Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Не вся трава зеленая

Не вся трава зеленая
Не вся трава зеленая Эрл Стенли Гарднер Дональд Лэм и Берта Кул #29 Есть ли кто-нибудь, кто не слышал о приключениях частных детективов Берты Кул и Дональда Лэма? На этот раз славная парочка из детективного агентства «Кул и Лэм. Конфиденциальные расследования» отправляется на поиски неожиданно исчезнувшего писателя. Эрл Стенли Гарднер Не вся трава зеленая Глава 1 В Берте Кул было сто шестьдесят пять фунтов веса, и когда она в негодовании заерзала в своем старом кресле, оно резко заскрипело, как бы разделяя чувства персоны, в нем восседавшей. – Вы полагаете, мы не можем справиться с работой? – спросила Берта, и бриллианты на ее руках засверкали всеми цветами радуги, когда она ударила ладонями по столу. Потенциальный клиент, в чьей визитной карточке значилось лишь имя – М. Колхаун, – сказал: – Я буду совершенно искренен… э… у… мисс Кул – или все-таки миссис Кул? – Миссис, – резко оборвала его Берта Кул. – Я вдова. – Ладно, – смущенно проговорил Колхаун. – Мне нужны услуги первоклассного, высококомпетентного сыскного агентства. Я поинтересовался у одного приятеля, который обычно хорошо осведомлен в подобных вещах, и он сказал, что фирма «Кул и Лэм» в состоянии мне помочь. Вот почему я здесь. Как я понимаю, часть фирмы – ту, что «Кул», – представляет женщина, а «Лэм» – это… – Он взглянул на меня и замешкался. – Продолжайте, – сказал я. – Ну, откровенно говоря, – выпалил Колхаун, – я не уверен, что вы без посторонней помощи выкарабкаетесь из сложной ситуации. Ведь в вас не больше ста сорока фунтов даже в мокрой одежде. Я представлял себе детектива человеком крупным, агрессивным, знающим, а если того потребует ситуация, то готовым и кулаки в ход пустить. Берта задвигалась в кресле, которое возмущенно заскрипело под тяжестью хозяйки. – Мозги, – сказала она. – Что-что? – спросил Колхаун, сбитый с толку. – Мозги – вот что мы вам продаем, – пояснила Берта Кул. – Я занимаюсь работой в конторе, а Дональд – всем остальным. И у этого типа есть мозги, никогда не забывайте об этом. – О, да… э… несомненно, – сказал Колхаун. – Вероятно, – сказал я ему, – вы начитались детективных рассказов. При этих словах он натянул на лицо улыбку. – У вас была возможность посмотреть на нас, – сказал я. – Если мы вас не устраиваем, то дверь предназначена не только для входа, но и для выхода. – Одну минуту, – вмешалась в разговор Берта Кул; ее ставшие твердыми как сталь холодные глаза оценивающе смотрели на сомневающегося клиента. – Вы ищете сыскное агентство. Если вам нужен результат, мы в состоянии его получить. Какого черта вам еще нужно? – Да, я хочу получить результат, – согласился Колхаун. – Это именно то, что я ищу. – Вам известно, что собой представляет частный детектив, как его обычно представляют? – резко спросила Берта Кул. – Это бывший полицейский, который, если его не вышвырнули с работы, сам вынужден был уйти. Это огромный, мясистый, с бычьей шеей бульдозер с большими кулачищами, огромными ногами и задавленным мускулами мозгом. Людям нравится читать романы о частных детективах, которые рвут зубами человеческие глотки и распутывают убийства. Вы связываетесь с агентством, где работают люди из одних мышц и с полным отсутствием ума, и стоит вам лишь заплатить вперед пятьдесят долларов в день за каждого оперативника, которого они используют в деле, как они умудряются запрячь и еще двух, и трех работников, если посчитают, что вы в состоянии оплатить чек. Они будут продолжать выкачивать из вас по пятьдесят баксов за каждого оперативника до тех пор, пока у вас не закончатся деньги. Это может дать результаты. А может и не дать. В этом агентстве только один работник – Дональд, – продолжала она. – Я говорила вам раньше и опять скажу: этот маленький сукин сын – большая умница. Он возьмет с вас пятьдесят баксов в день плюс расходы и наверняка добьется результатов. – Вы можете позволить себе платить пятьдесят долларов в день? – спросил я, вынуждая клиента перейти в оборону. – Разумеется, могу, – фыркнул он. – В противном случае я бы сюда не пришел. Я поймал взгляд Берты. – Все в порядке, вы здесь, – сказал я ему. Он долго колебался, очевидно, пытаясь прийти к решению. Затем произнес: – Отлично, это как раз работа, где нужно будет действовать больше головой, чем мускулами. Возможно, вы с ней справитесь. – Я не люблю работать на человека, у которого с самого начала возникают сомнения, – сказал я. – Почему бы вам не обратиться в агентство, в большей степени соответствующее вашим ожиданиям? Берта Кул пристально посмотрела на меня. – Мне нужно найти одного человека, – наконец решился Колхаун. – Возраст? – спросил я. – Около тридцати, – ответил он. – Возможно, тридцать два. – Опишите его внешность. – Рост примерно пять футов одиннадцать дюймов, весит сто восемьдесят пять фунтов или около того. У него волнистые волосы, голубые глаза. Очень притягателен. – Фотография? – спросил я. – Фотографии нет. – Фамилия? – Хейл. Х-е-й-л. Его зовут Колберн. Подписывается как К.И. Хейл. Я слышал, близкие друзья зовут его Кол. – Последнее место жительства? – Биллинджер-стрит, дом 817. Там он снимал квартиру номер 43, но неожиданно съехал. Мне кажется, он не взял с собой ничего, кроме чемодана. – А как насчет квартплаты? – Полагаю, он уплатил по двадцатое число. – Род занятий? – Насколько я знаю, он писатель. – Тот район, – сказал я, – облюбовала богема. Там много писателей и художников. – Совершенно верно, – согласился Колхаун. – Могу я спросить, для чего вам нужно найти Хейла? – Хочу с ним поговорить. – Так что от нас требуется? – Найдите его. Слежки за ним вести не надо. Только укажите мне место, где он находится сейчас. – Это все? – Это все. – А Хейл – действительно писатель? – Полагаю, он работает над книгой. Вернее, я это точно знаю, но не имею ни малейшего представления, о чем она. Мне известно, что у него на этот счет имеется собственная теория, согласно которой, когда обсуждаешь незаконченное произведение, аудитория делится на два лагеря – один сочувствует тебе, другой выражает явную антипатию. Если аудитория настроена неприязненно, это подрывает уверенность писателя в себе. Благосклонность публики заставляет пускаться в излишние рассуждения, отчего творческой энергии на подобные разговоры тратится больше, чем на сам процесс написания. – Тогда получается, что он скрытный? – Сдержанный, – уточнил он. Я бросил на клиента оценивающий взгляд – на нем были простые, хорошо отутюженные брюки, дорогая спортивная куртка, дакроновая рубашка с короткими рукавами и галстуком в виде шнурка с застежкой, в которой сиял ярко-зеленый камень. Он заметил, что я смотрю на камень. – Хризоколла, – гордо сказал Колхаун. – Что такое хризоколла? – поинтересовался я. – Полудрагоценный камень, но по весу он, вероятно, дороже золота. Это очень редкий камень. Я бы сказал, это агат с примесью меди. Это не совсем точно, но даст вам некоторое представление. – Интересуетесь камнями? – спросил я. – Отчасти, – ответил он. – Сами нашли камень? – Нет, я его обменял. Это прекрасный образец. – Когда вы в последний раз видели Хейла? – спросил я. – Одну минуточку, – вмешалась Берта, – прежде чем мы перейдем к сути дела, давайте закончим предварительные переговоры. – Предварительные переговоры? – спросил Колхаун. – Я имею в виду задаток, – сказала Берта. – Сколько? – Триста пятьдесят. – И что я получу взамен? – Услуги агентства, в частности Дональда, который за пятьдесят долларов и оплату расходов проводит весь день на ногах. Я же здесь осуществляю общее руководство. – Еще за пятьдесят баксов в день? – спросил он. – Это все включено в сумму, – ответила она. Он изучающе посмотрел на Берту, которую, казалось, ничто