Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Совы не моргают

$ 149.00
Совы не моргают
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:156.45 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2009
Просмотры:  7
Скачать ознакомительный фрагмент
Совы не моргают
Эрл Стенли Гарднер


Дональд Лэм и Берта Кул #6
Тандему частных детективов – пробивной Берте Кул и сметливому Дональду Лэму – по силам расследовать самое запутанное дело, и для этого им достаточно малейшего намека, самой несущественной на первый взгляд детали. На этот раз знаменитым героям предстоит разыскивать высокооплачиваемую модель, исчезнувшую три года назад.
Эрл Стенли Гарднер

Совы не моргают
Глава 1


В три часа утра меня разбудил грохот – кто-то гонял по тротуару крышку мусорного бака. Через мгновение женский голос, хриплый и визгливый, прокричал:

– Я не пойду с тобой! Понял?

Я перевернулся на другой бок и попытался снова забыться, но пронзительный женский голос не давал покоя, разрывая мои барабанные перепонки. Хорошо еще, я не слышал голоса мужчины, с которым эта женщина переругивалась.

Воздух был душным от влаги. Кровать, на которой я лежал, – широкое старинное ложе с пологом на четырех столбиках – помещалась в глубине спальни с высоким потолком. Огромные французские окна выходили на огороженный железной решеткой балкон, нависавший над тротуаром. Прямо напротив, на противоположной стороне узкой улочки, находился бар Джека О’Лири.

Я попробовал закрыть окна, но вскоре изнемог от нестерпимой духоты, а когда открыл их снова, в комнату хлынули звуки старого Французского квартала Нового Орлеана.

Визгливый голос внезапно смолк, я стал погружаться в дремоту. И тут кто-то принялся наигрывать мелодию с помощью автомобильного клаксона. Через некоторое время к нему присоединился второй любитель посигналить, затем еще и еще.

Я встал, сунул ноги в ночные туфли и, подойдя к открытому окну, взглянул на улицу. Оказывается, какой-то подгулявший мужчина вышел из бара Джека О’Лири и, сев в машину, подъехал к дверям, чтобы забрать приятелей, с которыми вместе бражничал. Он подавал долгий сигнал, затем несколько коротких, сообщая своим приятелям, а заодно и всему миру, что он на месте. Машина его перегородила улицу, не позволяя всем прочим ехать дальше. Автомобилей скопилось много, и вскоре вся вереница вторила звукам чередующихся гудков. Видимо, почувствовав неловкость перед собратьями, перегородивший улицу автомобилист решил поторопить своих собутыльников – он придавил клаксон ладонью и уже не отнимал руки.

Это была улица с односторонним движением, на которой парковка разрешалась по обе стороны. Таким образом, посреди оставалась для проезда транспорта только узкая дорожка. Череда автомобилей растянулась теперь на целый квартал. Шум стоял ужасающий.

Наконец из бара Джека О’Лири вышла, слегка пошатываясь, троица: высокий мужчина в вечернем костюме, с несколько расслабленными движениями, который, казалось, вовсе не спешил, и две девицы в длинных платьях, волочившихся по тротуару. Все они говорили одновременно, оглядываясь через плечо на освещенный бар.

Человек махнул рукой водителю устроившего затор автомобиля. Звуки сигналов к этому времени слились в невыносимую какофонию. Не обращая на них ни малейшего внимания, он неторопливо пересек тротуар, проезжую часть улицы и встал у задней дверцы автомобиля, галантно держа ее открытой. Несколько секунд спустя одна из женщин подошла к нему, другая повернула назад к бару. Толстый мужчина со стаканом в руке, одетый в деловой костюм, вышел из дверей ей навстречу. Завязалась неторопливая беседа. Мужчина достал из кармана карандаш, записную книжку, огляделся в поисках места, куда бы он мог поставить стакан. Не найдя ничего подходящего, попытался держать стакан и записную книжку в одной руке, поспешно записывая что-то другой.

Наконец они закончили свою невероятно важную беседу. Молодая женщина подхватила длинную юбку, медленно сошла с тротуара и села в машину. Захлопали дверцы. Водитель первого автомобиля, по-видимому во искупление вины, решил для быстроты ехать на подсосе. На углу он перешел на вторую передачу. Поток скопившихся машин пришел в движение. Я взглянул на наручные часы. Три часа сорок пять минут.

Я простоял у окна еще около получаса, не зная, что делать. Хотелось снова лечь спать, но Берта Кул должна была приехать поездом семь двадцать, а я обещал встретить ее на вокзале.

В течение получаса, пока наблюдал, как из бара Джека О’Лири расходятся компании, я навострился предугадывать недоразумения еще до того, как поднимался шум. Между двумя парами происходило нечто вроде состязания при игре в гольф. Они останавливались у дверей бара и принимались во весь голос спорить о том, куда направиться дальше. Спорившие обычно делились на две команды – одна пара хотела идти домой, а другая настаивала на том, что вечер только начинается. Кроме того, были люди, познакомившиеся в баре. Никому из них отчего-то не приходило в голову узнать имена и адреса друг друга и обменяться телефонами до того, как они оказывались на тротуаре. Там эта ошибка исправлялась под аккомпанемент взрывов хохота, прощальных возгласов и неких последних вспышек остроумия. Причем никого не смущало, что компания уже давно вне пределов слышимости. Некоторые, расходясь, затевали ссору – либо женщины, старающиеся не поддаваться соблазну, либо жены, еще не желающие возвращаться домой. Внутри бара, очевидно, было очень шумно, поэтому люди, оказавшись на тротуаре и стоя близко друг к другу, по привычке разговаривали в полный голос.

Во Французском квартале Нового Орлеана мусорные баки традиционно ставили на тротуаре у обочины. И каждый считал верхом остроумия поддеть ногой крышку такого бака и слушать, как она с грохотом катится по тротуару.

Через полчаса я сел на стул и обвел глазами полуосвещенную комнату. Роберта Фенн жила здесь примерно три года назад, то есть в 1939 году. Она снимала эту квартиру под чужим именем. А потом исчезла. Растворилась. Детективы агентства «Кул и Лэм. Конфиденциальные расследования» были наняты для того, чтобы разыскать ее.

Сидя в жаркой темноте, я попытался представить себе образ жизни Роберты Фенн. По ночам она слышала все те же звуки, что слышал я. Питалась в расположенных поблизости ресторанах, выпивала в соседних барах, возможно даже, в баре Джека О’Лири на противоположной стороне улицы.

От влажного, полутропического воздуха и ночной теплоты слипались глаза. Я задремал, а в пять тридцать проснулся настолько, что смог перебраться в постель. Казалось, так сильно я не хотел спать еще никогда в жизни. Люди, которые веселились в баре, наконец разошлись по домам, и на улице воцарилась тишина. Постепенно я погрузился в глубокий сон, и почти тотчас же звонок будильника разбудил меня. Шесть тридцать. В семь двадцать я должен встречать Берту Кул на вокзале.
Глава 2


Мужчина, который появился вместе с Бертой Кул, наверняка и был тот самый нью-йоркский адвокат. Высокий, стройный, лет шестидесяти, с длинными руками. Дантист, вероятно, вздумал удлинить его лицо, когда делал ему вставные челюсти.

У Берты Кул еще сохранился загар после подводной охоты, и ее темная кожа контрастировала с седыми волосами. Она решительно двинулась мне навстречу, пружиня на мускулистых ногах. Адвокату из Нью-Йорка волей-неволей пришлось шагать шире, чтобы не отставать от нее. Я поспешил им навстречу, и мы с Бертой обменялись рукопожатиями.

Берта окинула меня быстрым взглядом суровых серых глаз и сказала:

– Боже мой, Дональд, ты выглядишь так, будто пьянствовал целую неделю!

– Это из-за будильника.

– Тебе ведь не нужно было вставать раньше, чем мне, – фыркнула она. – Это Эмори Хейл, Эмори Гарлэнд Хейл, наш клиент.

– Здравствуйте, мистер Хейл, – вежливо произнес я.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и, когда мы пожимали друг другу руки, на лице его появилось критически-недоверчивое выражение. Это выражение не застало Берту врасплох – она не раз видела его на лицах наших клиентов и не преминула заметить:

– Не следует заблуждаться относительно Дональда. Он весит сто сорок в одежде вместе с перочинным ножом и ключами в кармане, но мозг у него весит куда больше обычного, а его мужества хватило бы на целую армию.

Хейл улыбнулся после этих слов, и улыбка его оказалась именно такой, какую я ожидал увидеть. Он осторожно соединил края зубов и растянул губы. Возможно, у него просто была такая манера улыбаться, но у всякого стороннего наблюдателя возникала мысль, что, если он даст своим челюстям волю, они вывалятся у него изо рта.

– Где мы сможем поговорить? – спросила Берта.

– В отеле. Я снял два номера. В городе пока многолюдно – туристский сезон еще не закончился.

– Годится, – одобрила она. – Ты выяснил что-нибудь, Дональд?

– Судя по письму, которое ты прислала мне авиапочтой во Флориду, мистер Хейл должен сообщить подробности, чтобы я мог начать работать.

– Он это сделает, – сказала Берта. – Но в общих чертах я описала тебе, чего он хочет. Ты должен был приехать сюда три дня назад.

– Я здесь один день и две ночи.

Хейл улыбнулся. Берта – нет.

– По твоему виду можно догадаться, – заметила она.

Такси доставило нас в современный отель в деловой части города. Таким мог быть любой из полудюжины больших городов. Здесь ничто не напоминало о романтическом Французском квартале, который находился всего за шесть жилых домов отсюда.

– Мисс Фенн жила здесь? – спросил Хейл.

– Нет, она жила в «Монтелеоне», – ответил я.

– Как долго?

– Около недели.

– А потом?

– Вышла и больше не вернулась. Бесследно исчезла.

– И не взяла свои вещи? – спросил Хейл.

– Нет.

– Всего одну неделю! – воскликнул он. – Не могу в это поверить.

– Мне требуется свидание с ванной, – решительно заявила Берта. – Ты ведь не завтракал, дружок?

– Нет, – ответил я.

– Выглядишь прямо как наказание божье!

– Извини.

– Ты не болен?

– Нет.

– Пойду и я в свою комнату, – сказал Хейл, – смахну с себя пыль и грязь. Надеюсь, смогу побриться получше, чем сегодня рано утром в поезде. Увидимся через… когда?

– Через полчаса, – решила Берта.

Хейл кивнул и направился по коридору в свой номер.

Берта повернулась ко мне:

– Ты что-то скрываешь?

– Да.

– Почему?

– Хочу побольше вытянуть из Хейла, прежде чем расскажу ему все, о чем узнал.

– Почему?

– Не знаю. Просто у меня предчувствие, что так будет вернее.

– И что же ты скрываешь?

– Роберта Фенн жила в отеле «Монтелеоне». Она распорядилась, чтобы из магазина ей туда доставили платье, которое подгоняли по ее фигуре, и заплатила задаток в двадцать долларов. Следовало доплатить еще десять долларов. Платье доставили после ее исчезновения. В отеле его продержали примерно неделю, а затем отправили назад в магазин. Об этом есть запись в журнале отеля.

– Хорошо, – нетерпеливо возразила Берта, – но это ни о чем нам не говорит.

