнер, который обстряпывал вместе с ним дело, и он разделил улов на две части. А после того, как мы обнаружили одну половину, решил спустить собак на нас. О’кей, на это у нас есть ответ. Мы отправились искать партнера. Естественно, первый ключик, попавший нам в руки, – телефонный номер, Коламбин 6-9403. Телефон частный. Установлен в квартире 7А в Лареми. Берлога высшего класса. Владеет квартирой 7А ловкая штучка по имени Хейзл Даунер. У Хейзл Даунер полным-полно того, сего, пятого и десятого. В тот момент, когда мы туда добрались, она упаковалась и приготовилась рвать когти. Мы стали выпытывать у нее подноготную, покуда она не успела чего-нибудь предпринять. Она заявила, будто Герберт Баксли к ней клеился, да она не такая, и что он ей позванивал время от времени, неким неведомым способом разузнав телефон, а она ему никогда своего номера не давала. . Ну, потом мы в конце концов получили ордер, обыскали ее жилье – я имею в виду, по-настоящему обыскали. Только все, что обнаружили, – вот эту вещь у нее в кошельке, этот самый клочок бумаги с нацарапанными фамилиями «Кул и Лэм». Теперь вот как я помножил бы два на два. Хейзл Даунер участвовала в деле с Гербертом Баксли. Умудрилась заполучить ключи от бронированного автомобиля, изготовила дубликаты, а Баксли провернул работенку. – Она служит в «Полном судке»? – спросил я. – Нет, не служит, – ответил сержант Селлерс. – Если б служила, уже сидела бы в камере. Но когда-то работала в автомобильной забегаловке, какое-то время была секретаршей, а потом вдруг сильно разбогатела. Проживает последние несколько месяцев в этой шикарной квартире, нигде не работает. Мы не установили местонахождение того типа, который ее так содержит. Знаем только его имя – Стэндли Даунер. Хейзл представляется его женой. А я наверняка догадываюсь, что она просто подстилка. Изловчилась каким-то манером шепнуть словечко тому типу Даунеру, или еще кто-нибудь ему стукнул, он заполз в нору и замуровал за собой вход. Ни черта мы не смогли вытянуть из этой Хейзл Даунер, за исключением подтверждения, что Баксли звонил ей из телефонной будки. Ну, и не можем за это ее задерживать, а если она по-настоящему разозлится, вполне способна поднять адский шум вокруг ордера на обыск. Я его сам выписал. Чертовски уверен был, что отыщем вторую половину украденного, припрятанную у нее в квартире, и самостоятельно сунул шею в петлю. Партнер Баксли – это либо она, либо Стэндли Даунер, но, похоже, теперь у нас будет дьявольски много времени на поиски доказательств. А сейчас, малыш, я хочу тебе только сказать: след за девкой горячий, как раскаленная конфорка на печке. Если ты всего-навсего улучишь время, чтоб встретиться с ней, мы заберем у тебя лицензию и… У Берты Кул затрещал телефон. Берта проигнорировала пару звонков, но телефон сбил Селлерса с толку, и он оглянулся, ожидая, пока та ответит. Берта подняла трубку, сказала: – Алло, – потом нахмурилась и проворчала: – Он сейчас занят, Элси. Что, никак нельзя подождать? Минуту послушала, поколебалась и согласилась: – Ладно, передаю. Берта повернулась ко мне: – Элси докладывает, что-то важное. Я взял трубку, и Элси Бранд заговорила очень тихим голосом, чтобы никто в комнате не услышал: – Здесь миссис Хейзл Даунер, Дональд. Пришла вас повидать. Выглядит на миллион долларов и утверждает, что это важно и абсолютно конфиденциально. – Пускай он подождет, – велел я, – пока… – Это женщина, – поправила Элси. – Я говорю, пусть он просто меня обождет. У нас важное совещание в кабинете Берты. Я положил трубку. Алчные маленькие глазки Берты захлопали. – Если клиент стоящий, Дональд, ни в коем случае нельзя рисковать его потерять, – указала она. – Сержант Селлерс желал только выяснить, не связывалась ли с нами Хейзл Даунер. Он сказал уже все, что хотел. Сержант Селлерс вытащил изо рта сигару, огляделся вокруг и полюбопытствовал: – Почему, черт возьми, вы не держите у себя в заведении плевательниц, Берта? – И бросил остатки раскисшей, изжеванной сигары в Бертину пепельницу. – Мы не держим плевательниц, – объяснила Берта, – потому что у нас заведение высокого класса. Уберите отсюда эту чертову гадость. Она провоняет весь офис. Мне это не нравится… Ладно, Дональд, сержант Селлерс сказал тебе все, что хотел. Отправляйся и выполняй требование клиента. Я обратился к Селлерсу: – Значит, он заказал два сандвича, один с луком, другой без? – Именно так. – А потом оба съел? – Все было так, как я изложил. – Стало быть, подозрения у него возникли после того, как он заказал сандвичи, и до того, как ему их вручили. – Никаких подозрений у него не возникло, – взорвался Селлерс. – Все дело в цыпочке, которая должна была с ним встретиться. Она его продинамила. Вот поэтому он и съел оба сандвича. – Тогда почему бы ему ей не звякнуть из забегаловки? – спросил я. – Зачем уезжать оттуда, а потом останавливаться и звонить? – Он хотел выяснить, почему она не явилась, – растолковал Селлерс. – Он не знал, что за ним хвост. – Но заметил бинокль? – допытывался я. – По-моему, да. – И запаниковал? – Это я так подумал, – сознался Селлерс, – и слишком быстро захлопнул ловушку. Может, он и не видел бинокля, да мне показалось, будто смотрит мне прямо в глаза. – Возможно, вы что-то упустили, сержант, – предположил я. – Не думаю, чтобы он стал звонить у вас на виду, если… – Слушай, – угрожающим тоном перебил меня сержант Селлерс, – больно уж ты догадливый, черт тебя подери. Я ни на крошечку не собираюсь тебя недооценивать. Сижу в этом деле по горло в дерьме, но в твоей помощи не нуждаюсь и не желаю, чтоб ты мешал. Просто держись в сторонке – ясно? – Вам нет надобности так разговаривать с Дональдом, Фрэнк, – заметила Берта. – Черта с два нет надобности, – огрызнулся Селлерс. – Будь я проклят, этот парень чересчур для меня умный. И сообразительный. Чертовски сообразительный. А по его личному мнению, даже еще сообразительней. – Не стану передавать никому из своих знакомых вашу рекомендацию, – пообещал я. – А теперь прошу извинить, я занят. Мы вынуждены зарабатывать себе на жизнь и не можем просиживать стулья, выслушивая от людей угрозы. Я покинул кабинет Берты Кул, поспешно промчался через приемную к своему офису и отворил дверь. Элси Бранд, ткнув пальцем в сторону моего личного кабинета, шепнула: – Там. – А потом добавила: – Ой-ой-ой! Это нечто сногсшибательное! Я вручил Элси ключ. – Что это? – спросила она. – Ключ от мужской туалетной в холле, – объяснил я. – Отведи ее туда и запри дверь на задвижку. – Что? – То, что слышишь. – Почему туда? Почему не в женский туалет? Почему не… – Туда, – повторил я. – Давай. – Толкнул дверь и вошел в кабинет. Хейзл Даунер сидела лицом к двери, положив ногу на ногу. Поза была тщательно выверенной и заученной. Напоказ выставлялось ровно столько обнаженных телес, сколько требовалось, а сверх того – вероятно, из опасения, вдруг я не обращу должного внимания, – добавлено еще чуточку прозрачного нейлона. Картина грандиозная. – Добрый день, Хейзл, – сказал я. – Я Дональд Лэм, а вы попали в переплет. Это Элси Бранд, моя секретарша. Она проведет вас по коридору. Идите с ней и ждите. – Я повернулся к Элси. – Постучу в дверь условным сигналом. – Пойдемте, Хейзл, – пригласила Элси. – Куда? – с некоторой подозрительностью уточнила Хейзл. – В