Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Женщины не любят ждать

$ 149.00
Женщины не любят ждать
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:149.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2010
Просмотры:  11
Скачать ознакомительный фрагмент
Женщины не любят ждать Эрл Стенли Гарднер Дональд Лэм и Берта Кул #14 Знаменитые частные детективы Берта Кул и Дональд Лэм берутся за самые сложные расследования – если, конечно, за это хорошо платят. На этот раз партнеры должны защитить богатую вдову от происков шантажистов. Эрл Стенли Гарднер Женщины не любят ждать Глава 1 На работу я опоздал совсем немного – всего на полчаса, но можно было подумать, что из-за меня настал конец света. Началось с лифтера. – Мистер Лэм, вас разыскивала Берта Кул! – испуганно сообщил мне он. – Да, благодарю вас, – ответил я. – Кажется, по срочному делу, – не отставал лифтер. – Спасибо, я уже понял. После этого мне удалось доехать до своего этажа спокойно. Выйдя из лифта, я направился по коридору к двери, на матовом стекле которой значилось: «Кул и Лэм. Конфиденциальные расследования». Не успел я войти в приемную, как секретарша, самозабвенно втыкавшая в номерник телефонные штырьки, воскликнула: – Ой, наконец-то! Берта Кул велела, чтобы вы сразу же зашли к ней! – Она одна? – Нет, у нее мистер Бикнел. – Кто такой Бикнел? – Не знаю, он в первый раз. – Позвоните Берте и сообщите, что я здесь. Буду у нее через минуту. Я прошел в свой кабинет, где секретарша Элси Бранд встретила меня с расширенными от ужаса глазами. – О господи, Дональд! Берта все бюро на ноги подняла. Ты у нее был? – Нет еще. Элси вся аж трепетала от возбуждения. – Дональд, что я тебе скажу! – Что? – Ты едешь в Гонолулу! – Вот те на! – Ты разве не рад? – Подожду официального подтверждения, – осторожно ответил я. – Это точно, ты едешь завтра. Плывешь на «Лурлайне». – На «Лурлайн» так запросто за сутки не попадешь, – возразил я. Она посмотрела на свои часики. – Осталось больше суток. – Но что все это значит? – Не знаю, – сказала она. – Просто сообщаю то, что слышала собственными ушами. Берта с ног сбилась, тебя разыскивая, звонила в компанию «Матсон навигейшн», из нашего архива ей принесли какие-то старые документы, а этот Бикнел сидит и упрашивает ее поехать в Гонолулу. Она ему и сказала, что поедешь ты и… Тут латунная ручка двери крутанулась с такой силой, словно ее хотели вырвать с корнем. Дверь распахнулась, и на пороге возникла Берта Кул – сто шестьдесят пять фунтов веса плюс глаза, пылающие гневом, жадностью и страстью к наживе. – Где тебя черти носят? – По улице, – ответил я. – Вижу, что по улице! Я уже полчаса на стены кидаюсь, а тебя все нет! У нас тут клиент – золотое дно, а ты черт знает где шляешься. Он хочет получить то, что хочет, и тогда, когда хочет, а хочет он этого немедленно! – Чего же он хочет? – Чтобы ты поехал в Гонолулу. – Пусть он мне так и скажет. – Он разговаривает со мной. – Значит, он хочет, чтобы ты поехала в Гонолулу, – предположил я. – Чего он хочет и что получит – разные вещи. – Ну ладно, – сказал я, – пойдем поговорим с ним. – Нет уж, подожди минутку. – Берта прикрыла дверь и с возмущением посмотрела на Элси Бранд. – Дай-ка я тебе кое-что расскажу про этого типа. – Расскажи. – Когда будешь здороваться, – начала Берта, – руку не жми, здоровайся чисто символически. Это хилый, тщедушный ревматик: чуть сожмешь руку – у него кости треснут. Но в остальном веди себя с ним, словно он супермен. – А в чем дело-то? – Сам узнаешь, – ответила она. – Мне надо вернуться, я не хочу оставлять его одного надолго. Странный тип: отлучишься на минутку, придешь – а у него уже новые идеи. Нужно контролировать ситуацию. Теперь все; я тебя предупредила насчет рукопожатия, выжди секунд десять и заходи вслед за мной. И не забудь сказать: ты был занят по делу. А то, может, подумает, что мой партнер шляется где попало и сколько ему заблагорассудится. – Как он вышел на нас? – спросил я. – Он давно про нас наслышан. – И знал, что ты женщина? – Конечно. – Уже легче, – сказал я. Берта Кул – старший партнер нашей фирмы – повесила на своей двери табличку: «Б. Кул», и это подчас приводило к недоразумениям. Когда клиенты, желавшие поговорить с руководителем фирмы, узнавали, что «Б» – это «Берта», у них возникали сомнения: сможет ли мягкосердечная женщина вести их сложное дело. Правда, они довольно быстро убеждались в том, что Берта тверда и неумолима, как асфальтировочный каток, но все же приходилось прилагать для этого дополнительные усилия. – Мало того, – добавила Берта, – мистеру Бикнелу нужна именно женщина. Он считает, что в его деле необходим женский подход. Представив себе «женский подход» Берты, я невольно усмехнулся. – А кто такой Бикнел? – У него золотые рудники, нефтяные скважины и апельсиновые рощи. – Если он хочет, чтобы кто-то срочно попал в Гонолулу, то нужно лететь самолетом, – сказал я. – На «Лурлайн» так просто не придешь и… – Не будь идиотом, – оборвала меня Берта. – У него зарезервировано полдюжины мест. Он едет сам и… – Она запнулась. – И хочет, чтобы ты поехала с ним и занялась его делом, – закончил я за нее. – В общем, да. – Почему же ты не едешь? – Потому что я не люблю никуда ездить, – ответила Берта. – Я ненавижу лазить по лестницам. Господи, ты же знаешь, какие у меня ноги! Она подняла юбку и показала ноги. Действительно, ноги у нее, в целом достойные футболиста, были довольно стройными, с аккуратными лодыжками, правильно очерченными ступнями и высоким подъемом. На вес более девяноста фунтов они явно рассчитаны не были. – Видишь?! – воскликнула Берта. – Ноги как у антилопы, а задний мост – как у грузовика! Мы с Элси знали, как она гордится своими ногами, о чем свидетельствовали дорогие, тщательно подобранные туфли. Я понимающе кивнул, но заметил: – На этом корабле есть лифты. – На этом корабле есть лифты, но они всегда переполнены, – не унималась Берта. – А в этом Гонолулу сплошные подъемы и горы, я видела на картинках. Весь этот чертов остров – сплошные горы. И жара. Если я буду таскаться по Гонолулу, я буду потеть и ругаться на чем свет стоит. И потом, я терпеть не могу больных и хилых, а ты сумеешь поладить с этим типом. – А что с ним такое, с этим Бикнелом? – Сплошной артрит, куда ни ткни. Я боюсь, что, когда на корабле этот сукин сын заскрипит своими костями, я выкину его за борт. Ладно, все! Я тебе ничего про него не говорила, жди десять секунд, потом заходи и докладывай, что был занят делом. Берта развернулась, рывком открыла дверь и, захлопнув ее за собой, удалилась в свой кабинет. – Ой, Дональд! – воскликнула Элси. – Вот будет здорово, если окажется, что это важное дело и мне тоже нужно вылететь туда на самолете – вести наблюдение или что-нибудь еще! Ты только подумай! Гонолулу! Алмазный мыс! Пляж Вайкики! Цветочные венки! Вареные осьминоги! – И сырая рыба, – добавил я. Элси поморщила нос. – Говорят, она восхитительна. – Ладно, не раскатывай губы. Если там, на острове, понадобится выполнить какую-нибудь секретную работу, Берта наверняка наймет местных – на час или на день. Ей только заикнись, что можно вызвать секретаршу с материка, – она в обморок упадет. – Да, я знаю, – грустно сказала Элси. – Уж и пофантазировать нельзя? – Можно, – ответил я, поправил галстук и направился в комнату, на дверях которой было написано: «Б. Кул, личный кабинет». Когда я вошел, Берта приторно заулыбалась. – Дональд, это мистер Бикнел, – сказала она и, совсем расплывшись в улыбке, обратилась к Бикнелу: – А это Дональд Лэм, мой партнер. – Нет-нет, не вставайте. – Я быстро подошел к нему и протянул руку. Он сунул мне кончики пальцев, но отдернул руку раньше, чем я успел до нее дотронуться. – Осторожно, – сказал он, – у меня побаливает рука – небольшой ревматизм. – Прошу прощения, – сказал я ему. Потом, взглянув на часы, обратился к Берте: – Да, кстати, я все уладил, Берта. Ну, то дело, которое мы обсуждали вчера вечером. – А-а, хорошо, Дональд. Теперь понятно, почему тебя не было. Я пододвинул стул и сел. – Мистер Бикнел хочет, чтобы мы избавили его от одной неприятности, – сказала Берта. – От какой именно? – спросил я. – Он сейчас сам тебе расскажет, – сказала она и добавила: – Тебе надо будет поехать в Гонолулу, Дональд. – Зачем? – Именно по этому делу. Ты должен завтра отплыть на «Лурлайне». – Если ты позвонишь в «Матсон», – возразил я, – то тебе скажут, что на «Лурлайн» все места проданы до… – Ты отплываешь завтра, – оборвала меня Берта. – Мистер Бикнел все устроил, и они уже оформляют билеты. Я обернулся и внимательно посмотрел на Бикнела. На вид ему было лет сорок пять. Из-под кустистых бровей пронзительно смотрели серые глаза. Высокие скулы, густые темные волосы. Но казалось, что даже легкий порыв ветра сдует его со стула. Восковой оттенок кожи усиливал впечатление болезненности. На нем был костюм, сшитый у портного долларов за двести пятьдесят, не меньше, начищенные до абсолютного блеска ботинки, двадцатипятидолларовый галстук ручной росписи, сорочка с отложными манжетами и золотые запонки с изумрудами. Он сжимал сухими когтистыми пальцами набалдашник крепкой трости и старался держаться как большой босс, однако не мог скрыть выражения беспокойства на лице. Казалось, он чего-то боялся – то ли что его кто-нибудь уронит, то ли что у него спросят что-нибудь лишнее. – Вы давно зарезервировали места на «Лурлайне»? – спросил я. – Да, довольно давно. – Значит, вы заранее знали, что возникнут неприятности? – Нет. – Вы собирались поехать не один? – Ради бога, Дональд, – вмешалась Берта, – пусть мистер Бикнел сам все расскажет. Не надо его допрашивать. Ты сейчас все запутаешь. – Наоборот, я хочу кое-что прояснить. – Ты ставишь телегу впереди лошади, а лошадь – задом наперед. Я усмехнулся и спросил: – Кто же здесь лошадь? – Ты! – Глаза Берты вспыхнули неподдельным гневом. Но она моментально взяла себя в руки и, улыбнувшись Бикнелу, промурлыкала: – Дональд любит дурачиться, не обращайте внимания. Но в деле он парень мозговитый и быстро найдет ответы на все ваши вопросы. – Будем надеяться, – проговорил Бикнел, – но мне было бы гораздо приятнее, чтобы поехали вы, миссис Кул. Ни в коей мере не хочу умалить ваши достоинства, мистер Лэм, – заверил он меня. – Мы вернемся к этому позже, – быстро отреагировала Берта. – Нам нельзя уезжать вдвоем, и сейчас так сложились дела, что Дональд имеет возможность уехать немедленно, а я – нет. Прошу вас, мистер Бикнел, может быть, вы еще раз расскажете нам о некоторых деталях дела. Самые основные моменты. Я кое-что себе пометила и могла бы посвятить Дональда в подробности, но хочу, чтобы он услышал обо всем от вас, из первых уст. Бикнел сжал своими костистыми ревматическими пальцами набалдашник трости и, подавшись вперед тощими плечами, оперся на трость всем телом. – Никаких подробностей я, собственно, и не знаю, – возразил он. – Это вы должны узнать подробности. – Итак, вы хотите защитить женщину, – уточнила Берта, – которую, как вы считаете, шантажируют с целью вымогательства. – Совершенно верно, – подтвердил Бикнел. – Я хочу защитить Миру – но так, чтобы она не узнала, кто ее защищает. Вот