– Через три или четыре дня после того, как платье было возвращено, мисс Фенн позвонила в магазин и попросила отправить пакет на имя Эдны Катлер на Сент-Питер-стрит, которой оставит деньги, чтобы та могла оплатить заказ.

– Кто же эта Эдна Катлер? – спросила Берта.

– Роберта Фенн.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Как ты выяснил это?

– Хозяйка квартиры опознала ее по фотографии.

– Но какого черта затеяла Роберта Фенн? – поинтересовалась озадаченно Берта.

– Понятия не имею, но за этим что-то кроется.

Я извлек свой бумажник, вынул частные объявления, которые вырезал из утренней газеты, и передал их Берте.

– Что это такое? – удивилась она.

– Частное объявление, которое повторяется изо дня в день в течение вот уже двух лет. Газета отказывается дать по этому поводу какую-либо информацию.

– Прочти мне его, – распорядилась Берта, – я оставила очки в сумке.

Я прочел объявление:
«Роб Ф. Пожалуйста, свяжись со мной. Я не переставал любить тебя ни на одну минуту с тех пор, как ты ушла. Вернись, дорогая!

    П.Н.»

– Повторяется в течение двух лет! – воскликнула Берта.

– Да.

– Ты думаешь, что «Роб Ф.» может означать Роберта Фенн?

– Возможно.

– Мы расскажем все это Хейлу?

– Не сейчас. Пусть сначала поведает нам обо всем, что известно ему.

– И ты даже не намекнешь Хейлу об этом объявлении в газете?

– Пока нет. Ты выудила у него чек?

Глаза Берты возмущенно вспыхнули.

– Что, черт побери, ты о себе воображаешь? Я, по-твоему, совсем бестолковая? Конечно же, я получила от него чек.

– Хорошо, – примирительно сказал я. – Давай все-таки сначала выясним, что знает он, а о том, что известно нам, расскажем ему позже.

– А что с квартирой? Можно туда войти и осмотреть ее?

– Да.

– Не вызывая подозрений?

– Да. Я провел там эту ночь.

– Ты?

– Да.

– Как тебе это удалось?

– Я снял ее на неделю.

Лицо Берты потемнело.

– Боже мой! Ты, похоже, возомнил, что агентство утопает в деньгах! Стоит мне отвернуться, как начинаешь транжирить! Вполне можно было войти туда, сказав хозяйке, что мы собираемся снять эту квартиру!

– Знаю, – прервал ее я, – но мне хотелось все тщательно там обыскать, посмотреть, не оставила ли Роберта Фенн чего-нибудь, что могло бы послужить ключом к разгадке.

– Ну и как, нашел?

– Нет, ничего.

Берта сердито фыркнула:

– Лучше бы ты провел ночь здесь! Ладно, убирайся к черту! Дай бедняжке Берте привести себя в порядок. Да, а где мы будем завтракать?

– Я покажу тебе одно замечательное местечко. Ты когда-нибудь пробовала вафли с орехами?

– Что?

– Вафли с ореховой начинкой?

– Господи боже мой, конечно нет! Я ем орехи в виде орехов, а вафли – как вафли! И я собираюсь выписаться из этого отеля и отправиться жить в ту квартиру. Нечего попусту сорить деньгами. Когда дело доходит до денежных дел, ты…

Я выскользнул в коридор. Захлопнувшаяся дверь отрезала заключительную часть ее фразы.
Глава 3


Хейл отодвинул тарелку, освобождая место перед собой на столе.

– Я улетаю в Нью-Йорк самолетом десять тридцать, – сказал он, – поэтому мне придется рассказывать, пока миссис Кул будет доедать вафли. Не возражаете, миссис Кул?

– Давайте начинайте, – ответила Берта, причем слова удалось разобрать не сразу, так как рот ее был набит второй порцией ореховых вафель.

Адвокат взял свой портфель, пристроил его на коленях и откинул крышку, чтобы было удобнее по ходу дела извлекать его содержимое.

– Роберте Фенн в 1939 году было двадцать три года. Значит, сейчас ей приблизительно двадцать шесть. Я захватил еще несколько фотографий. Думаю, прежние миссис Кул отправила вам, Лэм, авиапочтой.

– Да, я их получил.

– Ну тогда вот еще. Она сфотографирована в различных позах.

Он запустил руку в портфель, извлек конверт и вручил его мне.

– Здесь есть и более подробное описание ее внешности: рост – пять футов и четыре дюйма, вес – сто десять, волосы – темные, глаза – карие, фигура – прекрасная, зубы – ровные, кожа – оливкового цвета, очень гладкая.

Берта Кул поймала взгляд цветной официантки и подозвала ее.

– Я хочу еще одну порцию вафель с ореховой начинкой.

– Ты что, пытаешься подогнать себя под размер платьев, которые выбросила в прошлом году? – поинтересовался я.

– Заткнись! Я думаю… – взвилась было Берта, но тут же вспомнила о денежном клиенте и обуздала свой темперамент. – Я плотно ем только один раз в день, – объяснила она, обращаясь к Хейлу с неким подобием то ли улыбки, то ли усмешки. – Обычно в обед, но если я съедаю сытный завтрак, то обед у меня бывает легким. Получается одно и то же.

Хейл оценивающе ее оглядел.

– У вас совершенно нормальный вес для здоровой женщины, – сказал он. – Вы крепко сбитая и энергичная. Просто удивительно, до чего энергичная!

– Ну хорошо. Продолжайте, пожалуйста, и прошу извинить за то, что мы вас прервали. – Она бросила на меня выразительный взгляд и добавила: – Кстати, я не выбрасывала прошлогодних платьев. Они хранятся в моем шкафу из кедрового дерева.

– Ну что же, – вернулся к прерванному рассказу Хейл. – Пойдем дальше. Итак, Роберте Фенн было двадцать три года, когда она исчезла. Она работала в Нью-Йорке, в агентстве, моделью. Позировала для рекламных объявлений. Ей никогда не приходилось иметь дело с широко рекламируемыми товарами, но у нее были великолепные ноги, поэтому ее часто снимали для рекламы чулок, иногда купальных костюмов и белья. Просто невозможно поверить, что молодая женщина, так много снимавшаяся для рекламы, могла бесследно исчезнуть!

– Люди не смотрят на лица моделей, рекламирующих белье, – заметила Берта.

– Исчезла Фенн по собственной воле, – продолжил Хейл, – но мы теряемся в догадках, что послужило поводом. Ни один из ее друзей не может пролить на это свет. Ни врагов, ни финансовых затруднений – никакой причины, из-за которой человек может так внезапно исчезнуть. Я имею в виду, никакой особой причины.

– А любовная история? – спросил я.

– Вряд ли. Эта молодая женщина была очень независима и весьма скрытна во всем, что касалось ее личной жизни. Как утверждают ее друзья, если она отправлялась куда-нибудь с мужчиной, то всегда расплачивалась по-немецки, чтобы не чувствовать себя обязанной.

– Ну, такая независимость чрезмерна! – заявила Берта.

– А зачем Роберта Фенн понадобилась вам теперь? Три года ее исчезновение никого не волновало, а сейчас все бросились ее разыскивать, нанимают детективов, посылают их в Новый Орлеан, летают по стране…

Адвокат кивнул и улыбнулся. Передо мной сверкнули два ряда ровных зубов.

– Очень проницательный молодой человек, – сказал он, обращаясь к Берте. – Право, очень сообразительный! Обратите внимание – он нажимает ключевую кнопку всего этого дела!

Официантка подала Берте тарелку с вафлями. Берта положила на них два кусочка масла.

– В кувшинчике растопленное масло, мадам, – заметила девушка.

Берта опрокинула содержимое кувшинчика на вафлю, сверху полила ее сиропом и распорядилась:

– Принесите еще один кофейник черного кофе и наполните молочник сливками. – И, повернувшись к Хейлу, произнесла: – Я говорила вам, что он башковитый малый!

Хейл вновь кивнул:

– Я очень доволен, что обратился именно в ваше агентство. Уверен, вы справитесь.

Я решил вмешаться:

– Не хочу выглядеть назойливым, мистер Хейл, но…

Он громко рассмеялся. На мгновение его зубы почти что разомкнулись.

– Знаю, знаю, хотите вернуться к заданному вами вопросу. Хорошо, мистер Лэм. Мы ищем ее, чтобы завершить дело о наследстве. К сожалению, больше ничего я вам сказать не могу. Как вы знаете, я выступаю от имени клиента и руководствуюсь его пожеланиями. Хорошо бы и вам занять такую же позицию.

Берта, у которой был полный рот вафель, поспешно запила их глотком горячего кофе и спросила:

– Вы хотите сказать, что ему не следует пытаться выяснить, в чем дело?

– Мой клиент позаботится о том, чтобы вы получили всю действительно необходимую вам информацию, а поскольку фактически он и является вашим нанимателем, думаю, вы понимаете, какие это повлечет за собой последствия.

Берта Кул хмуро поглядела на меня:

– Ты понял, Дональд? Не нужно никаких теорий. Придерживайся в этом деле главного. Найди эту Фенн, и пусть тебя не волнует, кому она нужна. Ты понял? И поменьше эмоций.

Хейл посмотрел на меня, чтобы увидеть мою реакцию, потом снова перевел взгляд на Берту:

– Вы выразились гораздо более прямо, чем я, миссис Кул.

– Я знаю. Но вы слишком долго ходили вокруг да около. Теперь все ясно. Не люблю крутить.

– Вы очень прямолинейны, миссис Кул, – улыбнулся он.

Минуту все молчали.

– Что еще вы можете сообщить мне о Роберте Фенн? – наконец спросил я.

– Подробности я изложил миссис Кул, пока мы ехали в поезде, – ответил адвокат.

– А как насчет близких родственников?

– У Роберты Фенн их нет.

– Однако вы пытаетесь найти ее, чтобы решить вопрос о наследстве? – напомнил я.

Хейл отеческим жестом положил свою руку на мою.

– Послушайте, Лэм, – сказал он, – мне кажется, я достаточно ясно обрисовал свою позицию.

– Несомненно, – вмешалась Берта. – Вы хотите получать ежедневные отчеты?

– Да, хотел бы.

– Где вы будете находиться?

– В моем офисе, в Нью-Йорке.

– Допустим, мы найдем ее. Что тогда?

– Честно говоря, очень в этом сомневаюсь, – сказал Хейл. – Слишком тонки ниточки, что у нас в руках, а задача не из легких. Если вы найдете ее, буду чрезвычайно доволен. Вы, конечно, тотчас же поставите меня в известность. Уверен, что мой клиент соответствующим образом отблагодарит вас. – Хейл настороженно огляделся. – И вот еще что: не нужно лишних разговоров. Спрашивайте о Фенн как бы между прочим. Если же придется задавать прямые вопросы, ставьте их так, чтобы не вызвать подозрения. Скажем, зная, что вы отправляетесь в Новый Орлеан, ваш друг попросил вас поискать Роберту Фенн. Не проявляйте слишком большого интереса и не оставляйте за собой следов.

– Положитесь на нас, – заверила его Берта.

Хейл взглянул на часы и подозвал официантку:

– Счет, пожалуйста!
Глава 4


Берта Кул осмотрела квартиру, заглядывая в самые немыслимые уголки, как это может делать только женщина.

– Чертовски хорошая старинная мебель, – сказала она. Я ничего не ответил, и через мгновение Берта добавила: – Во всяком случае, для того, кому такая нравится. – Она подошла к окнам, выглянула на балкон, снова обернулась, чтобы рассмотреть мебель, и решительно заявила: – Мне – нет.

