Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Кошки бродят по ночам

$ 149.00
Кошки бродят по ночам
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:156.45 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2009
Просмотры:  12
Скачать ознакомительный фрагмент
Кошки бродят по ночам
Эрл Стенли Гарднер


Дональд Лэм и Берта Кул #8
Тандему частных детективов – пробивной Берте Кул и сметливому Дональду Лэму – по силам расследовать самое запутанное дело, и для этого им достаточно малейшего намека, самой несущественной на первый взгляд детали. На этот раз знаменитым героям предстоит спасти от ложных обвинений легкомысленного бизнесмена.
Эрл Стенли Гарднер

Кошки бродят по ночам
Глава 1

Затруднительное положение


Берта Кул, подняв с кресла-качалки свои сто шестьдесят пять фунтов, обошла письменный стол и распахнула дверь кабинета частного агентства.

Из-за двери доносился стук пишущей машинки, на которой работала Элси Бранд. Берта Кул остановилась в дверях, ожидая, когда Элси оторвется наконец от работы и поднимет голову.

Элси Бранд быстро закончила печатать письмо, выдернула лист из пишущей машинки, отложила его в сторону, наклонилась к нижнему ящику стола, чтобы достать конверт и надписать адрес, и тогда только увидела стоящую в дверях Берту.

– Вы что-то хотели, миссис Кул?

– Что ты печатаешь?

– Письма к юристам.

– Заканчивай.

– Больше никаких писем?

– Совершенно верно.

– Почему же… Я думала…

– Знаю, что ты думала, – сказала Берта Кул, – я тоже думала, что мы могли бы направить ходатайство относительно свидетелей, о которых забыли, или что-нибудь в этом роде.

– Но почему же нет? – удивилась Элси Бранд. – Думаю, это великолепная идея. Это дает вам шанс вступить в будущем в контакт с клиентами, которые располагают большими деньгами и…

– Вот об этом и речь, – прервала ее Берта. – Я устала не от самих денег, а от больших сумм. От напряжения и нервотрепки, которые неотлучно следуют за этой давящей массой.

Я как-то не привыкла к значительным делам, связанным с огромными суммами. Я управляла тихим, уютным, маленьким агентством, занимающимся расследованием дел, за которые остальные агентства не стали бы и браться. По большей части это были дела о разводах. Потом ко мне в контору пришел Дональд Лэм, вынудил меня предоставить ему работу и приложил все усилия к тому, чтобы эта контора стала товариществом. Не прошло и тридцати минут, как он начал здесь работать, а уже все приняло другой оборот. Мои доходы подскочили, а вместе с ними подскочило и мое кровяное давление. В конце года правительство заберет пятьдесят процентов доходов, но никто не возьмет половину моего давления… Ну и черт с этим. Сейчас Дональд в отпуске, и мне предстоит взять дело в свои руки.

Берта бросила на Элси Бранд воинственный взгляд, словно ждала возражений с ее стороны.

Элси Бранд бесшумно открыла ящик стола, опустила туда список адвокатов, которых Берта выбрала из судебных протоколов, достала кучу писем в два дюйма толщиной и сказала:

– А что делать с письмами, которые я уже написала? Нужно ли отослать их?

– Порви и выброси в мусорную корзину… Нет, подожди минутку. Черт возьми, напечатать эти письма стоило мне денег – канцелярские принадлежности, время, износ пишущей машинки… Хорошо, Элси, мы их отправим. Принеси их мне, я подпишу, но больше мы не пошлем ни одного письма.

Берта повернулась, прошла обратно к себе в кабинет, поудобнее устроилась в кресле-качалке и расчистила перед собой на столе место, чтобы можно было подписать письма, которые принесла Элси Бранд.

Элси положила письма на стол, остановилась рядом с миссис Кул, чтобы промокнуть каждую подпись. Глядя на открытую дверь, Элси внезапно произнесла:

– Только что в приемную вошел мужчина.

– Что он собой представляет? – поинтересовалась Берта. – Черт его возьми, я испортила это письмо. Я не могу разговаривать и писать одновременно.

– Я посмотрю, что ему нужно, – сказала Элси.

– Да. И закрой за собой дверь.

Выходя в приемную, Элси прикрыла за собой дверь. Берта Кул снова начала подписывать письма и аккуратно промокать подписи, в промежутках поднимая взгляд на дверь, ведущую в приемную.

Берта была занята последними несколькими письмами, когда в кабинет вернулась Элси, плотно закрыв за собой дверь.

– Как его имя? – спросила у нее Берта.

– Эверетт Белдер.

– Что ему нужно?

– Он хочет видеть Дональда Лэма.

– Ты сказала ему, что Дональд в Европе?

– Да. Я сказала, что вы – партнер Дональда. Думаю, если вы сможете принять его прямо сейчас, он побеседует с вами. Однако он огорчился, узнав, что Дональда нет.

– Как он выглядит? – спросила Берта.

– Ему лет тридцать пять, высокий, выдающиеся скулы, рыжеватые волосы. У него очень милые печальные глаза. Он торговый агент.

– Значит, опять деньги?

– Я бы сказала – не без этого. Он производит такое впечатление.

– И много денег?

– Похоже на то. На нем очень приличное пальто.

– Хорошо, – сказала Берта. – Пригласи его. Я выясню, что ему нужно. Если он приятель Дональда Лэма, то он наверняка азартный игрок. Он может оказаться… Что ты застыла на месте и уставилась на меня?

– Я ждала, пока вы закончите.

– Черт бы побрал эту дурацкую вежливость. Когда потенциальный клиент, который выглядит так, будто у него есть деньги, ожидает в приемной, не позволяй вежливости мешать продуктивности. Пригласи его сюда.

Элси поспешно открыла дверь и произнесла:

– Миссис Кул, главный партнер, сможет уделить вам сейчас несколько минут, если вы будете столь любезны пройти сюда.

Берта снова стала подписывать письма. До тех пор пока она не закончила и не промокнула последнюю подпись, она не поднимала головы, затем взглянула на Элси:

– Элси, отправь эту пачку писем на почту. Проверь, все ли содержат пометку «Лично и конфиденциально» и чтобы на каждом была проставлена печать.

– Да, миссис Кул.

Берта перевела взгляд на мужчину:

– Итак, ваша фамилия Белдер?

Его выразительный рот сложился в улыбку.

– Совершенно верно, миссис Кул. – Он протянул через стол руку. – Эверетт Дж. Белдер.

Берта подала ему руку, и в этом жесте не ощущалось ни тени энтузиазма.

– Вы хотели видеть Дональда. Он в отпуске, в Европе.

– Ваша секретарша сказала об этом. Для меня это настоящий шок.

– Вы знаете Дональда?

– Только по его репутации. Мне говорил о нем один человек, дело которого Лэм когда-то вел. По его словам, в этом парне энергии хоть отбавляй, он моментально соображает, перемещается с быстротой урагана и смелый. Тот человек сказал, что ему никогда раньше не приходилось встречать ничего подобного. Он передал свои чувства одним разговорным выражением, которое грубовато, но все же точно отображает истинную картину.

– Что же он сказал?

– Это не совсем благозвучно, миссис Кул. Я бы не хотел повторять его слова. Я…

Берта Кул с раздражением прервала его:

– Вы думаете, что знаете слова, которых не знаю я? Что он сказал?

– Он сказал, что Дональд – это смесь мозгов и воли.

– Хм! – изрекла Берта и через несколько секунд натянуто прибавила: – Его сейчас здесь нет. Может быть, вы расскажете мне, в чем заключается ваше дело?

– Вы его партнер?

– Да.

Эверетт Белдер принялся внимательно изучать ее, словно она была новым автомобилем, который он собирался приобрести.

– Знаете, вам не обязательно на мне жениться. Если у вас есть какое-то дело, то расскажите, в чем оно заключается. А если нет, убирайтесь отсюда ко всем чертям и дайте мне наверстать время, которое я на вас потратила, – сказала Берта.

– Я как-то не думал нанимать детектива-женщину.

– Тогда не делайте этого.

Берта Кул взяла телефонную трубку.

– Но вы произвели на меня впечатление человека, действия которого приносят результаты.

– Давайте решайтесь на что-нибудь.

– Миссис Кул, вам когда-нибудь приходилось вести дела, основанные на случайности?

– Нет.

Белдер неуклюже задвигался на стуле.

– Миссис Кул, я торговый агент. У меня очень большие расходы и…

– Напомните мне, в чем заключаются обязанности торгового агента? – прервала его Берта.

Он улыбнулся:

– В данном случае это хороший торговец, у которого крепкие нервы и достаточно денег, чтобы просчитать все до того дня, когда наступает пора платежей, и не просить при этом кредитов.

– Я вас поняла. Какие у вас сложности?

Белдер снова переменил позу; руки и ноги плохо его слушались и делали совсем не то, что хотел их хозяин.

– Миссис Кул, я нахожусь в дьявольски затруднительном положении. И не знаю, что делать, куда податься. Каждое мое действие встречает непреодолимое препятствие. Я сломал себе голову над тем…

– Не стоит тратить столько сил на предисловия, – успокаивающим тоном произнесла Берта. – Многие из тех, кто приходит сюда, чувствуют себя точно так же. Продолжайте, выкладывайте все, что у вас накопилось. Дайте выход тому, что вас тяготит.

– Приходилось ли вам когда-нибудь выполнять работу, связанную со сбором денег?

– Каким сбором?

– Неправильные счета, судебные решения… такого рода?

– Нет.

– Могу я спросить – почему?

– Это невыгодно.

Белдер снова переменил позу на своем стуле и продолжал:

– Предположим, что есть решение суда относительно двадцати с лишним тысяч долларов, которые должны быть собраны, и вам будут предоставлены гарантии, что время, которое вы на это потратите, будет оплачено и вам будет выплачена премия за удовлетворительно выполненную работу.

В глазах Берты мелькнул интерес.

– Против кого возбуждено дело на двадцать тысяч долларов? – спросила она.

– Скажем так: A начал судебное разбирательство против B. B является обвиняемой стороной, против которой суд не может найти определенных доказательств, тогда C…

Она подняла руку.

– Прервитесь на этом месте. Меня не интересует вся эта околесица про ABC. От этого проклятого алфавита у меня разболелась голова. Если вы хотите что-то сказать мне, тогда выкладывайте.

– Это очень трудно выразить словами, миссис Кул.

– В таком случае вам далеко до торгового агента.

Он нервно рассмеялся.

– Я хочу, чтобы вы занялись этим судебным делом относительно двадцати тысяч долларов. Вам не надо будет собирать все решения суда по этому вопросу. Вам нужно пойти на компромисс, договориться о процентах и…

– Против кого возбуждено дело? – оборвала его Берта.

– Против меня.

– Вы хотите сказать, что собираетесь нанять меня для того, чтобы я по решению суда забрала у вас деньги?

– Да.

– Я вас не понимаю.

– Я – та самая обвиняемая сторона.

Берта сказала с оттенком раздражения в голосе:

– Итак, все выглядит просто. Вы хотите, чтобы я по решению суда взяла у вас деньги, потому что вы являетесь обвиняемой стороной… Всего лишь заурядный, хорошо знакомый случай.

Белдер улыбнулся, словно извиняясь:

– Понимаете, миссис Кул, несколько лет тому назад, когда было много товаров, которыми можно было торговать не на таком оживленном рынке, как теперь, – тогда для торговых агентов, кто был на вершине удачи, открывалась великолепная возможность сорвать большой куш.

– И что вы сделали? – с любопытством спросила Берта.

– Я сколотил себе небольшое состояние.

– И где оно сейчас?

– Я перевел его на имя жены.

