Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Испытай всякое

$ 149.00
Испытай всякое
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:156.45 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2010
Просмотры:  8
Скачать ознакомительный фрагмент
Испытай всякое
Эрл Стенли Гарднер


Дональд Лэм и Берта Кул #23
Когда дельце сулит приличный куш, глава сыскного агентства Берта Кул не упустит шанса обогатиться, используя обаяние и изворотливость своего подчиненного – хитроумного Дональда Лэма. На этот раз пройдохе предстоит выступить в странной роли двойника неудавшегося любовника.
Эрл Стенли Гарднер

Испытай всякое
Глава 1


Метавшийся по офису Берты Кул мужчина находился в таком экстазе от жалости к своей персоне, что едва заметил, как я вошел в комнату.

– Надо же быть таким дураком! – вопил он. – Как это отразится на моей жене, моей репутации, работе… наконец. Это ужасно! Это немыслимо. Это…

Берта Кул перебила его, заявив:

– Вот и Дональд Лэм, мистер Аллен.

Он взглянул на меня, кивнул и продолжал разглагольствовать, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Сейчас, оглядываясь назад на происшедшее, кажется совершенно невероятным, что подобное мог сотворить человек, находящийся в здравом уме. Должно быть, на меня нашло какое-то умопомрачение, миссис Кул.

Берта шевельнула телесами – как-никак сто шестьдесят фунтов чистого весу – на здоровенном крутящемся кресле. Ее бриллианты засверкали, когда она сделала жест левой рукой.

– Сядьте же! Дайте передохнуть ногам. Это тот самый мой партнер, о котором я вам говорила, – Дональд Лэм. Он может вам помочь.

– Боюсь, что мне уже никто не поможет, – заявил Аллен. – В огонь плеснули масла. Это…

– Все-таки о чем же идет речь? – спросил я, прервав поток его причитаний.

– Об оплошности, – ответил он, – которая грозит обернуться для меня катастрофой и разрушить всю мою жизнь. Это как раз то самое, что Доун никак не потерпит.

– Кто такая Доун? – поинтересовался я.

– Моя жена, – выдохнул он.

– Да сядьте же вы, наконец, – вклинилась Берта Кул. – Бога ради, прекратите протирать подошвами ковер и расскажите Дональду о случившемся. Как он сможет вам помочь, если не знает, в чем дело.

Аллен внял наконец мольбе и уселся, но, видимо, не мог собраться с мыслями и думал лишь о катаклизме, который, как он чувствовал, готов был поглотить его с минуты на минуту.

– Такая оплошность… Как это на меня не похоже! – вырвалось у него. – Я…

Обернувшись ко мне, Берта Кул пояснила:

– Он прихватил в мотель шлюшку.

– Нет, вовсе нет! – запротестовал Аллен. – Она не из таких. Хоть это на меня не вешайте, миссис Кул.

– Ну, так кто же она на самом деле?

– Очень милая молодая леди. Привлекательная, терпимая, с широким кругозором, современная в полном смысле этого слова и уж точно незаурядная, во всяком случае, не из тех, которые извлекают материальные выгоды, заманивая мужчин в ловушки.

– А что это за мотель?

– «Постоялый дворик», – ответила Берта.

– Одно из тех мест, где снимают номера на час? – задал я вопрос.

– Боже избавь, нет! Это прекрасный мотель. Высокого класса. С плавательным бассейном. Отличные комнаты. И в каждой из них телефон. Обслуга по вызову. Центральное кондиционирование воздуха с возможностью регулирования температуры с помощью термостата из каждого номера.

– Как же вас угораздило оказаться там? – продолжал допытываться я.

– С ее подачи. Она была там как-то раз на каком-то съезде.

– Значит, вы привезли туда эту девицу.

– Ну, это было… В общем, не совсем так, мистер Лэм. Я хочу, чтобы вы постарались понять…

– Черт возьми! – нетерпеливо воскликнула Берта. – Он и старается понять, только вы ему ничего не говорите.

– Расскажите об этой девушке, – подсказал я. – Как вы с ней встретились? Как долго вы знакомы?

– Вот уже несколько месяцев.

– В интимном плане?

– Нет, нет! Как бы мне объяснить так, чтобы вы все поняли, мистер Лэм.

Берта открыла было рот, пытаясь заговорить, но поперхнулась; в глазах ее полыхнуло раздражение.

Я жестом призвал Берту к спокойствию.

– Шейрон, – начал он и спохватился, – мисс Баркер… работает распорядительницей в коктейль-баре, где я время от времени пропускаю стаканчик.

– Что вы подразумеваете под словом «распорядительница»?

– Ну, вроде главной официантки. Она рассаживает людей, принимает предварительные заказы, распределяет официанток, следит за тем, чтобы вы получали то, что хотели, – словом, за всем присматривает.

– Ладно, – предположил я, – вы привезли ее в этот мотель и там, полагаю, вас застукали.

– Нет, нет, вы опять меня не поняли, мистер Лэм. Все было не так. Я опасаюсь, что… ну, все это чревато очень большими осложнениями. Мне нужен человек, который мог бы снять с моих плеч такую обузу. Я не собираюсь сидеть сложа руки и сдаваться без борьбы, можете мне поверить.

– Теперь вы заговорили, – заметил я. – А что у вас на уме?

– Ну, я хочу, чтобы кто-то…

– Лучше вам выложить ему, в чем дело и как это случилось, – не утерпела Берта. – Затем можете обсудить то, как собираетесь начать борьбу.

– Я люблю женщин, мистер Лэм, – начал Аллен. – Я не бабник, но далеко не равнодушен к женским чарам.

– А Шейрон хорошенькая? – поинтересовался я.

– Она очаровательная. Уравновешенная, покладистая, уверенная в себе, а походка у нее… даже и не знаю, как выразить словами…

– Колышет бедрами, – вставила Берта Кул.

– Нет, нет, не то! В ее походке ощущается плавность, какая-то грация. Кажется, будто она плывет.

– Продолжайте, – сказал я.

– Ну, я люблю делать женщинам комплименты по поводу их внешности. Когда они мне нравятся, я… – это в моей натуре – просто не могу удержаться от комплиментов, мистер Лэм. Если на женщине платье, которое ей идет, или цвета так подобраны, что вызывают восхищение… ну, я высказываю это.

– А как насчет фигуры? – осведомился я.

– Само собой, замечаю.

– А ножки? – сухо вставила Берта.

– Ну… тоже не оставляю без внимания, – признался Аллен.

– Поехали дальше, – сказал я. – Вы начали делать комплименты Шейрон Баркер по поводу ее походки и…

– Нет, нет, не так грубо. Я похвалил ее платье, высказался по поводу ее прически. Кстати, у нее прекрасные руки – очень выразительные, с длинными пальцами. Они так и бросаются в глаза. Ну… не мог же я не сказать ей об этом.

– Как и о многом другом, – не замедлила добавить Берта Кул.

– Слово за слово, и наконец она решилась немного посидеть за моим столиком; мы посмеялись, и все этим закончилось.

– Но вы же влипли в мотеле, – заметил я.

– Да, причем в ту самую ночь.

– Как же это случилось?

– Я допоздна заработался в своем офисе, а моя жена проводила уик-энд со своей матерью в Рино. Она дважды в год навещает там своих родных, и я оказываюсь совершенно свободен.

– Поэтому вы отправились в этот коктейль-бар.

– Да.

– И было уже поздно?

– Да.

– И народу там было немного?

– Почти никого.

– И Шейрон подошла и присела за ваш столик.

– Да.

– И вы принялись болтать с ней о ее работе, о ее амбициях и о ее внешнем виде и высказались, что ей следовало бы сниматься в кино. А затем упомянули о ее походке.

– Да, да, да, – вырвалось у него. – Откуда вы об этом узнали, мистер Лэм?

– Вы сами дали мне эту ниточку, – ответил я.

– Ну, в общем-то все так и было, и выяснилось, что она ничего не ест до тех пор, пока не уйдет с работы.

– В котором же часу она заканчивает?

– В одиннадцать часов вечера. Она слегка закусывает в полдень, а по окончании работы старается наверстать упущенное.

– Поэтому-то вы и пригласили ее поесть с вами после одиннадцати.

– Да.

– И куда же вы поехали?

– В какой-то известный ей венгерский ресторан, славящийся своими гуляшами.

– Выходит, ее знали в том ресторане?

– Да.

– А вас?

– Нет.

– Бывали ли вы там раньше?

– Никогда.

– Потом вы хотели отвезти ее домой.

– У нее была собственная машина.

– Вы так и ездили на двух машинах?