не могло согнуть в ее шестьдесят пять или около того. – Очень хорошо, – сказал он. – Чековая книжка у вас с собой? – спросила Берта. Колхауну не понравился столь откровенный нажим. Он снова заколебался, но потом сунул руку в карман и извлек оттуда бумажник. Все молчали, пока он, подвинув стул к краю стола Берты Кул, отсчитывал пятидесятидолларовые купюры. Берта слегка подалась вперед, пытаясь рассмотреть содержимое кошелька, но Колхаун повернулся так, чтобы ей ничего не было видно. Он отсчитал семь новых шуршащих пятидесятидолларовых банкнотов и положил их на стол Берты. – Ну-с, – сказал я, – так когда вы в последний раз видели Хейла? – Это имеет значение? – Думаю, что да. – Я никогда с ним не встречался. – Вы рассказали мне все, что знаете о нем? – Нет. Я рассказал вам все, что следует знать хорошему детективу. – Теперь, – продолжал я, – нам бы хотелось узнать немного побольше о вас. Колхаун неприветливо взглянул на меня, затем протянул руку к столу Берты и постучал кончиками пальцев по деньгам. – Эти деньги, – сказал он, – скажут вам все обо мне. – Он поднялся. – Как снабжать вас информацией? – спросил я. – Почтой или по телефону? Другими словами, как с вами связываться? – Вам не придется связываться со мной, – ответил он. – Я сам свяжусь с вами. У меня есть номер вашего телефона, вы знаете мое имя и что мне нужно от вас. – Одну минуту, – сказал я. – Хочу взглянуть на карту города и уточнить, где находится этот дом. Колхаун остановился в ожидании. Я поспешил вниз, в свою контору, и сказал Элси Бранд, своей секретарше: – Сейчас из офиса Берты выйдет человек в брюках и спортивной куртке, ему примерно тридцать один – тридцать два года. Мне хотелось бы узнать, куда он направляется. Если он сядет в такси, запиши номер. Если у него собственная машина, найди способ заглянуть в его водительские права. – О, Дональд! – растерянно произнесла она. – Ты же знаешь, что я никудышный сыщик. – У тебя все получится, если ты перестанешь комплексовать, – сказал я. – Выйди в коридор. Войди вместе с ним в лифт и постарайся думать о чем-нибудь постороннем, пока вы будете спускаться. Если он что-то заподозрит, прекращай слежку, но, скорее всего, он будет занят самим собой и не обратит на тебя никакого внимания. Я вернулся в офис как раз в тот момент, когда Колхаун вышел из приемной. Берта пересчитывала деньги. Она подняла глаза и сказала: – Мне нравится этот самодовольный, высокомерный сукин сын. – Он разыгрывает комедию, – ответил я. – Что ты имеешь в виду? – Ему известно о нас гораздо больше, чем он пытался показать. Его недоумение по поводу того, что ты женщина, а у меня не такое телосложение, как у профессионального борца, – все это показное. – Откуда ты знаешь? – Интуиция. – А зачем ему этот спектакль? – Он вынудил нас объясняться, чтобы не пришлось говорить о себе самом. Берта позвонила секретарше и протянула ей деньги. – Возьмите и положите в банк, – сказала она. Я притворился, что меня осенило. – Этот человек, который только что был здесь, Колхаун, – начал я, – что он сказал, когда вошел в контору? – Он поинтересовался, не занята ли миссис Кул. – В таком случае он не просто увидел на двери табличку «Кул и Лэм», которая ничего ему не говорила. Секретарша отрицательно покачала головой: – Он знал о миссис Кул, потому что он специально спросил миссис Кул. – Миссис Кул? – уточнил я. – Именно, миссис Кул. Я взглянул на Берту. Ее обычно пронизывающий взгляд сейчас выражал задумчивость. – Он вел себя очень осторожно, – сказал я, – ничего не сообщил о себе. – За него говорят его деньги, – ответила Берта. – Нам плевать, кто он. Мы отработаем триста пятьдесят долларов – и мы в расчете, пока он не внесет в банк еще. – Мне все это не по душе, – сказал я ей. – Давай заглянем в телефонный справочник. – О, Дональд, мы не можем разыскивать его по всем районам города. Давай посмотрим наугад этот район: сколько Колхаунов живет там. – М. Колхаунов, – напомнил я ей. Берта открыла телефонный справочник, нашла соответствующую страницу и сказала: – Здесь их с полдюжины. М.А. Колхаун, М.М. Колхаун, Морли Колхаун, М. Колхаун и К°… Нашим клиентом может оказаться любой из них. За столом у Берты находился еще один справочник – «Известные граждане Калифорнии». Я кивнул на него. Берта положила книгу на стол, открыла и сказала: – А здесь еще больше Колхаунов. Погоди, вот Мильтон Карлинг Колхаун, который чем-то напоминает нашего посетителя, Мильтон Карлинг Колхаун Второй. Я взглянул на фотографию. Снимок был сделан несколько лет назад, и человек на нем вполне мог оказаться нашим клиентом. Он был сыном Мильтона Карлинга Колхауна Первого. Его отец при жизни был биржевым маклером. Наш знакомец окончил колледж с отличием, специализировался в журналистике и был женат на Беатрис Миллисент Сполдинг. О детях сказано не было. Дальше следовал длинный список клубов, членом которых он состоял. Похоже, этот парень ничем не занимался в своей жизни, разве что наследовал деньги. – Пусть меня поджарят как устрицу, – произнесла Берта, читая заметку, – если этот сукин сын не вышел на нас. – Да, и теперь он у нас на крючке, – сказал я ей. – Пожалуй, ты прав, – ответила Берта. Я отправился к себе в контору дожидаться Элси Бранд. Элси вернулась с докладом. – Он сел в такси, – сообщила она. – Желтое такси. Я заметила номер. Очевидно, такси уже ожидало его, потому что флажок был опущен, и как только водитель заметил этого человека, он подал машину назад и открыл дверцу. Пассажир сел в машину, и они уехали. – Ты не могла последовать за ними? – В тот момент на улице не было ни одной машины, – ответила она. – Я говорила тебе, Дональд, из меня паршивый детектив. – Какой номер машины? – Я точно его запомнила: 1672. – О’кей, Элси, – сказал я. – Ты хорошо поработала. Я просто хотел убедиться, не пытается ли он обвести нас вокруг пальца. Так что все в порядке, большое спасибо. Глава 2 Многоквартирный дом по Биллинджер-стрит, 817 некогда представлял собой обычный трехэтажный особняк. Когда-то этот район был застроен солидными зданиями, но это было много-много лет назад. Город вырос и поглотил этот район. Шикарные постройки дряхлели, затем их превратили в доходные дома с меблированными комнатами и залами, маленькими офисами и магазинами в первых этажах. Я обогнул парикмахерскую на одно кресло, нашел лестницу, поднялся на третий этаж, разыскал квартиру 43 и некоторое время стоял у двери, прислушиваясь. Из 42-й квартиры, которая примыкала с южной стороны, я слышал ровный стук пишущей машинки, потом вдруг наступила пауза, но через некоторое время работа машинистки продолжилась. Из квартиры 43 не доносилось ни звука. Я легонько постучал в дверь. Ответа не последовало. Пишущая машинка в квартире 42 все стучала. Я стоял в полутемном коридоре, не зная, как поступить. Потом положил ладонь на дверную ручку и надавил. Щелкнула задвижка. Я осторожно приоткрыл дверь на несколько сантиметров. Дверные петли не издали ни звука. Я закрыл дверь и снова постучал, на сей раз более уверенно. Никакого ответа. Я повернул ручку, открыл дверь и заглянул внутрь. Это была меблированная квартира, и кто-то очень спешил, покидая ее. На полу валялась пара пустых картонных коробок и несколько старых газет. В распахнутых настежь шкафах было пусто. Квартира состояла из комнаты и маленькой кухоньки, как раз справа от меня, а открытая дверь в дальнем углу вела в ванную. Ниша в стене, где находилась приставная кровать, была прикрыта занавеской, сейчас отдернутой. На металлической перекладине сиротливо болтались проволочные вешалки для одежды. Мне хотелось войти внутрь и осмотреть квартиру, но я чувствовал, что этого делать не следовало. Я вышел и закрыл за собой дверь. Пишущая машинка в номере 42 смолкла. Я услышал приближающиеся