Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Прокурор идет в суд

$ 139.00
Прокурор идет в суд
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:139.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2010
Просмотры:  11
Скачать ознакомительный фрагмент
Прокурор идет в суд Эрл Стенли Гарднер Дуг Селби #4 Молодой окружной прокурор Дуг Селби в поисках истины последователен и непреклонен. С помощью шерифа Рекса Брэндона он расследует смерть бродяги. Эрл Стенли Гарднер Прокурор идет в суд Глава 1 На востоке за горами, отделяющими тучную землю фруктовых садов от пустыни, зарозовели полосы света. Ночь была холодной, хотя не настолько, чтобы нужно было зажигать костры. Легкая изморозь покрывала низину – сухое песчаное старое русло реки, которое пересекала эстакада железной дороги. Издалека, с окруженного каменными стенами плоскогорья, доносился хриплый лай тракторов: несмотря на холодную погоду, фермерские плуги уже вгрызались в плодородную почву. Рассвет еще только подступал, но в гуле тракторов уже слышалась усталость. Их ровное, монотонное гудение, наполненное непроходящим переутомлением, казалось, говорило о том, с каким трудом фермерам приходится вырывать из этой земли все необходимое для жизни. Ветра не было. Предрассветный холод ледяной рукой держал землю. Розовевшее на востоке небо разгорелось до алого и превратилось в золотое. В сухом русле реки обозначились неясные серые контуры предметов, еще не расцвеченные красками. Облака становились все ярче. Через седловину восточных гор пробилось наконец достаточно света, и все предметы стали ясно видимы. Тело лежало под эстакадой, чуть в стороне. Одежда человека, скатка одеял, виднеющаяся примерно в пятидесяти футах, – все было покрыто инеем. Нелепая, неестественная поза трупа свидетельствовала о внезапной смерти. Солнце уже перевалило через горную вершину и рассыпало над землей свои холодные красноватые лучи, но серое русло, покоившееся в тишине, все еще было наполнено холодом, тенями и смертью. Пушистый кролик, быстрый и безмолвный, как тень, выскочил из полынных зарослей и бросился в кактусы, помедлил в укрытии и оглянулся назад, на противоположный берег, где маячил силуэт койота. Койот припал на задние лапы, задрал голову, и из напряженно вздувшегося горла полилось звучное стаккато, взвивавшееся все выше и выше, и сухое русло наполнилось адской какофонией звуков. Пушистый кролик выскочил из зарослей кактусов и бросился к более высоким склонам западного берега, где уже можно было поймать первые солнечные лучи. Встав на задние лапки, он ловил своими чуткими ноздрями запах нежных побегов сочной дикой зелени, которая окаймляла обработанную полосу земли. Перескакивая русло, кролик неожиданно остановился – в десяти футах от тела. Секунду он стоял совершенно неподвижно. Затем уперся задними лапками в песок и кинулся прочь длинными зигзагообразными прыжками. Солнце осветило зубчатые вершины гор и начало свое медленное восхождение в синевато-черный свод неба Южной Калифорнии. Солнечные лучи, прогревая рельсы, заставляли сталь пощелкивать, высекая из них огненные искры. Поднявшийся легкий ветерок доносил запах свежевспаханной земли до ноздрей, которые уже не могли его ощутить. С востока донесся грохот приближающегося поезда. В морозном воздухе резко и отчетливо звучали протяжные свистки локомотива на подъеме. Через несколько минут рельсы загудели под длинной вереницей пропыленных пульмановских вагонов, тащившихся позади мощного локомотива. Поезд качнулся на кривизне и слегка замедлил ход перед эстакадой. Очертания пара, пробивающегося из шипящего предохранительного клапана, четко вырисовывались в воздухе. Дым, выходящий из трубы, казался густым, что говорило о холоде и сухости воздуха. За милю от этого места в лучах утреннего солнца сверкал Мэдисон-Сити. Экспресс на ограниченной скорости с лязгом и грохотом двигался через эстакаду. Внезапно кочегар, высунувшись из окна, замер, внимательно вглядываясь во что-то, схватил за плечо машиниста и указал вниз на скрюченное неподвижное тело. Экспресс не останавливался в Мэдисон-Сити, только сбрасывал там скорость до двадцати миль в час. Каждое утро точно в семь тридцать восемь состав медленно громыхал через город. Достигнув окраины, он вновь набирал скорость, готовясь к последнему пробегу до Лос-Анджелеса. Несколько человек стояли на платформе, наблюдая за приближением поезда, – один мужчина приготовился поймать мешок с почтой, который сбрасывали с поезда на платформу, другим хотелось увидеть мелькавших в окнах пассажиров – кое-кто из них уже приступил к раннему завтраку, – чтобы хоть на миг пережить ощущение путешествия. Когда поезд, постукивая на стрелках, проходил через станцию, машинист дал несколько коротких, быстрых свистков. Начальник станции вышел полюбопытствовать, в чем дело. Увидев вытянутую из будки машиниста руку, он подошел поближе к пути и протянул свою левую руку. Когда локомотив прогромыхал мимо, кочегар аккуратно опустил легкий бамбуковый обруч прямо в руку начальника станции. Тот развернул записку, прикрепленную к обручу, и прочитал: «Под эстакадой 693-А лежит тело человека. Скатка одеял – около 50 футов позади тела, к западу. Передайте властям». Быстро подойдя к телефону, начальник станции полистал потрепанный телефонный справочник, нашел номер окружного прокурора и тут же завертел диск. Гарри Перкинс, коронер и общественный контролер округа Мэдисон, был также владельцем городского похоронного бюро. Его квартира находилась над похоронным заведением. Он пребывал в уединении своего жилища, и потому его костистое лицо смягчилось, на нем появилось выражение юмора, сменив обычное, соответствующее его профессии выражение сосредоточенной мрачности. Он читал юмористическую полосу «Кларион», когда зазвонил телефон. Взяв трубку, коронер выслушал сообщение начальника станции. – О’кей, я немедленно выезжаю. Примерно минут десять лучше никому ничего не говорить, я хочу быть первым на месте происшествия. Он позвонил своему помощнику, который спал в задней комнате, и сказал: – Разогрей мотор, Сэм. Я буду через минуту. В миле от города, к востоку, в старом русле что-то случилось. Похоже, что делом придется заниматься нашему округу. Бродяга, которого, вероятно, столкнул с эстакады поезд. Когда помощник вышел, Перкинс немного помедлил, дочитывая полосу и улыбаясь, прежде чем заменить философскую улыбку деловым, профессионально серьезным выражением. Глава 2 Сильвия Мартин, репортер «Кларион», вошла в личный кабинет Дуга Селби с уверенностью старого друга. Ее жакет и юбка, обрисовывая контуры юной женственной фигуры, в то же время производили впечатление деловой элегантности. Когда она вошла, молодой прокурор округа Мэдисон, нахмурившись, читал какую-то книгу по юриспруденции. Он поднял на нее глаза, улыбнулся, показал жестом на стул и снова с хмурым видом уставился в книгу. Сильвия одобрительно смотрела на Селби, изучая его профиль. Свет из окна падал на зачесанные со лба назад волосы. Лоб плавно переходил в линию носа с высокой переносицей. Рот чувственный и хорошей формы, но челюсть была челюстью борца. Ответственность наложила на прокурора отпечаток зрелости, и Сильвия, которая знала Селби задолго до того, как он принял этот пост, и которая частично способствовала его избранию, не могла не заметить, как он изменился. И в глубине ее блестящих глаз появилась какая-то задумчивая грусть. Через минуту Дуг Селби отметил страницу, отодвинул книгу на край стола и, подняв глаза, сказал с улыбкой: – Привет, Сильвия! – Привет! – Что нового? – Дуг, я хочу кое-что выяснить. – Боюсь, ты не туда пришла, Сильвия. В этом кабинете новостей не больше, чем оптимизма у потерпевшего поражение политика, когда он рассуждает о будущем своей страны. – Я не за новостями, Дуг. Мне нужно кое-что уточнить. – Что же именно? – Прошлой ночью поезд сшиб какого-то бродягу, и когда я осматривала тело – так, обычный осмотр, – то заметила, что кончики его пальцев в чернилах. И теперь я хочу знать, зачем коронер брал у него отпечатки пальцев. – А ты не спрашивала самого следователя? – поинтересовался Селби. – Конечно, нет, – ответила она. – Почему? – спросил Селби, и при этом глаза его насмешливо блеснули. – Разве ты не в ладах с Гарри Перкинсом? – Нет, конечно, мы ладим, но он один из тех беспристрастных, сидящих между двумя стульями типов, которые считают, что нужно быть дружественным как с «Блейд», так и с «Кларион». Если он пытается скрыть что-то, но узнает, что я иду по следу, то расскажет мне все, что знает, а затем, как только я выйду за дверь, позвонит в «Блейд» и выдаст им ту же самую информацию. Селби засмеялся: – Значит, ты рассчитываешь, что я дам нужную информацию тебе, а «Блейд» пусть выуживает новости сама? – Совершенно верно, – сказала она. – Ты ведь любишь своих друзей и ненавидишь врагов. – Нет, – возразил он, – мои враги ненавидят меня. – По существу, это одно и то же, но ты уклоняешься от ответа. Так почему Гарри Перкинс взял отпечатки пальцев у бродяги, которого прошлой ночью сбил поезд? – Потому что я поручил ему сделать это, – ответил Селби. – Ага, сюжет усложняется! – Она вытащила из сумочки несколько сложенных листков бумаги, схватила черный карандаш и приготовилась записывать. – Нет никакого сюжета, – сказал Селби, – и ничего не усложняется. Обычная рутина, Сильвия. Я просил коронера брать отпечатки у всех умерших, чье местожительство неизвестно, учитывая, что в отношении их может вестись расследование. – Но почему, Дуг? – Потому что очень часто люди, которые находятся в розыске, начинают странствовать по дорогам, как бродяги. Иногда за ними числится какое-нибудь уголовное дело, иногда – довольно серьезные преступления. Беря отпечатки пальцев, мы помогаем ФБР закрывать их досье, если выясняется, что умерший скрывался от правосудия. Итак, ты видишь, никакого интересного сюжета. Самая обычная работа. Она бросила на него иронический взгляд: – Самая обычная работа, да… И никакого сюжета? Ну, господин прокурор, не спешите с выводами, пока не прочтете «Кларион» завтра утром. Вы найдете там небольшую приятную статейку о методах работы, которые ввел новый окружной прокурор. Вы узнаете, что благодаря ему Мэдисон-Сити становится вполне современным городом в применении уголовного права. И вы будете удивлены, как много пользы приносят подобные вещи. Люди гордятся своим городом. Им нравится чувствовать себя современными, даже если это деревенская община. Теперь, когда вы избраны на этот пост, не забывайте, что вы должны быть на виду у людей. Короче говоря, господин прокурор, я боюсь, у вас нет нюха на новости! Селби засмеялся и сказал: – Ну, не приписывай исключительно мне эту честь. Вспомни шерифа Рекса Брэндона. – Это была его идея? – спросила Сильвия. – Нет, идея был моя, но он так же, как и я, нуждается в гласности, и ему принадлежит заслуга в организации отдела дактилоскопии. Округ не мог себе позволить нанимать эксперта со стороны, поэтому Брэндон взял молодого Терри и дал ему