– Нет, я отвез ее в ресторан, а потом повез обратно… вернее, я поехал на автостоянку около коктейль-бара, где у нее стояла машина… ну, и поколесил малость. Мы поднялись по Малхолленд-Драйв, откуда можно полюбоваться огнями ночного города. Там я остановил машину и… ну, я обвил ее рукой, а она прильнула ко мне, потом после очередного комплимента повернула ко мне зардевшееся лицо… ну, и я поцеловал ее. Это было вполне естественно.

– А что дальше?

– Дальше был небольшой перерыв, затем мы снова поцеловались и занялись этим всерьез, вот тогда я понял, что сдерживать себя больше не могу… Тут она заговорила о мотеле «Постоялый дворик», о том, какое это замечательное заведение и совсем недалеко, поэтому я, недолго думая, поехал туда… а она, когда я остановился возле мотеля, приняла это как должное, и… тут я понял, что отступать уже некуда и надо идти до конца.

– Вы зарегистрировались?

– Она взяла все на себя! Сказала, что сама пойдет к портье, если я дам ей денег заплатить за номер.

– И при этом нисколько не протестовала, хотя бы для виду, против того, чтобы зарегистрироваться как муж и жена?

– Нет. Видите ли, к этому времени мы… ну, настолько стремились друг к другу, что ни о чем остальном не думали. Она поспешила в мотель и…

– Дали вы ей деньги?

– Да.

– Какую сумму?

– Двадцать долларов.

– А сколько стоил номер? – спросил я.

– Тринадцать долларов.

– И она вернула вам семь долларов сдачи.

– А как же, конечно! Бог свидетель, мистер Лэм, как бы хотелось, чтобы вы поверили мне наконец. Не могло быть и речи о каких-то меркантильных интересах. Поверьте, нам и в голову подобное не приходило.

– Прежде чем поверить, мне надо выяснить все до конца, – пояснил я. – Ну, а дальше?

– А что, сам не можешь догадаться? – подковырнула Берта.

– Затем, – ответил Аллен, – она вернулась и сообщила, что сказала портье, что вместе с мужем едет из Сан-Франциско, что оба ужасно устали и не прочь передохнуть в хорошей, спокойной комнате. После чего, по ее словам, нас зарегистрировали, и ни у кого не возникло ни малейших подозрений.

– Под каким же именем она зарегистрировалась?

– Под именем Карлетон Блевет.

– Почему она выбрала именно это имя?

– Как-то само собой получилось. Она сказала, что, услышанное однажды, оно почему-то отложилось у нее в памяти. Так или иначе, это имя было связано с Сан-Франциско, а так как при регистрации она заявила, что едет из этого города, то имя Карлетон Блевет тут же пришло ей на ум, и она так и записалась у портье.

– А номер автомобиля? – спросил я. – Обычно в мотелях его регистрируют.

– Она ловко выкрутилась. Сначала ей это и в голову не пришло, поэтому, когда вернули регистрационный бланк и потребовали записать в нем номер машины, она собралась было выдумать его, но тут увидела через открытую дверь какой-то автомобиль, стоявший прямо перед входом, и просто скопировала его номер, изменив только букву.

– Когда же все это происходило?

– В субботу.

– Вы хотите сказать, в прошлую субботу… позавчера?

– Да.

– Ладно, – заметил я. – Поехали дальше. Эта молодая женщина вернулась и объявила, что вы – мистер Карлетон Блевет, а она – миссис Карлетон Блевет. И вы нашли номер, который был вам предоставлен. Как события развивались дальше?

– Мы не искали номер. Нас к нему провел посыльный.

– О'кей. Значит, еще и посыльный; и вы дали ему на лапу.

– Как принято.

– Сколько же вы ему дали?

– Доллар.

– У вас не было никакого багажа?

– Нет, не было.

– А посыльный знал об этом?

– Нет. Я сказал ему, что сам достану багаж из машины, что все, что от него требуется, – это показать, где наш номер.

– И вы думаете, что он вам поверил?

– Почему бы и нет? Что в этом необычного?

– Вряд ли он вам поверил, – заметил я. – Ладно, выкладывайте дальше. Вы вошли в номер, и каким-то образом вас там накрыли.

– Нет, чего не было, того не было, но… О, это ужасно. Случившееся погубит меня…

– Прекратите! – цыкнула Берта Кул. – Хватит толочь воду в ступе, лучше скажите Дональду, чего вы хотите от него. Переходите к делу.

– Ну, я хочу, чтобы он стал мистером Блеветом.

– Минуту, – опешил я. – Вы хотите, чтобы я стал мистером Блеветом?

– Да, хочу.

– Это еще зачем?

– Затем, чтобы отправились в мотель с Шейрон как мистер Блевет.

– И мне предстоит отправиться туда вместе с Шейрон Баркер?

– Да.

– Когда же?

– Сегодня вечером. Как можно раньше.

– А что скажет об этом сама Шейрон?

– На нее можно положиться. Ей понятно положение, в котором я оказался. Она готова помочь.

– Ей-то, может, и понятно, да только я пока не в курсе.

– Я вам сейчас все объясню. Видите ли, мистер Лэм, в действительности в мотеле ничего не произошло.

– Вот как! Нельзя ли поподробнее?

– Мы поругались.

– Из-за чего?

– Сказать по правде, не знаю. Я совершил ошибку, прихватив бутылку виски; в номер нам принесли закуску, и мы стали выпивать, а я начал… ну, лапать ее, что ли, как она это назвала… словом, все пошло наперекосяк, совсем не так, как в машине. Меня занесло – и… проклятье, как оказалось, тут я дал маху. Она говорила что-то о том, что терпеть не может, когда ее лапают. Заявила, что не против того, чтобы заняться любовью при случае, если это сопровождается искренними и нежными ласками, а не тем, что ее тискают как не попадя… ну, и влепила мне пощечину, а увидев, что я попер в дурь, поднялась и вышла. Мне казалось, что она вернется, но этого я так и не дождался. Уж потом узнал, что она вызвала такси и отправилась домой.

– А вы чем занимались?

– Немного подождал и лег спать. Когда проснулся, то пришел в себя. Сел в машину и поехал домой.

– Тогда из-за чего огород городить?

– Из-за убийства, – выдавил он.

– Какого убийства?

Берта Кул пришла на помощь.

– Речь идет о прошлой субботе, когда был убит Ронли Фишер.

– Тот самый, которого ударили по голове и бросили в плавательный бассейн? – уточнил я.

Берта кивнула.

Я немного подумал и сказал:

– Это случилось в каком-то мотеле где-то в нашем округе, не так ли?

– Правильно, – ответил Аллен. – В газетах не упоминается название мотеля. Просто ссылаются на него как на один из самых шикарных. Но одна газета все же опубликовала название… Вообще-то это не принято. Когда случаются самоубийства в заведениях подобного рода, в прессе, как правило, не указывается название места, просто сообщается, что это был, например, отель в фешенебельном районе, это же распространяется на мотели высшего класса.

Я повернулся к Аллену.

– Допустим, что так. Однако вам-то чем все это грозит?

– Ну, полиция пытается во что бы то ни стало опросить каждого, кто был в том крыле мотеля. Они думают, что могут так кое-что разузнать. Убийство относится к таким делам, которые должны быть раскрыты. Ронли Фишер был заместителем окружного прокурора и занимался крупным расследованием. Его смерть может оказаться и случайной. Плавательный бассейн той ночью был без воды. В нем меняют воду раз в неделю. Фишер мог оказаться немного навеселе и, решив прыгнуть в бассейн, разбить голову о цементное дно. Или же его могли оглушить и сбросить в пустой бассейн.

– Если это несчастный случай, то многое требует объяснения. Если это было убийство, то полиция должна раскрыть его.

– Вот статья из вчерашней газеты. Там говорится, что в полиции составили список всех, кто останавливался в мотеле в ту ночь, и тянут из них душу, выпытывая, что они видели и слышали. Некоторые из этих людей уже оказались весьма далеко, аж в Нью-Йорке, но они добрались и до этих бедняг.

– Понимаю, – заметил я. – А так как полиция непременно попытается накрыть мистера и миссис Карлетон Блевет по их адресу в Сан-Франциско, то незамедлительно выяснит, что этот адрес – явная туфта.

– То-то и оно-то, – ответил он, понурив голову.

– Хорошо, теперь выкладывайте карты на стол. Чего вы хотите?

– Хочу, чтобы вы отправились туда сегодня вечером вместе с Шейрон Баркер. Я звонил в мотель, сказал, что я Карлетон Блевет, что мы сохраняем за собой номер, но вынуждены были совершить короткую поездку в Сан-Диего. Я отправил им двадцать шесть долларов. Следовательно, номер будет значиться в списке занятых, а поскольку в полицию сообщат, что постояльцы возвращаются, они не будут рыскать в Сан-Франциско. Сочтут нас за парочку в увеселительной поездке.