почему я и хотел бы, чтобы этим занялась женщина. Я бы очень хотел, – выразительно повторил он, – чтобы это была женщина, миссис Кул. – Я понимаю, – ответила ему Берта, – но, в конце концов, вам же нужны результаты? Я права? – Вы правы. – И Дональд как раз такой смышленый чертенок, который их получит. Он молод, полон сил и… – И может быть, даже слишком, – раздраженно вставил Бикнел. – Как это? – не поняла Берта. – Видите ли, Мира… В общем, я не желал бы усложнять ситуацию. – Вы хотите сказать, что Мира слишком впечатлительна? – Кажется, она вдруг осознала еще один нюанс проблемы. – Скажем так, Мира очень непредсказуема. – Ну, насчет Дональда вы можете не волноваться, – сказала Берта, пожалуй, излишне горячо. – Когда Дональд берется за дело, он больше ни о чем не думает. Бикнел с сомнением покосился на меня. Ну, Берта! – Может быть, я смогу подъехать позже. – Она пронзила его жадным взглядом своих глазенок и добавила: – Если дело окажется стоящим. – Это стоящее дело, – с выражением произнес Бикнел. – Настолько стоящее, что не следует жалеть усилий. Поймите, миссис Кул, я не корова и доить себя не позволю, но я готов платить за то, что получаю. – Конечно. И от нас вы, безусловно, получите все, за что вы платите, – сказала Берта, и лицо ее заметно оживилось. – А теперь расскажите нам поподробнее о вашей Мире. – Я получил от Миры телеграмму, – начал Бикнел. – У нее серьезные неприятности, и ей нужны деньги. Больше я ничего не знаю. – Мира – это Мириам Вудфорд? – переспросила Берта, чтобы мне стало яснее. – Совершенно верно. Берта заглянула в свои заметки. – Она была женой вашего партнера, Эзры П. Вудфорда, который умер и оставил ей кучу денег. – И это, в общем, верно. Эзра был сказочно богат, и других родственников у него не было. – Когда он умер? – спросил я. – Три месяца назад. – А когда они поженились? – Девять месяцев назад. – Эзре Вудфорду было шестьдесят девять лет, – сказала Берта. – Верно, мистер Бикнел? – Верно. Он умер в шестьдесят девять лет, а женился в шестьдесят восемь. – А Мире? – спросил я. – Ей сколько? – Двадцать семь. Я замолчал. – Да, это так, – сказал Бикнел, сердито глядя на меня. – Это был брак по расчету, но Эзра так хотел. Мира вовсе не заарканила его; она замечательная девушка. И Эзра мог завещать свое состояние только Мире и мне. Он любил Миру, любил быть с ней рядом – когда вы ее увидите, вы сразу поймете, что я имею в виду. От нее исходит сияние жизни, молодости, веселья, энергии. Рядом с ней начинаешь понимать, что жизнь – это не только каждодневная рутина, но и праздник. Отступают все болезни, ты словно вдыхаешь свежий воздух, пьешь искристое вино. Она… – Да-да, – прервала его Берта, – мы понимаем, она замечательная девушка. Итак, Дональд, мистер Бикнел и Эзра Вудфорд были партнерами. Между ними существовало партнерское соглашение: если кто-либо из них умрет неженатым, то вся его собственность переходит к партнеру; если он оставляет вдову, то вдова должна получить половину наследства. И когда Эзра Вудфорд женился, он, в соответствии с партнерским соглашением, сразу же изменил свое завещание. По новому завещанию он поделил свою собственность пополам, так что после его смерти одна половина сразу же отошла мистеру Бикнелу, а другая – Мире на условиях доверительного управления. – А вы доверенное лицо? – спросил я Бикнела. – Совершенно верно, я доверенное лицо с широкими полномочиями. Я могу осуществлять различные финансовые операции и перечислять прибыль на ее счет. Кроме того, я имею право зачислить на ее счет любую часть основного капитала, если сочту необходимым, но это, правда, лишь в чрезвычайной ситуации. – Каков срок действия договора? – Пять лет. – А потом? – Потом Мира получает в собственность основной капитал при условии, что в течение этого срока она не будет втянута ни в какой скандал, который, по моему мнению, может унизить или опорочить память ее покойного мужа. – А если это произойдет, то что станет с ее капиталом? – Этого не должно произойти. – Но вдруг? – Тогда эти деньги будут перечислены на счета нескольких благотворительных организаций. – Возможно, этот пункт завещания может быть оспорен, – сказал я. – В каком штате оно оформлено? – В Колорадо. – Вы сами его видели? – Мои адвокаты склонны полагать, что завещание составлено безупречно. – Стало быть, – сказал я, – если говорить о деньгах, то женитьба вашего партнера обошлась вам в приличную сумму? – Получается, что так. – Зная, что это возможно, вы не пытались противодействовать? – Вначале я действительно неверно трактовал мотивы поведения Миры. – И были против этого брака? – Не совсем так. Эзра был достаточно взрослым человеком, чтобы принимать самостоятельные решения. – Но эти решения стоили вам половины его состояния! Бикнел рассмеялся. – Я вполне обеспечен. Видимо, мне уже не удастся потратить и того, что я имею. Но вначале я все же боялся, что Эзра позволяет обвести себя вокруг пальца. – А потом? – Потом я осознал, что он принял замечательное решение – стал счастливым человеком! – Ну хорошо, – вмешалась Берта. – Давайте вернемся к нашим баранам. Значит, Мира дала вам телеграмму, что у нее неприятности и что ей требуется большая сумма денег в дополнение к ее доходу. То есть налицо чрезвычайная ситуация? – Совершенно верно, – сказал Бикнел. – Сколько же она просит? – спросил я. – Десять тысяч долларов, – ответил Бикнел. – Поэтому, – сказала Берта, – мистер Бикнел считает, что это шантаж. Кто-то вымогает у нее деньги. Я посмотрел на Бикнела. Он согласно кивнул. – Вообще говоря, наследство достаточно велико, – сказал он. – Дело вовсе не в этой сумме, а в принципе. Заплатив шантажисту один раз, должен будешь платить ему и дальше. Я хочу надежно защитить Миру, а если заплатишь деньги – проблему не решишь. – Кто может пытаться выудить у нее деньги? – Не знаю. У меня даже нет полной уверенности в том, что это шантаж. – Давайте говорить откровенно, Бикнел, – сказал я. – Мириам Вудфорд, несомненно, живой человек. – Несомненно. – И ей двадцать семь лет. – Совершенно верно. – Замуж она вышла девять месяцев назад. Он кивнул. – Муж ее умер, и она богата. Спрашивается, по какому поводу ее могут шантажировать? Совершенно очевидно, что если это какая-нибудь мелкая неосторожность, то она бы так сильно не беспокоилась – уж во всяком случае, не на десять тысяч долларов. – Ну что я могу сказать? Мира – прекрасная девушка, у нее хорошая репутация, но если это действительно скандал – в том смысле, как об этом говорится в договоре, – то вы представляете себе мое положение, мистер Лэм. – Где жил Эзра Вудфорд? – В Денвере. – Мира тоже из Денвера? – Нет, она из Нью-Йорка. – Сколько времени они были знакомы с Эзрой до свадьбы? – Три или четыре месяца. – Каким образом они познакомились? – В круизе. – А вы давно ее знаете? – Я познакомился с ней вскоре после Эзры. – И вы о ней хорошего мнения? – Она совершенно очаровательная молодая женщина. – Что заставило Эзру вписать в завещание это условие – избегать скандалов в течение пяти лет под угрозой потерять все деньги? Ведь это настоящая приманка для шантажистов! – Я не обсуждал с Эзрой этот вопрос. Думаю, однако, он понимал, что Мира – человек импульсивный, и хотел обезопасить свое доброе имя. – Но чего же теперь хотите вы? – спросил я. – Я хочу огородить Миру стеной, гарантирующей ее безопасность. Я чувствую, что что-то случилось, что ей угрожает опасность. Я хочу защитить ее. – Но это трудно сделать, если, как вы говорите, нам придется проводить расследование тайно… – Да, я не хочу, чтобы она про это узнала. Боюсь, что, если она догадается, что я кому-то рассказал о ее проблемах, она придет в ярость. – Тогда что же, на ваш взгляд, мы должны делать? – Именно поэтому, – сказал Бикнел, – я и предпочитаю, чтобы за дело взялась женщина. Я пришел сюда, потому что знаю миссис Кул как очень толковую, решительную и находчивую женщину, испытанную в сложнейших делах. Думаю, она смогла бы познакомиться с Мирой как бы случайно, завязать с ней дружбу, разузнать, откуда исходит угроза, и предотвратить все возможные неприятности. – Хорошо, допустим, что ее шантажируют. – Скорее всего, так. – Как вы представляете себе защиту от шантажиста? Вы хотите, чтобы его арестовали? – Нет, боже упаси. Я просто хочу, чтобы его… чтобы он был каким-либо образом устранен, исчез из поля зрения. – Каким же это образом? – Это мне все равно, мистер Лэм, – сказал он. – А почему бы мне не полететь на самолете? – спросил я. – Мне кажется, если миссис Вудфорд в опасности, то я только потеряю время… – Я хочу, чтобы вы плыли на корабле, потому что там у вас будет возможность познакомиться с одним человеком. – С кем? – С Нормой Радклиф, подругой Миры. Она тоже отплывает завтра, чтобы навестить Миру. Я подумал, что на корабле можно свести знакомство с Нормой Радклиф, а уже через нее можно будет выйти и на Миру. – Понятно. А что вам известно о Норме Радклиф? – Практически ничего. – Вы сами с ней знакомы? – Нет, мы ни разу не встречались. – Она не из Денвера? – Нет, она тоже из Нью-Йорка, старая подруга Миры. – Кстати, что вы ответили Мире на ее телеграмму? – Я ответил ей, что прибываю на «Лурлайне». – А-а, так вы и сами завтра отплываете? – Да. – И она знает об этом? – Сейчас уже, видимо, да. – Ну, Дональд, – вмешалась Берта, – я думаю, этого достаточно. – Если бы вы поехали сами, миссис Кул, – сказал Бикнел, – то я готов был бы существенно увеличить оговоренную сумму вознаграждения. – Это совершенно ничего не даст, – поспешно сказала Берта. – Я не смогу там работать, у меня ноги отнимутся. – Я бы очень хотел, чтобы поехала женщина, – повторил Бикнел. Берта поглядела на часы, потом выразительно обвела глазами груды бумаг на столе. – И я, конечно, не поскуплюсь на затраты, – добавил Бикнел. – Я понимаю, каких денег стоит поездка на Гавайи. Берта посмотрела на меня. – Почему бы и нет? – спросил я с улыбкой. Во взгляде и голосе Берты появилась злоба. – Потому что я ненавижу пароходы. Я ненавижу куда-то ездить, куда-то лазить. Я ненавижу эти хваленые-перехваленые райские уголки в Тихом океане. Ненавижу эти гогочущие толпы туристов. Я не хочу слушать эту гавайскую музыку. Я не хочу оставлять свой кабинет. Я хочу быть там, где могу следить за всем, что происходит. Я… Бикнел сунул руку в нагрудный карман, со значительным видом вытащил чековую книжку, раскрыл ее и вопросительно посмотрел на Берту. Та, как только увидела чековую книжку, оборвала фразу на полуслове и несколько секунд не сводила с книжки своих жадных глазок. – Ладно, – разгневанно согласилась Берта. – Я еду в Гонолулу. Дай ему авторучку, Дональд. Я усмехнулся Бикнелу. – Раз Берта едет, я вам, видимо, не нужен? – Совершенно верно. – Черт возьми! – взорвалась Берта, брызнув слюной. – Зато мне он нужен! Я же не могу везде бегать сама, я не могу… – Можете, – прервал ее Бикнел сухим, бесстрастным, хрипловатым голосом. – Вы, миссис Кул, можете делать все, что необходимо для этого дела. И я буду чувствовать себя гораздо лучше, если вести его будете вы. Я бы даже сказал, что вы должны вести его лично, иначе мне придется отказаться. Наступила тяжелая тишина. Выждав