Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дураки умирают по пятницам

Дураки умирают по пятницам
Дураки умирают по пятницам Эрл Стенли Гарднер Дональд Лэм и Берта Кул #11 Владелица сыскного бюро Берта Кул берется за самые рискованные и спорные дела. Еще бы! Ведь в помощниках у нее пройдоха Дональд Лэм. На этот раз экстравагантная парочка должна расследовать отравление богатого предпринимателя. Эрл Стенли Гарднер Дураки умирают по пятницам Глава 1 Я кивнул привратнице, прошел к двери моего кабинета и на ходу бросил Элси Бранд: – Есть новости? Она оторвалась от пишущей машинки: – У вас новый костюм, Дональд? – Угу. – Вы выглядите… – Как? – спросил я. – Великолепно, – ответила она. – Благодарю. Что в повестке дня? – С вами хотела говорить Берта. – Клиент? Элси кивнула. – Хорошо, – сказал я, – мне лучше сразу пройти к ней. Миновав приемную, я небрежно постучал в дверь с табличкой «Берта Кул. Частная практика» и вошел. Девушка, которая сидела напротив письменного стола Берты, как раз открывала сумочку. Жадные, маленькие глазки Берты сверкнули. Недовольная моим вторжением, она отвела глаза от сумочки и сказала посетительнице: – Это Дональд Лэм, мой ближайший сотрудник. – А потом в мою сторону: – Мисс Беатрис Баллвин. Я поклонился и, улыбнувшись, сказал, что счастлив познакомиться. Мои слова, казалось, немного успокоили мисс Баллвин. – Здравствуйте, мистер Лэм. – И добавила: – Я много о вас слышала. Кресло Берты заскрипело, когда она привела в движение все 165 фунтов своего веса. Глаза ее опять невольно вернулись к сумочке, которую девушка держала за замочек. – Надеюсь, мы сможем быть вам полезными, – сказал я. Берта нетерпеливо подхватила: – Я потом тебе все объясню, Дональд. Я уже записала все детали. Не будем сейчас тратить время на это. Мои записи содержат все необходимое. Бриллианты на ее пальцах засверкали, когда она небрежным движением руки провела по своим каракулям. Я заглянул ей через плечо. Эти записи состояли только из имен, адресов и из суммы 500 долларов, которую она, видимо, обвела по меньшей мере пять-шесть раз. Берта имела обыкновение при беседе рисовать на бумаге не человечков, а цифры. Рука девушки покоилась на полуоткрытой сумочке, но она не делала попыток достать оттуда чековую книжку. Берте не терпелось перейти к делу. – Хорошо, моя дорогая. Я думаю, на этом можно закончить. – А потом добавила: – Я выдам вам расписку. Значит, двести пятьдесят долларов вы вносите сегодня, а другие двести пятьдесят – завтра. Девушка сунула наконец руку в сумочку и достала аккуратно сложенные купюры. Когда Берта нагнулась вперед, чтобы получить протянутые деньги, ее кресло опять издало жалобный стон. Она начала писать расписку. Пока она занималась этим, девушка взглянула на меня и улыбнулась. Потом достала из сумочки портсигар: – Прошу. – Спасибо… Только не сейчас. Она вынула сигарету из серебряного портсигара с золотыми инициалами Ш.Х. Заметив мой взгляд, прикрыла инициалы рукой. Берта выдала ей расписку. Девушка положила ее в сумочку, достала оттуда зажигалку и закурила. При этом ее рука немного дрожала. Потом она опустила зажигалку снова в сумочку и сказала: – Благодарю вас, мисс Кул. Вы не могли бы сразу заняться этим делом? – Мы сразу им и займемся, – ответила Берта и, открыв ящик письменного стола, спрятала туда деньги. – Все должно быть проделано оперативно, – сказала мисс Баллвин, – так как я подозреваю… – Она замолчала, а потом добавила: – Потому что я подозреваю, что теперь существует определенная опасность. Вы должны найти средство, чтобы это предотвратить. – Вы можете быть абсолютно спокойны, моя дорогая, – с лучистой улыбкой заверила ее Берта. – И вы предпримете меры к моей безопасности? – Разумеется. – Вы рассматриваете меня как вашу клиентку? – Конечно. – Даже в том случае, если кто-нибудь попытается вас подкупить? – Мы люди неподкупны. Я спросил: – А на какое время вы нуждаетесь в нашей помощи? – На неделю. Я думаю, это самое опасное время. – С какого момента? – Буквально с этого. – Мы договорились, что этот гонорар – гонорар за неделю, – вставила Берта. – Да, конечно, мисс Кул. Девушка поднялась, глубоко затянулась сигаретой и, погасив ее, оставила в пепельнице. – Благодарю вас, – сказала она Берте и перевела взгляд с нее на меня. Потом направилась к двери, которую я предусмотрительно распахнул перед ней. Это была миленькая девушка, темноволосая, аккуратная и снабженная всеми округлостями, которыми должна обладать женщина. – Ну вот, тебе и работенка нашлась, бездельник, – молвила Берта. – Минутку, – ответил я. Я быстро прошел в кабинет, схватился за спинку стула, на котором сидела Элси Бранд, и оторвал девушку от пишущей машинки. – В чем дело? – запротестовала та. – Кокетливая маленькая барышня в сером костюме; блузка с длинным воротничком; коричневая сумочка, бежевые сапожки и такого же цвета чулки, ей лет двадцать четыре – двадцать пять, вес приблизительно сто двенадцать фунтов, сейчас как раз стоит у лифта. Вас она не видела. Если она возьмет такси, запомните номер. Если нет, попытайтесь проследить за ней, но так, чтобы она этого не заметила. – О, Дональд, – простонала Элси. – Я ведь непригодна к такой работе. Я подтолкнул ее к двери: – Живо! Она быстро пересекла приемную и вышла в коридор, а я вернулся в кабинет Берты Кул. – О боже ты мой! – выдавила та, оглядев меня сверху донизу. – В чем дело? – Опять в новом костюме? – Ну и что? – Как «ну и что»? Ты что, все деньги собираешься тратить на костюмы? – Нет, не все. – Ну и слава богу. Надеюсь, ты знаешь, что существует и подоходный налог? Я от удивления широко открыл глаза. – Действительно? Неужели правительство пошло на такую низость? Лицо Берты сперва покраснело, а потом стало багровым. – Временами мне хочется тебя придушить! Я сел и закурил сигарету. – Ну, так в чем состоит это дело? – Ее зовут Беатрис Баллвин. – Это ты мне уже говорила. – У нее есть дядя Джеральд Баллвин. Он – маклер по земельным участкам. Его жена Дафна собирается его отравить. Он ни о чем не подозревает. Мы должны помочь выиграть время и нагнать на Дафну Баллвин страху. Я выпустил дым через нос. – Беатрис живет вместе с дядюшкой? – Нет, у нее собственная квартира. Она занимается какой-то научной работой, но просит ни в коем случае не звонить ей домой, потому что у нее очень любопытные и недоверчивые соседи. – В таком случае как же нам связываться с ней? – Никак. Она будет нам звонить, а не мы ей. Но если появится что-то срочное, тогда можно звонить на квартиру дяди и сообщать, что секретарша мисс Баллвин должна явиться на примерку костюма. Она говорит, что ей передадут это сообщение и она