Поэтому вы и Шейрон вполне можете там объявиться. Шейрон зайдет в офис и спросит ключ, а портье вспомнит ее. В любом случае полиции уже сообщили о телефонном разговоре со мной, и они будут вас в мотеле дожидаться.

– А что потом?

– Потом – ничего. Полицейским не до любовной парочки, которая провела в мотеле уик-энд. Им надо лишь убедиться, что вы те самые, кто находился там в субботу ночью. Вы признаетесь им, что у вас с Шейрон в тот вечер произошла небольшая ссора и что она убежала от вас, а теперь вы снова помирились.

Я покачал головой.

– В такие игры мы не играем.

– Как вас понимать?

– А так, что ни за какие коврижки меня на это не заманишь.

– Послушайте! – воскликнул Аллен. – Риск есть со всеми вытекающими отсюда последствиями, согласен с этим. Вот поэтому я сказал миссис Кул, что готов заплатить тысячу долларов, если вы замените меня на одну ночь и скажете копам, что ничего не знаете и ничего не видели в тот проклятый субботний вечер. И это действительно так, поскольку я тогда и в самом деле ничего не видел и… Разве вы не понимаете? Пока еще неизвестно: убийство это или несчастный случай, и речь просто идет о том, чтобы опросить каждого, кто был в мотеле. Я не могу допустить, чтобы они вышли на меня.

– Кто же вы такой? – спросил я.

– Я Карлетон Аллен.

– А род ваших занятий?

– Инвестиции.

– Тогда отправляйтесь в полицию, – посоветовал я. – Выложите им все спокойненько, как на духу. Пусть там вас допросят, и дайте им побеседовать с Шейрон, вот и конец на этом всем неприятностям. Полицейским вы нужны только для галочки.

Он отчаянно замотал головой и сказал:

– Это мне не подойдет. Я предлагал тысячу, мистер Лэм, а теперь готов заплатить полторы.

Берта так и подпрыгнула в кресле, глаза ее блестели.

– Зачем такие финты? – спросил я. – Почему вы не можете явиться к копам и рассказать все с самого начала без утайки?

– Из-за моей жены, – был ответ.

– При чем здесь она?

– Моя жена – Доун Гетчел.

– Доун Гетчел? – переспросил я. – И все же… – Внезапно я умолк.

– О боже! – воскликнула Берта. – Вы хотите сказать, что она дочь Мэрвина Гетчела?

– Да, именно это!

– Гетчел со всеми своими миллионами мог бы уладить все, что угодно, – заявила Берта. – Он в состоянии…

– Перерезать мне глотку, – закончил за нее Аллен. – Тесть терпеть меня не может, никогда не любил, и… Узнай он об этом – нашему браку каюк… Черт меня дернул так опростоволоситься! В такой переплет мне еще попадать не приходилось! Я и раньше бывал в переделках, но это – конец всему. Хоть стой, хоть падай!

Покачав головой, я обратился к Берте:

– Надо держаться подальше от этого дела.

– Но послушай-ка, Дональд, – принялась она увещевать, – ты же настолько изобретателен. Вряд ли есть то, что тебе не по зубам, стоит только захотеть.

– А это как раз то, чего мне, ну, никак не хочется, – уперся я.

Берта взирала на меня гневным взглядом.

Я направился к двери.

– Нет, нет, нет, подождите! Ведь должен же быть выход?

– Почему вы обратились за помощью именно к нам, Аллен? – поинтересовался я.

– Вы единственный человек, с которым согласна иметь дело Шейрон.

– Значит, Шейрон знает меня? – изумился я.

– Ей на вас указали.

– Где?

– Когда вы были в коктейль-баре.

– Значит, Шейрон – распорядительница в «Кок и Тхистл»?

– Верно.

– И все же мы отказываемся наотрез, – повторил я.

Тут вмешалась Берта.

– Почему бы вам немного не прогуляться, Аллен? Выйдите минут на пять в приемную и дайте мне переговорить с Дональдом.

Я было начал:

– Это ни к чему хорошему не приведет, Берта, я…

Аллен живо вскочил на ноги.

– Вернусь через пять минут, – бросил он – и был таков.

Глаза Берты метали в меня убийственные взгляды, похожие на раскаленные кинжалы.

– Пятнадцать сотен долларов за ночь, а ты швыряешь их псу под хвост, – выдала она, – плюс к этому готова поспорить, что эта девица придется тебе по вкусу и…

– Послушай, – прервал я ее, – это добела раскаленное дело об убийстве. Нам предлагают роль подсадной утки, чтобы сбить полицию со следа. Мало этого, мы полностью окажемся во власти Шейрон Баркер. В любое время она сможет донести на нас копам, и они прихлопнут наши лицензии. Понравится ли тебе жить с сознанием, что какой-то распорядительнице в коктейль-баре стоит только свистнуть – и тебе придется менять профессию.

Берта захлопала глазами, вникая в сказанное мною.

– Откуда такая осмотрительность? – наконец спросила она. – Не ты ли говорил мне, что готов испытать всего понемногу? Тут тебе и карты в руки.

Я покачал головой.

– Карлетон Аллен, – возразил я, – может, и муж Доун Гетчел, но он пройдоха. Более того, он многое скрыл от нас и рассказал ровно столько, сколько счел нужным… чтобы заставить заглотить наживку.

Берта вздохнула, схватила телефонную трубку и сказала секретарше:

– Там околачивается некий Аллен – скажи ему, пусть войдет.

Едва Аллен получил приглашение, как сразу настежь распахнул дверь и еще с порога вопрошающе посмотрел на Берту Кул, затем, прочитав ответ на ее лице, повернулся ко мне, сник и вновь проникся жалостью к себе.

Притворив дверь, он рухнул на стул и сказал с горечью:

– У вас на лицах все написано. Почему вы не хотите вынуть меня из петли?

– Потому что, – ответил я, – не можем рискнуть так далеко зайти по тонкой жердочке.

– Послушайте, Лэм, – убеждал меня он, – это очень серьезное дело. Далеко не всем известно, но это факт – моя жена долго не протянет. Мне светит после ее смерти что-то около двадцати миллионов баксов. Учтите, Лэм, если вы выполните мою просьбу, я позабочусь о том, чтобы ваше агентство не сидело без дела, и обеспечу вам наилучшие заказы с учетом ваших возможностей.

Кресло Берты жалобно заскрипело, когда она шевельнула на нем своими телесами, чтобы взглянуть на меня.

– Скажу вам, что намерен делать, Аллен. Попробую обдумать еще раз то, что вы предлагаете. Если я и вступлю в игру, то буду играть по своим, а не по вашим правилам. Давайте договоримся об этом с самого начала. Итак, насколько я понимаю, все, что вы хотите, – это не дать полиции вывести вас на чистую воду, установив, кто на самом деле Карлетон Блевет. Не так ли?

– Да, я хочу, чтобы они проверили Карлетона Блевета и его жену и вычеркнули их имена из своих списков.

– И если я это сделаю, не важно как, то можно считать, что мы квиты?

– О, Лэм, – воскликнул он, вскакивая со стула, – вы спасете мою жизнь! Вы… вы даже не можете себе представить, что это будет значить для меня. Я снова смогу дышать.

– Вы действительно заручились согласием Шейрон Баркер? – был мой следующий вопрос.

– Да, заручился.

– Свяжитесь с ней по телефону, – потребовал я. – Хочу сам в этом убедиться.

Он вытащил из кармана маленькую записную книжку. Берта подвинула ему аппарат, и ухоженные пальцы Аллена с аккуратно подстриженными ногтями забегали по наборным кнопкам.

Секунду спустя он сказал:

– Привет, Шейрон. Угадай, кто звонит… Правильно. Послушай, я в сыскном агентстве, и Дональд Лэм хочет переговорить с тобой.

Он протянул мне трубку, я поднес ее к уху и сказал:

– Привет, Шейрон!

Голос ее был холодным, но не злым.

– Привет, Дональд!

– Вы в курсе того, что мне предлагают?

– Да, полностью.

– И вы готовы в этом участвовать?

– С вами – да. С кем другим ни за что бы не согласилась, но с вами готова.

– За что же такое предпочтение?

– Видела вас с неделю назад или около этого. Вы были в моем коктейль-баре с какой-то молодой женщиной.

– И вы знаете, кто я такой?

– Мне на вас указали, как на Дональда Лэма, детектива.

– Хорошего мало.