для изучения соответствующие книги. Боб Терри сам научился снимать отпечатки, делать фотографии и прекрасно поставил дело. Аморетт Стэндиш, секретарь Селби, открыла дверь. – Здесь Гарри Перкинс. Он спрашивает, нельзя ли с вами поговорить. – Пригласите его. И когда коронер вошел, Селби сказал: – Привет, Гарри, в чем дело? Что-нибудь личное? Если так, то Сильвия может подождать несколько минут в приемной. Перкинс отрицательно помотал головой: – Нет, я просто зашел в контору шерифа, чтобы оставить отпечатки пальцев, которые мы взяли у человека, сбитого поездом прошлой ночью. – При нем были какие-нибудь документы? – спросил Селби, бросив многозначительный взгляд на Сильвию Мартин. – Да, бумажник во внутреннем кармане. В нем три однодолларовые купюры и одна из тех карточек в целлулоидной оболочке… «В случае несчастья прошу уведомить…» и так далее. У него брат в Финиксе, штат Аризона… Что-то есть в этом непонятное, Дуг. Покойный был бродягой, но его брат, по-видимому, важная шишка. У него, похоже, куча денег. Я хотел убедиться, что бродяга – его брат, и послал телеграмму. Получив ее, он позвонил мне и попросил описать погибшего. Я описал, он сказал: да, все правильно, это его брат. И, казалось, не особенно огорчился. Он хочет, чтобы тело кремировали и пепел отослали ему в Финикс воздушным экспрессом. Я сказал, что нам нужно провести следствие, он попросил провести его как можно скорее. Я зашел узнать, захочешь ли ты запросить телеграфом Вашингтон об этих отпечатках, прежде чем я начну следствие. – Ну, это необязательно, – сказал Селби. – У погибшего были еще какие-нибудь деньги, кроме трех долларов? – Пятнадцать центов, и все. Хорошо, что у него нашлась эта карточка. Теперь можно не тратить деньги округа на похороны. Ну пока, Дуг. – Ты отдал отпечатки Бобу Терри? – спросил Селби, когда Перкинс направился к двери. – Нет, Терри повез какого-то арестованного в тюрьму Сан-Квентин. Я оставил их у Рекса Брэндона. – Ты уверен, что его сбил поезд? – еще раз уточнил Селби. – Абсолютно. Один бок у него прямо вдавлен, много сломанных костей и, я думаю, трещина черепа. Доктор Трумэн скажет точнее. Он собирается вскрывать его сегодня днем. Тогда я проведу следствие сегодня же вечером. Брат, по-видимому, богат, значит, перепадет немного деньжат и мне. Я не хотел назначать время следствия, не посоветовавшись с тобой. – Ладно, – согласился Селби. – Дай мне знать, если что-нибудь обнаружится при вскрытии. Когда коронер ушел, Селби усмехнулся, глядя на Сильвию Мартин: – Видишь, я делаю для тебя все, что могу. Даже подумал: а вдруг там все-таки был какой-нибудь сюжет? – Да-а, – протянула она. – «Нищий бродяга опознан как брат богатого человека». Не много, одна-две строки. Но, во всяком случае, интересно с точки зрения познания человеческой натуры. Ну, до свидания, Дуг. Не относись к юридическим книгам слишком серьезно. – Не буду, – пообещал он. Глава 3 Дуг Селби уже просмотрел утреннюю почту и читал заметку в «Кларион» о том, как шериф и прокурор округа модернизируют способы раскрытия преступлений, когда Рекс Брэндон открыл дверь его личного кабинета со словами: – Аморетт сказала, что ты не занят, Дуг, поэтому я вломился без доклада. Селби усмехнулся и сложил газету. – Читаю об эффективности нашей с тобой работы. Рекс Брэндон, который был чуть ли не на тридцать лет старше прокурора, улыбнулся. При этом его обветренное, загорелое лицо, свидетельствовавшее о годах, проведенных в седле, покрылось сетью глубоких морщин. – У нас в прессе есть свой маленький агент, Дуг, – заметил он. – Она, без сомнения, верный друг. Но иногда я думаю: слишком уж она усердствует, – сказал Селби, задумчиво уставясь в газету. – Вздор, – возразил Брэндон. – В таких вещах нельзя перестараться. Избиратели выдвинули тебя на этот пост. Они хотят знать, чем ты занимаешься. Главным аргументом против тебя была твоя молодость. Теперь, когда ты избран, нужно сделать все, чтобы извлечь пользу из этого факта. Дай им почувствовать, что, как молодой человек, ты более прогрессивен и современен. Селби громко рассмеялся: – Ты становишься политиком, Рекс. Суровые, как гранит, серые глаза шерифа смягчились, он взглянул на Селби почти с отеческой нежностью. – Послушай, Дуг, мне нужно поговорить с тобой как раз о политике. – Поговори, – предложил Селби. Шериф Брэндон откинулся на подушки большого кресла, поставил ноги на перекладину другого кресла, потом извлек из кармана кисет и стал заворачивать табачные крошки в коричневую сигаретную бумагу. – У меня в кабинете Марк Крэнделл, с другого берега, – сказал он. – Хочу привести его сюда, поговори с ним. Селби кивнул, а шериф продолжал: – Так называемый другой берег реки всегда был больным местом в политике округа. Река Сан-Фелипе пересекает по диагонали весь наш округ. Мэдисон-Сити – самый большой и самый важный город. На северной стороне реки есть еще три города, поменьше. На южной стороне находится только Лас-Алидас, стоящий в округе на отшибе, как бы сам по себе. Ни один человек из Лас-Алидаса никогда не избирался на какие-либо посты в округе. Северная и южная стороны реки Сан-Фелипе разделены политическим барьером. Там, на южной стороне, Лас-Алидас – центр богатого земледельческого и садоводческого района. Когда-то город был даже немного больше Мэдисон-Сити, и была сделана попытка перенести столицу округа на южную сторону реки, но северная сторона объединилась и заблокировала предложение. И вскоре граждане Мэдисон-Сити закрепили победу на вечные времена, проголосовав за выпуск огромного числа облигаций для постройки нового здания окружного суда, архива и тюрьмы. В результате Мэдисон-Сити процветает, а Лас-Алидасу едва удается сохранять самостоятельность. Так что «другой берег реки» лелеет свою политическую отчужденность и горечь обиды, для которой в прошлом было достаточно оснований. Деньги его налогоплательщиков уходили на развитие северной стороны. Должностные лица округа домогались голосов от Лас-Алидаса во время выборов, но после избрания отделывались от граждан города пустыми разговорами. Марк Крэнделл, – продолжал шериф Брэндон, – один из самых важных людей там, на южной стороне. Всякий раз, когда он приезжает в столицу округа, он чувствует себя как бы попавшим в чужую страну. Он никогда не просит политических милостей. Он действует исходя из предположения, что ничего, кроме надувательства, от столицы округа ждать не приходится. Селби снова кивнул. Брэндон вдруг предложил: – Давай изменим все это! – Как? – спросил Селби. – Когда Сэм Роупер был окружным прокурором, – продолжал Брэндон, – он сделал Лас-Алидас козлом отпущения. И, насколько можно припомнить, так было всегда. Конечно, когда приближалось время выборов, Сэм проводил там парочку медоточивых бесед… да и мы тоже. Я думаю, что мы получили голоса жителей Лас-Алидаса не потому, что они чего-нибудь от нас ждали, а потому, что они злы на Сэма Роупера. Одним словом, они всегда голосуют против лица, занимающего какую-либо должность, и за того, кто должен его сменить. Селби кивнул. – Давай попытаемся теперь изменить положение, – произнес Брэндон. – Давай не будем забывать, что эти люди – налогоплательщики и имеют право на все, что им положено. Давай заставим их чувствовать себя желанными гостями, когда бы они ни приехали в столицу округа. Селби спросил: – А чего хочет Крэнделл? – Ситуация несколько щекотливая, – начал шериф. – Похоже, человек, которого он рекомендовал на работу, присвоил некоторую сумму денег. – Кто этот человек? – Его зовут Джон Берк, он бухгалтер в «Лас-Алидас ламбер компани». – Я немного знаю его, – заметил Селби, – совершенно случайно. – Я тоже разговаривал с ним пару раз, – сказал Брэндон. – Он показался мне безобидным простаком. – У меня сложилось впечатление, – продолжал Селби, – что это совершенно бесцветный индивидуум, который никогда не будет ничем иным, кроме как винтиком в машине. Очки с толстыми стеклами, искажающими глаза, и забавные маленькие усики – вот все, что я о нем помню. – Ну, я собираюсь дать возможность Крэнделлу самому поведать тебе эту историю, – сказал шериф. – Я старался заставить его почувствовать себя как дома, показал ему весь свой штат, коллекцию оружия, которое фигурировало в убийствах, китайские трубки для опиума, наше новое оборудование для дактилоскопии, материалы, над которыми работает Терри, отобранное оружие, бомбы со слезоточивым газом, которые начальство раздобыло для нас, и вообще попытался дать ему понять, что рассматриваю его как налогоплательщика и, следовательно, как одного из моих боссов. Думаю, это произвело на него хорошее впечатление. Я попросил его подождать несколько минут, пока я пойду и посмотрю, не занят ли ты, – хотел предупредить тебя, прежде чем его впустить. Мне кажется, если ты будешь вести себя с ним, как я, его отношение к нам изменится и у нас может появиться несколько настоящих и полезных друзей там, на южной стороне реки. Селби усмехнулся: – Благодарю за совет, Рекс. Ты правильно рассуждаешь, я – за то же, и не только в отношении Крэнделла, но и всякого, кто придет с любого конца округа. Ведь мы служащие округа, и нам надо следить, чтобы все налогоплательщики чувствовали, что мы их действительно представляем. Шериф Брэндон с облегчением вздохнул: – Спасибо, Дуг. Я надеялся, что ты именно так отнесешься к делу. Я сейчас вернусь. Он вышел быстрой походкой и несколько минут спустя вернулся с высоким плотным человеком лет пятидесяти. Марк Крэнделл обладал определенным благородством, несмотря на то что его манеры и речь казались совершенно простыми. У него уже поседели виски, уголки рта слегка опустились, однако походка была молодой, быстрой и энергичной. Он держался прямо, его рукопожатие было теплым и крепким. – Привет, Селби! – произнес он, пожимая руку окружного прокурора. – Рад, что вы зашли навестить меня, – вежливо сказал Селби. – Вы, кажется, не часто приезжаете сюда? – Только тогда, когда не могу не приехать, – ответил Крэнделл и затем, как бы желая смягчить резкость своих слов, быстро добавил: – Все мои дела в Лас-Алидасе. Конечно, я часто езжу в Лос-Анджелес. Но и эти поездки стараюсь по возможности сократить. – Садитесь, – предложил Селби. – Как насчет сигареты? – Нет, спасибо. Я курю свои. Не хотите ли и вы, ребята? Шериф Брэндон сказал: – Я возьму, а Селби, можно сказать, женился на своей трубке. – О, из вежливости иногда и я могу выкурить сигарету, – сказал прокурор, доставая из бокового кармана свою старую вересковую трубку. Он открыл специальную, сохраняющую влажность коробку с табаком, сунул туда трубку и наполнил ее влажной душистой смесью. Несколько минут мужчины молча курили. Спустя некоторое время Селби спросил: – Как идут дела в Лас-Алидасе? – Довольно хорошо, – ответил Крэнделл. – Конечно, у нас не те дела, что у вас здесь, ребята. У нас другие возможности, да и нет городов, из которых мы могли бы что-нибудь вытянуть. Зато есть то, что всех нас сближает, – гражданская активность. Я приехал сюда сегодня поговорить с