к двери шаги. Нарочито громко я постучал в дверь квартиры 43. Дверь соседней квартиры открылась. Женщина лет тридцати или чуть старше показалась в проеме, вопросительно глядя на меня. Я послал ей успокаивающую улыбку и сказал: – Хочу попасть в 43-ю квартиру. – С этими словами я поднял руку и снова постучал. – Вы издатель Колберна Хейла? – спросила она. Я повернулся и испытующе посмотрел на нее: – Почему вы спрашиваете? – Потому что Кол ждет своего издателя. – Понятно, – ответил я. – Вы не ответили на мой вопрос, – заметила она. – А я должен отвечать? – спросил я. – Думаю, да. – Почему бы вам не спросить мистера Хейла, когда он вернется? – Потому что я не думаю, что он вернется. Но, может быть, я окажусь вам полезной? – Может быть. – Тогда объясните, что происходит? – попросила она. Я поднял брови: – Разве что-то происходит? – Вы сами знаете. Среди ночи приходят какие-то люди, шарят по шкафам, уносят коробки с вещами… – В котором часу это было? – Примерно в час ночи. – Вы их видели? – спросил я. – Меня все это жутко раздражало, – сказала она, – я не могла уснуть из-за их топота. Когда мое терпение лопнуло, я встала, набросила халат, открыла дверь, но уже никого не застала. – Вы не посмотрели на часы? – Было половина второго. – Сколько было людей? – Мне кажется, двое. – Колберн Хейл с другом? – Я не разобрала, о чем они говорят. Но голоса Кола я не слышала. По-видимому, это были чужие люди. А теперь я вас снова спрашиваю: вы издатель Кола? – Нет, я не издатель, – ответил я. – Но мне нужно поговорить с Хейлом, прежде чем тот поговорит с издателем. – Тогда вы литературный агент? – спросила она. – Не совсем так, но я не могу вам больше ничего сказать, кроме того, что мне хотелось бы поговорить с Хейлом до его разговора с издателем. – Наверно, вы хотите предложить ему контракт на сценарий для фильма, – предположила она. Я пожал плечами, как бы предлагая прекратить догадки, и сказал: – Это вы так думаете. Она посмотрела на меня и сказала: – Не заглянете ли ко мне на минуту? Я посмотрел на дверь в квартиру Хейла, выражая всем видом сомнение. – Полагаю, его нет дома, – сказал я. – Вы не в курсе, когда он вернется? – Мне кажется, он уехал и уже не вернется. – Не заплатив за квартиру? – Как мне известно, он платит вперед по двадцатое число. Здесь нельзя задерживать квартирную плату. В любом случае вы или платите деньги, или съезжаете. – Очень жесткие правила, да? – спросил я. – Очень. Я вошел следом за ней в квартиру. Она была обставлена более претенциозно, чем та, что находилась по соседству. Нишу с приставной кроватью закрывали двери. В комнате также стоял довольно ветхий письменный стол с пишущей машинкой. По столу были рассыпаны листки рукописи. – Вы писательница? – спросил я. Она указала на стул с прямой спинкой. – Пожалуйста, садитесь, – пригласила она. – Я действительно писательница, если вы издатель… в общем, мне хотелось бы поговорить с вами. – Откровенно говоря, – ответил я, – я не издатель. И даже не знаю, смогу ли вам помочь. Что вы пишете? – Я пишу роман, – сказала она, – и, думаю, эта вещь мне удастся. – Много уже написали? – Чуть больше половины. – Интересные характеры? – спросил я. – Во всяком случае, твердые. – Конфликт героев? – Уж этого достаточно. Очень острый сюжет. Перед героями встают проблемы, требующие решений, и читатель будет заинтригован, пытаясь угадать, какими окажутся эти решения. – Все это очень занимательно, – сказал я. – Вы хорошо знаете Колберна Хейла? – Довольно хорошо, если учесть, что он пробыл здесь всего пять или шесть недель. – Почему вы решили, что я издатель? – Я знала, что он ждал встречи с издателем и все последнее время был сосредоточен на романе. Он печатал одним пальцем, но довольно бегло. – Вы не в курсе, о чем его роман? – Нет, мы решили, что не будем рассказывать друг другу сюжеты наших произведений. Кроме того, у меня принцип – я никогда никому не рассказываю подробности сюжета. Это плохая примета. Я понимающе кивнул. – Вы с Хейлом были друзьями? – спросил я. – Скорее просто соседями, – ответила женщина. – У него была подруга. – В самом деле? – спросил я. – Ее зовут Нэннси Бивер, – сказала она. – Я собираюсь навестить ее сегодня и попробую узнать, не известно ли ей что-нибудь. Видите ли, у нас здесь нет телефонов. – Она живет неподалеку? – продолжал я выспрашивать. – В доме 830, – объяснила она. – Это чуть дальше вверх по улице. У нее квартира 62-Б. Я надеюсь… Я очень надеюсь, что она в курсе. – А почему же ей не быть в курсе? – Вы же знаете, каковы они – мужчины, – неожиданно сказала она. – Каковы? – спросил я. Она вдруг вспыхнула и сказала с горечью: – Им нравится пофлиртовать, а когда дело коснется обязательств, они тут же бросаются в кусты. Сначала подавляют вас своим натиском, а потом исчезают, и их не найти. – Вы думаете, Колберн Хейл был таким же? – Я думаю, все мужчины одинаковы. – Включая издателей? Ее жесткость в некоторой степени смягчилась, и она оглядела меня с головы до ног. – Если вы издатель, – сказала она, – вы другой. А мне почему-то кажется, что вы издатель, несмотря на то, что это отрицаете. – Хотел бы я быть издателем, – вздохнул я. – Спонсором? Я покачал головой: – Нет, не им. – Но вы так и не представились. – Вы тоже. – Меня зовут Мардж Фалтон, – сказала она. – Я – Дональд Лэм, – сказал я. – Я еще зайду попозже, чтобы узнать, не вернулся ли Колберн Хейл. Если он вдруг возвратится и вы, допустим, увидитесь с ним, передайте, что Дональду Лэму необходимо с ним встретиться. – А что мне сказать ему о причине вашего визита? Несколько секунд я колебался, не зная, говорить ли ей. Затем произнес: – Мне кажется, будет лучше, если я сам все ему скажу. Не хочу показаться невежливым, но, думаю, так будет лучше. Я встал и направился к двери. – Большое спасибо, мисс Фалтон. Вы очень мне помогли. – Я увижу вас снова? – Возможно, – ответил я. – Мне кажется, у меня получается милый роман, – сказала она. – Могу держать пари, что так оно и есть, – сказал я на прощанье. Она стояла в дверях, наблюдая, как я спускаюсь по лестнице. На всякий случай я всегда вожу с собой пишущую машинку. Эту не очень новую машинку в футляре я прихватил с собой перед тем, как подняться по лестнице дома 830 на Биллинджер-стрит. Квартира 62-Б находилась на третьем этаже. Я тихонько постучал в дверь, но мне не открыли. Я взялся за шарообразную ручку и попытался повернуть ее. Дверь была заперта. Я отошел от двери и постучал в квартиру 61-Б. Женщина, что открыла дверь, была крашеной блондинкой с мешками под глазами, но стройная фигура с тонкой талией делала ее довольно привлекательной. Она была в брюках и кофточке, и, по всей видимости, мой визит пришелся явно некстати: выражение ее лица говорило о том, что она ждала кого-то другого. – Простите, мэм, но мне срочно нужны деньги, – начал я. – У меня есть пишущая машинка… В глазах женщины появился живой интерес. – Сколько вы хотите за нее? – спросила она. – Меня зовут Дональд Лэм, – представился я. – Я писатель. Мне нужны деньги. Опробуйте машинку и сами назначьте цену. Я в отчаянном положении. Если все сладится – машинка ваша. Она сказала: – У меня уже есть пишущая машинка. – Но не такая, как эта, – сказал я. – Она очень удобная и отлично отрегулирована. Работать на ней – сплошное удовольствие. Я видел, что мое предложение ее заинтересовало. – Напечатайте что-нибудь на ней, – продолжал я, – вы сразу заметите разницу. Ни один издатель не останется равнодушным к такой рукописи. – Как вы узнали, что я пишу? – спросила женщина. – Идя по коридору, я услышал стук пишущей машинки. – Кто вас направил ко мне? – Никто. Я оказался в безвыходном положении – мне нужны деньги, и я готов продать машинку первому встречному. – Вам нужны наличные? – Да. Она покачала головой