Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Топор отмщения

Топор отмщения
Топор отмщения Эрл Стенли Гарднер Дональд Лэм и Берта Кул #9 Владелица сыскного бюро Берта Кул берется за самые рискованные и спорные дела. Еще бы! Ведь в помощниках у нее пройдоха Дональд Лэм. На этот раз экстравагантная парочка должна вывести на чистую воду новую жену владельца крупной компании. Эрл Стенли Гарднер Топор отмщения Глава 1 Когда я вышел из лифта и пошел по коридору, все вокруг показалось мне точно таким же, как и в тот далекий день, когда я впервые появился здесь в поисках работы. Тогда на двери висела табличка с надписью: «Б. Кул. Частный детектив». Теперь же на ней значилось: «Кул и Лэм». Б. Кул в одном углу, а Дональд Лэм пониже, в другом. Я как-то сразу успокоился, увидев на двери свое имя, и почувствовал, что действительно вернулся домой. Я толкнул дверь. Элси Бранд барабанила по клавишам пишущей машинки. Она обернулась и посмотрела через плечо. На ее лице автоматически появилась ободряющая улыбка, которая была всегда наготове, чтобы успокоить нервных клиентов, решивших обратиться к частному детективу. При виде меня эта улыбка мгновенно слетела с ее лица, и она широко раскрыла глаза: – Дональд! – Привет, Элси. – Господи, Дональд! Как я рада тебя видеть! Откуда ты явился? – С южных морей, из далеких стран. – И на сколько ты… Когда тебе надо будет возвращаться? – Никогда. – Так ты насовсем? – Надеюсь. Через полгода я только должен буду пройти медкомиссию. – А что с тобой случилось? – Какая-то тропическая лихорадка. Все обойдется, если я не буду на этом зацикливаться, буду жить в прохладном климате и поменьше нервничать. Берта у себя? – Я кивнул в сторону двери с табличкой «Б. Кул». Элси кивнула. – Как она? – Все такая же. – А вес? – Держится на ста шестидесяти пяти фунтах[1 - Фунт равен 0,454 г.] и крепкая как дуб. – А как насчет заработков? – Какое-то время она неплохо справлялась, но потом все опять пошло как раньше. Сейчас дела не очень-то хороши. Но ты бы лучше спросил ее саму. – А ты так и стучала не отрываясь на своей машинке все время, пока меня здесь не было? – Ну конечно, нет, – засмеялась она. – Только восемь часов в день. – Похоже, ты тоже любишь, чтобы все шло как раньше. Я думал, что ты уйдешь отсюда и устроишься на авиационный завод. – Ты что, не получал моих писем? – Получал, но ты ничего не писала о том, что остаешься на этой работе. – Я не думала, что об этом стоит писать. – Почему? Она отвела глаза: – На знаю. Наверное, это был мой вклад в общее дело. – Преданность работе? – Не столько работе, – сказала она, – сколько… Ох, я, право, не знаю, Дональд. Ты был там, на войне, и я… в общем, я хотела сделать что могу, чтобы удержать наш бизнес на плаву. В это мгновение зазвонил внутренний телефон. Элси сняла трубку, переключила телефон на кабинет Берты и сказала: – Да, миссис Кул? Берта была в таком бешенстве, что трубка с трудом выдерживала ее злость. Даже с того места, где я сидел, был отлично слышен ее резкий, раздраженный голос. – Элси, – вопила она, – сколько раз я говорила тебе, что ты должна только узнать у клиента, зачем он пришел, а потом сразу же позвонить мне! Вести переговоры я и сама умею! – Это не клиент, миссис Кул. – А кто же? – Это… это один друг. Тон Берты поднялся на целую октаву: – Я что, плачу тебе за то, чтобы ты здесь вела светские беседы? Или все-таки за то, чтобы ты иногда вспоминала про свою работу? Ну, я вам сейчас устрою! – С этими словами она так швырнула трубку, будто хотела расколотить телефон. Мы услышали быстрые шаги, затем дверь распахнулась, и Берта – подбородок решительно вздернут, маленькие острые глазки сверкают гневом – появилась на пороге кабинета. Быстрым взглядом она определила мое местоположение, а затем медленно двинулась на меня, словно линейный корабль, собирающийся протаранить субмарину. На полпути до нее наконец дошло, кого она видит перед собой, и Берта встала как вкопанная. – Да это ты, чертенок! – воскликнула она. На какое-то мгновение Берта не смогла скрыть своей радости, но тут же взяла себя в руки, явно не желая никому этого показывать. Повернувшись к Элси, она немедленно призвала ее к ответу: – Почему, черт возьми, ты мне сразу не сказала? – Я пыталась, миссис Кул, но вы бросили трубку, – с притворной скромностью оправдывалась Элси, – а я как раз собиралась вам сказать… Фыркнув, Берта оборвала ее и повернулась ко мне: – Интересно, а почему ты не послал телеграмму о своем приезде? Я привел ту единственную причину, которая показалась бы Берте уважительной: – Телеграммы стоят денег. – Ты мог бы послать ее по специальному туристскому тарифу. Это гораздо дешевле. А вместо этого ты врываешься сюда и… Внезапно она замолчала и уставилась на матовое стекло входной двери. За ним просматривался силуэт элегантной стройной женщины, явно молодой, которая то ли манерничала, то ли потому, что стояла боком к двери, слегка склонив голову в сторону, казалась весьма беспечной на вид. – Черт возьми, – пробормотала Берта, – вечно клиенты застают меня в приемной. Это просто нечестно. Создается впечатление, будто нам нечем заняться. – С этими словами она схватила со стола Элси пачку бумаг и с деловым видом стала их просматривать. Но посетительница так и не вошла. Несколько долгих секунд, показавшихся нам бесконечными, ее силуэт был виден за стеклом, затем она внезапно отошла и двинулась дальше по коридору. Берта со всего размаху швырнула бумаги на стол. – Вот, пожалуйста, – сказала она, – так идут наши дела в последнее время! Эта чертова шлюшка наверняка направилась в Трансконтинентальное детективное агентство, чтобы выложить свои неприятности им. – Да ладно, Берта, не расстраивайся, – успокоил я ее. – Может, она просто нервничает и сейчас вернется. – Что-то ей у нас не понравилось, – хмыкнула Берта. – Она ведь уже готова была войти и вдруг передумала. Значит, вид офиса не внушил ей доверия. Элси, давай-ка начинай печатать. А мы с тобой, Дональд, пойдем ко мне в кабинет. Имей в виду, Элси, если она вернется, то будет нервничать. Такие люди не любят ждать. Она на секунду присядет, потом сделает вид, что что-то забыла, вскочит и убежит, и больше мы ее не увидим. На голове у нее маленькая шляпка немного набекрень и… – Я хорошо разглядела ее силуэт, – сказала Элси. – Ладно. Как только она войдет, немедленно дай мне знать. Не мешкай, сразу же звони мне. В конце концов, я не могу сама выскакивать в коридор и тащить ее сюда за руку, как делают в некоторых лавчонках. Нерешительность. Никогда не могла понять, что это такое. Если уж ты собралась что-то сделать, чего тянуть? Зачем приниматься за дело и бросать его, откладывать и снова начинать без конца ходить вокруг да около? Дональд, пойдем ко мне, пусть Элси спокойно печатает. Элси Бранд бросила на меня быстрый взгляд, давая понять, что ситуация ее явно забавляет, и вновь застучала по клавишам пишущей машинки. Берта Кул крепко взяла меня за локоть и сказала: – Ну, Дональд, пошли в кабинет, и ты расскажешь мне все по порядку. Мы вошли в кабинет. Берта широкими шагами обошла свой письменный стол и тяжело опустилась в вертящееся кресло, которое затрещало под ее тяжестью. Я пристроился на ручке большого мягкого кресла. – Ты окреп, Дональд, – внимательно оглядев меня, произнесла она. – В армии все становятся крепче. – Сколько ты сейчас весишь? – Сто тридцать пять фунтов. – Ты как будто подрос. – Я не подрос, просто меня научили стоять прямо. Мы немного помолчали. Берта прислушивалась к тому, что происходило в приемной, но оттуда доносился только непрерывный стук пишущей машинки. – Что, дела идут неважно? – спросил я. – Отвратительно. – А почему? – Будь я проклята, если знаю, в чем тут дело. До того как ты стал работать со мной, я сводила концы с концами, занималась всякими мелкими делишками, слежкой, разводами и прочей ерундой. Чтобы удержаться, мне приходилось заниматься семейными неурядицами, от чего отказывались другие агентства. Потом появился ты, непревзойденный болтун, и начались другие времена: больше денег, больше риска, больше запутанных дел, больше клиентов. И когда ты поступил на флот, первое время я держалась. Но потом что-то случилось. Весь последний год у меня не было ни одного стоящего случая. – В чем же дело? Больше никто к вам не приходит? – Нет, приходят, но почему-то я их не устраиваю. Мои методы им не подходят, а твои мне не даются. – В каком смысле – не даются? – Посмотри хотя бы на кресло, в котором ты сидишь, – сказала она. – Вот прекрасный пример. – Что ты хочешь этим сказать? – Когда ты стал моим партнером, то первым делом пошел и потратил сто двадцать пять долларов на это кресло. По твоей теории, невозможно