шерифом о том затруднительном положении, в котором очутился. Он посчитал, что нам лучше обсудить дело вместе с вами. – Буду рад сделать все, что смогу, – заверил его Селби. Крэнделл сказал: – Десять лет назад у меня было маклерское дело в Чикаго. Моим главным бухгалтером был Джон Берк. Мне он казался рассудительным, прилежным, трудолюбивым и честным. Я никогда не был человеком, который занимается чем-то, не приносящим дохода. Поэтому, когда рынок зашатался, я бросил маклерское дело и ликвидировал свои вклады. И хотя я верил, что лучшие времена еще вернутся, я не позволил надежде влиять на мое отношение к бизнесу. В результате я постепенно отдалился от больших промышленных центров и, наконец, решил вложить капитал в садоводство. Я выбрал Лас-Алидас и никогда не раскаивался в этом. Люди в городке дружелюбные и надежные. Могу заверить вас, мистер Селби, там совершенно особые отношения между людьми, совсем не такие, как в крупных городах. Селби кивнул в знак согласия. – Около шести месяцев назад, – продолжал Крэнделл, – я случайно встретил Джона Берка на улице в Лос-Анджелесе. Он был без работы, и ему не везло. Я привез его с собой в Лас-Алидас и поговорил о нем с Джорджем Лоулером, управляющим «Лас-Алидас ламбер компани». Я знал, что он был недоволен своим счетоводом и бухгалтером и собирался их заменить. Они дали Берку испытательный срок и остались им очень довольны. Он оказался исключительно хорошим работником. Я был только рад поручиться за его честность. Уже после того, как он получил работу, Берк рассказал мне, что женат и имеет ребенка. Так я впервые узнал, что у него есть семья. Берк объяснил, что не хотел рассказывать о своей жене, прежде чем найдет работу, потому что она и ребенок получали пособие по безработице и ему было стыдно признаться, что он неспособен содержать их. Не забывайте, этот человек уже совершенно отчаялся, когда я встретил его в Лос-Анджелесе. Очевидно, он уже был на грани нервного расстройства. – Вы помогли ему избежать этого, – вставил Брэндон. Крэнделл кивком поблагодарил шерифа. – Во вторник, – продолжал он, – я поехал в Лос-Анджелес посоветоваться с моими маклерами по вопросу, слишком важному и деликатному, чтобы обсуждать его по телефону. Я был в кабинете младшего партнера, Альфреда Милтерна, когда ему понадобились данные весьма конфиденциального характера. Когда он открыл дверь, чтобы выйти в коридор, я мельком увидел Джона Берка, выходившего из другой комнаты, и услышал, как Милтерн сказал ему: «Доброе утро, мистер Браун, вы всем довольны?» И Берк ответил: «Все прекрасно, благодарю вас…» – или что-то в этом роде. Не могу вспомнить точно его слова. Я был совершенно ошарашен, потому что, судя по обращению с ним Милтерна, я понял, что Берк считается у них важным клиентом. К счастью, у меня было несколько минут, чтобы все обдумать, пока Милтерн отсутствовал. Когда он возвратился, я сказал как бы между прочим: «Браун передал вам все свои дела?» «Вы имеете в виду Эллисона Брауна?» – спросил он. «Да, – сказал я, – тот человек, с которым вы только что говорили в коридоре». «Вы знаете его?» – удивился он. «Я знаю его уже больше пяти лет», – ответил я. «Может быть, вы могли бы рассказать нам что-нибудь о нем?» – спросил Милтерн, а я засмеялся и сказал: «Не раньше, чем вы ответите на мой вопрос. Прежде чем сообщить какую-либо информацию, я хочу знать, какое он имеет к вам отношение». После чего Милтерн сказал: «Он очень странный парень. Я полагаю, он живет где-то в ваших краях, но никогда не пользуется телефоном или почтой, всегда приезжает сам. Мне бы хотелось знать о нем побольше. Он живет в Лас-Алидасе?» – И что же вы ответили? – спросил Рекс Брэндон. – По счастью, – улыбнулся Крэнделл, – Милтерн был заинтересован во мне как в клиенте. Вот почему я с достоинством ответил: «В данных обстоятельствах я хотел бы иметь разрешение мистера Брауна, прежде чем сообщать о нем что-либо. Думаю, вам лучше обратиться к нему самому». – И как же отреагировал Милтерн? – спросил Селби. – Он ничего больше не сказал. Однако я понял, что мистер Браун считается у них ценным клиентом. Я узнал, что суммы его сделок достигают довольно больших размеров. Отлично зная, что Берк живет на жалованье и что это я рекомендовал его на ответственный пост, я почувствовал беспокойство. Возвратившись в Лас-Алидас во вторник вечером, я позвонил Берку домой. Трубку подняла миссис Берк и сказала, что у ее мужа грипп, он лежит в постели. Сейчас ему уже лучше, но температура все еще держится, и она считает, ему необходим полный покой. Я намекнул, что хотел бы увидеться с ним. Она тактично, но твердо отказала мне, повторив, что прием посетителей пока еще вреден для его здоровья, так как он склонен излишне нервничать, а ему нужно спокойно отдыхать. Естественно, мне ничего не оставалось, как выразить свое сочувствие, пожелать скорого выздоровления и положить трубку. Крэнделл посмотрел на своих слушателей с тревожной озабоченностью. – Что вы думаете об этом? – спросил он. Брэндон взглянул на Селби, затем перевел взгляд на Крэнделла. – Вы убеждены, что точно его узнали? – спросил он. Крэнделл ответил уверенно: – Ошибка исключена. Я видел этого человека и слышал его голос. В маклерской конторе был Джон Берк. Откровенно говоря, джентльмены, я не знаю, что делать. Есть, конечно, вероятность, что жена Берка получила деньги в наследство, а Берк просто не поставил меня в известность. Он скрытный парень. Вспомните, как он скрывал существование жены и ребенка. Я пытался выбросить этот случай из головы, но не смог. И вот я подумал, джентльмены: не могли бы вы сделать вид, будто расследуете какое-нибудь преступление, и… ну и провести нечто вроде проверки? Между прочим, есть еще одно дело… мне очень не хочется упоминать о нем… Однако это одна из причин, заставивших меня приехать сюда, поэтому я расскажу вам… – Что же это? – спросил Брэндон. – Так случилось, что Артур Уайт, который работает в Первом национальном банке в Лас-Алидасе – я в нем когда-то был директором, – живет рядом с Джоном Берком. Я не очень горжусь своей прежней деятельностью, но тем не менее посчитал, что бывшая должность поможет мне получить нужную в тот момент информацию. И потому вчера днем я пригласил Артура Уайта к себе по какому-то делу, а затем как бы случайно заговорил с ним о его соседях, Берках. Сказал, что я слышал, будто Берк болен, и спросил, не знает ли он о состоянии здоровья соседа. Уайт разоткровенничался и рассказал, что в доме Берка происходит что-то странное. Большая часть из того, что он сообщил мне, производила впечатление обыкновенных сплетен о соседях. Он якобы видел, как какой-то таинственный бродяга со скаткой одеял прошел по переулку позади дома около семи часов во вторник вечером. Он считает, что мистер Берк вряд ли был дома в это время. Уайт видел, как бродяга свернул в переулок, и, подумав, что тот направляется к его дому, стал наблюдать за ним. Он видел, как тот вошел в дом Берка, видел, как миссис Берк подошла к задней двери и нежно обняла бродягу. Он рассказал еще много всякой ерунды, которую я не считаю нужным повторять. Я уже пожалел, что поставил себя в такое положение и вынужден выслушивать нелепые домыслы, но одно я установил определенно: у Берка не было гриппа. После разговора с Уайтом я снова позвонил Берку домой и не получил ответа. Затем я позвонил в «Ламбер компани», и Лоулер сообщил мне, что Берк находится в Финиксе, штат Аризона, по какому-то делу. Мое настроение немного улучшилось, и я попытался выкинуть Берка из головы, но это мне не удалось. Если в «Ламбер компани» обнаружится недостача, я буду, конечно, обязан возместить… С другой стороны, работая со мной, Берк имел дело с десятками тысяч долларов, и у него никогда не было недостачи, ни на один цент… Говоря откровенно, я обеспокоен. Берк получил работу благодаря мне… Возможно, я просто старая баба, слушающая окрестные сплетни… но… – Крэнделл замолчал, было, затем вдруг выпалил: – Я хотел бы, ребята, чтобы вы провели расследование. Селби взглянул с сомнением на Рекса Брэндона. – Хорошо, мы… На письменном столе Селби зазвонил телефон. Он поднял трубку и услышал голос Аморетт Стэндиш: – Звонит Гарри Перкинс, и, кажется, он сильно взволнован. Говорит, у него важное дело. – Соедините, – сказал Селби. В трубке щелкнуло, и он услышал высокий от волнения голос коронера: – Дуг, это Гарри. Слушай, помнишь бродягу, сбитого поездом позапрошлой ночью? Ты знаешь, мы созвонились с его братом в Финиксе, и тот попросил меня поспешить с расследованием, привезти тело в Лос-Анджелес, кремировать его и отправить пепел воздушным экспрессом в Финикс. Он прислал телеграфом пятьсот долларов, весьма значительная сумма за такую услугу. Ты слушаешь, Дуг? – Да, – заверил его Селби, – продолжай. – Мы провели расследование. Доктор Трумэн сделал вскрытие. Потом отправили тело в Лос-Анджелес, кремировали его, послали пепел воздушным экспрессом по указанному адресу в Финикс, а компания воздушных экспрессов только что уведомила меня, что они не могут доставить груз, потому что под этим именем по данному адресу никто не значится. – Ты получил пятьсот долларов? – спросил Селби. – Да, деньги были переведены телеграфом. – И твоя телеграмма была доставлена? – Да. – Ты взял у этого человека отпечатки пальцев? – Да, они у Рекса Брэндона. – А как насчет других средств опознания?.. Фотографии тела сделали? – Мы – нет, но железнодорожная компания сделала, их детективы появились вчера около полудня и сразу принялись за дело. Они засняли все: место, где было найдено тело, само тело и все прочее. – Как имя брата в Финиксе? – спросил Селби. – Гораций Перн, адрес: компания «Интермаунтен брокеридж», 690, Восточная Первая. – Улица или авеню? – спросил Селби. – Насколько я помню, в Финиксе это совершенно разные магистрали. Я думаю, у них есть и улицы, и авеню, причем улицы идут в одном направлении, авеню – в другом. – Не знаю. Восточная Первая, 690 – вот адрес, который у меня был. И по нему я отправил телеграмму, она была доставлена. – Я проверю, – сказал Селби, – и дам тебе знать. – Он положил трубку и обратился к Брэндону: – Я думаю, нам стоит провести расследование. У меня пара дел, которые я хочу закончить. Это займет около десяти минут. А после этого давайте встретимся на улице перед зданием суда, поедем в Лас-Алидас на служебной машине и посмотрим, что можно выяснить. – Согласен, – сказал шериф. – У меня здесь своя машина, – предложил Крэнделл. – Не стоит. Иначе вам придется везти нас обратно. Лучше поезжайте туда, а мы сделаем все, что сможем, и позднее свяжемся с вами. Крэнделл порывисто протянул руку: – Я голосовал за вас обоих. Правда, голосовал не столько за вас, сколько против Сэма Роупера и его команды. Я не ожидал от вас ни сочувствия, ни помощи. Вы вполне могли бы отослать меня к шефу полиции в Лас-Алидасе, я ожидал, что вы так и сделаете. Однако у меня было предчувствие, что этот визит принесет все-таки больше пользы, чем разговор с нашим Билли Рэнсомом. Я