будет знать, что это означает. – А каким образом мы можем спасти Джеральда Баллвина от отравления? – Откуда мне знать? Это уж тебе надо подумать, Дональд. – О’кей! Что ж, пойду подумаю, – ответил я, прошел в свой кабинет и открыл утреннюю газету на спортивной странице. Глава 2 Элси Бранд вернулась минут через пять. Лицо ее сияло. – Мне повезло, Дональд. – Хорошо. Что вы узнали? – Когда я вышла из дома, как раз проезжало такси. Девушка очень спешила, и, как только машина остановилась, чтобы высадить пассажиров, она села в нее. Поэтому я смогла подойти совсем близко и заметить номер машины. – Вы не слышали, какой адрес она назвала? Элси покачала головой: – О боже! Неужели вы рассчитывали и на это? – Необязательно, – ответил я, – но при благоприятных обстоятельствах могло быть и такое. Ну, какой же это номер? Она протянула мне клочок бумаги. – Я даже записала его, чтобы не забыть. Я бросил взгляд на номер и сказал: – Мне кажется, нам повезло. Это такси всегда стоит перед отелем на ближайшем перекрестке. Позднее я схожу туда и посмотрю, не удастся ли что-нибудь узнать. Потом я снова вернулся к газете и раскрыл ее на странице с объявлениями. Отыскав рубрику с предложениями о продаже земли, я нашел объявление общества Баллвина по продаже земельных участков, которое предлагало их около дюжины. Пока я просматривал другие объявления, наткнулся на несколько предложений с тем же адресом, что и общество Баллвина: Вест-Террас-Драйв, 225. Элси я сказал, что вернусь, видимо, после ленча. Потом я спустился вниз и вывел машину агентства со стоянки. Я направился на Вест-Террас-Драйв. Улица бежала меж холмов, окаймляя местность, разделенную на участки. Видимо, Джеральд Баллвин осваивал этот район. Бюро находилось в одном из невзрачных маленьких домиков. Я открыл дверь и вошел. За письменным столом сидела девушка и усердно заполняла на пишущей машинке формуляры. Она бросила на меня беглый взгляд и продолжала свою работу. Я выразительно кашлянул. Девушка прекратила свою работу на те секунды, которые ей понадобились, чтобы позвать: – Мисс Ворли! Никакого результата. Тогда девушка подошла к одному из столов и нажала на кнопку. Почти мгновенно распахнулась дверь, находящаяся на другом конце комнаты, и на пороге появилась молодая женщина. Она улыбнулась, когда входила в комнату, и я счел разумным тоже ответить ей улыбкой. Она оставила дверь открытой, и, заглянув ей через плечо, я увидел мужчину лет тридцати пяти, который сидел за письменным столом, в профиль ко мне. Видимо, его совершенно не беспокоило, что дверь осталась открытой. У него были волнистые темные волосы и прямой нос. Возможно, он был немного полноват, а двойной подбородок отчасти портил его приятное лицо. Он взял какие-то бумаги, прочел их и снова отложил в сторону. Я предположил, что мисс Ворли его секретарша, в обязанности которой входило принимать посетителей. Девушка за пишущей машинкой, видимо, была в состоянии делать это, но руководство, судя по всему, придерживалось мнения, что продавать участки на холмах Вест-Террас легче, если женщина будет иметь сексуальный вид. На мисс Ворли был пуловер, плотно облегающий ее фигуру. – Доброе утро, – сказала она. – Я – секретарша мистера Баллвина. Чем могу быть полезна? – Мне хотелось бы узнать цены на участки, – ответил я. – И если вы ничего не имеете против, я бы осмотрел местность. У нее были красивые зубы, и она не упускала возможности их показывать. – К сожалению, все наши продавцы сейчас в разъездах, но я думаю, что один из них должен вернуться с минуты на минуту. – А вы не могли бы дать мне карту местности, на которой отмечены еще не проданные участки вместе с их ценами? – поинтересовался я. Она прервала меня с такой милой улыбкой, что у меня наверняка бы закружилась голова, если бы мое внимание было сосредоточено на ней, а не на мужчине в соседней комнате. – О нет, – сказала она. – К сожалению, не получится. – Почему? Глаза ее излучали свет, и она молчала, пока мой взгляд не оторвался от мужчины и не перекочевал снова на нее. Тогда она сказала: – Прошу нас простить, но в этих вопросах мы разбираемся довольно хорошо. Сперва мы должны узнать, какого рода участок вы ищете, будет ли он предназначен для жилого дома, сколько вы собираетесь вложить в этот дом – десять или двадцать тысяч, – или же вы собираетесь приобрести участок для перепродажи. Короче говоря, мы должны знать ваши планы. Человек за письменным столом, должно быть, получил телепатическое предостережение. Как бы то ни было, но он поднялся со своего кресла и, обойдя письменный стол, закрыл дверь. Я сказал: – У меня нет намерения сразу начать строительство, но со временем я собираюсь построить дом ценой от двенадцати до пятнадцати тысяч. Я подумал, что участок я могу купить и сейчас, так как… Ну, я полагаю, что за это время он не упадет в цене. Она ободряюще кивнула. – Если же стоимость участка существенно возрастет, – продолжал я, – то я попытаюсь перепродать этот участок. Но покупка сейчас производится не со спекулятивными целями. Она подошла к концу перегородки, открыла защелку и, отодвинув доску, вплотную подошла ко мне. – Я думаю, с вашей стороны очень предусмотрительно, мистер… – Меня зовут Лэм. – Благодарю вас, мистер Лэм. Я не хотела быть навязчивой. Некоторые люди не хотят называть свое имя маклеру. Но вы совсем другой, такой любезный. Вы собираетесь осмотреть участок вместе со своей женой? – Я не женат. Правда, у меня в этом отношении далеко идущие планы… Поэтому-то я и хотел приобрести участок. – И я убеждена, что вы действуете правильно, мистер Лэм. Это очень хорошее решение. Вы извините, я сейчас посмотрю, кто вас может отвезти на участки. Один из наших сотрудников в отъезде, другой как раз показывает участки клиенту на другом конце города. Понимаете, у мистера Баллвина сразу несколько объектов… Но дайте мне подумать. Она направилась к двери, и я пошел вслед за ней. Девушка за пишущей машинкой подняла глаза и бросила на меня любопытный взгляд, в котором, как мне показалось, я уловил нечто вроде симпатии. Потом она снова вернулась к формулярам. Судя по всему, стремясь отвлечь мое внимание, мисс Ворли разразилась таким потоком слов, каким разражается иллюзионист в варьете, чтобы отвлечь внимание публики и удачнее провести фокус. – Я вам еще не представилась, мистер Лэм. Меня зовут Этель Ворли. Я секретарша мистера Баллвина, а когда он слишком занят, стараюсь по мере сил снять с него часть забот. Вы не очень удачно пришли сегодня, мистер Лэм, но я думаю, что сейчас появится один из наших продавцов. Во всяком случае, долго вам ждать не придется. Вон, кажется, уже кто-то едет… Хотя