завоевать доверие клиента, пока он чувствует себя неуютно, а если не создать ему уют и комфорт, то и рассказывать он ничего не станет. Пусть же клиент поудобнее устроится в этом мягком, глубоком кресле, воображая, что нежится в облаках. В итоге он откидывается на спинку, расслабляется и начинает говорить. – Все правильно, так оно и есть. – Видишь ли, Дональд, у тебя-то это так и есть, а у меня почему-то не срабатывает. – Может, все дело в том, что ты не даешь им расслабиться психологически? Берта сердито сверкнула глазами. – Какого черта я должна это делать? Мы выложили сто двадцать пять долларов за кресло, чтобы они чувствовали себя уютно. Если ты думаешь, что я могу выбросить на ветер сто двадцать пять долларов только для того, чтобы… – Она замолчала, не закончив тирады. Я прислушался и сначала ничего не уловил. Потом осознал, что Элси перестала печатать. Через минуту на столе Берты зазвонил телефон. Берта схватила трубку и с опаской сказала: – Да? – потом, понизив голос, продолжила: – Это та женщина, которая… Ах, она? Как ее зовут?.. Хорошо, пригласи ее ко мне. – Повесив трубку, Берта заявила: – Выметайся из этого кресла. Она идет сюда. – Кто? – Ее зовут мисс Джорджия Раш, она сейчас войдет. Она… Элси Бранд открыла дверь и сказала таким тоном, будто делала большое одолжение: – Миссис Кул примет вас немедленно. Джорджия Раш весила примерно сто четыре фунта и была не так молода, как мне показалось вначале, – лет тридцати с небольшим, на этот раз она держала голову прямо – видимо, стоя перед дверью, она наклонила ее, непроизвольно прислушиваясь к тому, что происходило в приемной. При виде ее Берта расцвела и сказала сладким голосом: – Не хотите ли присесть, мисс Раш? Мисс Раш посмотрела на меня. У нее были темные выразительные глаза, полные губы, высокие скулы, гладкая смуглая кожа и очень темные волосы. По ее взгляду без труда можно было понять, что она готова повернуться и уйти. – Это Дональд Лэм, мой партнер, – поспешно представила меня Берта. – О! – выдохнула мисс Раш. – Проходите, мисс Раш, проходите, не бойтесь, – продолжала Берта. – Садитесь, пожалуйста, в это кресло. Мисс Раш все еще колебалась. Я широко зевнул, нарочно не пытаясь скрыть это, вытащил из кармана записную книжку и произнес, как бы продолжая прерванный разговор: – Так вот, я, пожалуй, возьму на себя расследование, о котором мы говорили, или… – повернувшись к мисс Раш, я добавил, как будто это только что пришло мне в голову: – Может, вы хотите, чтобы я занялся и вашим случаем? Мой голос был полон скуки, и это давало ей понять, что новое дело меня ни капли не интересует. Я услышал, как у Берты перехватило дыхание, она попыталась что-то сказать, но Джорджия Раш улыбнулась мне и ответила: – Да, я бы хотела, чтобы вы взялись за него. С этими словами она прошла в кабинет и расположилась в большом кресле. Лицо Берты лучилось счастьем. – Ну, мисс Раш, что у вас за дело? – Мне нужна помощь. – Как раз для этого мы и существуем. Мисс Раш теребила сумочку, потом, поиграв кошельком, скрестила ноги и тщательно одернула юбку, избегая встречаться глазами с Бертой. Ноги у нее были красивые. Берта продолжала медовым голосом: – Если мы хоть чем-нибудь… Джорджия Раш поспешно отвела глаза. Я вытащил из кармана блокнот и нацарапал Берте записку: «Перестань так суетиться. Людям нужны результаты. Кому захочется нанимать здоровенную бабу-детектива, если она вся сочится патокой?» Я вырвал страницу и подтолкнул ее Берте через стол. Джорджия наблюдала, как та взяла записку и прочла ее. Берта покраснела как рак, скомкала бумажку и швырнула ее в мусорную корзину, злобно посмотрев на меня. – Итак, мисс Раш, – небрежно произнес я, – что у вас случилось? Джорджия глубоко вздохнула и сказала: – Я не хочу, чтобы меня здесь осуждали. – Никто и не собирается вас осуждать. – И я не хочу слушать никаких нравоучений. – И этого вам не придется делать. Она опасливо взглянула на Берту: – Женщина вряд ли будет такой терпимой. Берта улыбнулась ей во весь рот и скромно начала: – Милая моя… – но, вспомнив мою записку, резко сказала: – К черту это все. Переходите к делу. – Так вот, – решительно приступила к рассказу Джорджия Раш, – я разбиваю чужую семью. – Нам-то что? – произнесла Берта. – Я не хочу, чтобы вы читали мне мораль, когда узнаете, что я сделала. – А деньги у вас есть, чтобы оплатить счет? – Да, конечно, иначе бы я сюда не пришла. – Ну, тогда, – мрачно сказала Берта, – идите, дорогая, и разрушайте их сколько угодно. Чем мы можем помочь? Подобрать вам парочку подходящих семей? Извольте, нам это проще простого. Нервно усмехнувшись, мисс Раш сказала после секундного колебания: – Я рада, что вы так к этому относитесь, миссис Кул. – Семьи никто не разрушает, – философски заметила Берта. – Они разрушаются сами. – Я знаю мистера Крейла почти четыре года, – продолжила Джорджия Раш. – Кто такой мистер Крейл? – спросила Берта. – Эллери Крейл – глава компании «Жалюзи Крейла». – Я слышала об этой компании. – С начала войны мы получили массу военных нарядов и тому подобных вещей. – И давно он женат? – Восемь месяцев. Я устроился в кресле поудобнее и закурил сигарету. – Я пришла на работу в отдел кадров компании, – рассказывала Джорджия Раш. – В это время Эллери был женат на своей первой жене, которая умерла вскоре после моего появления. Ее смерть глубоко потрясла Крейла. Я не знаю, сильно ли он ее любил, но, когда она умерла, он по ней тосковал. Понимаете, Эллери Крейл – мужчина, которому нужны дом и семья, он такой сильный, смелый и преданный, такой справедливый и честный, что ему трудно представить себе, что кто-то может быть другим. – Она на мгновение задумалась, потом глубоко вздохнула и продолжала: – Прошло время, он постепенно смирился со своей утратой, и мы стали иногда встречаться. – Вы хотите сказать, что он приглашал вас куда-то? – Да, мы вместе ужинали один или два раза. – А в театре бывали? – Да. – Он заходил к вам домой? – Нет. – А вы к нему? – Нет. Он не из таких. – И когда же он познакомился со своей теперешней женой? – Дело в том, что у нас было множество всяких проблем. Я очень много работала и переутомилась. Мистер Крейл решил, что мне нужно отдохнуть, и предложил взять месячный отпуск. Когда я вернулась, он был уже женат. – Ускользнул от вас? Глаза Джорджии Раш блеснули. – Он стал жертвой этой расчетливой интриганки, этой хнычущей лицемерки, этой подлой особы, нарочно все подстроившей, этой сладкоречивой… да это скопище глупостей нельзя даже назвать женщиной! – И она быстренько окрутила его? – Именно так. – Как это ей удалось? – Все началось однажды вечером, когда мистер Крейл ехал с работы домой. Он и так-то не очень хорошо видит в темноте, а тут еще шел дождь и было скользко. Но даже при всем этом я не думаю, что он один был виноват, хотя он и пытается теперь это доказать. Прямо перед его машиной ехал двухместный автомобиль-купе. Загорелся красный свет, и этот автомобиль резко затормозил, а задние огни у него не работали. Конечно, Ирма клянется, что она высунула руку из окна и предупредила, что останавливается, но она поклянется в чем угодно, лишь бы это было ей выгодно. – Ирма – это та самая девица? – Да. – И что же дальше? – Мистер Крейл врезался в ее машину сзади, совсем не сильно: ремонт обеих обошелся бы долларов в пятьдесят. – Ранений или ушибов не было? – У Ирмы оказался поврежден позвоночник. Эллери выскочил из своей машины и подбежал к той, что была впереди. Стоило ему увидеть, что за рулем женщина, как он стал извиняться, как будто виноват был лишь он один. А Ирма Бегли увидела его благородное волевое лицо, взглянула в полные сочувствия глаза и сразу же решила, что выйдет за него замуж. И времени даром не теряла. – Била на жалость? – Очевидно, что-то в этом роде. Жена Эллери умерла, он был одинок. После ее смерти он незаметно для себя очень привязался ко мне, а я надолго уехала. Когда я вернулась, то среди бумаг нашла адресованную мне телеграмму с просьбой прервать отпуск и поскорее вернуться. Но по непонятной причине телеграмма не была отправлена. Получи я ее вовремя, может быть, вся моя жизнь изменилась бы. А он решил, что я просто не ответила. Я посмотрел на часы. Мисс Раш поспешно продолжила: – Ирма Бегли любезно предложила мистеру Крейлу самому заняться ремонтом ее машины, чтобы он мог быть уверен, что его не обманывают, и Эллери решил, что это в высшей степени честное и тактичное предложение. С истинным великодушием он велел проверить машину до последнего винтика. В ней было починено все, что только возможно. После ремонта он вернул ее Ирме, а у нее к тому времени уже начались головные боли, и она пошла к доктору. Там ей сделали рентген