немного, я протянул Бикнелу авторучку. – Не беспокойтесь, – сказал я, – она поедет. Глава 2 Я проводил Бикнела до лифта; он ковылял своей особой, шаркающей походочкой, скривив бледное лицо в торжествующей ухмылке. Вернувшись в агентство, чтобы переговорить с Бертой, я застал ее уже звонящей в Денверский банк. – Говорит Берта Кул, «Кул и Лэм. Конфиденциальные расследования». Мы получили чек на три тысячи долларов, подписанный Стефенсоном Д. Бикнелом. Скажите, он надежен?.. Это точно?.. Тогда я инкассирую его сегодня через свой банк… Вы совершенно уверены?.. А то нам нужно предусмотреть некоторые затраты… Хорошо, благодарю вас. – Она шмякнула трубку. – Представляешь, этот парень даже не стал заглядывать в реестр. Сказал, что чек надежный, как чистое золото. – Дай уж заодно телеграмму нашему информатору в Денвере, – посоветовал я. – Пусть быстренько раскопает для нас, что сможет, про Мириам Вудфорд, Эзру П. Вудфорда и Стефенсона Д. Бикнела. – Нашему клиенту это может не понравиться, – возразила она. – О’кей, – сказал я. – Если хочешь, можешь действовать вслепую. Чует мое сердце, что ты об этом пожалеешь. – Это еще почему? – Он пытается внушить нам, что ситуация чрезвычайная, – пояснил я, – но хочет, чтобы мы плыли на корабле. Он настаивает на этом. А ты могла бы сесть на самолет и быть там уже завтра. – Но он же объяснил. Он хочет, чтобы мы навели мосты с помощью этой самой Нормы Радклиф. – Согласен, – ответил я. – Способ знакомства неплохой, но все же задержка на пять дней. Неужели такая потеря времени оправдана? Или, если уж ты плывешь на корабле, почему бы мне не полететь на самолете? Берта прищурилась. – А что ты думаешь по этому поводу? – Я думаю, у Миры гораздо более серьезные «неприятности», чем заурядное вымогательство, о котором он талдычит. – Почему? – Потому что не стал бы он отправлять тебя на Гавайские острова на шикарном лайнере, – сказал я, – если бы тебе предстояло всего лишь пару раз искупаться на пляже Вайкики. – Искупаться! – фыркнула Берта. – Чтоб они провалились, эти пляжи! Да я в купальном костюме больше всего похожа на куль с мукой. Только попадаю на солнце – моментально покрываюсь волдырями. Ненавижу Гавайи! Какого лешего я согласилась туда ехать? – А денежки? – вставил я. Берта снова взглянула на чек. – Это ты сказал, Дональд, а не я. – Ладно, я. А теперь давай телеграмму в Денвер. Поколебавшись еще немного, Берта все же продиктовала телеграмму. Ответ мы получили в половине пятого. «МИРИАМ ВУДФОРД ВЫШЛА ЗАМУЖ ЗА ЭЗРУ П. ВУДФОРДА ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ НАЗАД. ЧЕРЕЗ ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ ЭЗРА УМЕР ОСТАВИВ ГРОМАДНОЕ НАСЛЕДСТВО ПОЛОВИНУ СТЕФЕНСОНУ БИКНЕЛУ ПОЛОВИНУ ВДОВЕ. МИРИАМ ВУДФОРД НАХОДИТСЯ В ГОНОЛУЛУ. СЫЩИК ЭДГАР Б. ЛАРСОН ИЗ ДЕНВЕРСКОГО ОТДЕЛА РАССЛЕДОВАНИЯ УБИЙСТВ ОТПЛЫВАЕТ ЗАВТРА В ГОНОЛУЛУ НА ЛУРЛАЙНЕ ЯКОБЫ НА ОТДЫХ. БИКНЕЛ УЕХАЛ ИЗ ДЕНВЕРА ДЕСЯТЬ ДНЕЙ НАЗАД МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ НЕИЗВЕСТНО. ВИДИМО СОБЛЮДАЕТ КРАЙНЮЮ ОСТОРОЖНОСТЬ. ВДОВА ВОЗМОЖНО ПОДТОЛКНУЛА ЕСТЕСТВЕННЫЙ ХОД СОБЫТИЙ. ПОЛИЦИЯ ВЕДЕТ СКРЫТОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ». – Ну вот, это уже кое-что, – сказал я Берте. – Насколько я понял про эту Миру, раскопать в ее бурном прошлом какой-нибудь мелкий эпизод – раз плюнуть; на это она бы и ухом не повела. А вот убийство – это другое дело. – Ах ты, жарь меня вместо устрицы! – пробормотала Берта. Потом добавила: – Но ведь вдова получила только половину. Бикнел же тоже наследник! – Ты не увлекайся, – заметил я. – Бикнел был полноправным партнером; он и сам очень богат. Кроме того, если бы он и замышлял избавиться от партнера, то сделал бы это до свадьбы, а не после. – Почему? – спросила Берта, но, прежде чем я успел ответить, догадалась сама. – Ах да, понятно. Разница в пятьдесят процентов. Я кивнул. – Кажется, он к ней неравнодушен, – заметила Берта. – Сейчас – да. – Что ты имеешь в виду? – Когда Мириам вышла замуж за Эзру Вудфорда, – пояснил я, – Бикнел наверняка ее возненавидел. А теперь он заливается дифирамбами. Возможно, когда Мира узнала, что ее деньги пять лет будут находиться под его опекой, она решила с ним подружиться. И если ей за столь короткий срок удалось добиться таких успехов – значит, она классный специалист. Не исключено, – добавил я, немного подумав, – что она дала Бикнелу телеграмму про неприятности только для того, чтобы вытянуть его из Денвера в Гонолулу: там ей будет удобней продолжать свое дело, не привлекая внимания друзей и знакомых. Берта смотрела на меня круглыми глазами. – Стало быть, – продолжал я, – Бикнел воспылал страстью к Мириам Вудфорд. Теперь он хочет ее защитить, но при условии, чтобы это сделала женщина: подпускать к ней другого мужчину ему вовсе не улыбается. Весь вопрос в том, действительно ли он ищет для нее защиты или ему нужны лишь основания для того, чтобы лишить ее прав на наследство? – Режь меня на куски и посыпай меня перцем! – воскликнула Берта. – Это же может обернуться жутким кошмаром! – Не хочешь ли вернуть ему деньги обратно? – осторожно осведомился я. – Что сделать? – взвизгнула Берта. – Вернуть ему деньги обратно. – Я что, с ума сошла? – завопила она. – Ладно, – сказал я. – Желаю тебе приятного путешествия, Берта. Может быть, тебе повезет познакомиться с Эдгаром Б. Ларсоном. А может, он и сам на тебя выйдет. Не исключено, что ему захочется узнать, зачем ты едешь на Острова. На том я и ушел. Заглянув в свой кабинет, я сказал Элси: – Позвони в какую-нибудь фирму, которая может собрать продуктовую посылку, упаковать ее в большую красивую корзину, завернуть в целлофан, перевязать ленточкой и приколоть там и сям записочки: «Приятного путешествия!» Надо послать ее на «Лурлайн» для Берты Кул. – За чей счет? – спросила она. – За счет нашей фирмы, – ответил я. – Включим это в затраты по делу Бикнела. – Она с ума сойдет, – предостерегла Элси. – Знаю, – ответил я. – Но я хочу, чтобы она была в боевом настроении перед встречей с одним попутчиком. – С кем? – Ты его, наверно, не знаешь. Его фамилия Ларсон, он работает в денверской полиции. Да, на корзину нужно прицепить записку: «Наилучшие пожелания от полиции Денвера». – Господи, да Берта же лопнет от злости! – Берте нужно выбросить из головы повседневные проблемы, – сказал я. – Вот это ее и отвлечет. Глава 3 В пятницу я все утро был занят делами и позвонил в агентство только около полудня. Берты не было. Я перезвонил в половине первого, но она еще не появилась. Мне нужно было разыскать кое-какие сведения в окружной администрации. Занятие это отняло у меня больше времени, чем я ожидал, и в следующий раз я позвонил в агентство только после двух. – Берта появилась? – спросил я. – Нет. Это вы, мистер Лэм? – Я. – Берта велела передать, что вы обязательно должны увидеться с ней до ее отъезда. Это совершенно необходимо. – Я и сам хотел с ней увидеться, – сказал я. – Теперь уже мне придется ехать прямо к ней на корабль. Соедините меня с Элси. Телефонистка перевела разговор на мой кабинет. – Дональд, ты едешь провожать Берту? – спросила Элси. – Выходит, что ничего другого не остается. – Можно, я тоже поеду? Я обожаю пароходы и… ах, Гонолулу! Дон, и почему только ты сам не едешь?! – Потому что наш клиент считает, что я бабник, а вот Берта для этого дела как раз подходит, – ответил я. – Ну хорошо, я все равно хочу поехать с тобой на корабль. Вдруг вы там в последнюю минуту будете решать важные дела и понадобится секретарша, чтобы что-нибудь записать? – Возможно, – согласился я. – Я заеду за тобой минут через двадцать, когда здесь закончу. – Пароход отплывает в четыре, – напомнила она. – Я знаю, не волнуйся. Мы успеем. – Надо успеть непременно. Берта тут уже всех достала! Всем велено передавать тебе, чтобы обязательно приехал. – Я и сам пытался ее поймать, – огрызнулся я. – Черт бы ее побрал, я же не могу одновременно делать дела и гоняться за ней. Чем она занималась-то? – Чем же она могла заниматься? – удивилась Элси. – Ходила в магазин, делала прическу, что-то доставала из одежды для поездки. – Это ты про Берту? – Про Берту, – наставительно сказала Элси. – Все-таки она женщина. – Брось меня разыгрывать. – Я повесил трубку. Через двадцать минут я подъехал к офису и снизу позвонил Элси – подниматься мне уже было некогда. Элси быстро спустилась. Когда она выбежала, я открыл дверь машины, так что ей оставалось только плюхнуться на сиденье. – Дональд, тебе нужно гнать что есть мочи, а то не успеем. – Знаю, – сказал я. – Держись покрепче. Мы успели проскочить светофор на углу, выбрались на автостраду и набрали хорошую скорость. – У меня есть карта, где обозначено место стоянки этого парохода, – сказала Элси. – Не волнуйся, – ответил я, – я знаю, как туда подъехать. Мы несколько раз грубо превышали скорость, проскакивали на желтый свет и наконец вылетели к пристани, над которой возвышался «Лурлайн». Его желто-голубые трубы четко вырисовывались на фоне ясного неба; ревел гудок. – Ой, наверно, провожающих уже не пускают! – в отчаянии воскликнула Элси. – Успеем, – успокоил ее я. – И, как назло, негде поставить машину. Теперь мы… Но в тот же момент одна машина отъехала со стоянки почти напротив нужного нам входа. Не теряя времени, я втиснулся задом на освободившееся место. – Хорошее предзнаменование, – сказала Элси. Я схватил ее за руку, и мы кинулись по крытому пирсу прямо к трапам, где нас ожидала кипящая гневом Берта. – Ну и ну! – выпалила она. – Мы же сейчас отплываем! – Я звонил тебе четыре или пять раз, – ответил я, – а ты таскалась по магазинам! – Ну и что? Не могу же я шляться по этому пароходу голая, – сказала Берта. – Мне абсолютно нечего было надеть. Ты что, не понимаешь, что это значит – собраться всего за несколько часов. Да я… – Ладно, ты права, – прервал я ее. – Ты хочешь что-то обсудить до отплытия? Элси Бранд раскрыла сумочку и вытащила блокнот. – Элси, останься здесь, – приказала Берта. – Дональд, пойдем со мной, мне нужно тебе кое-что сообщить. – Если вы хотите, чтобы я что-нибудь записала, – робко начала Элси, – то я… – Нет, – отрезала Берта. – Дональд, быстро за мной. Она вытащила из своей сумочки и вручила Элси сложенный вдвое конверт: – Здесь распоряжения для тебя. Прочитай, пока нас не будет. Я последовал за Бертой вверх по трапу, но нас остановил верзила-матрос. – Провожающим нельзя. Судно отходит через несколько минут и… – Нас это не касается, – оборвала его Берта, – мы пассажиры. Она прошмыгнула мимо него по трапу на палубу. – Тебе нужно увидеться со Стефенсоном Бикнелом, – сказала она мне. – У меня нет времени, – возразил я. – Он ведь наверху, на палубе «А», а уже… – Есть время, – сказала Берта. – Иди за мной. – И она что есть силы шваркнула по кнопке вызова лифта. – Берта, помилосердствуй. Уже время отплытия, и… По счастью, лифт прибыл мгновенно. Лифтер открыл нам дверь. – Верхняя палуба, – приказала Берта. Мы выскочили из лифта, и я бросился к двери, ведущей на палубу. – Мы не найдем его в этой толпе, Берта. – Я нервно посматривал на часы. – За мной, – скомандовала она. Я побежал за ней по коридору к одноместным каютам в носовой части