нет, я ошиблась. – Наверное, еще один клиент, – предположил я. – Нет, – ответила она довольно сухо, и я понял, что машина, которая сейчас поднималась по холму, означала для нее новые хлопоты. Машина остановилась. Длинный сухощавый субъект с серыми невыразительными глазами распахнул дверцу машины, медленно вылез из нее и сказал: – Привет, красотка! – Доброе утро. – Почему так официально, дорогая? А, понимаю… клиент. Босс на месте? – На месте, но он очень занят. – Как бы ни был он занят, он не сможет не принять Карла Китли. Она повернулась в мою сторону и сказала с нотками отчаяния в голосе: – Минутку, я сейчас вернусь. И, пожалуйста, не уходите. Я должна на секунду зайти к мистеру Баллвину. Я кивнул в знак согласия. Она сказала Китли: – Подождите минутку, я скажу мистеру Баллвину, что вы здесь. Он наверняка вас примет, если есть хоть какая-нибудь возможность. Но боюсь, что в данный момент он очень занят. – К чему такие формальности, дорогая, – ответил Китли. – Я и сам найду дорогу и переговорю с ним. – Именно этого я и хотела бы избежать. Извините, я сейчас вернусь. И она стремительно умчалась в бюро, сильно хлопнув дверью. Китли посмотрел на меня и ухмыльнулся: – Хорошая сегодня погода, не так ли? Я в ответ лишь кивнул. – Довольно тепло. – Согласен. – И тем не менее это так необычно для этого времени года. У нас хороший климат. Особенно в этом районе. – Вы имеете в виду холмы Вест-Террас? – Конечно! Здесь климат лучше, чем во всем этом проклятом городе. Какие у вас намерения? Собираетесь приобрести участок? Я ответил утвердительно. – Очень приятно слышать это, старина. Лучшего и не придумаешь. Старик Джеральд продаст вам наилучший участок этой благодатной земли, завернет его в целлофан и вручит вам конверт с цветочками, в котором будет находиться право на владение участком. И вы сразу почувствуете уверенность, не так ли? Я ничего не ответил. – Отсюда открывается прекрасный вид, – продолжал Китли. – Панорама всего города. Мне даже хочется процитировать слова моего дорогого тестя: «Весь город расстилается перед вашим взором. Днем это словно игрушечный городок, ночью – море звезд. Синева неба тянется до самого горизонта, и клочья облаков…» В этот миг открылась дверь, и Этель Ворли сказала: – Он слишком занят и не может принять вас. Но если вам нужно что-нибудь передать, вы можете это сделать через меня. – Черт возьми, сказано прямо, золотой ты мой жучок! Передай Джеральду, что у меня к нему разговор личного характера. – Хорошо, я передам. – Личного характера, вы меня поняли? Мисс Ворли вызывающе выпятила подбородок. – Сколько? – спросила она. – Мне нужно две сотни. Понимаете, я… Дверь с треском захлопнулась. Китли с ухмылкой посмотрел на меня. – Вчера немножко не повезло с лошадками. А Джеральд ничего не смыслит в бегах. Даже в том случае, когда я выигрываю. – Нельзя же все время выигрывать, – сказал я. – Вот это золотые слова, – согласился Китли. – Вы даже не представляете, как вы правы. Да, моменты удачи непредсказуемы. – Вы сказали, что вы его родственник. Вы что, брат его жены? – Бывшей жены, – ответил Китли. – Он с ней развелся? – Она умерла. – Прошу меня простить. Я не хотел быть бестактным. Китли больше не выглядел равнодушным. Он посмотрел на меня изучающе, с каким-то хладнокровным бесстыдством. – Черта с два, не хотели, – сказал он. Дверь снова открылась. Этель Ворли вошла и протянула Китли деньги. Сделала она это с таким видом, будто давала милостыню. Китли молча взял деньги и сунул в карман. Этель Ворли умоляюще посмотрела на меня: – Прошу вас, подождите еще минуточку, мистер Лэм. Я убеждена, что кто-нибудь из наших продавцов вот-вот вернется. – Чепуха! – сказал Китли. – Садитесь в мою машину. Я покажу вам весь район. Как ваше имя? Лэм? Этель Ворли холодно произнесла: – Это совершенно излишне, мистер Китли. Сейчас кто-нибудь появится. – Откуда вы это можете знать? – спросил Китли. – В каком телепатическом институте вы сдавали экзамены? Используете азбуку Морзе или передачу мыслей на расстоянии? Она зло посмотрела на него. Китли сказал: – Я советую обращать внимание на кровяное давление. В последнее время вы что-то становитесь округлой, мой персик. Пояс прямо в обтяжку. Джеральд, правда, любит толстушек, и ваш пуловер просто великолепен, но… Ну ладно, Лэм, садитесь в мою машину. У меня есть план участков, и насчет цен я тоже в курсе. – Но вы не знаете, какие участки уже проданы, – сказала Этель Ворли. – И вообще вы не имеете никакого понятия ни о чем. Вы даже не знаете… – Только не волнуйтесь, – ответил Китли. – Это не пойдет вам на пользу. Разве дорогой Джеральд не информировал меня недавно о правах и обязанностях посредника по продаже участков? Ведь он даже предложил мне работать у него. – А после этого вскоре предложил уволиться? – огрызнулась Этель Ворли. – Да, сознаюсь, было такое. И все потому, что я не вкладывал в дело душу. Мне не хватало вдохновения. Другими словами, я всегда говорил клиентам правду. Ну как, Лэм, хотите осмотреть местность или уже раздумали? Я взглянул на часы и сказал: – К сожалению, я ждать больше не могу. – В таком случае садитесь в машину. Это вам ничего не будет стоить. Я прокачу вас по всей территории и покажу более выгодные участки. Надеюсь, вы не ищете дешевизны, потому что у дорогого Джеральда вы ничего дешевого все равно не найдете. Но тем не менее у него есть роскошные места для застройки. Поистине роскошные! Я повернулся к Этель Ворли: – Прошу меня простить, но я действительно не могу больше ждать. С этими словами я подошел к машине Китли и сел в нее. Этель Ворли повернулась и направилась обратно в свое странное бюро. Она хлопнула дверью с такой силой, что со стены посыпалась штукатурка. Китли сел за руль. – Какого рода участок вам нужен, дорогой? – Участок, на котором со временем я смогу строиться. Тысячи за две. – А дом? – Пока точно не знаю. – Хотя бы приблизительно. – Примерно на пятнадцать тысяч. Китли завел мотор. – Ну что же, поехали смотреть. Он вывел машину на дорогу. – Вот здесь, слева, у нас есть парочка отличных участков по три тысячи, – сказал он. – Они вам нравятся? – Выглядят неплохо. – Их недостаток состоит в том, что они расположены не на той стороне, что нужно, – небрежно бросил Китли. – Если все участки на противоположной стороне тоже будут проданы и застроены, то вся перспектива исчезнет. И вместо того чтобы любоваться панорамой города, а вечером морем огней, вы сможете заглянуть только в спальню своего соседа напротив. Правда, если у него жена – милашка, тогда вы еще найдете какое-то утешение. Но если сосед – холостяк или, того хуже, у него жена старая кляча, то каждый