Берта быстро моргнула, что указывало на высшую степень заинтересованности. Жесткий взгляд ее прищуренных глаз пригвоздил Белдера к стулу, как коллекционер булавкой прикалывает мотылька.

– Думаю, – сказала она, тщательно расставляя ударения, – что я начинаю понимать, в чем дело. Теперь расскажите мне всю историю целиком. Начните с тех вещей, о которых вы решили мне не рассказывать. Так мы сэкономим время.

– У меня был партнер, Джордж К. Нанли. Мы с ним не очень ладили. Я думал, что Нанли попросту использует меня. У меня до сих пор еще такое чувство, и оно никогда не пройдет. Он руководил внутренней частью дела. Я занимался внешней его стороной. К несчастью, я ничего не мог доказать, но решил, что даже с ним буду вести дела так, как считаю нужным. Нанли был очень умным, он подмечал все. Он нанял адвокатов и обратился в суд. Он мог доказать в суде свою правоту, и я бы проиграл дело. Я же против него не мог доказать ровным счетом ничего. Он начал дело об этих двадцати тысячах долларов.

С того времени события приняли совершенно иной оборот, и я не заработал и десяти центов. И не мог заработать. То, что я лез из кожи вон, не имеет значения, так что у меня в распоряжении нет текущих доходов, я… В общем, миссис Кул, я перевел абсолютно все на имя жены.

– А Нанли не пытался задержать эту передачу?

– Разумеется, пытался. Он уверял, что цель этой передачи заключалась в обмане кредиторов.

– Вы оформили ее после того, как он начал против вас дело?

– О нет. Я не так глуп, чтобы допускать подобные оплошности. Не думаю, что мне следовало бы уделять слишком много внимания в разговоре с вами этому пункту, потому что, если бы Нанли даже сейчас удалось установить, что действительной целью передачи являлся обман кредиторов… В общем, миссис Кул, давайте примем вещи такими, какие они есть. Состояние находится у моей жены.

– И в суде она должна была подтвердить, что это ее собственное и независимое состояние?

– Да.

– А что заявили вы?

– То же самое.

– Что сделал суд?

– Суд постановил, что, поскольку я занят рискованным предприятием и с учетом того, что деньги приходили неравномерно, а иногда доходов не было вовсе, не только моим правом, но и прямой обязанностью было обеспечить семью материально, в связи с чем я составил данную передачу. Это было желание оградить жену от нужды. – Белдер криво улыбнулся. – Это было очень милое решение.

Берта в ответ не усмехнулась.

– И как много? – спросила она.

– Двадцать тысяч долларов плюс проценты и…

– Я говорю не о судебном разбирательстве, а о состоянии.

– Вы имеете в виду то, которое я перевел на имя жены?

– Да.

– Это была… значительная сумма.

– Я могу это выяснить, обратившись к судебным документам.

– Больше шестидесяти тысяч долларов.

– У вас хорошие отношения с женой?

Вопрос Берты Кул, по всей очевидности, нащупывал слабое место в нервной системе ее посетителя. Белдер мгновенно переменил позу на стуле.

– Это одна из тех вещей, которые меня беспокоят.

– В чем дело?

– Я полагаю, что здесь слишком усердно трудится теща.

– Где она живет?

– В Сан-Франциско.

– Как ее зовут?

– Миссис Тереза Голдринг.

– У нее есть еще дети?

– Дочь, Карлотта… поистине испорченная девчонка. Она живет здесь, в Лос-Анджелесе. Она работала секретаршей, но никогда долго на одном месте не задерживалась. Последние несколько недель она живет у нас.

– Она сестра вашей жены или сводная сестра?

– На самом деле она вообще не имеет никаких родственных связей с моей женой.

Берта ждала, пока он объяснит.

– Ее удочерили, когда она была еще совсем ребенком. До недавнего времени она ничего об этом не знала… Это случилось несколько месяцев назад.

– Она старше вашей жены или младше ее?

– Младше.

– Она знает, что ее удочерили, и что дальше?

– Она пытается выяснить у миссис Голдринг и у моей жены, кто ее настоящие родители.

– А они знают?

– Думаю, что да.

– И не расскажут ей?

– Нет.

– Почему?

– Они думают, что было бы лучше оставить все как есть.

– Сколько лет Карлотте?

– Двадцать три.

– А вашей жене?

– Тридцать. Но о чем я хотел поговорить с вами, миссис Кул, так это о судебном деле. Все эти остальные проблемы только… – Белдер смущенно рассмеялся. – Ну, они только подкрадываются к нам, миссис Кул… подкрадываются как бы случайно.

– Пусть убираются со своими повадками к черту, – сказала Берта. – Я их уже приняла к сведению.

– Ну да, я догадываюсь.

– И вы хотите уладить с Нанли эту тяжбу?

– Да.

– Почему?

– Я хочу, чтобы она перестала меня беспокоить.

– Тогда вы сможете отозвать деньги из-под контроля жены?

– В общем, здесь надо принять во внимание мою тещу.

– А что она собирается делать?

– Много чего.

– Вы хотите сказать, что ваша жена не отдаст эти деньги?

Белдера передернуло от этих слов.

– Миссис Кул, ваша привычка принимать к сведению буквально все прямо-таки приводит в замешательство. Я не намеревался рассказывать вам все это.

– А что же вы намеревались мне рассказать?

– Джордж Нанли испытывает сейчас неприятности, связанные с работой. Он перекачивал деньги из другой ассоциации, и на этот раз не был достаточно умен, или другой человек оказался проворнее его. Во всяком случае, он поймал Нанли как раз там, где и хотел поймать.

– Ну и что это должно для вас означать?

– Нанли нужны две с половиной тысячи долларов, иначе он отправится в исправительный дом. Он должен получить эти деньги в течение двух или трех дней.

– И вы хотите, чтобы я пошла к нему? – спросила Берта. – И помахала бы перед его носом пачкой наличных?

– Совершенно верно.

– Чтобы уладить это дело?

– Да.

– Вы полагаете, что он согласится уладить дело, которое стоит двадцать тысяч долларов, за две с половиной тысячи?

– Я в этом уверен.

– Тогда почему вы не позвоните ему и не устроите все сами?

– Здесь есть небольшое затруднение, миссис Кул.

– Какое?

– Никто не знает, что у меня есть деньги. Если я предложу уладить дело, будет ясно, что у меня есть деньги. Мой адвокат предупредил меня, чтобы я этого не делал. Считается, что я полностью уничтожен.

– А это так?

– Да.

– Почему бы тогда вашей жене не сделать предложение относительно урегулирования этого дела?

Белдер потер пальцами подбородок.

– Видите ли, миссис Кул, это персональное дело.

– Я ничего не вижу, – поспешно произнесла Берта. – Но я не знаю, нужно ли мне это. Вы хотите, чтобы я применила какой-нибудь особый подход?

– Я абсолютно все рассказал вам, миссис Кул.

– Вам не стоило так утруждать себя, – заметила Берта. – Я забыла из всего этого много больше, чем вы можете предположить. Истца уже тошнит от усталости, вызванной мыслью, что ответчик отделался слишком легко. Если я предложу ему две с половиной тысячи долларов за то, чтобы он согласился уладить дело в двадцать тысяч долларов, не важно, за какую сумму он жаждет уладить его, у него будет такое чувство, что вы слишком легко отделываетесь. Но если я скажу ему, что могу забрать у вас пять тысяч и собираюсь оставить себе половину, а половину предложить ему, он в два раза быстрее согласится с моим предложением. И, таким образом, закрытие этого дела будет стоить вам пять тысяч наличными.

Глаза Белдера сверкнули.

– Это блестящая идея, миссис Кул, блестящая идея. Я могу сказать, что вы – женщина с большим опытом и проницательностью.

Берта отмела его похвалы в сторону. Ее кресло скрипнуло, когда она качнулась, ее тяжелый, напряженный взгляд гипнотизировал сидящего напротив клиента.

– А теперь, – спросила она, – что в результате всего этого получу я?
Глава 2

Краткий, но неприятный визит


Секретарша Джорджа К. Нанли выглядела робко, как новая служащая, которая боится сделать ошибку.

– У вас назначена встреча с мистером Нанли? – спросила она.

Берта Кул долгим пристальным взглядом посмотрела на девушку, размышляя, не слишком ли слаба оборона. Затем она сказала:

– Скажите мистеру Нанли, что миссис Кул желает встретиться с ним по поводу перевода его сомнительного состояния в осязаемые наличные доллары. Передайте ему мою визитную карточку. Скажите, что я не работаю до тех пор, пока мне не заплатят, но я не прошу платы, пока не представлю результаты. Полагаю, вы все поняли?

Девушка взглянула на визитную карточку.

– Вы… частный детектив, миссис Кул?

– Да.

– Одну минутку.

Не прошло и секунды, как секретарша вернулась.

– Мистер Нанли ждет вас.

Берта проплыла к двери, которую секретарша открыла перед ней. Человек, сидящий за столом, даже не поднял глаз. Он подписал письмо, промокнул подпись, открыл ящик стола, вынул ежедневник, взяв со стола ручку, что-то записал в него. Каждое движение было холодным и неспешным, он все делал ровно и без колебаний.

Берта Кул с любопытством наблюдала за ним.

Прошла почти минута, пока он методично промокнул запись, которую сделал в ежедневнике, закрыл его; осторожно положил обратно в стол, закрыл ящик так же неторопливо, как делал все с того момента, как Берта вошла в кабинет, потом поднял глаза и посмотрел на нее с холодным выражением вежливого игрока в покер.

– Доброе утро, миссис Кул. Записка, которую вы передали моей секретарше, была очень неожиданной для меня. Могу я спросить, чем обязан?

Под холодным, почти безразличным рентгеном его бледно-зеленых глаз Берта сразу поняла, что будет довольно сложно осуществить ее планы относительно этой компании. Затем она дернулась, словно стряхнула его влияние, и сказала:

– Как я поняла, вам нужны деньги.

– Деньги нужны всем, разве не так?

– И вам лично.

– Могу я спросить об источнике вашей информации?

– Это маленькая птичка.

– Вы ожидали, что я выкажу интерес или негодование?

Темперамент Берты Кул вырвался наружу, чтобы расплавить своей силой лед этого человека:

– Меня вовсе не интересует, на что и как вы реагируете. Когда дело мне по какой-либо причине подходит, я беру и занимаюсь им.

– Интересно.

– Я открою свои карты. В суде у вас не закрыто дело против человека по имени Белдер. Вы это дело не выиграли и не можете выиграть. Адвокаты, которые вели дело, вас обескровили. Они не могут вернуться к первоначальному варианту. Я не могу позволить себе поделить выигрыш с адвокатами и не собираюсь подносить на серебряной тарелочке добрую часть снятых мною сливок кому-то из них. Если вы займетесь этим делом вместе со мной и уволите своих адвокатов, то я смогу нарисовать вам некоторую сумму.

– Каковы ваши предложения?

– У вас дело на двадцать тысяч долларов. Вы не сможете его выиграть.

– С этим утверждением можно поспорить.

– Спорить можно. Вы вместе с вашими адвокатами держите в этом споре одну сторону, а другой человек со своими адвокатами – противоположную. Вы платите своим адвокатам, и он платит. То, что платит он, не удерживается из двадцати тысяч, которые он должен, а то, что платите вы, – это вода, утекающая в крысиную нору. Вы думаете, что у вас имущества на двадцать тысяч, но может оказаться, что вы тратите его на гонорары адвокатам.

– Очень интересная точка зрения на данную проблему, миссис Кул. Могу я спросить, что вы предлагаете?

– Я не располагаю всеми двадцатью тысячами. Но вы можете получить определенную часть денег. Я могла бы уладить это дело, если бы у меня были свободны руки. Вы тогда получите определенную сумму.

– Сколько?