туалетную, – пояснила Элси. – Ну и дела! – констатировала Хейзл, поднялась с кресла, выпятила грудь и вместе с Элси вышла из кабинета, не оглядываясь, чтобы проверить, разглядываю ли я ее бедра. Проверки не требовалось. Одета она была так, что не разглядывать не оставалось возможности. Я уселся в свое собственное вертящееся кресло и принялся черкать на бумаге. Прошло около полутора минут до того, как дверь распахнул сержант Селлерс. Из-за его плеча опасливо выглядывала Берта. – Где тот мужчина? – спросил Селлерс. – Какой мужчина? – Клиент. – А, – отмахнулся я, – не стоило беспокоиться. У парня пустяковая работенка по взысканию долга. – Дональд, – всполошилась Берта, – ты не должен отказываться ни от каких пустяковых работенок. Я все время твержу тебе снова и снова, что подобные мелочи приносят деньги. – Только не эта, – уперся я. – Счет всего на сто двадцать пять долларов, а он даже не знает, где проживает должник. Нам пришлось бы сперва провести розыски, а потом требовать долг. – Ну, надо было хотя бы попробовать, – ныла Берта. – За такие дела можно браться на условии пятидесяти процентов комиссионных и… – Он сказал, что предел для него – двадцать пять, так что я посоветовал ему идти своей дорогой. Берта подавила вздох: – Кто бы мог подумать, в каких скупердяев превратятся нынче все эти мерзавцы! Селлерс оглядывал офис: – Где твоя секретарша? Я вздернул голову: – В холле, наверно. А что? Она вам нужна? – Нет, – буркнул Селлерс. – Просто спрашиваю. Он выдернул изо рта размокшую сигару и раздавил ее в моей пепельнице. Я не стал ее оттуда вытряхивать, так как вонь отсыревшего табака несколько перебивала аромат духов, оставленный Хейзл Даунер. Нос Селлерса был полностью парализован сигарой, и сержант ничего не почувствовал, но, по-моему, когда он впервые открыл дверь, Берта подозрительно принюхалась. – Хорошо, Фрэнк, – подытожила Берта Кул. – Вам известно, что мы не станем перебегать дорогу. – Мне известно, что вы не станете, – подтвердил Селлерс, – только насчет малыша не уверен. – Слушайте, сержант, – предложил я. – Если речь идет о пятидесяти тысячах, почему бы вам не посоветовать Хейзл Даунер прийти повидаться с нами, а потом посмотреть, что она скажет? Может быть, мы сумели бы вам помочь. – Может, сумели бы, а может, нет, – заупрямился Селлерс. – Как только вы с ней свяжетесь, она станет вашей клиенткой и вы будете представлять ее интересы. – Хорошо. А в чем состоят ее интересы? – спросил я. – Смотаться с пятьюдесятью кусками. Я покачал головой и заявил: – Нет, раз они жареные. Мы можем помочь ей заключить сделку с полицией. Возможно, служба транспортировки в бронированных автомобилях выделит нам в награду пять тысяч. Тогда и вы выберетесь из заварухи, и она останется чистенькой. – Когда мне понадобится ваша помощь, – сказал Селлерс, – я попрошу. – Ладно, не кипятитесь, – порекомендовал я и спросил: – А что тот броневичок делал с сотней тысячедолларовых банкнотов? – Деньги заказывал Национальный торгово-промышленный и морской банк. Они сообщили нам, что заказ сделал вкладчик, а дальше этого идти не пожелали. Мы думаем, дело касается каких-нибудь крупных букмекеров, только тут ничего не докажешь. Так или иначе, деньги были в машине, а теперь нету… У тебя есть идеи? – Ни одной, которая вам приглянулась бы, – признался я. – Или вы уже просите помощи? – Провались в преисподнюю, – пожелал Селлерс и вышел. Берта подождала, пока дверь за ним закроется, после чего предупредила: – Не надо так обращаться с сержантом Селлерсом, Дональд. Ты нарочно приводишь его в бешенство. – Ну и что? – сказал я. – Мы тут треплемся попусту про пятьдесят тысяч наличными, а сержант Селлерс сел в лужу. Допустим, нам удастся решить его проблему – вернуть страховой компании пятьдесят тысяч – и отхватить себе кусок пирога. Глазки Берты на миг жадно сверкнули, потом она с опасением покачала головой: – Нельзя. – Почему? – Потому что они нас за это распнут, вот почему. – За что? – За отказ от судебного преследования ради материального вознаграждения, когда мы окажемся соучастниками после события преступления, то есть недоносителями или укрывателями… – Вы намерены излагать мне законы? – спросил я. – Вот именно, будь я проклята, – подтвердила она. – Я намерена изложить тебе законы. – Я немножко и сам разбираюсь в законах, Берта, – напомнил я. – Предположим, Селлерс облаивает не то дерево. Предположим, тот тип, Баксли, просто пытался назначить свидание этой цыпочке, но предположим, ей о нем кое-что известно. Предположим, мы обойдемся с ней очень мило и она сможет дать нам ключик? Берта, подумав, покачала головой, но на сей раз не столь решительно. – У сержанта Селлерса права нет диктовать, что нам делать и чего нам не делать, – продолжал я. – У него есть теория, и ничего больше. К чему он собрался ее привязывать? Ни к чему, кроме номера телефона. – А за спиной у него встанет весь растреклятый полицейский департамент, – твердила Берта. – С этими парнями только свяжись, они могут круто с тобой обойтись. – Я не собираюсь с ними связываться, – возразил я. – А что ты собираешься делать? – Делать собственный бизнес своим собственным способом, – объявил я. Берта выскочила из кабинета. Я обождал две минуты, затем открыл дверь и вышел в холл. Сержант Селлерс торчал возле лифтов. – В чем дело, сержант? – полюбопытствовал я. – Лифты бастуют? – Нет, – сказал он. – Присматриваю за тобой, умник. Не нравится мне блеск твоих глаз. Куда направляешься? – В сортир, – сказал я, помахивая ключами. – Не желаете присоединиться? – Иди к черту, – гаркнул он. Я пошел вниз по коридору. Сержант Селлерс провожал меня взглядом. Сделав вид, что вставляю ключ в скважину, я выстучал по панели условный сигнал и услышал, как изнутри отодвигают задвижку. Дверь чуть-чуть приоткрылась и испуганный голос Элси спросил: – Дональд? – О’кей, детка, осади назад, – шепнул я, протиснулся, закрыл за собой дверь и задвинул щеколду. – Ну, доложу я вам, мне это нравится, – провозгласила Хейзл Даунер. – А в чем дело? – не понял я. – В писсуарах. – У меня времени не было менять сантехнику, – сказал я. – А теперь слушайте. Вы попали в горячее дело, все равно что на раскаленную сковородку. Сержант Селлерс из полицейского департамента дежурит в холле. – Ну и ну! – возмутилась Хейзл Даунер. – А какое право он имеет меня преследовать? Я ничего такого не сделала. Элси Бранд уставилась на меня, вытаращив глаза. – Ладно, – начал я, обращаясь к Хейзл. – Чего вы хотите? Она осмотрела меня. – Мне необходима услуга, но я не желаю говорить о ней здесь… и не знаю, удастся ли вам мне ее оказать. – Почему нет? – Вы не тот, кто мне нужен. – Кто же вам нужен? – Широкоплечий и с крепкими кулаками, – объявила она. – Мистер Лэм работает головой, – уведомила ее Элси, немедленно встав на мою защиту. Хейзл Даунер оглянулась на писсуары и заметила: – Похоже на то. – Ладно, – сказал я ей. – Никто никому никакого вреда покуда не причинил. Я сейчас выйду и выведу за собой на тротуар сержанта Селлерса, после чего вы, девочки, выбирайтесь отсюда. Элси, возвращайся в офис. А Хейзл сама о себе позаботится. Когда окажетесь на улице, Хейзл, вас будет там поджидать сержант Селлерс. Вам часто придется общаться с Фрэнком Селлерсом. Хейзл Даунер струсила. – Мне ничего не известно про его