– Почему? – спросил я.

– Боже мой, Дональд! Пошевели мозгами. Уже много лет я вешу около двухсот семидесяти пяти фунтов. И если кто-нибудь приглашает меня обедать, то непременно пододвигает мне стул в стиле Людовика XV – проклятую имитацию на журавлиных ножках с узким сиденьицем и ромбовидной спинкой – эдакого уродца из красного дерева.

– И ты садишься на него?

– Сажусь на него? Черта с два! Я бы так не возмущалась, если бы хозяйки подумали об этом заранее, но где там! Они приводили толпу гостей в столовую, все рассаживались, а я оставалась стоять, глядя на то, что предназначалось в качестве посадочной площадки для моей кормы. И представь себе, глупая хозяйка обычно застывала, глядя сначала на меня, а потом на проклятый стул, точно ей только сейчас впервые пришло в голову, что я должна есть сидя.

Одна дама как-то призналась мне, что просто не знала, как поступить, потому что боялась привлечь ко мне внимание, велев прислуге принести для меня другой стул. Я возразила ей, что была бы смущена этим вполовину меньше, чем если бы села на один из этих имбирных пряников с декоративными ножками и эта проклятая штука сложилась бы подо мной, как сломанный аккордеон. Ненавижу эти вещи!

Мы еще походили по квартире. Берта Кул выбрала кушетку, испытала ее рукой на прочность, затем наконец уселась, открыла свою сумку, достала сигарету и изрекла:

– Не вижу, чтобы мы, черт побери, хоть сколько-нибудь сдвинулись с того места, откуда начали.

Я предпочел не возражать.

Она чиркнула спичкой о подошву своего ботинка, закурила, посмотрела на меня и воинственно вопросила:

– Ну?

– Она жила здесь, – сказал я.

– Ну и что?

– Она жила здесь под именем Эдны Катлер.

– А какая, собственно, разница?

– Мы знаем ее вымышленное имя. Знаем, где она жила. В ту пору в Новом Орлеане было очень дождливо. Питалась она не дома, но вряд ли в дождливые дни уходила далеко. В пределах двух ближайших кварталов есть два-три ресторана. Думаю, нужно побывать там, возможно, что-то удастся выяснить.

Берта посмотрела на часы. Я поднялся, направился к двери и вышел.

Вниз, во внутренний дворик, вели скрипучие ступени, затем шел длинный коридор. Я повернул направо, миновал еще один внутренний дворик и оказался на Ройял-стрит. Увидев на угловом здании вывеску «Бурбон-Хаус», вошел.

Это был ресторан, типичный для Французского квартала. Вовсе не ловушка для туристов, помпезностью привлекающая к себе, а заведение с низкими ценами и хорошей кухней. Никаких ненужных украшений и выкрутасов – здесь обслуживали постоянных посетителей.

Я наткнулся на то, что искал. Любой, кто живет в этой части квартала, наверняка бывает здесь регулярно.

Я направился было к двери, которая вела в бар, но передумал и свернул в помещение, где находились стойка, за которой люди завтракали, пара аттракционов и музыкальный ящик.

– Что вам угодно? – спросил мужчина за стойкой.

– Чашку черного кофе и несколько жетонов для автомата, – сказал я, бросая на стойку четыре мелкие монетки.

Он вручил мне жетоны по пять центов и пододвинул кофе.

Возле аттракционов толклись два-три человека. Из их разговора я понял, что они завсегдатаи этого заведения. В шум вклинились звуки музыки из ящика, и женский голос произнес: «Эта песня посвящена администрации». Раздались первые аккорды песни «Вниз по Суон-Ривер». Я вынул из кармана фотографии, которые дал мне Хейл, отхлебнул кофе и издал возмущенный возглас.

– В чем дело? – спросил человек за стойкой. – Что-нибудь не так с кофе?

– Да нет, – ответил я, – не с кофе, а с фотографиями!

Он посмотрел на меня недоуменно, но с сочувствием.

– Фотограф отдал мне не те снимки, – объяснил я. – Интересно, где теперь мои?

В этот момент других посетителей у стойки не было. Мужчина перегнулся через прилавок, а я, как бы случайно, разбросал фотографии так, чтобы он мог взглянуть на них.

– Похоже, мне не повезло, – горестно вздохнул я. – Они перепутали пленки и отдали мои кому-то другому, я их никогда больше не увижу!

– Возможно, они просто перепутали квитанции, – сказал мужчина. – Вы получили фотографии девушки, а она – ваши.

– Ну мне от этого не легче! Как я ее найду?

– Послушайте, а я видел эту девушку! – воскликнул он. – Она время от времени ела здесь. Подождите минутку, спрошу у одного из ребят.

Он подозвал цветного официанта и показал ему фотографию.

– Кто эта девушка? – спросил он.

Официант взял фотографию, поднес ближе к свету и тотчас ответил:

– Не знаю, как ее зовут, но примерно два-три года назад она частенько приходила сюда поесть. По-моему, она больше здесь не бывает.

– Уехала из города? – спросил я.

– Нет, не уехала, я видел ее на улице примерно месяц назад. Просто не приходит сюда больше, вот и все.

– Ну тогда есть шанс, что фотограф знает ее. Она, по-видимому, была у него недавно со своими пленками, так как снята почти на всех этих фотографиях.

– Кстати, вспомнил, где ее видел, – сказал цветной юноша. – Она выходила из бара Джека О’Лири. С ней кто-то был.

– Мужчина? – уточнил я.

– Да.

– А этого мужчину ты, случайно, не знаешь?

– Нет, не знаю. Высокий мужчина с большими руками. У него был портфель.

– А какого он возраста?

– Лет пятидесяти – пятидесяти пяти, точнее не скажу. Мужчину этого я не знаю, просто вспомнил девушку и то, что она больше не бывает у нас. Я обычно обслуживал ее, когда она приходила.

– Ты можешь сказать мне еще что-нибудь об этом мужчине? – спросил я.

Официант подумал минуту и ответил:

– Да, пожалуй, могу.

– Что именно?

– У него был такой вид, будто он держал что-то во рту.

Я не стал проявлять настойчивость и прекратил расспросы. Расплатился за кофе, отошел, постоял некоторое время, наблюдая за парнями у аттракционов, и отправился в бар Джека О’Лири.

В этот час там было немноголюдно. Я уселся на табурет и заказал джин и севен-ап. Бармен принес мне напитки, обслужил другого посетителя и снова оказался поблизости от меня.

– Что это за фотография? – спросил я, показывая ему фотокарточку Роберты Фенн.

– А?

– Она лежала на табурете. Я подумал, что это клочок бумаги, и хотел его смахнуть, а потом рассмотрел хорошенько – фотография.

Он взглянул на снимок и нахмурился.

– Ее, по-видимому, выронили, – сказал я. – Вероятно, это был тот, кто минуту назад сидел на этом табурете.

Он покачал головой и, не задумываясь, сказал:

– Нет, минуту назад этой женщины здесь не было, но вообще-то я видел ее. Не понимаю, как эта фотография попала сюда? Та женщина давно не заходила, а уж сегодня ее, я уверен, не было.

– Вы ее знаете? – спросил я.

– Узна?ю, если увижу, но как ее имя?.. – И он пожал плечами.

Я убрал фотографию в карман. Бармен поколебался, оценивая ситуацию с точки зрения этики, и отошел.

Я покончил со своими напитками, вышел на улицу и остановился на углу, обдумывая дальнейшие действия. Попытался поставить себя на место молодой женщины. Парикмахерша, маникюрша, химчистка…

На противоположной стороне улицы в нескольких шагах находился салон красоты. Женщина, которая, казалось, была преисполнена добродушной приветливости, подошла к двери, заметив, что я стараюсь повернуть входную ручку.

– В чем дело? – спросила она.

– Хочу разузнать что-нибудь об одной женщине, – объяснил я. – Она ваша клиентка. – И я подал ей лучшую фотографию Роберты Фенн.

Любезная дама сразу узнала девушку на снимке.

– Мне кажется, она не была у меня более двух лет. Раньше приходила довольно часто. Сейчас не припомню ее имя, но она была хорошей клиенткой. Приехала сюда из Бостона или Детройта, а может, из какого-то другого места на севере. Когда она пришла в первый раз, я подумала, что она ищет работу, но потом, похоже, эта проблема ее больше не волновала.

– Вероятно, нашла работу.

– Нет, не думаю. Она приходила в будни, где-то в середине дня. Я видела, как она шла завтракать около одиннадцати часов, а иногда и не раньше полудня.

– Вы не знаете, она все еще в городе?

– Сомневаюсь, потому что она наверняка зашла бы ко мне. Вы знаете, ей нравилась моя работа, и она любила поболтать со мной. Я думаю, что она… Кстати, а почему вас это интересует?

– Ну, она симпатичная девушка, – сказал я. – Не хотелось бы потерять ее из виду.

– О! – Женщина улыбнулась. – Была бы рада вам помочь, но не могу. Извините, меня ждет клиент. Если она появится снова, может, передать ей что-нибудь?

Я покачал головой.

– Если только она в городе, я найду ее сам. – И добавил с легкой улыбкой: – Думаю, так будет лучше.

– Несомненно, – согласилась женщина.

Я направился дальше по улице к химчистке. В помещении находилось одновременно жилье и мастерская. Переднюю комнату посредине перегораживал прилавок.

Я вынул фотографию и спросил женщину, управляющую заведением:

– Вы знаете эту девушку?

– Да. Она одно время сдавала мне в чистку много вещей. Это мисс Катлер, верно?

– Верно, а вы знаете, где она сейчас?

– Нет, не знаю, то есть не могу вам сказать, где она сейчас живет.

– Но она здесь, в городе?

– О да. Я встретила ее на улице примерно… дайте вспомнить… кажется, недель шесть назад. Я редко бываю вдали от центра – не могу уйти, если некого оставить вместо себя.

– И где же вы ее встретили? – спросил я.

– На Канал-стрит. Это было… около пяти тридцати вечера. Она шла по улице. Сомневаюсь, что она узнала меня, но у меня хорошая память на лица. Часто узнаю своих клиентов на улице. – Она улыбнулась. – Многим из них кажется, что они видели меня раньше, но, вероятно, не могут вспомнить, где именно, потому что привыкли встречать здесь, за прилавком. Я никогда не окликаю их, если они сами ко мне не обращаются.

Поблагодарив ее, я вернулся в квартиру. Берта Кул сидела, откинувшись в кресле, и курила сигарету. Перед ней на маленьком столике стоял стакан виски с содовой.

– Ну, как дела? – спросила она.

– Не очень хорошо.

– Это все равно что искать иголку в стоге сена, – сказала она. – Боже мой, Дональд, знаешь, я нашла чудесный ресторан!

– Где?

– Здесь рядом, если идти вверх по улице.

– А разве твоя главная сегодняшняя трапеза уже не состоялась? Вот не знал, что ты голодна! Так, на всякий случай зашел узнать, не хочешь ли ты поесть.

– Нет, дружочек, уже не хочу. Мне кажется, я себя лучше чувствую, если поем до того, как здорово проголодаюсь. Почему бы не перекусить немножечко, чтобы умерить аппетит?

Я согласно кивнул.