– А что в этом плохого?

– Детектив старается держаться в тени. Не в его интересах выделяться среди окружающих, быть на задворках – вот к чему он всегда стремится.

– Тогда, – прокомментировала она, – не могу сказать, что вы в этом преуспели, Дональд. Впрочем, мне наблюдать за вами доставило удовольствие.

– Почему же?

– Потому что вы оказались истинным джентльменом.

– Как вы догадались?

– Ваша девушка была влюблена в вас по уши, а вы вели себя настолько корректно, вы не… о, не знаю, как сказать. Словом, не позволяли себе ничего лишнего, были настолько милы, хотя, при желании, могли бы получить от нее многое.

Вот поэтому, когда встал вопрос о том, согласна ли я выступить на пару с частным детективом, мой ответ был, что только при одном условии, чтобы этим детективом оказались вы, так как речь идет о весьма щекотливом и опасном деле, Дональд. Впрочем, вы об этом знаете не хуже меня.

– Знаю.

– В номерах этого мотеля – двуспальные кровати, возможно, придется одной из них воспользоваться… Ну, хотелось бы верить, что в подобной ситуации вы поведете себя как джентльмен.

– Попытаюсь быть на высоте.

– Тогда я согласна. Не хотите ли заскочить, чтобы обсудить кое-какие детали?

– Например, какие?

– Как держать себя друг с другом.

– Стоит ли?

– Послушайте, Дональд, я не собираюсь, сидя на стуле, провести всю ночь, как и не собираюсь спорить с вами до самого утра. Свет будет выключен тогда, когда я этого пожелаю, ну и все прочее… словом, вы понимаете. Только с моего согласия…

– Я подъеду, – сказал я.

– Один, – предупредила она меня.

– Там будет видно, – закончил я разговор.

Положив трубку, я повернулся к Аллену.

– Наша контора согласна за две тысячи баксов плюс издержки подменить вас на эту ночь в мотеле. Предупреждаю насчет издержек – они могут влететь вам в копеечку. Итак, вы хотите от нас, чтобы ни при каких обстоятельствах ваше имя не было связано с Карлетоном Блеветом, который остановился в мотеле в ту ночь, когда был убит Ронли Фишер. Ничто другое вас не волнует, как и то, как я этого добьюсь. Согласны?

– Все верно.

– Так и запишем, – сказал я и повернулся к Берте. – Вызови стенографистку, нам понадобится документ за его подписью. Надеюсь, ясно? – добавил я.

– Куда ты намылился, Дональд?

– На выход.

Уже по дороге к двери я бросил через плечо.

– И подстрахуйся, заполучи эти две тысячи долларов уже сейчас, в качестве задатка.

Лицо Берты исказилось от бессильной ярости.
Глава 2


Элси Бранд, моя секретарша, поинтересовалась:

– Что обломилось Берте сегодня утром?

Усмехнувшись, я пояснил:

– У нее там клиент, который чуть ли не ползает на брюхе. Он пытается вызвать сочувствие к себе, сетуя на свою судьбину на семнадцати языках мира, в том числе и на скандинавском.

– И ты собираешься прийти к нему на помощь?

– Возможно.

– Ты рискуешь, Дональд?

– А это как повезет, – ответил я. – Вся штука в том, что здесь замешано убийство Ронли Фишера в субботу, а так как мне, возможно, придется провести ночку с прекрасной сиреной, то окажется не лишней подборка газетных вырезок на Фишера.

Лицо ее вспыхнуло:

– Дональд!..

– Не возникай. Если хочешь знать, то это дельце попало ко мне только из-за тебя, – прервал я.

– Еще чего?

– Помнишь наш визит в коктейль-бар «Петух и чертополох»?

– Да. Ну и что?

– Кое-кто обратил на нас внимание и счел за премилую парочку. – Ее лицо немного покраснело. – А посему принял меня за джентльмена.

– На каком основании, Дональд?

– Думается, на том, что не давал своим рукам воли.

– А кто же позволяет распускать себе руки в коктейль-баре?

– Могу только предположить, что некоторые мужчины так и делают, но, вероятно, прежде мне это просто не приходило в голову. Эта особа, по-видимому, предрасположена против тех, кто не прочь полапать женщин.

– Нам всем это не по нутру.

– Что именно?

– Когда дают рукам волю.

– Ты за то, чтобы мужчина не вынимал руки из карманов, когда находится с женщиной на людях?

– Нет, не совсем так, но…

– Что «но»? – уточнил я.

– Все зависит от мужчины, – протянула она, – лапают нас или…

– Или?

– Или ласкают, – отрезала она и внезапно переменила тему. – Я подготовлю тебе подборку газетных материалов, опубликованных в связи с убийством Ронли Фишера.

– Ладушки, – сказал я. – И чем быстрее, тем лучше.

Когда я просматривал содержимое конверта, в котором Элси доставила мне вырезки из газет, то убедился, что полиция топчется на месте за неимением обоснованных фактов, но необходимость вынуждает ее во что бы то ни стало довести дело до логического конца.

Ронли Фишер был молодым помощником окружного прокурора. Ему удалось добиться успеха при расследовании пары крупных дел, и на этом он сделал себе имя.

Смерть настигла его тогда, когда он вел дело Стонтона Клиффса и Мэрилен Картис, обвиняемых в убийстве жены Клиффса. Клиффс утверждал, что убийство произошло случайно, в пылу сильной ссоры, когда его жена размахивала револьвером 38-го калибра, угрожая убить его. Он приблизился к ней, чтобы отобрать у нее оружие; в этот момент она выстрелила и ранила его в руку, а потом он попытался выхватить револьвер и обезоружить ее и для этого стал выкручивать ей руку. Она судорожно сопротивлялась и совершенно случайно нажала на спусковой крючок, раздался выстрел – и она оказалась убитой наповал.

Клиффс излагал свою версию довольно убедительно, пока полицейские не копнули поглубже и не выудили у него признание, что его любовница, Мэрилен Картис, в это время находилась у него в доме и что причиной его ссоры с женой послужило то, что та наотрез отказалась предоставить ему развод, на котором он настаивал. Полиция обвинила Клиффса в преднамеренном убийстве жены, объясняя, что царапину на руке он получил тогда, когда его любовница по его настоянию выстрелила из револьвера, чтобы помочь ему инсценировать несчастный случай. После чего Клиффс отказался отвечать на дальнейшие вопросы и вызвал своего адвоката.

Теперь же дело Клиффса со смертью Рональда Фишера приобрело неожиданное драматическое развитие, получило дополнительную огласку в прессе и поставило полицию в затруднительное положение, сыграв на руку адвокатам обвиняемого.

Если смерть Фишера была случайной, то это в значительной степени ослабило бы позицию обвинения в разгар судебного процесса. Если же его убили, то этим только подлили масла в огонь и подкинули полицейским работенки, так как определение мотива убийства приобрело первостепенное значение.

Фактов, связанных со смертью Фишера, было немного, и они пока не позволяли прийти к определенному выводу.

Около пяти часов утра в воскресенье ночной сторож мотеля «Постоялый дворик» заметил какой-то предмет в плавательном бассейне. При дальнейшем выяснении он обнаружил на дне бассейна тело мужчины в обуви и одежде.

Ранее, в субботу вечером, в десять тридцать, бассейн был осушен и очищен. В час ночи краны были открыты, и бассейн стал заполняться водой.

К трем часам бассейн был уже полон, и сработала автоматика, прекратив доступ в него воды.

Обнаружив тело, охранник позвонил в полицию и в так называемую службу безопасности мотеля, точнее, местному детективу по имени Донливей Рэлстон, служившему ранее оперативником в офисе окружного прокурора, но оставившему эту работу из-за искушения заняться тем, что сам называл частной практикой.

Я осмыслил прочитанное, и чем больше вникал в суть предстоящего дела, тем меньше оно мне нравилось.
Глава 3


В это время после полудня в коктейль-баре не было большого оживления. Наплыв любителей пропустить фужер коктейля наступит позже, а поток тех, кто с утра слоняется по магазинам, заметно поредел.

Войдя в зал, я немного постоял, чтобы дать глазам привыкнуть к тусклому освещению.

Кассовый аппарат и стойка бара освещены были довольно ярко, но пурпурные лампы, горевшие над ними, отбрасывали на столики желтый свет, похожий на лунный, а кабинки вообще тонули в полумраке, оставаясь неразличимыми для человека, вошедшего сюда с улицы, залитой солнечным светом.

Она возникла за моей спиной незаметно.

– Дональд Лэм? – услышал я, и в ее голосе прозвучали мурлыкающие нотки.