пятьдесят тысяч, – доложила она. – Этот Баксли просто гангстер какой-то, помешанный на любовных приключениях. Я даже не знаю, откуда у него взялся номер моего телефона. Я потянулся и зевнул: – Зачем вы мне это рассказываете? Не забывайте, я вам не понравился. Она окинула меня взглядом: – Может, еще и понравитесь… в определенных обстоятельствах и в другой обстановке. – В данных обстоятельствах мы вынуждены беседовать именно в такой обстановке. Чего вы хотите? – Я хочу, чтобы вы отыскали одного человека. – Кого? – Стэндли Даунера. – Кто такой Стэндли Даунер? – Такой-сякой… Он удрал с моими деньгами. – Родственник? – Я когда-то ответила этому парню «да». – Где? – Перед алтарем. – А потом? – Я думала, вы догадливый, – уколола она. – Он имеет в виду деньги, – пояснила Элси. – Я тоже, – сказала Хейзл. – Откуда у вас деньги? – спросил я. – От дяди. – Сколько? – Шестьдесят тысяч. – После уплаты налогов? – После уплаты налогов и гонорара адвокатам. Чистыми. – Можете как-нибудь доказать? – Разумеется. Есть судебные протоколы. – Это можно проверить, – предупредил я. Она закусила губу. – Хорошо, – сказал я. – В чем проблема? – В суде ничего нет. Дядя мой был, что называется, закоренелый индивидуалист. Делал бизнес и получал наличные. Экономил на подоходном налоге. Засолил шестьдесят кусков в банковском сейфе. Когда понял, что путь его подошел к концу, послал за мной. – А теперь, – подхватил я, – вам осталось лишь сообщить мне, будто он держал шестьдесят тысяч в тысячедолларовых банкнотах и будто все отдал вам. – Именно так и было. – И вы не осмелились положить их в банк, так как налоговые инспекторы пожелали бы полюбопытствовать, откуда взялись эти деньги, так что просто их где-то припрятали, а потом вышли замуж за Стэндли Даунера. Даунер заинтересовался, где вы раздобыли такой капитал. Вы не стали ему рассказывать; он пошевелил мозгами, отыскал в конце концов спрятанное, сгреб добычу и отвалил. – Правильно. – Итак, – заключил я, – вы хотите, чтоб я его отыскал. Что ж, если лжете и деньги составляют вашу долю украденного из бронированного автомобиля, я сяду в тюрьму как соучастник после совершения преступления и проведу там, пожалуй, лет пятнадцать. С другой стороны, если ваша история – правда, то я, отыскав деньги, стану соучастником после совершения преступления, связанного с уклонением от уплаты налогов, и, может быть, выйду на волю лет через пять. Нет, спасибо, ни то ни другое меня не устраивает. – Постойте минуту, – вмешалась она. – Выкладываю начистоту. – Давайте. – Вы разыщете моего мужа и деньги, после чего я докажу, что являюсь наследницей. – А когда я найду Стэндли Даунера, – допытывался я, – что помешает ему послать меня подальше? – Я. – Каким образом? – У меня на него кое-что есть. – Чудная складывается картинка, – подытожил я. – Шантаж, уклонение от уплаты налогов и отказ от судебного преследования ради вознаграждения. Что-то она мне не нравится. – Вы получите пятьдесят баксов в день и премию в зависимости от того, что я получу назад. – Велика ли премия? – Смотря сколько времени это займет. – Двадцать процентов. – Хорошо, двадцать процентов. Элси Бранд умоляюще смотрела на меня, уговаривая глазами не связываться. – Нам требуется аванс, – сказал я. – Сколько? – Тысяча. – Вы в своем уме? У меня нету. – А сколько есть? – Пятьсот, и ни цента больше. – Где? Она поставила ногу на писсуар, задрала юбку, вытащила сверху из чулка пластиковый пакет и открыла его. Там оказались пять сотенных банкнотов. – Не столкнулись с затруднениями при размене? – поинтересовался я. – При размене чего? – Тысячедолларовой бумажки. – Идите к черту, – сказала она. – Хотите получить деньги или нет? – Вот что я вам скажу, сестренка, – молвил я. – Если вы замешаны в деле с броневиком, я намерен вас сдать. Если врете, я вас в речку сброшу. А если говорите правду, я найду Стэндли Даунера. – Ясно, – сказала она. – Вы найдете его, и тогда поговорим серьезно, но должны его отыскать, пока он все не потратил. – Давно он исчез? – Неделю назад. – Фотография есть? Хейзл открыла сумочку, вытащила бумажник, нашарила снимок и протянула мне. – Цвет волос? – Темный. – Глаза? – Голубые. – Вес? – Сто семьдесят. – Рост? – Шесть футов ровно. – Сколько лет? – Двадцать девять. – Характер? – По обстоятельствам. – Возбудимый? – Весьма. – Вы до этого были замужем? – спросил я. – Если это каким-либо образом вас касается, да. – Сколько раз? – Два. – А он был женат раньше? – Был однажды. – А вы лакомый кусочек, – признал я, рассматривая ее. – В самом деле? – переспросила она, огладила свои пышные формы и с преувеличенным энтузиазмом продолжила: – Что ж, спасибо за уведомление, мистер Лэм, а то я не знала. – У нас времени нету на умничанье и сарказм, – оборвал ее я. – Вы кусочек лакомый. – Ладно, лакомый, что из этого? – Муж вас не бросил бы, если бы не наткнулся на нечто чрезвычайно привлекательное. На что именно? – Разве башлей не достаточно? Я покачал головой: – Перестаньте упираться. Кто эта девушка? – Ивлин Эллис. – А теперь, – подсказал я, – если вы скажете, будто Ивлин служит в «Полном судке», я услышу все, что мне нужно. – Но она в самом деле там служит, – подтвердила Хейзл. – Там мой муж на нее и наткнулся. Я опустил пятьсот долларов в карман и объявил: – Ладно, туда я и отправлюсь. Элси Бранд схватила меня за руку: – Пожалуйста, Дональд, не надо. – Это профессиональный риск, Элси, – утешил ее я. Хейзл Даунер моментально преисполнилась подозрений: – Что за риск? На что вы оба намекаете? – Не обращайте внимания, – посоветовал я. – Опишите мне Ивлин. – Рыжеволосая, с большими, невинными с виду голубыми глазами, двадцать три года, сто семьдесят фунтов, тридцать шесть, двадцать четыре, тридцать шесть[5 - Имеются в виду параметры женской фигуры – объем груди, талии и бедер в дюймах.]. – Что в ней такого, чего нет в вас? – Она меня не приглашала присутствовать в тот момент, когда мой муж занимался выяснением этого. – Однако с размерами вы, похоже, неплохо знакомы. – Почему бы и нет? Все это было опубликовано, когда ее выбрали «Мисс Американские Металлические Изделия» на съезде дилеров скобяных товаров в прошлом году. – Что она делала с металлическими изделиями? – Ничего она с ними не делала. Работала бухгалтером в одной импортирующей компании. – А что она делала в автомобильной забегаловке? – Это уж после металлоизделий. Присматривала впечатлительного мужчину, у которого есть деньги или который способен ими обзавестись. И присмотрела Стэндли. Теперь уволилась. – У вас есть хоть какое-нибудь представление, где они сейчас могут быть? – Было бы, стала бы я вам деньги платить. – Что мне делать, когда я их отыщу, если отыщу? – Просто поставьте меня в известность. Я повернулся к Элси: – Когда я выйду, обожди три минуты, приоткрой дверь и выгляни в щелку, нет ли кого в коридоре. Если в окрестностях чисто, возвращайся в офис. Если Берта захочет разузнать что-нибудь, помалкивай. – И опять посмотрел в лицо Хейзл Даунер. – Вы направитесь следом за Элси, – диктовал я. – Спуститесь в лифте на первый этаж. Пройдете квартал вниз до большого универмага. Там в женском туалете две двери. Войдите в одну, выйдите из другой. Убедитесь, что вас не преследуют. Каждый день в полдень выходите из квартиры. Старайтесь не подцепить хвост. Заходите