Удовлетворение разлилось по лицу Берты. Она едва не облизала губы.

– Окра с рисом, – сказала она. – Я думала, что это легкое блюдо.

– Ну и действительно легкое?

– Вот это была еда!

– Значит, ты сыта? – спросил я. – Может быть, все же пойдешь со мной и съешь еще кусочек чего-нибудь?

– Не говори мне о еде, Дональд Лэм! Я уже исчерпала свою дневную норму. Впрочем, выпила бы чашечку чая и съела тост – вот и все на сегодня.

– Хорошо, тогда пойду перехвачу что-нибудь – и за работу…

– А что мне делать?

– Пока ничего.

– Не знаю, зачем я торчу здесь, – возмутилась Берта.

– И я не знаю.

– Этот адвокат настаивал, чтобы я приехала. Он считает, что, после того как ты найдешь Роберту Фенн, я смогу лучше, чем ты, поговорить с ней. У него есть деньги, чтобы заплатить за это. И раз он устраивает бал, я решила принять в нем участие.

– Правильно.

– Будет шикарно, – мечтательно произнесла Берта, – если мы сможем получить еще и премию!

– Еще бы!

– Как же все-таки дела?

– Пока не могу сказать ничего определенного, но я работаю в нужном направлении.

Я вернулся на Ройял-стрит и пошел по направлению к Канал-стрит, спотыкаясь на тротуаре, уложенном много лет назад поверх огромных плоских камней, кое-как слепленных цементом. Некоторые камни были утоплены глубже других, а некоторые слегка выпирали. Выглядело все это, возможно, и живописно, но не слишком располагало к хождению вслепую.

Я был на полпути к Канал-стрит, когда мой мозг внезапно пронзила любопытная мысль. Я вошел в телефонную будку и принялся обзванивать бизнес-колледжи.

Уже второй звонок позволил мне получить исчерпывающую информацию обо всем, что меня интересовало. Нет, они не знают никакой Эдны Катлер, но мисс Фенн прошла у них курс обучения и была очень способной ученицей. Да, им удалось ее трудоустроить. Она работает в одном из банков. Она секретарь менеджера. Нужно подождать минуту – и они дадут мне адрес.

Вот так все просто!

Менеджер банка оказался весьма сговорчивым парнем. Я сказал ему, что хочу получить кое-какую информацию, которая позволит уладить вопрос о наследстве, и спросил, могу ли поговорить с его секретаршей. Он пообещал выслать ее ко мне через пару минут.

Роберта Фенн выглядела в точности так, как на фотографии. Судя по подсчетам, ей сейчас лет двадцать шесть, однако, не зная об этом, можно было дать года двадцать два или, в крайнем случае, двадцать три. У нее была мимолетная улыбка, ясные внимательные глаза и хорошо поставленный приятный голос.

– Вы хотите о чем-то меня спросить? Мистер Блэк сказал, что вы пытаетесь решить какой-то вопрос о наследстве.

– Правильно, – ответил я. – Я расследую одно дело и хочу выяснить кое-что о человеке, связанном с адвокатом по фамилии Хейл. – По ее глазам я понял, что попал в цель, и продолжил: – У него есть родственник, имени которого я не знаю, но думаю, вы с ним знакомы. Неизвестно мне, правда, и кем он приходится Хейлу.

– Вы не знаете имени этого человека?

– Нет, – ответил я.

– У меня здесь не очень широкий круг знакомых.

– Это рослый человек с высоким лбом, довольно густыми бровями, и у него очень большие руки с длинными тонкими пальцами. Ему около пятидесяти пяти.

Она задумчиво нахмурилась, точно пыталась отыскать что-то в своей памяти.

Я некоторое время внимательно наблюдал за ней, затем сказал:

– Не знаю, быть может, это просто привычка или у него плохо сделаны зубы, но когда он улыбается…

На моих глазах выражение ее лица стало меняться.

– О! – воскликнула она и рассмеялась.

– Вы догадались, о ком я говорю?

– Да. Как вам удалось найти меня?

– Я слышал, что этот человек в Новом Орлеане и он непременно должен увидеться с вами по делу.

– Но вы не знаете его имени?

– Нет.

– Его имя – Арчибальд Смит, – сказала мисс Фенн. – Он из Чикаго. Работает в страховом агентстве.

– У вас есть его чикагский адрес?

– С собой – нет, – ответила она. – Он записан у меня дома.

– О! – простонал я, изобразив на лице глубочайшее разочарование.

– Я могу посмотреть и сказать вам его завтра.

– Это было бы здорово. А вы давно знаете этого человека, мисс Фенн?

– Нет. Он приезжал в Новый Орлеан примерно три-четыре недели назад и пробыл здесь пару дней. Мой приятель дал ему письмо ко мне, в котором просил показать своему знакомому город. Я сводила его в несколько наиболее типичных мест, вы понимаете? Показала ему рестораны, бары и все такое, что обычно хочет посмотреть турист.

– Французский квартал? – спросил я.

– О да!

– Думаю, для вас, местных жителей, там нет ничего необычного, но туристам интересно.

– Да, – не очень уверенно согласилась она.

– Очень хотел бы связаться с мистером Смитом, – сказал я. – Убежден, что он имеет отношение к делу, которым я занимаюсь. Нельзя ли мне получить его адрес сегодня вечером?

– Ну, я могла бы сообщить его вам, когда вернусь домой.

– У вас есть телефон?

– Нет. В здании есть автомат, но дозвониться трудно. Сама же я могу позвонить без особых хлопот.

Я взглянул на часы, и этот взгляд вернул ее к реальности – как это она бесцельно тратит драгоценное рабочее время! Осознав это, мисс Фенн стала несколько беспокойно переминаться, явно желая побыстрее покончить с разговором.

– Я не хотел бы показаться назойливым, но позвольте узнать, ваша квартира близко отсюда?

– Нет, довольно далеко, на Сент-Чарльз-авеню.

– Разрешите мне быть здесь с такси, когда вы закончите работу, – внезапно предложил я. – Я отвезу вас к вам домой. Вы сможете поскорее сообщить мне нужный адрес да к тому же окажетесь дома быстрее, чем если будете добираться городским транспортом.

– Хорошо, – сказала она. – Я освобождаюсь в пять.

– Банк в это время уже закрыт?

– О да.

– Где же мне тогда подождать вас?

– Вон там, у дверей.

– Большое спасибо, мисс Фенн, – сказал я. – Чрезвычайно благодарен вам за любезность.

Я галантно приподнял шляпу, вышел из банка и отправился в отель. Повесив на двери моего номера табличку с надписью «Не беспокоить», позвонил дежурному и попросил позвонить мне в четыре тридцать. Затем свалился на кровать, чтобы поспать хоть пару часов.
Глава 5


Роберта Фенн появилась с точностью до минуты. Она выглядела подтянутой и вызывающе спокойной. Ее внимательные карие глаза смотрели немного насмешливо, будто она знала о какой-то забавной шутке, которой могла со мной поделиться, если бы захотела.

Я сделал знак шоферу такси, которое ждало нас на обочине. Он выскочил и открыл нам дверцу.

Усевшись и откинувшись на сиденье, Роберта бросила на меня быстрый взгляд и спросила:

– Итак, вы – детектив?

– Угу, – буркнул я.

– Я всегда такого напридумывала себе о детективах!

– И что же вы придумывали?

– О, я представляла их себе крупными, сильными мужчинами, в любое мгновение готовыми сразить противника. Или, напротив, очень скромными, тихими и незаметными.

– Пожалуй, опасно так обобщать.

– У вас, вероятно, захватывающая жизнь?

– Пожалуй, да, если об этом не думать.

– А вы так не делаете?

– Как?

– Разве вы не задумываетесь о том, какая у вас жизнь?

– Скорее всего, не такая, какую вы себе представляете.

– Почему?

– По-моему, люди вообще не задумываются над тем, какая у них жизнь, до тех пор, пока она не перестает их удовлетворять. Поэтому я принимаю все таким, как оно есть, и не сравниваю мой образ жизни с образом жизни других людей.

Она надолго умолкла и наконец произнесла:

– Наверное, вы правы.

– В чем?

– В том, что обычно не задумываешься о своей жизни, пока она не перестает тебя удовлетворять. Сколько времени вы работаете детективом?

– Довольно долго, – ответил я.

– Вы учились на детектива?

– Нет, я должен был стать адвокатом.

– А что вам помешало? Не сумели закончить образование?

– Нет, я был зачислен в адвокатуру.

– Тогда в чем же дело?

– Некие люди исключили меня, – сказал я.

– Каким образом? Что вы имеете в виду?

– Я обнаружил в законе лазейку, благодаря которой человек, совершивший убийство, мог свалить вину на государственную власть.

– И что произошло? – спросила она, затаив дыхание.

– Они выставили меня из адвокатуры, – ответил я.

– Это я поняла, но что произошло после того, как вы обнаружили, как можно совершить убийство и… Ну вы понимаете, о чем я говорю.

– Не уверен.

– Так кто-то в самом деле совершил его и смог избежать наказания?

– Это долгая история.

– Очень хотелось бы когда-нибудь послушать ее.

– Выставляя меня из адвокатуры, они сказали, что я помешанный и что моя теория не выдерживает критики. Это, мол, просто фантазия, которая, однако, свидетельствует об опасном антисоциальном мышлении.

– Ну и тогда?..

– Тогда я взял и доказал, что прав.

– Кто же совершил убийство?

– Они решили, что я.

Мисс Фенн вскинула на меня глаза:

– Вы что, хотите меня прокатить?

– Только в такси.

Ее внимательные карие глаза пронзили меня насквозь.

– Черт побери, а ведь я вам верю! – призналась она.

– Можете и не верить, но какой мне резон лгать?

– Ну и что они сказали, те люди, которые сочли вашу теорию опасной?

– Они собрали комиссию из членов коллегии адвокатов и принялись вносить поправки в законы, чтобы попытаться закрыть эту лазейку.

– И им это удалось?

– До некоторой степени. В той части, которая касается законов штатов, но такая лазейка имеется и в конституции, а ее не так легко заткнуть.

– Но вы можете мне сказать, заткнули все же эту лазейку?

– Нет.

– Почему?

– Потому что они не могли заранее знать, как поступит Верховный суд.

– А разве там не придерживаются законов неукоснительно?

– Они были связаны прецедентами. Теперь пытаются изменить старые решения. Но пересмотру подлежит множество дел, поэтому неизвестно, что они изменят, а что останется по-прежнему.

– А разве это не опасно?

– Это может быть хорошо, а может быть плохо. Все зависит от обстоятельств. Со временем новые судьи добьются, чтобы закон был изменен в соответствии с их идеями. Адвокаты будут в общих чертах знать, что советовать своим клиентам. А пока можно только гадать… Так что же вы можете сказать мне о мистере Смите?

Она рассмеялась:

– Вы так внезапно меняете тему разговора, что это приводит в замешательство.

– Я привел вас в замешательство?

– Нет, но вы пытались сделать это.

– Вовсе нет.

– Что же вы хотите о нем узнать?

– Как можно больше.

– К сожалению, я знаю о нем очень немного. Все вам расскажу, когда мы будем у меня дома.

Мы проехали несколько кварталов в молчании.

– Вы выглядите ужасно молодым, – сказала мисс Фенн.

– Я не так уж молод.

– Вам около двадцати пяти?

– Нет, я постарше.