и сказала: – В этом доме многие пользуются пишущими машинками, но почти ни у кого из них не найдется той суммы, которую вы хотите за нее получить. – Не хочу показаться чересчур назойливым, – не унимался я, – но прошу вас: напечатайте что-нибудь на этой машинке. Я мог бы в качестве компенсации части суммы взять вашу машинку и, разумеется, получить немного денег, чтобы не остаться внакладе. – Сколько вы хотите получить денег? – Прежде мне нужно увидеть вашу машинку. Она посмотрела на часы и пригласила: – Входите. Ее квартира состояла из двух комнат с временной перегородкой, за которой была кухня. Портативная машинка стояла на ветхом карточном столике, перед которым помещался складной стул. На столике лежали страницы рукописи, вся мебель свидетельствовала о том, что пользуются ею довольно давно. Не то чтобы у вещей был обшарпанный вид, но и новыми их нельзя было назвать. – Вы живете здесь одна? – спросил я. Ее взгляд стал вдруг подозрительным. – Какая вам разница? Давайте посмотрим вашу машинку, – сказала она, снимая свою со стола и ставя на стул. Я открыл футляр и поставил машинку на стол. Она вставила лист и начала печатать, правда, двумя пальцами, но у нее это хорошо получалось. – Что вы пишете? – поинтересовался я. – Романы, статьи, рассказы? – Что придется, – ответила хозяйка. – Меня зовут Энними Клинтон. Я быстро осмотрелся вокруг. Повсюду тут и там валялись журналы; увидел я и книги с адресами магазинов. На полке лежала стопка пакетов, где, как я предположил, хранились отвергнутые редакторами рукописи. Она быстро собрала со стола страницы и положила их текстом вниз на пишущую машинку. – У вас очень хорошая машинка, – сказала женщина. – Превосходная! – Сколько вы хотите за нее? – спросила она. – Я бы хотел сначала взглянуть на вашу. Она подошла к стулу, взяла рукопись, положила ее в книжный шкаф, убрала мою машинку, а свою поставила на стол. Затем как-то нехотя протянула мне листок бумаги. Машинка оказалась старой и к тому же давно не чищенной. При работе она издавала звук, похожий на треск молотилки, а буквы «е» и «а» получались совсем отвратительно. – Итак? – спросила она. – За свою машинку я возьму вашу и еще сорок долларов наличными. Она некоторое время обдумывала предложение, потом сказала: – Позвольте мне еще раз попробовать. На сей раз она печатала несколько дольше. Я видел, что ей хочется заполучить мою машинку. – Двадцать пять долларов, – наконец сказала она. – Сорок, – ответил я. – Эта машинка как новая. – Тридцать. – Пусть будет тридцать пять, и по рукам. – С вами трудно иметь дело, вы крепкий орешек. – Мне нужны деньги, но у меня хорошая пишущая машинка, а ваша нуждается в серьезном ремонте. – Я знаю. После некоторого раздумья она предложила: – Я могла бы дать вам сейчас пятнадцать долларов, а двадцать через две недели. Я отрицательно покачал головой: – Мне срочно нужны деньги. Она вздохнула с сожалением: – Тогда я вам не покупатель. – Ладно, – ответил я. – Попробую стукнуться к соседям. Кто живет в квартире 62-Б? – Там нет никого. – Квартира не сдается? – Там жила женщина, но съехала. Нэннси Бивер. Она говорила, что ее имя звучит именно так, с двумя «н»: Н-э-н-н-с-и. – Тоже пишет? – Думаю, что да. Она много работала на машинке. Хотя я не встречала в продаже ее книг. – Общительная? – Не могу сказать, но вообще она неплохой человек. И так неожиданно уехала! Я ничего и не подозревала до вчерашнего дня. – Любовники? – Не знаю. Здесь каждый живет своей жизнью. Например, в квартире 60-Б живет пара Остинов. Я не знаю, чем они занимаются. Он, кажется, где-то при должности. Что касается ее… Я никогда не слыхала, чтобы у них стучала машинка. Мне кажется, она художница. Они оба очень скрытные. Этот район города вообще отличается замкнутым образом жизни. – Она подумала с минуту, а потом добавила: – Это единственный способ выжить здесь. – А мисс Бивер не намекала вам, что собирается уезжать? – спросил я. – Нет, я ничего такого и предполагать не могла, пока она не начала выносить из квартиры картонные коробки и чемоданы. – Выносили вещи грузчики? – Нет, таксист, – ответила она. – Она договорилась, чтобы он помог ей. – Картонные коробки и чемоданы, говорите вы? – Да, картонные коробки. Наверное, с полдюжины, клеенные лентой и с почтовыми наклейками. Сначала она вынесла коробки, а примерно через полчаса вернулась и забрала чемоданы. – Все это время ей помогал водитель такси? – Да. – Желтое такси? – Да, по крайней мере, я так думаю. – Один и тот же водитель? – Не знаю. Господи! Почему вы так интересуетесь Нэннси Бивер? – Будь я проклят, если я сам знаю, – сказал я, – но мне нравится сопоставлять факты, чтобы понять людей. Любого человека я рассматриваю как потенциального героя рассказа. То, что вы мне поведали, возбудило мое любопытство. – Короче, она уехала, и вы не сможете продать ей пишущую машинку. – Вы не думаете, что мисс Бивер вернется? Она покачала головой. – Скажите, – начала она опять, – сколько вы хотите заработать на машинке? Я снова посмотрел на ее машинку. – Не могу вас порадовать. Ваша машинка в том еще состоянии. Ее нужно почистить, смазать, отрегулировать. – Это давно надо было сделать, но я все откладывала. Когда нет постоянной работы, на статьях и тому подобном много не заработаешь. Я не могу без машинки, но у меня не так много денег, чтобы купить новую. Некоторые гонорары, которые я получаю за рассказы, составляют меньше пяти долларов… знаете, в этих дешевых журналах… – Приходится туго, – согласился я. – Возможно, если ваши рукописи будут выглядеть более… скажем, более солидно, вы сможете больше заработать. – Я как раз это и имею в виду. Вот почему мне хотелось бы узнать, сколько вы окончательно хотели бы получить. Я ведь не могу жить, чтобы совсем не есть, и через две недели надо еще вносить плату за квартиру. – Я не могу назначить иную сумму… – Может быть, вы все-таки согласитесь получить сейчас пятнадцать долларов, а через две недели остальные двадцать?.. У меня приняли рассказ. Двадцать долларов я получу наверняка. – Извините, – сказал я, – но для меня это неприемлемо. К кому еще в этом доме вы посоветовали бы мне обратиться? – Ни к кому, – ответила она. – На этом этаже всего четыре квартиры. Четвертую снимает какая-то дама, занимающаяся бизнесом. Она рано уходит на работу. А о людях, которые живут этажом выше, я вообще ничего не знаю. Я положил свою пишущую машинку в кейс. – Мне очень жаль, – выразил я сожаление. – Попробую спросить в соседнем доме. Вы там никого не знаете? Она покачала головой. – Мы не общаемся с соседями. У каждого свои знакомые, вот и все. Но мне бы, конечно, хотелось иметь эту машинку… – Жаль, что я не могу позволить себе продать ее на ваших условиях, но мне тоже нужно думать о своем существовании. – Вы пишете? – Время от времени. – Вы выглядите состоятельным. Производите впечатление человека, которому не составляет труда продать свои произведения. – Неужели я кажусь именно таким? – Да, в вас есть какое-то высокомерие, видимо, от самоуверенности. Вам наплевать на нас, писателей, живущих на случайные заработки. Мы осознаем всю тщетность наших усилий и постепенно погружаемся в пучину разочарований. Пока я наблюдала это у других, но, похоже, подобный финал ждет и меня. – А знаете, что я сделаю? – обратился я к ней. – Вы славная, и я готов рискнуть. Ладно, давайте пятнадцать долларов, и машинка ваша, а я приду за остальными через две недели. – Неужели вы пойдете на это? – спросила она, и ее лицо посветлело. Я кивнул. – Как чудесно! Мне в последнее время не раз приходило в голову, что мои работы выглядят, как бы это сказать… не очень профессионально оформленными. – Новая лента отнюдь не пошла бы во вред вашей машинке. – Новые ленты денег стоят, – сказала она, – а деньги не