просто хочу сказать: действуя таким образом, вы двое ничего не потеряли. Даже наоборот. Теперь, если вам понадобится друг в Лас-Алидасе, рассчитывайте на меня. Прощайте. Когда он ушел, Брэндон ухмыльнулся, глядя на Селби. – Думаю, это тебе поможет, сынок. Крэнделл пользуется значительным влиянием на южной стороне… Во всяком случае, что ты думаешь о его деле? Селби рассказал о телефонном разговоре с Гарри Перкинсом. – Мое предположение таково: возможно, существует связь между таинственным бродягой, которого видели в доме Берка, и человеком, упавшим с эстакады. Брэндон покачал головой: – Нет и одного шанса на сотню. Бродяг не меньше, чем блох на спине у собаки. Масса людей бродит по дорогам, попрошайничает на улицах, ездит на железнодорожных платформах, передвигается автостопом «в поисках работы». Они направляются в Сан-Франциско, Фресно, Лос-Анджелес или еще дальше. А местные фермеры не могут найти людей, чтобы вспахать землю и засеять ее. Мало того, во время сбора урожая их работники начинают бастовать как раз тогда, когда у фермеров самые горячие деньки. – Ну, – сказал Селби, – я думаю, надо послать телеграмму начальнику полиции в Финиксе и поручить ему расследование. Вот почему я задержался здесь и не поехал с Крэнделлом. Я подумал, лучше, пожалуй, не сообщать ему о развитии событий. – Хорошо, – сказал Брэндон, – давай пошлем эту телеграмму и поедем в Лас-Алидас. Я хочу поговорить с миссис Берк. Глава 4 Джон Берк жил в небольшом одноэтажном доме по Восточно-Центральной улице, 209. Было без нескольких минут двенадцать, когда Рекс Брэндон остановил служебную машину у кромки тротуара. – Вот этот дом на углу, – сказал он. – Рядом с ним, должно быть, дом Уайта. Какой на нем номер… 213? Правильно. Дуг, составляй план кампании. Селби заявил: – Я не хочу ходить вокруг да около. Я собираюсь прямо сказать, что мы собираем сведения о бродяге, которого позавчера вечером видели в переулке, и попрошу миссис Берк, если она сможет, рассказать о нем. Выложу ей все прямо в лицо. – Хорошая идея, – поддержал Брэндон, – но не упускай из виду главное дело, Дуг: нам нужно выяснить, есть ли у Берка недостача в «Ламбер компани». – Я хочу узнать все о бродяге, – сказал Селби. – Думаю, это важнее, чем нам кажется. Они вышли из машины и по подъездной дорожке, окаймленной газоном, подошли к дому, стоявшему в тени апельсиновых деревьев. Мужчины поднялись по ступеням на крыльцо, нажали кнопку звонка, но не получили ответа. Селби нажал кнопку второй, третий раз, затем сказал Брэндону: – Похоже, мы вытянули пустой номер. Шериф заметил: – В соседнем доме выглядывает из окна женщина. Пойдем поговорим с ней. – Хорошо, – согласился Селби. Низкая живая изгородь разделяла два участка. Мужчины направились к ней прямо по лужайке. Селби легко перепрыгнул через изгородь. Рекс Брэндон перемахнул, тоже не задев барьера, но приземлился тяжелее. Прежде чем они достигли крыльца, дверь открылась, и худая, нервная на вид женщина лет тридцати с небольшим, с высокими скулами и горящими черными глазами спросила: – Вы искали Джона Берка? Вы представители закона? – Мы хотели побеседовать с миссис Берк, – сказал Селби. – А ее нет. Она уехала вчера вечером. И не думаю, что она собирается скоро вернуться. – Почему? – спросил Селби. – Она взяла ребенка, чемодан и уехала. Там творились какие-то странные вещи. Что-то там не так, если хотите знать. – А может быть, она уехала в Мэдисон-Сити и собирается вернуться уже сегодня? – высказал предположение Брэндон, делая незаметно знак окружному прокурору. – Не похоже на то, – решительно заявила женщина. – Она сидела вчера вечером вон там, в гостиной, и читала «Блейд», потом вдруг уронила газету, прижала руку ко рту, как бы сдерживая крик, и через десять минут укатила. Шериф Брэндон нахмурился: – Вы миссис Уайт? – Да, я миссис Артур Уайт. – Ну а откуда вы знаете, что она читала именно «Блейд»? – Я видела. Подойдите сюда, и вы сами убедитесь. Окно моей кухни выходит точно на окно ее гостиной. Там горел свет и занавеска была поднята. Я видела ее ясно, как днем. Миссис Уайт провела их на кухню и указала на окно дома напротив. – Как раз там она сидела и читала газету. Я не хочу, чтобы вы считали меня чересчур любопытной, я совсем не такая. Но когда все происходит у вас перед глазами, вы не можете ничего не замечать. Во вторник вечером у нее был гость. Мой муж видел… Селби перебил ее: – Не могли бы вы показать мне точно, миссис Уайт, где она сидела вчера вечером? – Она сидела вон в том кресле у окна и держала перед собой газету. – Газета была сложена или развернута? – Развернута. Она держала газету примерно на уровне глаз. – Значит, она читала не первую страницу газеты? – Нет, – задумчиво ответила миссис Уайт. – А не могли бы вы сказать, какая это была полоса в газете? – Скорее всего, первая страница изнутри… И думаю… Я думаю, приблизительно нижний левый угол. – И вы считаете, именно сообщение, прочитанное в газете, взволновало ее? – Не могу точно сказать. Возможно, она внезапно подумала о чем-то… или действительно что-нибудь прочитала… Думаю, что так. Не очень уж много написано на внутренней странице газеты. – Вы не покупаете «Блейд»? – Нет, это центральная окружная газета. Мы выписываем местную «Рекорд». Селби мотнул головой в сторону дома за изгородью. – Как они живут? – Вы имеете в виду, счастливы ли они? – Да, часто ли бывают ссоры? – Нет. Иногда он бывает раздражен, но она с ним не спорит. Ссоры время от времени случаются, но не часто. – Хорошо, – сказал Селби. – Мы пытаемся узнать что-нибудь о бродяге. Насколько нам известно, мистер Уайт видел около их дома бродягу, и мы решили это проверить. – Я рада, что вы занимаетесь им… Он… он убил кого-нибудь или на кого-нибудь напал? – Нет, – ответил Рекс Брэндон, – насколько нам известно, нет. – Я не охотница до сплетен, – сказала она, – и не люблю вмешиваться в чужие дела, но во вторник вечером мой муж видел в переулке бродягу. Естественно, он стал наблюдать за ним. Потому что мы не можем себе позволить оставлять еду для бродяг или устраивать для них отель. Ну а этот бродяга прошел прямо к дому мистера Берка, а уж как она его приняла – это просто возмутительно. А затем миссис Берк и какой-то человек – я полагаю, тот же бродяга – уехали на машине. В их отсутствие вернулся домой ее муж. Потом Артур слышал, как мистер Берк уехал, и в довершение всего миссис Берк вернулась с каким-то человеком, не с тем бродягой, и мы не слышали, как он уезжал, – не то чтобы мы специально прислушивались, вы понимаете. В конце концов, это ее дело, как вести себя, но такое поведение замужней женщины, да еще с прелестным малышом… Когда они простились с миссис Уайт, Селби взглянул на Брэндона: – Давай навестим Лоулера из «Ламбер компани». По дороге к «Ламбер компани» Селби небрежно сказал: – В нижнем левом углу на первой внутренней странице «Блейд» вчера вечером было напечатано сообщение о мертвом бродяге, всего лишь несколько строчек. Брэндон сказал: – Похоже, мы напали на какой-то след, но только вот на какой? Джордж Лоулер, управляющий «Ламбер компани», стоял у конторки, заваленной бухгалтерскими книгами. Рядом с ним – два человека, очевидно работающие над книгами, с зелеными козырьками над глазами и с отсутствующим выражением, обычным для опытных бухгалтеров. – Привет, шериф, – сказал Лоулер, шагнув вперед и улыбаясь несколько смущенно. – Рад, что вы зашли. Я хотел поговорить с вами. Привет, Селби. Проходите и садитесь. Чем могу быть полезен? – Проводите ревизию? – спросил Селби, кивнув в сторону конторки, где два бухгалтера возобновили прерванный их приходом труд, очевидно совершенно забыв о присутствующих. – Ну… В некотором роде проверка, – ответил Лоулер, потирая облысевшую макушку. – Эти двое – ваши постоянные работники? – спросил Брэндон. – Нет, они из банка. Банк согласился дать их мне на время. Я проверяю наши бухгалтерские книги. Брэндон взглянул на Селби, а тот пристально посмотрел на Лоулера. – Почему? Лоулер перевел взгляд с одного на другого, затем опустил глаза и поежился. – Я еще не знаю, каково положение дел, – сказал он, – но позавчера мой бухгалтер не вышел на работу. Я позвонил ему домой, и его жена сказала, что у него сильный грипп и, вероятно, он пролежит в постели день или два. Она поинтересовалась, смогу ли я обойтись без него. Я сказал, что смогу. Чуть позже снова позвонил. Никто не ответил. Я поехал туда вчера вечером. Оказалось, что никого нет дома. Вчера я получил телеграмму от моего бухгалтера: «Вызван по очень важному делу, все объясню позднее». – Откуда была послана телеграмма? – спросил Селби. – Финикс, штат Аризона. – Не могли бы вы показать мне ее? Лоулер показал им телеграмму. Она была подписана: «Джон Берк». – Сегодня я начал беспокоиться. Полез в книги и нашел две-три записи, которые показались мне подозрительными. Я пошел в банк и объяснил ситуацию. Банк одолжил мне пару своих лучших работников. Прежде всего они проверили имеющуюся наличность. В соответствии с бухгалтерскими книгами в сейфе должно быть около ста тридцати двух долларов и несколько центов. Ну а мы нашли сейф пустым. Из него было взято все до единого цента – даже мелочь из ящика для марок. Но мы нашли конверт, завернутый в газету и перехваченный резинкой. В нем было десять тысяч долларов сотенными купюрами. Предварительная проверка выявила ряд недостач, которые покрывались фальшивыми записями. Шло постоянное, последовательное использование актива. Ребята из банка считают, что недостача составит примерно восемь тысяч долларов. Я собирался связаться с вами сегодня. Рад, что вы сами приехали. – Эти десять тысяч, вы говорите, были завернуты в газету? – уточнил Брэндон. – Да. – В какую газету? – спросил Селби. – Газета за прошлую неделю из Финикса. – Вы ее сохранили? – осведомился Селби. – Да. Селби обратился к шерифу: – Рекс, если не слишком поздно, я думаю, следует поручить твоему эксперту снять отпечатки пальцев с этой газеты и посмотреть, что он сумеет обнаружить. – Хорошая мысль, – поддержал Брэндон. – Боб Терри должен был вернуться этим утром. Сейчас он, видимо, уже в конторе. Давай ему позвоним. Его тут же по телефону Лоулера соединили с Бобом Терри, и Брэндон приказал ему поспешить в Лас-Алидас, захватив с собой все необходимое для снятия отпечатков пальцев. Рекс Брэндон повесил трубку и повернулся к Лоулеру: – Давайте воткнем кнопки в уголки этой газеты и пришпилим ее к стене. Я не хочу, чтобы кто-нибудь прикасался к ней, понимаете? Лоулер кивнул. – Есть какие-нибудь соображения? – спросил Брэндон. – Нет, – коротко ответил Лоулер. Селби взглянул на Брэндона. – Если я не слишком много спрашиваю, – сказал Лоулер, – как вы догадались о недостаче? – Мы не догадывались, – ответил Селби, – мы просто ведем расследование. Радушие угасло в глазах Лоулера. – Хорошо, ребята, – сказал он спокойно, – но это мои десять тысяч долларов! Вам понятно? Селби ответил: – Мы не спорим с вами… пока не спорим. Лоулер упрямо повторил: – Это мои десять тысяч баксов. Я