– Но ненамного.

Я предпочел промолчать.

– Вы работаете на кого-нибудь? – спросила она.

– Некоторое время работал. А сейчас имею долю в бизнесе. Но давайте для разнообразия поговорим о чем-нибудь другом. О политике, о Новом Орлеане или, может быть, о вашей личной жизни?

Она пытливо взглянула на меня без тени улыбки:

– А что вас интересует в моей личной жизни?

– Я предоставил вам на выбор несколько тем для беседы, однако вас не заинтересовала ни одна, за исключением вашей личной жизни. Вы что-то скрываете? Это называется контрнаступлением.

В течение минуты она обдумывала мои слова, а потом я увидел, как улыбка снова коснулась уголков ее губ.

– Вы, по-моему, довольно смышленый. И сделали ловкий ход.

Я вынул из кармана пачку сигарет:

– Хотите закурить?

Она взглянула на марку сигарет.

– Пожалуй.

Я наполовину вытолкнул сигарету из пачки. Она взяла ее, постучала по своему большому пальцу и подождала, пока я поднесу ей спичку. Мы прикурили сигареты от одной и той же спички. Такси сбавило скорость.

Мисс Фенн глянула в окно машины.

– Вон тот, следующий дом, справа.

– Мне подождать вас? – спросил шофер, когда я стал с ним расплачиваться.

Я посмотрел на мисс Фенн:

– Пусть подождет?

Она поколебалась долю секунды и затем сказала:

– Нет. – И добавила поспешно: – Вы всегда сможете поймать здесь другое такси.

– Я могу подождать десять минут, не включая счетчика, – уточнил шофер. – Сейчас на счетчике пятьдесят центов, пятьдесят и останется. Если ваш…

– Нет, – твердо произнесла Роберта Фенн.

Шофер такси приложил руку к своей фуражке. Я дал ему двойные чаевые и пошел следом за девушкой по тротуару. Мы поднялись по лестнице в несколько ступенек, и я увидел, что она открывает почтовый ящик и вынимает два письма. Быстро взглянув на обратные адреса, мисс Фенн сунула письма в сумку и стала отпирать дверь ключом.

Мы вновь поднялись по лестнице. Ее квартира была на втором этаже. Всего две комнаты, и обе очень маленькие.

Девушка указала мне на стул:

– Садитесь. Попробую найти то письмо от моего друга, где меня просят показать мистеру Смиту город. Это займет некоторое время.

Она ушла в спальню и закрыла за собой дверь.

Я поудобнее устроился на стуле, выбрал журнал, раскрыл его так, чтобы при необходимости можно было в одно мгновение сделать вид, будто погружен в чтение, и оглядел комнату.

Она поселилась здесь недавно. Комната еще не приобрела никаких признаков индивидуальности. На столе лежало несколько журналов. Ее имя, напечатанное на обороте последней страницы одного из них, указывало на то, что она подписчица. Однако вокруг не было видно старых номеров. Я готов был поспорить на деньги, что она живет здесь не более шести недель.

Примерно через пять минут девушка с торжествующим видом появилась в дверях спальни.

– Пришлось поискать, – сказала она, – но я нашла его. Правда, здесь нет номера офиса. А мне казалось, что есть. Сейчас посмотрим название здания.

Я достал свою записную книжку и самопишущую ручку.

Мисс Фенн развернула письмо. Со своего места я мог разглядеть, что написано, скорее всего, женским почерком.

– Так, Арчибальд К. Смит, – прочла она. – О, черт!

– В чем дело?

– Здесь, оказывается, нет и названия того здания, где находится его офис. Придется посмотреть в моей записной книжке. Я была уверена, что название есть в письме, но, как теперь припоминаю, он дал мне свой адрес перед самым отъездом, и я записала его в адресную книжку. Одну минуту!

Она снова ушла в спальню, взяв письмо с собой, и появилась через одну-две секунды, на ходу перелистывая маленькую записную книжку в кожаном переплете. Письмо она небрежно уронила на стол.

– Да. Вот он. А. Коллингтон Смит, Лейквью-Билдинг, бульвар Мичиган, Чикаго.

– Номер офиса есть?

– Нет. Здесь я ошиблась. Номера офиса у меня нет, только наименование здания.

– Вы сказали, что он там работает?

– Да. Это служебное здание. Домашнего адреса мистера Смита я не знаю.

– Чем, вы сказали, он занимается?

– Страхованием.

– Ах да! Интересно, а не мог бы ваш друг рассказать мне что-нибудь о нем? – И я указал на лежавшее на столе письмо.

Она засмеялась, и я понял, что угодил в ловушку.

– Полагаю, мог бы, но если вы действительно ищете мистера Смита в связи с делом о наследстве, то мне кажется, что мистер Смит может рассказать все, что вам следует знать о мистере Смите.

– Конечно, это так, – согласился я и добавил: – Это одна из сложностей, с которыми мы сталкиваемся, когда имеем дело с такими распространенными фамилиями, как Смит. Понимаете, человек может прикинуться, будто он тот самый, кого вы ищете, рассчитывая получить деньги. Вот почему мы каждый раз стараемся все тщательно перепроверить, прежде чем обратиться к нему непосредственно.

Сначала смешинки появились в ее взгляде, а затем она рассмеялась:

– Поразительное откровение! Вы, по-видимому, считаете меня полной дурой!

– Это почему же?

– Впервые слышу, – сказала она, – чтобы отсутствующего наследника разыскивали подобным образом. Обычно адвокат говорит: «Теперь, прежде чем закрыть это дело о наследстве, мы должны отыскать Арчибальда К. Смита, сына Фрэнка такого-то, который скончался в тысяча девятьсот таком-то году. По последним нашим данным об этом Смите, он живет в Чикаго и у него там галантерейный магазин». После этого приступают к делу детективы. Один из них приходит ко мне и говорит: «Простите меня, мисс! Не знаете ли вы, случайно, мистера Смита, у которого в Чикаго галантерейный магазин?» И я отвечаю: «Нет, но я знаю мистера Смита из Чикаго, который работает в страховом агентстве. Как выглядит тот человек, который вам нужен?» И детектив говорит: «Боже мой! Я не знаю! Я проверяю только имя».

– Ну и?.. – спросил я ее.

– Это я хочу задать вам такой вопрос.

– По-вашему, я действую необычно?

– Да, весьма.

– Неужели? – улыбнулся я.

Судя по выражению ее лица, она явно начинала сердиться. И уже собиралась обрушить на меня словесный град, но в этот момент раздался стук в дверь. Внимание мисс Фенн переключилось с меня на дверь, на лице отразилось недоумение.

Стук повторился. Она встала, подошла к двери и распахнула ее.

Мужской голос, резкий и настойчивый, произнес:

– Я говорил, что тебе от меня не отделаться, а ты все же попыталась, да? Ну вот, дорогая… я…

Я не смотрел в сторону двери, но, когда визитер осекся на полуслове, понял, что он протиснулся в комнату и прошел на достаточное расстояние, чтобы увидеть меня, сидевшего там на стуле.

Я небрежно повернул голову и узнал его почти мгновенно. Это был человек, который не реагировал на отчаянные гудки автомобилей, скопившихся перед баром Джека О’Лири около трех тридцати утра.

Роберта Фенн повернулась, взглянула на меня и тихо сказала своему посетителю:

– Выйдем на минутку, чтобы мы могли поговорить.

Она вытолкнула его в холл и прикрыла за собой дверь.

У меня было всего несколько секунд. Рассчитывая каждое свое движение и стараясь не шуметь, я схватил письмо, которое Роберта оставила на столе, и прочел обратный адрес, написанный на конверте: «Эдна Катлер, 935, Терпитц-Билдинг, Литл-Рок, Арканзас».

Я бегло прочел письмо:
«Дорогая Роберта! Через несколько дней после того, как ты получишь это письмо, к тебе обратится некий Арчибальд К. Смит из Чикаго. Я сообщила ему твое имя. Из деловых соображений хочу попросить тебя: будь с ним мила, сделай его пребывание в Новом Орлеане как можно более приятным. Поводи его по Французскому кварталу, покажи известные рестораны. Могу тебя заверить, что это будет не впустую, потому что…»


Я услышал, как открылась дверь в коридор и мужской голос произнес: «Ну хорошо. Это уже обещание. Не забудь!»

Я бросил письмо на стол и в тот момент, когда Роберта входила в комнату, подносил спичку к сигарете. Она улыбнулась мне и сказала:

– Ладно. На чем мы остановились?

– В общем, ни на чем, – ответил я, – мы просто беседовали.

– Вы детектив. Так скажите мне, – попросила мисс Фенн, – как этот человек мог войти в парадное, не позвонив в мою квартиру?

– Это очень просто.

– Каким образом?

– Мужчина мог позвонить в одну из других квартир, ему ответили, открыли входную дверь, и он поднялся сюда. Или просто сам открыл замок. Эти замки от наружных дверей не слишком надежны. К ним подходит ключ от любой квартирной двери. Но почему он решил войти, не позвонив вам?

Она нервно рассмеялась и сказала:

– Не спрашивайте меня, почему мужчины делают то, что они делают. Кстати, я рассказала вам все, что знаю об Арчибальде Смите.

Я понял намек и встал.

– Большое спасибо, мисс Фенн.

– Вы еще задержитесь в городе?

– Да.

– О!

Предвосхищая дальнейшие вопросы, я произнес:

– Очень жаль, если нарушил ваши планы на сегодняшний вечер. Надеюсь, вы не опоздали из-за меня…

– Пустяки. Вы мне вовсе не помешали.

Она стояла в дверях и смотрела, как я спускаюсь по лестнице. Я вышел наружу, посмотрел вверх и вниз по улице, обшарил взглядом автомобили, припаркованные поблизости, но нигде не заметил длинного типа, который только что наскакивал на Роберту Фенн. У меня была прекрасная возможность осмотреться. Прошло минут десять, прежде чем я смог схватить свободное такси, направлявшееся к центру города. Шофер заверил меня, что мне на редкость повезло. В этой части города такси разъезжают очень редко.
Глава 6


Когда я поднимался по деревянным ступеням, шаги мои звучали как топот копыт целого табуна лошадей на мосту. Открыв дверь своим ключом, я вошел в квартиру.

Берта Кул сидела, откинувшись в кресле. Ее вытянутые крепкие, толстые ноги покоились на подушках оттоманки. Она тихо похрапывала.

Я включил верхний свет. Берта продолжала безмятежно спать. На лице ее сияла улыбка херувимского блаженства.

– Когда мы будем есть? – спросил я.

Она мгновенно проснулась. Некоторое время моргала глазами, привыкая к яркому свету, огляделась, стараясь понять, где находится и как сюда попала. Наконец ее взгляд остановился на мне.

– Где ты был, черт побери?

– Работал.

– А почему не поставил меня в известность?

– Именно это сейчас и делаю.

Она фыркнула.

– А чем занималась ты? – поинтересовался я осторожно.

– Никогда в жизни не была так взбешена, – сказала Берта.

– Что случилось?

– Я пошла в ресторан…

– Опять?

– Ну, мне хотелось осмотреться. Я ведь не знаю, сколько времени здесь пробуду, а между тем много слышала о знаменитых ресторанах Нового Орлеана.

– И что же случилось?

– Еда была великолепной, – сказала Берта, – но обслуживание! – И она махнула рукой.