и обнаружили повреждение позвоночника. Ирма держалась так храбро, так мило, так ненавязчиво… Ну, конечно, она дала Эллери понять, что у нее ничего нет, кроме жалованья, поэтому он настоял на том, чтобы оплатить ее счета, и… никто толком не знает, как это случилось, но, вернувшись после отпуска, я обнаружила, что у моего босса медовый месяц. – Когда это было? – Шесть месяцев назад. – И что случилось потом? – Ну, вначале мой босс был немного ошеломлен тем, с какой стремительностью все произошло. Особенно он смущался при встрече со мной. Он чувствовал, что должен хоть как-то объяснить мне случившееся, но, с другой стороны, он был слишком хорошо воспитан, чтобы заговорить об этом. – И что вы сделали? – спросила Берта. – Я была слишком обижена и рассержена, чтобы идти ему навстречу. Я заявила, что собираюсь уйти, как только он найдет кого-то другого на мое место. Но он не смог найти никого подходящего и тогда стал упрашивать меня остаться. И я… ну что ж, я согласилась. – А когда вы решили стать разрушительницей домашнего очага? – Честно говоря, миссис Кул, я точно не знаю. Вначале я была совершенно потрясена. Мне казалось, что земля уходит у меня из-под ног. Я не осознавала, как сильно я люблю Эллери, до тех пор, пока… пока уже ничего нельзя было исправить. – Я понимаю, – сказала Берта. – Просто мне нужны все факты. – Видите ли, миссис Кул, я не знаю, насколько это все важно, но я хочу прежде всего вам все рассказать. Я не хочу, чтобы потом вы узнали об этом от кого-то другого. – Но вы решились начать оказывать знаки внимания мистеру Крейлу? – Я решила для себя, что не буду ему мешать, если он опять начнет за мной ухаживать. – А что, уже появились какие-то признаки этого? – Он потрясен, и он страдает. Он словно бродит в тумане. – И понемногу начинает тянуться к вам, чтобы вы вывели его из тумана? Джорджия Раш спокойно встретила взгляд Берты. – Позвольте мне быть с вами откровенной, миссис Кул. По-моему, он понял, что совершил ужасную ошибку. И, по-моему, он понял это сразу после того, как я вернулась. – Но он считает, что было бы нечестно теперь что-то изменять? – Да. – Но вы все же думаете, что можно было бы что-то сделать? – Да, можно. – И если он что-нибудь сделает, вы пойдете ему навстречу? – Эта маленькая интриганка украла его у меня. Она специально разыграла все так, чтобы связать его по рукам и ногам до моего возвращения. Я собираюсь вернуть его себе, – решительно сказала Джорджия. – Ну что ж, – ответила Берта, – нам ясна предыстория этого дела. А теперь расскажите, что вы собираетесь делать. – Вы знаете что-нибудь о «Стенберри-Билдинг»? Берта отрицательно покачала головой, потом вспомнила: – Минутку, это на Седьмой улице, верно? – Да, это четырехэтажное здание. На первом расположены магазины, на втором – офисы, на третьем – клуб «Встречи у Римли», а на четвертом – квартиры мистера Римли и некоторых его служащих. – Так что насчет «Стенберри-Билдинг»? – Ирма хочет, чтобы Эллери купил его для нее. – Почему именно этот дом? – Точно я не знаю, но думаю, что это имеет какое-то отношение к ночному клубу. – Что же там с ночным клубом, что делает это здание таким привлекательным для вложения денег? – Не знаю. Питтман Римли владеет четырьмя или пятью подобными заведениями по всему городу. Думаю, он единственный, кто успешно сочетает в них разные профили. У него можно пообедать; позже это превращается в «клуб знакомств», а вечером действует как ночной клуб. Похоже, его бизнес процветает. – Что вы имеете в виду под «клубом знакомств»? – спросила Берта. – В последнее время многие женщины заходят туда выпить коктейль. Там можно потанцевать и с кем-нибудь познакомиться. – У Крейла есть деньги? – спросил я. – Думаю, что производство жалюзи довольно-таки доходный бизнес, – уклончиво ответила мисс Раш. – Так есть у него деньги? – Да… немного. – И что же конкретно вы хотите от нас? – Я хочу, чтобы вы выяснили, что за всем этим стоит. Это глубоко испорченная женщина, и я хочу, чтобы вы докопались, что происходит. – Это будет стоить вам денег, – сказала Берта. – Сколько? – Для начала двести долларов. Холодным и деловым тоном Джорджия спросила: – И на что же я конкретно могу рассчитывать за эту сумму, миссис Кул? Берта задумалась. – Вы можете рассчитывать на десять дней нашей работы, – ответил ей я. – Не считая издержек, – быстро добавила все-таки Берта. – Что вы успеете выяснить за такой небольшой срок? – спросила Джорджия Раш. – Мы же детективы, а не предсказатели будущего. Откуда, черт возьми, я могу знать? – твердо заявила Берта. Похоже, это был правильный ответ. Джорджия открыла свою сумочку. – Никто не должен знать, что это исходит от меня. Берта согласно кивнула. Ее маленькие жадные глазки внимательно следили за сумочкой. Джорджия вынула чековую книжку. Берта с готовностью протянула ей ручку. Глава 2 – Ну, как тебе все это нравится? – закуривая сигарету, спросила Берта. – По-моему, все в порядке. – Это дело – сущий пустяк в глазах женщины, терзаемой ревностью. У нее явно преувеличенные представления о возможностях обычного детективного агентства. – Все в порядке, Берта. – Когда ты ушел в армию, – сказала Берта, – наши дела шли отлично. Черт бы меня побрал, если я понимаю, как это у тебя получалось. Ты брался за самые незначительные случаи, и по ходу дела они у тебя превращались в серьезные расследования и большие деньги. Потом, когда ты ушел в армию и оставил меня одну, я взялась за одно очень крупное дело – по крайней мере, таким оно казалось, – но все лопнуло и не принесло никакой прибыли. Вначале все у меня шло хорошо, две или три недели я расследовала удачно, как будто ты был здесь. А потом все стало валиться из рук и пошли одно за другим такие мелкие дела, как это. – Не волнуйся, этим делом я займусь сам. – С чего ты собираешься начать? – Наведаюсь в статистическое бюро, постараюсь узнать все, что можно, о теперешней миссис Крейл. Выясню, где она жила до замужества, порасспрашиваю там о ней, постараюсь узнать, чем объясняется ее внезапный интерес к «Стенберри-Билдинг». – Тебе придется побегать! – Для чего еще нужны ноги? – сказал я и вышел из комнаты. Элси Бранд подняла голову от машинки. – Меня не будет весь день – работаю над новым делом. Я позвоню тебе попозже и узнаю, есть ли что-нибудь новенькое. Элси как будто собиралась мне что-то сказать, но потом покраснела и замолчала. Она резко повернулась в кресле и вновь начала печатать, скрывая свое смущение за быстрым стуком машинки. Я вывел машину нашего агентства со стоянки, где мы всегда ее оставляли. Последние полтора года сейчас казались мне сном. Я возвращался к прежней жизни и находил все на привычных местах, там, где я оставил все, уходя на фронт. Статистические данные утверждали, что Эллери Крейлу было тридцать восемь лет; Ирме Бегли двадцать семь; что Крейл уже был однажды женат и овдовел; что Ирма Бегли замужем раньше не была и что она жила на бульваре Латония, дом 1891. Я отправился по этому адресу. Это был скромный четырехэтажный кирпичный многоквартирный дом, с фасадом, украшенным лепниной, и резной дверью. На нем была вывеска «Мейплгров-Эпартментс» и объявление, что свободных квартир нет. Я нажал кнопку звонка управляющего и прождал добрых пять минут, пока не появилась толстуха лет сорока, с хитрыми черными глазками, пухлыми губами и прекрасным цветом лица. Вначале она была настроена воинственно и перла на меня как танк, но потом я ей улыбнулся, а она улыбнулась мне в ответ и стала даже игривой: – Извините, к сожалению, у нас нет свободных квартир и… – Мне нужны только кое-какие сведения об одной женщине, которая жила у вас раньше. – С ней что-то случилось? Как ее имя? – Мисс… мисс… – Я изобразил, что забыл ее имя, вытащил из кармана блокнот и стал искать, водя пальцем по строчкам. – Мисс Латам… Нет, подождите, это не она. – Я пробежал еще несколько строчек и наконец произнес: – Бегли. Ирма Бегли. – Да, она жила здесь, но вышла замуж и уехала. – Вы не знаете, за кого она вышла замуж? – Нет, не знаю. Мне кажется, это была удачная партия. Но она ни с кем особенно не общалась. – Вы уже работали здесь в это время? – Да. – Знаете что-нибудь о ней? Кто ее родители, откуда она приехала? – Нет. Она даже не оставила своего нового адреса, когда съехала отсюда. Я потом узнала, что она зашла на почту и сама обо всем договорилась. – Вам не кажется, что это довольно странно? – Да, обычно уезжающие оставляют свой новый адрес на случай, если им что-нибудь придет сюда – письма или неоплаченные счета. – Скажите, а когда она в первый раз пришла снять квартиру, она, наверное, представила какие-то рекомендации? – спросил я. – Ну да. – А нельзя ли на них взглянуть? – Кстати, как