в телефон-автомат и звоните Элси в мой офис. Постарайтесь, чтобы ваш голос звучал как можно грубее. Скажите, что звонит Абигайль Смайт, объясните Элси, что эта фамилия обязательно пишется через «ай», и спросите, где обретается бездельник, за которого вы вышли замуж и которого я для вас разыскиваю. Элси сообщит вам, где со мной встретиться, если я раздобуду что-нибудь новенькое. Когда будете набирать номер, следите, чтобы никто не подсматривал. Все ясно? Она кивнула. Я открыл дверь и вышел. Навстречу, пройдя уже полкоридора, шагал сержант Селлерс. – Многовато тебе времени требуется, – заметил он. – Это время принадлежит Берте, – подчеркнул я. – Только так я способен свести с ней счеты. Спасибо, что проявляете интерес к моей деятельности. – Куда теперь направляешься? – Ухожу. – Я с тобой. – А то как же. Пошли. Сержант спустился со мной в лифте. – Не хочу, чтобы ты выступал с какими-нибудь идеями, – заявил он. – Помни, умник, я собрался положить конец делу о коррупции. Ты меня понял? Я собрался положить ему конец. – Ну и прекрасно, – одобрил я. – И ни в какой помощи не нуждаюсь. – Знаю, – сказал я. – В вашем красочном лексиконе отсутствует такое слово, как неудача. – Какой еще к черту «лексикон»? – рявкнул он. – Словарь по-гречески, – пояснил я. – В один прекрасный день, – сообщил он, – ты достукаешься. – Я уже достукивался. – Будет хуже, – предупредил Селлерс. Я заметил, что он поглядывает на витрины с сигарами, и предложил: – Пройдемте со мной квартал вниз. Там за прилавком с сигарами очаровательнейшая блондинка. Я кину с ней кости на сигару. И вам выделю парочку. – Ох уж ты со своими женщинами, – буркнул он. – Ох уж вы со своими сигарами, – отпарировал я. Он пошел со мной. Я зашел за сигарами и отдал ему половину. Делиться совсем не хотелось, но я не мог допустить, чтобы он углядел выходившую из здания Хейзл Даунер. Временами приходится кое-кому угождать. Глава 2 Консультантом по связям с общественностью, обеспечивавшим рекламу Национальной ассоциации скобяных товаров, оказался Джаспер Диггс Калхун. В его офисе все было рассчитано на внушение посетителям вдохновляющей мысли, будто они вступают в мир обитания «динамичной личности». Соблазнительная секретарша с обилием пышных округлостей, обрисованных облегающим платьем, сохраняла на физиономии тщательно отработанное и заученное выражение скромного целомудрия. Казалось, она и понятия не имеет о своих выдающихся формах. – Не могли бы вы мне сообщить, что желаете обсудить с мистером Калхуном, мистер Лэм? – с наивной невинностью спросила она, глядя на меня широко распахнутыми голубыми глазами. – Одну любопытную проблему вторичных связей с общественностью, – сообщил я. – Вторичных связей с общественностью? – Совершенно верно. – Не могли бы вы объяснить, что под этим подразумевается? – Безусловно, – согласился я. – Я могу объяснить это всего в нескольких словах… мистеру Калхуну. И послал ей улыбку. Она встала из-за стола, обогнула его, чтобы я разглядел, как сидит на ней платье сзади. Неплохо. Скрылась за дверью с надписью: «Дж.Д. Калхун – личный кабинет», через несколько минут вынырнула и объявила: – Можете войти, мистер Лэм. Встреча вам не назначена, но мистер Калхун постарается передвинуть следующую, чтобы увидеться с вами. Он только что возвратился после ленча, и у него в расписании несколько аудиенций, однако он вас примет. – Благодарю вас, – сказал я и вошел. Калхун сидел за столом, слегка наклонившись вперед, источая могучую энергию. Губы были старательно сжаты в прямую линию. Небольшие усики подстрижены так, чтобы подчеркнуть решительность, столь же искусственную, как невинное выражение личика его секретарши. Это был широкоплечий мужчина, которому перевалило за тридцать, с темными волосами, темными бровями и сверлящими серыми глазами. – Мистер Лэм! – вскричал он, вскочил и выбросил вперед руку, словно метал ее в цель. Я в ответ протянул свою и напряг пальцы, чтобы не сморщиться при пожатии. Видно было, что у него хроническая привычка тискать руку изо всех сил, демонстрируя динамичность личности. – Как поживаете, мистер Лэм? Присаживайтесь. Моя секретарша доложила, что вы желаете обсудить проблему вторичных связей с общественностью? – Совершенно верно. – В чем она состоит? – Вам, специалистам по связям с общественностью, – начал я, – приходится много думать. Вы изобретаете потрясающие идеи. Идеи используются, а потом забываются. Пустая трата хорошего материала. Во многих случаях существует возможность сделать замечательную рекламу на том, что происходит, так сказать, постфактум. – Например? – уточнил он. – О, в самом широком смысле, – промычал я, обводя взмахом руки кабинет и разглядывая фотографии на стене, – на любой вашей идее. Ну вот, например, кое-что интересное. Превосходнейшие фотографии. Калхун зевнул: – Может быть, вам так кажется, но в нашем бизнесе красоток в купальниках и модельных нарядах на цент дюжина. Мы используем в своем деле обнаженную натуру. – А для чего вы ее используете? – Слушайте, – вздохнул он, – я слишком занят, чтобы читать вам лекции по паблисити и рекламе. В принципе, если мы продаем нечто внешне непривлекательное, то стараемся привлечь внимание публики обнаженным женским телом. Поэтому вы и видите фотографии новых автомобилей в окружении девушек в купальных костюмах или хорошеньких манекенщиц в облегающих юбочках и прозрачных нейлоновых блузочках. Мы берем их пачками, по десятку. На конкретной фотографии, которую вы рассматриваете, представлены конкурсантки, соперничавшие за выигрыш приза в две тысячи долларов наличными и титула «Мисс Американские Металлические Изделия». Было это в рамках рекламной кампании съезда, проводившегося в Новом Орлеане несколько месяцев назад. Паблисити обеспечивал я. – Очаровательные малышки, – заметил я. – Угу, – подтвердил он скучающим тоном, – миленькие, и что из этого? – Кто победил? – Конкурсантка под номером шесть, – сообщил он. – Ну а теперь кое-что, что должно вас заинтересовать, – продолжал я. – Вот как я понимаю вторичные связи с общественностью. Могу поспорить, конкурсантка под номером шесть привлечет американскую публику. Эта девушка где-то работала официанткой или… – Бухгалтером в одной импортирующей компании, – перебил Калхун. – Отлично, – подхватил я, – бухгалтером. Она просто красавица, но никто этого не замечал. Изо дня в день выполняла нудные обязанности, а потом услыхала про конкурс на звание королевы Национальной ассоциации скобяных товаров. Робко отстукала на машинке заявку. Выяснила, что необходимо показываться в купальнике. Немного поколебалась, но все же решилась. Она… – Вы говорите – робко отстукала заявку? – вмешался он. – Именно так. – Ничего общего с этой крошкой! Насколько помнится, это она заподозрила, будто кто-то из девушек что-то подсовывает в купальник, и потребовала вести судейство таким образом, чтобы судьи могли убедиться в отсутствии каких-либо искусственных приспособлений, подчеркивающих красоту… Моя секретарша может порассказать о ней гораздо больше. Я не помню особых подробностей. То был просто очередной конкурс, и, если честно, мы ими сыты по горлышко, черт их побери. – Ясно, – подытожил я, – однако давайте подумаем о дальнейшем – затем я и пришел. Она победила. Ликование… – Наличные, – сухо поправил