– Много… И тогда я возьму свою долю.

– Думаю, что нет, миссис Кул.

– Обдумайте мое предложение. Настоящее положение дел стоит денег. Я могу заставить Белдера заплатить приличную сумму. Вы получите то, что вам причитается, и все благополучно завершится.

– Сколько вы можете отсудить?

– Пять тысяч.

Нанли смотрел на Берту Кул, его лицо не выражало никаких эмоций. Он только медленно опустил и поднял веки.

– Это нетто, приходящееся на мою долю? – спросил он.

– Брутто, – ответила Берта.

– Ваша доля?

– Пятьдесят процентов.

– Вы оставляете мне чистыми две с половиной тысячи?

– Да.

– Это меня не интересует.

Берта Кул вскочила со стула.

– У вас есть моя визитная карточка, – сказала она. – В любое время, когда вы измените свое решение, позвоните мне.

– Подождите минутку, миссис Кул. Мне хотелось бы побеседовать с вами.

Берта прошла по устланному мягким ковром полу роскошного кабинета к выходу. В дверях она обернулась и сделала прощальный выстрел:

– Я сказала все, что хотела. Вы могли произнести «да» или «нет». Вы выбрали «нет». Больше нам разговаривать не о чем. Если вы передумаете и захотите сказать «да», то позвоните мне.

– Я хотел задать вам один вопрос, миссис Кул. Вас прислал ко мне мистер Белдер? Вы представляете его интересы?

– Он хочет задать один вопрос относительно двух с половиной тысяч наличными! – выпалила Берта и захлопнула дверь.

Она прошла через приемную, чувствуя на себе любопытный взгляд секретарши, распахнула следующую дверь, ведущую в коридор, попыталась громко хлопнуть и раздраженно нахмурилась, когда резкий толчок был смягчен автоматическим ограничителем.
Глава 3

Друг и благожелатель


– Ваш клиент снова пришел, – сказала Элси Бранд, обращаясь к Берте Кул.

– Белдер?

– Да.

– Пусть убирается к черту. Нельзя же постоянно наведываться в офис. Я только вчера сделала Нанли свое предложение. Дайте же человеку время подумать. Белдер приходил вчера, чтобы получить отчет. Теперь он снова здесь… Пусть убирается к черту. Я пойду и скажу ему, где находится выход.

Берта отодвинула кресло-качалку, большими шагами пересекла кабинет, распахнула дверь в приемную и бросила:

– Доброе утро.

Белдер вскочил на ноги.

– Доброе утро, миссис Кул. Я хотел поговорить с вами. Я…

– Послушайте-ка, – прервала его Берта. – Вы снесли яйцо. Я его высиживаю. Вы не можете заставить птенца вылупиться раньше, если будете давить своим весом.

– Понимаю, – сказал Белдер, – но…

– Вы ведете себя точно так же, как ведут себя девять из десяти клиентов, – сердито оборвала Берта. – Перво-наперво вы пришли сюда, потому что были чем-то обеспокоены. Вы думали, что я смогу помочь вам. Потом вы вернулись домой, принялись обо всем думать, снова забеспокоились и пришли облегчить душу, в очередной раз поговорить обо всем, что вас тревожит. Вам бы не пришло в голову прийти к врачу, получить рецепт, а потом снова появиться в кабинете врача для того, чтобы ждать там, пока вам не станет легче. Мое время дорого. У меня нет…

– Но это совсем другое, – сказал Белдер.

– Вы хотите сказать, что у вас что-то новое?

– Да.

– Что же?

– Неприятность. И не маленькая.

Берта отступила в сторону.

– Это другое дело. Входите.

Белдер принялся рыться во внутреннем кармане пальто еще до того, как Берта закрыла дверь. Он достал помятый лист бумаги, по-видимому письмо, и протянул его Берте.

– Взгляните вот на это письмо.

– Оно прислано вам?

– Моей жене.

Берта не разворачивала письма, держа его короткими пухлыми пальцами, пока ее блестящие глаза внимательно рассматривали Белдера.

– Где вы его получили?

– Я нашел его в столовой на полу.

– Когда?

– Примерно полтора часа назад.

– Почему вы так волнуетесь?

– Вы узнаете, когда прочтете.

– А вы читали?

– Да.

– Оно адресовано вашей жене?

– Не притворяйтесь непонятливой. Покажите мне такого мужа, который бы при подобных обстоятельствах, найдя на полу письмо, не поинтересовался его содержанием. Большинство не признали бы за собой такого греха, но все так делают.

– Оно пришло по почте? – спросила Берта.

– Да.

– Где же конверт?

– Не знаю. Конверта не было.

– Тогда откуда вам известно, что оно прислано по почте?

– Прочтите – и вы убедитесь в этом сами.

Несколько секунд Берта колебалась, потом развернула листок бумаги.

Послание было напечатано на машинке – оно прямо и просто переходило к сути дела:
«Моя дорогая миссис Белдер!

Возможно, в мои намерения не входило посылать вам письмо, но, как бы то ни было, я его напишу и, когда я выйду на улицу в обеденный перерыв, брошу его либо в почтовый ящик, либо в бачок для мусора. Сейчас, когда я пишу его, строки сами льются из моей груди.

Вероятно, вы никогда не узнаете причину, по которой я проявляю к вам такой интерес. Полагаю, миссис Белдер, что вам придется доверять мне и считать своим неизвестным другом.

Вам не понравится то, что я хочу вам рассказать, но для вас же будет лучше узнать все, чем продолжать оставаться в блаженном неведении.

Приходило ли вам когда-нибудь в голову, что, несмотря на то что работа по дому – занятие очень сложное, вы смогли нанять чрезвычайно привлекательную прислугу? Задумывались ли вы над тем, почему Салли проявляла такое страстное желание работать у вас, несмотря на то что в других местах заработная плата намного выше? И почему, как вы думаете, она пришла искать работу прежде всего к вам? А замечали ли вы, что она – секретарша высокой квалификации? Возможно, вы не знали, что она получила первую премию за машинопись и стенографию в профессиональном колледже несколько лет назад. После этого она занималась торговлей – получала жалованье за демонстрацию пищевых продуктов даже большее, чем за работу секретаря, – и теперь эта привлекательная молодая женщина появилась в вашем доме… в качестве горничной!

Почему?

Может быть, потому, что существуют причины, из-за которых она готова выполнять у вас, казалось бы, такую непривлекательную, лакейскую работу?

Возможно, вам было бы лучше спросить об этом Салли, но спросите так, будто вы уже знаете ответ. Не спрашивайте так, словно вы сомневаетесь или только имеете подозрения; просто скажите ей, чтобы она чистосердечно во всем призналась.

Думаю, вы будете удивлены.

На этот раз, миссис Белдер, это все, но если обстоятельства повернутся в благоприятную сторону, то, возможно, я смогу рассказать вам больше.

Может быть, я даже позвоню вам в среду около одиннадцати часов утра, чтобы узнать, состоялся ли ваш разговор с Салли и что вы выяснили. И если вы побеседовали с Салли и хотите довериться мне, было бы неплохо, чтобы ваша машина ждала перед домом, готовая отвезти вас к месту нашей встречи.

Без сомнения, вам странно, что совершенно неизвестный человек проявляет к вам такое участие, но, несмотря на то что мы с вами никогда не встречались, ваши проблемы значат для меня очень много.

Вы были бы удивлены, узнав, что вызвало мое появление на сцене. Возможно, когда-нибудь я смогу рассказать вам об этом. Видите ли, есть причины, заставляющие меня проявлять к вам такой большой интерес».


Письмо было подписано: «Неизвестный друг и благожелатель».

Берта взглянула на Белдера поверх очков.

– Что вы на это скажете? – спросила она.

– Миссис Кул, клянусь вам всеми святыми, что…

– Приберегите свои клятвы для вашей жены, – посоветовала она. – Расскажите мне все без литературных оформлений. И оставьте ваши уверения в искренности.

– Говорю вам, миссис Кул, что это подлая, лживая инсинуация, это…

– Что за инсинуация? – спросила Берта.

– Что эта горничная влюблена в меня, или я влюблен в нее, и что она пошла на работу, чтобы быть со мной рядом!

– Она красива?

– Да.

– Вы разговаривали с ней по поводу письма?

– Нет. Я ее не нашел.

– Почему?

– Ее нет дома. Я не знаю, где она. Вчера вечером она была, а теперь ее нет.

– А ваша жена знает, где она?

– Я ее не спрашивал. У нее отдельная комната, и она поздно встает. Я думал, что мне лучше было бы поговорить с вами, прежде чем что-либо сообщать ей.

– Как зовут горничную?

– Салли.

– Я спрашиваю ее фамилию.

– Хоть убейте меня, миссис Кул, не могу вам сказать. Что-то вроде Бегоннер или Брегнер. С того момента, как я поднял письмо, я пытался вспомнить, какая же у нее фамилия. И так и не вспомнил.

– Давно она находится в вашем доме?

– Пару месяцев.

– Вы знали ее до того, как она пришла к вам?

– Конечно нет.

– Что вы сделали, когда нашли это письмо?

– Я прочел его, потом вышел из столовой и направился прямо в комнату горничной.

– Вы постучали в дверь. И открыли ее?

– Да.

– И там никого не оказалось?

– Никого. Но постель была смята.

– И что потом?

– Потом я пошел в кухню, осмотрел весь дом. Я нигде не мог ее найти.

– Сегодня у нее выходной?

– Нет.

– Вы думаете, она знает об этом письме?

– Понятия не имею. Боюсь, что моя жена прочла письмо и, по совету автора, пошла прямо к ней. А Салли взорвалась и в ярости ушла. Знаете ли, в наши дни горничная не обязана мириться с подобными вещами.

– И вы это мне рассказываете! – с чувством произнесла Берта.

– Что нам теперь делать? – спросил Белдер. – Мы должны что-то предпринять.

– Это еще зачем?

– Чтобы все выяснить.

– Возможно, Салли все уже выяснила, – сказала Берта. – Может быть, ваша жена выяснила с ней отношения, поняла, что ошиблась и…

– Боюсь, вы не знаете мою жену, – сказал Белдер. – Если что-то вызвало ее подозрения, пройдет много времени, прежде чем эти подозрения исчезнут. Чем больше вы объясняете, тем хуже становится. Только после многочисленных повторений она начинает вам верить. Она необыкновенно подозрительная женщина. Даже такая ничтожная вещь, как это письмо, может свести ее с ума. Мы на протяжении многих недель не сможем говорить ни о чем другом, кроме этого.

– Даже если ушла Салли?

– Конечно. Это только мое предположение, что она ушла.

Берта взглянула на часы.

– Сейчас начало одиннадцатого. Вы думаете, что телефонный разговор состоится?

– Возможно. Она сказала мне вчера днем, что я могу взять машину до одиннадцати часов и что я должен поставить ее перед домом точно к одиннадцати и проверить, достаточно ли в баке бензина.

– И вы хотите, чтобы я что-то в связи с этим предприняла?

– Да.

– Что?

– Я хочу выследить человека, написавшего это письмо.

Глаза Берты сузились.

– Вы хотите, чтобы я поймала этого негодяя?

– Да.

– Давайте поговорим о письме, – сказала Берта. – Кто, по-вашему, мог написать его?

– Не знаю.

Резкое движение Берты заставило заскрипеть ее кресло-качалку.

– Как вы думаете, была ли это ваша теща?

– О чем вы?

– Об авторе письма.

Лицо Белдера передернулось.

– Конечно! Это Тереза Голдринг! Какой же я был дурак, когда начал метаться, как только поднял это письмо! Она всегда меня ненавидела. Она выбрала время, чтобы попытать счастья и нанести удар ниже пояса. Можете себе представить, в каком затруднительном положении я бы оказался, если бы ей удалось расстроить наши отношения с женой.