сказал вам это конфиденциально. И повторять не буду. Селби перевел разговор на другую тему: – Когда приедет Боб Терри, скажите ему, что нас интересуют отпечатки пальцев на этой газете и на сейфе. Лоулер спросил: – Вы уходите? – Да, у нас есть еще один свидетель, которого нужно допросить. Лоулер отвел глаза. – О’кей, – сказал он. Глава 5 Когда Дуг Селби около двух часов пополудни вошел в свою контору, Сильвия Мартин уже ждала его. – Все, что теперь обнаружится, – сказала она, – мое. «Блейд» уже в печати. С этого момента до полуночи все факты – мои. Поэтому пожалуйста, мистер босс, откопайте мне какую-нибудь тайну, связанную с этим бродягой. Селби нахмурил брови: – Боюсь, здесь столько тайн, что я и сам не знаю, что с ними делать. – Почему, Дуг? – Есть вероятность, что в Лас-Алидасе совершена большая растрата. Я не уверен, но мне кажется, что с этим каким-то образом связан этот бродяга. – Как? – удивилась она. – Не знаю, и именно это меня беспокоит. Я даже не уверен, что это растрата. Есть ряд подозрительных обстоятельств, указывающих на некое преступление, которое, по-видимому, было так искусно скрыто, что мы почти ничего не можем выяснить. Похоже, за всем этим стоит парень по имени Джон Берк, но он так ловко все обставил, что получилась полная неразбериха. – Ты можешь сообщить мне какие-нибудь факты, Дуг? – спросила она. Селби вытащил трубку, набил ее табаком, повернулся в своем вращающемся кресле и рассказал ей всю историю, не забыв упомянуть, что поспешный отъезд миссис Берк был, вероятно, следствием того, что она прочитала в «Блейд» сообщение о смерти бродяги. Когда он закончил, Сильвия сказала: – Я думаю, Дуг, что смогу расставить точки над «i». Я случайно заглянула в обычные полицейские отчеты об украденных автомобилях. Билл Рэнсом, глава лас-алидасской полиции, отыскал вчера днем один украденный автомобиль с аризонским номером. За рулем его, очевидно, сидел бродяга с узлом одеял. Это большой «Кадиллак», принадлежащий Джеймсу С. Лейси из Туксона. Одна женщина заметила, как эта машина повернула на их улицу и остановилась, было около семи часов вечера во вторник. Она удивилась, увидев, что такой роскошный автомобиль ведет явно бродяга. Он припарковал машину, открыл боковую дверцу, взял с заднего сиденья узел с одеялами и пошел по улице. Глаза Селби сузились. – И она уведомила полицию? – спросил он. – Нет, не сразу. Она рассказала об этом мужу. Муж посоветовал ей не волноваться, это, мол, их не касается, и не надо вмешиваться. Но на следующее утро, когда он пошел на работу, машина еще стояла на том же месте. Тогда муж осмотрел машину. Это был большой блестящий «Кадиллак», содержащийся в образцовом порядке, но решетка радиатора была погнута, и замок на багажнике взломан, хотя запасная шина не украдена. В полдень машина все еще стояла там же, поэтому он сообщил в полицию. Рэнсом приехал и осмотрел машину. Бак был примерно наполовину заполнен бензином, и дверцы машины не были заперты. Рэнсом включил зажигание: мотор работал превосходно. Он обнаружил, что машина зарегистрирована на имя Джеймса С. Лейси в Туксоне, а в последней сводке этот автомобиль значился как украденный. Рэнсом не сообщил о машине раньше, надеясь, что будет объявлено о вознаграждении. Он бы хотел его получить. Вот почему он занялся машиной лично. Селби задумался, молча куря трубку. Наконец он спросил: – А на какой именно улице Лас-Алидаса была найдена машина? – Не знаю, но могу выяснить, – сказала Сильвия. – Позволь мне позвонить в газету. Она позвонила в редакцию «Кларион» и спустя минуту сообщила: – Очевидно, где-то на Восточно-Центральной улице. Нашли автомобиль мистер и миссис Леонард Белл, они живут в доме 410 на этой же улице. – А Джон Берк живет в доме 209 на той же улице, – сказал Селби. – Боже мой, Сильвия, я никогда не видел такого активного бродягу. Он крадет автомобиль и едет из Аризоны в Лас-Алидас. Паркует машину, идет пешком два квартала, входит в дом Джона Берка, обнимается с его женой, а затем успевает пройти вдоль железнодорожного пути так далеко, что его сбивает поезд, который отходит в одиннадцать десять. – Почему ты думаешь, что это был именно тот поезд, Дуг? – Все говорит за это. Согласно свидетельству врача, было установлено, что смерть наступила за десять-пятнадцать часов до вскрытия. Вскрытие было произведено около полудня. Это указывает на время где-то от девяти часов вечера, но девятичасового поезда по расписанию нет. Есть поезд в семь часов, но это, вероятно, слишком рано. Затем идет поезд в одиннадцать десять. Мы должны учитывать только поезда, следующие в западном направлении. Его сбил именно такой поезд. На это указывают и положение тела, и то, как был отброшен узел с одеялами. Есть еще товарный в три сорок утра и западный экспресс в семь тридцать восемь. Машинист этого экспресса и обнаружил тело. – И ты думаешь, что это тот же самый бродяга, Дуг? – Когда начинаешь задумываться, это едва ли кажется возможным, – сказал Селби, – и все же у меня есть предчувствие, что связь существует. Сильвия поджала под себя левую ногу и тихонько постукивала кончиком карандаша по подлокотнику кресла. – Дуг, – произнесла она, – мне все это не нравится. – Мне тоже, – признался Селби. – Я хочу выяснить, что узнал Брэндон об этом брате из Финикса и почему, в частности, тот не захотел принять останки. Сильвия улыбнулась. – Подожди, Дуг, пока завтра не прочитаешь газету. Ты понимаешь теперь, что введенное вами правило брать отпечатки пальцев дало вам не только лучшую, но и почти единственную улику для установления личности покойного? Селби нахмурился. – Я хотел бы отыскать миссис Берк. Она должна рассказать нам о бродяге. Конечно, может быть, нет никакой связи, но там, где существуют двое таинственных бродяг… Подожди минутку… похоже, я слышу шаги Брэндона в коридоре. Спустя несколько секунд Брэндон вошел в кабинет. – Привет, Сильвия. Я не помешаю, Дуг? – Нет, – ответил Селби, – у нас с Сильвией нет секретов от шерифа, а у шерифа нет секретов от «Кларион». – Или не должно быть, – вмешалась Сильвия. – Несколько минут назад мне позвонили из Финикса. Они вне себя. – В чем дело? – спросил Селби. – Какой-то человек позвонил в телеграфную компанию Финикса «Вестерн юнион» и сказал, что ждет важную телеграмму, адресованную Горацию Перну в маклерскую компанию «Интермаунтен», Восточная Первая, 690. Сказал, что хотел арендовать по этому адресу помещение для конторы, а затем эта сделка провалилась, и просил доставлять ему все телеграммы в «Пайонир-Румз». Обещал, что через несколько дней у него будет адрес новой конторы. Получив телеграмму Перкинса, полиция Финикса отправилась в «Пайонир-Румз» и убедилась, что Гораций Перн действительно там проживает. Это пожилой человек с какими-то необычными глазами и седыми усами. Носит сомбреро, кожаную куртку и ковбойские сапоги. И этот человек явно не имеет отношения к маклерской компании «Интермаунтен». По крайней мере, так считает полиция Финикса. Кстати, они никогда не слышали о такой компании. Ну, к чему все это сводится, Дуг? Селби уставился на шерифа и произнес одно слово: – Убийство. Брэндон кивнул. Сильвия открыла рот, сделала быстрый нервный вздох и начала яростно писать на сложенном листке бумаги, положив его на колени. – Мне интересно, – сказал шериф, – ты считаешь так же, как и я? – Думаю, что да, – ответил Селби. – Этот человек знал, что должна быть получена телеграмма, адресованная Горацию Перну в «Интермаунтен». Значит, он знал о карточке в кармане мертвого бродяги. И знал, что бродяга мертв. А что насчет времени, шериф? – Время-то как раз совпадает, – сказал Брэндон. – Он позвонил контролеру телеграфной компании в семь часов утра в среду. – Ну к чему тогда, – задумался Селби, – все эти сложные приготовления, если речь идет лишь о том, чтобы кремировать тело? – Ты думаешь, все делалось лишь для этого? – спросил Брэндон. Селби кивнул и стал объяснять свою мысль: – Этот человек регистрирует адрес в телеграфной компании как раз перед тем, как было обнаружено тело. Получив телеграмму Перкинса, он настаивает на чрезвычайно спешной кремации. Перкинс всего лишь человек. Он видит возможность получить щедрую плату за похороны бродяги, которого в противном случае пришлось бы хоронить за счет округа. Естественно, Перкинс попался на приманку. – Но почему какой-то бродяга вдруг приобретает такую важность? Он… – спросил Брэндон. – Я не думаю, что он был бродягой, – прервал его Селби. – Разве ты не видишь, Рекс, что кто-то только прикинулся бродягой… кто-то довольно важный. – И ты не думаешь, что его сшиб поезд? – продолжал спрашивать Брэндон. – Нет, – сказал Селби, – тогда бы это был несчастный случай. Человек, который предпринял такие сложные приготовления для спешного кремирования, наверняка знал о смерти до того, как было обнаружено тело. Мне кажется, нужно осмотреть переднюю часть того автомобиля из Аризоны. – Что за автомобиль? – удивился Брэндон. Селби пересказал ему то, что сообщила Сильвия. Брэндон усмехнулся: – Думаю, нам все-таки придется сделать вас заместителем, Сильвия! Она не ответила шерифу. Повернувшись к Селби, затаив дыхание, Сильвия прошептала: – Дуг, какая страшная история! Взгляд Селби был устремлен в пространство, он словно не слышал, не замечал ее. – Рекс, – спросил он, – ты сам видел труп бродяги? – Нет. – Говорят, были сделаны фотографии? – Да. – Я думаю, Рекс, – сказал Селби, вытряхивая пепел из трубки, – следующее, что нам нужно сделать, это найти детективов с железной дороги и посмотреть фотографии. Я думаю, мы убедимся, что существует связь между Джеймсом Лейси в Туксоне и миссис Джон Берк. Вполне возможно, что Лейси вел свой автомобиль из Туксона, переодевшись бродягой. Он зашел к миссис Берк, а затем… нет, это не годится. Лейси должен быть жив, так как он сообщил в полицию, что машина украдена… Ты, Рекс, займись вот чем: свяжись с Биллом Рэнсомом в Лас-Алидасе. Попроси его выяснить все о миссис Берк. Какую-то информацию сможет дать ему Крэнделл. А мы пока попробуем достать фотографии бродяги, которые сделаны железнодорожными следователями. Я свяжусь с их конторой в Лос-Анджелесе. Поручи полиции Туксона дать нам все сведения о Джеймсе Лейси и выяснить, где была украдена его машина, когда и, если возможно, почему. Мы… Он замолчал, так как в кабинет тихонько скользнула Аморетт Стэндиш, закрыв за собой дверь. Ее глаза за стеклами очков были лишены выражения, на лице – маска бесстрастной секретарской деловитости. – Вас хочет видеть Оливер Бинелл. Он ждет с нетерпением, говорит, что у него очень важное дело. – Вы имеете в виду президента Первого национального банка в Лас-Алидасе? Она кивнула и уточнила: – Он говорит, что дело касается мистера Берка. Брэндон сказал: – Идемте, Сильвия, давайте поработаем детективами, а Селби пусть поговорит с банкиром. Она стала засовывать сложенные листки в сумочку. – Послушай, Дуг, – спросила девушка, – а нет ли здесь какой-нибудь связи с расследованием? – Думаю, что нет, – ответил Селби. – А