раз, подходя к окну, вы будете содрогаться от ужаса. Поэтому я не порекомендовал бы вам ни один из этих участков. – Ну а что вы скажете о другой стороне дороги? – Стоят три с половиной тысячи. Лежат на склоне. Если с фасада ваш дом будет в один этаж, то с тыльной стороны вырастет на все четыре. И вообще, если хотите знать правду, то, по моему мнению, весь этот холм превратится в оползень, как только на нем появятся дома и наступит дождливое время года. Тут нужен очень прочный фундамент, прочный и глубокий, иначе, когда все будет застроено, могут быть значительные перекосы. По тому, как расположены участки, вы только с задней стороны будете иметь перспективу на город. А если захотите иметь хороший вид из гостиной, то придется расположить ее под спальней, или наоборот. Окна кухни будут выходить на улицу, а иначе придется поместить ее в подвальном помещении, и тогда для трапезы вам придется постоянно спускаться или подниматься по лестнице. Это и является самым неприятным во всех домах, которые построены на склоне холма. – Да, звучит не очень заманчиво, – решил я. – За ту цену, которую вы назвали, вообще ничего нет. – Но хороший вид – это еще не все, – сказал я. – Вы совершенно правы. – Участки на холмистой местности имеют и свои преимущества, особенно тогда, когда строят двухэтажный дом. В этом случае можно любоваться перспективой поверх домов, расположенных напротив. Вы мне объяснили, что такие дома нужно строить только в один этаж со стороны улицы, потому что с тыльной стороны они будут иметь три или четыре этажа. – Совершенно верно. Видимо, вы более опытный продавец, чем я. Хотите подписать купчую? – Я хотел бы еще посмотреть другие участки. – Только не забудьте, что придется еще взять на себя пошлину или комиссионные, – продолжал Китли. – Что за пошлина? – Да ничего особенного, вроде налога. – И много ли? – О, не будем об этом. Все так же, как и при уплате налога. – И все же? – Обратитесь в центральное бюро. Бюро по продаже участков никакого отношения к этому не имеет. – Боюсь, что не совсем вас понимаю. – Да все нормально. И не стоит заранее беспокоиться о пошлинах. Конечно, было время, когда Джеральд делал это, как и все остальные. – А поточнее? – Он использовал эти сборы, чтобы оплатить стоимость участков. Все так поступают. Точнее, почти все. – Я все еще вас не понимаю. – А вы хоть немного разбираетесь в законах? – спросил Китли. – Раньше я был адвокатом. Он удивленно посмотрел на меня: – Вы это серьезно? Я кивнул. – И что же потом произошло? – Был исключен из коллегии. – За что? – За то, что объяснил одному человеку, как можно совершить убийство и быть оправданным. – А такое вообще возможно? – Возможно, если воздействовать соответствующим образом на суд присяжных. – Интересно. При случае вы мне должны объяснить, как совершить такое убийство. – Охотно. – Хорошо. Мы как раз говорили о комиссионных. Поскольку вы знакомы с правом и законом, я могу ограничиться несколькими фразами. Среди законов вы можете найти такие, которые касаются освоения участков. Некоторые из них были приняты еще в то время, когда законодатели были очень легковерны, а цены на участки быстро росли. К примеру, компания приобретает несколько участков. После этого она заключает с предпринимателем договор о прокладке дороги, проведении освещения и так далее. Правда, чтобы оплатить эти расходы, она выпускает акции, и они акцептируются штатом. Получается нечто вроде залога. – И что здесь неправильного? – Ничего, – ответил Китли, – если не считать того, что предприимчивые люди договариваются с предпринимателем о таких высоких ценах, которые включают не только издержки по прокладке улиц, освещению и так далее, но и стоимость земли. Предприниматель получает деньги, удерживает свою часть, а остатки возвращает компании. Благодаря этому возвращаются деньги, затраченные на приобретение участков, и таким образом они обходятся им бесплатно. – Но в данном случае это не имеет места? – Я не знаю, – ответил Китли. – Надеюсь, что нет… То есть для вас так было бы лучше. – Это – хорошие участки. Не правда ли? – И перспектива чудесная. – Восхитительная. – Воздух здесь наверху свежий и чистый, не то что внизу, пропитанный гарью. – Конечно. Ну так как, будете покупать участок? – Нет. – Я так и думал. В таком случае поворачиваем назад. Мы вернулись к бюро. Там Китли остановил машину. – Что вам, собственно, было нужно? – спросил он. Я ответил лишь улыбкой. – Собственно, это меня не касается, – заметил он. – Добрый старый Джеральд в последнее время становится слишком самодовольным. И блюдет законы… У вас случайно нет сведений относительно третьего заезда, который состоится сегодня вечером? – К сожалению, нет. – Что же, попробую урвать куш во втором. Вы опять пойдете в бюро, чтобы поговорить с прекрасной мисс Ворли? – Не вижу в этом необходимости. – Жаль, что я не убедил вас купить участок. Мы пожали друг другу руки. Я направился к своей машине и успел еще заметить, как Китли вынул из кармана карандаш и блокнот. Я повернулся и снова подошел к его машине. – Вон та колымага, в которой я приехал, зарегистрирована на имя Берты Кул. Если вы посмотрите в справочнике, то найдете там фирму «Берта Кул и Лэм». Мы партнеры. – Чем занимается ваша фирма? – спросил Китли. – Мы называем себя частными детективами. – А почему вы заинтересовались Джеральдом? Я рассмеялся и сказал: – Почему вы решили, что Джеральдом? Ведь речь может идти и о мисс Ворли. – Рассказывайте сказки, – бросил Китли. – И кроме того, – добавил я, – речь может идти и о вас. Китли сказал: – Сматывайтесь-ка лучше отсюда. Я должен подумать. Вы относитесь к такому сорту людей, которые говорят правду, но эта правда звучит как ложь. А потом с улыбкой удаляетесь. Или наоборот, вы лжете, но звучит это как правда. Я могу предположить, что вы обратили внимание на пуловер мисс Ворли? – Ничего особенного. Он печально покачал головой: – А эта ложь даже не пахнет правдой. Ну ладно, сматывайтесь. Я должен немного поразмыслить. Я сел в машину и в течение минуты разглядывал Китли в зеркальце заднего обзора. Он вытащил замусоленный банкнот, который ему вручила мисс Ворли, разгладил его, а потом, вынув из заднего кармана толстую пачку денег, приложил к ней этот банкнот и перетянул пачку резинкой. Я завел мотор и нажал на газ. Перед отелем я отыскал шофера такси, который отвозил нашу клиентку. Он вспомнил об этой поездке, которая закончилась в пригороде на Атвелл-авеню. – Большой такой дом, – сказал он, – в колониальном стиле. Припомнил он также большие колонны и арку над входом. За эту информацию я вручил ему доллар и отправился к себе в бюро. Берта Кул как раз собиралась на ленч. Она стояла перед зеркалом и проверяла, хорошо ли сидит на ее голове берет. Вообще-то этой пышке средних лет подошел бы любой головной убор. Тем не менее она тщательно возилась со своим симпатичным беретом. Возможно, она решила выглядеть как можно скромнее. Берта сказала: – Привет, дорогой. Надеюсь, ты поработал, не так ли? – Угу. – Именно это я и ценю в тебе, Дональд. Ты так энергичен! И если тебе в руки попадет новое дело, ты времени не теряешь… Что тебе удалось выяснить, дорогой? Я спросил: – Ты видела инициалы на портсигаре? – А какое это имеет значение? – Там были инициалы Ш.