растут на деревьях. Она прошла в чуланчик и, пошарив там, вернулась с двумя пятидолларовыми и пятью однодолларовыми бумажками. Я отдал ей свою пишущую машинку, ее положил в кейс и сказал: – Помните, я вернусь через две недели. Надеюсь, новая машинка принесет вам удачу. – Принесет. Обязательно принесет! Я знаю! – радостно воскликнула она. – У меня даже настроение поднялось. Вы сказали, вас зовут Лэм? – Дональд Лэм. – Я достану эти деньги, Дональд. Уверена, что у меня получится. Эта сделка буквально оживила меня. Я чувствую настоящее вдохновение. Теперь все пойдет по-другому. И даже наскребу на гамбургер – ведь на голодный желудок много не наработаешь. – Это правда, – согласился я. Она проводила меня до двери, потом в порыве чувств, обхватила меня руками и поцеловала в щеку. – Вы замечательный человек! – сказала она. Унося ее разваливающуюся пишущую машинку, я вернулся к автомобилю, анализируя информацию, которую мне удалось получить о Нэннси Бивер. Две ездки в такси. Одна – с картонными коробками, после которой она вернулась через полчаса. Потом вторая, с чемоданами, – насовсем. Я вернулся и изучил список жильцов, мне нужен был управляющий. Узнав, где он находится, я направился прямо туда. Управляющим оказалась женщина средних лет, тучная и циничная. – У вас есть свободные квартиры? – спросил я. – Одна освобождается на третьем этаже, номер 62-Б. Очень хорошая квартира. – Могу ли я взглянуть на нее? – Не сейчас. Она еще не убрана. Жилец выехал только вчера и оставил все в беспорядке. – Я сделаю на это скидку. – Я не могу сейчас подняться с вами. Мне должны позвонить из другого города. – Дайте мне ключ, и я сам посмотрю, – предложил я. – Чем вы зарабатываете на жизнь? – спросила она. – Литературным трудом. Она покачала головой. – Писатели ненадежные клиенты. На словах у них все хорошо, но, когда надо платить, оказывается, что у них нет денег. И такое происходит сплошь и рядом. – Сколько вы хотите за эту квартиру? – спросил я. – Пятьдесят пять долларов, – ответила управляющая. – Я не из таких, как вы описали, и мог бы внести плату за первый месяц и заплатить вперед еще пятьдесят пять за следующий месяц проживания. В любое время, если я не заплачу, вы можете взять эти пятьдесят пять долларов. – Это другое дело, – обрадовалась она. – Должно быть, у вас дела в порядке. – Мне удается сводить концы с концами, – скромно ответил я. Она протянула ключ. – Учтите, там полный хаос. Но я сегодня же наведу там порядок. – Разумеется, – успокоил я, – я это учту. Снова поднявшись по лестнице, я вошел в квартиру. Там и вправду царил кавардак. По полу всюду в беспорядке разбросаны бумаги. В спешке скомканными обрывками была переполнена и мусорная корзина. Шкафы открыты настежь, ящики комода выдвинуты. Я разгладил несколько листков. В основном это были рекламные объявления, обычно рассылаемые по почте. На одном был отпечатан список вещей: три книги с названиями и именами авторов; полпачки бумаги для пишущей машинки; пачка копирки, карандаши, ручки, резинки, ленты для машинки, конверты… В этом списке не было ничего, что могло бы объяснить, почему этот лист вынули из машинки, смяли и швырнули в корзину. Вверху стояло имя – Нэннси Армстронг, коробка 5. Я сложил бумагу, сунул в карман и вышел из квартиры. Отдавая ключ управляющей, я сказал, что еще подумаю и не против взглянуть на квартиру еще раз после того, как ее уберут. Приехав домой, я отыскал телефонный справочник и посмотрел раздел «Склады». Меня заинтересовала компания «Интернэшнл сторидж», филиал которой находился в пяти кварталах от Биллинджер-стрит, где раньше проживала Нэннси Бивер. Снова сев в машину, я отправился в таксомоторный парк. Дежурная в ответ на мой вопрос сказала: – Вчера заказывали такси. На нем отвезли несколько картонных коробок с Биллинджер-стрит, 830 по адресу филиала компании «Интернэшнл сторидж». Это всего в пяти кварталах оттуда… У вас есть претензии? – Совсем наоборот, – сказал я. – Водитель показал себя с самой лучшей стороны. Более того, я хотел бы еще раз воспользоваться его услугами. – Машину будет довольно трудно разыскать, – начала дежурная. – Но ведь ваши таксисты периодически оповещают вас о заказах, – сказал я. – Сообщил же водитель, что находится на Биллинджер-стрит и везет кучу картонных коробок в «Интернэшнл сторидж». Потом он еще подвез мои чемоданы. Поскольку я знал, что водители сообщают только адрес, не упоминая имени заказчика, то был уверен, что дежурная понятия не имела, кто был клиентом: женщина или мужчина. Я просунул в окошечко пятидолларовую купюру. – Мне очень важно увидеть этого таксиста. Купите себе коробочку конфет. Шоколад хорошо стимулирует мозговую деятельность, и, я уверен, вы придумаете что-нибудь, чтобы уладить мое дело. – Я не нуждаюсь в деньгах, – сказала она. – Но все же… Дежурная почти как должное приняла пятидолларовую бумажку. – Чтобы выяснить, нужно время, – сказала она. – Я подожду. – Я… Постойте-ка. Это машина 2-27-А. Но у нас водители работают посменно. Заказы поступают практически круглые сутки. Водитель приезжает в гараж и тут же сдает ее сменщику. – Знаю, – сказал я, – но тот водитель работал утром и… – Тогда, очевидно, сейчас он тоже на дежурстве, – предположила она. – А вы могли бы разыскать его, – попросил я, – и снова направить на Биллинджер-стрит, 830? Я буду его там ждать. – Вам нужно именно это такси? – Мне нужен этот водитель, – ответил я. – Хорошо, – сказала она, записывая. – Я ему передам. Вы будете там ждать? – Я буду ждать внизу у лестницы. Я отправился на Биллинджер-стрит и простоял там двадцать пять минут, прежде чем показалось такси. Водитель вышел из машины и стал озираться по сторонам. – Вы вчера выполняли мой заказ, – сказал я, – перевозили картонные коробки на склад компании «Интернэшнл сторидж». Он посмотрел на меня, вспоминая. – Но это были не вы, – возразил он. – Это… – Я знаю, – перебил я его. – Это была моя помощница, Нэннси Бивер, она перевозила кое-что из квартиры 62-Б. И перепутала вещи, которые должна была взять с собой и которые должна была отвезти на склад. Мне придется все проверить, и вы мне поможете. Сначала мы поедем в «Интернэшнл». Он взял десять долларов, которые я протянул ему. – У меня из-за этого не будет неприятностей? – спросил он. – Ни малейших. Я просто пытаюсь все выяснить. Думаю, когда Нэннси собиралась, то по ошибке положила в коробку рукопись, которая мне очень нужна. Очевидно, эта коробка попала в хранилище. – О’кей, – согласился он. – Поехали. Он сбросил флажок, и мы отправились в филиал компании «Интернэшнл сторидж». – Подождите здесь, – сказал я, выходя из машины, – я недолго. Войдя внутрь, я обратился к девушке за стойкой: – Вчера моя помощница привезла сюда картонные коробки из нашей квартиры на Биллинджер-стрит, 830. Водитель такси, который ее подвозил, сейчас ждет на улице. Произошла ошибка в количестве коробок. Я хочу найти накладную, или как вы это называете, и проверить количество коробок. Она не нашла в моей просьбе ничего особенного. – Фамилия? – Нэннси Армстронг. – Я стрелял вслепую. Она пробежала глазами список: – Вот шесть картонных коробок. – Только шесть? – Только шесть. – Тогда недостает коробки 6А, – сказал я. – Попробую ее найти. Большое спасибо. Я заметил, что в глазах девушки появилась легкая тень подозрения, поэтому решил не испытывать судьбу и быстро вернулся к такси. – Она действительно перепутала, – сказал я водителю. – Нам придется снова ехать на Биллинджер-стрит. По дороге я спросил: – Вы везли мою помощницу после того, как она сдала коробки? – Да. – В аэропорт? – спросил я. Он обернулся, с подозрением взглянув на меня: – Нет, не в аэропорт. Я рассмеялся. – Она всегда была скуповата. Наверное, поехала автобусом, хотя я советовал ей лететь. – Я