сейчас – чем больше гласности, тем лучше. И еще, Рекс, – добавил он, – пусть Боб Терри поспешит с классификацией отпечатков и срочно телеграфирует ФБР – не зарегистрированы ли в их картотеке отпечатки бродяги? – Я усажу Терри за работу над отпечатками немедленно, как только он вернется из Лас-Алидаса, – заверил его Брэндон. Сильвия подошла к Селби поближе. – Дуг, – сказала она, – может, это просто интуиция, а может, это из-за того, как развиваются события, но у меня мурашки бегут по коже. Оливер Бинелл – большой хитрец, он не пришел бы сюда, если бы ему не было что-то очень нужно от тебя. Будь осторожен, Дуг. Не допускай никаких ошибок – люди следят за тобой, и, о Дуг, я чувствую, происходит что-то… Он положил руку ей на плечо. – Не беспокойся, Сильвия. Мы только начинаем. У нас еще будет над чем поработать… Она подняла голову и улыбнулась ему: – Желаю удачи! Селби проводил Сильвию и шерифа до двери и кивнул Аморетт: – Пригласите Бинелла. Вошел Оливер Бинелл, человек лет пятидесяти с небольшим, начинающий полнеть. Его подчеркнуто добродушный, почтенный вид почему-то наводил на мысль о горькой пилюле, заключенной в сахарную оболочку. – Как поживаете, Селби? – приветливо произнес он, проходя по кабинету брюшком вперед и неся на лице широкую улыбку. – Давненько мы с вами не виделись. Полагаю, нужно вас поздравить с успешным ведением дел на новом посту. Вы создаете себе блестящую репутацию, Селби, мой мальчик! – Благодарю вас, – сказал Селби, пожимая ему руку. – Не хотите ли присесть, мистер Бинелл? – С удовольствием. – Моя секретарша сказала, что вы хотите видеть меня по важному делу. Бинелл кивнул: – Относительно Джона Берка. – И что вы можете о нем сообщить? – спросил Селби, голос его стал холодным и отчужденным. Бинелл с минуту помолчал, устраивая поудобнее свое огромное тело в кресле по другую сторону письменного стола Селби. Он прочистил горло, перенес наполовину недокуренную сигару из левой руки в рот и сказал: – Я в некоторой степени ваш помощник, Селби. Я очень хочу, чтобы вы добились успеха. – Благодарю вас. – На окружном прокуроре лежит большая ответственность. У него огромная власть. Используя эту власть, он может сделать много добра. Но может причинить и много вреда… – Продолжайте, – сказал Селби, когда Бинелл остановился, затягиваясь сигарой. – Вы понимаете, – снова заговорил Бинелл, – как банкир, я интересуюсь финансовым положением многих предприятий в Лас-Алидасе. Селби кивнул. – Возьмите, к примеру, «Лас-Алидас ламбер компани», – продолжал банкир. – Мы разрешили им время от времени держать деньги у себя, не сдавая их в банк. Когда Лоулер подумал, что в отчетах Джона Берка, возможно, замечена недостача, он немедленно сообщил об этом мне, а я поручил двум моим лучшим работникам проверить его книги. Селби снова кивнул. – Если бы была недостача, – сказал Бинелл, – я бы первым пришел к вам и попросил ордер на арест. А так как недостача не обнаружена, то, прослышав, что вы занимаетесь исчезновением Берка, я почувствовал необходимость сообщить вам, что хотя в ведении отчетности можно отметить некоторые незначительные неточности, но недостачи нет. Имеющаяся наличность вполне может покрыть любую небрежность в отчетности. – Вы имеете в виду те десять тысяч долларов, которые найдены в сейфе? – спросил Селби. Бинелл поднял брови, как бы изумившись, что такой вопрос мог вообще возникнуть. – Ну конечно! Естественно, при составлении отчетов включается вся имеющаяся наличность. Деньги в сейфе – это часть наличных денег. – А в бухгалтерских книгах зафиксировано, что в сейфе лежат десять тысяч долларов? – поинтересовался Селби. Бинелл пренебрежительно махнул жирной рукой. – Я не входил в детали. Моей первой заботой было установить, есть недостача в активах или нет. – И что же? Нет? Вернувшись к знакомой области, банкир почувствовал себя свободнее. – Нет, совершенно никакой. – А как с балансом в счетах? – спросил Селби. Бинелл подумал с минуту и ответил: – Обнаружены многочисленные ошибки в отчетности. Боюсь, что компетенция Берка вызывает сомнения. Но не его честность. Селби сухо возразил: – Если нет недостачи, а счета не сходятся, то должны быть излишки. Бинелл сказал: – Селби, вы просто заставляете меня говорить вашими словами. В вас сидит адвокат. – Ну так как же? – настаивал Селби. – Полагаю, что да, – неохотно согласился Бинелл. – На какую сумму? – Боюсь, что не смогу сказать. Я не утруждал себя точными цифрами. – Предположим, тысяча долларов? – Ну, округленно можно назвать и эту сумму. – Тогда чего же вы от нас хотите? – осведомился Селби. Бинелл сказал: – Вы расследуете исчезновение Джона Берка, предполагая, что он мог совершить растрату фондов компании. Это естественно и весьма похвально. Но теперь, когда вы узнали, что ничего криминального в его деятельности нет, расследование можно прекратить. Тем более что оно стоит денег… денег налогоплательщиков! А как налогоплательщик и доброжелатель, я заинтересован в том, чтобы ваша деятельность на посту окружного прокурора была выше всякой критики. И к тому же, естественно, и вы, и я – мы оба хотим сохранить деньги налогоплательщиков. – Итак, вы хотите, чтобы я прекратил расследование дела Джона Берка? Лицо Бинелла было совершенно спокойно. – А что тут расследовать? – Он покинул Лас-Алидас неожиданно и при очень необычных обстоятельствах, – сказал Селби. – Исчезла также и его жена. Я… – Его жена – очень приятная маленькая женщина, – прервал Бинелл. – Вы ее знаете? – Встречал несколько раз. Она вкладчица нашего банка. – Большой счет? – поинтересовался Селби. – Нет, нет. Конечно, нет. Как раз то, что и можно ожидать от жены бухгалтера. Но мы заинтересованы в наших вкладчиках. У меня была возможность заметить ее финансовые способности. Селби помолчал, потом заглянул Бинеллу в глаза и спросил: – А как насчет снятия денег со счетов, мистер Бинелл? Не была ли снята какая-нибудь большая сумма, которая могла бы навести вас на мысль, откуда взялись лишние десять тысяч долларов? – Ничего не могу об этом сказать, – поспешно ответил Бинелл. – Деньги, вероятно, получали постепенно, вполне обычное дело, но Берк по глупости позволил им скопиться в сейфе. Они не были положены на счет «Лас-Алидас ламбер компани», и так как этот вклад увеличивал контрольный баланс больше, чем требовалось компании, то восемь тысяч из него было использовано, чтобы погасить задолженность компании банку. – Бинелл неожиданно отодвинул кресло, встал и, приветливо улыбаясь, сказал: – Ну, я должен идти, Селби, мой мальчик. Я просто хотел дать вам знать, что все в порядке. А относительно Берка – думаю, было бы хорошо прекратить дело. Телеграмма, полученная «Ламбер компани», доказывает, что его отсутствие является добровольным. Его жена – очень порядочная женщина… Между прочим, Селби, я понял, что вы наводили справки о посетителях их дома. Среди них был какой-то бродяга, которому, как я понял, она дала поесть. Это говорит о ее склонности к благотворительности. Однако вы знаете, какие бывают соседи и как легко превратить любой пустяк в дело огромной важности, придав ему чрезмерное значение. Поэтому теперь, когда вы понимаете ситуацию, мы можем позволить… этому… э-э… бродяге… идти своей дорогой сытым и счастливым, а, Селби? – Продолжая говорить, Бинелл потянулся, чтобы пожать Селби руку. – Большое спасибо, что вы меня так быстро приняли, мистер Селби. Вы приобретаете прекрасную репутацию. При случае я непременно скажу своим друзьям, какой вы хороший окружной прокурор и к тому же экономный: не разбрасываете деньги налогоплательщиков на глупые и бесполезные расследования. Ну, прощайте, мистер Селби. Когда его рука была уже на ручке двери, Селби негромко проговорил: – Я полагаю, вы были не очень откровенны со мной, мистер Бинелл, не так ли? Банкир застыл на месте, на его лице появилось удивленное выражение. – Почему? Что вы имеете в виду, Селби? – Просто я любознательный тип. Когда известный гражданин берет на себя труд учить меня, как экономить деньги налогоплательщиков, мне всегда любопытно, что за этим стоит. Бинелл помрачнел, с заметным усилием подавляя свои чувства. – Селби, я не нарушил никакой тайны, напомнив вам, что у вас есть строгие критики в округе. Вы нуждаетесь в каждом влиятельном друге, которого можете завести или… потерять… – Благодарю, – произнес Селби, – но, по моему мнению, округ больше всего нуждается в людях, которые, занимая ответственные посты, могут сосредоточиться на той работе, которую они поклялись выполнять, а не на своем будущем переизбрании. – Селби, вы хотите сказать, что игнорируете мое предложение, отвергаете мою дружбу? – Я ничего не игнорирую. Я хочу, в частности, чтобы вы, в Лас-Алидасе, чувствовали, что о вас заботятся. И я не ищу дружбы с теми, кто пытается удержать меня от выполнения долга. Если вы пожелаете быть откровенным со мной, я буду рад вас выслушать и пойти навстречу. Мне не нравится занятая вами позиция. Вы считаете себя достаточно могущественным, чтобы заставить меня бросить расследование, которое мне кажется необходимым. – Значит, вы будете продолжать поиски Берка? – спросил Бинелл, и в его голосе прозвучала угроза. Селби смело встретил его взгляд: – Да, буду. Бинелл поколебался минуту, как бы решая, продолжать ли ему говорить, затем резко повернулся и вышел, хлопнув дверью. Глава 6 Сильвия Мартин, явно взволнованная, чуть не бегом пронеслась по коридору и постучала в дверь личного кабинета Селби. Тот отвел защелку и впустил девушку. – О Дуг, прости меня, – сказала она, – но я просто не могла ждать и прошла в кабинет, минуя приемную. Послушай, Дуг, я спешу… но обещай мне, обещай, что не скажешь «нет». Он взглянул в горящие возбуждением золотисто-карие глаза и улыбнулся. – Я не скажу «нет», но могу сразу сказать: то, чего ты хочешь, невозможно. Сильвия сделала гримасу. – Послушай, Дуг. Шериф позвонил непосредственно Крэнделлу и сказал, что хотел бы выяснить кое-что о миссис Берк. Крэнделл ответил, что ничего о ней не знает, кроме того, что ее зовут Тельма и что раньше она уже была замужем, только он не может вспомнить, как звали ее бывшего мужа. У него было ранчо где-то в Аризоне. А затем шериф спросил, не носил ли ее первый супруг имя Лейси. Крэнделл ответил, ему кажется, именно так его и звали. – Все это очень неопределенно, Сильвия. Как ты понимаешь, Крэнделл мог легко ошибиться. Не забудь, он даже не сразу вспомнил имя. – Я знаю, Дуг, но чувствую всем существом, что он не ошибается. Послушай, Дуг, ты ведь едешь туда. Дай мне шанс. Разреши поехать с тобой. – Когда? – спросил он. – Прямо сейчас. Мы можем договориться о самолете и добраться туда за три с половиной – четыре часа. Селби сказал: – Не думаю, что налогоплательщикам доставит особое удовольствие оплачивать мне самолет. Один из влиятельных налогоплательщиков только что предложил мне бросить расследование. – Кто? Бинелл? – Да. – Напыщенное ничтожество! Какое ему дело до всего этого? – Он платит налоги. – Вздор! У него какая-то своя цель. Селби