Х., – ответил я. – Ну и что? – Клиентка назвала себя Беатрис Баллвин. А инициалы на портсигаре Ш.Х. Это мне не нравится. – Что именно тебе не нравится? – нервно спросила Берта. – И то и се… – Почему? – Поразмысли сама: к нам приходит клиент и рассказывает, что жена Джеральда Баллвина собирается подсыпать ему яда в кофе. Нам дается поручение оградить его от этой опасности. Но как мы можем оградить человека, если жена может в любую минуту подсыпать ему в кофе мышьяк? Тут даже постоянный сторожевой пост перед входной дверью не поможет. – Ну и что дальше? – В этом случае нужно сидеть с ним вместе за столом. Нужно схватить руку женщины, если она собирается что-то насыпать в чашку Баллвина. Нужно выбить ложку из ее руки и воскликнуть: «Ты, чертова отравительница!» Понимаешь, все это очень трудно. – Но к чему ты клонишь, Дональд? Скажи откровенно своей Берте. – Во-первых, в дом не попадешь; во-вторых, не сможешь сесть за стол; в-третьих, человек должен сначала мучиться в судорогах, прежде чем ты сможешь заявить, что, допустим, в сахаре был мышьяк. – Продолжай, – сказала Берта. – А теперь предположи, что отравить его собирается другой человек, а не жена. И он посылает кого-либо в нашу контору, чтобы тот рассказал нам, что жена Баллвина собирается отравить своего супруга. Пока мы ломаем голову над тем, как приступить к делу, у Джеральда начинаются судороги и, как мило выражаются китайцы, он отправляется к праотцам. И если мы потом расскажем нашу историю, то это будет выглядеть так: наше агентство получило поручение охранять его. Мы добились двух вещей: бросили подозрение на его жену и одновременно оказались, скажем, обманутыми простачками. – Так что ты предлагаешь, дорогой? – нежно спросила Берта. – Все это дело мне не нравится. Инициалы на портсигаре доказывают, что эта девушка – обманщица. Берта с сердитым видом села за свой письменный стол, вынула ключ из сумочки, открыла ящик стола и, вытащив оттуда пакет с деньгами, бросила его на стол. – А вот этот пакет доказывает, что она – наша клиентка! Она бросила деньги обратно в ящик стола, закрыла его и отправилась на ленч. Глава 3 Я позвонил двум частным детективам, которые работали на различные агентства, и договорился с ними, что они организуют слежку за мисс Баллвин. Один из них должен был наблюдать за ней днем, другой – до полуночи. Правда, я не думал, что она отправится в аптеку и купит там какой-нибудь яд для крыс, но ожидать можно что угодно, а я не хотел упускать ни одного варианта. Я пообедал в какой-то забегаловке, а потом подъехал к продуктовому магазину. На одной из полок я обнаружил коробку с двумя десятками тюбиков анчоусной пасты, которая как раз была открыта. Это была паста новой марки, о которой я никогда не слышал. Я купил сразу целую коробку. После этого я поехал к дому Баллвина на Атвелл-авеню, остановил машину и, поднявшись по ступенькам, позвонил. Дверь открыл слуга, молодой человек лет двадцати шести – двадцати семи, с приятной наружностью, но несколько вялыми чертами лица. Он, казалось, не привык к ливрее и был смущен как человек, впервые надевший фрак. – Вы – привратник? – спросил я его только для того, чтобы понаблюдать за выражением его лица. – Привратник и шофер. Вы к кому? – Я представляю фирму «Цести». Нам нужны светские дамы, являющие собой образец американской хозяйки. Мы собираемся дать рекламу… – Миссис Баллвин никоим образом не может это заинтересовать, – сказал он, собираясь закрыть дверь. – Вы, видимо, не поняли, о чем речь. Я не собираюсь ничего продавать. Я только хотел бы получить от миссис Баллвин разрешение сфотографировать ее. Это фото потом будет опубликовано в большом иллюстрированном журнале с броской надписью: «Светская дама, которая пользуется пастой „Цести“». Меня зовут Лэм – шеф отдела рекламы. Слуга какое-то время находился в нерешительности, а потом сказал: – Я не думаю… Я перебил его: – Если вы упустите возможность подчеркнуть общественное положение миссис Баллвин и не дадите появиться ее фотографии в газетах, то вскоре вам снова придется мыть посуду в захудалой закусочной. Поэтому передайте лучше ей мое предложение, и мы посмотрим, как она к нему отнесется. Он покраснел, хотел что-то возразить, но потом передумал и сказал: – Подождите, пожалуйста, здесь. С этими словами он захлопнул дверь перед моим носом. Минут через пять он снова появился. – Миссис Баллвин готова вас принять, – сказал он с холодным достоинством и таким тоном, который яснее слов показывал, что он не одобряет все это. Видно, он надеялся, возвратившись, послать меня ко всем чертям, а вместо этого вынужден просить меня войти. Он провел меня через холл в гостиную. В то же мгновение в гостиную, словно королева, вошла миссис Баллвин. Это действительно было зрелище. Ей было лет тридцать, но можно было дать и меньше, если не приглядываться внимательнее. – Мистер Лэм? – сказала она. – Не присядете ли? Я – миссис Баллвин. Я вас слушаю, мистер Лэм. Что вы хотите мне предложить? Слова были сказаны просто и сердечно. Она, несомненно, могла быть вежливой и приятной, но могла быть холодной и неприветливой – в зависимости от сложившейся ситуации. Она села на стул и поправила юбку. На ее лице играла радушная улыбка, но взгляд был оценивающий и внимательный. Я открыл пакет с анчоусной пастой и сказал: – Моя фирма готовится к рекламной кампании, которая будет проводиться по всей стране. На подготовку ее уйдет еще четыре-пять месяцев, а потом мы наводним всю страну нашей «Цести»-пастой. Это самая лучшая и самая приятная паста, изготовленная из самых дорогих импортных анчоусов. Если вы ее попробуете, вы должны будете признать, что она намного лучше других. Я оставляю вам эту пробную коробку. Буду очень рад, если вы ее испробуете, она вам понравится, и вы будете ее регулярно употреблять. И тогда, возможно, вы согласитесь на свое фото в журналах вместе с этой пастой. – А зачем вам нужно это фото? – Оно появится на почетном месте во всех иллюстрированных журналах. С таким, например, заголовком: «Лучшие