– К тебе были невнимательны?

– Слишком внимательны, будь они прокляты! Это оказалось одно из тех мест, где официанты ведут себя так, что вам приходится чуть ли не отбиваться от них. Будто вы червяк, залезший в яблоко. «Теперь мадам должна попробовать вот это, – картавила Берта, пытаясь изобразить официанта, говорящего с французским акцентом. – Мадам, конечно, захочет белого вина к рыбе и красного к мясу. Мадам разбирается в винах или доверит выбор мне?»

– И что же ты ему ответила? – спросил я, ухмыляясь.

– Сказала, чтобы он катился к чертям.

– И он последовал твоему совету?

– Нет. Продолжал вертеться возле стола, безостановочно лопоча и подсказывая мне, что я должна есть. Я попросила подать кетчуп, чтобы полить мой бифштекс, и что, ты думаешь, он мне сказал? Ему, видите ли, не разрешается подавать кетчуп к бифштексам! Я спросила: почему? Он ответил, что это оскорбляет чувства шеф-повара. Шеф приготовил необыкновенный соус! Он славится во всем мире! А кетчупом поливают бифштексы только лишенные вкуса люди!

– И что тогда?

– Тогда, – сказала Берта, – я оттолкнула свой стул и заявила, что если шеф так заботится о бифштексе, то пусть сам его и ест. А вместе с бифштексом велела подать шефу и счет.

– И ушла?

– Ну, они остановили меня у двери. Был целый скандал. В конце концов я пошла на компромисс и заплатила за половину обеда, за ту, которую съела. Но будь я проклята, если заплатила за этот бифштекс! Я сказала им, что он принадлежит шефу.

– И что же дальше?

– Это все. Я вернулась сюда, а по дороге зашла в маленький ресторанчик на углу. Вот там я действительно получила удовольствие!

– В «Бурбон-Хаус»?

– Правильно. Будь они прокляты, эти места, где посетителя заставляют отбиваться!

– Они просто хотят дать тебе понять, что ты находишься в ресторане, известном во всем мире. Они обслуживают только элиту, – подчеркнул я.

– Как бы не так! Ресторан был полон туристов. Вот кого они обслуживают! Фу! Указывать мне, что я должна есть, и после этого ждать, что я оплачу счет! Знаменитый ресторан, да? Ну, если ты меня спросишь…

Я уселся на кушетку, взял сигарету и сказал:

– Ты можешь позвонить Хейлу в Нью-Йорк?

– Да.

– И ночью?

– Да. У меня есть его домашний телефон. А зачем?

– Давай вернемся в отель и позвоним ему.

– Зачем ты хочешь ему звонить?

– Собираюсь сказать, что мы нашли Роберту Фенн.

Берта сбросила ноги с подушек.

– Надеюсь, это не одна из твоих шуточек?

– Нет.

– Где она?

– В Галфпрайд-Билдинг на Сент-Чарльз-авеню.

– Под каким именем?

– Под своим собственным.

– Вот это да! – тихо произнесла Берта. – Как тебе это удалось, дружок?

– Просто немного побегал.

– Ты уверен, что это та самая девушка?

– Во всяком случае, та, что на фотографиях.

Берта поднялась со стула.

– Дональд, ты великолепен! У тебя потрясающие мозги! Ты просто чудо! Как ты все это устроил?

– Просто обежал много разных мест, где надеялся отыскать разгадку.

Она сказала с искренним теплом в голосе:

– Не знаю, что бы я без тебя делала, дружок! Повторяю: ты просто чудо! Я правда так считаю. Ты… О, черт побери!

– В чем дело?

Ее глаза свирепо сверкнули.

– Эта проклятая квартира! Ты сказал, что снял ее на неделю?

– Да.

– А мы можем получить назад деньги, если уедем раньше?

– Думаю, что нет.

– Черт побери, вот дураки! Я должна была предвидеть, что ты выкинешь что-нибудь в этом роде! Честно говоря, Дональд, когда речь идет о денежных вопросах, я иногда думаю, что ты ненормальный. Мы могли бы уехать отсюда завтра, а теперь придется торчать в этой квартире целую неделю.

– Но это всего пятнадцать баксов.

– Всего пятнадцать баксов! – повысила голос Берта. – Ты говоришь так, будто пятнадцать долларов – это…

– Не кричи, – тихо перебил ее я. – По лестнице поднимаются люди!

– Мне кажется, это компания на втором этаже, – махнула рукой Берта. – Там мужчина и женщина, которые…

Шаги внезапно замерли. В нашу дверь постучали.

Я торопливо сказал:

– Ответь. Это ведь сейчас наша квартира.

Берта прошла по комнате, громко стуча каблуками по полу, взялась за дверную ручку, помедлила и спросила:

– Кто там?

Интеллигентный, хорошо поставленный мужской голос ответил:

– Мы посторонние. Хотели бы спросить кое о чем.

– О чем именно?

– Думаю, будет лучше, если вы откроете дверь, тогда всем нам не придется кричать.

Я видел, что Берта обдумывает ситуацию – длительный опыт сделал ее осторожной. Незнакомцев двое, кто бы они ни были. Она вопросительно посмотрела на меня, будто оценивая, какую помощь я могу оказать в случае необходимости, и медленно открыла дверь.

Мужчина, который поклонился с улыбкой, явно был обладателем хорошо поставленного голоса. Его спутник, стоявший в двух шагах позади, вряд ли мог иметь такой голос. Человек, стоявший впереди, держал шляпу в руках, а другой – шляпы не снимал. Он изучающе разглядывал Берту Кул. Внезапно он заметил меня, и глаза его метнулись в мою сторону и встретились с моими. Подобная реакция указывала на его опытность.

Мужчина, который вел разговор, сказал:

– Извините меня. Я пытаюсь получить кое-какие сведения. Быть может, вы сумеете мне помочь.

– Скорее всего, нет, – заявила Берта.

На мужчине был костюм, сшитый на заказ и стоивший по меньшей мере сто пятьдесят долларов. Жемчужно-серая фетровая шляпа с приподнятой спереди тульей и загнутыми полями, которую он держал в руках, тянула долларов на двадцать. Облик этого человека свидетельствовал о принадлежности к обеспеченному классу. Стройный и элегантный, он был одет со скрупулезной тщательностью, будто собирался на пасхальную службу, и держался весьма учтиво.

Второй человек, стоявший позади, был одет в мятый костюм, стандартный и явно неподходящего размера, подогнанный по его фигуре в мастерской галантерейного магазина. Этот лет пятидесяти, высокий, плотный, с выпяченной грудью мужчина выглядел настороженно.

Мужчина с хорошо поставленным голосом продолжал настойчиво убеждать Берту:

– Позвольте нам войти всего на одну минуту. Не хотелось бы, чтобы другие жильцы дома слышали, о чем мы говорим.

Берта, загораживая собой дверь, ответила:

– Вы уже говорите. И мне наплевать, сколько еще людей услышат то, что слушаю я.

Он рассмеялся по-интеллигентному сдержанно, продемонстрировав, что вполне согласен с этими словами. Оценил взглядом седовласую воинственную женщину, и в его глазах отразился проснувшийся интерес.

– Говорите! – поторопила его Берта, раздражаясь от его оценивающего взгляда. – Или опустите монету, или положите трубку!

Он вынул из кармана портмоне для визиток и, похоже, с некоторым торжеством наполовину извлек карточку, как будто хотел вручить ее Берте Кул, но затем оставил на месте.

– Я из Лос-Анджелеса. Мое имя – Катлер, Марко Катлер.

Я взглянул на Берту, чтобы увидеть ее реакцию – поняла ли она? Судя по всему, нет.

– Я пытаюсь получить сведения относительно моей жены, – сказал Катлер.

– А что с ней? – спросила Берта.

– Она жила здесь.

– Когда?

– Насколько мне известно, примерно три года назад.

– Вы хотите сказать… – Берта осеклась на полуслове.

– Да. Именно в этой самой квартире, – подтвердил Катлер.

Я выступил вперед:

– Возможно, я сумею вам помочь. Квартиру для этой леди снимал я. Она в нее только что въехала. Как я понял, вы тоже жили здесь?

– Нет, я жил в Лос-Анджелесе, продолжал там работать. Моя жена приехала сюда и поселилась по этому адресу. Насколько мне известно, она жила именно в этой квартире. – Он извлек несколько потрепанных бумаг из своего кармана, развернул их, кивнул и сказал: – Да, именно так.

Большой мужчина, стоявший за спиной Катлера, по-видимому, почувствовал необходимость что-то сказать и подтвердил:

– Правильно.

Катлер быстро повернулся к нему:

– Это здесь, Голдринг?

– Да, здесь. Я стоял на этом самом месте, когда она открыла…

Катлер торопливо перебил его:

– Я понимаю, конечно, что у меня мало шансов, но я не смог найти сегодня вечером хозяйку и подумал, что вы живете здесь уже некоторое время, вероятно, знаете кого-либо из прежних жильцов и будете любезны помочь мне.

– Я нахожусь здесь не более пяти часов, – заявила Берта.

Мне пришлось вмешаться:

– А я нахожусь здесь уже в течение некоторого времени. Может быть, вы, джентльмены, войдете и присядете на минуту?

– Благодарю вас, – ответил Катлер, – я надеялся, что вы предложите это.

Берта Кул немного поколебалась, но отступила от двери. Оба мужчины вошли, бросили быстрый взгляд в сторону спальни, пересекли комнату, в которой был балкон, нависавший над улицей.

– Там, напротив, бар Джека О’Лири, – заметил Голдринг.

Катлер рассмеялся:

– Я узнал его, но мысленно представлял себе все в обратную сторону. Похоже, улица сворачивает на девяносто градусов.

– Вы привыкнете, – успокоил его Голдринг и сел, заняв удобное кресло, в котором до этого сидела Берта, положил ноги на оттоманку и спросил: – Вы не возражаете, леди, если я закурю? – И он чиркнул спичкой о подошву, не дожидаясь ответа Берты.

– Нет, – довольно резко ответила она.

– Не присядете ли вы, мисс, – предложил Катлер, – или я должен называть вас «миссис»?

Я поспешил вступить в разговор, чтобы Берта не успела себя назвать.

– Миссис. Не присядете ли и вы?

Голдринг взглянул на меня так, будто я был мухой, ползающей по куску пирога, который он намеревался съесть.

– Я буду с вами откровенен, – сказал Катлер. – Предельно откровенен. Моя жена покинула меня примерно три года назад. Наша супружеская жизнь не была вполне счастливой. Она уехала сюда, в Новый Орлеан. Я с трудом ее отыскал.

– Верно, – вставил Голдринг, – мне пришлось изрядно повозиться из-за этой дамы.

Катлер продолжил своим мягким голосом:

– Причина, по которой я стремлюсь ее найти, в том… В общем, я пришел к выводу, что наш брак так никогда и не станет счастливым. Как это ни прискорбно, я решил с ней развестись. Когда любовь проходит, брак становится…

Берта поудобнее уселась на табурете и прервала его:

– Ах, оставьте! Со мной не надо крутить. Жена бросила вас, и вы поменяли замок на двери, чтобы она не могла к вам вернуться. Я вас не виню. Но какое отношение это имеет ко мне?