вас зовут? – спросила она. – Вы мне просто не поверите, если я скажу, – улыбнулся я. – Ну почему же? – Меня зовут Смит. – Трудно поверить. – Мне редко кто верит. – Может быть, вы зайдете, мистер Смит? – Спасибо. Квартира управляющей была на первом этаже. Она была заставлена мебелью, и в ней пахло сандалом. Посреди комнаты стояла китайская курительница, из нее поднимались струйки белого дыма. В комнате было слишком много картин на стенах, слишком много кресел, столиков и разных безделушек. – Присаживайтесь, мистер Смит. – Спасибо. Я предложил ей сигарету. Она взяла одну, и я поднес ей спичку. – Скажите, а зачем вам нужно все это знать? Я изобразил смущение. – Я имею в виду, зачем вам нужна эта информация? – Честно говоря, не знаю, – ответил я. – Мне этого никогда не говорят. Мне просто дают список имен и поручают выяснить о них какие-то вещи. Может быть, она хочет получить страховой полис или это связано с какими-нибудь старыми счетами, а может, она получила наследство, и они стараются ее разыскать. – Она была очень милая. Я выпустил струйку дыма и неопределенно хмыкнул. – Очень тихая, насколько я ее помню, и замкнутая. Никаких шумных сборищ. – Очень хорошо. – Не похоже, чтобы она не заплатила по счетам. – Значит, дело тут не в счетах. – Так вы не знаете, в чем там дело? – Именно что не знаю. Кто-то хочет это знать, вот и все. Это мой бизнес – расследования. Я получаю по доллару за имя и сам оплачиваю свои расходы. – Есть несколько человек, о которых и я бы с удовольствием кое-что узнала, – сказала она. – Ну что ж, давайте их имена. Я должен буду передать их в офис. Я не знаю точно, как именно они все это устраивают. Есть определенные условия при заключении договора. Вы должны гарантировать, что будете оплачивать им такую работу в течение месяца, или года, или сколько вам нужно. И, конечно, они возьмут с вас не по доллару за человека. По доллару они платят мне. – Ну, раз это так сложно, я думаю, что игра не стоит свеч. Не так уж для меня это важно. Давайте я лучше поищу то, что вы просите. – С этими словами она открыла ящик стола, вытащила стопку карточек и начала их перебирать. Через некоторое время она нашла то, что искала. – Вот. Ирма Бегли. До переезда к нам жила на Саут-Флемингтон-стрит, номер 392. – Ее кто-нибудь рекомендовал? – Двое. Бенджамин С. Косгейт и Фрэнк Л. Глимсон. – Есть их адреса? – Есть адрес их конторы в деловой части города. Это все, что у нас есть о мисс Бегли. Кроме того, я могу сказать, что она регулярно платила за квартиру и имела репутацию хорошего жильца. – Отлично. Это все, что мне было нужно, – сказал я. – Большое вам спасибо. – Если бы вам со всеми так везло, – отозвалась она, – вы могли бы неплохо заработать за день. – Да, но приходится все время бегать, – возразил я. – Верно, об этом я не подумала. Если вам не оплачивают расходы, это совсем другое дело. А много сведений вы должны собрать о каждом? – Ну, достаточно, чтобы стало ясно, то ли это, что они ждут. Иногда это легко, а иногда попадаются трудные задачки. В среднем обычно выходит по сорок пять минут на одного человека. Сейчас вот у меня есть еще пара адресов поблизости – попробую провернуть все сразу. – Надеюсь, вы получили у нас что хотели, мистер Смит, – сказала она. – Спасибо. Найдя в ближайшей аптеке телефонный справочник, я выяснил, что Бенджамин С. Косгейт был адвокатом, Фрэнк Л. Глимсон – тоже и существовала фирма «Косгейт и Глимсон». Я стал набирать их номер, но передумал и решил отложить это до тех пор, пока не побываю в суде. На сей раз я просматривал регистрационные записи о судебных делах. Там было столько фамилий, что я едва не пропустил нужную. Но все-таки нашел что искал: «Ирма Бегли против Филиппа Э. Каллингдона». Я записал номер дела, объяснил судебному клерку, что я адвокат и мне нужно просмотреть старые дела, и попросил его поднять документы по этому делу. В деле имелось четко составленное короткое исковое заявление, процессуальный отвод к иску, процессуальный отвод к иску с поправкой и уведомление о прекращении дела. Адвокатами истца были «Косгейт и Глимсон». Я просмотрел исковое заявление. В нем говорилось, что пятого апреля 1942 года, когда женщина спокойно ехала в своей машине, аккуратно соблюдая все правила движения, ответчик, не проявив должной ответственности и заботы о безопасности других транспортных средств, а также сидящих в них людей, небрежно и легкомысленно нарушая правила вождения, повернул и поехал в своей машине по общественной дороге, известной под названием «бульвар Уилшир», что привело к столкновению указанного автомобиля ответчика с автомобилем, который вела истица; что в результате вышеупомянутого столкновения она получила травму позвоночника и это привело к необходимости оплаты счетов за лечение в сумме: гонорар врача – двести пятьдесят долларов, лекарства и оплата медицинской сестры – восемьдесят пять долларов и двадцать центов, рентгеновский снимок позвоночника – семьдесят пять долларов, гонорары специалистам – пятьсот долларов; что травма позвоночника у истицы неизлечима и небрежное вождение автомобиля обвиняемым явилось единственной и непосредственной причиной указанной травмы. По этой причине истица просит суд взыскать с виновного пятьдесят тысяч долларов в возмещение ущерба, а также судебные издержки. Заседание суда состоялось 31 марта 1943 года. Я сделал кое-какие выписки из дела, записал имена и адреса адвокатов обвиняемого и нашел в телефонной книге Филиппа Э. Каллингдона, который оказался строительным подрядчиком. Я записал его адрес. После этого из телефонной будки в холле я позвонил в офис, выяснил, что Берты нет на месте, и сообщил Элси Бранд, что собираюсь заскочить выпить коктейль в клубе «Встречи у Римли». Если возникнет что-нибудь срочное, Берта может найти меня там. Элси поинтересовалась, удалось ли мне что-нибудь найти, и я ответил, что есть небольшой прогресс. Хвастаться пока особо нечем, но наметилось несколько ниточек. На этом я повесил трубку. Глава 3 Было время, когда идея «клубов знакомств» захватила всю страну как эпидемия. Ночные клубы быстро ухватились за это и открывали свои залы в дневное время, создав себе клиентуру из женщин от тридцати до сорока, которым хотелось романтики. Среди них были и соломенные вдовы, и замужние женщины, которые обманывали своих мужей, а иногда и самих себя, делая вид, что отправились за покупками, а сюда просто «забежали на минутку чего-нибудь выпить». Это был неплохой источник доходов для ночных клубов, которые неожиданно обнаружили для себя очень прибыльное занятие в дневное время. Но так продолжалось недолго. Мужчины, крутившиеся вокруг таких заведений, испортили все дело. В большинстве таких мест установили строгие правила, по которым женщины не допускались без сопровождения мужчин и запрещалось подсаживаться к чужим столам. Но клуб «Встречи у Римли» по-прежнему существовал, и, насколько я мог судить, там не было никаких ограничений. Это уже было интересно. Так как «Стенберри-Билдинг» находилось на окраине оживленного делового района, найти место для парковки было очень непросто. Я уже собирался доехать до стоянки в середине следующего квартала, как неожиданно от входа в здание отъехало такси и освободилось место между отделенной бордюром стоянкой такси и припаркованным прямо за ней большим «Кадиллаком». Места было мало, но я не собирался оставаться здесь долго, заранее предполагая, что этот огромный «кэдди» принадлежит какой-то большой шишке. Я втиснул машину впритык к «Кадиллаку». Когда я вылез, мне стало видно, что зазор между машинами был даже меньше, чем я думал, но решил оставить все как есть. Я поднялся на лифте прямо во «Встречи у Римли»: едва уловимый запах крепких духов, толстые ковры, приглушенный свет, негромкая музыка, быстрые, внимательные официанты – атмосфера тайного общества в сочетании с безопасностью и покоем. Шикарное заведение. Я заказал шотландское виски с содовой. Мне принесли его в высоком, янтарного цвета стакане, чтобы не было видно, насколько разбавлен напиток. Даже если Питтман Римли платил по двадцать долларов за бутылку скотча, он все равно делал на этом неплохие деньги, учитывая уровень цен в его заведении и ничтожное количество спиртного в напитках. В зале играл прекрасный оркестр. За столиками сидели несколько женщин, среди которых иногда попадались и мужчины – упитанные служащие благообразного вида, явно задержавшиеся после делового ленча, либо парни с каменными лицами, украшенными длинными бачками, и крепкими фигурами, которые старались походить на киноактеров. Молодежи не было видно – здешние цены были им не по карману. За моей спиной раздался голос с заученными интонациями