из молодых употребляют пасту „Цести“». Потом я помолчал, ожидая ее реакции на «молодых». Кажется, я попал в цель. Она села поудобнее, закинула ногу на ногу, и ее улыбка стала еще более приветливой. – Разумеется, с вашей стороны нет никаких обязательств, – мягко сказал я. – Я отдаю вам эту пасту, вы ее пробуете и решаете, хороша она или нет. Если она вам понравится и вы будете ее употреблять, тем лучше. Некоторые фирмы, охотясь за фотографиями известных людей, рассчитывают только на снобизм публики, – продолжал я. – Мы этой цели не ставим. Мы пытаемся найти для рекламы таких людей, в пользу которых говорит не богатство, а обаяние и очарование. – И каким образом вы попали на меня? Я улыбнулся: – Ну какая вам разница? Я получил сведения в нашем центральном бюро. Мы готовим эту кампанию уже порядочный срок и навели самые тщательные справки. Центральное бюро мне сообщило, что для рекламы потребуются такие женщины, которые будут великолепно смотреться на фото. Такие женщины, на которых читатель сразу обратит внимание. Нам нужен шарм. Она слегка шевельнула ногой. – И вы считаете, что я обладаю этими достоинствами? Я немного отвел глаза, а потом снова посмотрел ей прямо в лицо. – Да, вы наверняка обладаете этими достоинствами. И, что самое главное, нашему центральному бюро это тоже известно. – Ну хорошо, – сказала она. – Я переговорю на эту тему с мужем, но не вижу оснований, почему бы и не попробовать. Разумеется, если анчоусная паста мне понравится. Я не могу рекомендовать какую-нибудь вещь, если она не… – Разумеется, разумеется, – согласился я. – Поэтому и оставляю у вас целую коробку. Так что испытывайте на здоровье. Она нагнулась вперед и нажала на кнопку. – Если вы ничего не имеете против, – сказала она, – я приглашу сюда свою секретаршу. Пусть она все запишет, чтобы не было никаких недоразумений. – Как вам будет угодно. Она откинулась на спинку стула. Глаза ее были полузакрыты, и вуаль из длинных ресниц придавала им соблазнительный вид. – Мне почему-то кажется, что это ваша собственная идея, – сказала она. – Как это понимать? – Я думаю, что вы сами это все выдумали. Вербовать людей для рекламы. Я не говорю, что это нехорошо. Во всем этом что-то есть, как бы это сказать? Ну, допустим, напор, явно присущий вашему характеру. Я скромно сказал: – Я просто сделал центральному бюро парочку предложений, вот и все. – Эта идея посещать людей, которые, как вы выразились, обладают определенным шармом? Она громко рассмеялась. В этот момент раскрылась дверь и вошла девушка, которая сегодня утром была в бюро Берты Кул. – Мисс Шарлотта Хенфорд, моя секретарша, – сказала миссис Баллвин. – А это – мистер Лэм. На мгновение девушка смутилась, но потом взяла себя в руки. Я поднялся со стула и, поклонившись, сказал: – Очень рад с вами познакомиться. – Добрый день, мистер Лэм, – произнесла она холодно. Миссис Баллвин продолжала с улыбкой: – Мистер Лэм является представителем фирмы, изготавливающей высококачественную анчоусную пасту. Она называется «Цести»-паста. Он оставляет нам ее на пробу, чтобы мы могли убедиться в ее ценных вкусовых качествах и со спокойной совестью могли порекомендовать ее другим. Потом фирма сделает фотомонтаж, где буду фигурировать я, рекламирующая эту пасту. Вы сделаете фото на какой-нибудь вечеринке, не так ли, мистер Лэм? – спросила она, повернувшись ко мне. – Это было бы чудесно, – ответил я. Она кивнула: – Думаю, это можно будет устроить. Она бросила взгляд на секретаршу, немного наморщила лоб и посмотрела на потолок, чтобы лучше все обдумать. – Когда вы собираетесь сделать эти фотографии, мистер Лэм? – Все будет зависеть от того, понравится ли вам паста. Сколько времени вам нужно, чтобы убедиться, что паста действительно вам по вкусу? Миссис Баллвин сделала знак своей секретарше. Шарлотта нажала на кнопку звонка. В дверях появился слуга. Она посмотрела на него каким-то полуотсутствующим взглядом. – Вильмонт, возьмите этот тюбик с анчоусной пастой и намажьте ее на те гренки, которые мы ели вчера вечером. И потом сделайте нам пару коктейлей. Что вам принести, мистер Лэм? – Виски с содовой, пожалуйста. – А для меня мартини, Вильмонт, – сказала она. – Шарлотта пить не будет. – Слушаю, миссис Баллвин. Слуга чопорно вышел из комнаты. – Это его фамилия? – спросил я. – Мне кажется, я его уже где-то видел. – Полное его имя Вильмонт Мервилл, и он у нас привратник и шофер. Как привратник, он еще довольно неопытен, – продолжала она с плутовской улыбкой. – Но как шофер – не нахвалюсь. Уличное движение в последнее время так усилилось, что для езды нужны хорошие нервы. Я кивнул в знак согласия. – И потом, – продолжала миссис Баллвин, – я, конечно, хотела помочь молодому человеку. Сейчас так трудно найти место, которое действительно нравилось бы. Как привратник, он становится все лучше и лучше и через два-три месяца будет соответствовать всем требованиям. Правда, я думаю, что он находит мало радости в такой работе. Он влюблен в машины и быструю езду. Он действительно первоклассный шофер. Я снова кивнул в знак согласия. Внезапно она сказала: – Прошу меня извинить, мистер Лэм. Я на секунду отлучусь. Когда миссис Баллвин вышла из комнаты, я поднялся со стула. Шарлотта Хенфорд тихо прошептала: – Что значит вся эта дурацкая комедия? – А что за дурацкая комедия появляться у нас под другим именем? Она лишь сверкнула глазами. Я ухмыльнулся: – Не беспокойтесь, Шарлотта. Я надену на вас психологические наручники. – Для вас я – мисс Хенфорд, – сказала она свирепо. – О’кей! О’кей! А этот Вильмонт может разыгрывать только слугу и шофера? Или есть и другие таланты? Она выпятила подбородок и попыталась изобразить презрительную мину. Я продолжал: – Если вы хотите взять назад поручение, которое вы нам дали, я ничего не имею против. – Ну что вы! Я ничего подобного не хочу. Или вы считаете, что я привыкла бросаться деньгами? Я только не понимаю, неужели вы не видите, как рискованны ваши шутки? – Не понимаю… – Итак… Пока она подыскивала слова, чтобы закончить фразу, вошла миссис Баллвин и сказала: – Коктейли сейчас будут готовы, мистер Лэм. Я спросил: – Ваш супруг занимается продажей земельных участков? – Да. Вы довольно хорошо осведомлены о его делах. – Для фото задний план также важен. Но моя фирма интересуется исключительно вами. Но, конечно, ваш супруг тоже не помешает на заднем плане. Она рассмеялась и сказала: – Вы это выразили очень тактично, мистер Лэм. – Рад слышать это от вас. – А относительно пасты мы с вами договорились таким образом, что с моей стороны не будет никаких обязательств и что фото я позволю сделать только тогда, когда дам на это согласие. Надеюсь, мы