Калхун. – Ладно, наличные. А вдобавок признание, известность, шанс попасть в Голливуд… Полагаю, вы предоставляете им возможность сделать какие-то кинопробы? – Ну разумеется, – кивнул он, – именно это и привлекает публику. Вон на той фотографии, на другой стене, я вручаю ей чек на тысячу долларов, контракт на кинопробы, на появление в качестве «Мисс Американские Металлические Изделия» на национальном кабельном телеканале… все это – общепринятая нынче рутина. Газеты могут уделить полосу… если сильно нуждаются в новостях. Я прошел через кабинет к противоположной стене и посмотрел на фотографию, где Джаспер Диггс Калхун старался не выглядеть скучающим и утомленным, а победительница взирала на него одухотворенным взглядом. Она набрала полную грудь воздуху и выпятила ее, а живот втянула. Купальник обтягивал ее, точно шкурка сосиску. Внизу шла подпись: «Ивлин Эллис объявлена королевой съезда оптовых торговцев американскими скобяными товарами». – Вы не занимаетесь скобяными товарами? – спросил я Калхуна. Он помотал головой: – Я занимаюсь связями с общественностью. – Я думал, презентации проводят официальные представители Ассоциации скобяных товаров. – Что наглядно свидетельствует о вашей осведомленности, – подколол меня он. – Эти петушки женаты. Женам не нравится, когда они публично фотографируются рядом с цыпочками в купальниках. – Разве вы не женаты? – Женат, конечно, только это мой бизнес. Жена понимает. Могу предъявить вам тысячи фотографий, где я снят с голенькими девчонками. – Стало быть, скобяные боссы держатся от королевы подальше? – допытывался я. – Не будьте идиотом, – фыркнул он. – Они не снимаются с ней на публике, но отираются рядом и ощупывают руками формы через купальник. Кое-кто обязательно похлопает по попке и посоветует быть «хорошей девочкой». Черт возьми! Это входит в игру. За это она получает тысячу баксов и шанс выставиться напоказ. – Что ж, – заключил я, – она может оказаться великолепным материалом. Подумайте о том, что произошло после… Наверно, она, появившись на телевидении, привлекла пристальное внимание? – Боже мой, до чего вы наивны, – посочувствовал Калхун. – Тогда что же произошло? – не отставал я. – Вы отнимаете у меня много времени, – отрезал он. – Извлеку я из этого что-нибудь, Лэм? – Разумеется, извлечете, – заверил я. – Если бы мне удалось слепить об этом статью, я писал бы ее с точки зрения специалиста по связям с общественностью. Все эти голенькие малышки волнуют публику, но у нас их на цент дюжина, и… – Ну-ну, обождите минутку, – поспешно перебил он. – Так не пойдет. Публика может лишиться иллюзий. Мы же, специалисты по связям с общественностью, не желаем разочаровывать публику. Осадите назад и начните сначала. Представьте меня энтузиастом, которому нравится видеть, как девушки шагают к успеху, у которого острый глаз на красоту – профессиональный, конечно. Я способен взглянуть на бухгалтера, официантку, билетершу, на кого угодно в том же роде и сразу прямо сказать, чего она стоит. Романтические возможности совершить открытие и способствовать продвижению волнуют меня точно так же, как публику. Эти девушки – Золушки. А я – добрая фея. Взмахну рукой, и паблисити обеспечено, дело сделано. Вот как мне хотелось бы выглядеть в глазах общественности. – Я вас понял, – сказал я. – Где сейчас эта женщина? Как ее зовут? – Там на снимке подписано, – буркнул он. – Ивлин… как ее там. Помню, пришлось переделывать чек, потому что я написал имя с ошибкой. – Ивлин Эллис, – прочел я подпись под фотографией. – Где она сейчас? – Откуда мне знать? В последний раз я ее видел, когда вручал чек. – Вы позволите мне спросить у вашей секретарши? Может быть, у нее есть адрес? – О, для вас я его раскопаю. Сейчас поищу. Он открыл ящик стола, перебрал карточки, выдвинул другой, заглянул в записные книжки, наконец перешел к третьему, вытащил блокнот и объявил: – Ивлин Эллис в момент своего последнего появления на телевидении проживала в отеле «Бриз-Маунт». – Как я понял, вы после съезда оптовиков бросили этот лакомый кусочек обнаженной плоти и принялись разрабатывать другие идеи, которые ошеломили бы публику. Это задело его за живое. – Тут вы точно заметили, Лэм. Нам все время приходится выходить с новыми предложениями насчет того, сего, пятого и десятого… Он поднял руку и при каждом слове прищелкивал пальцами. Я кивнул. – Из всего этого я сумею состряпать неплохую историю. – И она пойдет мне на пользу? – А что, вред какой-нибудь причинит? – Нет, по-моему, не причинит. – Паблисити, – изрек я, – всегда к лучшему. – Ну, паблисити такого сорта может особого добра и не принести, особенно если девчонке не посчастливилось и она не добилась благополучия, или… ну, знаете, как бывает с такими особами. Надеются потрясти Голливуд, обладая всего-навсего недурной фигуркой и выиграв конкурс. Таких малюток пруд пруди. Они, как правило, не переносят разочарования. А искупавшись в лучах славы и обожания, нелегко возвращаться к рутинной работе. – Как насчет того, чтобы заняться ее поисками и дать мне знать, где она сейчас находится? – Мне надо подумать, – отговорился он. – Позвоните завтра. – Позвоню, – пообещал я. – Может, мы сможем помочь друг другу. Мы вновь обменялись рукопожатиями. Я вышел, и автоматический доводчик с легким щелчком закрыл за мной дверь. Я повернулся к секретарше, оглядел ее и спросил: – Почему, ради всего святого, они вас не использовали? – Для чего? – пролепетала она. – Для конкурса на звание «Мисс Американские Металлические Изделия» на съезде Национальной ассоциации, – пояснил я. – Силы небесные, зачем им понадобилась Ивлин Эллис, если вы были рядом? Она потупила глазки: – Мистер Калхун никогда не использует персонал офиса. Я снова оценивающе осмотрел ее. Под моим взглядом она вновь обрела заученно скромный вид. – А где сейчас Ивлин Эллис? – небрежно поинтересовался я. Секретарша легонько махнула рукой: – Какое-то время была на седьмом небе, названивала, хотела, чтоб ей помогли стать моделью, ждала, что мы ей посодействуем пробиться в кино. Несколько раз появлялась на телевидении и возомнила себя королевой бала. Работу бросила, поднималась с постели не раньше часа, а то и двух пополудни, пару часов в день торчала в салонах красоты. Я сочувственно кивнул: – Мне знакомы девицы подобного типа. – Потом нашла место где-то в автомобильной закусочной, а в последнее время связалась с женатым мужчиной. – Где она живет? – спросил я. – Жила в отеле «Бриз-Маунт», – ответила секретарша. – Послушайте, – сказал я, вынимая десятидолларовую бумажку, – у вас куча ее снимков. Я хочу получить несколько. У меня времени нет за ней гоняться, а потом еще нанимать фотографа. Как насчет этого? Она нерешительно созерцала бумажку. – А мистер Калхун знает, что вы просите у меня снимки? – А мистер Калхун узнает, что я дал вам десятку? Девушка взяла деньги. Пошла к архивному шкафу, заглянула в картотеку, перешла к другому, вытащила несколько фотографий. Перебрала, вынула несколько, имевших дубликаты, и протянула мне копии: – Эти сгодятся? Я взглянул и присвистнул. – Явно сгодятся, – едко прокомментировала она. – Я просто поражен, – признался я. – Те, что в кабинете у мистера Калхуна, не столь откровенны. – Те для газет, – пояснила она. – А эти для отборочной комиссии. – Если вы пробовали