соблазнительницы: «Сигары, сигареты!» Я повернулся и увидел молодую девушку лет двадцати трех в короткой юбочке, на два-три дюйма выше колен, в хорошеньком белом передничке и блузке с большим волнистым воротником и глубоким вырезом. На подносе, висевшем у нее на плече, были в ассортименте разложены сигареты, сигары и конфеты. Я купил пачку сигарет, поставив это в счет Джорджии Раш как издержки, под предлогом того, что я мог бы установить с ней контакт. На самом же деле потому, что девушка мне понравилась. У нее были переменчивые светло-серые глаза. Она улыбнулась и манерно поблагодарила, но в ее взгляде была некая независимость – своего рода философское отношение к мужчинам, которым нравилось разглядывать ее ноги. Она не сразу отошла от меня, задержалась, чтобы поднести зажженную спичку к моей сигарете. – Спасибо, – сказал я. – Пожалуйста. Мне понравился ее голос, но она не сказала больше ни слова, еще раз улыбнулась и отошла. Оглядывая зал, я пытался понять, нет ли среди присутствующих миссис Эллери Крейл, но ни одна из женщин не подходила под ее описание. Женщины анемического типа не интересуются такими любовными приключениями. Такого рода места больше подходят женщинам с необузданным темпераментом. Впрочем, это была сущая ерунда. У меня бывало полно скучной детективной работы по десять «зеленых» в день, когда не было случая проявить свою хитрость. Я вышел к телефону и позвонил в агентство. Берты на месте не было, и я дал точные инструкции Элси Бранд. Я попросил ее заметить точное время. – Я во «Встречах у Римли». Мне нужно получить здесь информацию об одной женщине. Ровно через семь минут после нашего разговора позвони во «Встречи у Римли» и спроси миссис Эллери Крейл. Скажи, что ты просишь позвать ее к телефону, а если они не знают ее в лицо, пусть громко назовут ее фамилию. Скажи, что это очень важно. Когда они пойдут ее звать, повесь трубку. – Что-нибудь еще? – спросила Элси. – Нет, это все. – Что-нибудь передать Берте? – Скажи ей, что я здесь. – Ладно, Дональд. Приятно было слышать твой голос. – Мне тоже. Пока. Я вернулся к своему столу. Официант крутился вокруг, словно торопя меня побыстрее допить свою порцию. Я допил ее и заказал еще. Спиртное принесли как раз в тот момент, когда прошло семь минут со времени моего звонка Элси. Я оглянулся по сторонам и увидел, как старший официант позвал кого-то из подчиненных и что-то сказал ему. Тот кивнул и тихонько пошел к столу, за которым сидели мужчина и женщина. Он сказал что-то женщине, она извинилась и поднялась. Вначале я просто не мог поверить своей удаче. Потом по ее походке, пока она шла к телефону, я решил, что это та, кого я ищу. Она слегка припадала на одну ногу. Это была не хромота, а какая-то зажатость в спине. Но она совсем не подходила под описание Джорджии Раш. Вовсе не анемического типа и далеко не размазня. Она была очень привлекательна и хорошо это знала. Костюм с длинным жакетом прекрасно облегал ее стройные бедра. Ее подбородок был дерзко приподнят, а в посадке головы чувствовались гордость и независимость. Когда она шла по проходу, мужчины глядели ей вслед, и это говорило красноречивее всяких слов. Пока она была у телефона, я разглядывал ее спутника. Это был высокий мужчина, столь же обаятельный, как кусок мрамора. Больше всего он походил на банковского кассира с пристрастием к точным цифрам на бумаге. Невозможно было себе представить, чтобы такой человек загорелся какой-нибудь идеей. Зато можно было с уверенностью сказать, что его пальцы привычны к клавишам арифмометра. Ему было около пятидесяти, выражение его лица напоминало актера-любителя в роли английского дворецкого. Через пару минут миссис Крейл вернулась к столику. Сидевший за ним мужчина поднялся и помог ей сесть, пунктуально, без улыбки соблюдая все формальности. Затем он опустился на свое место, и они тихо заговорили. По выражению их лиц можно было подумать, что они обсуждают проблемы национального долга. Я снова отлучился к телефонной будке и позвонил в офис. На сей раз Берта была на месте. – Привет, дружок, – сказала она. – Где тебя черти носят? – Я во «Встречах у Римли». – Ты все еще там? – Ага. – Как это ты ведешь расследование, – разозлилась она, – посиживая там с выпивкой за счет клиента и… – Заткнись, – прервал я ее, – и слушай внимательно. Миссис Эллери Крейл здесь с каким-то мужчиной. Не думаю, что они надолго здесь задержатся. Я бы хотел узнать, кто этот человек. Хорошо бы, чтобы ты быстро приехала сюда, подождала снаружи, когда они выйдут, и последила за ними. – Но машина агентства у тебя. – У тебя же есть собственная машина. – Ну есть… – Миссис Крейл лет двадцать восемь, – сказал я. – Она весит сто двадцать фунтов. Рост пять футов и четыре с половиной дюйма, одета в черный английский костюм, большая черная соломенная шляпа с красной отделкой, красные туфли из крокодиловой кожи и красная сумка. С ней мужчина лет пятидесяти двух, пять футов десять дюймов, вес от ста семидесяти одного до ста семидесяти пяти, одет в двубортный голубовато-серый костюм в белую полоску, длинный нос, подбородок выдается вперед, бесстрастное выражение лица. На нем темно-синий галстук с красным рисунком в виде больших букв S, лицо бледное, глаза либо серые, либо светло-голубые – со своего места я не могу разглядеть. Женщину ты сразу узнаешь по походке: она ставит ногу от бедра, но когда отрывает от земли правую ногу, вся левая сторона ее тела слегка припадает. Это не бросается в глаза, но если смотреть внимательно, ты это обязательно заметишь. – Ладно, – сказала Берта, немного успокоившись. – Это хорошо, что ты их засек. Это уже кое-что. Я сейчас приеду. Может, мне лучше зайти в клуб и подождать там? – Не стоит. Я бы подождал снаружи. Это будет бросаться в глаза, если ты выйдешь сразу за ними. Они могут кое-что заподозрить после того телефонного звонка. – Не беспокойся, дружок, я все сделаю. Я вернулся в зал и сел за столик. Официант внимательно рассматривал меня. – Сигареты, сигары… – послышался за моей спиной знакомый голос. Я повернулся и посмотрел на ее ноги. – Привет, – ответил я. – Я только что купил у вас пачку сигарет, помните? Я не успеваю так быстро их выкуривать. Она слегка наклонилась ко мне и прошептала: – Купите еще одну. Мне надо вам кое-что сказать. Я хотел было отпустить ехидное замечание, но, заметив выражение ее глаз, сразу полез в карман за мелочью. – Это честный обмен, – заметил я. Он положила пачку сигарет мне на столик, наклонилась, чтобы взять деньги, и произнесла: – Убирайтесь отсюда! Я удивленно поднял брови. Она сдержанно улыбнулась, будто я сказал ей что-то остроумное, и, оторвав уголок пачки, вынула для меня сигарету. – Вы ведь Дональд Лэм, не так ли? – спросила она, зажигая спичку. На этот раз мне не пришлось поднимать брови, они сами собой взлетели вверх. – Откуда вы это знаете? – Не будьте дураком, подумайте головой, она ведь у вас есть. Наклонившись вперед и поднося зажженную спичку к моей сигарете, она спросила: – Уходите? – Нет. – Тогда, бога ради, двигайтесь. Пригласите одну из тех женщин, которые заглядываются на вас, а то вы слишком бросаетесь в глаза. Это была чистая правда. Внезапно я осознал, что одинокие мужчины не забегают в такие места, чтобы просто выпить стаканчик. Но я все еще не понимал, откуда эта продавщица сигарет могла узнать мое имя. Последние полтора года я провел на Тихом океане, да и до этого вряд ли был заметной фигурой в городе. Оркестр заиграл новую мелодию. Я пригласил симпатичную брюнетку, сидевшую через пару столиков от меня. Когда я подошел к ней, она изобразила даже несколько излишнюю застенчивость. – Потанцуем? – предложил я. Она взглянула на меня с хорошо отработанным выражением надменного удивления: – Почему, собственно… по-моему, вы ведете себя невоспитанно. Я встретился с ней глазами и сказал: – Да. Тут она рассмеялась: – Мне нравятся невоспитанные мужчины. – Она встала, протянула мне руку. – Вы показались мне меланхоличным и сердитым. Мы долго танцевали молча, потом она произнесла: – Вы не такой, каким я вас себе представляла. – Что вы имеете в виду? – То, как вы сидели, уставившись в свой стакан. – Возможно, я и был сердит. – Нет. Я гадала, какой вы. Ой, кажется, я проговорилась, что наблюдала за вами. – А что, в этом есть что-нибудь плохое? – Мало кто любит, чтобы его разглядывали. Я ничего не ответил, и мы потанцевали еще. Через некоторое время она рассмеялась и заявила: – Я все-таки была права. Вы сердитый и меланхоличный. – Давайте теперь поговорим о вас, – предложил я. – Кто эти женщины, с которыми вы сидели? – Подруги. – Вы меня удивляете. – Мы трое часто встречаемся, – сказала она. – У нас много общего. – Вы