корабля. Берта сунула ключ в замок одной из дверей, рывком открыла ее и крикнула: – Скорей, Дональд! Мы должны все быстро сделать, а то корабль через десять минут отходит. Я вошел и огляделся; это была просторная одноместная каюта. В ту же секунду я услышал, как хлопнула дверь и щелкнул замок, который заперли снаружи. Я рванул дверь, но тщетно: она была уже заперта. – Берта! – завопил я. За дверью – ни звука. Тогда я огляделся еще раз. Под кровать был засунут чемодан, показавшийся мне знакомым. Я вытащил его; это был мой чемодан. За ним лежал еще один; и второй чемодан тоже был мой. Я открыл стенной шкаф. На вешалках аккуратно висела моя одежда. Я подошел к иллюминатору и выглянул наружу. Из громкоговорителей неслась веселая музыка. Вдоль борта корабля тянулись гирлянды бумажных флажков. Далеко внизу толпились люди; они смотрели вверх, улыбались и махали руками. Я снял трубку телефона; видимо, он был отключен. Тогда я еще раз рванул ручку двери, но она по-прежнему была заперта. Ну и черт с вами, подумал я. Хотите шутить со мной шутки – меня это устраивает. Я растянулся на диване, подложил под голову подушку и закурил сигарету. Долгий, зычный гудок гулко разнесся по пароходу, эхом отразившись от высокой стены дока. Но я и так уже все понял. Я плыл в Гонолулу. Глава 4 Только после половины шестого, когда корабль уже раскачивался и подрагивал далеко за волнорезом, я услышал, как в замке поворачивается ключ. Дверь открылась; на пороге стояла моя Большая Берта и внимательно меня разглядывала. А я лежал, подсунув под голову подушки, на раскладном диване, который на ночь превращают в кровать. – Привет. – Я нарушил молчание. – Ну давай, облегчи душу, – пригласила Берта. – От чего я должен ее облегчить? – От всего. Давай уж покончим с этим сразу. – У меня на душе легко, как никогда, – ответил я. – Присаживайся, Берта, у тебя усталый вид. – Черт бы тебя побрал, Дональд! – вскипела она. – Никогда не говори женщине, что у нее усталый вид. Даже если женщина выглядит как распоротый мешок муки – ни за что не говори, что у нее усталый вид. – Берта, ты выглядишь замечательно, – сказал я тогда. – Присядь. Она захлопнула дверь и, опустившись на стул, глубоко и тяжело вздохнула. Потом скинула туфли и стала массировать ступни. Несколько секунд в каюте стояла тишина, прерываемая лишь тихим поскрипыванием покачивающегося судна. – Ты слышишь? – испуганно спросила Берта. – Так бывает на всех кораблях, – успокоил я ее. – Это нормально. – Для кораблей, может, и нормально, – сказала Берта, – а для людей – нет. Ты слышал, как скрипит наш клиент? Ей-богу, он меня доведет. – Нет, не слышал. – У него скрипят суставы в коленях. – Он же, наверно, не нарочно. – Слушай, Дональд, ты на меня не злишься? – За что? – За то, что я тебя похитила. – Надеюсь, – сказал я, – Элси Бранд сможет вернуться в город. А то у меня остались ключи от машины. – Не волнуйся, я обо всем подумала. Я вложила дубликат ключа от машины в конверт с распоряжениями. Раз ты молчишь, я тебе вот что скажу, Дональд: если уж я возьмусь за дело как следует, у меня все получается отлично. Я кивнул. – Вот почему я не могла встретиться с тобой в бюро – боялась, что чем-нибудь выдам свой план. Но уж и пришлось мне поработать! Нужно было поехать к тебе и собрать весь этот хлам. Должна сказать, Дональд, что у тебя в доме жуткий кавардак. Никакой системы. Почему ты, например, держишь парадные плиссированные сорочки вместе с цветными рубашками и обычными белыми сорочками? – Потому что в комоде мало места. – Никогда ничего подобного не видела! А запонки твои я так и не нашла. Купишь себе какие-нибудь здесь, на корабле. Но все остальное барахло я, кажется, взяла. – А что на это скажет Бикнел? – спросил я. – С Бикнелом все улажено, – ответила она. – Я уже сказала ему, что ты мне необходим. Мы договорились, что в контакт с Мириам Вудфорд буду вступать только я, и вообще там, в Гонолулу, за все отвечать буду я, а твоя работа – на корабле, с Нормой Радклиф. Ты мой ассистент. – Зачем же тогда весь этот спектакль с похищением? – спросил я. – Почему нельзя было просто сказать, что мы едем вместе? – Затем, что я тебя знаю, черта с два бы ты поехал! – заявила Берта. – Наверняка сказал бы, что это дело мое, что Бикнел не хочет, чтобы ты в него вмешивался, и что ты вообще не собираешься туда ехать и выполнять мои указания. – Я и до сих пор так думаю. – Ну и пожалуйста, – злорадно объявила Берта, – можешь прыгать за борт к чертовой матери и плыть обратно. Я выглянул в окно и прикинул расстояние. – Не дури, – с опаской сказала Берта. – Только знай, – предупредил я, – твоя выходка будет стоить тебе хороших отношений с Бикнелом. – А вот и нет, – ответила Берта. – Я ему сказала, что когда ты работаешь, то думаешь только о деле и что я все время буду рядом и прослежу, чтобы ты действительно думал только о деле. И имей в виду, если ты посмотришь на эту девушку хотя бы второй раз, я тебе лично откручу башку! Я усмехнулся: – А если она сама начнет за мной бегать? Берта недоверчиво фыркнула. – А вдруг? – Этого не случится, – заверила меня Берта. – Но тебе вообще нечего крутиться вокруг нее. Поддерживать с ней контакты буду я. И прошу помнить, что я рекомендовала тебя как человека, не обращающего внимание на женщин, если это не входит в твои обязанности. Я сказала Бикнелу, что на работе ты настолько захвачен делом, что не взглянешь на девушку, даже если она выйдет на прогулочную палубу нагишом. – Ничего себе рекомендация для сыщика! – Ну, ты же понимаешь, что я имела в виду, Дональд. – Нет. Но будем надеяться, что Бикнел понял. Берта пошарила у себя в кармане и вытащила зеленый бумажный прямоугольник. – Вот твой билет. – Потом она швырнула на стол желтую бумажку. – А это твой талон на место в столовой, и если ты думаешь, что мне легко было посадить тебя за один стол с Нормой Радклиф, то ты болван. Пришлось подмазать двух стюардов. Учти! Трачу большие деньги и… – Надеюсь, ты включила их в смету текущих расходов? – Конечно, включила, за это ты можешь быть совершенно спокоен. Ты когда-нибудь видел, чтобы я тратила деньги на дело и не включала их в смету расходов? – Что же ты тогда ворчишь? Бикнел все оплатит. – Да я так, просто затраты неимоверные, – задумчиво сказала Берта. – Знаешь, Дональд, наш Бикнел тот еще типчик. Влюблен по уши в Миру Вудфорд и думает, что никто этого не замечает. Простодушный, как двухмесячный щенок. Абсолютно щенячья нежность. Но не заблуждайся: во всем остальном он старый, ушлый пес, правда, с ревматизмом. – Не так уж он и стар, – заметил я. – Просто замучен артритом и поэтому плохо выглядит. – Стар, стар, – возразила она. – Никуда не годен. Впрочем, – вдруг добавила Берта, – ему действительно, наверно, ненамного больше, чем мне. Но он так шаркает ногами, так боится толпы! Сидит в своей каюте и наверняка будет сидеть там, пока все не успокоятся. Страшно боится, что кто-нибудь в него врежется. – Если бы у тебя был такой артрит, ты бы тоже боялась, что на тебя кто-нибудь налетит. – Да, вот уж чего я не боюсь. – Берта расправила плечи. – Пусть налетает кто хочет, да покрепче – отлетит за милую душу к самому борту. – Ладно, – сказал я, – это твоя игра. Лучше скажи, когда кормить будут? – У тебя вторая смена, – ответила Берта. – Пойдешь в столовую «Вайкики» в семь тридцать. Господи, неужели мне пять дней придется питаться на этом корабле?! – А что? – не понял я. – Говорят, на линиях «Матсона» отлично кормят. Она посмотрела на меня с нескрываемой злобой. – В чем же дело? – переспросил я. – Ты прекрасно знаешь, что я непременно съем всю эту гадость. – Ну и на здоровье. – И потолстею. – Тогда не ешь. – Ты с ума сошел? – вскипела Берта. – Там в меню столько всего понаписано. Я за все это заплатила. И теперь не допущу, чтобы какое-то паршивое пароходство меня обдурило и само съело то, за что я заплатила. Сидеть, как дура, со своим аппетитом, который в океане еще больше разыгрывается, и знать, что на тебе наживается пароходство, – нет, это слишком! Я буду жрать как лошадь! – Отлично, – сказал я. – А кто с тобой сидит за столом? – Еще не знаю. Я подумала, что обработать Норму Радклиф удобнее тебе. Под это дело я и выставила Стефенсона Бикнела, чтобы он взял тебя с собой. Только смотри, Дональд, не торопись, действуй осторожно. У нее не должно возникнуть никаких подозрений. Пусть дело идет своим чередом. И наверно, будет лучше, если мы сделаем вид, что не были раньше знакомы, а просто познакомились на корабле. – Где твоя каюта? – Дальше по коридору, – ответила Берта. – Можно подумать, что Стефенсон Бикнел закупил здесь чуть ли не все одноместные каюты. А это непросто. Обычно на этот корабль все места распродаются месяцев за десять. Конечно, бывает, что потом многие аннулируют свои заказы. – Ты что, думаешь, Бикнел спланировал эту поездку в Гонолулу заранее? – Откуда я знаю, что именно он спланировал? – ворчливо ответила Берта. – Я хочу тебя вот еще о чем предупредить, Дональд. Он очень не любит, когда его допрашивают. Нервничает ужасно. Он предпочитает сам рассказывать то, что считает нужным, а когда разговор начинает хоть чем-то напоминать допрос, просто звереет. Поэтому-то ты ему с первого раза и не понравился. Ты устроил ему настоящий перекрестный допрос. – Ничего я не устраивал, – возразил я. – Просто хотел кое-что уточнить. – Вот этого он как раз и не любит. Он что-то скрывает про свою Миру. Носится с ней, как курица с единственным цыпленком, и думает только о том, как бы ее защитить. – И в сердцах добавила: – Ох и ушлая она, видно, баба! Ты только подумай: превратить такого упрямого старого дурака из смертельного врага в полоумного воздыхателя – и всего-навсего за три месяца! – Бикнелу придется привыкнуть к расспросам, – сказал я. – Мне совсем не улыбается работать вслепую. Несколько вопросов к нему у меня уже есть. – Нет, Дональд, сейчас нельзя. Тебе сначала надо сгладить неприязненное отношение к себе. Пока он платит деньги и возмещает расходы, он наш клиент. Сейчас тебе нужно привести себя в порядок, чтобы произвести впечатление на Норму Радклиф. Лезть из кожи вон тебе не придется. На таком корабле выбор мужчин небогатый, и Норма это быстро сообразит, если я правильно ее вычислила. Ты здесь будешь подарком судьбы, – продолжала рассуждать Берта, – и Норма обязательно положит на тебя глаз в первую же минуту, иначе в тебя моментально вцепится какая-нибудь другая девица. Так что от тебя даже ничего не требуется. Сиди тихонько и не мешай ей; она все сделает сама. – А если она не станет ничего делать? – спросил я. – Глупости. Это же морское путешествие, Дональд! Да будь у тебя хоть запах изо рта, или перхоть, или еще какая-нибудь дрянь, о которой твердят в рекламах, все равно любая уважающая себя девушка непременно в тебя вцепится. И совсем не потому, что она чем-то проникнется к тебе лично. Просто подцепить в путешествии приличного мужика и пощеголять с ним, словно в новом наряде, – это особая женская доблесть. Вскочив с места, Берта крутанула ручку двери, рывком распахнула ее и хотела выскочить в коридор, но наткнулась на коридорного стюарда. Он спросил: – Вы – миссис