довез ее до автобусной станции, – признался он. Больше я не задавал вопросов, а когда он остановился у дома 830 по Биллинджер-стрит, расплатился по счетчику и направился к лестнице. – Мне нужно отыскать пропавшую коробку, – объяснил я ему. – Думаю, Нэннси оставила ее для меня у управляющей. Видите ли, мы съезжаем с квартиры… – Так я и понял, – сказал водитель. Затем, бросив взгляд на чаевые, которые я дал ему, кивнул: – О’кей, – и тотчас уехал. Я пересел в свою машину и отправился домой. Там я отыскал картонную коробку, взял несколько старых газет и три или четыре ненужные книги, сложил все в коробку и напечатал на листе бумаги: «Нэннси Армстронг, коробка 6А». Я сочинил подробную опись и приклеил лист на коробку. Затем я вернулся в компанию «Интернэшнл сторидж» и подошел к стойке, с довольной улыбкой таща за собой эту дурацкую коробку. – Все в порядке, – сказал я. – Я отыскал ее. Это коробка под номером 6А. Будьте любезны, поставьте ее вместе с другими. Она взяла коробку. – Полагаю, мне придется доплатить за хранение. – Сущие пустяки, – успокоила меня девушка. – Мы берем плату вперед за два месяца. Там было шесть коробок, и ваша помощница уплатила за них. А за эту мы возьмем всего пятьдесят центов и поставим ее вместе с другими. – Прекрасно, – сказал я, протянул ей пятьдесят центов и направился к выходу. Потом внезапно остановился, как будто вспомнил что-то важное. Я вернулся назад и спросил: – Извините, но мне нужна квитанция. – Квитанцию мы уже выдали мисс Армстронг, – сказала она. – У нее квитанция на шесть коробок. Теперь в целом их семь, с учетом той, что под номером 6А. Она нахмурилась, потом сказала: – Хорошо, я выдам вам отдельную квитанцию. Она взяла листок бумаги, быстро и небрежно написала: «Одна картонная коробка добавлена на счет Нэннси Армстронг. Адрес: „До востребования. Калексико, Калифорния“», сделала отметку: «Уплачено 50 центов» – и, поставив свои инициалы, протянула мне квитанцию. – Вы можете приложить ее к другим, и все будет в порядке, – сказала она. Я поблагодарил ее и вышел. Итак, Нэннси Армстронг отбыла на международном автобусе в Калексико. Значит, своей машины у нее нет. Колберн Хейл и не думал возвращаться. Сопоставив факты, я мог теперь побиться об заклад, что он и Нэннси Бивер намерены встретиться. Я поехал к себе, собрал чемодан, бросил его в багажник машины, принадлежавшей агентству, и отправился в Калексико. Глава 3 Я ехал через Бомонт и Бэннинг-Пас. Слева проплывали горы Сан-Горгонно, а справа поднимались в небо кручи Сан-Хасинто. Мы брали с клиентов за пользование машиной агентства, и, пока спидометр накручивал милю за милей, я представлял физиономии Берты и нашего клиента, когда я представлю счет расходов. У Берты был настоящий бзик на почве экономии – ведь каждый потраченный доллар уменьшал сумму на счету агентства. Мое же путешествие в Калексико – с дорогой и проживанием – грозило пробить изрядную брешь в выданном мне авансе. Вершины Сан-Хасинто уходили в небо на три тысячи метров, и северные склоны местами еще были под снегом, но в долине было тепло, а когда Индио остался позади и дорога пошла на уровне моря, я уже не знал, куда деваться от жары. Берта и слышать не хотела, чтобы оснастить машину кондиционером. Она заявляла, что в наших поездках по городу он будет только действовать на нервы. Я не сообщил Берте, куда направляюсь, потому что, узнай она об этом, ее мог хватить удар. Но у меня был единственный след – и он вел в Калексико. Был поздний вечер, когда я добрался до места. Калексико и Мехикали – города-близнецы. Калексико – на севере, Мехикали – на юге, и столбы, обозначающие границу между Соединенными Штатами и Мексикой, – единственное, что их разделяет. Итак, у Нэннси не было машины. Она приехала на автобусе. Все говорило за то, что с деньгами у нее напряженно, поэтому она вряд ли остановится в довольно дорогом отеле «Де Анза». По правде говоря, я вообще не был уверен, что она находится в Калексико. Указанный в квитанции адрес еще ни о чем не говорил – она с равным успехом могла поселиться в Мехикали. Я понимал, что придется изрядно попотеть. Прихватив с собой адресованное Нэннси Армстронг письмо-приманку, я первым делом бросил его в почтовый ящик. Если вы не являетесь агентом ФБР, на почте вам ничего не сообщат о клиентах. Письмо-приманка в этом случае – практически единственный способ получить нужную информацию в небольшом городке. Его размеры слишком велики, чтобы положить его в карман или в сумочку – смотря по тому, адресовано ли оно мужчине или женщине. Кроме того, на конверт нанесены разноцветные полосы, и оно так же привлекает внимание, как красный галстук на похоронах. Вы отправляете письмо, находите место, откуда хорошо видны двери почтового отделения, и следите за людьми, которые входят и выходят, особенно когда поступает свежая почта. Получив в окошке «До востребования» такое письмо, адресат обычно выходит на улицу, держа его в руках, и останавливается вблизи, чтобы распечатать. В конверте он находит обычное рекламное объявление, которые пачками рассылаются по всевозможным адресам, и объекту вашего поиска даже в голову не придет заподозрить неладное. Вы же не только получаете возможность хорошо рассмотреть жертву вашей мистификации, но и начать слежку за ней. Итак, отправив письмо-приманку, я объехал городок и переписал все гостиницы и мотели. Особых надежд я не питал, поскольку продолжал думать, что та, которую я ищу, поселилась в мексиканской части города, а здесь появляется, только чтобы получать почту. Тем не менее, составив список, я отыскал телефон-автомат и принялся обзванивать отели. Каждый разговор я начинал словами: – Это кредитное агентство «Акми». У вас зарегистрировалась женщина, у нее нет автомобиля, она приехала на такси. Ее зовут Дебора Смит. Вы не можете сказать, в каком номере она остановилась? Первые три звонка не дали результата. Наконец мне повезло. В мотеле «Мэйпл Лиф» мне ответили: – У нас есть женщина, подходящая под ваше описание, она приехала в такси с двумя чемоданами, но ее зовут не Дебора Смит. – Какой номер она занимает? – спросил я. – Двенадцатый. – Меня интересует женщина, – стал уточнять я, – приблизительно шестидесяти двух лет. Она прибыла из Нью-Йорка. Примерно пяти футов и шести дюймов роста, худая и… – Нет, нет, нет, – перебил меня голос в трубке. – Этой около двадцати шести. У нее золотисто-каштановые волосы. Она среднего роста и с хорошей фигурой… – Совсем не то, что я ищу, – сказал я. – Моей около шестидесяти, худощавая, чуть выше среднего роста. – Жаль, но ничем не в состоянии помочь. – Большое спасибо, – поблагодарил я и повесил трубку. Я сразу поехал в «Мэйпл Лиф», зарегистрировался и поселился в номере. Это был вполне приличный мотель с внутренним двориком и маленьким бассейном, вокруг которого было расставлено несколько пляжных кресел. Я облачился в купальные трусы, подошел к бассейну, но решил пока не лезть в него, сел в кресло и расслабился, не спуская глаз с номера 12. Мое сидение ничего не дало. Уже стемнело. Купальщики разошлись, и я почувствовал, что замерзаю. Я вернулся в номер, оделся и сел в машину, продолжая наблюдать за номером 12. Удача улыбнулась мне лишь без двадцати девять, когда наконец я увидел ту, что искал. Я засек ее сразу, еще до того, как она сунула ключ в дверь номера 12. Это была настоящая красавица. Она приехала в такси и явно выглядела чем-то расстроенной. Я подождал, пока она вошла в номер, завел мотор, бросился вслед за такси, которое направилось в сторону границы. Я обогнал его и посигналил водителю, чтобы он остановился. Водителем оказался шустрый мексиканец. – Это мексиканское такси? – спросил я. Он кивнул. – Я хочу попасть на мексиканскую территорию, – продолжал я, – но не на своей