– Вы простите меня, если я позволю себе высказаться по поводу вашего живого характера? – улыбнулся Катлер. – Да, я не буду попусту тратить слов, миссис… э…

– О’кей, в таком случае давайте ближе к делу, потому что мы хотим идти ужинать, – вновь вмешался я. – Вы собираете материал для развода? Я понимаю так: Голдринг нашел ее и передал ей бумаги.

– Правильно, – подтвердил Голдринг, посмотрев на меня в замешательстве, но с уважением – и как это я, мол, догадался?

– И теперь, – сказал Катлер с ноткой раздражения в голосе, – когда прошли годы с тех пор, как я избавился от всего этого, выясняется, что моя жена собирается заявить, будто бумаги не были ей переданы.

– Вот как! – удивился я.

– Именно так. Это, конечно, абсурд. К счастью, мистер Голдринг отчетливо помнит обстоятельства.

– Верно, – проговорил Голдринг. – Это было примерно в три часа дня тринадцатого марта 1940 года. Она подошла к двери, и я спросил, действительно ли ее фамилия Катлер и действительно ли она живет здесь. Женщина ответила утвердительно. Перед этим я выяснил, что квартира снята на имя Эдны Катлер. Тогда я спросил, зовут ли ее Эдна Катлер, и она ответила: «Да». Я взял оригинал судебной повестки, копию заявления и передал бумаги прямо ей в руки. Она стояла вон там, в дверях. – И Голдринг указал на дверь, которая вела в холл.

– Моя жена утверждает теперь, что она в это время не была в Новом Орлеане, – сказал Катлер. – Однако мистер Голдринг опознал ее по фотографии.

Берта хотела что-то сказать, но я толкнул ее коленом, кашлянул, нахмурился, глядя на ковер, будто пытаясь что-то вспомнить, и произнес:

– Я понял, мистер Катлер. Вы хотите доказать, что это была ваша жена и что она жила в этой квартире.

– Да.

– И что бумаги были вручены именно ей, – добавил Голдринг.

– Я нахожусь здесь недавно – у меня деловая поездка, но хорошо знаком с Новым Орлеаном и прежде приезжал сюда несколько раз. Мне кажется, я был здесь два года назад. Да, именно два года назад. И жил в квартире на противоположной стороне улицы. Возможно, я мог бы узнать миссис Катлер по фотографии.

Лицо его осветилось радостью.

– Это как раз то, что мы хотим. Мы ищем людей, которые могли бы засвидетельствовать, что она жила здесь в то время.

Катлер сунул тонкую, холеную руку во внутренний карман пиджака и извлек небольшой конверт. Из него он вынул три фотографии.

Я долго рассматривал снимки, чтобы наверняка узнать эту женщину, если снова увижу ее.

– Ну? – нетерпеливо спросил Катлер.

– Пытаюсь вспомнить. Где-то я ее видел, но не думаю, что был знаком с ней. А видеть определенно видел ее раньше. Это точно. Но не могу вспомнить, занимала ли она эту квартиру. Может быть, вспомню позже.

Я снова толкнул Берту, чтобы она взглянула на фотографию, но, как оказалось, зря беспокоился. Едва Катлер протянул руку за снимками, как Берта выхватила их у меня и сказала:

– Давай разглядим ее как следует.

Мы принялись рассматривать фотографии. Я имею привычку пытаться составить представление о характере человека по его фотографии. Эта девушка была примерно такого же сложения, что и Роберта. Лица их имели смутное сходство. У Роберты был прямой нос, а глаза я бы назвал загадочными или задумчивыми, а эта казалась более легкомысленной и простодушной. Она могла бы смеяться или плакать в зависимости от обстоятельств и настроения, не задумываясь над тем, что последует далее. Роберта смеялась, не переставая при этом думать. Она всегда контролировала себя. Эта же девушка на фотографии производила впечатление безрассудного игрока. Она могла бы рискнуть всем, вытаскивая карты; выигрыш приняла бы как должное, а проиграв, впала бы в состояние тупого недоверия. Но, начиная игру, ни за что не задумалась бы о вероятности проигрыша. Роберта же принадлежала к тому типу людей, которые никогда не поставили бы на карту то, что боятся проиграть.

Что же касается сложения и фигуры, то они вполне могли бы носить вещи друг друга.

Берта вернула фотографии Катлеру.

– Довольно молодая, – сказал я.

Катлер кивнул.

– Она моложе меня на десять лет. Возможно, в этом одна из причин краха нашего семейного союза. Однако я больше не хочу вас утруждать своими заботами. Я должен найти кого-то, кто точно знает, что моя жена жила в этой квартире.

– Очень жаль, что не могу вам помочь, – сказал я, – быть может, позднее что-нибудь вспомню. Где я смогу вас найти?

Он дал мне визитную карточку. «Марко Катлер. Акции и облигации. Голливуд». Я положил ее в карман и пообещал непременно с ним связаться, если смогу вспомнить побольше о том, кто занимал эту квартиру три года назад.

– Мое имя есть в телефонной книге, – сказал Голдринг. – Позвоните мне, если у вас появится какая-нибудь информация, прежде чем мистер Катлер уедет. Если вам понадобится вручить кому-нибудь бумаги, тоже милости прошу.

Я пообещал воспользоваться его предложением и обратился к Катлеру:

– Вы ведь не можете заставить вашу жену признаться, что она жила здесь. По-моему, ей придется представить суду подробные свидетельства о том, где именно она находилась, коль скоро она утверждает, будто бумаги не были ей вручены.

– Сделать это не так просто, как кажется, – вздохнул Катлер. – Моя жена умеет ускользать. У нее довольно трудный и скрытный характер. Ну, большое спасибо.

Он кивнул Голдрингу. Они встали. Голдринг еще раз быстро окинул взглядом квартиру и направился к двери. Катлер задержался.

– Не знаю, как вас и благодарить за содействие, – сказал он. – Конечно же, то, что для меня очень серьезно, человеку постороннему может показаться пустяком. Право, чрезвычайно признателен вам за любезность.

Когда дверь за ними закрылась, Берта повернулась ко мне.

– Он мне понравился, – заметила она.

– Да, у него приятный голос, – согласился я, – и…

– Не будь таким чертовым дураком! – воскликнула Берта. – Не Катлер, Голдринг!

– О!

– Катлер – проклятый сладкоречивый лицемер! – заявила Берта. – Никто, если он так приторно вежлив, не может быть искренним, а неискренность и есть лицемерие! Мне понравился Голдринг. Он не крутил и не заговаривал зубы.

– Пра-а-а-вильно! – произнес я, стараясь подражать манере говорить Голдринга.

Берта сердито посмотрела на меня:

– Ты иногда можешь очень раздражать, малыш! Пошли, позвоним Хейлу. Он сейчас уже, наверное, в Нью-Йорке. В крайнем случае оставим ему сообщение.
Глава 7


Мы сидели в отеле, ожидая телефонного разговора с Нью-Йорком. Наконец с центральной станции сообщили, что в офисе Хейла никого нет и домашний телефон не отвечает.

– Мы не знаем точно, когда он вернется домой, – сказала телефонистке Берта. – Возможно, ночью. Продолжайте вызовы.

– Хочу съесть что-нибудь, пока мы ждем. Мне давно пора пообедать, – заметил я.

Но Берта и слышать не хотела о том, чтобы отпустить меня.

– Мне нужно, чтобы ты был здесь, когда нас соединят. Закажи себе что-нибудь в номер.

Я огрызнулся: мол, не исключено, что мы услышим его драгоценный голос уже за полночь, но все же попросил официанта принести меню. Берта просмотрела его и решила заказать себе коктейль из креветок, чтобы не скучать, пока я буду управляться с бифштексом.

– Знаешь, я просто не смогу сидеть и смотреть, как ты ешь, – призналась она.

Я кивнул.

Официант был несколько озадачен:

– Вам только коктейль из креветок?

– А что это за устрицы «Рокфеллер»? – спросила Берта.

– Печеные устрицы, – ответил официант. Лицо его осветилось воодушевлением. – Раковины опускают в горячий раствор каменной соли. Добавляют немного чеснока и специального соуса, кстати, его рецепт держится в секрете. И затем их запекают. Прямо в раковинах.

– Звучит неплохо, – откликнулась Берта. – Принесите для пробы полдюжины. Нет, дюжину. Поджарьте французскую булку до коричневой румяной корочки и получше полейте ее растопленным маслом. И захватите кофейник и кувшинчик сливок. И побольше сахара!

– Да, мадам.

Берта сердито посмотрела на меня и отрезала:

– Настоящего крепкого кофе!

– Хорошо, мадам. Что-нибудь на десерт?

– Ну, я посмотрю, как буду себя чувствовать, когда справлюсь с этим.

Когда официант ушел, Берта выжидающе взглянула на меня, а поскольку я промолчал, высказалась сама:

– В конце концов, в течение одного дня в весе можно прибавить лишь столько, сколько человек поглотил за этот день. Не вижу смысла подсчитывать калории теперь, когда уже загрузила в свой организм столько пищи, сколько он может переварить.

– Это твоя жизнь. Почему не прожить ее так, как тебе хочется? – заметил я.

– Именно так и буду поступать. – На некоторое время воцарилось молчание. Затем она произнесла шепотом: – Послушай, дружок, я хочу тебе кое-что сказать.

– Что?

– Ты очень башковитый маленький поганец, но ничего не смыслишь в деньгах. Финансами должна заниматься Берта.

– Ну и что?

– С тех пор, как ты уехал из Лос-Анджелеса, мы вступили в новое дело, – ответила она таким тоном, будто боялась, что я стану с ней спорить.

– В какое?

На лице Берты появилось хитрое выражение, которое возникало всякий раз, когда она что-то затевала.

– «Берта Кул констракшн компани». Я – президент, ты – главный администратор.

– А что мы сооружаем?

– В данное время, – ответила Берта, – работаем над проектом строительства жилья для военнослужащих. Работа небольшая. Мы с ней легко справимся. Тебе не о чем особенно беспокоиться. Это субподряд.

– Не понимаю, – сказал я.

Берта начала рассказывать:

– Я подумала, что нам не следует класть слишком много яиц в одну корзину. Трудно предсказать, как впредь у нас пойдут дела.

– Но почему строительные работы?

– Просто представилась возможность взяться за дело.

– Звучит не очень убедительно.

Берта глубоко вздохнула.

– Черт побери, у меня же огромные исполнительские способности. С тех пор как ты стал моим компаньоном, я чрезмерно много времени посвящаю подводной охоте. И когда сижу на барже, меня мучает мысль, как много молодых мальчиков погибает только потому, что мы, старшие, не выполняем своих обязательств… Ну, в общем, мы включились в это строительное мероприятие, и все. Тебе не о чем беспокоиться. Я буду обращаться к тебе время от времени, когда мне что-нибудь понадобится, но не более! Берта сможет заниматься этим сама.

Раздался телефонный звонок. Он прозвучал до того, как я успел что-либо произнести. Берта схватила трубку с поспешностью, которая указывала на ее горячее желание побыстрее прервать разговор со мной. Она прижала трубку к уху.