правильно поняли друг друга? – В общем и целом – да. – А в чем нет? Я сказал: – Мы делаем фото лишь тогда, когда получаем на это разрешение. Но как только вы дадите это разрешение и фото будут готовы, они переходят в собственность нашего общества. – Ну что ж, я не возражаю. Вильмонт принес коктейли и тосты. Миссис Баллвин взяла один из маленьких круглых тостов и осторожно откусила кусочек. Потом она задумчиво закатила глаза, чтобы полностью сосредоточиться на анчоусе. Даже если бы она была оплачиваемым дегустатором анчоусов, то все равно не смогла бы сделать это лучше. – Она действительно чудесная, – сказала миссис Баллвин. Я улыбнулся ей с видом победителя. Она подняла свой бокал и бросила поверх него взгляд на меня. Глаза ее словно были подернуты вуалью, зовущие, влекущие, – именно так она смотрела на Вильмонта Мервилла. Я задал себе вопрос: а не предназначался ли такой взгляд всем мужчинам, которыми она интересовалась? Вильмонт стоял тут же, всем своим видом выказывая неудовольствие. Шарлотта Хенфорд бросала на меня свирепые взгляды. Миссис Баллвин и я выпили свои коктейли, попросили повторить, а потом съели по нескольку тостов с анчоусной пастой. – Вам действительно нравится? – спросил я. – Конечно, – ответила она. – Я нахожу ее превосходной. Тем не менее я еще должна поговорить с моим супругом, прежде чем дать окончательное согласие. – Разумеется. – Но я не думаю, что возникнут какие-либо препятствия. – Она с улыбкой посмотрела на меня. Я ответил на ее улыбку, пытаясь придать лицу такое выражение, будто такая женщина, как она, никогда не может иметь никаких препятствий в обхождении с мужчинами. – Если мой супруг не будет возражать, то когда вы будете готовы сделать эти фотографии? – В любой момент. – Это долгая история? – Нет. Все будет сделано за пять-шесть дней. Я только должен связаться с бюро, чтобы прислали фотографа. – А публикация последует через несколько месяцев? – с улыбкой сказала она. – Через пару недель. – Вот как! – сказала она задумчиво, а потом добавила со смехом, который должен был выглядеть непринужденным: – Конечно, в наши дни никогда не знаешь, что за это время произойдет. Мы можем, предположим, переехать в другой город или… – Нам нужно только ваше согласие и ваше фото, – сказал я с улыбкой. – И все. – Хорошо. Я твердо убеждена, что мы договоримся. Я поговорю с мужем. Где мне вас найти? – Я постоянно в пути. Будет лучше всего, если я позвоню вам. Скажем, завтра утром. – Меня это устраивает. Позвоните мне примерно в половине одиннадцатого. Если вы меня не застанете, то ответ вам передаст Шарлотта. По ее тону я понял, что аудиенция окончена. Я поднялся и направился к двери. Слуга-шофер протянул мне шляпу. Я выждал, пока он не распахнул передо мной дверь. Он раскалился от злобы, как печка от огня. – Всего хорошего, – сказал я. – До свидания, сэр. Я думал, что он с треском захлопнет за мной дверь, но он закрыл ее тихо и осторожно, словно был опытным взломщиком. Глава 4 Я залез в свою колымагу и медленно поехал вниз по Атвелл-авеню. На первом перекрестке я подъехал к обочине и принялся осматривать улицу через зеркальце заднего обзора. Заметив, что вниз по улице несется машина с большой скоростью, я поехал дальше. Машина, казалось, хотела обогнать меня, но я услышал визг покрышек и вслед за этим гудок. Я повернулся, стараясь придать своему лицу удивленное выражение. За рулем «Шевроле» сидела Шарлотта Хенфорд. У нее все еще было свирепое лицо. Она остановила машину прямо рядом с моей, вышла и двинулась ко мне, громко стуча каблучками. – Привет! – воскликнул я. – Куда это вы собрались? Она сказала: – Я едва выдержала все это. Что за идиотизм с вашей стороны! И чего вы хотите достичь вашим дурацким маскарадом? – Вы ведь поручили нашей фирме предотвратить отравление Джеральда Баллвина, так? – Конечно… Это, и только это было целью моего визита. Но что за безумие с вашей стороны прийти в дом и разыграть спектакль с пастой и фотографированием? Что вы будете делать, если… – Возьму и сделаю фотографию, – сказал я. – Вам обязательно нужно было влезть во все, узнать, кто я такая… И теперь все дело испорчено. – Почему вы считаете, что дело испорчено, если я установил, кто вы есть на самом деле? – Потому что я не хочу иметь ничего общего с этой историей! Я вынул из кармана пачку сигарет и протянул ей через окошечко: – Хотите? – Нет! Я сказал: – Не советую вам оставаться на тротуаре. Люди могут подумать, что вы заигрываете со мной. Я бы советовал вам сесть в машину и рассказать что к чему. Я распахнул дверцу. Мгновение девушка медлила, потом села рядом со мной. – Красивенькие ножки, – заметил я. Она сердито посмотрела на меня. – Что касается вашей персоны, то я понял, что вы не Беатрис Баллвин с того момента, когда увидел инициалы на портсигаре. Вот так-то, Шарлотта! – Для вас я все еще мисс Хенфорд, – отпарировала она. – А что касается того, что вы нам поручили – я имею в виду отравление Джеральда Баллвина, – то я думаю, что уже сделал многое в этом направлении. – Рада слышать. – Самое главное, Шарлотта, заключается в том… – Мисс Хенфорд! – фыркнула она. – …заключается в том, что вы хотели обвести нас вокруг пальца. Вы полагали, что действуете очень умно, когда сказали нам, что вас зовут Беатрис Баллвин. Вы считали, что мы никогда не узнаем, кто вы есть на самом деле. Должно быть, вы нас считаете чересчур наивными. – Считала! – воскликнула она. – Я и сейчас считаю вас наивными, если не глупыми. – Давайте лучше рассмотрим все это дело спокойно. Давайте, например, предположим, что Дафна Баллвин собирается подмешать своему супругу битое стекло. Вы своевременно приходите к нам и даете поручение воспрепятствовать этому преступлению. Как же мы должны поступить в этом случае? Не можем же мы стоять постоянно у его стола с ситом! Или спрятаться в шкаф и ждать, когда Джеральд Баллвин начнет свою трапезу. А потом выскочить из шкафа, в парике, с наклеенными усами и так далее, и выкрикнуть: «Минутку, Джеральд, мой мальчик, мне кажется, что вы собираетесь заглотить кусочек оконного стекла!» – Вы еще и шутить изволите? – Я просто пытаюсь обрисовать вам наше положение. Она сказала: – Меня не интересует, как вы всего этого добьетесь. А если бы я сама это знала, то не стала бы тратить свои деньги, заработанные с таким трудом. – Сколько вы зарабатываете? – Это вас не касается! – Вы уверены, что речь идет о ваших собственных деньгах, заработанных, как вы сказали, с таким трудом? Может быть, эти деньги заработал кто-то другой? – Что вы имеете в виду? – Я просто спрашиваю. – Может быть, вы не будете спрашивать о том, что вас не касается, а для