когда-либо участвовать в конкурсе, – сказал я, – мне очень хотелось бы знать, как пройти через отборочную комиссию. Как бы мне, например, это сделать? Она с усмешкой окинула меня взглядом: – Почему бы вам не организовать собственный конкурс? Я не успел ответить, как зазвенел звонок. Секретарша одарила меня ослепительной улыбкой: – Извините, мистер Лэм, меня вызывает мистер Калхун. Я не стал выходить, пока она не обогнула стол, демонстративно любуясь ее походкой. Перед тем как открыть дверь кабинета, она оглянулась через плечо и еще раз сверкающе улыбнулась. Я вышел, разглядывая фотографии. На них стояла подпись какого-то японца-фотографа, а на обороте – штамп с надписью: «Фотостудия „Приятная неожиданность“». Судя по адресу, фотостудия «Приятная неожиданность» располагалась в Сан-Франциско. Глава 3 Отель «Бриз-Маунт» числился в телефонном справочнике как пансионат. Я набрал номер и попросил менеджера. Женщина, взявшая трубку, ответила: – Я и есть менеджер, миссис Марлен Шарлотт. – Меня интересует мисс Ивлин Эллис, – начал я. – Не скажете ли, у нее есть личный телефон или… – У нее есть личный телефон, который пока установлен в квартире, но она вчера во второй половине дня съехала, даже не удостоив меня любезности позвонить, – возмутилась женщина. – Уехала и оставила мне записку с сообщением, что арендная плата внесена до первого числа месяца и что я немедленно могу сдать квартиру. – Вам неизвестно, куда она переехала? – Мне неизвестно, куда она переехала. Мне неизвестно, почему она переехала. Мне неизвестно, с кем она переехала. Кто говорит? – Мистер Смит, – представился я. – Я надеялся перехватить ее до отъезда. Прошу прощения. И повесил трубку. Позвонил в офис, чтобы поговорить с Элси Бранд. – Привет, Элси. Хочешь оказать мне кое-какую помощь? – В зависимости от степени безумия. – На сей раз мне требуется по-настоящему безумный поступок. Придется тебе опорочить свое доброе имя. – Ох, всего-навсего? – Нет, это еще не все, – возразил я, – только первый шаг. – Что от меня требуется? – Я буду сидеть в машине, взятой напрокат в агентстве, рядом с пансионатом «Бриз-Маунт». Это на углу Бриз-Маунт-драйв и Тридцать третьей авеню. Возьми такси и приезжай туда. Сними с правой руки колечко с печаткой, надень на безымянный палец левой руки и поверни так, чтобы оно сошло за обручальное, когда кто-нибудь взглянет на руку с тыльной стороны. Действуй как можно быстрее. – Дональд, я не хочу, чтобы вы это делали, – встревожилась она. – Знаю, – сказал я, – но дело уже сделано. Поможешь или я должен нанять оперативницу и заставить Берту рыдать над расходами? – Лучше возьмите оперативницу. Берта любит рыдать. – Хорошо, – заявил я. – Ей придется какое-то время побыть моей женой! Если оперативница вчинит агентству судебный иск за… – Объясните же, что за дело? – перебила Элси. – Очень интимное и интересное. – Ладно, помогу. Хотите, чтоб я выезжала сейчас же? – Как можно скорее. Никто не следит за офисом? – Насколько я знаю, нет. – Не видела больше сержанта Селлерса? – Нет, не видела. Дональд, специальный курьер доставил сюда письмо. Адресовано вам, с пометкой «Лично и важно». – Захвати с собой и отправляйся, – приказал я, повесил трубку и позвонил в страховую компанию «Колтер-Крейг». Услышав ответ телефонистки на коммутаторе, я спросил: – Кто ведет следствие по делу об ограблении бронированного автомобиля? – По-моему, – сообразила она, – вам нужно поговорить с мистером Джорджем Абнером. Минутку, соединяю. Через минуту мужской голос произнес: – Алло, говорит Джордж Би Абнер. – Вы занимаетесь ограблением бронемашины? – Я веду расследование, – осторожно уточнил он. – Кто говорит? – Миля, – ответил я. – Вы хотите сказать – мистер Миля? – Я сказал «миля». Вам известно, сколько в миле футов? – Конечно. – Сколько? – Это что, шутка? – Припомните, – предложил я. – Пять тысяч двести восемьдесят. Если мне доведется звонить вам в будущем, я просто назову число – пять тысяч двести восемьдесят. Теперь дальше. Если мне удастся частично или полностью вернуть пропавшие пятьдесят тысяч и преподнести их вам на серебряном блюдечке, какую я получу долю? – Я не обсуждаю такие дела по телефону, – заявил он. – И к вашему сведению, мистер Миля, мы не отказываемся от судебного преследования ради вознаграждения. – Вас никто и не просит отказываться от судебного преследования, – возразил я. – Вам угрожает потеря пятидесяти тысяч. Может быть, стоит отрезать от них кусочек? – Если предложение законное, – сказал он, – наша компания всегда щедро выплачивает вознаграждение, но мы, безусловно, не обсуждаем по телефону сделки подобного рода. – Что вы имеете в виду под щедрым вознаграждением? – уточнил я. – Пятьдесят процентов? – Сохрани боже, нет! – возмутился он. – Это было бы самоубийством. Можем позволить себе дойти до двадцати. – Двадцать пять, – сказал я. – Если у вас есть какое-то предложение, – увернулся он, – мы с удовольствием обговорим его с вами. – У меня абсолютно определенное предложение, – напирал я. – Двадцать пять процентов от возвращенной суммы. – Если удастся хоть что-нибудь возвратить, то после этого, – бубнил он, – я безоговорочно не советую запрашивать больше двадцати процентов. Это высший предел, допустимый политикой нашей компании. Мы обычно выплачиваем в награду около десяти процентов. – Может быть, вы поэтому и несете такие большие потери, – констатировал я. – Запомните имя, и прежде всего кодовое число – пять тысяч двести восемьдесят. Я бросил трубку, заскочил в агентство, взял напрокат машину и поехал к отелю «Бриз-Маунт». Пришлось прождать минут десять, прежде чем такси доставило Элси Бранд. Я заплатил за такси, отпустил его и сказал: – Пошли, Элси. Приступим. – К чему? – спросила она. – Снимем квартиру, – объявил я. – Подружимся с менеджером. Будем милыми, тихими и респектабельными. Тебе надо казаться особенно скромной и сдержанной, произвести впечатление, что с тобой легко ладить. – Как я должна представиться менеджеру? – Ты никак не должна. Я тебя сам представлю. – И что вы ей скажете? – Естественно, что ты миссис Лэм. – И вы, полагаю, – прокомментировала она, – намерены пообещать, что, поселившись в квартире наедине со мной, навсегда останетесь олицетворением чести и достоинства. – Не валяй дурочку, – посоветовал я. Она глянула на меня, и лицо ее начало покрываться пятнами гневного румянца. – Теперь дальше, – продолжил я. – Меня там не будет. Я буду далеко от дома. Сейчас же отправлюсь в поездку. А ты посидишь там несколько часов, отвечая на телефонные звонки. Если кто-нибудь спросит Ивлин Эллис, притворись, будто не поняла. Если сумеешь выдать себя за Ивлин Эллис, выдавай. Не сумеешь, беседуй по телефону в высшей степени дружелюбно и говори, что мисс Эллис, возможно, какое-то время не будет, но ты все постараешься ей передать. Всеми силами попытайся выяснить, кто звонит, только как можно любезнее, чтобы не возбуждать подозрений. Со всеми болтай по-приятельски. Если будут звонить мужчины, твой голос должен звучать особенно соблазнительно. – Господи, для чего нам снимать квартиру? – заволновалась она. – Силы небесные, Дональд, вы же знаете, что будет, если Берта проведает и… – В этом деле, – перебил я, – нельзя ждать удачного шанса. Мы должны самостоятельно обеспечить себе шанс да