машине. Могу я оставить ее здесь и поехать с вами? – Я не имею права брать пассажиров в ту сторону, – сказал он. – Но ведь я приехал с вами из Мехикали, – сказал я ему. – Разве вы не помните? В слабом свете от приборной доски сверкнули белые зубы. – Теперь вспоминаю, – сказал он. – Садитесь. Я запер свою машину и сел в такси. – Нам придется сделать небольшой крюк, чтобы пересечь границу, – сказал таксист, – но это на стоимость проезда не повлияет. Куда двинемся? Он посмотрел на пять долларов, которые я ему дал. – Вы только что привезли в мотель молодую женщину, – сказал я. – Где она села? – О-го! – сказал он. – Сыщик? Я усмехнулся: – Просто одинокий кабальеро. Собираюсь ее подцепить, но боюсь, стандартный подход здесь не сработает. – Она подошла ко мне, – начал водитель, – у кафе «Монте-Карло» в Мехикали. – Вот туда меня и везите, – сказал я. Его зубы снова засветились в широкой улыбке. – Само собой, – сказал он. Пешеходы могли свободно пересекать границу Калексико; но на автомобиле приходилось делать крюк, сворачивая в боковой проезд, потом двигаясь по улице, что шла параллельно границе, пока вы не упирались в светофор, преграждающий выезд на дорогу, идущую с севера на юг. Чтобы попасть в Мексику, здесь нужно было свернуть направо. Пока мы так крутились, я завязал разговор с водителем: – Вам, мексиканцам, разрешается пересекать границу и возить клиентов в Соединенные Штаты? – Да, сеньор, – ответил он. – И американцы тоже могут пересекать границу и ездить в Мехикали. Нам, правда, не положено подсаживать пассажиров на обратном пути в Мексику. – Он пожал плечами. – Может случиться неприятность, я не знаю… Если не повезет, меня оштрафуют. Я подумал, что, вероятно, это был намек, чтобы выудить еще денег, поэтому ничего не ответил. Через некоторое время он нарушил молчание: – Сказать относительно женщины из мотеля «Мэйпл Лиф»?.. В ней действительно есть что-то странное. – Да? – спросил я. – Да, – ответил он, после чего возникла пауза. На сей раз я правильно оценил его молчание: на этот раз водитель нашел верный способ, как залезть в мой карман. Я вынул еще один пятидолларовый банкнот. Он моментально растворился у него в руках. – У меня дома возникло много проблем, – начал оправдываться водитель. – У меня четверо детей, скоро родится пятый, а жизнь такая дорогая. – Жизнь у всех дорогая, у меня тоже, – ответил я. – Так что же необычного в этой женщине? – Она не знает испанского, – ответил он. – Официант, которого она просила вызвать такси, обратился ко мне. Он сказал, что есть пассажирка, которую нужно перевезти в Штаты. Потом он рассказал, что она пришла в кафе и заказала один напиток. Потом ждала, ждала, ждала… Затем заказала еще напиток и снова ждала, ждала, ждала. Затем она заказала поесть и ела очень-очень медленно. Правду говоря, сеньор, она кого-то ждала, но он так и не пришел. Это вам поможет, сеньор? – Вполне возможно, – ответил я. Затем он попросил, резко остановив машину: – Пожалуйста, пройдите один квартал пешком. Пересеките границу, и я буду ждать вас там. Потом поедем дальше. Так будет лучше, не хочу рисковать. Я вышел из машины и, пройдя вниз по улице, пересек границу. Я бы ничуть не удивился, если бы никого там не нашел, но водитель оказался на месте, ожидая меня, чтобы подвезти к кафе «Монте-Карло», до которого было четыре квартала. Кафе оказалось довольно большим, хотя и с весьма скромной вывеской. Войдя в него, вы попадали в помещение бара с несколькими столиками. Отсюда дверь вела в другой зал, а оттуда можно было попасть в третий. В залах было довольно многолюдно. По-видимому, это был семейный ресторан. Тихое, респектабельное заведение, где берегут свою репутацию. Запах еды был так соблазнителен, что я сел за столик и заказал поесть. Пока не подали еду, я отыскал телефон и позвонил Берте домой. – Пусть меня зажарят как устрицу! – задыхаясь от возмущения, заорала она. – Сколько можно пропадать, не давая о себе знать! Где ты находишься, нечистая тебя возьми? – В Мехикали, – ответил я. – Мехикали! – еще громче завопила Берта. – Какого черта ты там делаешь? – Иду по следу. – Ты же спустишь весь аванс! – Берта чуть не плакала. – Почти уже спустил. – Иного я от тебя и не ждала. Ты обращаешься с деньгами, как будто они растут на деревьях. Почему ты ничего не сообщал? – Нечего было. – Слушай, наш клиент уже сгрыз от нетерпения ногти почти до локтей. – Так он появился на горизонте? – Еще бы! Был здесь, да еще трижды звонил! Последний раз полчаса назад. На прощанье просил, если ты объявишься до полуночи, сразу перезвонить ему. Он оставил номер телефона. Я сказал: – Мне нечего ему сообщить, кроме того, что ниточка, по которой я иду, привела меня на мексиканскую границу. Позвоните ему и скажите, что я напал на след. Кстати, если он озабочен расследованием, пусть раскошелится еще на полторы сотни. – Он-то озабочен, – сказала Берта, – но, похоже, не особенно настроен завалить нас деньгами. Тебе придется самому ему позвонить. Его номер 6-7-6-2-3-0-2. – Ладно, свяжусь с ним. Пока же остаюсь в Калексико. Клубок докатился до Мехикали, и надеюсь к завтрашнему дню получить что-нибудь стоящее. – Горячий след? – Обжечься можно. – Меня жгут твои пятнадцать центов за милю, – сказала Берта. – Мы сторицей вернем эти пятнадцать центов за милю, – напомнил я ей. – Но в том случае, если эти расходы оплачивает клиент, – сказала Берта. – Легче убедить его выложить пятьдесят долларов за день работы агента, чем оплатить пробег машины по пятнадцать центов за милю. – Ладно, – сказал я ей. – Это дело оказалось более запутанным, чем мы предполагали. Естественно, и расходы будут выше. – Где ты будешь сегодня вечером, Дональд? Ты нашел, где остановиться? – В мотеле «Мэйпл Лиф» в Калексико, в 7-м номере. Я думаю, мы найдем человека, который нам нужен, в течение суток. Я позвоню сразу же, как только узнаю что-нибудь определенное. – Хорошо, позвони клиенту и поговори с ним, – сказала Берта. – Он уже на стенку лезет. – Ладно, позвоню, – пообещал я. – Но я не хочу, чтобы он вмешивался в игру. – Позвони ему сейчас же, – настаивала Берта. – Он просил сделать это до полуночи. Не забыл номер? 6-7-6-2-3-0-2. Не горячись, Дональд, и так распиши ему свои достижения, чтобы он от счастья голову потерял. Я пообещал, что выполню все, как она просит, и повесил трубку. Тут же я набрал номер, который мне дала Берта. В трубке послышался раздраженный голос Колхауна: – Алло, кто говорит? – Дональд Лэм, – сказал я. – Сколько можно ждать! – воскликнул он. – Ждать – чего? – Ждать, чтобы получить ваш доклад. – Меня наняли не для того, чтобы делать доклады, – ответил я. – Меня наняли найти кое-кого. – И вы нашли? – Нет. – Где вы находитесь? – В настоящий момент я нахожусь в Мексике. – В Мексике?! – Именно так. – Какого черта вы делаете в Мексике? – Разыскиваю человека, который, полагаю, находится здесь. – Его там нет. – Вы уверены? Он не нашелся, что ответить, и я продолжал: – Я выдернул кончик нити из клубка и сейчас пытаюсь его размотать. – Что это за нить? – Его подруга, – пояснил я. – Его – что? – Его подруга. – Кто она? – Мне не хотелось бы упоминать имена по телефону, но она жила не очень далеко от того места, где жил нужный вам человек, и исчезла почти в одно и то же… – Только не говорите, что вы нашли ее. – Я ее нашел. – Черт возьми, неужели? – А почему бы и нет? – спросил я. – Я согласен с вами, Лэм, – сказал он, и его голос неожиданно зазвучал дружелюбно. – Это действительно нить. Эта женщина где-то поблизости от вас. Где именно? – Я звоню из кафе, – сказал я, – южнее мексиканской границы. Мне не хотелось бы углубляться в подробности. – Черт возьми, Лэм! – сказал он звенящим от раздражения голосом. – Именно на мне лежит ответственность. Именно я вам плачу. Где