– Шейрон? – поинтересовался я в свою очередь.

– Да. Хотите поговорить?

– Предпочел бы сначала выпить.

– А что, без подогрева у вас со мной разговора не получится?

– Я и вам предлагаю выпить со мной за компанию.

– Увы – не могу! Я на работе.

– А где нам удастся поговорить?

– Следуйте за мной!

Она провела меня к кабинке в дальнем углу, которая так была расположена, что почти не просматривалась из общего зала.

– Что бы вы хотели выпить, Дональд?

– «Кинг Альфонс», – был мой ответ.

– Хорошо. Закажу и принесу сама. Дайте мне доллар, Дональд.

Я подчинился.

– Буфетчик – славный парень, – заявила она. – Он меня подстрахует и даст знать, если понадобится мое присутствие. Так что сидите здесь и можете расслабиться.

Я расположился в мягком кожаном кресле и стал ждать.

К тому времени, когда Шейрон вернулась с коктейлем, мои глаза достаточно адаптировались к полумраку кабинки и я смог ее рассмотреть.

Она была стройной, с длинными ногами, округлыми формами и холодными, оценивающими глазами, в которых постоянно светились настороженность и профессиональная сдержанность.

Шейрон принесла заказ на небольшом подносе, наклонилась, чтобы поставить его на столик, поспешно оглянулась через плечо, затем подвинула поднос на угол и села рядом со мной.

– Дональд, – произнесла она, – я напугана.

– И здорово? – поинтересовался я.

– Не настолько, чтобы отказаться от тысячи долларов, но все равно мне страшно.

– Значит, вы сорвете на этом целую штуку? – удивился я.

Ее брови полезли на лоб от удивления.

– Разве вы этого не знали, Дональд?

Я покачал головой.

– Дональд, а вы что с этого будете иметь?

– Не знаю, – ответил я. – Но уж точно не тысячу долларов.

– Не будьте таким.

– Каким?

– Не темните, когда я прошу вас выложить карты.

– Предположим, что мы начнем складывать два плюс два, – сказал я. – Для начала мне хотелось бы знать немного больше, почему ваш выбор упал именно на меня.

– Потому что вы мне понравились. На такой работе, как моя, поневоле приучаешься оценивать мужчин с первого взгляда. А вы мне запомнились, когда были здесь несколько дней назад с какой-то женщиной. Кстати, кто она такая, Дональд?

– Просто подруга.

– Она… она не могла оторвать от вас глаз, а вы оказались истинным джентльменом, таким внимательным, таким сдержанным и… словом, такое увидишь не часто… Скажите, Дональд, она замужем? Только к чужим женам проявляют столько внимания.

– Мы же собирались вести речь о вас, – напомнил я.

– Одно другому не мешает. Я ведь вас совсем не знаю. В конце концов, – заметила она лукаво, – не исключается, что нам вместе придется провести ночь.

– Вот поэтому я и здесь, чтобы знать, как себя вести, – последовал мой ответ.

– К этому мы еще вернемся, – возразила она. – Теперь же я хотела бы знать, могу ли я попасть в переделку?

– Это будет зависеть… от обстоятельств.

– От чего?

– От того, как много вам известно.

– Дональд, почти ничего. Я вошла в этот мотель, и портье пристально оглядел меня с головы до ног. Насколько я понимаю, этот тип заявил полиции, что узнает меня, если увидит вновь. Ну так вот, если это так, то у меня просто нет выбора, потому что не могу бросить свою работу, и рано или поздно полиция все равно до меня доберется, и тогда уже объясняться с ними будет намного сложнее.

– И поэтому? – спросил я.

– Поэтому при наличии тысячи баксов для поднятия духа я намерена опередить события.

– И все же, что вы собираетесь предпринять?

– Разве вы не в курсе?

– Только в общих чертах. Хотелось бы услышать о том, что произошло, в вашем изложении.

– Все, что я знаю, это только то, что полиция попыталась проверить журнал регистрации, и указанный мною адрес оказался липовым, то есть адрес-то такой существует, да только люди, которые там живут, не те, которые им нужны. Им не составило труда доказать, что они находились в Сан-Франциско как в субботу, так и в воскресенье.

Затем дошла очередь до номера автомобиля. Записанный мною принадлежал «олдсмобилу», а его владельцы провели уик-энд в Сиэтле. Естественно, полиция поняла, что имеет дело с фальшивкой. Я записала марку автомобиля как «Кадиллак».

– Почему же эту марку?

– Просто потому, что эта машина первой попалась мне на глаза, когда я выглянула в окно вестибюля мотеля. Это был «Кадиллак» с номером GH535. Я изменила букву «G» на «C» и записала номер CH535.

– Значит, полиция в курсе, что все это туфта, – заметил я. – Не исключено, что начнут проверять все «Кадиллаки» с похожими номерами.

– Вряд ли, – ответила она. – Скорее всего решат, что весь номер выдуман… так бы оно и было, не выгляни я в окно и не обрати внимание на этот автомобиль среди четырех или пяти, стоявших перед входом.

– А что дальше? – спросил я. – Куда двинем отсюда?

– А дальше, – ответила она, – мне придется поехать с вами в мотель, войти и спросить ключ. Портье к этому времени уже сообщит полиции, что парочка, которая снимала номер, прислала денег для уплаты за то, чтобы его забронировали за ними, и вернется из Сан-Диего, чтобы вновь обосноваться в нем. Мы пройдем в комнату, закажем выпивку, и тут нагрянет полиция. Меня начнут допрашивать, и я выдам себя за падшую женщину, а вам придется выступить в роли ловеласа.

– И вы готовы рискнуть репутацией?

– Готова зайти настолько далеко, – подтвердила она. – В конце концов, никто не ожидает от распорядительницы коктейль-бара безупречного поведения. Я же тертый калач. Была замужем и развелась и… ну, словом, до святой мне далеко.

– А разве огласка не отразится на вашей работе?

– Боже, конечно нет. Владельцу только на руку распорядительница, прославившаяся в пикантном плане. По этой части будет все в порядке.

– А по какой части возможен прокол?

– Их хватает. Все зависит от того, как поведет себя полиция.

– И чего же опасаетесь?

– Я собираюсь быть с ними почти откровенной. Расскажу о том, о чем они уже догадались: что, не будучи замужем, провожу с вами медовый месяц.

– А как было на самом деле? – не унимался я.

– А на самом деле тот мужчина, с которым я была, известен мне только по имени: Карлетон.

– И вы не знали его фамилии?

– Представьте, что не знала.

– Как долго вы знакомы?

– Видела его только здесь… ну, быть может, раз десять.

– И вы поощряли его?

– По большей части просто разговаривала с ним, а пару раз, когда делать было особенно нечего, присаживалась за его столик.

– И как же вы сблизились?

– Получилось так, что в ту субботу он оказался совершенно свободным, и я это поняла. Не спрашивайте, как мне стало ясно, – глаз у меня наметанный: я догадалась, как только он вошел.

– И часто на вас находит подобное озарение?

– Бывает, но это оказался особый случай. Даже не зная его, могу рассказать вам о нем, Дональд, то, что тогда мне стало ясно. Этот мужик женат. Его жена сейчас где-то на выезде: то ли в гостях, то ли по делу, и он совершенно свободен.

– А вы-то сами? – поинтересовался я.

– Не буду врать, – ответила она. – Я тоже пока не у дел. В течение прошлого месяца встречалась с одним парнем, но потом порвала с ним и… ну, мне нечем было заняться… некуда поехать, кроме своей квартиры, и меня одолело одиночество.

– И как потом развивались события?

– Ну, все началось немного погодя. Карлетон пригласил меня пообедать. Я полагала, что если поеду с ним, то все ограничится рестораном. Именно так я себе это представляла.

– А что у него было на уме?

– Получить от меня максимум, как мне думается. У вас, у мужиков, других мыслей не бывает. Ему хотелось попытать со мной счастья, если, конечно, не получит от ворот поворот. Дьявольщина, а что еще вы ожидаете?

– Лично я – ничего, – был мой ответ. – Просто спрашиваю, чего ожидали вы.

– Ваша взяла. Допустим, иллюзий насчет него у меня не было – именно такого развития событий я и ожидала.

– И вы отправились с ним в ресторан?

– Да.

– А что потом?

– Ну, он собирался отвезти меня туда, где осталась моя машина, но предложил по дороге заехать на Малхолленд-Драйв, и меня это вполне устраивало.

– А вы догадывались, что за этим кроется?

– Боже мой, Дональд, а как же иначе? Яснее ясного: этот тип собирался остановить машину под предлогом взглянуть на огни ночного города, а на деле – затем, чтобы немного пообжиматься в машине и посмотреть, что из этого выйдет.