Берта с хмурым видом изучала письмо.

Белдер продолжал:

– Какая была бы радость для Терезы, если бы она смогла настроить жену против меня, и какие возможности это бы перед ней открыло!.. Да, миссис Кул, вы вникаете в самую суть вещей. Я перевел все мое состояние на имя жены. Она подтвердила то же самое. Суд нашел, что это было правильным. А теперь, если она сможет завершить этот процесс и оставить за собой все состояние, я буду бессилен.

– Но она же не станет переводить все на имя своей матери, не так ли? – спросила Берта.

– Не все, конечно, но…

– Какие отношения у вашей жены с Карлоттой? – спросила Берта, переворачивая смятый листок бумаги, который она держала в руке.

– У них прекрасные отношения, если не считать последнего времени, когда Карлотта усиленно думает над тем, почему же ей не хотят сказать, кто ее родители. Она считает себя уже достаточно взрослой для того, чтобы выбирать, что ей делать. Она, конечно, примирилась с мыслью, что никогда не узнает, кто ее отец, но надеется найти свою мать. Карлотта испорченная, ленивая девчонка.

– Ее мать жива?

– Думаю, что да. Это и есть камень преткновения. Насколько я понимаю, ее мать приложила все усилия для того, чтобы узнать, где находится дочь. С первого взгляда не кажется, что у Терезы может быть сильная хватка, но не допустите ошибку – она безжалостный, жестокий противник, который не остановится ни перед чем. Насколько я понимаю, она воздвигнет препятствия на пути той женщины, какие только сможет.

– Какой женщины?

– Матери.

– Надо полагать, что Тереза Голдринг не спускает с нее глаз?

– Я тоже так думаю.

– И как она это делает?

– Наверно, с помощью детективов. Тереза очень осторожна.

– У нее есть деньги?

– Есть кое-что. И, поверьте мне, она хочет, чтобы их было больше.

– Как ей достались эти деньги?

– По страховке, полученной после смерти мужа.

– И много?

– Около двадцати тысяч. Вместо того чтобы вложить деньги в надежное предприятие и жить на проценты, Тереза хвасталась ими, покупала себе все, что хотела, заботилась о том, чтобы быть хорошо одетой и привлекательной. Я думаю, что она все еще представляет для мужчин интерес. Она…

– Сколько ей лет?

– Кажется, сорок восемь.

– Многие женщины пускаются в романтические приключения после того, как им перевалило за сорок, – заметила Берта.

– Конечно, миссис Кул, но это женщины, которые ведут себя искренне; те, которые не пытаются казаться чем-то таким, чем они вовсе не являются. Они с чутким сердцем, понимающие вас… Вам нужно увидеть Терезу, чтобы понять меня. Ей уже сорок восемь, а она вбила себе в голову, что выглядит на тридцать два. У нее все еще великолепная фигура… я бы сказал, для нее. Она сбрасывает вес, но… Ой, да ну ее к черту! Меня тошнит, когда я о ней говорю, – поспешно сказал Белдер.

– Все равно вы будете о ней говорить. Мы должны выяснить, каким образом она связана с этим письмом. У нее где-то должно быть подставное лицо.

– Почему вы так решили?

– Когда вашей жене звонят по телефону, то голос человека, который с ней говорит, должен быть ей незнаком. И тот, с кем она встречается, должен быть ей незнаком. Друг мог бы позвонить и сказать: «Привет, Мейбл. Можешь потом меня не цитировать, но твой муж снова принялся распутничать!» А мать вряд ли могла бы позвонить ей и, попытавшись изменить свой голос, сказать: «Миссис Белдер, мы с вами не знакомы, но я…» Вы меня понимаете?

– Понимаю, – отозвался Белдер.

– Следовательно, – заключила Берта, – у вашей тещи есть подставное лицо, кого ваша жена не знает, который звонит и говорит: «Миссис Белдер, я тот, кто написал вам письмо. Вы не хотели бы побеседовать со мной?.. Правда, я не могу прийти к вам домой по вполне объективным причинам, но если вы согласитесь со мной встретиться, то…» Понимаете?

– Да.

Берта устало поднялась с кресла.

– Думаю, нам надо последить за вашей женой, выяснить, с кем она встречается и что связывает этого человека с миссис Голдринг… Черт, кажется, это будет поденная работа.

– Когда вы все это сделаете, мы сможем пойти к моей жене и показать ей, что ее мать…

– Не будьте таким глупым, – прервала его Берта. – Миссис Голдринг скажет, что мы лжем, и заставит свою дочь поверить ей. Нет, в этом случае мы не пойдем к миссис Белдер.

Белдер с сомнением произнес:

– Тереза может оказаться чрезвычайно крепким орешком.

Берта негодующе взглянула на него.

– Господи, молодой человек! Если вы думаете, что ваша теща – крепкий орешек, подождите и увидите, как работаю я. Она просто любитель. А мне платят за то, чтобы я была этим крепким орешком.
Глава 4

Исчезнувший автомобиль


Туман рассеивался, и солнце начинало уже проникать сквозь его пелену, когда Эверетт Белдер припарковал машину жены напротив дома, украдкой посмотрел туда, где в укромном месте посередине следующего квартала остановила свой автомобиль Берта. Он вышел из машины, застегнул пальто и притронулся к полям шляпы, подавая условный знак.

Берта Кул, наблюдавшая за ним сквозь «дворники» взятой в агентстве машины, фыркнула и в негодовании пробурчала себе под нос:

– Ну и чего же, по его мнению, он этим добивается?

Белдер поглядел на часы, потом окинул взглядом дом, просунул руку в левое переднее окно автомобиля, нажал на гудок, а затем быстро зашагал по улице.

Берта Кул, с философским терпением устроившись на мягком сиденье машины, зажгла сигарету и принялась ждать. Ее небольшие проницательные глаза подмечали все, что происходило вокруг.

На тихой улице, по обеим сторонам которой тянулись частные дома, было небольшое движение. Главный бульвар, на котором Белдер поджидал автобус, идущий в деловую часть города, был достаточно оживлен, оттуда доносилось жужжание транспорта – не непрерывное рычание, но различимый гул автомашин.

Подошел автобус, и Белдер уехал. Солнце еще недостаточно растопило плотный туман, принесенный с океана, но слой облаков становился все тоньше, и сквозь него показались лоскуты голубого неба.

Берта докурила сигарету. Ее часы показывали десять минут двенадцатого.

Раза два в течение десяти минут по улице проехали машины. Ни у одной из них, по-видимому, не было дел здесь, и ни один из водителей не обратил на Берту Кул внимания.

В одиннадцать двадцать две дверь в доме Белдера отворилась.

Берта включила зажигание, потянула стартер, завела мотор, все это время пристально смотря на женщину, которая быстро направлялась к машине, как человек, решивший побыстрее попасть в определенное место. Под складками броского клетчатого пальто Берта могла угадать у женщины прекрасную фигуру. На ней была низко надвинутая шляпка светло-зеленого цвета, и Берта мельком увидела нежный овал девического лица, темные очки и ярко-красные губы. На левой руке она несла серую полосатую кошку на поводке, и хвост животного нервно покачивался вперед-назад.

Преследование – работа рутинная.

Машина, за которой наблюдала Берта, поехала с обычной для большинства водителей скоростью, соблюдая все правила, остановилась и подождала на перекрестке, с уважением проехала мимо всех дорожных знаков, которыми был утыкан бульвар, но почему-то, к ее удивлению, свернула в деловую часть города и, описав зигзаг, выскочила на Креншоу-бульвар и повернула в сторону Ингельвуд. Кошка, забравшаяся на спинку переднего сиденья, давала Берте возможность не упускать машину из вида, держась на почтительном от нее расстоянии.

Ослабевающий транспортный поток, с одной стороны, облегчал преследование, давая возможность ехать на значительном расстоянии, а с другой – создавал большие сложности при приближении к машине, поскольку это могло возбудить подозрения. Если бы дама, сидящая за рулем в преследуемой машине, подумала, что за ней наблюдают, то в таком случае Берта притворилась бы, что обнаружила повреждение. Однако пока все шло так, что Берта могла преспокойно ехать на удобном для себя расстоянии, временно пренебрегая теми аксиомами, которые детективы открыли за долгую практику преследования.

На оживленном перекрестке загорелся красный сигнал светофора. Берта сбавила скорость так, чтобы, пока горел красный свет, она могла ехать довольно медленно… Но от внезапного удивления левая нога Берты резко подалась вперед, а правая нажала на скорость.

Машина миссис Белдер не задержалась на красный сигнал. Со спокойной и надменной смелостью, проигнорировав светофор, водитель продолжал ехать.

Берта была остановлена на перекрестке красным светом и поперечным потоком транспорта.

Бросив вокруг быстрый изучающий взгляд, Берта убедилась, что поблизости нет полицейских машин. Она сразу переключила на вторую скорость, улучила удобный момент и после первого рывка несколько замедлила движение, затем, воспользовавшись образовавшимся на перекрестке свободным пространством, поехала под аккомпанемент скрежещущих тормозов, надрывных криков и многосложных выражений, которые отскакивали от невинных ушей Берты, как градины от крыши амбара.

Теперь машина ехала впереди на расстоянии добрых ста пятидесяти ярдов абсолютно спокойно. Берта, до отказа подняв рычаг переключателя, сократила разрыв до ста ярдов. В это время ее жертва повернула налево, делая поворот с раздражающей медлительностью, и боковая фара отчетливо замигала.

Берта подъехала к перекрестку, где повернула машина, оглядела открывшуюся перед ней улицу и потеряла какое-то время на то, чтобы справиться с тормозами.

Было невозможно, чтобы машина достигла другого угла и исчезла. В таком случае водитель должен был увеличить скорость, что никак не согласовывалось с предыдущей размеренностью его действий. Но улица была пуста.

Берту осенила внезапная мысль. Машина должна была повернуть или налево, или направо на следующем перекрестке. Поворот налево означал бы, что она едет в обратном направлении – это реакция водителя, который пытался бы избежать преследования, что никак не совпадало с его спокойным поведением и тем сигналом боковой фары на предыдущем перекрестке. Потому логичным ей казался поворот направо.

Берта, со всей силы нажав на газ, резко свернула на эту улицу, чтобы не потерять свою жертву.

Она почувствовала, как ветер засвистел у нее в ушах, когда машина на всей скорости поворачивала направо.

Еще не закончив поворот, Берта, быстро повернув голову, взглянула на расстилавшуюся перед ней дорогу, потом надавила на тормоза и рванула руль.

Машины, которую она преследовала, впереди не было, вопреки всем ее расчетам. Теперь все доказывало, что женщина обнаружила слежку.

Машина Берты развила слишком большую скорость, чтобы с ходу повернуть налево и при этом не врезаться в бортик тротуара. Надо, чтобы машина отъехала назад, и тогда уже снова пуститься в погоню.

На следующем перекрестке она тоже не увидела преследуемую машину. Но тогда машина могла сделать только еще один поворот налево, что означало, что она снова выедет на бульвар, поскольку с левой стороны улица упиралась в тупик.

Берта в сердцах выругалась.

Это был старый и ловкий трюк, когда вы знаете, что вас преследуют, и при этом, словно совершая ошибку, едете медленно, чуть ползя, не забывая о том, чтобы включить на повороте боковую фару, задерживаете другую машину на переполненном перекрестке, а потом делаете мертвую петлю.

Возвращаясь назад по бульвару и ведя машину так, словно ее сопровождал полицейский эскорт за то, что она, возвращаясь с ленча, опоздала на пять минут, Берта внимательно проезжала мимо всего, что было на дороге, только для того, чтобы с тем тошнотворным ощущением ничтожности и тщетности всех усилий, которое посещает рыбака, когда леска внезапно обрывается, осознать, что добыча выскользнула у нее из рук.