замужем? – Ну… нет, не совсем. – Разведены? – Да… А вы ведь редко сюда приходите? – спросила она. – Да. – Я раньше вас не видела. Вы меня заинтересовали. Вы не похожи на тех мужчин, которые сюда ходят. Вы сильный и… ну, в общем, вы не бездельник, и в вас нет этого глупого самодовольства. – А что вы скажете о тех мужчинах, которые сюда приходят регулярно? – Ничего хорошего. Иногда попадается кто-нибудь интересный, но это случается раз в сто лет. Ну вот, я опять выдала себя. – Вы любите танцевать и иногда находите здесь партнера, верно? – Да, примерно так. Музыка прекратилась, и я повел брюнетку к ее столику. – Если бы я узнала ваше имя, я могла бы вас представить своим друзьям, – игриво сказала она. – Я никогда не называю своего имени. – Почему? – Я не из тех, кого вы захотели бы представить друзьям. – Почему? – Я женат. У меня трое детей, которые голодают. Я не могу содержать жену, потому что после обеда провожу время в таких местах, как это. Много раз я пытался с этим покончить, но у меня не получалось. Если я иду по улице и вижу симпатичную девушку с фигурой, как у вас, которая направляется в какое-нибудь место вроде этого, я немедленно увязываюсь следом и трачу свои последние центы ради удовольствия поговорить с вами, подержать вас в своих объятиях, танцуя в переполненном зале. Мы подошли к ее столику. Засмеявшись, она сказала: – Девочки, по-моему, его зовут Джон Смит. У него просто прелестные манеры. Еще два женских личика посмотрели на меня с любопытством. Но в это время к нам приблизился старший официант. – Извините меня, сэр, – сказал он. – Какое из ваших правил я нарушил на этот раз? – Никакого, сэр. Но наш управляющий просил меня передать вам свои наилучшие пожелания и просьбу уделить ему несколько минут. Это очень важно! – О, вот это мне нравится! – воскликнула девушка, с которой я танцевал. Официант молча продолжал стоять вплотную ко мне. – Я еще вернусь, – сказал я с улыбкой трем женщинам и последовал за своим гидом к выходу, потом через прикрытую драпировкой дверь в приемную и оттуда к двери с табличкой «Личный кабинет», которую официант открыл, не постучавшись. – К вам мистер Лэм, сэр, – сказал он и ушел, плотно закрыв за собой массивную дверь. Сидевший за большим полированным столом орехового дерева человек поднял голову, и наши глаза встретились. У него они были жесткие, темные и тревожные, и в его взгляде было что-то завораживающее. Улыбка слегка смягчила жесткое выражение лица. Человек за столом отодвинул вертящееся кресло и поднялся. Он не был особенно высоким и толстым, но имел очень плотное сложение, широкую грудь, крепкую шею и почти квадратное туловище. Портной немало потрудился над его костюмом, да и парикмахер приложил немало усилий, чтобы придать ему такой ухоженный вид: каждый волосок в его прическе был тщательно уложен. – Как поживаете, мистер Лэм? Меня зовут Римли. Я хозяин этого заведения. Мы пожали друг другу руки. Он задумчиво смерил меня взглядом и предложил: – Садитесь. Хотите сигару? – Нет, спасибо, я курю сигареты. Он открыл коробку на столе: – Думаю, здесь вы найдете свой любимый сорт. – Нет, спасибо, у меня есть с собой пачка. Я полез в карман и вытащил свою пачку. Мне пришло в голову, что он ни в коем случае не должен знать о второй купленной здесь пачке. – Садитесь, устраивайтесь поудобнее. Хотите выпить? – Спасибо, я только что выпил два скотча с содовой. Он засмеялся: – Я имею в виду настоящую выпивку. – Тогда виски с содовой. Он снял трубку телефона, нажал переключатель и сказал: – Два скотча с содовой из моих личных запасов. – Отключив телефон, он продолжал: – Только что вернулись с Тихого океана? – Могу я узнать, откуда вам это известно? – Почему бы и нет? – Он удивленно поднял брови. Это был не ответ, поэтому я вернулся к первому вопросу: – Я долго отсутствовал. Хотя ваше заведение уже существовало, когда я уезжал, не думаю, чтобы я когда-нибудь бывал здесь. Так уж случилось, что я ни разу сюда не заходил. – Вот именно. Поэтому меня и заинтересовал ваш сегодняшний визит. – Но каким образом вы узнали, кто я такой? – Бросьте, мистер Лэм, мы ведь с вами реалисты. – Ну и что же? – Поставьте себя на мое место. Чтобы управлять таким заведением, как это, надо всегда быть начеку. Мы должны делать деньги. – Естественно. – Чтобы делать деньги, я должен поставить себя на место моих постоянных клиентов. Для чего они приходят сюда? Чего они хотят? Чего желают? Что получают? За что платят? Совершенно очевидно, мистер Лэм, если вы поставите себя на мое место и будете помнить, что я стараюсь исходить из интересов моих клиентов, вы легко поймете, что тайный визит частного детектива – это… м-м… такая вещь, о которой мне обязательно доложат. – Да, это я понимаю. Но вы что, знаете всех частных детективов? – Конечно, нет. Но я знаю тех, кто достаточно умен, чтобы быть опасным. – И как вы их отличаете? – Никак. Они сами выделяются. – Боюсь, что я вас не совсем понимаю. – Работа частного детектива ничем не отличается от любой другой профессии. Некомпетентные люди сами собой устраняются. Те, кто едва справляется с делом, остаются неизвестными. А те, кто привлекает внимание, получают все больше заказов, о них начинают говорить. Всех таких я знаю. – Вы меня очень тронули, – заметил я. – Не будьте таким уж скромным. Еще до того, как записались во флот, вы успели создать себе репутацию: малый с характером, крепкая воля и мозги. Рисковый парень, который ни перед чем не останавливается и всегда выручает своих клиентов. Я с интересом следил за вашей карьерой, полагая, что когда-нибудь мне самому может понадобиться помощь. А потом, конечно, ваша партнерша, Берта Кул, весьма выдающаяся личность. – Вы давно ее знаете? – Честно говоря, я не обращал на нее внимания, пока вы не стали партнерами. Берта, конечно, была в моем списке – это одно из немногих агентств, которые занимаются семейными неурядицами. Но в ней не было ничего такого, что привлекло бы мое внимание. Она вела обычные дела самым обычным образом. Потом явились вы и стали вести их чрезвычайно нетипично. И все ваши дела перестали быть обычными. – А вы много знаете обо мне, – сказал я. Он спокойно кивнул, будто соглашаясь с очевидным фактом: – Да, я чертовски много знаю о вас. – А почему мне сегодня оказана такая честь? В это время раздался стук в дверь, и Римли сказал: – Войдите! Я уловил слабое движение справа от него и услышал приглушенный щелчок. Дверь открылась, и вошел официант, неся на подносе стаканы, бутылку «Джонни Уокер» с черной этикеткой, контейнер с кубиками льда и сифон с содовой. Официант поставил поднос на край письменного стола и вышел, не говоря ни слова. Римли налил в стаканы по большой порции виски, бросил кубики льда, добавил содовой и протянул мне: – Ваше здоровье. – Ваше здоровье, – ответил я. Мы отхлебнули по глотку. Римли повернулся в кресле и сказал: – Надеюсь, мне не придется ставить точки над «i»? – Вы хотите сказать, что не желаете меня здесь видеть? – Совершенно определенно, нет. – А что вы можете сделать, если я не уйду? – Есть кое-что. – На его губах по-прежнему была улыбка, но взгляд стал жестким. – Интересно. За исключением таких дешевых уловок, как сказать мне, что все столики заняты, или приказать официантам не обслуживать меня, я не вижу никакого достаточно хитроумного или эффективного способа. – Вы когда-нибудь замечали, Лэм, что люди, которые много говорят о том, что они собираются сделать, очень редко действительно это делают? Я кивнул. – Я никогда не говорю о том, что собираюсь делать. Я это просто делаю. И потом, я не настолько глуп, чтобы сказать вам, что я собираюсь делать, чтобы не пускать вас сюда. Вы работаете над каким-то конкретным делом? – Просто заглянул, чтобы немножко окунуться в светскую жизнь, – улыбнулся я. – Вы, несомненно, можете представить себе реакцию моих посетителей, если кто-то укажет на вас и скажет: «Это Дональд Лэм из фирмы „Кул и Лэм“, частного детективного агентства. Они ведут дела о разводах». Уверяю вас, что очень многие посетители внезапно вспомнят, что их ждут дела в другом месте. – Об этой стороне дела я как-то не подумал, – признался я. – Надеюсь, вы подумаете об этом теперь. Мы допили наше виски. – Я уже думаю, – сказал я. Я гадал, ушла ли миссис Крейл и ее спутник и успела ли Берта перехватить их. И мне хотелось бы знать, не объясняется ли хотя бы отчасти отвращение Питтмана к частным детективам тем, что он знает о переговорах насчет продажи здания, где находится его клуб, и есть ли в его арендном договоре пункт, который позволяет изменить условия аренды в случае продажи дома. – Не огорчайтесь, Лэм. Как насчет того, чтобы выпить еще? С этими словами он взял мой стакан