пошевеливаться хорошенько. Пошли. Мы вошли в «Бриз-Маунт» и нажали кнопку звонка на дверях с надписью: «Менеджер – Марлен Шарлотт». Женщине, которая вышла в ответ на звонок, было за сорок. Довольно крупная, начинающая полнеть. На лице ее, полностью лишенном каких-либо эмоций, царило умиротворение, отчего выглядела она так, словно все, что могло случиться, уже случилось. – Что вам угодно? – спросила менеджер, окидывая нас оценивающим взглядом. – Я слышал, у вас в будущем месяце освобождается квартира, – приступил я к делу. – У нас и сейчас имеются три свободные. – Можно их осмотреть? – Конечно, – подтвердила она и снова смерила нас взглядом, на сей раз еще внимательнее. Элси скромно вставила: – Мы оба работаем. Будем здесь только по вечерам и по выходным. – Детей нет? – поинтересовалась менеджер. Элси покачала головой и позволила уголкам губ слегка опуститься, точно готовясь заплакать. – Нет, – посетовала она. – Детей у нас нет. – Что ж, идемте со мной, – пригласила миссис Шарлотт, снимая с доски несколько ключей. – У меня есть несколько апартаментов, которые, на мой взгляд, вам понравятся. Первая квартира, которую она нам показала, была крошечной, как бочонок, и без телефона. Следующая оказалась побольше, но тоже без телефона. Элси исподтишка глянула на меня, а я помотал головой. – А… а еще чего-нибудь у вас нет? – спросила Элси. – Есть одна, только что освободившаяся, – призналась миссис Шарлотт. – Ее еще не убирали. Дело в том, что жилица уехала среди ночи и оставила мне записку. – Нельзя ли взглянуть на квартиру? – с некоторым сомнением промямлила Элси. Миссис Шарлотт повела нас к квартире, которая мне требовалась. Там стоял личный телефон и царил полнейший раскардаш. Съехавшая жилица даже не попыталась скрыть поспешность отъезда. Мусорная корзинка была до отказа набита всякой всячиной, которую обычно люди держат в ящиках стола исключительно для того, чтобы повыбрасывать, упаковываясь перед отъездом: клочки бумаги, пара старых туфель, чулки со спущенными петлями, сломанная платяная вешалка. Скомканная бумага валялась и в стенном шкафу. Миссис Шарлотт издала возмущенное восклицание. – Сюда должна прийти горничная и вынести весь хлам. Я оглянулся на Элси, приподняв бровь, и спросил: – Ну, дорогая, каково твое мнение? Разумеется, трудно судить, когда жилье в таком состоянии, но, по-моему, это именно то, что нам нужно. Элси, поколебавшись, вздохнула: – Да, наверное. Только, Дональд, не забывай, что нам надо въехать сюда немедленно. – Да, – мрачно подтвердил я, – действительно. Однако, я говорю тебе, золотко, это именно то, что мы искали. Тут просто не убрано, и… – Что вы имеете в виду, – вмешалась миссис Шарлотт, – говоря о необходимости въехать немедленно? – Мы остановились у друзей, – пояснил я, – и всякий раз, когда пробовали переселиться, они нас уговаривали остаться. Они не доверяют своего маленького ребенка нянькам и благодаря нашему присутствию впервые за несколько месяцев получили хоть небольшую свободу. А нынче утром приехали родители главы семейства. Они сообщали письмом о приезде, да оно затерялось. И мы теперь вынуждены немедленно переезжать. – Я неожиданно выхватил из кармана сложенный банкнот и продолжал: – Я вам вот что скажу. Арендную плату мы вносим сейчас, авансом, но удерживаем пять долларов за беспорядок. Горничная может вынести мусор завтра, и, если у вас найдется чистое белье, мы въезжаем. Мне, к сожалению, предстоит отправиться в Сан-Франциско, а Элси останется здесь. Я привезу наши вещи. Тогда мы можем позвонить своим друзьям и сообщить, что нашли жилье. Они страшно обеспокоены. Хотели отправить сегодня родню ночевать в отель, но я их заверил, что мы наверняка отыщем квартиру. Миссис Шарлотт поколебалась, но все же полюбопытствовала: – И долго вы тут пробудете? Желаете снять квартиру на год? – Я предпочел бы, если возможно, не оформлять годовую аренду, – отказался я, – поскольку есть шанс моего перевода по службе в другое место. – В какой области вы работаете, мистер Лэм? – В сверхсекретной, – объявил я. – Разумеется, если вам требуются рекомендации, я способен представить самые лучшие. Впрочем, пока я тут, вы будете получать плату авансом, наличными, прямо на месте. На ее лице появилась кривоватая улыбка. – Ну, мне, конечно, неловко, что вы снимаете квартиру в таком виде, но… если миссис Лэм не возражает… – Все в порядке, – вставила Элси, озираясь вокруг, – только, если честно, мне не хотелось бы заниматься генеральной уборкой до появления горничной. – Ну и отлично, – заключила миссис Шарлотт. – Я сейчас принесу белье. Спустимся вниз, – обратилась она ко мне, – и я выпишу вам квитанцию об оплате. Зазвонил телефон. Я нахмурился и заметил: – Телефон, как я вижу, не отключен. – Нет, он по-прежнему числится за прежней жилицей, Ивлин Эллис, – подтвердила менеджер. – Ну, с этим мы разберемся, – отмахнулся я, взял ее под руку и послал Элси многозначительный взгляд. Мы вышли за дверь и направились вниз к лифту. Элси бросилась к телефону. В офисе миссис Шарлотт вручила мне квитанцию, и я сказал ей: – Помчусь наверх, предупрежу жену, что еду забрать наши вещи. – И поспешил назад в квартиру. – Выяснила, кто звонил, Элси? – Вас явно раскусили, Дональд, – предупредила она. – Из чего это следует? – Позвонил джентльмен, спросил Ивлин Эллис. Я ответила, что ее нет, но я должна с ней связаться и, если нужно, могу передать сообщение. Он попросил передать, чтобы она позвонила мистеру Калхуну, консультанту по связям с общественностью. Я сказала, что не уверена, удастся ли ей позвонить, мол, мне она собиралась звякнуть, а никому больше звонить не сможет. Он пожелал выяснить, кто я такая, и я представилась ее соседкой. Тут он наконец сдался и велел передать ей, что мистер Лэм задает вопросы и что мистер Лэм заронил в него подозрения, в результате чего он стал разыскивать Лэма в телефонном справочнике и сумел обнаружить одного-единственного Дональда Лэма, который работает в агентстве «Кул и Лэм. Конфиденциальные расследования», а это частные детективы. Так что мистер Калхун попросил меня обязательно переговорить с Ивлин и сообщить, что у нее на хвосте сидит частный сыщик. Я пообещала постараться и уточнила, не догадывается ли он, чего вы добиваетесь. Он ответил, что нет, не догадывается, и что вы выдаете себя за писателя, но, безусловно, чего-то вынюхиваете. Говорит, вы пытались его обвести вокруг пальца, но он сразу же вас раскусил. – Интересно. – Еще бы. – А где письмо, которое пришло с курьером? – вспомнил я. Элси открыла сумочку и протянула мне конверт. Я рассмотрел его, вытащил перочинный нож, вскрыл, извлек листок писчей бумаги. Он был исписан мужской рукой и подписан «Стэндли Даунер». Письмо гласило: «Дорогой мистер Лэм! Привет, сосунок! Я так понял, Хейзл просит тебя вернуть ее пятьдесят кусков. К твоему сведению, с Хейзл дело гиблое. Это я их ей дал, так что я и забрал. У нее не осталось ни цента. Это пойдет ей на пользу. Если ждешь от нее платы, она будет расплачиваться не наличными. Ты же бизнесмен! Не позволяй ей себя околпачить, как она пробовала надуть меня. Полагаю, она сообщила тебе, будто ответила мне „да“ перед алтарем. Чтоб ты знал, это было на заднем сиденье автомобиля. Ей ни разу не удалось даже близко подманить меня к алтарю. Каждый цент, какой