Чтобы все еще раз проверить, Берта приехала на то место, где она в первый раз потеряла автомобиль.

Это был семисотый квартал по Норт-Хэркингтон-авеню, где располагались одноэтажные дома с верандой, любующиеся роскошью широких подъездных путей к собственным гаражам.

Берта тщательно исследовала все подъездные дорожки. Они были пусты. Двери гаражей закрыты.

Берта потянулась за сигаретой, философски оценила ситуацию и повернула свою машину в деловую часть города.
Глава 5

Белдеру наносят визиты


Офис Эверетта Белдера находился на одиннадцатом этаже Рокэвей-Билдинг. Берта поднялась на лифте и немного помедлила перед дверью с табличкой «Эверетт Дж. Белдер, маркетолог». Из-за двери доносился стук пишущей машинки. Пальцы ударяли по клавиатуре со скоростью и в ритме, которые могли бы сравниться только с мастерством Элси Бранд.

Берта открыла дверь.

Женщина лет двадцати пяти с прямой спиной и тонкой талией подняла взгляд от машинки. Ее пальцы продолжали стучать по клавиатуре, в то время как темно-серые глаза вопросительно смотрели на Берту Кул.

– Я к мистеру Белдеру, – сказала Берта.

Секретарша перестала печатать.

– Могу ли я узнать, как ваше имя?

– Миссис Кул. Он ждет меня. По крайней мере, должен бы ждать.

– Подождите, пожалуйста, одну минутку. Присаживайтесь, миссис Кул.

Секретарша отодвинула стул, прошла к двери кабинета Белдера, повелительно постучала и, не медля ни секунды, исчезла за дверью. Берта Кул осталась стоять.

Затем секретарша появилась снова.

– Можете войти, миссис Кул.

Берта услышала звук отодвигаемого стула, поспешные шаги – и перед ней в дверях с сияющим лицом предстал Эверетт Белдер. Выражение беспокойства исчезло с его лица с помощью бритвы и массажа, которые сделали его кожу гладкой и розовой. Его ногти блестели от только что сделанного маникюра.

– Входите, миссис Кул. Входите. Вы очень быстро работаете… Это Имоджен Дирборн, она знает, кто вы. У меня нет от нее секретов. Если вы захотите что-нибудь мне сообщить или связаться со мной, когда меня не будет на месте, вам стоит только передать Имоджен всю информацию… но входите же.

Берта Кул кивнула и вежливо улыбнулась секретарше.

Имоджен Дирборн опустила глаза. У нее были длинные темные ресницы, которые красиво загибались и, когда опускались веки, подчеркивали нежность и мягкость овала лица.

Берта Кул отметила скромность, с какой девушка потупила глаза, произнесла: «Хм!» – и предоставила Белдеру придвинуть ей стул.

Имоджен Дирборн вышла, закрыв за собой дверь, Белдер обошел письменный стол и сел в огромное кресло орехового дерева, обитое темно-коричневой кожей.

– Я не ожидал, что вы придете так скоро, миссис Кул.

– Я и сама не ожидала, что буду здесь.

– Как я понял, вы хотели ехать следом за моей женой до тех пор, пока она не встретится с одним лицом, а потом собирались выследить этого человека. Надеюсь, ничто не нарушило ваши планы.

– Я потеряла ее, – ответила Берта.

Белдер изумленно поднял брови.

– Вы потеряли ее, миссис Кул?

– Вот именно.

– Но я был уверен, что вы были на месте, и ваша машина…

– Эта часть преследования абсолютно верна, – отозвалась Берта. – Я села ей на хвост, но я не смогла там долго остаться.

– Но, миссис Кул, я полагал, что это было очень просто. У нее не было никаких подозрений.

– Почему вы говорите об этом с такой уверенностью?

– Я уверен, что она ничего не подозревала.

– А у меня нет такой уверенности, – сказала Берта. – Либо она мастерски надувала меня, и я до сих пор точно не знаю, что это было, либо я стала жертвой странных совпадений.

В голосе Белдера послышалась явная досада:

– И в том, и в другом случае, миссис Кул, мы потеряли всякую возможность доставить это клеветническое письмо к миссис Голдринг.

Берта сухо и быстро проговорила:

– Давайте снова посмотрим это письмо.

Несколько секунд Белдер раздумывал, затем достал его из кармана.

– А где находится подшивка ваших личных писем?

– Я не понимаю, что вы хотите, – произнес Белдер.

– Я хочу проверить вашу личную корреспонденцию, – объяснила ему Берта. – Думаю, что там находится ключ к разгадке.

– Боюсь, что я ничего не понимаю.

– Большинство людей не знает, но машинопись имеет еще больше особенностей, чем почерк. Эксперт, только бросив взгляд на напечатанный текст, может сказать вам, на какой машинке он был отпечатан. Я не могу так далеко пойти в своих исследованиях, но я совершенно уверена, что это письмо было напечатано на портативной машинке, и хочу найти ключ к разгадке либо среди личной корреспонденции, которую вы получаете, либо среди тех писем, которые писал вам Нанли.

– Он никогда не писал мне. Говорю вам, что он слепил свое требование только из одного воздуха, а потом обратился в суд и…

– Это дело в суде основывается на каких-то деловых отношениях?

– Да.

– На делах, которые, как он утверждает, были мошенническими?

– Ну да, обманными. Одна грязная формальная деталь позволила ему утверждать, что это было мошенничеством и я был невольным опекуном капитала, который… Однако, миссис Кул, если вы хотите посмотреть мою личную корреспонденцию, мы ее вам доставим.

Белдер нажал кнопку.

Он ждал не больше двух секунд, затем дверь, выходящая в приемную, открылась, и Имоджен Дирборн с нужным оттенком в голосе, который отличает вежливую квалифицированную секретаршу, спросила:

– Да, мистер Белдер?

– Миссис Кул хотела бы посмотреть мою личную корреспонденцию. Принесите, пожалуйста, бумаги.

– Хорошо, мистер Белдер.

Мисс Дирборн оставила открытой дверь в приемную. Через двадцать секунд она вернулась, при этом не забывая о том, что безупречные линии ее фигуры производят нужное впечатление. Она положила пухлый конверт с корреспонденцией перед Белдером на стол с преувеличенно безразличным видом, с помощью которого некоторые секретарши пытаются, и не без успеха, поразить визитеров.

– Что-нибудь еще? – спросила она, отчеканивая каждое слово с характерным оттенком, похожим на щелчок механизма, который переводит строку в пишущей машинке.

– Думаю, что пока все, мисс Дирборн.

– Да, мистер Белдер.

Она плавно прошла через кабинет и закрыла за собой дверь.

Берта Кул задумчиво поглядела ей вслед.

– Немного толстовата, – сказала она.

Белдер в недоумении посмотрел на нее.

– О чем это вы?

– Так, мысли вслух, – произнесла Берта. – Когда вы поваритесь в этом котле с мое… Ладно, оставим это. Я только стремлюсь к тому, чтобы мне заплатили за возню с письмами. Что вы можете сказать насчет кошки, которую ваша жена взяла с собой?

– Она взяла с собой кота?

– Да. Часто она его с собой таскает?

– В последнее время – да. Он с ней все время, только на ночь они расстаются. Он обожает кататься в автомобилях, и она берет его каждый раз, как выходит из дома.

– Как его зовут?

– Вискерс. Хотел бы я, чтобы она думала обо мне хотя бы часть того времени, которое она проводит в думах об этом несчастном животном.

– Возможно, он больше о ней думает.

Белдер покраснел.

– В конце концов, миссис Кул…

– К черту всю эту ерунду, – сказала Берта, обрывая упрек раньше, чем он был высказан. – Давайте посмотрим эту пачку личной корреспонденции.

Берта пододвинула к себе письма и начала просматривать. В то время, как она их изучала, Белдер, несколько смягчившись, делал комментарии:

– Это парень, который хотел, чтобы мы вместе отправились на охоту. Это было пару лет назад. Он тогда хорошо провел время, не то что я. Я готовил еду и ощипывал дичь… Это продавец, который хочет, чтобы я дал ему работу, когда представится случай хорошо заработать.

– Кто это? – спросила Берта, внезапно выхватывая из пачки письмо, написанное женской рукой.

Эверетт Белдер откашлялся.

– Я не знал, что оно находится здесь.

– Кто это?

– Ее фамилия Росслин.

– А имя?

– Мейми.

– Что она имела в виду, когда начинала письмо словами: «Дорогой Синдбад»?

Белдер снова откашлялся.

– Видите ли, миссис Кул, мисс Росслин была официанткой в ресторане, в Сан-Франциско. Она произвела на меня впечатление тем, что у нее были большие способности. Это было два года назад…

– Продолжайте.

– Я подумал, что она могла бы применить свои способности с большей отдачей. Я был знаком с некоторыми должностными лицами в Сан-Франциско, дал ей работу… вот и все.

– И она все еще занята той самой деятельностью?

– О господи! Конечно! Она шла, никуда не сворачивая, и добралась до вершины.

– А что вы скажете насчет этого «Синдбада»?

Он рассмеялся.

– Я, конечно, кое-что в ней видел, в деловом плане, и она смеялась над некоторыми историями, которые я ей рассказывал о технике сбыта и о тех возможностях, которые открывает превращение сопротивления покупателей в активную поддержку ваших действий. Она… она сказала мне, что я рассказываю, как тот моряк Синдбад. Она…

Со стороны двери раздался настойчивый стук, и дверь мгновенно отворилась. На пороге стояла Имоджен Дирборн.

– Вам звонит миссис Голдринг. Я сказала ей, что вы на совещании. Она настаивает на разговоре с вами.

– О боже мой! – воскликнул Белдер.

Берта Кул с явным интересом изучала его.

– Вы будете говорить с ней? – спросила она.

Белдер взглянул на свою секретаршу так, словно искал у нее защиты:

– Скажите, что я перезвоню ей. Запишите номер телефона, по которому я смогу ее найти. Скажите, что я на совещании, что я должен подписать очень важный контракт… Уладьте все, Имоджен, соврите что-нибудь.

– Да, мистер Белдер. Она спрашивает, где миссис Белдер?

Белдер закрыл лицо руками и застонал. Некоторое время в кабинете стояла мертвая тишина, потом он поднял голову:

– Черт побери, я не знаю. Скажите ей, что меня не было дома с… Пусть она проваливает и не мешает.

– Да, мистер Белдер, – проговорила Имоджен и осторожно закрыла дверь.

Несколько секунд Белдер сидел в нерешительности, потом отодвинул стул, крупными шагами пересек комнату и распахнул дверь в приемную.

– Имоджен, поставьте телефон так, чтобы я мог его слышать.

– Да, мистер Белдер.

Эверетт Белдер облокотился на спинку стула, на котором сидела Берта. Его длинная рука потянулась к телефону. Он оставил дверь в приемную широко открытой.

Берта слышала, как течет голос Имоджен, ровно, медленно и вежливо, выстраиваясь в фразы:

– Он очень сожалеет, миссис Голдринг, что не может поговорить с вами прямо сейчас. Но если вы оставите номер телефона, он свяжется с вами при первой возможности… Нет, миссис Голдринг, вовсе нет… Это чрезвычайно важное совещание. Он как раз подписывает контракт с изготовителем, который возглавляет распределение продукции на всей территории к западу от Рокис… Да, миссис Голдринг… Да, я запишу номер… Благодарю вас, миссис Голдринг… Я обязательно скажу ему, что Карлотта с вами. Большое спасибо, миссис Голдринг. До свидания… Что-что?.. Нет, он сказал, что не знает, была ли она дома. Он не был там с того момента, как уехал в офис… Да, миссис Голдринг. Да, я передам ему. Спасибо. До свидания.