Кул? – Да, а что? – Вам посылка. – Какая посылка? Стюард показал ей огромную корзину с фруктами и конфетами, завернутую в желтый целлофан. – Если желаете, я отнесу ее в вашу каюту, – сказал он. Берта схватила конверт, болтавшийся на ручке корзины, оторвала его, раскрыла, вытащила карточку, минуту смотрела на нее в остолбенении, а потом торопливо приказала: – Оставьте пока здесь. Отнесете ее позже. Захлопнув дверь, она трагически прошептала: – Дональд, нас вычислили! – В чем дело? Она протянула мне карточку с надписью: «Наилучшие пожелания от полиции Денвера». Я постарался сохранить непроницаемое лицо, но, видимо, чем-то все же себя выдал; а может, ситуация оказалась уж настолько несуразной, что Берта обо всем догадалась и завопила: – Дональд! Опять твои идиотские шуточки! Да ты… – Она схватила разукрашенную корзину и стала размахивать ею, явно собираясь шмякнуть ее посреди моей каюты. – Она стоит двадцать четыре доллара семнадцать центов, включая доставку, – успел сказать я. Берта застыла на месте и уставилась на меня, а потом на корзину. – Черт бы побрал тебя с твоими расчетами! – И все это еще можно съесть, – добавил я. Берта сорвала с корзины желтый целлофан и стала вышвыривать оттуда фрукты, конфеты, орехи и баночки с мармеладом. – Не надо ее здесь разгружать, – сказал я. – Это тебе. Берта не останавливалась. – Я же не буду это есть, – продолжал я. – Придется выкинуть. Она все равно не останавливалась. – И деньги пропадут, – не унимался я. – Отличные фрукты, дорогие; и конфеты такие, что… Берта глубоко вздохнула, отшвырнула обертку, потом побросала фрукты и конфеты обратно в корзину и направилась к двери. – Дональд, – укоризненно сказала она, – ты прекрасно знаешь, что я не позволю, чтобы это пропало. Теперь я все съем. – Можешь кому-нибудь раздать, – осторожно предложил я. – Кому? – Кому-нибудь, кто проголодается. – На этом корабле никто не проголодается, – грустно заметила она и добавила: – И потом, какого черта мне отдавать товары на двадцать четыре доллара семнадцать центов кому-то, кого я даже не знаю? – Можешь угостить этого денверского полицейского, – подсказал я, – Эдгара Ларсона. У вас завяжется крепкая дружба. Берта посмотрела на меня испепеляющим взглядом и потащила корзину к себе в каюту. Глава 5 Нарочно спустившись в столовую несколько позже назначенного времени, я обнаружил, что за моим столом, накрытым на шесть персон, уже сидят четверо. В компании ощущалась некоторая напряженность, обычная для первых часов морского путешествия. Все уже готовы вступить в приятельские отношения, но никто пока не знает, как их завязать. Каждый предпочитает, чтобы первый шаг сделал кто-то другой. – Добрый вечер, – сказал я, усаживаясь за стол. – Моя фамилия Лэм. Кажется, нам предстоит провести несколько дней вместе. Норма Радклиф оказалась слева от меня. Лет двадцати семи, рыжеволосая, с голубыми глазами, лукаво поглядывавшими то на одного, то на другого, она имела вид человека, давно познавшего все жизненные проблемы и большинство из них для себя решившего. Справа от меня сидела еще одна девушка – блондинка, представившаяся как Филис Итон. Ее характер сразу угадать было трудно. Должно быть, и ей доводилось пленять мужские сердца, но сейчас она сидела скромно потупив взор и разговаривала так тихо и невнятно, что приходилось напрягать слух. Прямо напротив меня расположился мужчина, назвавшийся Сиднеем Селмой. Это был законченный хам, фальшивый, как трехдолларовый банкнот, явно склонный к пошлостям самого низкого пошиба. Сидевшая рядом с ним молодая женщина, Роза Флакстон, видимо, пришла за стол первой; Селма явился вторым и, естественно, уселся рядом с ней. Она была, пожалуй, немного полновата, лет тридцати с небольшим, однако на вид свойская, добродушная бабенка без всяких предрассудков. Через минуту появился и наш последний сосед по столу – Эдгар Ларсон. Это был сухой, жилистый субъект лет сорока, высоколобый, с пронзительным взглядом и плотно сжатыми губами, одетый в серый костюм с серым же галстуком. Видимо, он старался ничем не обращать на себя внимания, однако, как это часто бывает, именно этим старанием и выделялся. Увидев его, я сразу понял, что сел он за этот стол не случайно. Ни один приличный стюард не посадил бы его сюда без специального указания, подкрепленного либо деньгами, либо властью. Для игры, которую я затевал, лучшую исходную позицию придумать было трудно. Этот Селма был настолько прямолинеен в своем идиотском донжуанстве, что мне оставалось лишь расслабиться на своем стуле и предоставить первое слово ему. Болтал он без умолку. Пространно и с подробностями разглагольствовал о самом себе, о своем происхождении, изрекал житейские мудрости. Правда, чем он зарабатывал на жизнь – не сказал, и никто его об этом не спросил. Посмотрев на него повнимательнее, я вдруг подумал, не кроется ли под его личиной типичного сыночка богатых родителей что-нибудь мерзкое: он вполне мог подрабатывать подставным игроком в заштатном казино или просто сводничать. Я решил, что Сидней Селма успеет всем надоесть задолго до окончания путешествия. Сыщик Ларсон, казалось, слушал глазами. Как только кто-нибудь заговаривал, он поднимал на говорящего свои серые глаза и пристально его разглядывал, после чего снова опускал взгляд в тарелку. Иногда он загадочно улыбался. За все время ужина мы не услышали от него и десяти слов. Официант сумел обслужить нас так, что все были готовы подняться из-за стола одновременно. Однако, выйдя на палубу, мы обнаружили, что там не очень уютно: дул прохладный ветер, увеличивалась зыбь. Норма Радклиф объявила, что ей нужно разобрать вещи, после чего она обязательно сделает кружок по палубе перед сном. Похоже было, что Берта ошиблась в ней на сто процентов: не станет она цепляться за меня только для того, чтобы не отдать другой. Тем не менее я некоторое время слонялся по палубе – на случай, если она вдруг выйдет. Другие пассажиры не знали, чем себя занять. Видимо, все устали после сборов и проводов, поэтому постепенно стали расходиться. Замерзнув, я тоже спустился к себе в каюту, где развернул обогреватель так, чтобы удобно было посидеть в кресле и почитать. Но в девять часов дверь затряслась от грохота. Это мог быть только один человек. – Войдите, – пригласил я. Берта влетела в каюту и оглушительно захлопнула за собой дверь. – Что ты расселся? – Читаю. – Ты сейчас должен строить глазки Норме Радклиф. – Ты же сказала, что она возьмет инициативу в свои руки, – возразил я. – Чего же ты он нее ждешь, черт возьми? – взревела Берта. – Чтобы она пришла сюда, сорвала дверь с петель, схватила тебя за шиворот, утащила к себе и прицепила на тебя багажную бирку «В каюту»? – Нет, – устало проговорил я. – Просто я сделал то, что ты сказала. Говоря откровенно, особого интереса ко мне она не проявила. – Умные девушки так и не начинают, – сказала Берта. – Но почему ты так уверена на ее счет? – Да ты вылези на палубу и посмотри, что делается на этом корыте, – начала втолковывать Берта. – Люди едут на Острова, чтобы развлечься. Кто они? Здесь есть высокооплачиваемые секретарши, скопившие деньги на морское путешествие. Несколько молоденьких вдовушек. Некоторое количество замужних женщин, чьи мужья погрязли в работе, а жен отослали отдыхать. Есть люди, которым перевалило за семьдесят. Они подумали: что толку баловать правительство налогом на наследство после смерти? И, подчинившись здоровому импульсу, ушли на пенсию. Беда только в том, что никаких других импульсов у них не осталось; они просто катят в Гонолулу. Так вот, – продолжала она, – все молодые женщины осматриваются вокруг и ищут подходящих мужчин. Сколько приличных мужиков может быть на этом корабле? Я проигнорировал этот вопрос. – Никаких иллюзий! – провозгласила Берта. – Пока молодой человек оканчивает колледж, служит в армии, пытается что-то сделать в бизнесе, у него нет денег на то, чтобы укатить в Гонолулу на шикарном лайнере и бездельничать там три недели. Здесь есть, конечно, несколько богатеньких отпрысков и несколько коммивояжеров, подделывающихся под богатеньких отпрысков. Женщине нужно, чтобы было с кем прошвырнуться по палубе, потанцевать. Пусть другие видят: все, что необходимо, чтобы покорить молодого мужчину, – все при ней! – Тогда Норме нужен приятель вроде этого типа по имени Сидней Селма, – предположил я. – И будет нужен, – с напором откликнулась Берта, – если ты его не обскачешь. – Так что, она сейчас на палубе? – Да, она гуляет на палубе, – сказала Берта. – Она говорила что-то вроде того, что ей нужно разобрать вещи, а потом она сделает кружок по палубе перед сном. Берта застонала. – О господи! Да она ведь тебе сказала, где и когда будет! Опомнись, черт побери! Марш на палубу и дай хотя бы шанс бедной девушке! Я надел кепи, выключил свет и вышел на палубу. Нормы Радклиф я не нашел. Зато встретил Сиднея Селму, гулявшего сразу с тремя женщинами – Розой Флакстон, Филис Итон и еще одной, которой я не знал. На первый взгляд всем им было ужасно весело. Я хотел было вернуться, но потом решил сделать еще круг. И тут заметил в тени женскую фигуру, кутавшуюся в меховое манто. Вглядевшись, я узнал Норму Радклиф. – Вы, кажется, прячетесь? – спросил я, подойдя к ней. – Нет, – засмеялась она, – просто укрылась от ветра и дышу свежим воздухом на сон грядущий. – Наверно, нелегкая была работенка – разобрать все вещи, развесить все по вешалкам? – Чтобы завязать разговор, я нес какую-то чушь. – Конечно. – И все равно, у вас такой вид, словно вы прячетесь. – Ладно, сдаюсь. Я действительно прячусь. Я недоуменно поднял брови. – Серый волк под горой, – сказала она, кивнув в сторону веселого квартета. Небольшая качка давала Селме повод то и дело приникать к одной из дам, поддерживать ее рукой за талию, а потом убирать руку так, чтобы слегка провести ею по бедрам. – Довольно шустрый, – заметил я. Она снова кивнула и начала что-то говорить, но передумала и замолчала. По палубе бродили и более солидные люди: две или три супружеские пары, четыре или пять пар женщин, которым на вид было лет за тридцать. Они явно вышли не просто подышать воздухом, а чтобы осмотреться на корабле, оценить ситуацию и пассажиров. Внезапно Норма Радклиф сказала: – Ну ладно, я уже надышалась. Пора идти спать. Доброй ночи, мистер Лэм! – Доброй ночи, – ответил я. Дверь, ведущая к каютам, была тугая, и я придержал ее для Нормы. – А вы еще остаетесь гулять? – спросила она. – Нет, – ответил я после секундного размышления, – я тоже отправлюсь на боковую. – Спокойной ночи, – сказала она еще раз и дружески улыбнулась. Я пошел к себе. Дверь каюты Берты была раскрыта, и, когда я проходил мимо, она заметила меня и сделала знак зайти. – Ну, как дела? – нетерпеливо спросила она. Я пожал плечами. – Ты нашел ее? – Да, нашел, – ответил я. – Она закуталась в манто и отошла в тень, так что ее почти не было видно. – Но ты увидел? – Увидел, – сказал я. – Кажется, она слегка пошевелилась. Но из-за этого манто ее сразу можно было и не узнать. – Она стояла одна? Я кивнул. – И ты остановился и заговорил с ней? – Да. – И что она тебе сказала? – Что собирается пойти спать, – ответил я. – Что