в левую руку, плеснул в него янтарную жидкость и долил содовой. Совершенно случайно мой взгляд упал на очень дорогой хронометр на его руке с секундной стрелкой, обегающей циферблат. Это были большие часы, и они показывали время с точностью до долей секунды. Сейчас эти часы показывали четыре тридцать. Я прикинул в уме. Не могло быть так поздно. Я хотел было посмотреть на свои часы, но что-то удержало меня. Римли налил и себе новую порцию виски, улыбнулся и сказал: – В конечном счете мы друг друга понимаем. – Конечно, – ответил я. – И этого вполне достаточно. На каминной доске стояли бронзовые часы, корпус которых был выполнен в виде корабельного штурвала. Улучив момент, когда Римли отвлекся, я бросил взгляд на их циферблат. Стрелки показывали четыре часа тридцать две минуты. – Должно быть, не так-то просто управлять таким заведением? – спросил я. – Не без этого, – согласился он. – Вероятно, вы хорошо знаете своих постоянных посетителей? – Постоянных знаю хорошо. – Есть проблемы со спиртным из-за «сухого закона»? – Иногда. – Мой клиент хочет предъявить иск по поводу автомобильной аварии. Не знаете ли хорошего адвоката? – Это дело, над которым вы сейчас работаете? Я молча улыбнулся. – Извините, – сказал он. – Так не знаете ли хорошего адвоката по дорожным происшествиям? – переспросил я. – Нет. – Говорят, есть очень знающие адвокаты по таким делам. – Должны быть. – Спасибо за прекрасное виски, – сказал я. – Мне было очень приятно посетить вас. Полагаю, вы предпочитаете, чтобы я не возвращался к своему столику? – Возвращайтесь, мистер Лэм. Чувствуйте себя как дома. Наслаждайтесь. Расслабьтесь. И когда будете уходить, не беспокойтесь об оплате. Просто можете подняться и уйти. Никакого счета не будет. Но больше… не… приходите! Он пригласил меня на выпивку и на разговор. Теперь и то и другое подошло к концу. Теперь я мог спокойно вернуться в зал. Но почему он так старался выпроводить меня несколько минут назад, а сейчас так легко позволяет вернуться к столику? Не потому ли, что миссис Крейл и ее спутник ушли? Допив остатки виски, я встал и протянул ему руку: – Приятно было познакомиться. – Спасибо, Лэм. Чувствуйте себя здесь как дома. Желаю вам успеха в любом деле, над которым вы работаете. Только прошу не работать над ним здесь. Он проводил меня до двери и попрощался. Я опять вернулся в зал. Я знал, что смотреть мне не надо, но для надежности все же взглянул на столик, где сидела миссис Крейл с неулыбчивым типом в сером костюме. Столик был пуст. Я взглянул на свои часы. Они показывали три часа сорок пять минут. Я не видел знакомую мне продавщицу сигарет, поэтому как бы между прочим спросил официанта, где она. – Сейчас, сэр, она придет, – ответил тот. Тотчас ко мне подошла длинноногая девушка в переднике и с подносом, но то была другая продавщица сигарет. Я купил пачку и поинтересовался, где моя знакомая. – Билли? Она сегодня пораньше ушла домой. Я заменяю ее. Мои знакомые дамы за соседним столиком смотрели в мою сторону. Я подошел к ним, танцевать не стал, просто поболтал минутку. Пошутил, что меня арестовали за то, что я не кормлю жену и семерых детей и что меня выпустят на поруки, если я внесу залог. Не помогут ли они вызволить меня из тюрьмы? Я видел, что они были озадачены и заинтересованы. Тут к нам подошел официант и передал наилучшие пожелания мистера Римли. Не согласятся ли мои друзья выпить со мной за счет заведения шампанского или, может быть, «Джонни Уокер» с черной этикеткой? Молодые женщины с удивлением уставились на меня. – Боже мой, – сказала одна из них, – не иначе как герцог Виндзорский! Все засмеялись. Я тоже улыбнулся официанту: – Передайте мою благодарность мистеру Римли. Скажите, что я благодарю его за гостеприимство, но я никогда не пью днем слишком много. Однако мои друзья, вероятно, воспользуются его любезностью, я же ухожу. – Да, сэр. Платить не надо, так распорядился мистер Римли. – Я так и понял. Но на чай вы не откажетесь взять? Официант смутился: – Если вы не обидитесь, сэр, я не возьму. Я кивнул, повернулся и поклонился трем самым потрясенным женщинам во всем городе. – У меня деловое свидание, – серьезно произнес я и вышел. Я взял у девушки в гардеробе свою шляпу и дал ей два доллара чаевых, от которых она не отказалась. На лифте я спустился на первый этаж, стараясь казаться беспечным, вышел на улицу и направился к машине нашего агентства. Я недооценил хозяина большого «Кадиллака». Он не только успел уехать до моего появления, но еще и умудрился толкнуть мою машину вперед настолько, что она оказалась как раз перед входом в здание. На месте же «Кадиллака» теперь стояло такси, шофер которого сразу двинулся ко мне. Этот тип с переломанным носом и разбитым в драке ухом сразу стал кричать: – Это твоя машина? – Да. – Убирайся отсюда к черту! – Я не виноват, – пытался я объяснить. – Кто-то толкнул мою машину. Я ее здесь не оставлял. Он презрительно сплюнул. – Я столько раз слышал подобные объяснения. Из-за тебя мне пришлось высадить пассажира далеко от входа. Это стоило мне чаевых, целого доллара. – И он протянул ко мне руку. – Хочешь сказать, что ты лишился доллара? – Ну да. – Извини, приятель, – сказал я, берясь за ручку дверцы своей машины, – я собираюсь возместить тебе эту потерю. – Это я и имел в виду. – Я из налоговой инспекции. Вычти эту сумму из своего дохода и скажи в департаменте, что я разрешил тебе это сделать. – Я завел мотор. Он смотрел мне вслед, раздумывая, что бы сделать. Я захлопнул дверцу и уехал. В четыре часа двадцать три минуты я вошел в офис. Глава 4 Берта вернулась без нескольких минут пять. Щеки у нее пылали, глаза блестели. Распахнув дверь, она влетела в офис, глянула на меня и на одном дыхании выпалила: – Дональд, почему, черт возьми, ты не пойдешь к себе в кабинет и не почитаешь газеты? – Я уже видел сегодняшние газеты. – Тогда можешь бездельничать, но там, а не здесь. Ты отвлекаешь Элси от работы. – Она и так все время печатает. И все равно ей уже пора домой. – Ну и что, – огрызнулась Берта. – Это не мешает ей отвлекаться. Уверена, что она наделала ошибок. С этими словами она направилась к письменному столу, посмотрела на две последние страницы, которые только что отпечатала Элси, и обвинительным жестом указала на два исправления: – Вот здесь стерто резинкой и здесь тоже! А вот и еще! – Ну и что? – сказал я. – Производители резиновых изделий выплачивают дивиденды за счет продажи ластиков машинисткам. Они знают, что стенографистки время от времени делают ошибки. Три ошибки на четырех страницах – это совсем немного. – Хм… Это ты так думаешь. Посмотри-ка сюда! – Она пролистала еще несколько страниц, однако на них почти не было исправлений. У Элси пылали щеки. – Ладно, – проворчала Берта, – зайди ко мне. Я хотел сказать несколько слов в защиту Элси, но она взглядом красноречиво попросила меня не делать этого, поэтому я молча направился за Бертой в ее кабинет. – Чертов бардак! – рявкнула она, срывая крышку с сигаретницы и закуривая. – Что случилось? Ты их упустила? – Нет, я сразу засекла их. Она действительно миссис Эллери Крейл и водит «Бьюик-Родмастер», зарегистрированный на ее имя. Мужчина, который с ней был, – это Руфус Стенберри, он владелец здания. Живет в доме 3271 по Фулроз-авеню в «Фулроз-Эпартментс». Шикарное место, полно прислуги в ливреях и роскошный вестибюль. У него новый «Кадиллак». – Сдается мне, ты отлично поработала, Берта. В чем же дело? – Неприятность! – почти взвизгнула Берта. – Просто какое-то проклятие! – Давай объясни подробнее. Она с трудом взяла себя в руки и сердито начала рассказывать: – Бог знает, в чем дело. Как будто кто-то меня сглазил. Когда начинаешь дело, никогда гладко не идет. Обязательно что-то случается. Я выудил из кармана пачку сигарет, которую купил во «Встречах», и вытащил одну. Берта сняла крышку с сигаретницы и сказала: – Можешь брать отсюда, дружок, когда ты в офисе. Я провожу их покупку по графе «Издержки». Я взял сигарету в рот, сунул пачку обратно в карман, зажег спичку и сказал: – Эта пачка тоже куплена из денег «на издержки». – Как это? – Я купил ее у продавщицы сигарет во «Встречах у Римли». Берта хотела что-то сказать, но благоразумно остановилась. Тогда я вытащил все три пачки и положил на стол. – Что, черт возьми, это значит? – вскипела Берта. – Ничего, – невозмутимо ответил я. – Это мой любимый сорт, а у продавщицы были красивые ножки, вот и все. Берта чуть не задохнулась. – Ну же, давай, – ободрил я ее. – Черт бы тебя подрал! По-моему, ты сам не понимаешь, насколько ты меня раздражаешь. Я посмотрел ей прямо в глаза: – Хочешь разорвать наше партнерство? – Нет! – Тогда заткнись, – сказал я. С минуту мы пристально