– И что, это вас устраивало?

– Почему бы и нет! Я же живой человек. Главное – не дать зайти делу слишком далеко и осадить его тогда, когда он перейдет грань дозволенного.

– Считайте, что я понял. Слушаю дальше.

– Ну так вот! Сказано – сделано. Мы заехали на верхотуру и стали любоваться панорамой, и… не знаю, поверите ли вы, Дональд, или нет… но он действительно оказался душкой. Ничего лишнего – просто сидел и смотрел, и тут я внезапно поняла, что он мне нравится.

– Почему же, верю. А что потом?

– Он развернулся ко мне, чтобы что-то сказать, ну, а я подставила ему лицо так, чтобы он мог меня поцеловать, правда, для этого ему пришлось наклониться.

– И он наклонился и поцеловал вас?

– А что ему оставалось? Дьявольщина! Я ведь сделала первый шаг. Он же нормальный мужик.

– Намек понят. Продолжайте!

– Потом то, что произошло… вернее, даже не произошло, а только намечалось – пришлось мне по нраву. Он не пытался наглеть, не форсировал события, не спешил так, словно опаздывал на поезд. Немного пообнимался, поцеловал меня несколько раз… ну, и я почувствовала к нему тягу и стала невольно поддаваться его обаянию.

– Пока все понятно. А потом?

– Потом, – призналась она, – сказав «а», скажи и «б». Поверьте, я не стала бы возражать, если бы он попытался добиться большего, но, видимо, ему не хотелось заходить далеко.

– Вот как? – спросил я.

– Карлетон оказался на высоте. Он не начал меня тискать, не дал волю рукам, а просто тронул с места автомобиль.

– Ушам своим не верю. Продолжайте.

– Стыдно признаться, но тут уже я завелась. Знаете, как это бывает. Меня заело, что он повел себя не так, как ожидала, и мое женское самолюбие оказалось уязвленным. Видите ли, когда мужчине поддаешься, а он не хочет этим воспользоваться, то чувствуешь себя…

– Разочарованной? – подсказал я.

Она смешалась.

– Нет, не совсем так, – задумчиво произнесла Шейрон. – Но начинаешь сомневаться в себе, как в женщине. По правде говоря, ничего подобного со мной еще не было.

– Прошу вас, не отвлекайтесь.

– Итак, он повел машину, продолжая проявлять ко мне исключительные знаки внимания, а затем, совсем неожиданно, свернул к этому мотелю, ну, тому самому, о котором я упомянула ему раньше, когда рассказывала о совещании по рекламе, где мне довелось присутствовать, и которое состоялось в этом мотеле. Я восторженно отозвалась о том, какие там коктейли, плавательный бассейн, и о том, как там здорово.

– Ну и…

– Ну и, когда он свернул туда, я поняла, что мне светит великолепный ужин… и, честно говоря, ничего не имела против. Все выглядело как-то по-мужски, без лишних и глупых разговоров.

Дело в том, Дональд, что не было дурацких вопросов, которые женщины терпеть не могут. Например, если вдруг тебя спрашивают: «Послушай, дорогая, согласна ли ты поехать в отель и зарегистрироваться там как моя жена?», то поневоле попадаешь в трудное положение, так как приличия требуют отказаться, чтобы не продешевить себя, в то время как самой так и хочется ответить согласием.

Теперь, пожалуй, самое время сказать вам, Дональд, что ненавижу, когда меня лапают, извините, что говорю открытым текстом. Я вовсе не недотрога, но ласки – это одно, а когда тебя тискают и мнут – совсем другое, короче говоря, не выношу, когда мужики распускают руки – вот и все.

– Значит, вам понравился его подход?

– Да, мысленно я не могла не отметить, как ловко у него это получилось. Я сказала себе: «Мужик действительно не промах. С таким интересно иметь дело – почему бы не попробовать, ведь терять мне нечего».

– Согласен. Трус в карты не играет. Продолжайте!

– Он предложил мне, довольно мило, взять на себя регистрацию в мотеле.

– И вы согласились?

– Да, зашла и все оформила, заявив, что мой муж и я едем из Сан-Франциско, что дорога нас вымотала, и, думается, портье ничего не заподозрил. Прежде я где-то слышала имя Карлетон Блевет, и, не знаю почему, оно запало мне в голову, а так как моего спутника тоже звали Карлетон, то, недолго думая, я записала нас как мистер и миссис Карлетон Блевет и дала какой-то адрес в Сан-Франциско.

Затем мы отправились в номер мотеля, и посыльный хотел забрать из машины наш багаж, но Карлетон заявил, что сам займется этим позднее… конечно, этих ребят на мякине не проведешь. Черт меня подери, если потом посыльный не доложил своему начальству, что у нас нет никакого багажа и в помине.

– Я тоже в этом не сомневаюсь. Ну а потом?

– Ну а потом, после того, как мы остались одни, Карлетон извлек бутылку виски. Тут-то он дал маху, да и я тоже. В ресторане мы пили шампанское. Я обожаю шампанское, когда оно настоящее, и весь тот интим, который ему соответствует: полумрак, негромкий разговор, лирическое настроение – словом, романтику.

– А виски вы не любите?

– Нет.

– И совсем не пьете его?

– Пью, но мало. Карлетон заказал по телефону закуски, но доставил их в номер не посыльный. Не знаю, обратил ли на это внимание мой спутник, но я обратила.

– Если не посыльный, то кто это мог быть, по-вашему?

– Думаю, тамошний детектив.

– А что, таковой есть в мотеле?

– В «Постоялом дворике» – да. Знаете, это ведь первоклассное заведение.

– Знаю. И как он себя повел?

– Никак, пристально оглядел нас и вышел, и я, говоря откровенно, ожидала, что последует телефонный звонок и кто-то заявит Карлетону, что срок его пребывания в номере истек, раз он ввел администрацию мотеля в заблуждение насчет багажа, а посему ни о каком нахождении в мотеле не может быть и речи, и что ему вернут деньги за вычетом расходов на смену белья и уборку номера.

– И что же?

– Ну, я стала слоняться по углам. Прошла в ванную и привела себя в порядок, а Карлетон налил тем временем пару стаканов виски. Я заявила, что не буду пить, поэтому он выпил сначала свою дозу, а потом и мою, затем – еще в гордом одиночестве, и тут мне стало ясно, что с учетом выпитого до этого шампанского он просто окосеет. Лицо его побагровело, щеки отвисли, и тут… как бы это сказать… внезапно он совсем перестал мне нравиться, понимаете?

– Понимаю, – согласился я. – Рассказывайте дальше!

– Дальше все пошло наперекосяк. Он дал рукам волю и начал меня лапать. До этого он вел себя правильно, ласкал меня, прикасался ко мне нежно, даже утонченно… как бы распаляя меня. Продолжай бы он в том же духе, возможно, ему удалось бы многого добиться, но он, видимо, решил, что все уже на мази и рванул с тормозов – мне все это опротивело, я подхватила свою сумочку и вышла.

– Что же вы сделали?

– Зашла в телефонную будку, вызвала такси и уехала домой.

– О чем же собираетесь рассказать полиции?

– Выложу им всю правду.

– В том числе и о Карлетоне Блевете?

– Карлетоном Блеветом будете вы. Конечно, им уже известно, что это вымышленное имя, но я буду утверждать, что вы тот самый мужчина, который был со мной в субботу, что мы сцепились, когда вы набрались, и я от вас сбежала. Затем повешу им лапшу на уши, что вы позвонили и извинялись, и я вас не только простила, но договорилась на сегодня встретиться и загладить свою вину за то, что бросила вас в субботу вечером.

Тут они примутся за вас, но не думаю, что это надолго. Все, что их интересует, это видели ли мы Ронли Фишера, в какое время отправились в кровать и заметили ли или слышали ли что-нибудь из ряда вон выходящее и кое-что еще по мелочи… ну, и конечно, после того, как они оставят нас в покое, придется провести ночь в номере, чтобы не вызвать подозрений.

– Но ведь этот местный детектив, который приносил вам закуски, – заметил я, – наверняка скажет: «Нет, это не тот мужчина, который был с ней».

– Нет, ничего такого он не скажет. Карлетон в это время лежал отвернувшись на кровати. Это, кстати, стало одной из причин, почему я к нему охладела: оказавшись в мотеле, он начал вести себя так, словно стыдился меня.

– Потом ему хватило наглости явиться к вам и предложить тысячу баксов за то, чтобы вы обратились в полицию и все рассказали сами?

– Вовсе нет. Он даже не заходил сюда. Я не видела его с того самого дня и готова поспорить на сотню долларов, что больше никогда его не увижу.