Раздался щелчок опускаемой на рычаг трубки. Белдер поставил на место телефон, который обычно находился у него на столе, и произнес:

– Непредвиденное осложнение.

– Ваша теща?

– Да. Насколько я понял из телефонного разговора, она только что приехала поездом. Очевидно, Мейбл знала, что она приезжает, но ничего мне об этом не сказала. Поезд опоздал. Карлотта была на вокзале и ждала. Мейбл либо там не было, либо она не стала ждать. У ее матери неизлечимая болезнь… Она всегда пытается найти предлог, чтобы свалить всю вину на меня.

– Ваша жена рассудила, что телефонный звонок в одиннадцать часов важнее, чем встреча матери.

– Видимо, так.

– Я не уверена, но, пожалуй, мне нужно будет изменить мнение о вашей теще. – Берта переключила свое внимание на пачку корреспонденции. – Что это? – резко спросила она.

Белдер усмехнулся, когда Берта вынула несколько десятков писем, соединенных одной большой скрепкой. Сверху была прикреплена отпечатанная на машинке памятка:
«Похоже, что вы попали в список „карасей“.[1 - «Караси» – список людей, занимающихся благотворительностью, составляемый с целью вытянуть из них деньги на поддержку жульнических проектов.]

    И.Д.».

Белдер засмеялся:

– Мисс Дирборн сказала мне, что из-за этих писем у меня могут быть серьезные неприятности. Вы получаете просьбы о помощи от благотворительных организаций, от умирающих с голода иностранцев, от лишенных прав детей и все в таком роде. Несколько месяцев назад я получил одно такое послание, которое было настолько трогательным и личным, что я не удержался и отправил двадцать пять долларов, и результатом стал поток писем.

Берта Кул пробежала письма глазами.

– Кажется, они от различных организаций.

– Так оно и есть. Но вы видите наверху пометку мисс Дирборн. Очевидно, они меняли адреса. Если вы ответили по почте на одну просьбу Общества Облегчения Жизни Голодающих Таких-то, они оформят ваше имя и адрес в качестве великолепного проспекта и пошлют его в Ассоциацию Лишенных Прав Дочерей или Генералов – Ветеранов Революции и так далее по цепочке. Если вы хотя бы раз сделаете перевод денег, то вас затопит.

В дверь кабинета Белдера снова раздался настойчивый стук. Имоджен Дирборн открыла дверь и сказала:

– У телефона секретарша миссис Кул. Она говорит, что немедленно должна связаться с ней, что-то очень важное. Она спрашивает, здесь ли миссис Кул.

– Что вы ей ответили? – спросил Белдер.

Улыбка тронула губы мисс Дирборн.

– Эта женщина представилась как секретарша миссис Кул. Я сказала ей, что лично не знаю миссис Кул, но если она подождет у телефона, то я наведу соответствующие справки.

– Она сейчас на проводе? – спросил Белдер.

– Да.

Белдер вопросительно посмотрел на Берту Кул.

– Сделайте так, чтобы я могла слышать вашу беседу. Поговорите с ней минутку. Если это Элси Бранд, я узнаю ее голос. Подержите ее у телефона, – сказала Берта.

Не произнося в ответ ни слова, Имоджен повернулась и вышла в приемную. Белдер молча протянул Берте стоявший на столе телефон. Берта ждала, пока не услышала металлический щелчок, а затем голос Имоджен Дирборн:

– Боюсь, я не совсем расслышала фамилию. Я правильно поняла, вы сказали, что вам нужна миссис Пул. П-у-л… Первая буква «П»?

Голос Элси Бранд, резкий от нетерпения, отозвался:

– Нет, миссис Кул. К-у-л. Заглавная «К».

Берта немедленно ответила:

– Привет, Элси. Я слушаю. Что ты хотела?

– Ох, – с облегчением выдохнула Элси. – Где я только вас не разыскивала!

– Что стряслось?

– Звонил мистер Нанли.

– Давно?

– Да, добрых полчаса тому назад.

– Что ему нужно?

– Он хотел немедленно с вами связаться по делу чрезвычайной важности. Дело касается предмета, который вы с ним вчера обсуждали, и он утверждает, что вы сами попросили бы меня сделать все возможное, чтобы найти его.

– Что ты ему ответила?

– Я сказала, что попытаюсь с вами связаться и передам его просьбу, чтобы вы ему позвонили.

Некоторое время Берта обдумывала положение дел, а потом сказала:

– Хорошо, Элси. Я позвоню ему отсюда, но не хочу, чтобы он знал, где я нахожусь. Если я не смогу до него дозвониться, а он позвонит опять и спросит, передала ли ты мне его просьбу, скажи, что я пришла через десять минут после твоего с ним разговора. Ты передала мне его сообщение, и так как я очень спешила, то у меня не было времени ему перезвонить, говори так, будто по моему поведению нельзя было сказать, что это настолько важное и неотложное дело. Ты меня поняла?

– Да, поняла, – сказала Элси.

– Ну и прекрасно. – Берта опустила трубку и обратилась к Белдеру: – Нанли звонил мне в офис и очень хотел со мной поговорить по поводу предложения, которое я ему вчера сделала. Он торопил мою секретаршу передать мне его послание.

Белдера охватило волнение.

– Он собирается принять предложение, миссис Кул. Я знал, что он это сделает. Я знал это…

– Цыплят по осени считают, – заметила Берта. – Похоже, что он из азартных игроков в покер. Вероятно, он собирается сделать мне несколько встречных предложений. Вы слышали, что я сказала секретарше, чтобы она не показала ему, будто я стремлюсь уладить с ним сделку. Какой у него телефон? Позвоню-ка ему.

Белдер отодвинул стул, подошел к двери в приемную и сказал:

– Имоджен, найдите телефон офиса Нанли, наберите номер и, когда свяжетесь, соедините миссис Кул с офисом. Смотрите, чтобы ваш голос не услышали.

Он вернулся к своему столу.

– Сигареты? – спросил он Берту, нервно потянувшись к пачке.

– Не сейчас, – ответила она, – когда я собираюсь разговаривать по телефону… Предположим, он захочет вернуться к прошлому, что я должна ему сказать?

– Скажите, что вы перезвоните ему, но что вы не думаете, что встречные предложения принесут пользу, вы предложили ему все, что можете позволить себе заплатить.

Белдер чиркнул спичкой, зажег ее, но рука его дрогнула, когда он подносил спичку к сигарете.

– Я не могу сейчас рассказать вам, миссис Кул, что для меня означает выбросить это дело из головы. Я совершил чудовищную, страшную ошибку, какую только может совершить человек. Я…

Короткий, резкий звонок телефона прервал его.

Берта сняла трубку.

Женский голос в трубке произнес:

– Добрый день. Торговая фирма Нанли слушает.

– Будьте любезны мистера Нанли, – произнесла Берта холодным, отчетливым голосом, слегка растягивая слова.

– Прошу прощения, кто его спрашивает?

– Миссис Кул.

На том конце линии женский голос заметно ожил и тотчас же откликнулся:

– Да, миссис Кул. Пожалуйста, подождите одну минутку. Он пытается разыскать вас.

Еще один щелчок, и Нанли гораздо быстрее, чем при последнем разговоре с Бертой, произнес:

– Добрый день, миссис Кул.

– Добрый день.

– Я оставил в вашем офисе сообщение, чтобы вы мне позвонили. Вы получили его?

– Да.

Нанли откашлялся.

– Миссис Кул, я не буду ходить вокруг да около, а прямо выложу на стол свои карты.

– Валяйте, – сказала Берта. – Хождения вокруг да около в данном случае ни к чему не приведут.

– Когда вы обращались ко мне со своим предложением, я подумал, что это была шутка. Я собирался уже сказать вам, чтобы вы не утруждали себя.

– У-гу, – протянула Берта и затем прибавила: – Я знаю.

– Но ситуация изменилась. Так вышло, что я узнал об одном деле, вложив средства в которое я смогу получить вчетверо больше.

– Понятно.

– Конечно, вы можете оказаться всего лишь… спекулянтом, который скупает судебные дела и сидит на них, и вы можете быть подставным лицом Эверетта Белдера.

– Разве мы еще не закончили это обсуждение? – спросила Берта.

– Полагаю, что закончили. Перехожу прямо к делу. Если у вас будут две с половиной тысячи долларов в виде кассового чека или чека с доверенностью на мое имя, который я смогу получить сегодня не позднее четырех часов, то я передаю вам это судебное дело.

– Понятно.

– Но это должно быть к четырем часам дня и сегодня. Вы меня поняли?

– Да.

– Стимулом для принятия вашего смехотворного предложения, содержащего такую ничтожную сумму, послужила крайняя необходимость. Это единственная причина, по которой я его принимаю. Если у меня к четырем часам не будет денег, ничего хорошего это мне не принесет.

– Понятно.

– Я могу рассчитывать на то, что эти деньги будут у меня к четырем часам?

Берта колебалась какое-то мгновение. Она поглядела на взволнованное лицо Белдера и сказала в телефонную трубку:

– Это слишком быстро. Не можете ли вы дать мне немного больше времени?

– Миссис Кул, вы вели себя так, будто располагаете нужной суммой наличных. Вы буквально потрясли этой пачкой у меня перед лицом. Я хочу, чтобы деньги были у меня сегодня к четырем часам, или дело закончится. После четырех я не дам за него и одного цента. Четыре часа – это крайний срок. Одна минута пятого будет уже слишком поздно. Ну, а теперь я хочу, знать: получу я эти деньги или нет?

– Получите. Где вас найти?

– Я буду у себя в офисе.

– Мой адвокат составит документы о передаче дела. Я не хочу верить словам и уклоняться от этого.

– Что вы подразумеваете под словом «это»? – подозрительно спросил Нанли.

– Все вместе, – ответила Берта.

Нанли засмеялся:

– Думаю, что все в порядке, миссис Кул. Я хочу получить деньги как можно скорее. Если вы сможете передать мне их через полчаса, это будет изумительно, но четыре часа – крайний срок.

– Я поняла.

– Рад, что вы поняли. Теперь скажите, во сколько вы сможете доставить мне деньги?

– Три пятьдесят девять, – сказала Берта и повесила трубку.

– Он возьмет их? – спросил Белдер.

– Он чувствует к ним непреодолимое влечение. У него сбой в работе. Это хорошо. Сначала притворялся, что у него есть какое-то дело, в которое он может вложить капитал. Старый трюк. Ему нужно получить двадцать пять сотен долларов в виде кассового чека или в виде доверенности, ему безразлично, в какой форме.

Белдер вскочил со стула и изо всех сил стиснул плечо Берты.

– Миссис Кул, вы молодчина! Вы устроили это дело! Не знаю, как у меня появилась мысль, что вы сможете это сделать. Черт меня побери, если бы вы только могли себе представить…

– Подождите минутку. Здесь есть контрольный срок, окончательный и бесповоротный – четыре часа дня. Одна минута пятого – это уже поздно. Как бы то ни было, он так сказал.

Белдер протрезвел:

– Возможно, это правда. Он погряз в ценных бумагах, и ему самому назначили крайний срок. Видимо, к этому времени он выйдет с кем-то на связь, чтобы избежать тюрьмы… Это означает, что мне надо работать быстрее.

– Полагаю, что кассовый чек будет самым лучшим вариантом. Это сбережет ваши деньги, которые бы вы затратили на перевод средств на мой счет, и избавит от необходимости засвидетельствования моего чека.

Белдер поглядел на часы.

– Нам надо связаться с моей женой, – сказал он.

– Вы не можете сделать все это без нее?

– Конечно нет.