улыбнулся: – Ну да, его банк, по-видимому, получил восемь тысяч долларов по расписке, которая, скорее всего, не стоила и ста центов за доллар, – думаю, вот где зарыта собака. – Нет, не то, Дуг. Здесь что-то большее. Ты это знаешь так же, как и я. «Ламбер компани» могла бы легко оплатить эту расписку. Бинелл двуличный, скользкий, он бы и пальцем не шевельнул, чтобы помочь вам. – Лейси займутся власти Аризоны, – сказал Селби. – По нашей просьбе они с радостью зададут ему несколько вопросов. – Дуг, ты не можешь просто перепоручить все это полиции Аризоны. Они ведь не знают, в чем дело, и, если Лейси действительно что-нибудь известно, он может легко втереть им очки. Тебе просто необходимо поехать туда самому, и быстрее. Что-то здесь происходит, кто-то пытается спрятать концы в воду и помешать тебе выяснить, в чем дело. Я знаю, моя газета готова оплатить часть расходов, если нужно. – Ладно, ладно, посмотрим, – сказал Селби. Она протянула ему еще сырую фотографию. – Вот копия отпечатков пальцев умершего. Терри сделал снимки и классификацию еще до того, как ты вызвал его в Лас-Алидас. Он вернулся и уже телеграфировал в федеральную службу, чтобы узнать, не зарегистрированы ли у них эти отпечатки. – Спасибо, – сказал Селби. – Дуг, обещай, что ты поедешь в Туксон и возьмешь меня с собой. – Хорошо, – сказал он, – я подумаю. – Ладно, Дуг, когда ты даешь обещание, это уже кое-что. Послушай, я пустилась по следу за теми фотографиями погибшего. Через час они у меня будут. Если ты сейчас договоришься о самолете, мы можем уехать часов в пять. Возьмем с собой суп в термосе, бутерброды и пообедаем в самолете. – Позвони мне через полчаса. Я дам тебе знать, – сдался в конце концов Селби, уступая ее натиску. – Пока! – сказала она и повернулась к двери. Он услышал, как она легко побежала по коридору. Селби закрыл дверь и стал пристально рассматривать отпечатки пальцев. Какие тайны они скрывали? Умер какой-то человек. Его тело кремировали, но остались эти отпечатки, неопровержимое свидетельство его личности, линии, нанесенные природой на кожу человека. Станут ли эти линии ловушкой для убийцы? Селби потянулся за трубкой, набил ее и принялся всматриваться в отпечатки, пытаясь использовать их как отправной момент для построения версии происшедшего. Он старался найти объяснение действиям таинственного бродяги, когда Аморетт скользнула в дверь и доложила: – Инес Стэплтон просит узнать, не можете ли вы принять ее на несколько минут. – Инес Стэплтон! – воскликнул он. – Я не видел ее целую вечность. Она в приемной? – Да. – Попросите ее войти… нет, подождите минутку. Аморетт, сегодня вечером мне нужен самолет до Туксона. Я хочу, чтобы никто не знал, куда я отправляюсь. Зайдите к шерифу Брэндону и спросите его, не желает ли он присоединиться. Скажите ему: со мной летит Сильвия Мартин. Затем позвоните в Лос-Анджелес, в аэропорт, и закажите хороший, быстрый самолет. Мы уже делали такие заказы, поэтому они знают, что нам нужно. Аморетт кивнула. – И попросите Инес войти… Нет, не надо… Я сам. Селби отодвинул кресло и вышел в приемную. – Привет, путешественница, – сказал он, увидев изящную брюнетку, которая подошла и грациозным движением протянула ему руку. Она выдержала его взгляд спокойно и твердо, но предательская голубая жилка быстро забилась у нее на шее. – Где ты пропадала? – спросил Селби. – Там, где я и собиралась быть восемнадцать месяцев назад, – ответила она. – Ты имеешь в виду… – Да, – подтвердила она, – изучала право. И я действительно его изучала, а не просто играла в изучение. – Ну и как успехи? – спросил Селби. Она улыбнулась: – Я прошла трехлетний курс обучения. Занималась во время летних каникул и сократила его до семнадцати месяцев, одной недели и трех дней. Перед вами, господин окружной прокурор, Инес Стэплтон – адвокат, официально допущенный к работе в судах штата Калифорния. – Инес! – радостно воскликнул он, схватив ее руку. – Это чудесно, просто чудесно! – Ты пригласишь меня войти, – спросила она, – или мне придется войти без приглашения? Он засмеялся и пропустил ее в открытую дверь. Усадив девушку в большое кресло по другую сторону своего стола, он заметил, как она изменилась – возмужала, стала более уверенной в себе, однако в ее глазах таилась какая-то напряженность. Когда она расслаблялась, то выглядела усталой – трудности, через которые ей пришлось пройти, оставили на ее лице свой след. Но когда она говорила или улыбалась, оживление и блеск глаз скрывали усталость. – Много было зубрежки? – спросил Селби. – Не хочу вспоминать об этом, – сказал Инес с легким смехом. – Все позади. Ты знаешь, моя работа в адвокатской коллегии была лишь подготовкой к профессии юриста, ты помнишь… или уже забыл, Дуг? – Помню, – не очень уверенно ответил он. – Ты знаешь, Дуг, когда я уехала отсюда год тому назад, я сходила с ума… – Знаю, – сказал он, – ничего нельзя было сделать. Я просто должен был выполнить долг… Она щелкнула пальцами. – Забудь, – сказала она, – мне наплевать на прошлое… Джордж был замешан в деле о наезде, пытался скрыться и избежать ответственности. Он любил пускать пыль в глаза, а отец просто губил его своей щедростью и заступничеством. Это был ужасный удар для всех нас, особенно для папы. Наша семейная гордость была уязвлена, но все обернулось к лучшему. Судья в Сан-Диего оказался очень гуманным человеком. Он дал Джорджу испытательный срок с условием, что тот вернется в школу, в течение двух лет не будет водить автомобиль, пять лет не возьмет в рот спиртного, пять дней в неделю будет ложиться спать в десять часов и через определенные промежутки времени будет докладывать о себе инспектору, наблюдающему за отпущенными на поруки, – как лично, так и в письменном виде. Это было чудесное решение для Джорджа. – Твой отец, – сказал Селби, – не мог понять. Он… – Чепуха! Отец отлично все понимал. Просто страдала его гордость, вот и все. Он ликвидировал здесь свое сахарное дело и уехал. Думаю, это был лучший вариант как для него, так и для Джорджа… А что поделывал ты, Дуг? – Обычная рутина, – ответил он. – Лучше скажи, что ты намерена теперь делать? Собираешься практиковать? Она взглянула ему в глаза и кивнула. – Что ж, – сказал он, усмехнувшись, – возможно, когда-нибудь мы встретимся с тобой в суде и ты будешь защищать противную сторону. – Возможно, – серьезно ответила она. – Станешь охотиться за моим скальпом, а? – сказал он, смеясь. – Нет, – сдержанно ответила она. – Понимаешь, Дуг, ты перерос меня. А я тебе это позволила. Когда ты был свободным юристом, мы, бывало, чудесно проводили время: теннис, походы, плавание, неожиданные поездки в другой город и прочие забавы. Потом тебя избрали на официальный пост, и ты начал серьезно смотреть на вещи. Я полагаю, что папины деньги мешали мне видеть жизнь в надлежащей перспективе. Я не понимала… А, да ладно, не будем об этом. Селби через стол дотянулся до ее руки. – Мне было больно, когда ты уехала, Инес. Я думал, возможно, ты рассердилась и хотела мне отомстить и… Короче, я много думал о тебе, хотел даже отыскать, но потом, хорошо зная твой характер, понял, что, если ты действительно считаешь меня виноватым, никакие объяснения не изменят твоего мнения. – Я так не считала, – сказал она. – Просто решила заставить тебя уважать меня в той области, которая так тебя увлекла. Смущенный ее спокойной откровенностью и силой, таящейся в твердом взгляде темных глаз, он неловко попытался переменить тему: – Как ты находишь наш старый город? – Совершенно не изменился. И наши две газеты все так же сражаются друг с другом? – Да. – «Блейд» – против тебя, а «Кларион» – за? Он кивнул. – И Сэм Роупер, бывший окружной прокурор, все еще старается достать тебя? – Не так сильно, как раньше, – рассмеялся Селби. – Он несколько растерял свое влияние, а заодно, я думаю, и часть своей обиды. Занялся частной практикой. – А та девушка, мисс Мартин? – спросила Инес. – Как ее звали, Сильвия? Ты часто ее видишь? Он сказал с улыбкой: – Всякий раз, когда у меня начинается расследование, оказывается, что она как раз им и занимается. У нее нюх на тайны, как у гончей на спрятавшегося кролика. – Во всяком случае, – заметила Инес, – теперь вы будете видеть и меня, господин окружной прокурор… и довольно часто. – Теннис? – спросил он. Она покачала головой: – Больше никакого тенниса. Ты вырос из этого. И я тоже. Теперь мы перенесем свои битвы в зал суда. И я намерена заставить тебя поработать, как когда-то на теннисном корте. – У тебя была плохая подача, – он испытующе смотрел на нее, – и ловкий ответный удар. – Подожди, пока мы не встретимся в суде, – пригрозила она со смехом, который, казалось, подчеркивал значение ее слов. – А как насчет обеда сегодня вечером, Дуг? Мы можем забраться в мою машину и улизнуть в Лос-Анджелес. Я знаю место, где… Она остановилась, заметив выражение его глаз. – Встреча? – спросила Инес. – Занят, – сообщил ей Селби, – еду в Аризону по одному делу. – Поездом? – Нет, самолетом. Она хотела было что-то сказать, но остановилась. – Понимаю, – только и произнесла она. – Полагаю, будет представлена пресса? Селби встретил ее взгляд и коротко ответил: – Да. Теперь была ее очередь переменить тему. Она посмотрела на фотографию отпечатков пальцев на его письменном столе. – Кто этот мошенник? – спросила она. – Мы не знаем, – сказал Селби и, немного помолчав, добавил: – Пока. – Не возражаешь, если я взгляну? – Нет, конечно. – Он подтолкнул снимок через стол. – Кто делал классификацию? – спросила она. – Боб Терри. – О, он теперь на службе у шерифа? – Да, стал дактилоскопистом. – Я не уверена, что могу согласиться с этой классификацией, – холодно сказала Инес. – Что ты имеешь в виду? – спросил Селби. – Я думаю, то, что он классифицировал как завиток в своем знаменателе, в действительности скрытая дуга. Селби воскликнул: – Бог ты мой, Инес, не говори мне, что ты не только адвокат, но и специалист по дактилоскопии. – Нет, я не специалист, – улыбнулась она, – но изучала криминологию и знаю кое-что об отпечатках пальцев. – А для чего тебе криминология? – спросил он. – Она ведь имеет отношение к юриспруденции. Я хотела увереннее чувствовать себя в своем деле, а в нем без криминологии не обойтись. – Мои познания в дактилоскопии довольно поверхностны. Так что давай объясни, в чем дело, – попросил Селби. Она начала: – В классификации пальцы делятся на пары и каждый палец имеет числовое обозначение. Первый – это шестнадцать, второй – восемь, третий – четыре, следующие – два и один. Первый палец пары идет в знаменатель, второй – в числитель, затем прибавляется единица, но только в том случае, если на этом пальце есть завиток. Например, в этой классификации пять над тридцатью двумя, это означает, что имеется один завиток в числителе третьей пары и что все знаменатели классифицируются как завитки. Селби спросил: – А в чем различие между завитком и дугой? – При дуге гребни поднимаются выше в центре и не закругляются вновь, тогда как в завитке гребни образуют ряд кругов или спиралей