еще? – Я спросил, не прячется ли она, и она ответила, что да. И добавила что-то про серого волка. – Это про того молодца, что ходил с тремя бабами и при каждом удобном случае гладил их по заднице? – Про того самого. Берта фыркнула. – Вот паразит, прости господи! И они таки будут его терпеть, потому что соперников у него нет. Если, конечно, им не удастся взять в оборот тебя. Но пока у тебя все идет отлично. И у Нормы тоже. – Норма ничего особенного не делает, – возразил я. – Просто вышла подышать воздухом, а потом, почти сразу после того, как я появился, сказала, что уже устала, и пошла спать. – И ты придержал для нее тяжелую дверь? Ту, что ведет с палубы? Я кивнул. Берта улыбнулась мудрой, таинственной улыбкой. – Ты все сделал правильно, – милостиво закончила она. Я вернулся к себе в каюту, но минут через десять-пятнадцать мне стало интересно посмотреть, что делают Селма и три его дамы, и я снова вышел на палубу. Почти все пассажиры уже разошлись, но Селма и его трио настойчиво продолжали моцион. Роза Флакстон, правда, уже держалась слегка в стороне. Увидев меня, она воскликнула: – Давайте уговорим мистера Лэма сделать кружок с нами. Идите сюда, мистер Лэм! У нас заход на милю. Она отделилась от шеренги и протянула мне руку. Я принял приглашение и взял ее под локоть. Селма обернулся, смерил меня неприветливым взглядом и сосредоточил свое внимание на двух других девушках. Теперь он обнимал их обеих за талии всякий раз, когда корабль накренялся, и убирал руки, когда он выправлялся. Я заметил, что девушка слева от него выказывала явное недовольство его фамильярностью, а Филис Итон, шедшая справа, не протестовала; ее взгляд был так же скромен и невинен, как и за ужином. Селма телепатически почувствовал, что здесь он пощечины не заработает, и пользовался этим вовсю. Роза Флакстон провела меня по палубе два круга, а потом сказала: – Ну все, мистер Лэм. Свою милю я отшагала и план выполнила. Доброй ночи! – и резко свернула к двери. Когда она налегла на нее всем телом, я сказал: – Позвольте мне, – открыл дверь, и она проскользнула внутрь. – Спокойной ночи! – повторила она. – До скорой встречи. В глазах у нее сверкнули веселые искорки. Я так и не понял, воспользовалась ли она мной, чтобы отделаться от Селмы, или действительно закончила свою милю. Про этот выход на палубу я решил Берте не рассказывать. Глава 6 В морских путешествиях принято говорить «доброе утро» всем попутчикам, легко вступать в разговоры, стоя у борта, а при желании – и знакомиться. Здесь совсем не так, как на берегу, где каждый тащится по наезженной дорожке со своею ношей и нет ему дела до других людей, бредущих по параллельным дорожкам. На кораблях атмосфера совсем другая, и приспосабливаются к ней по-разному. Всегда находятся снобы, не желающие ни с кем вступать в беседу и сразу дающие это понять своим попутчикам. А есть энтузиасты, которые только и делают, что бегают по кораблю и знакомятся. Есть люди, возможно впервые в жизни вырвавшиеся из каждодневной рутины; им очень хочется разбавить серый, однообразный круг своих приятелей новыми знакомствами. Бывают и такие, что и хотели бы наслаждаться путешествием и общаться с незнакомыми людьми, но стесняются вести себя по-компанейски. Наконец, есть огромное число нормальных людей, вполне склонных заводить знакомства с другими людьми, у которых близкие вкусы или сходное прошлое; но у них уже полно друзей дома, так что слишком расширять круг знакомств они не стремятся. В общем, в первый день поездки на корабле возникает странная мешанина человеческих существ, которые бродят туда-сюда, постепенно пропитываясь атмосферой путешествия и приспосабливаясь к новому образу жизни. Но ко второму дню ситуация меняется. Люди уже как-то разобрались и разделились на группы. Деловое напряжение береговой жизни спало, пассажиры становятся людьми. Именно на второй и третий день на борту завязываются дружеские связи. Наблюдать за тем, как вели себя разные люди, было очень интересно. Утром первого дня Сидней Селма встретил кое-какой отпор. Лишь к полудню, когда девушкам удалось прояснить ситуацию, Селма стал им намного милее, а уж к полудню второго дня его акции взлетели чуть ли не до небес. Однако Норма Радклиф продолжала избегать его. Стараясь поменьше с ним сталкиваться, она все больше и больше тянулась ко мне, словно в поисках защиты. – Он невыносим, – говорила Норма. – Не то чтобы у меня ханжеский взгляд на жизнь, да и одеваюсь я как человек, следящий за модой. Но ведь личность человека тоже должна что-то значить! Приятно, когда тебя уважают. Но этот Селма не таков. У него только одно на уме. Чтобы ему понравиться, от девушки требуется единственное – полный набор анатомических аксессуаров. Берта Кул выражалась еще хлеще. – Посмотри, этот прохвост отлавливает девушек, словно телят из стада, – негодовала она. – Как это? – не понял я. – Он как будто вешает им на шею бирку для общего сведения. – Что ты имеешь в виду? – Да ты погляди на него. Он выбирает какую-нибудь девушку и начинает активную атаку. Та осматривается вокруг, видит, что, кроме него, на корабле выбирать особенно некого, и решает воспользоваться тем, что есть. Ей хочется получить удовольствие от путешествия, вот она к нему и приклеивается. Некоторое время они ходят не разлей вода, потом она вдруг прячется обратно в свою раковину, и тогда он бросает ее, словно горячую картофелину. Позже с некоторыми из них он заговаривает уже как бы по-приятельски… Черт побери, он их словно метит! – Никогда не воспринимал это таким образом, – рассмеялся я. – Был бы женщиной – воспринял бы. – Берта фыркнула от негодования. – Что, например, думает женщина, глядя на эту скромненькую блондинку, которая к нему так и прилипла? Посмотришь на ее лицо – нежное, целомудренное создание; посмотришь на фигуру – нет, она тоже человек; а раз Сидней Селма повесил на нее свой ярлык – значит, легкая добыча. И, не желая, чтобы нас видели долго беседующими, Берта зашагала прочь, приноравливаясь к качке и проклиная ту минуту, когда ступила на корабль. Стефенсон Бикнел отдыхал в шезлонге, который ему поставили в тихом солнечном уголке. Если в воздухе чувствовалась хоть малейшая прохлада, к нему подходил палубный стюард и заботливо закутывал в одеяла. Желая, чтобы Берта была при нем неотлучно, он устроил так, чтобы ее кресло поставили рядом. Но Берта не разделяла его желания, и он в отчаянии обернулся ко мне. Согласно уговору, я не должен был на корабле водить с Бикнелом особую дружбу – так только, случайное знакомство, ничего не значащие разговоры. Все же я подошел к нему и опустился в пустующее кресло Берты. – Доброе утро, Бикнел. Как дела? – Все болит, – проговорил он. – Это плохо. – Из-за качки не могу найти удобного положения. А если, не дай бог, на что-нибудь наткнусь – просто как зубная боль. – Очень жаль. – Как ваши успехи с Нормой Радклиф? – Разговариваем иногда. – Я часто вижу ее с вами. – Она прячется от волков, – пояснил я. – Понятно, – сухо прокомментировал он. Потом, глядя куда-то вдаль, добавил: – А у вас хорошо получается с женщинами. – У меня? – Я постарался выразить удивление. – Да, у вас. – Для меня это новость. – И черт меня побери, если я понимаю, из-за чего это! – продолжал Бикнел. – Вроде не такой уж вы красивый или высокий, с виду отнюдь не дамский любимчик. И не бегаете за ними, но почему-то получается, что они бегают за вами. – По-моему, у вас обо мне превратное представление, – сказал я. – Да нет, не превратное. Слушайте, Лэм, я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Мира – женщина молодая и непредсказуемая. Что ей взбредет в голову – никогда не угадаешь. А мне не хочется, чтобы у нас возникли проблемы. – Что вы имеете в виду? – Я не хочу, чтобы ситуация осложнилась. – Что значит «осложнилась»? – Ну, я не хочу… Думаю, будет лучше, если знакомство с Мирой вы оставите Берте Кул, и пусть Мира Берте обо всем расскажет. Потом уже вы можете помогать миссис Кул. – Я именно так и понимал ваши намерения и планы, – ответил я ему. – Ну, вот так и понимайте. – У него вырвался прерывистый вздох; он откинул голову и прикрыл глаза. Поднявшись, я прошелся по палубе, а затем уселся в свой шезлонг. Через несколько минут появилась Норма Радклиф; она подошла и расположилась по соседству. – Надеюсь, вы не возражаете, Дональд? – А в чем дело? – Я подкупила стюарда. – Зачем? – Чтобы мой шезлонг поставили рядом с вашим. И не будете ли вы так добры – как только появится этот Сидней Селма, смотрите прямо на меня и внимательно слушайте, что я вам буду говорить. – А что вы будете говорить? – Не важно, – ответила она. – Может быть, я буду тихонько говорить о погоде. Может быть, спрошу, что вы ели на завтрак. Было бы очень хорошо, если бы мы увлеклись беседой и просто забыли, что Селма существует на белом свете. – Не нравится он вам? – спросил я. – Нравится! – воскликнула она. – Да я начинаю скрежетать зубами всякий раз, когда он со мной заговаривает. Кончится тем, что я себе всю эмаль в порошок сотру. Если бы можно было выкинуть его за борт! Среди всей этой суеты перемещался денверский полицейский Эдгар Ларсон. Ходил он тихо-тихо, как мышка, выползающая из норки, когда в доме погасили свет и все улеглись спать. Он неожиданно возникал то на палубе, то в коктейль-баре. Присутствовал на всех корабельных развлечениях, на игре в кено[1 - Американская игра типа лото.], стоял в дверях зала, когда показывали фильмы. Этот человек, казалось, поспевал всюду, нигде не выделяясь, но везде занимая удобную позицию, чтобы смотреть, слушать, следить. И, надо сказать, добивался существенных успехов. Люди почему-то доверялись Ларсону. Стоило ему посмотреть на человека ласковым взглядом серых глаз и принять позу слушающего, слегка наклонив голову, – и человек уже ощущал потребность излить ему всю душу. А тем временем огромный роскошный лайнер плыл все дальше, рассекая голубые воды Тихого океана. На третий день пути погода существенно переменилась. Холодные ветры уступили место мягким тропическим бризам. Солнце палило немилосердно, и бассейн для плавания был набит до отказа. Девушки, принимавшие на палубе солнечные ванны, начали темнеть, словно гренки в тостере. Пассажиры уже хорошо знали друг друга. За обедом над столами стоял гул от непрерывной болтовни. Перед обедом люди толпились в коктейль-баре, а после обеда собирались группками за ликером и беседовали о политике, о налогах, о серфинге. Руководитель круиза по Гавайям открыл школу танца «хула». Занятия шли полным ходом. Можно было только удивляться тому, с каким увлечением осваивали женщины этот замечательный гавайский танец. Смущаясь, они робко выходили на середину многолюдного зала, но постепенно в их движениях, вначале таких неуклюжих, все заметнее проступало то завораживающее изящество ритмичного покачивания, которым так славятся танцоры-островитяне. Все вдруг поняли и почувствовали, что этот танец не просто случайный набор движений или импровизация, а древняя традиция. В гавайской хуле тело танцора передает игру таинственных сил природы, сияние радуги в небе, шум ливня, солнечный свет, колыхание ветвей пальмы, неумолкающий гул