у нее имелся, получен от меня. Любая байка насчет наследства, которую она тебе будет всучивать, – сплошное вранье. Я пообещал ей хороший куш. Она согласилась. Мы неплохо провели время. Если думаешь, будто можешь делать бизнес на обещаниях, давай, валяй дурака. Единственное, что способно ее прокормить, – отдать в залог машину. Пока, сосунок!» Я протянул письмо Элси. Она прочитала и вытаращила глаза. – Дональд, откуда все это ему известно? – Возможно, у него связи в полиции, – предположил я. – Может быть, он приплачивает газетному репортеру. Возможно, у Хейзл есть дружок, которому она доверяет, а тот работает на сторону. – Интересные возможности, правда? – заметила Элси. Я кивнул: – Ребята шустрые. – С какой целью он вам написал? – спросила она. – Пытается отвадить от дела, уведомив, что на денежный гонорар надеяться нечего, – пояснил я. – Но, Дональд, раз они не женаты, разве вы не окажетесь в глупом положении? Найдете его, а он посоветует: поди-ка попляши. – Предполагается, – напомнил я, – что, когда я его отыщу, в игру вступит Хейзл. Помнишь, она объявила, будто у нее кое-что против него есть? Элси минутку подумала, а потом проговорила: – Дональд, знаете, что я думаю? – Что? – Что Хейзл со Стэндли в сговоре. Он помогал украсть деньги из… Дональд, они собираются втянуть вас в эту историю с грабежом и заставить таскать для них каштаны из огня. – Возможно, – согласился я. – Наверняка, Дональд! Письмо должно было быть написано вскоре после того, как Хейзл вышла из вашего кабинета! – Может быть, – согласился я. – Дональд, неужели вы не понимаете? Они действуют заодно, пытаясь каким-нибудь образом заманить вас в ловушку. – Если так, мы не в силах заставить их отказаться от этого. – Что нам делать? – спросила она. – Вам сидеть тут, миссис Лэм, – велел я. – Заправить постель. Не спускать глаз с телефона. Отвечать на каждый звонок. Говорить, будто ты соседка Ивлин, что Ивлин намеревается позвонить попозже, и ты можешь передать ей все, что угодно. – И сколько мне тут сидеть? – Пока я не вернусь и не освобожу тебя. Позвони в офис. Скажи, что вынуждена уйти пораньше из-за головной боли. Не позволяй телефонистке переключать тебя на Берту. По счастливой случайности этой квартире принадлежит отдельный гараж. Я сейчас туда спущусь и огляжусь. Ты пошарь в мусорной корзинке, посмотри, не найдется ли там чего, что дало бы нам ключ к разгадке. Я на это совсем не рассчитываю, но ты все-таки посмотри. Я направился к двери. Элси стояла, с сомнением уставившись на меня. – В чем дело? – спросил я. – Боишься? – О нет, – возразила она. – Просто пытаюсь переключиться с мечтаний о том, как мы с вами проведем медовый месяц, на грязную мусорную корзинку, набитую обносками другой женщины. – С этим нелегко примириться, – подтвердил я. – Всегда недостает воображения. Подумай-ка лучше, как я себя должен чувствовать. Глава 4 Гараж запирался на висячий замок. Миссис Шарлотт неохотно выдала мне ключ, предупредив, что это последний и чтобы я его не потерял. Прежняя жиличка, уехав, забрала ключ с собой. Ключи от квартиры вернула, а от гаража оставила себе. Я заверил миссис Шарлотт, что закажу за свой счет дубликат, а ее ключ верну. Пошел к гаражу, сунул ключ в скважину, снял дужку замка и открыл дверь. Вентиляцию в помещении обеспечивало только маленькое, забранное жалюзи окошечко в боковой стене, прямо под крышей. Было совсем темно и пахло плесенью. Я включил свет. Там оказалась коллекция всякого хлама, оставшегося от нескольких прежних жильцов: старая покрышка, ручка от домкрата, изношенная втулка, пустые жестянки из-под автомобильного масла, грязные комбинезоны, заскорузлый от сырости, ветхий и изодранный кусок замши и новехонький чемодан посреди пола. Я тщательно осмотрел его. Стандартный, дорогой, с секретным замком. Я как следует пораскинул мозгами. Чемодан стоял в самом центре, где всякий вошедший в гараж не мог его не заметить. Ивлин оставила миссис Шарлотт записку с сообщением об отъезде, об оплате аренды и позволением менеджеру сдать квартиру. Ключи от квартиры вложила в записку, но ключ от гаража не вернула. Таким образом, вполне очевидно, что Ивлин намеревалась вручить кому-то ключ, чтобы тот пришел, забрал чемодан и передал или переслал ей. Она дала ему ключ от гаража и, чтобы не возникало никаких вопросов, поставила чемоданчик посередине, где на него нельзя не наткнуться. Я вышел из гаража, запер замок, вскочил в наемный автомобиль и поехал по улице, пока не добрался до первого приятного с виду магазинчика скобяных товаров. Приобрел в магазинчике самый лучший висячий замок. Гарантированный от взлома. К нему прилагались два ключа. Поспешил назад в гараж, отпер старый замок, убедился, что чемодан еще на месте, навесил на дверь новый замок, отъехал на квартал от дома и позвонил миссис Шарлотт. Она взяла трубку. – Это мистер Лэм, миссис Шарлотт, – сказал я. – Я намерен хранить в гараже кое-какие довольно ценные бумаги, и мне не нравится, что ключ остается у прежней жилички, так что я собираюсь повесить на дверь новый замок. У меня есть для вас запасные ключи. – Что ж, весьма предусмотрительно с вашей стороны, мистер Лэм, – одобрила она. – Я вызвала горничную. Постараюсь, чтобы квартиру убрали до вечера. – Прошу вас не слишком беспокоиться по этому поводу. С самым страшным моя жена справится. Мы увидимся с вами попозже. – Вы будете вечером дома? – Мне, возможно, придется поехать в Сан-Франциско, – предупредил я. – Я сейчас ожидаю звонка и поставлю вас в известность. Моя жена остается здесь. Я остановился возле магазина багажных принадлежностей, купил себе чемодан, точно такой же по качеству и по размерам, как оставленный в гараже, заскочил в собственную квартиру и доверху набил его одеждой. Потом сам себе написал письмо, адресовав его Джорджу Биггсу Гридли. Письмо гласило: «Дорогой мистер Гридли! Очень жаль, что мы не съехались в Лас-Вегасе. Я не смог с вами встретиться в Лос-Анджелесе, но надеюсь застать в Сан-Франциско в отеле „Золотые Ворота“. Полагаю, при встрече мы уладим вопрос о справедливом дележе собственности». Письмо я подписал инициалами «Л.Н.М.» и сунул его в боковой карман уложенной в чемодан спортивной куртки. Заперев чемодан, собрал кейс и сумку, взяв все необходимое на неделю. После чего снова поехал в «Бриз-Маунт» и вошел в лифт с кейсом и сумкой, оставив чемодан в машине. Элси, обшарив мусорную корзинку, выудила несколько измятых кусочков бумаги и разложила их на столе. – Нашла что-нибудь? – спросил я. – Тут на клочках какие-то номера телефонов, – сказала она. – По-моему, один из них в Сан-Франциско. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/soderzhanka-nikuda-ne-denetsya/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 «АА» – «Анонимные алкоголики» – международная общественная организация, объединяющая желающих излечиться от алкоголизма. 2 Карнеги Дейл (1888–1955) – писатель и преподаватель красноречия, автор известных книг «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей», «Верь, что добьешься успеха» и др. 3 Кафе быстрого обслуживания – закусочная, где клиенты едят, не выходя из машин. 4 Скаут-орел – бойскаут первой ступени, получивший высшую степень отличия. 5 Имеются в виду параметры женской фигуры – объем груди, талии и бедер в дюймах.