– Ну, а теперь расскажите про эту тысячу, – предложил я.

– Карлетон сказал мне по телефону, что полиция будет разыскивать меня и, вероятно, отыщет, так как я все время на виду. Рано или поздно портье или посыльный наткнется на меня в коктейль-баре, ведь уходить с работы я не собираюсь.

– Значит, эта тысяча была обещана вам по телефону?

– Да.

– И надеетесь ее получить?

– Уже получила.

– Получили?

– Ну да, получила. Не думаете ли вы, что я согласилась бы на подобное, поверив на слово?

– Как же вы получили деньги?

– Курьер принес мне пакет с пачкой прелестных стодолларовых купюр.

– А что вам сказал Карлетон по телефону?

– Сказал, что хотел бы, чтобы я отправилась снова в мотель, что он уведомит портье, чтобы тот забронировал за нами номер, и отправит для этого требуемую сумму денег с нарочным. Он сообщил, что мне нельзя там появляться одной и поэтому наймет какого-нибудь частного сыщика, который составит мне компанию и выдаст себя за него. Далее, по его словам, портье должен будет уведомить полицию, после его звонка о нашем появлении, и что те обязательно нагрянут, чтобы допросить нас, – и этого будет достаточно, чтобы снять его с крючка.

– Почему он полагает, что на этом все и кончится?

– Потому что посыльный или мотельный детектив подтвердит мои показания о том, что Карлетон был слишком пьян и знать ничего не знает.

– А что же вы ему ответили?

– Ответила, что ничего не выйдет, что я не из тех женщин, за которую он меня принимает. Он предложил пять сотен и стал уговаривать, но я стояла на своем и вдруг внезапно вспомнила про вас и заявила ему: «Хорошо, Карлетон, если на пару со мной в мотель отправится Дональд Лэм в качестве твоего второго „я" и ты отстегнешь мне тысячу баксов, то я соглашусь, иначе – выкручивайся сам».

– И что же дальше?

– А дальше – вот вы здесь, – съехидничала она. – А Карлетон позвонил в мотель и договорился насчет номера. Он так и числится за нами, словно мы его и не покидали.

– И все же местный детектив видел Карлетона, – возразил я. – Посыльный – тоже. Что будет, если полицейские заставят их опознать меня?

– Они и не разглядели его толком в субботу вечером, – ответила она. – Посыльный видел его мельком, а местный сыщик рассматривал в основном меня.

– Вы что, выглядели интригующе? – подковырнул я.

– Дональд, я всегда привлекаю к себе внимание. Такова моя работа. Что, сами этого не видите? Или освещение здесь плохое?

– Пожалуй, из-за плохого освещения.

– Ладно, вам еще предстоит вдоволь насмотреться на меня, – бросила она и рассмеялась.

– Я не намерен лгать по-крупному, – заметил я, – но в той части, что малость перебрал, что подбивал к вам клинья и вы поощряли мои ухаживания, как и то, что на пару были в мотеле, – готов вам подыграть. Это, возможно, и сработает, но совсем не обязательно так, как мы планируем. Главное – не проговориться полиции, что кто-то стоит за нашей спиной.

Лицо ее вспыхнуло:

– Думаете, что на этом можно здорово подзалететь?

– Или оказаться на грани этого, – был мой ответ. – Когда же начнем?

– Я заканчиваю работу в одиннадцать, а потом хотела бы как следует поесть. Согласны ли раскошелиться на хорошую закуску, Дональд?

– Почему бы и нет?

– О'кей, – сказала она и спросила: – Как насчет багажа?

– Лучше без него, – ответил я. – Пусть все будет так, как в субботу вечером.

– Договорились, Дональд. Мне пора к посетителям. Увидимся в одиннадцать. Пока! – Она приложила указательный палец к своим губам, а затем к моим.

Выждав минут десять, я поднялся.

Когда я выходил, она стояла спиной ко мне, но успела оглянуться и бросить мимолетную улыбку через плечо. Шейрон принимала заказы со столика, за которым расположились две пары. Зал коктейль-бара заполнялся – начинался час пик.
Глава 4


К коктейль-бару я подъехал в одиннадцать вечера. Шейрон заставила меня ждать минуты три, а затем вышла, и мы прошли к моей машине. Затем отправились в венгерский ресторан и выпили шампанского. Я щедро расплатился с официантом, и мы двинули в мотель «Постоялый дворик».

– Мандражируете? – спросил я.

– Есть немного, – ответила она.

– Возьмите себя в руки, – бросил я ей. – Все скоро кончится, и останутся только воспоминания.

– А мы разве не остановимся?

– Где именно?

– По дороге.

– Это еще зачем?

– Чтобы немного пообвыкнуть. Для меня это слишком уж по-деловому: приехать в мотель с мужчиной, с которым даже не поцеловалась…

– Не стоит расслабляться, – прервал я Шейрон. – У вас даже не будет времени, чтобы волноваться на этот счет. Полиция нагрянет к нам еще до того, как вы успеете сделать второй глоток.

– Виски на шампанское?

– Нет, шампанское после шампанского, – возразил я. – У меня там в картонной коробке несколько охлажденных бутылок, упакованных в сухой лед.

– Я думала, что мы без багажа.

– Это не багаж. Это шампанское.

– А бокалы? – спросила она. – Не люблю пить шампанское из стакана.

– Там же и бокалы, – успокоил я. – И тоже холодные.

– Дональд, – воскликнула она, – вы почти обо всем позаботились!

– Почему же почти? – поинтересовался я.

– Потому что забыли о том, что я женщина… ну, что немного ласки мне бы не помешало.

– Это может вызвать нежелательные последствия и отвлечь от сценария, который мы должны разыграть перед полицейскими.

– Ну, быть может, наверстаем потом…

– Вы о чем? – спросил я.

– Ни о чем. Так, к слову пришлось, – бросила она.

Я подрулил прямо к входу в мотель.

– Приступаем, – сказал я. – Вы сейчас с понтом спросите ключ. И помните, на данный момент вы миссис Карлетон Блевет и будете ею до тех пор, пока не прибудет полиция и нас не попросят предъявить наши водительские удостоверения, тогда мы расколемся и назовем наши настоящие имена.

– Господи, – воскликнула она, – я не настолько тупа, чтобы не понимать очевидное!

Шейрон зашла в мотель, прошло минуты две, затем вышла в сопровождении посыльного.

Посыльный побежал перед нами к номеру 27 и остановился там, ожидая распоряжений насчет багажа.

Я послал его за картонной коробкой, чтобы он смог убедиться, что это и есть весь наш багаж. Затем, когда он вернулся, протянул ему доллар на чай, и мы прошли в номер.

Шейрон нервно огляделась и сказала:

– Никогда не чувствовала себя так неловко.

Я открыл картонную коробку и вынул холодную бутылку шампанского.

– Это поможет, – сказал я.

– Плохо, что мы не познакомились поближе, Дональд.

Пробка от шампанского вылетела с хлопком, похожим на пистолетный выстрел, и Шейрон слегка взвизгнула.

– Дональд, вы напугали меня!

Я повернулся, чтобы взглянуть на нее. Она поправляла чулки, демонстрируя ноги.

– О, – воскликнула она, одергивая подол. – Я думала, что вы отвернулись!

– Главное, вовремя повернуться, – ответил я.

– Вы застали меня врасплох, – сказала она и призывно улыбнулась.

– Прошу вас, – пригласил я. – Подойдите и выпьем за успех нашего безнадежного дела.

И я сел в мягкое кресло.

Она подошла и взгромоздилась на подлокотник. Я подал ей холодный как лед бокал для шампанского и наполнил его.

– За нашу аферу! – провозгласил я.

Мы чокнулись бокалами, затем, усевшись, начали потягивать шампанское.

– Дональд, – произнесла она наконец, – как вы полагаете, скоро ли нагрянет к нам полиция?

– Это зависит от того, – пояснил я, – насколько тепленькими они хотят застать нас, когда свалятся как снег на голову, вот и тянут время… пока. Но надолго их не хватит. А портье узнал вас?

– Наверняка. Более того, человек, который в субботу приносил нам выпивку, тоже был в вестибюле. Я чуть ли не физически ощутила его взгляд на себе, когда повернулась к нему спиной.

– Вы настолько восприимчивы, что можете ощутить, когда вас разглядывают?

– Иногда – да. Так и чувствуешь, как некоторые мужчины так и обшаривают глазами каждый дюйм твоего тела.

– И вам это не нравится?

– Скорее, наоборот. Многие дюймы моего тела достойны созерцания, Дональд.