– Возможно, будет сложно просить ее заняться этим после письма, – заметила Берта.

Белдер в ответ только засмеялся:

– Это не касается моих с ней деловых отношений. Она будет придираться ко мне несколько недель подряд по поводу моих вымышленных похождений с горничной, но подпишет чек в течение пяти минут после того, как я скажу ей об этом. В конце концов, миссис Кул, это мои деньги.

– Были вашими, – сухо отозвалась Берта.

Белдер улыбнулся широко и снисходительно:

– Даже если бы она была больна, как старый дядюшка-подагрик, она все равно избавилась бы от этой тяжбы по поводу двадцати тысяч долларов, заплатив всего две с половиной тысячи.

– Вы на удивление прекрасно понимаете ситуацию, – похвалила его Берта.

– Я это знаю, – ответил он, хмуро глядя на часы. – Она вот-вот должна вернуться домой, даже если и встречается с автором этого письма. Хотя в этом могут быть и минусы. Они говорили, а потом могли отправиться пообедать… Господи, миссис Кул, если бы вы только не потеряли ее из виду!

– А вы не можете пойти к своему банкиру, – начала Берта, – объяснить ему обстоятельства, сказать, что вы были обвиняемой стороной, и чтобы избавиться от этого…

– Абсолютно никаких шансов, – прервал ее Белдер. – Чтобы покончить с этой тяжбой, я должен был перевести все на имя моей жены. Я не могу взять ни цента до тех пор, пока она сама мне не даст. У меня даже нет достаточных доходов, чтобы оплачивать содержание офиса. Я составил завещание, и это было хорошим делом, а потом, когда пришли тяжелые времена, я заполз в нору и замуровал за собой отверстие. Это идеальное положение для того, чтобы покончить с тяжбой, но оно ужасно, если ты хочешь оттуда выбраться, а сам не в силах взять денег… Нет, мне нужна Мейбл. Если ее нет дома, то она может пойти обедать в одно из четырех или пяти мест. Полагаю, единственное, что я могу сделать, – это все их проверить.

– Хотите, чтобы я пошла с вами?

– Да. Когда мы получим чек, это сэкономит время… Нет, подождите минутку, нельзя же сбрасывать со счетов это проклятое письмо. Если я найду жену, а вы будете со мной… О, проклятие! Почему им понадобилось выбрать именно этот момент, чтобы написать грязное письмо?

Берта Кул встала.

– Я буду ждать в своем офисе. Вы можете позвонить мне, как только все будет улажено.

Лицо Белдера снова озарилось.

– Черт возьми, миссис Кул, это просто великолепно. Я пришел к вам по счастливому наитию. – Он пересек кабинет и открыл дверь в приемную. – Чувствую, что никогда не смогу расплатиться с вами…

Дверь, ведущая в коридор, отворилась. В офис с величественным видом ворвались две женщины.

Радушный крик Белдера таил в себе позорную неискреннюю нотку.

– Тереза! – воскликнул он. – И Карлотта! Я рад вам везде, куда бы вы ни заглянули. Я не мог прервать совещание, чтобы поговорить с вами по телефону… Прошу простить меня, – мимоходом сказал он Берте Кул.

– Конечно, – с убийственной формальностью парировала Берта.

Миссис Голдринг оглядела Берту с ног до головы. Ее глаза на мгновение задержались на ее талии.

– Тереза, вы выглядите просто изумительно, – сказал Белдер. – Вы смотритесь как сестра Карлотты. – И прибавил с поспешностью человека, пытающегося исправить допущенную ошибку: – И сама Карлотта выглядит потрясающе. Лучше, чем мне когда-либо приходилось ее видеть. Я говорю это целую неделю, не правда ли, Карлотта?

У Карлотты было скучающее выражение лица. Миссис Голдринг, хотя и была крайне раздражена, все же одарила Белдера притворной улыбкой:

– Вы так думаете, Эверетт, или так говорите?

– Нет, Тереза, я действительно имел это в виду. Прохожий, встретив вас на улице, мог бы, конечно, принять вас за… У него никогда даже мысли не возникнет, что вы и Карлотта – мать и дочь.

– Вы же знаете, что мы не мать и дочь, – ядовитым тоном вставила Карлотта.

– Вы знаете, что я хотел сказать, – произнес Белдер. – Ну, проходите в мой кабинет. Я уже заканчиваю.

– Я надеюсь, что наш визит не выглядит как вторжение, – сказала миссис Голдринг.

– Нет-нет. Ну, проходите же в мой кабинет и устраивайтесь как дома.

Миссис Голдринг не двинулась с места.

– Эверетт, – сказала она, – где Мейбл?

– Не знаю. Вы уверены в том, что ее нет дома?

– Конечно, уверена. Мы только что оттуда.

– Проходите в мой кабинет, садитесь. Я присоединюсь к вам через несколько секунд.

– У вас есть какие-нибудь соображения насчет того, куда она могла уйти? – спросила миссис Голдринг.

– У нее должна быть встреча. Я проверил машину и оставил ей. Я… Но входите же, прошу вас.

– Эверетт, я должна найти Мейбл. Я приехала сюда из Сан-Франциско специально для того, чтобы с ней повидаться. Она получила от меня сообщение. Она сказала Карлотте, что я приезжаю.

– Ваше сообщение? – механически повторил Белдер только для того, чтобы выиграть время.

– Я послала ей телеграмму после того, как… Разве она не сказала вам, что я приезжаю?

– Не знаю, нет. Тогда она, наверное, отправилась на вокзал, чтобы вас встретить.

– Поезд опоздал на несколько часов. Карлотта поехала раньше. Мейбл сказала, что встретится с ней на вокзале. Когда вы видели Мейбл?

– Не могу сейчас точно припомнить. У меня голова забита служебными делами. Может быть, вы войдете и присядете?

Миссис Голдринг снова обернулась, чтобы оглядеть Берту.

– Ах да, – сказала она, – я помню. Вы подписывали контракт с каким-то ответственным лицом, не правда ли, Эверетт? Мне очень жаль, но я надеюсь, что мы вас не побеспокоили.

– Вовсе нет. Я тотчас же побеседую с вами. Присаживайтесь поудобнее.

– Входи, дорогая, – сказала миссис Голдринг Карлотте и, обращаясь к Берте Кул, ядовито улыбнулась: – Смею надеяться, что мы не причинили вам неудобств и не помешали подписанию торгового соглашения.

– Ничуть. Я никогда не позволяю себе испытывать неудобства из-за незначительных заминок.

Миссис Голдринг вскинула голову. Она полуобернулась, на мгновение задержала на Берте жесткий взгляд, затем решительно шагнула в кабинет.

Берта произнесла тихим голосом:

– Вы хотите, чтобы она узнала что-нибудь о том деле?

Белдер с беспокойством посмотрел на дверь, которую Карлотта намеренно оставила полуоткрытой.

– Нет-нет, – сказал он шепотом.

– Хорошо. В таком случае вам следовало бы как можно скорее от них отделаться.

– Лучше не говорите мне ничего. Я не могу выйти и поискать Мейбл, пока они здесь.

– А почему ваша жена ничего не сказала о телеграмме, в которой сообщалось, что приезжает ее мать?

– Не знаю, – отозвался Белдер, и его голос показывал, как он расстроен. – Это на нее совсем не похоже.

– Единственная причина, – продолжала Берта, – состоит в том, что ваша жена не хотела, чтобы вы знали о приезде матери. Она предчувствовала какой-то семейный кризис и хотела, чтобы мать была с ней для моральной поддержки. Могу поспорить, что она дала матери телеграмму или позвонила ей и попросила приехать из-за этого письма.

– Знаю, – сказал Белдер. – Как только она получила письмо, сразу же позвонила матери. Что за неприятность!

– Примите мой совет, – сказала Берта, – и раскройте все карты. Скажите ей, где следует остановиться. Не вздумайте порхать вокруг нее и льстить ей, вы и так с этим уже переборщили. И тут нет ничего хорошего. Действуя подобным образом, вы не сможете успокоить такую женщину, как она. Вы…

– Ш-ш-ш, не так громко, пожалуйста, – шепотом взмолился Белдер. – Я…

– Эверетт, – позвала миссис Голдринг, – не могли бы вы уделить нам минуту своего драгоценного времени? Мы беспокоимся о Мейбл. Она не встретила поезд, а мы знаем, что она собиралась это сделать.

– Да-да, иду, – сказал Белдер.

Его взгляд умолял Берту Кул уйти.

– Давайте входите, – сказала Берта, – и отстаивайте свои права.

– Вам бы лучше было уйти, – прошептал Белдер, не отрывая взгляда от открытой двери своего кабинета. – Прошу вас.

– Хорошо, – сказала Берта, пересекла приемную, открыла дверь в коридор, вышла, потом на несколько секунд остановилась около закрытой двери. Затем она повернулась и порывисто распахнула дверь.

Кабинет Белдера был закрыт. Имоджен Дирборн, находившаяся в этот момент в центре приемной, изменила шаг и вернулась к пишущей машинке.

– Мне только что пришло в голову, что я должна оставить записку. Не могли бы вы вставить в машинку лист бумаги и напечатать сообщение для мистера Белдера? Я вам его продиктую, – сказала Берта.

Имоджен Дирборн вставила в машинку листок. Берта продиктовала:

– «Полагаю, вам следовало бы заявить, что украдена машина вашей жены. Впоследствии вы сможете дать показания, что это была ошибка. Полиция найдет машину, если…»

Пальцы Имоджен порхали над клавиатурой, замирая, когда Берта делала паузы.

Берта Кул нахмурилась, глядя на вылезающую из машинки записку, и продолжала:

– «С другой стороны, этот способ может оказаться и не самым лучшим. Я подумаю над этим». Вероятно, я ему лучше позвоню. – Она схватила большим и указательным пальцами верхний уголок бумаги, выдернула лист из машинки, сложила его и как бы нечаянно опустила к себе в сумочку. – Думаю, что он получит эту записку позже, если я решу, что это тот путь, которого надо придерживаться.

Темно-серые глаза Имоджен Дирборн загадочно посмотрели на миссис Кул.

– Вы работаете на этой машинке в истинно сумасшедшем ритме, – сказала Берта.

– Спасибо.

– Вы долго практиковались?

– У меня много работы.

– У вас дома есть пишущая машинка?

– Да.

– Портативная?

– Да.

Берта улыбнулась.

Имоджен Дирборн остановившимся, ничего не выражающим взглядом следила, как Берта Кул открывает дверь и выходит из офиса.
Глава 6

Второе письмо


Белдер позвонил в офис Берте Кул около пятнадцати минут четвертого.

– Все улажено? – спросила Берта, когда услышала в трубке его голос.

– Миссис Кул, боюсь, что все намного сложнее, чем я ожидал.

– В чем дело?

– Миссис Голдринг находится здесь с какой-то определенной целью. Боюсь, что это письмо принесло больший ущерб, чем я ожидал. По-видимому, ушла не только Салли, но и моя жена. Она могла встретиться с тем человеком, который написал письмо, и… Я не могу объяснять по телефону все детали…

– И ваша теща не знает, где находится Мейбл?

– Нет. И она пристает ко мне каждую минуту, так что я ничего не могу предпринять. Я абсолютно связан по рукам.

– Где вы сейчас находитесь?

– Дома.

– Ваша теща рядом?

– Здесь ли она?! Она пребывает со мной каждую благословенную минуту.

– Почему вы не остались у себя в офисе и не выпроводили ее?

– Вам не удастся ее выпроводить, если она решила не выпускать вас из поля зрения.

– Вздор, – фыркнула Берта. – Думаю, она знает, где ваша жена, и хочет заставить вас побегать. Спустите ее с лестницы, а затем отправляйтесь на поиски жены.