– Хэлло… О, хэлло! Я попыталась до вас дозвониться. Где вы? Нет, нет, я пыталась позвонить вам… О, это вы позвонили? Вы позвонили сами? Не правда ли, странно? Хорошо, сначала скажите, что вы хотели… Ну хорошо, если вы настаиваете… Возьмите себя в руки. У нас есть для вас новость… Правильно. Мы ее нашли! В Галфпрайд-Билдинг на Сент-Чарльз-авеню… Нет, Галфпрайд. Повторяю по буквам – Г-а-л-ф-п-р-а-й-д. Да, так… Ну, это профессиональная тайна. У нас свои способы вести дела. След был не очень горячим, но мы рыскали как собаки после вашего отъезда. Вы просто поразитесь, по скольким каналам мы действовали… Нет, я с ней еще не разговаривала. С ней говорил Дональд. Да, мой компаньон – Дональд Лэм.

В монологе Берты наступила пауза, во время которой я слышал скрипучий, металлический голос Хейла, доносившийся из телефонной трубки.

Выслушав его, она сказала:

– Ну да. Думаю, что смогу. – Она быстро взглянула на меня и проговорила, прикрыв трубку рукой: – Он хочет, чтобы я съездила туда и повидала ее рано утром.

Берта быстро отняла руку от трубки и сказала:

– Да, мистер Хейл, понимаю. – Снова прикрыла трубку рукой. – Он хочет, чтобы я приручила девушку, завоевала ее доверие и постаралась кое-что выпытать.

– Смотри, – предостерег ее я, – она вовсе не дура. Я не гарантирую успеха.

– Хорошо. Прекрасно, мистер Хейл, – произнесла Берта в трубку. – Буду рада сделать все, что в моих силах… Да, возьму с собой Дональда. Мы поедем рано утром, к тому времени, как она встанет. Ей на работу к девяти, значит, из дому она выходит примерно в восемь тридцать. Мы можем подождать ее и подбросить на такси. Что вы хотите чтобы я ей сказала?

Наступила новая пауза, во время которой можно было расслышать металлические звуки голоса, передававшего инструкции.

– Очень хорошо, мистер Хейл, – сказала Берта. – Я поставлю вас в известность. Предпочитаете, чтобы я вам телеграфировала или… Понятно! Хорошо. Хорошо, спасибо. Я же вам говорила, что он мало весит, но мозги у него работают отлично. Ну, спокойной ночи, мистер Хейл. О, подождите минутку! Когда до вас дозвонятся по моему заказу, скажите, что заказ снят. А то они норовят выполнить как бы два заказа – представить дело так, будто вы говорили и по своему, и по моему заказу. Не позволяйте им считать, что это новый вызов. Хорошо, до свидания!

Берта повесила трубку, несколько раз нажала на рычажок и сказала:

– Хэлло, хэлло, хэлло, оператор! Это миссис Кул из номера мистера Лэма. Правильно. Я заказывала телефонный разговор с Нью-Йорком, с мистером Хейлом. Отмените заказ… Правильно. Это он мне позвонил. О, черт! К чему такое любопытство! Просто снимите заказ!

Берта бросила на рычаг трубку, повернулась ко мне и сказала:

– Боже мой, похоже, телефонная компания отчитывает этих девушек за каждый отмененный заказ. Можно подумать, я отнимаю у них кусок хлеба – вырываю изо рта! Его самолет приземлился где-то по пути. Не разобрала названия этого места. Ну где, наконец, наша еда? Я…

В дверь осторожно постучал официант.

– Войдите, – разрешил я.

Берта не любит разговаривать во время еды. Я дал ей возможность спокойно поесть и, только когда она отодвинула свою тарелку, спросил:

– Во сколько ты собираешься посетить Роберту Фенн?

– Встану пораньше и приеду в отель, – ответила Берта. – Буду здесь в семь часов. К этому времени ты должен находиться в вестибюле. Прошу тебя быть точным. Не собираюсь ждать в такси с включенным счетчиком. Как только увидишь, что я подъехала, выскакивай и влезай в такси. В семь часов. Ты понял?

– Ровно в семь, – ответил я.

Берта уселась поудобнее с улыбкой спокойного удовлетворения и пустила дым в потолок.

Появился официант с меню десерта. Берта даже не взглянула в него.

– Принесите мне двойную порцию шоколадного мороженого с фруктами, – распорядилась она.
Глава 8


Берта, похоже, удивилась, когда, подъехав к отелю в такси, увидела, что я выхожу из дверей. Было ровно семь часов. Ее глаза сердито блестели, глядя на окружающий мир.

– Хорошо спала? – осторожно поинтересовался я.

– Спала? – переспросила она, и это прозвучало как ругательство.

Я назвал шоферу адрес на Сент-Чарльз-авеню и как ни в чем не бывало спросил:

– А в чем дело? Было шумно?

– Когда я была молодой, у женщин было принято скрывать то, как их соблазняли. Это всегда происходило молча.

– Но что же случилось? Ты слышала ночью, как кого-то соблазняли?

– Слышала, как кого-то соблазняли! – воскликнула Берта. – Да я слышала все это попурри обольщения. Понимаю, почему теперь говорят, что молодые люди ведут себя как коты. Но при этом вряд ли допускают мысль, что молодой человек способен дойти до того, чтобы выйти на улицу и орать, как кот!

– Как я понимаю, тебе мешали спать?

– Мешали?.. Да, но я могу заверить тебя в одном.

– В чем именно?

– Я дала молодым женщинам несколько ценных советов с балкона.

– И как они отреагировали?

– Одна из них взбесилась, – сказала Берта, – другая, похоже, была немного пристыжена и отправилась домой, а остальные, вдоволь насмеявшись, принялись отпускать в мой адрес шуточки.

– И как поступила ты?

– Обругала их, – злобно огрызнулась Берта.

– И они смолчали?

– Нет.

– Ну тогда ничего удивительного, что ты не спала.

– Дело не в шуме, – ответила Берта. – Я просто чертовски разозлилась. Эти маленькие потаскушки бесстыдно болтаются по улицам! Да! Век живи – век учись!

– Ты собираешься выехать из этой квартиры?

– Выехать? – воскликнула Берта. – Не будь дураком, за квартиру заплачено!

– Я знаю, но, в конце концов, бессмысленно оставаться в квартире, где невозможно спать!

Губы Берты сжались, образовав твердую прямую линию.

– Иногда мне хочется сграбастать тебя и выбить тебе зубы! В один прекрасный день твоя чертова экстравагантность разрушит наше сотрудничество!

– Нам что, грозит разорение?

– Оставим эту тему! – взвилась Берта. – Тебе до сих пор везло. Но однажды везти перестанет, и тогда ты придешь ко мне, будешь хныкать и просить найти деньги, чтобы в трудную минуту профинансировать наше дело. Вот тогда ты узнаешь кое-что о Берте Луизе Кул! Не забывай об этом!

– Звучит очень интригующе, – сказал я. – Благодаря такой постановке вопроса даже мысль о банкротстве кажется почти соблазнительной!

Берта демонстративно отвернулась, сделав вид, будто рассматривает дома на Сент-Чарльз-авеню, но через мгновение спросила:

– Спички есть?

Я подал ей спички, и она закурила сигарету. Мы молчали, пока не подъехали к Галфпрайд-Билдинг.

– Пусть такси подождет, – сказал я Берте. – В этом районе трудно поймать машину. Мы, наверное, долго не задержимся.

– Нет, мы пробудем довольно долго, – возразила Берта, – значительно дольше, чем ты думаешь. И не надо, чтобы счетчик такси накручивал, пока мы там разговариваем.

Берта открыла сумку, расплатилась с шофером и сказала:

– Подождите, пока мы позвоним в дверь. Если нам откроют и мы войдем, поезжайте. Если же дверь не откроют, мы поедем с вами назад.

Шофер посмотрел на десять центов, которые Берта дала ему на чай, уныло буркнул:

– Да, мэм. – И остался ждать.

Берта нашла кнопку против имени Роберты Фенн и нажала ее с такой силой, что кнопка, казалось, непременно должна расплющиться.

– Возможно, еще не встала, – фыркнула Берта, – особенно если вчера вечером куда-нибудь выезжала. Не удивлюсь, если она была одной из тех девиц, которые затеяли шум у меня под окном. В этом городе, похоже, не могут угомониться до трех часов утра.

Она снова вдавила кнопку звонка. Раздалось короткое жужжание. Я толкнул дверь, и она открылась. Берта оглянулась и, махнув рукой, отпустила таксиста. Мы начали подниматься. Берта весила около ста шестидесяти фунтов и осторожно несла свой вес вверх по лестнице. Я шел следом, позволяя ей задавать темп.

– Когда мы придем туда, дружок, доверь разговаривать мне, – сказала Берта.

– А ты знаешь, о чем говорить?

– Да. Хейл объяснил мне, что нужно выяснить. Сдается мне, у них здесь, в Новом Орлеане, самые крутые лестницы! Просто какое-то издевательство над людьми!

– Вторая дверь слева, – подсказал я ей.

Берта одолела наконец несколько последних ступенек, подняла руку, чтобы постучать в дверь, и внезапно замерла с поднятой рукой, заметив, что дверь приоткрыта примерно на полдюйма.

– Очевидно, мисс Фенн хочет, чтобы мы вошли, – сказала Берта и толкнула дверь.

– Подожди минутку, – остановил ее я, схватив за руку.

От толчка дверь начала открываться. Сначала я увидел мужские ноги, вытянутые под странным углом. Полностью распахнувшаяся дверь позволила разглядеть все тело, распростертое на опрокинутом стуле, – голова на полу, одна нога зацепилась за подлокотник, а другая, согнутая, – за столбик подлокотника. Зловещий красный ручеек тянулся из отверстия в левой стороне груди по расстегнутому жилету и, пропитывая ткань пиджака, собирался на полу в лужу. Опаленная мягкая подушка свидетельствовала, что выстрел был заглушен.

– Черт меня побери! – выдохнула Берта и шагнула вперед.

Я все еще держал ее за руку и приложил всю свою силу, чтобы оттащить в холл.

– Что ты делаешь? – спросила она.

Я ничего не ответил, продолжая тянуть ее назад.

На мгновение она разозлилась. Но когда рассмотрела выражение моего лица, глаза ее расширились.

Я сказал довольно громко:

– Думаю, что дома никого нет.

А сам тем временем тянул ее к лестнице. Когда она наконец сообразила, что происходит, то стала двигаться проворно. Мы молча прошли по застеленному ковром коридору, и я чуть не столкнул Берту с верхней площадки лестницы, где ей вздумалось остановиться, чтобы поговорить.

Мы выскочили на улицу и быстро пошли вдоль Сент-Чарльз-авеню.

Берта собралась с мыслями и потянула меня назад.

– Послушай, – спросила она, – что это втемяшилось тебе в голову? Человек убит. Мы должны были, черт побери, поставить в известность полицию!

– Ты хочешь уведомить полицию? – спросил я. – Нельзя же быть до того тупой! Ты могла войти в эту комнату и не выйти оттуда живой!

Она остановилась как вкопанная.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? – Лицо ее выражало крайнее изумление.

– Неужели не понимаешь? Кто-то нажал кнопку, чтобы открыть нам входную дверь. Затем этот некто оставил дверь квартиры слегка приоткрытой.

– И кто же? – спросила Берта.

– На твой вопрос есть два ответа. Либо внутри находилась полиция, что, учитывая обстоятельства, маловероятно, либо убийца, который дожидался своей второй жертвы.

Ее маленькие глазки уставились на меня, поблескивая от напряженного желания сообразить, побыстрее разобраться в ситуации.
Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/sovy-ne-morgaut/?lfrom=390579938) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.