– Пожалуй, да.

– Вам еще предстоит в этом убедиться, Дональд… Как насчет шампанского?

Я наполнил ее бокал.

– Вы милы, – сказала она, погладив меня по волосам.

Шейрон сбросила туфли, развернулась в кресле и положила ноги, обтянутые чулками, мне на колени.

– Мои ножки замерзли, – пожаловалась она.

– Да, озябшие ноги на этом этапе игры нежелательны.

Она засмеялась и пошевелила пальцами ног.

– Чувствуете, какие холодные?

– Да, прямо как лед.

Она пошевелила пальцами сильнее.

Раздался стук в дверь.

– А что теперь? – спросила она.

– Ваши друзья пожаловали, – ответил я. – Вот и дождались.

Поставив бокал, я взялся за ее лодыжки, бережно снял ее ноги с моих колен, встал и прошел к двери.

За ней стояли двое мужчин.

– Привет, – произнес я.

Один из них вытащил из кармана кожаный бумажник, раскрыл его и показал значок.

– Полиция, – объяснил он. – Мы хотим побеседовать с вами.

– За что? Я… я… О чем?

– Позвольте войти!

Я стоял как вкопанный, преграждая им путь.

– Вы выбрали не самый подходящий момент, – пояснил я. – Могу выйти к вам попозже, если это так важно.

В ответ на это говоривший выступил вперед, оттеснив меня с пути своим широким плечом.

– Я же сказал, позвольте войти, – повторил он. – Вам что, медведь на ухо наступил?

Я попятился назад; они оба вошли и закрыли за собой дверь.

Мне пришлось обернуться, чтобы взглянуть на Шейрон.

Та уже успела снять платье и стояла в бюстгальтере, трусиках и чулках с бокалом шампанского в руке; в глазах – испуг.

Она сумела выбрать позу – и хорошо смотрелась: ее округлые формы и длинные ноги сразу бросались в глаза.

– Этого еще не хватало! – воскликнула она, а затем приказала: – Вон отсюда!

– Мы на службе, и нам нужно поговорить с вами, – невозмутимо ответил все тот же, по-видимому главный.

Шейрон сгребла свою одежду и шмыгнула в ванную.

Главный прошелся, взял бутылку с шампанским, понюхал, на ощупь определил температуру стекла, заглянул в коробку, где увидел дорогую бутылку шампанского и бокалы, засыпанные кубиками льда.

– Красиво жить не запретишь, – сказал он.

Шейрон вышла из ванной, застегивая молнию на платье.

– Что все это значит? – с негодованием осведомилась она.

Полицейские расселись, один – на моем кресле, другой – на кровати.

Главный повернулся ко мне:

– Ваше имя Карлетон Блевет?

– Нет.

Он повернулся к Шейрон.

– А вы миссис Карлетон Блевет?

– Нет!

– Придется заняться проверкой. Предъявите ваше водительское удостоверение.

– Зачем вам это? – спросил я.

– Ну, на данный момент, – ответил полицейский, – затем, чтобы убедиться, те ли вы двое, которые до этого сняли этот номер в аморальных целях.

– Что за чушь вы несете про какую-то аморалку? – возмутился я. – Мы хотели посидеть немного за шампанским, а заднее сиденье в автомобиле вряд ли для этого подходит.

– И поэтому ваша подружка разделась до трусов, не слишком ли оригинально?

– Она пролила шампанское на платье, когда вы, ребята, забарабанили в дверь, и хотела смыть его, чтобы не было пятен.

– Да, верно, – согласился полицейский. – Она была в одежде, когда мы постучали.

– Не знаю, откуда вам это известно, – подтвердил я. – Главное, что я не вру.

– Ладно, об этом потом. Видите ли, мы производим выборочную проверку водительских прав. Позвольте взглянуть на ваши?

Я вынул бумажник и показал им удостоверение. Полицейский записал имя и адрес. Другой в это время обратился к Шейрон.

– О'кей, сестренка, предъяви-ка свое.

– Что за фамильярность! – возмутилась Шейрон.

– Прошу пардону, если хочешь. А теперь вытаскивай права!

Она раскрыла сумочку, вынула кожаную вкладку с правами и почти швырнула ему.

Полицейский внимательно пролистал их, страницу за страницей. Затем сообщил напарнику:

– Перед нами Шейрон Баркер, двадцати четырех лет, рост – пять футов и семь дюймов, вес – сто пятнадцать фунтов, судя по номеру страховки, работающая в коктейль-баре «Петух и чертополох».

Другой на это ответил:

– Моего зовут Дональд Лэм… Эй, погоди-ка! А вы, часом, не частный сыщик?

– Попали в точку, – признался я.

– Ну и ну, будь я проклят, – заметил полицейский. – Это меняет дело. Мое имя – Смит. Как насчет того, чтобы расколоться?

– Валяйте, задавайте вопросы!

– Что вы здесь делаете?

– Приехал с Шейрон Баркер, чтобы провести вечерок за шампанским.

– А потом?

Пожав плечами, я ответил:

– В зависимости от обстоятельств. Скорее всего, разъехались бы по домам.

Кто-то забарабанил в дверь. Другой полицейский поднялся, пошел, открыл ее и впустил человека, который, как я понял, представлял службу безопасности мотеля, попросту был местным сыщиком.

Полицейский его представил:

– Это Донливей Рэлстон, ребята. Он здесь работает.

Рэлстон заявил с места в карьер:

– Бабенка – та самая. Я вот насчет мужика не уверен.

– Ты что, тогда его не разглядел? – спросил полицейский.

– Нет. Лицо он от меня прятал, вот габариты – другое дело!

Смит повернулся к Шейрон Баркер.

– Каким рэкетом занимаемся, сестренка?

– Что еще за «рэкет»?..

– Хватит темнить, – оборвал ее Смит. – Мы пытаемся помочь тебе выкрутиться. Ежу понятно, на чем ты подзарабатываешь, и причем не худо. Хочешь, чтобы тебя упекли в кутузку?

– Куда? – взвизгнула Шейрон. – Как вы смеете!..

– Давай без воплей, – перебил ее Смит. – Выкладывай все начистоту – и мы тебя никуда не засадим.

– Что же вы хотите от меня услышать?

– Ты была здесь в субботу вечером. Зарегистрировалась как миссис Карлетон Блевет. Указала адрес: 254, Эль Бельмонт-Драйв, Сан-Франциско. Проживающие по этому адресу даже и не слышали о Карлетон Блевет.

– Признаюсь, что это имя я выдумала.

– Почему?

– Почему я… Да потому, что оно первое пришло мне на ум. Не хотела указывать подлинное имя. Я все взяла с потолка, включая и номер машины.

– Это и так ясно, – сказал Смит. – Ты не девочка и должна понимать что к чему. Если выяснится, что снимаешь за каждую ночь от сотни долларов и выше, считай, что ты влипла.

– Ничего я с этого не имею. Не беру деньги за… за свою дружбу.

– Вот как, выходит, друзей у тебя навалом.

– А что в этом плохого?

– Все зависит от того, что ты считаешь плохим и что понимаешь под словом «дружба». Теперь давай выкладывай о себе.

– Я распорядительница в «Петух и чертополох». Занимаюсь тем, что слежу, чтобы посетители были довольны и получали то, за что платят деньги. Кончаю работу около одиннадцати вечера и после этого вольна распоряжаться собой.

– С этим пока все, а теперь расскажи нам о субботе.

– В субботу этот мужчина предложил отвезти меня в ресторан. Он страдал от одиночества, я была совершенно свободна. Из ресторана поехали кататься и затем остановились, чтобы полюбоваться на огни ночного города и…

– В обнимку или как? – спросил полицейский.

– Конечно, обнимались, – возмущенно бросила Шейрон. – Не думаете ли вы, что найдется мужчина, который, сидя со мной, сможет взирать на что-либо, оставаясь ко мне равнодушным.

– Так у нас дело пойдет, – одобрил полицейский. – Продолжай в том же духе.

– Затем он отвез меня в мотель.

– Он что, предложил этот вариант?

– Нет, не предлагал.

– Просто отвез и все?

– Да.

– И ты возмутилась, когда поняла, откуда ветер дует?

– Даже не пикнула, – ответила она. – Если вы хотите знать, мне это даже понравилось – как что-то новенькое. Не люблю мужчин, которые добиваются от меня согласия. Не так легко решиться ответить «да» – как-то неудобно. А иногда до чертиков не хочется говорить «нет». Он же просто-напросто взял и поставил меня перед фактом, вместо того чтобы заставить отвечать на дурацкие вопросы.
Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/ispytay-vsyakoe/?lfrom=390579938) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.