– Вы не поняли, миссис Кул. Предположим, Мейбл встретилась с автором письма и услышала еще больше вранья, и после этого она решила оставить меня. Разве вы не понимаете? Я должен был пойти домой и ждать. Если она решила принять какие-то серьезные меры, то она должна вернуться сюда за вещами… Сейчас вам нужно позвонить Нанли и попросить, чтобы он дал нам еще немного времени. Это одна из тех верениц случайных совпадений, которые в конце концов меня изведут… Позвоните Нанли или сходите к нему в офис и скажите, что вам нужно еще двадцать четыре часа. Вероятно, он их не даст… он может вообще не дать ни минуты отсрочки… но вы можете попробовать… – Внезапно голос Белдера переменился, он стал елейным, и Белдер произнес тоном, который специально приберегал для тещи: – Вы здесь, Тереза! Я как раз думал, где же вы… Звоню в офис, и все… Нет, она туда не звонила. В офисе не получали от нее никаких известий… Не беспокойтесь так об этом. С ней ничего не случилось. Она пошла пообедать и сыграть партию в бридж или еще куда-нибудь… – Потом голос Белдера стал громче, и в нем прозвучали властные нотки: – Положите всю корреспонденцию в ящик стола. Если будут звонить, скажите, что сегодня днем меня не будет в офисе, а у миссис Белдер спросите, разве она забыла о приезде своей матери, и скажите, что мы все ждем ее дома… До свидания, Имоджен.

Затем Берта услышала телефонный щелчок. Она нажала кнопку, после чего на связи оказалась Элси Бранд.

– Элси, соедини меня с Джорджем К. Нанли.

Берта в раздумье откинулась на спинку кресла и сидела так, пока не зазвонил телефон и она не услышала холодный, хорошо поставленный голос Нанли:

– Добрый день, миссис Кул. Чем могу служить?

– Я не уверена, что смогу приготовить вам деньги к четырем часам сегодня. Мне нужно еще двадцать четыре часа.

– Это невозможно.

– Я называю крайний срок, – ободряюще произнесла Берта. – Я надеюсь получить деньги до четырех, но я должна иметь в запасе еще двадцать четыре часа.

– Миссис Кул, ваше предложение было: наличный расчет.

– Оно и сейчас остается в силе.

Нанли произнес более холодно:

– Я рассчитываю, что деньги будут у меня сегодня к четырем часам. В противном случае наше дело окончено.

Берта стала придумывать ответ, но на другом конце провода раздался щелчок, и слова замерли у нее на губах.

Она сердито посмотрела на телефон.

– Это же надо, он послал меня ко всем чертям! – взорвалась она. – Подожди, мой милый друг, пока мы проясним это дело, и тогда я поделюсь с тобой кое-какими мыслями.

Берта стремительно вышла в приемную, чтобы лично отдать распоряжение Элси Бранд:

– Если Нанли позвонит снова, имей в виду, что я не желаю с ним разговаривать.

– Мне ему так и передать?

– Нет. Скажи ему, что я занята и просила меня не беспокоить. Если он будет настаивать и скажет, что я непременно захочу с ним поговорить, спроси его, не тот ли это мистер Нанли, который послал меня, когда мы с ним беседовали в последний раз. Говори с ним мягко, как будто спрашиваешь только для того, чтобы узнать, он ли говорил со мной.

Элси что-то быстро записала в блокнот и кивнула.

– Я думаю, что это будет самый лучший способ удержать его на крючке, – продолжала Берта. – Если бы ему не были нужны эти проклятые деньги, он бы уже давно послал меня к черту. А так ему придется попотеть, и пот растопит его невозмутимую оболочку. У меня есть другие дела, и я не хочу, чтобы меня беспокоили.

Берта вернулась, закрыла дверь на замок, расчистила на столе место, достала письмо, которое ей дал Белдер, и принялась над ним работать, рассматривая сквозь увеличительное стекло каждую букву, записывая все особенности и время от времени сверяясь с таблицей, в которой были приведены шрифты всех типов и моделей пишущих машинок.

У нее ушло больше часа на то, чтобы сделать вывод, что письмо было напечатано на одной из трех портативных пишущих машинок «Ремингтон». А убедиться в том, что памятка, прикрепленная к письмам Белдера, была напечатана на той же самой машинке, что и письмо, не составило особого труда.

Берта спустилась в буфет на первый этаж выпить чашечку кофе и съесть сандвич и минут через десять вернулась.

– Какие новости, Элси?

– Звонил мистер Нанли.

На лице Берты появилось удовлетворение.

– Ты сказала ему, что меня нет?

– Нет, я сказала, что вы заняты и не хотите ни с кем разговаривать. Он полагал, что для него вы сделаете исключение. Я спросила его, тот ли он мистер Нанли, который не так давно послал вас.

– Ну и что он на это ответил?

– Он, по-видимому, несколько смутился, а потом сказал: «Так она еще не освободилась? Очень жаль».

– И что потом? Он принялся извиняться?

– Нет. Он только сказал «спасибо» и повесил трубку.

Берта нахмурилась.

– Это не годится, – заметила она. – Он должен был бы возмутиться, просто рассвирепеть. Какой у него был голос… он звучал обеспокоенно?

– Нет. Все тот же ровный тон.

– Ну ладно, черт с ним. Я…

Дверь офиса распахнулась, и в приемную ворвался Эверетт Белдер, крикнув уже с порога:

– Боже мой, миссис Кул, я не знаю, что нам делать!

– Подождите, успокойтесь, – сказала Берта. – Что-нибудь еще случилось?

– Случилось ли что-нибудь еще! Боже правый, да это просто лавина неприятностей. Знаете, какая самая последняя? Жена от меня ушла… а у нее все деньги до последнего цента, что у меня были. Все медяки, все ценные бумаги. Ей принадлежит даже мебель в моем офисе!

Некоторое время Берта внимательно смотрела на него, затем повернулась к двери своего кабинета.

– Я полагаю, нам предстоит услышать мрачные подробности. Входите.

Белдер начал говорить раньше, чем Берта успела закрыть дверь своего святилища.

– Она была настроена против меня, а теперь ушла.

– Не взяв с собой никаких вещей?

– Она вернулась и взяла одежду, миссис Кул. Я обнаружил это полчаса назад. Я заглянул в ее уборную только для того, чтобы удостовериться, что все в порядке. Я увидел, что одежда висит на месте, и не заметил никакой пропажи. Но когда миссис Голдринг переполошилась и начала поиски, они с Карлоттой обнаружили, что некоторые из вещей отсутствуют. Синий костюм, юбка-шотландка и блузка, две пары туфель…

– И зубная щетка? – спросила Берта.

– Да, она забрала с собой и щетку.

– А кремы?

– Это как раз то, что поставило меня в тупик, миссис Кул. Ее баночки с кремами и флакончики с косметическими средствами стояли на тумбочке точно так, как она обычно их оставляет.

– Когда я видела ее выходящей из дома, у нее не было чемодана. Она должна была вернуться за ним.

– Без сомнения, так оно и было. Она вышла, чтобы встретиться с человеком, который ей звонил. Она собиралась поговорить с ним, а потом поехать на вокзал встречать миссис Голдринг. Но то, что сказал этот человек, изменило ее планы. Мейбл вернулась домой, бросила в чемодан несколько вещей и вовсе забыла о своей матери, думая, что другие дела куда важнее… И прежде чем я смогу отыскать ее, мои руки окажутся связаны. Вам удалось убедить Нанли подождать до завтра?

– Послушайте-ка, все это вас слишком растревожило. Сейчас вы ничего не сможете сделать. Есть вероятность, что ваша жена не ушла от вас. Ей просто наговорили о вас кучу всякой ерунды, и она решила оставить вас на некоторое время, чтобы преподать вам урок.

– Почему вы так думаете?

– Следите за тем, что я сейчас скажу. Ваша жена устроила все это, чтобы вас как следует припугнуть, а ее мать участвует в розыгрыше. Она вернется, как только решит, что достигла своей цели. Она поддерживает связь с матерью и знает обо всем, что происходит. Именно поэтому ее мать и находится здесь.

Сейчас вы возвращаетесь домой и даете понять, что если ваша жена хочет вас оставить, это ее право. Вам очень неприятно, что она уходит, но если она действительно ушла, то на этом можно поставить точку. В мире много и других женщин. Слишком не увлекайтесь, но донесите эту мысль до вашей тещи, а потом исчезните на полчаса из дома. Это даст вашей теще шанс связаться с дочерью по телефону. В ту самую минуту, как ваша жена услышит, что вы оправились от шока и не исключаете возможности существования на земле других женщин, вы увидите, что ваша женушка быстро вернется…

Белдер внезапно произнес:

– Это еще не все. Есть письмо.

– Еще одно письмо?

Берта не сразу заметила запечатанный конверт, адресованный миссис Эверетт Белдер.

Она вертела конверт в пальцах, рассматривая марку и какую-то смазанную печать.

– Как оно к вам попало? – спросила она.

– Пришло с дневной почтой.

– Вы брали почту?

– Нет, моя теща.

– И что она сделала потом?

– Положила на журнальный столик вместе с остальной почтой. Но она внимательно осмотрела конверт. Она просмотрела все, что пришло, но только письмо привлекло ее внимание. Видите, оно помечено: «Лично и строго конфиденциально».

– Как вы узнали, что это аналогичное послание?

– Все письма подобного рода выглядят так.

Берта прочла адрес на конверте с помощью увеличительного стекла и медленно, уверенно кивнула.

– Что вы собираетесь в связи с этим делать?

– Не знаю. Из-за этого я и хотел вас видеть.

– У вас есть какие-нибудь мысли насчет того, что в этом конверте?

– Никаких.

– А вы не могли бы уничтожить его? Бросить в огонь?

– Нет. Его видела теща. Если Мейбл вернется, миссис Голдринг обязательно сообщит ей о том, что пришло письмо.

– А если она не сможет найти это письмо?

– Тогда меня обвинят в том, что я взял его, и это вместе со всем прочим… Даже если Мейбл вернется… ну, вы можете себе представить, что тогда будет.

– Она вернется, прекрасно, – сказала Берта. – Мы можем распечатать конверт.

– А это не противозаконно?

– Думаю, что так.

Берта отодвинула кресло, подошла к двери, ведущей в приемную, и сказала Элси Бранд:

– Элси, дорогая, включи плитку и поставь чайник. Я хочу распечатать письмо.

Элси Бранд принесла маленькую электрическую плитку, воткнула вилку в устроенную в стене розетку, поставила небольшой чайник с водой.

– Что-нибудь еще?

– Нет. Пока все.

Берта убедилась, что плитка нагревается, потом повернулась и опустилась на стул напротив Белдера, на этот раз проигнорировав свое кресло.

– Вас все это несколько вывело из равновесия, не правда ли?

– Вы угадали. Я ничего не могу делать. Это слишком… Мейбл ушла, это дело с Нанли, потом миссис Голдринг и Карлотта набросились на меня… Если бы я только мог знать, действительно ли ушла Мейбл. От неопределенности у меня голова идет кругом. Если бы она ушла, и я бы знал это точно, тогда исчезла бы хоть эта неопределенность.

Берта подошла к корзине для мусора, нагнулась и принялась осматривать содержимое. Внезапно она выпрямилась, держа какой-то смятый листок, на котором что-то было напечатано.

– Что это? – спросил Белдер.

– Реклама от скорняка: на теплое время года принимаются на хранение меха. Это может пригодиться.

– Боюсь, что не понимаю вас.
Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/koshki-brodyat-po-nocham/?lfrom=390579938) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes


Примечания
1


«Караси» – список людей, занимающихся благотворительностью, составляемый с целью вытянуть из них деньги на поддержку жульнических проектов.