океана. И, как ни странно, научиться этому можно всего за несколько часов занятий. Для многих пассажиров это стало настоящим откровением, и привлекательность Островов открылась им в совершенно новом свете. С удвоенным усердием учились они танцевать; то, что началось шуткой, превратилось в серьезное занятие. А Сидней Селма продолжал выступать в своем репертуаре. Гарем его сузился до четырех-пяти девушек, которых, видимо, абсолютно устраивала его манера общения. Но в тот вечер я вдруг не обнаружил Нормы Радклиф в соседнем шезлонге, а потом увидел ее прогуливающейся по палубе с Сиднеем Селмой. Она преданно смотрела ему в лицо и внимательно выслушивала его дурацкие двусмысленности, грубые шуточки и сомнительные истории. Тут же подоспела Берта и бухнулась в свободное кресло. – Дональд, что ты такого натворил и что вообще происходит? – А в чем дело? – Только не смотри на меня круглыми глазами. Что ты сделал с девушкой? – С какой девушкой? – С Нормой Радклиф. – Ничего. – А может, что-нибудь пытался сделать? – Ничего. – Черт! – Берта немного подумала. – Ну, так тоже с девушками себя не ведут. Надо, чтобы им все время приходилось быть настороже. Конечно, не следует переть как танк, но необходимо постоянно давать им знать, что ты существуешь на свете, что у вас что-то происходит, что ты нормальный живой человек, в конце концов! Давай-ка, пошевелись, – затормошила она меня, – займись девушкой. Отшей этого кретина! – Знаешь, Берта, я считаю, что это может повредить делу. – Какого черта ты еще что-то считаешь? – завопила Берта. – Да что ты понимаешь в женщинах?! – Ничего. Тогда Берта стала объяснять спокойнее. – Сидней Селма чересчур агрессивен, но все понимают, что именно ему нужно. А ты слишком скромный. Вот твоя боевая подружка и решила высечь из тебя искру ревности, чтобы ты слегка раскачался. Наверно, ты обращался с ней, как с гипсовой статуей святого. А теперь вылезай из шезлонга, пойди пройдись да следи за Нормой. Как только увидишь, что она отошла от Сиднея Селмы, – подходи и отбивай. Берта выгрузилась из кресла и зашагала по зыбкой палубе. Вид у нее был решительный: плечи развернуты, губы плотно сжаты, глаза стреляли по сторонам. Но я остался сидеть в своем удобном шезлонге. Был прекрасный теплый вечер. Засмотревшись на лунные блики на воде, я и не заметил, как в соседний шезлонг проскользнула Норма Радклиф. – Дональд, у меня есть к вам одна просьба. – В чем дело? – Мне нужен совет. – Прошу. – У меня возникли проблемы. Я обернулся к ней и многозначительно поднял брови. – Да нет, не то, – поспешно сказала она. – А что? – Меня шантажируют. – Из-за чего? – Из-за нескольких писем. – Что это за письма? – Письма, которые было бы не очень приятно увидеть в суде. – Как же вас угораздило писать такие письма? – Теперь-то я понимаю, да уж поздно. – А кто вас шантажирует? – Наш дражайший общий друг, – ответила она, и в голосе ее зазвенела ненависть. – Неужели Сидней Селма? Она кивнула. – А я-то подумал, что вы вдруг прониклись к нему интересом, – сказал я. – Когда я узнала, что письма у него, я попыталась как-то к нему подступиться. Я не понимала, чего он хочет. – И чего же он хочет? Норма пожала плечами. – А когда вы это узнали? – Сегодня утром. – Вы были с ним знакомы до этой поездки? Она отрицательно покачала головой. – Так вы действительно не понимаете, чего ему нужно? – Ему нужно мое замечательное загорелое тело, если вас это интересует. Но только это не все. – А оно у вас действительно загорелое? – Вы что, не видели меня около бассейна? Я была в новом эластичном купальнике. – Наверно, проглядел. Видимо, зачитался. Она вздохнула. – Если бы вы не были так милы, то были бы невыносимы. А я-то надеялась, что вы ко мне подойдете. – Мне не очень нравятся эти крохотные бассейны на кораблях. – Там-то все и произошло. – Ах, ну да. Так вы говорите, это шантаж? – Да. – Он сказал, что вы должны выкупить эти письма? – Фактически – да. – Но цену не назвал? – Нет. – Он прощупывает почву. Цена будет объявлена позже. – Думаю, что так. – Боюсь, мне трудно что-либо вам посоветовать. – Я на вас очень надеялась. – С чего бы это? – Мне показалось, что вы такой… такой умный и понимаете, что к чему. Чем вы занимаетесь, Дональд? – Боюсь, мой ответ может вас удивить, – уклончиво ответил я. – Вы не адвокат? – В общем, нет. – Что вы этим хотите сказать? – Ничего особенного. На ее лице отразилось отчаяние. – Ну хорошо, – смягчился я. – Позвольте задать вам несколько вопросов. Когда вы решили поехать в Гонолулу? – Недавно. – Но ведь билеты на «Лурлайн» заказывают за несколько месяцев. – Да, но бывают отмены заказов. – И эти билеты продают тем, кто числится в листе ожидания? – По-моему, разные агентства путешествий имеют определенные квоты на заказ билетов, причем могут распоряжаться отмененными заказами из своей квоты. – Ну и что? – Ну, я и сумела попасть на корабль, – закончила она. – А зачем вы едете в Гонолулу? – Вы никому не расскажете? – Не могу ответить определенно. – Мне нужно встретиться с одним человеком, – сказала она. – С мужчиной или женщиной? – С женщиной. – Вы давно с ней знакомы? – Много лет. Она отличная девушка, но у нее тоже неприятности. – А что у нее? – Мне не хотелось бы обсуждать ее проблемы. Давайте лучше поговорим о моих. – А связи тут нет никакой? – Почему вам это пришло в голову, Дональд? – Ладно, давайте рассмотрим ваше дело объективно, – согласился я. – Итак, в Гонолулу вы решили ехать только недавно. Она кивнула: – Верно. – Вы писали какие-то письма. Кому вы их писали? – Я не хотела бы называть имена. – Женатому человеку? – Да. – И эти письма интересуют его жену? – Жена хочет при разводе обобрать его до последнего цента, и ей все равно, каким образом это сделать. – А письма попали к Сиднею Селме? – Он говорит, что они у него. – Где? – Там, где он их может легко достать. – Он вам не нравится? – Я его ненавижу и презираю. – Так когда вы узнали, что письма у него? – Сегодня утром. – Раньше он вам этого не говорил? – Нет. – Допустим, письма у него, – стал рассуждать я. – Он узнал, что вы плывете в Гонолулу. Очевидно, он тоже попадает на корабль, чтобы встретиться здесь с вами. Хотя нет, это было бы неразумно. – Почему? – Поездка в Гонолулу стоит ему больших денег. И времени. Письма-то у него. И если они вам так нужны, что вы согласны за них заплатить, ему стоило только дать вам знать, что они у него, и вы сами бы к нему пришли. А вы хотите убедить меня, – продолжал я, – что он сел на корабль специально для того, чтобы здесь начать вас шантажировать, да еще ждал три дня, прежде чем сделать первый шаг. Нет, это неправдоподобно. – Но именно так все и произошло! – Это еще было бы разумно, – добавил я, – но только при одном предположении. – Каком? – Если та плата, которую он от вас ждет, должна быть получена в Гонолулу. – Да, пожалуй. – Может быть, это не обязательно деньги? – Но ведь он пока не назвал цену! – И все-таки здесь что-то может быть связано с вашей подругой – с той, с которой вы хотите встретиться в Гонолулу. – Я предпочла бы не обсуждать дела моей подруги, – твердо заявила она. – Если вы не хотите говорить мне правду, – ответил я, – то вам трудно будет рассчитывать на мой совет. – Ну хорошо, допустим… допустим, что вы правы. – Мне нужно знать, прав я или нет. – Ладно, – внезапно решилась она. – Думаю, что вы правы. – Что же ему нужно? – По-видимому, это что-то, что есть у моей подруги, Мириам Вудфорд. – Что именно? – Я не знаю, Дональд, и не хочу гадать. Есть одна вещь, которая… Я понимаю, получается так, что я от вас что-то скрываю, но все-таки… все-таки я не могу! – Кто такая Мириам Вудфорд? – спросил я. – Вдова, молодая и привлекательная. – Вы едете к ней? – Да. – Зачем? – Ей сейчас очень одиноко, ей нужна компания. – Может быть, есть еще какие-то причины? Норма отрицательно покачала головой. – Я готов выслушать эту историю в любой момент, когда вы решитесь ее рассказать. – Я не могу рассказать вам эту историю, Дональд, но все равно хочу получить от вас совет. – Это безумие – давать советы, не опираясь на факты. Минуты две она просидела молча, напряженно размышляя. Потом резко повернулась ко мне. – Дональд, – решительно начала она. – Вы заметили здесь, на корабле, такого хилого человечка лет пятидесяти, которого все время закутывают в одеяла, чтобы его не продуло? Он сидит вон там, на палубе «А», в углу. – А кто это? – Его зовут Стефенсон Д. Бикнел, – ответила она. – Он из Денвера. Он был партнером мужа Миры Вудфорд и по условиям завещания Вудфорда стал доверенным лицом, распоряжающимся наследством Миры. – Вы с ним знакомы? – Нет, мы ни разу не встречались. Мне о нем писала Мира. – А он знает, что вы едете? – Я сама хотела бы это знать, Дональд. Я уже пробовала проверять, обращает ли он на меня внимание, но он вообще мало где появляется. У него ревматизм, поэтому он большую часть дня проводит в одиночестве. С ним иногда беседует одна женщина, некая миссис Кул. Вы, кажется, ее знаете, я видела, как вы разговаривали. – Кул… – проговорил я, словно припоминая эту фамилию. – Женщина лет пятидесяти, широкоплечая такая и… в общем, бочонок на тонких ножках. – А-а, ну да, – сказал я. – Бикнел едет в Гонолулу, чтобы защитить Мириам, – продолжала она. – А Мириам этого не хочет; ей нужно получить с него некоторую сумму, тогда она справится сама. А теперь вот этот гад Селма намекает, что я должна «работать с ним вместе». Чем это все кончится – один бог знает! Я в совершенной растерянности. – Но может быть, Селме только и нужно, что ваше замечательное загорелое тело? – предположил я. – Нужно, конечно, – вздохнула она. – Он ни одно загорелое тело пропустить не может. – Но возвращать за это письма он не хочет? – Нет, конечно. Он хочет большего. Ему нужно, чтобы я с ним «работала». – И что же я должен сделать? – Дать мне совет. – Скажите Селме, чтобы он катился к черту, – посоветовал я. – Но у него же эти письма! – Ничего у него с ними не получится. – Почему вы так думаете? Он человек совершенно беспринципный. – А что он с ними может сделать? Она на секунду задумалась. – Он может продать их жене этого человека. – А ее муж богат? – Не миллионер, но все же. – И жена хочет забрать все? – Да. – Если бы Селма хотел продать ей письма, он бы их уже давно продал. И незачем ему было бы создавать себе столько проблем и идти на такие расходы – плыть с вами на этом корабле. Кроме того, – продолжал я, подумав, – если бы он просто хотел шантажировать вас, ему достаточно было написать вам, чтобы вы пришли к нему до отплытия. Нет, за всем этим что-то кроется, и единственный способ об этом узнать – рассмеяться в лицо Селме и послать его к черту. Пусть делает с письмами что хочет. Она задумалась. – Наверно, вы правы, Дональд. – Эти письма могут сильно вам навредить? – Мне – нет, но этому человеку… – Это вас очень волнует? – Я хочу быть честной, только и всего. Его жена может в суде поминать меня как любовницу сколько угодно – я перенесу. Но по отношению к моему другу я хочу остаться честной до конца, вот и все. – Все это как-то бессмысленно, – сказал я. – Если Селма хоть что-то понимает в шантаже, то ему надо было предложить