смотрели друг на друга, потом я решил дать ей остыть: – Так что произошло, когда ты следила за миссис Крейл? Берта глубоко затянулась сигаретой, выдохнула и начала рассказывать: – Я поставила машину напротив «Встреч у Римли» и сидела там не более пяти минут, когда распахнулась дверь и вышли эти двое. Ты очень точно описал их. С минуту они постояли, потом разошлись. Мужчина посмотрел на часы, потом направился к большому «Кадиллаку», а женщина медленно пошла по улице. Мне надо было решить, за кем идти. Я выбрала мужчину. Я кивнул: – Именно мужчина и был мне нужен. – Ты втиснул машину нашего агентства прямо перед его «Кадиллаком», и он даже не пытался выбраться оттуда, просто выпихнул нашу машину к чертовой матери. По-моему, он просто ненормальный. Я промолчал. – Тебе не следовало так ставить нашу машину. Ты просто притерся к его «Кадиллаку». Я затянулся сигаретой. – Ну, ладно, – продолжала Берта. – Я поехала следом за «Кадиллаком». Он ехал довольно быстро к бульвару Гарден-Виста. Потом поехала по бульвару, и будь я проклята, если за мной по пятам не следовала еще одна машина. Я глянула туда, и это оказалась миссис Крейл, следовавшая за тем же «Кадиллаком». Я удивленно поднял брови. – Я съехала вправо, чтобы проверить, не последует ли она за мной. Она поехала медленнее, ожидая, видимо, что еще какая-нибудь машина вклинится между ней и «Кадиллаком». Она не хотела слишком к нему приближаться, чтобы водитель не заметил ее. – Что же ты сделала? – Ну, я оказалась в трудном положении, поэтому поехала по правой полосе, так что водитель «Кадиллака» меня не видел. А «Бьюик» миссис Крейл был сбоку от меня. – Неплохо проделано, – заметил я, – если только они не повернули налево. – Ну конечно! – рявкнула Берта. – Он повернул налево. – И ты его потеряла? – Заткнись! Я не настолько глупа. – Она сердито выдохнула табачный дым и продолжала: – Когда я увидела, что он делает левый поворот, я снизила скорость, чтобы пропустить едущую за мной машину, а потом собралась перестроиться в левый ряд. Но позади меня ехала какая-то стервозная девица, которой не понравилось, как я веду машину. Когда я сбросила скорость, она тоже поехала медленно, потом вдруг поравнялась со мной и стала вопить что-то насчет того, почему я ей сразу не сказала, что собираюсь провести две недели отпуска в этом месте. Потом она нажала на газ и пронеслась мимо меня. – И что же? – спросил я. – Тут, – сказала Берта, – она наконец посмотрела, куда едет, но было уже поздно. Ехавшая навстречу машина делала левый поворот. Эта хулиганка заметила ее буквально за секунду до столкновения. Даже тогда она могла еще успеть затормозить, но она ехала слишком быстро и не справилась с управлением. – Кто-нибудь пострадал? – Мужчина не пострадал, а вот его спутница потеряла сознание. Они меня совершенно безнадежно заблокировали. Позади скопилось полно машин, а прямо передо мной оказались эти две разбитые машины. – И в это время Стенберри повернул налево? – Не говори глупостей. Движение на этом перекрестке остановилось ко всем чертям. Полицейскому понадобилось не меньше пяти минут, чтобы дать всем возможность проехать. А эта хулиганка поймала такси на стоянке и преспокойно уехала, бросив свою чертову машину прямо на дороге. – И даже не записала фамилии свидетелей и не посмотрела… – Она дала свою фамилию и адрес водителю побитой машины, потом подошла к машине Стенберри, записала его адрес и имя, потом обошла еще несколько машин. Она подошла даже ко мне. Это все происходило, пока движение не восстановилось. Зато благодаря ей я и узнала адрес Стенберри. – Как тебе это удалось? – Движение по бульвару в сторону города восстановилось, но машины шли еще медленно и так плотно, что между ними и пальца нельзя было просунуть. Конечно, стоящие позади ужасно скандалили. Водитель пострадавшей машины не мог никого обходить, но он записывал номера машин, а девчонка занялась водителями и выясняла имена и адреса. Я видела, что Стенберри был записан у нее в книжке, поэтому, когда она подошла ко мне, я, вместо того чтобы послать ее к черту, мило улыбнулась и сказала, что у меня трудная фамилия и я лучше напишу ее сама. – И что она сделала? – Как раз то, на что я и рассчитывала. Она дала мне свою записную книжку и попросила все записать. Прямо перед моей фамилией была запись: «Руфус Стенберри, 3271, Фулроз-авеню». Я долго возилась с ее карандашом, стараясь получше разглядеть и запомнить другие имена и адреса, потом написала свои данные. – Ты написала свою собственную фамилию? – Не будь дураком. Я написала самую трудную русскую фамилию, которую смогла придумать, и первый пришедший мне в голову адрес, где-то в Глендейле, сладко улыбнулась этой девице с выпученными глазами и отдала ей блокнот. Потом я стала сигналить, чтобы машины позади меня очистили дорогу, и попробовала дать задний ход. Затем мне пришлось поругаться с каким-то болваном позади меня, который не мог подать назад, так как позади него кто-то тоже не желал этого сделать. Все кругом гудели, и я потеряла терпение. Я попробовала подать назад и уперлась бампером в какого-то тупицу, который встал слишком близко ко мне. Тут появился дорожный полицейский и начал с нами разбираться, а эта чертова курица с зубами, как у лошади, которая устроила всю эту заварушку, мило улыбнулась полицейскому, остановила такси, поворачивающее налево на стоянку у отеля, и уехала, бросив свою тачку прямо на улице. – И что же ты сделала? – Мы с водителем, в которого я уперлась бампером, наконец расцепили наши машины. – Та девушка записала имя миссис Крейл? – Конечно. На пару строк выше Стенберри. Я не стала его запоминать, так как он у нас есть. Я старалась выяснить все про мужчину. – А сам Стенберри видел, что ее имя записали? – Нет, она дала свою записную книжку только мне, а все остальные фамилии писала сама и номера машин тоже. Можешь быть уверен, что я не записала ей своего номера. – Ну и куда ты поехала после освобождения? Прямо сюда? – Нет. Я вычислила, что она, вероятно, поедет к Стенберри домой, и отправилась на Фулроз-авеню, 3271. Я осмотрела дом, обнаружила, что там есть частная телефонная станция, покрутилась немного вокруг и, когда поняла, что они так скоро не появятся, решила послать все к черту и вернулась в офис. А чем занимался ты? – А меня выгнали из этого заведения «Встречи у Римли». – Ты приставал к женщинам? – Да нет. Управляющий пригласил меня к себе, угостил виски и предложил убраться вон и больше там не показываться. По-своему он прав. Он держит заведение, куда замужние женщины забегают выпить коктейль, а усталые бизнесмены приходят расслабиться и потанцевать после делового ленча. Присутствие частного детектива там так же нежелательно, как эпидемия кори на океанском лайнере. – Откуда он узнал, что ты частный детектив? – Вот это меня и занимает. Он это знал. Знал мое имя, где я живу, знал обо мне абсолютно все, да и о тебе тоже. – Он знает, над чем ты сейчас работаешь? – спросила Берта. – Может быть, он просто сложил два и два: этот звонок миссис Крейл, когда на другом конце повесили трубку. Подозрительно и то, что миссис Крейл и Стенберри покинули ресторан как раз в то время, когда меня развлекали в кабинете управляющего, а потом внезапное желание Римли быстро закончить нашу беседу. Это могло произойти после того, как он получил сигнал, что миссис Крейл ушла. Не думаю, что кому-либо пришло в голову, что ты будешь ждать их в машине. В этот момент зазвонил телефон. Берта схватила трубку. Я услышал голос Элси Бранд, затем щелчок и чей-то еще голос. Берта так и сочилась любезностью: – Да, мисс Раш, у нас есть некоторые успехи. Мы установили, что миссис Крейл виделась сегодня днем с мистером Стенберри во «Встречах у Римли». – После некоторой паузы она сказала в трубку: – Сейчас я дам вам Дональда, он как раз здесь. – Она подвинула ко мне телефон и сказала: – Мисс Раш хочет получить отчет. – Вы можете что-нибудь добавить к информации миссис Кул, мистер Лэм? – спросила Джорджия Раш. – Думаю, да. – Что же? – Вы говорили, что нынешняя миссис Крейл раньше звалась Ирмой Бегли и познакомилась с Эллери Крейлом благодаря автомобильной аварии? – Да, именно так. – Крейл ударил ее машину? – Да. – Она получила сильные ушибы? – Да, ушиб позвоночника. – А как вы думаете, это действительно так и было? – Похоже, что да, так как это было определено рентгеновским снимком. – Могу вам сообщить, что это произошло с ней на год раньше, во время другой автомобильной аварии. Если мы сможем это доказать, будет ли это для вас важно? Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/topor-otmscheniya/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Фунт равен 0,454 г.