вокруг стержня или оси. Возьми увеличительное стекло, Дуг, и посмотри на этот отпечаток, я покажу тебе, что имею в виду. – А я думал, что при классификации подсчитывают гребни, – сказал Селби, доставая из ящика стола лупу. – Так у вас и сделано, ваша предварительная классификация определяется гребнями… Смотри, видишь, что я имею в виду? Селби держал увеличительное стекло над снимком, а Инес водила по линиям. – Понимаю, – заметил он, сосредоточенно разглядывая отпечаток пальца. Зазвонил телефон. Селби извинился и поднял трубку. – Дуг, Боб Терри только что сказал мне, что изменил свою классификацию отпечатков, – произнес шериф Брэндон. – Благодарю, – произнес Селби и добавил: – А то я подумал, что он классифицировал скрытую дугу как гребень. В голосе шерифа прозвучало удивление: – Ты что, разбираешься в отпечатках пальцев, Дуг? – Нет, – рассмеялся Селби, – просто кое-что слышал. Ну как наша поездка в Аризону, Рекс? – Мы улетаем ровно в пять тридцать. С местного аэродрома. Сильвия говорит, что возьмет пару термосов, сандвичи и устроит нам воздушный ужин. – Хорошо, буду вовремя, – сказал Селби, – вместе со своим аппетитом. Он опустил трубку и встретил насмешливый взгляд Инес Стэплтон, в глубине которого затаилась тоска. – Как всегда, весь в работе, – заметила она. – Меня это увлекает, Инес. – На днях я тоже нырну в работу, – сказала она. – И тогда попробуй только пригласить меня пообедать! – Кстати, об обедах, – произнес Селби. – Когда я закончу с этим делом, давай устроим грандиозную пирушку? – А когда ты закончишь с этим делом, Дуг? – Не знаю. Надеюсь, довольно скоро… Не пропадай, Инес. – Благодарю. Мне еще нужно заглянуть в сотню мест и переделать уйму дел. Я зашла к тебе, чтобы поздороваться… И если ты не знаешь, когда освободишься, лучше подожди, не делай необдуманных приглашений. Пока, и желаю удачи. Она улыбнулась и выскользнула в коридор. Но в ее глазах улыбки не было. Глава 7 Пролетая с грохотом на юго-восток сквозь опускающиеся сумерки, самолет казался загадочно обособленным от мира внизу. Сильвия собрала остатки их легкого ужина и бросила их в картонный ящик, компактной стопкой сложила картонные тарелки и пластмассовые чашки. Светонепроницаемый занавес впереди, в пилотской кабине, отгораживал от них освещенные приборы. Вспыхнувшая спичка бросила на их лица красноватый отблеск. Затем, когда Селби задул спичку и кинул ее в пепельницу, пламя превратилось в два тлеющих уголька на концах сигарет. Шериф Брэндон, опасаясь, что одновременное отсутствие шерифа и прокурора в столице округа может вызвать очередную критическую статью в «Блейд», решил в последнюю минуту не ехать. Селби и Сильвия были одни в пассажирском салоне. – Дуг, давай выключим свет, пока будем курить. Он кивнул. Она нашла выключатель, щелкнула им, и салон погрузился в полутьму. Внизу под ними убегала пустыня – не просто лишенное растительности ровное пространство, а усеянная разбросанными там и сям камнями, изрезанная древними лавовыми потоками земля, где вздымали к небу свои руки гигантские кактусы, будто пытаясь схватить пролетавший над ними самолет. На западе последние лучи уже зашедшего солнца освещали горизонт, сверкая яркой полоской над резко очерченными контурами калифорнийских гор. – Я слышала, Инес Стэплтон вернулась в город, – сказала Сильвия. – Да. – Она адвокат. Ты знаешь об этом, Дуг? – Да. – Это она тебе сказала? – Ага. – Почти два года назад она объявила, что собирается изучать право, – продолжала Сильвия. – Должно быть, приятно иметь деньги, чтобы потворствовать своим маленьким прихотям. Селби медленно ответил: – Мне кажется, наиболее разумное применение денег – это получение образования, развитие личности и возможность приносить пользу обществу. На минуту в голосе Сильвии зазвучала горечь: – Не думайте, что ее вдохновляют высокие идеалы, господин окружной прокурор. Просто она решила, что ты видишь в ней только богатую легкомысленную особу, вот и попыталась изменить характер. Когда хорошенькая молодая девушка начинает стремиться к самосовершенствованию, можешь смело держать пари, что здесь замешан мужчина! Селби нервно засмеялся: – Ты мне льстишь. Инес и я старые друзья. Она здравомыслящая девушка и осознала, что нельзя бесцельно порхать по жизни. – «Старый друг», – насмешливо передразнила его Сильвия. – Не давай поймать себя на это, Дуг… О, это не мое дело, но я горжусь тобой и уверена, что перед тобой большое будущее! И все это бесследно испарится, если ты женишься на богатой наследнице и заживешь спокойной, почтенной жизнью, станешь очень большой жабой в очень маленькой луже! Селби похлопал ее по руке: – Не беспокойся. Я не собираюсь жениться – по крайней мере, пока занимаю пост прокурора округа. Когда человек женится, он берет на себя большую ответственность и должен жить жизнью семьи. Работа окружного прокурора требует полной отдачи, ей надо посвящать все двадцать четыре часа в сутки. Воцарилось долгое молчание. Рука Селби бессознательно скользнула через подлокотник мягкого кресла, и его сильные пальцы сжали теплую податливую руку Сильвии с пульсирующей у запястья жилкой. – Ты хочешь сказать, что откажешься от своего поста, если женишься, Дуг? – спросила она немного погодя. – Да, если ты хочешь выразить это таким образом. – Не бросай свое дело, Дуг. Не бросай до тех пор, пока… пока ты не сделаешь эту работу так, как она должна быть сделана! – Какую работу ты имеешь в виду? – спросил Селби. – Ту, которая заставит округ уважать тебя, поможет тебе подняться над политикой и позволит бесстрашно, беспристрастно внедрять в жизнь законы. О, Дуг, не знаю, как сказать, но эта работа означает для тебя… – Хочешь сказать, что я становлюсь серьезным? Мне кажется, где-то я уже слышал это. – Нет, не то, Дуг. Это нечто большее, чем умственная зрелость. Ты становишься… Дуг… Я догадываюсь, что ты сейчас думаешь: я становлюсь сентиментальной или что-то вроде этого. Но я не могу забыть: когда ты баллотировался на этот пост, столько было разговоров в городе, что ты просто юнец. А когда кто-нибудь вспоминал твои былые проделки, неосторожные шутки, которые ты часто позволял себе прежде, и пытался использовать их против тебя, это приводило меня в ярость. Я так много работала, чтобы защитить тебя. Как бы то ни было, Дуг, мы делали что-то вместе, работу, которой привержены мы оба. Мне невыносимо думать, что ты повернешься спиной ко всему этому. Она слегка всхлипнула, и Селби увидел, что она плачет. Его рука скользнула вокруг ее талии, и он притянул девушку поближе к себе. – Почему слезы, Сильвия? – спросил он нежно, слегка касаясь губами ее лба. – О, я не знаю, Дуг. Наверное, я просто глупая гусыня. Она вытащила из сумочки носовой платок, промокнула глаза и подняла голову с его плеча, вглядываясь ему в лицо в уже сгущающейся темноте. – У тебя есть враги в Мэдисон-Сити, Дуг, враги, которые ненавидят тебя потому только, что ты честен, порядочен и способен, а этим людям нужна коррупция в политике, чтобы добиться власти и влияния. Ну, словом, ты знаешь, о чем я говорю, Дуг, дай мне снова твое плечо. Я хочу прижаться к нему и помолчать. Ничего не говори. Они сидели молча, наблюдая, как разгораются звезды, а пустыня натягивает на себя темное покрывало сгущающейся ночи. Время от времени радиомаяк, словно светящимся карандашом, очерчивал фантастический фосфоресцирующий круг. Маленькие голубоватые огоньки кружились вокруг усталого мотора. Самолет летел над шоссе. Внизу катились крошечные автомобили – невидимые черные пятнышки, отбрасывающие перед собой желтые веерообразные пучки света и тянущие кроваво-красный рубиновый шлейф сзади. Затем появился город, расчерченный на шахматные квадраты, напоминающий яркое сияние звезд, увиденное через мощный телескоп. Самолет парил над этим сиянием. Селби повернул голову так, что его щека прижалась к холодному окну. Глядя вперед, он увидел сбоку от самолета мерцающий пучок света. – Впереди Туксон, – сказал Селби. – Мы быстро долетели. Пилот отдернул занавеску на окне перегородки между кабиной и салоном. Теперь они могли видеть ярко освещенные диски приборов, на которых четким силуэтом выделялись голова и плечи пилота. – Дуг, – сказала Сильвия, – не включай свет, пока с моего лица не сойдут следы ненужной чувствительности, которая мало подходит закаленному репортеру, готовящему эксклюзивный репортаж об убийстве… Пройди вперед и узнай, что нужно пилоту, зачем он отдернул занавеску. Селби потрепал ее по щеке, покинул мягкое кресло, дошел до двери в перегородке и открыл ее. Пилот, повысив голос, сообщил: – Впереди Туксон. Через пять минут садимся. – Хорошо долетели, – похвалил его Селби. – Хотите, чтобы я подождал вас и отвез обратно? – спросил пилот. – Да. – Сколько придется ждать? – Будь я проклят, если знаю. Находитесь поблизости и соответственно учитывайте время. Щелкнул выключатель, и салон самолета ярко осветился. Сильвия, курившая изящную сигарету, улыбнулась Селби и спросила: – Так какая же у нас программа, господин окружной прокурор? – Мы должны найти Лейси, – ответил Селби. – Рекс Брэндон звонил сюда, наверное, заместитель шерифа уже ждет нас с машиной. Никаких особых затруднений быть не должно. – Послушай, – вдруг сказала она, – Оливер Бинелл действительно уговаривал тебя прекратить расследование? – Да, – признался он, – а что? – Не знаю, я все время думаю об этом. Моторы самолета завертелись медленнее. Машина ткнулась вперед, и на мгновение показалось, что самолет теряет равновесие. Селби потянулся через Сильвию и закрепил ремень на ее сиденье, затем закрепил свой. Ее руки ласково скользнули по его руке. Самолет сделал крутой вираж, и в окно хлынул поток света от городских огней. Сильвию и Селби охватило странное ощущение легкости, они почувствовали головокружение. Затем, когда внизу проступили очертания темного, вытянутого в длину пространства, самолет выровнялся и стал опускаться. Замелькали огни посадочной полосы. Прожекторы на крыльях самолета отбрасывали длинные косые лучи. И прежде чем они успели подумать, что самолет может снова сильно накрениться, он приземлился, подрулил к освещенному ангару и остановился. Как только пилот выключил моторы и открыл дверцу, почти рядом с самолетом остановился автомобиль. Селби вышел и оглядел водителя. Это был широкоплечий высокий мужчина с обветренным лицом, в огромной шляпе, чуть сдвинутой на затылок. – Селби? – спросил он. – Да. – Звонил шериф Брэндон из Мэдисон-Сити, просил вас встретить. Я Джед Рейли, помощник шерифа… Зовите меня Бак, если хотите. Большинство зовут меня именно так. – Рад познакомиться с вами, Бак, – сказал Селби смеясь. – А это Сильвия Мартин, газетный репортер из Мэдисон-Сити. – Отлично, – сказал Рейли, одобрительно оглядывая стройную фигуру девушки. – Я люблю репортеров, в особенности если они такие хорошенькие… Да, не часто встречаются такие… Примерно один на миллион. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/prokuror-idet-v-sud/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.