купить эти письма либо мужу, либо жене; вы самый несостоятельный покупатель из трех возможных. Она кивнула: – Это верно. – Значит, у вас есть еще что-то, что ему нужно. Что же это? – Не могу придумать ничего, что могло бы окупить путешествие в Гонолулу; сейчас, по крайней мере, ничего не понимаю. – Тогда посылайте его к черту. Может быть, подстегнем события и что-нибудь выясним. – Спасибо вам большое, Дональд, вы мне очень помогли. – А почему вы обратились именно ко мне? – поинтересовался я. – Потому что мне нужен был совет. – Но почему вы решили, что я могу вам его дать? – Я же сказала, потому что я поняла, что вы умный человек. Ах, Дональд, что вы теперь будете обо мне думать? – Что вы имеете в виду? – Эти письма. Теперь вы, наверное, думаете, что я наглая, гадкая, порочная женщина! – Я думаю, что вы просто женщина, – ответил я. Ее взгляд потеплел. – Да, я женщина, – тихо проговорила она, – и я вам так благодарна! – Что вы, я для вас ничего и не сделал, – сказал я и добавил: – Пока. – Дональд, вы просто золото, – порывисто произнесла она и, подавшись вперед, крепко и смачно поцеловала меня в губы. Как раз в этот момент Берта Кул, очень озабоченная тем, чтобы растрясти набранный на корабле жирок, вышла из-за угла на первый круг своей вечерней мили. Глава 7 И вот наступили последние сутки нашего плавания. В легком возбуждении, обычном для конца путешествия, пассажиры стали готовиться к скорой высадке на берег. В школе танца хула прошло последнее занятие. Под теплым солнцем возле плавательного бассейна женщины самого разного возраста и темперамента, разного роста и веса, изрядно поднаторевшие в гавайском танце, готовились сдавать экзамены и получать дипломы. А на корме в полдень любители стендовой стрельбы собрались пострелять по тарелочкам. Из багажных отсеков подняли дорожные сундуки и чемоданы. Путешественники собирали вещи, оживленно болтали, обменивались адресами, подписывали друг другу на память ресторанные меню и пассажирские карточки. Теплый, бархатный воздух дышал очарованием тропиков. За бортом лениво перекатывались волны; из них то и дело выскакивали летучие рыбы и долго скользили над поверхностью воды, пока их не накрывало следующей волной. За кораблем, словно привязанный невидимой нитью, парил чернолапый альбатрос. Я стоял у борта и любовался океаном. Мимо прошел Сидней Селма и посмотрел на меня с нескрываемым любопытством, словно в первый раз заметил. Норму Радклиф я практически не видел; лишь один раз, когда она появилась на палубе, Селма попытался заговорить с ней, но она резко отвернулась. Берта подошла ко мне и встала рядом. – Ах ты негодник! – с восхищением прошептала она. Я обернулся и поднял брови в немом недоумении. – А еще делал вид, что у тебя ничего не получается. Это ж надо, как она на тебя набросилась! Я ведь говорила! – Слушай, Берта, – спросил я, – ты обсудила со Стефенсоном Бикнелом детали нашего контракта? – Что ты имеешь в виду? – Я имею в виду то, что именно мы должны делать. – Мы должны защищать Мириам Вудфорд. – От чего? – От всего, что ей угрожает. – И это все? – Все. О господи, как ноют мои ноги! Они совершенно не рассчитаны на сто шестьдесят пять фунтов нагрузки. – Ты справилась с фруктами и конфетами? Берта тяжело вздохнула. – Наверно, я старею. Часть конфет пришлось отдать. – Кому? – Стюарду. – А фрукты? – Фрукты я съела. Почти все. – Вот и замечательно. – Но если ты еще раз выкинешь такой номер, – угрожающе прошипела Берта, – я тебе вышибу мозги. Так и знай, вышибу своей собственной рукой. – Кстати, – заметил я, – нам нужно вести себя поосторожнее. Мне уже говорили, что, похоже, мы были знакомы до поездки. – Не может быть! Я печально кивнул. – А почему ты вдруг спросил, что именно мы должны делать? – Просто завтра мы выходим на берег и должны начать работать. – Тебе Норма что-нибудь рассказала? – Нет, ничего особенного. – Я потянулся и зевнул. – Ты, хитрый негодяй, наверняка что-то уже знаешь. – Глаза Берты сердито сверкнули. – Конечно. В противном случае мы оказались бы в изрядной заднице, – ответил я и ушел, оставив ее стоять, вцепившись в перила. Глава 8 Наутро я вышел на палубу с первыми лучами солнца. Впереди мерцал свет маяка на мысе Макапуу, и на горизонте прямо на моих глазах стали вырисовываться очертания острова Оаху. Стюарды вынесли на палубу столы, уставили их блюдами со сладкими булочками, сдобами, кренделями, подали кофе и фруктовые соки. Миновав мыс Коко, потом Алмазный мыс, мы развернулись и пошли к проходу в рифах. От берега отчалил катер со встречавшими нас официальными лицами. Они взобрались на борт корабля, таща за собой кипы разноцветных гавайских венков. Некоторые пассажиры принялись тут же ими обвешиваться. Это было какое-то буйство красок: цветы розовые, желтые, белые, темно-красные, пурпурные. На палубах началась суматоха. Под звуки оркестра «Ройял Гавайян» и нараставший гомон гавайской речи «Лурлайн» медленно подошел к пристани. Когда на палубу поднялась Мириам Вудфорд, я постарался оказаться рядом с Нормой Радклиф. Мириам была очаровательной блондинкой со смеющимися глазами, сверкающими зубами и великолепной фигурой. Глядя на нее, никак нельзя было подумать, что у нее в жизни есть хоть малейшие осложнения. Она бросилась к Норме Радклиф, моментально украсила ее венком из ярких цветов, и они начали обниматься и целоваться. К ним сквозь толпу засеменил Стефенсон Бикнел, всячески стараясь избегать столкновений, но полный решимости вытерпеть любую боль ради того, чтобы увидеть Мириам. Обогнув последнюю разделявшую их шумную группу, он позвал ее: «Мира!», вложив в этот возглас всю свою душу. Она обернулась к нему. – О-о, Стиви! – воскликнула она. – Дорогой вы мой, как я рада вас видеть! Что же вы не предупредили меня о приезде пораньше? – Хотел сделать вам сюрприз, – ответил он и подошел к ней, никого уже вокруг не замечая. Мира поцеловала его, и трость Стефенсона Бикнела грохнулась на палубу. Он попытался своими ревматическими руками сжать Миру в мужественных объятиях. Она отступила на шаг, подняла трость, вручила ее Бикнелу и обратилась к Норме: – Вам надо обязательно познакомиться. Норма, это мой попечитель, Стиви Бикнел. Стиви, а это Норма, моя лучшая подруга. – Почему же вы не сообщили мне, что она приезжает? – спросил Бикнел. – Ну, Стиви, – рассмеялась Мириам, – у вас и так голова болит от всяких финансовых дел. Стоит ли еще волноваться по поводу моих подруг? Норма обернулась, и наши взгляды встретились. Она подозвала меня кивком. – Мира, я хочу познакомить тебя с Дональдом Лэмом. Он отличный парень, мы подружились на корабле. Мириам Вудфорд посмотрела на меня добрым внимательным взглядом, улыбнулась и протянула руку. – Привет, Дональд Лэм. Я тоже взглянул в ее смеющиеся голубые глаза. – Привет, – коротко ответил я, чтобы скрыть некоторое смущение. – Вы знакомы с мистером Бикнелом? – спросила она. – Да, мы встречались на корабле. Тут вмешался Бикнел: – А вот, Мира, моя знакомая, миссис Кул. Я хочу, чтобы и вы познакомились. – И он представил Мире Берту. – С миссис Кул мы тоже познакомились на корабле, – упредил его я. Среди толпы бродил репортер какой-то местной радиостанции с микрофоном в руке. При нем был список пассажиров, у которых он намеревался взять интервью. Рядом болтался палубный стюард, вызвавшийся помочь ему найти нужных людей. Оставив своих знакомых беседовать у борта, я пошел следом за репортером. Первым интервьюируемым оказался некий фабрикант. Его выступление было обильно пересыпано дурацкими рассуждениями о международном положении. Потом репортер сказал в микрофон: – Сегодня у нас есть еще один интереснейший гость – Эдгар Б. Ларсон из Управления полиции Денвера. Что привело вас в Гонолулу, мистер Ларсон? Ларсон уставился на него в совершенном остолбенении и стал невнятно бормотать: – Я, право же, не понимаю… я не совсем уловил… я думал, вас интересует путешествие. – Совершенно верно, – бодро ответил репортер. – Как прошло путешествие, мистер Ларсон? – Очень хорошо. – Долго ли вы собираетесь пробыть на Островах? Ларсон несколько секунд колебался. Потом, очевидно осознав до конца, что его секрет раскрыт, он расправил плечи и сказал в микрофон: – Не знаю. Но покинуть Гавайские острова я надеюсь не один, а вместе с убийцей. Я здесь по делам службы. У нас есть данные, что в Денвере совершено убийство и в настоящий момент убийца находится в Гонолулу. Среди пассажиров, кольцом собравшихся вокруг, чтобы послушать интервью, наступила абсолютная тишина. Оправившись от изумления, интервьюер спросил: – Что еще вы можете нам рассказать об обстоятельствах этого убийства, мистер Ларсон? – Я могу сказать вам только одно, – ответил Ларсон. – Убийца считает, что никаких следов преступления не осталось. Я могу разочаровать этого человека: мы знаем гораздо больше того, что предполагает подозреваемый. – А он знает, что вы приехали? – спросил репортер. – Кто вам сказал, что убийца – это «он»? – переспросил Ларсон. – Я так понял… вы сказали – «подозреваемый». Вы имели в виду, что это может быть и «подозреваемая»? – Может, – ответил Ларсон. – Значит, сейчас вы больше ничего нам не скажете? – Только то, что я прибыл сюда, чтобы задержать человека, совершившего убийство; следовательно, я намерен оставаться здесь, пока этого не сделаю. Репортер, казалось, не знал, что бы еще спросить. – Ну что ж, – сказал он наконец, – очень интересно было услышать, что вы абсолютно уверены в успехе. Кстати, насчет того, чтобы совершить убийство и улизнуть. Разве не то же самое делают наши доблестные спонсоры? Они безнаказанно сбивают цены настолько, что некоторые товары уже приходится продавать ниже себестоимости. – И он поспешил к следующему интервьюируемому. Я подошел к стюарду. – Кажется, Ларсон был изрядно удивлен, – сказал я. – Я спросил его, согласен ли он дать интервью как пассажир, и он ответил, что с удовольствием. Но он, конечно, не знал, что репортеру известно, что он из денверской полиции. Я достал из кармана десятидолларовый банкнот. – Как вы думаете, стюард, нельзя ли выяснить, каким образом для интервью выбрали именно Ларсона? Он покосился на банкнот. – Думаю, выяснить можно. Я отдал банкнот стюарду. Он сложил его, сунул в карман, усмехнулся и сказал: – Это сделал я. Мне подсказали, что Ларсон – очень колоритный тип, способный сообщить много интересного о своей профессии, и что на радио его рассказ пойдет на ура. – А кто подсказал это вам? – Сидней Селма, – ответил стюард. – Я, пожалуй, и сам задам ему несколько вопросов при встрече. Я кивнул. – Что-нибудь еще? – Нет, – ответил я. – У меня вопросов больше нет. Глава 9 Бикнел сам распоряжался предварительными заказами на гостиницы для нашей компании, чтобы иметь возможность разместить всех по своему усмотрению. Но вышла неувязочка. Он полагал, что Мириам Вудфорд останется жить в отеле «Ройял Гавайян», а оказалось, что она сняла квартиру в районе Вайкики, в нескольких сотнях метров от отеля. Норму Радклиф она забрала к себе. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/zhenschiny-ne-lubyat-zhdat/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Американская игра типа лото.