она? Я сказал: – Она находится по другую сторону границы, в Калексико. – Где именно? – В мотеле. – Как называется мотель? Я некоторое время колебался, потом сказал: – «Мэйпл Лиф». Она занимает 12-й номер, но я не думаю, что нужный вам человек приедет к ней туда. Мне кажется, что свидание состоится где-то на юге от границы. – Почему вы так считаете? – У меня нет конкретной идеи. Мне стоило немалого труда найти ее: она пыталась замести следы и здесь она находится под вымышленным именем. – Каким? – спросил он. – Я не собираюсь обсуждать это по телефону, – твердо сказал я. – Кстати, почему вы так интересуетесь этой девушкой? Ведь мы ищем другого человека. – Мне интересно знать, что конкретно вы делаете. Когда я плачу деньги, я хочу знать, что получу взамен. Вместо ответа я стал быстро выкрикивать в трубку: – Хэлло… Девушка… Девушка… Почему вы меня разъединили?.. Хэлло, девушка! Затем я плавно опустил трубку на рычаг и пошел наслаждаться обедом. Он и вправду был замечателен. Сладковатые шейки омаров из Бахи, фасоль чили[1 - Жареная фасоль (исп.).], причем это была не просто фасоль, что явно не соответствовало бы названию, а толстые куски нежного мяса, плавающие в обжигающем красном соусе. Были также лепешки из кукурузной муки и… Я как раз заканчивал обед, когда к служащему, который сидел за кассой рядом с моим столиком, подошел мужчина. – У меня была назначена здесь встреча, – начал он. – Но я задержался в дороге. Мне никто не оставлял письма? – Как ваше имя? – Саттон. Служащий покачал головой: – Никаких писем, сеньор Саттон. Мужчина внимательно оглядел ресторан. – Здесь была сеньорита, американка, – продолжал служащий. – Она ждала, ждала, затем пообедала и уехала в такси. – Она не просила ничего передать? – спросил Саттон. – Сожалею, сеньор, ничего. Мужчина двинулся к выходу. Я схватил счет, швырнул его кассиру и, не дожидаясь чека и сдачи, бросился к дверям. Моя спешка насторожила официанта, и он схватил меня за руку. – Ваш чек, сеньор. Вы не заплатили. – Я заплатил! – сказал я ему. Если с вами случилась неприятность в Мексике, она может обернуться крупной неприятностью. Я терял драгоценные секунды, стараясь убедить парня в своей правоте. Когда наконец мне это удалось, я не стал выслушивать его извинений и выбежал на улицу. Мужчины и след простыл. Он, видимо, свернул за угол – знать бы, за какой. Наугад я двинулся на восток. Фортуна в этот раз оказалась не на моей стороне. Вдобавок, пока я ел, начался дождь. К вечеру натянуло облака, но здесь, в пустыне, дожди редки, и я надеялся, что тучи разойдутся. Я опять не угадал, и теперь шел ровный моросящий дождь. Дождь в долине Империал всегда вызывает большие проблемы. Зерновые на этих плодородных почвах питаются влагой от орошения, и владельцам ранчо этого достаточно. Если же идет дождь, то почва, перемешанная с илом из доисторических отложений реки Колорадо, превращается в скользкую глину, которая к тому же оказывается липкой, как мокрая краска. Автомобильные шины разбрасывают ее, покрывая тротуары толстым слоем грязи и делая их скользкими, как лед. Я вернулся в ресторан. – Вы знаете человека, который недавно здесь появился и говорил о несостоявшейся встрече? – спросил я давешнего служащего. – Нет, сеньор. Я никогда раньше его не видел. – Пожалуйста, быстренько вызовите мне такси, – попросил я. Он подошел к двери и выглянул наружу. Посмотрев вверх на облака и окинув взглядом улицу, он покачал головой: – Боюсь, что сегодня вечером это сделать невозможно, сеньор. Здесь совсем не так, как в Соединенных Штатах. У нас здесь обычно одно, в лучшем случае два такси. Сегодня дождь, поэтому такси вообще нет. Мексика – прекрасная страна, но есть вещи, которых мексиканцы не могут или не хотят понять. Наша спешка или необходимость срочно что-то предпринять оставляют их равнодушными. Хотя человек ускользнул от меня, я успел хорошо его рассмотреть и запомнить. Мне нужно было попасть к тому месту, где я оставил свою машину, и, поскольку вечер выдался дождливым, добраться туда я мог единственным способом – пешком. Благо, идти было недалеко. Я застегнул пальто и, чтобы защититься от дождя, держался поближе к домам, а где было возможно, укрывался под навесами и крылечками, быстро перебегая перекрестки. Вскоре я поравнялся с очередью из машин перед таможенным постом Соединенных Штатов в Калексико. Очередь была длинная. Вдалеке можно было увидеть группу работников иммиграционной службы и таможенных инспекторов. Обалдевшие от усталости, они пытали водителей стандартной гаммой вопросов: гражданами какой страны те являются, везут ли вещи, купленные в Мексике. Время от времени они приклеивали к ветровому стеклу карточку, означавшую, что машина должна пройти тщательный досмотр. Однако, как правило, дело ограничивалось беглой проверкой, и машинам давали знак двигаться дальше. Я много читал о контрабанде, и статистика доказывает, что буквально тонны марихуаны, а также изрядное количество героина и других наркотиков переправляются через границу. Таможенники научились распознавать контрабанду с полувзгляда, но их просто не хватало на такое количество машин. Знаете ли вы, какой город занимает ведущее место в мире по туризму? Рим? Париж? Лондон? Каир? Подумайте хорошенько. Правильный ответ: Тихуана, Баха, Мехико. И хотя через Мехикали в Штаты попадает не так много машин, как через Тихуану, тем не менее их количество огромно. Сейчас машины образовали длинный ряд, водители, не глуша моторы, нетерпеливо ждут своей очереди под монотонный ритм работающих «дворников». Я заметил пикап с прицепом, на котором находился небольшой плавучий дом. Это сооружение показалось мне любопытным. Некоторые заядлые любители водных прогулок перевозят свои лодки на прицепах через Мехикали, имея конечной целью порт Сан-Фелипе, что расположен в ста двадцати милях к югу. Прокатившись по дороге с отличным покрытием, в конце ее они получают отличную рыбалку и массу других забав на воде. Энтузиасты более изысканного отдыха минуют Сан-Фелипе и едут еще пятьдесят миль на юг, до Пуэрто-Ситоса. Там к их услугам изумительной красоты бухта, домики на колесах и теплая голубизна залива, которая ласкает и тело и душу. Однако плавучий дом – это что-то новенькое. Это было довольно короткое сооружение, поставленное на два одинаковых понтона и оснащенное двумя подвесными моторами. Пикап был достаточно мощный, чтобы дотащить прицеп до Пуэрто-Ситоса, если к тому же водитель одержим идеей столь экзотического времяпрепровождения. Я взглянул на водителя и застыл как вкопанный: это был человек, за которым я бежал, который совсем недавно заходил в кафе «Монте-Карло» и спрашивал, не ждет ли его кто-нибудь, каялся, что вынужден был задержаться. Теперь мне была понятна причина его задержки. Если ему пришлось ехать из Сан-Фелипе по раскисшей дороге, таща за собой плавучий дом на понтонах, то его опоздание было предопределено. Я зашагал, чтобы не отстать от медленно движущейся колонны автомобилей, и в то же время внимательно рассматривал водителя пикапа. Кроме него, в пикапе находился пассажир, но я не мог разглядеть его лица, поскольку он сидел на дальней от меня стороне и на него падала тень. Затем я пересек дорогу и прошел через пограничный пункт, назвав свое гражданство и заявив, что ничего не покупал в Мексике. Я снова попытался поймать такси, но тщетно; потом пешком добрался до своей машины и поехал назад к дороге, что шла от границы. Пикап с плавучим домом, видимо, уже проехал. Правда, я успел запомнить номера пикапа и прицепа. Я знал, что найду этого человека, хотя, судя по описанию, это был не Хейл. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/ne-vsya-trava-zelenaya/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Жареная фасоль (исп.).