разнообразия займетесь своими делами? – Я полагаю, что деньги действительно заработаны с трудом, – продолжил я. – Видимо, нелегко служить у Дафны Баллвин. – Она… – Ну-ну, продолжайте! – Не буду. – Для девушки, которая вынуждена сама зарабатывать себе на хлеб, сумма, которую вы нам дали, представляет целое состояние. Сколько вы зарабатываете, Шарлотта? – Это вас не касается. Я заметил: – Двести пятьдесят долларов – это огромные деньги для секретарши, и вы их выкидываете только для того, чтобы не отравили супруга вашей хозяйки. – Куда вы клоните? – Я никуда не клоню, Шарлотта. Я просто высказываю отдельные мысли. – Вам лучше придержать свои мысли при себе. Я затянулся сигаретой. – Продолжайте, – сказала она. – Прошу прощения, Шарлотта, не вмешивайтесь в наши действия, даже если они покажутся вам неразумными. Практически вы нас поставили перед задачей, которая невыполнима. Вы хотите, чтобы я воспрепятствовал Дафне Баллвин подмешать яд в пищу своему мужу. Но ведь это невозможно сделать. Нельзя же стоять за его стулом и пробовать каждый кусок, который он собирается положить в рот. Не последуете вы и за его женой в кухню, чтобы проверить, не подсыпает ли она цианистый калий. Мы должны найти другой путь. – А почему вы этого не сделали до сих пор? – Я это сделал. – Опять шутите. – Нет, Шарлотта, действительно я это сделал. Такая женщина, как Дафна, всегда гордится своим внешним видом, своим общественным положением, своим шармом и… – Этим вы не сообщаете мне ничего нового, – гневно перебила она меня. – Поэтому я отправился к ней и предложил ей поместить ее фотографию в крупных иллюстрированных журналах. Я даже не сказал ей, какого размера будет фотография и подпись к ней. А ее глаза уже засверкали, и мысленно она уже видела себя на всю страницу. А доконал я ее, когда причислил к «молодому поколению». – О боже мой! – воскликнула Шарлотта с наигранным удивлением, и голос ее кипел сарказмом. – Какая у вас светлая головка, мистер Лэм! – Как бы то ни было, но она попалась на эту удочку, – продолжал я. – А поскольку она попалась, то возникла совершенно новая ситуация. Ее-то она и стала прикидывать, что было легко заметить. – Да? И в чем же заключается эта новая ситуация? – Во-первых, ей очень захотелось, чтобы мой план претворился в жизнь. Она хочет видеть свое фото в больших иллюстрированных журналах и быть причисленной к «молодому поколению». – Почему бы ей этого не хотеть? И к тому же не стоит больших трудов заставить ее клюнуть на такую приманку. Я с улыбкой посмотрел на Шарлотту и ответил: – Конечно, нет, тут вы правы. Смысл этой операции совершенно в другом. – В чем же? – А дело в том, что тщеславная женщина, имеющая шансы поместить свои фотографии в журналах, не захочет, чтобы с ее супругом случилось несчастье. – Почему? – Потому что женщине, которая готовится стать фотомоделью, совершенно не с руки, если с мужем что-нибудь случится. Например, если он умрет, придется носить траур, а вовсе не потчевать от имени «молодого поколения» своих именитых гостей анчоусной пастой. Шарлотта помолчала какое-то время и задумалась. Я немного повернулся и бросил взгляд в зеркальце заднего обзора. Позади нас появилась машина, которая ехала довольно быстро. – Я должен был так действовать, Шарлотта. Просто вынужден был… – Помолчите, я думаю. Я замолчал, предоставив ее самой себе. Она повернулась ко мне как раз в тот момент, когда машина быстро проехала мимо нас. Я заметил, что у девушки от страха перехватило дыхание. В большом «Паккарде» сидела Дафна Баллвин, а машину вел Вильмонт Мервилл. – О боже ты мой! – в страхе выдавила Шарлотта. – Как вы думаете, они нас заметили? – Миссис Баллвин как раз сидела лицом к нам, – ответил я. – Но я не увидел никаких признаков, что она нас узнала. – Это еще ничего не значит, – ответила Шарлотта. – Она хитрая. О, почему я не подумала о такой возможности. С моей стороны это была большая глупость – говорить с вами прямо на улице в нескольких кварталах от ее дома. Мимо нас проехал детектив, которого я нанял, чтобы следить за миссис Баллвин. Он ни у кого не вызвал подозрений. Если он меня и узнал, то ничем не показал это и таким образом продемонстрировал свои профессиональные качества. Я проводил глазами обе машины, пока они не исчезли из виду. На Атвелл-авеню движение было небольшое, и поэтому моему человеку было нелегко выполнять поручение, не бросаясь в глаза. Шарлотта Хенфорд тоже посмотрела вслед обеим машинам. Потом ее озарило. – Вы поручили следить за миссис Баллвин? – спросила она. – Конечно. А почему бы и нет? – Что вы от этого выигрываете? – Мне хотелось бы узнать, кто ее любовник. – У нее нет любовника. – Не будьте такой наивной, Шарлотта. Женщина никогда не будет подмешивать яд в пищу своему мужу, если у нее нет любовника. – Но я вам говорю, что у нее его нет. – А я говорю, что есть. – Я знаю ее лучше, чем вы. – Тогда к чему вся эта история с отравлением? Или она рассчитывает на страховку? – Я… я не знаю. – Они что, не ладят друг с другом? – Все так же, как и в других семьях. Происходят маленькие стычки, действуют друг другу на нервы, а потом оба пытаются взять себя в руки. Тем не менее меня не покидает чувство, что в доме существует какая-то напряженность. Создается впечатление, что Джеральд бывает рад, когда ему представляется возможность уйти из дому. – Кто его любовница? – У него ее нет. – Немного мне удается вытянуть из вас, Шарлотта. Дафна собирается отравить мужа. Супруги ненавидят друг друга, и у них происходят ссоры. Она выжидает момент, чтобы убрать мужа с пути. И для этого нет никаких оснований, кроме тех, что она терпеть его не может. Никем другим она не интересуется. С другой стороны, Джеральд – симпатичный мужчина с красивыми, волнистыми волосами и бакенбардами, как это модно сейчас в Голливуде. Его секретарша предпочитает носить короткую юбку и пуловер, которые… – Хватит! – воскликнула Шарлотта. – Вы считаете, что между ними что-то есть? Вообще-то это не исключено. Я сидел и поглядывал на нее. – Ну как? – спросила она. – Сейчас вы немного перегнули. – Что я перегнула? – Сперва удивление, а потом словно озарение. Хорошо было сыграно… чересчур хорошо. Она недоуменно посмотрела мне в глаза, а потом ее взгляд смягчился, и она рассмеялась. – В чем дело? – спросил я. – Вы победили, Дональд, – сказала она. – Я думала, что смогу отвлечь вас от этого озарения. Речь действительно идет об Этель Ворли. Только я не уверена, знает ли об этом Дафна Баллвин. – Это уже немного лучше. И советую вам приберечь свои артистические способности, пока вас не пригласят в Голливуд на пробы. – Теперь бы я закурила, – сказала она. Я дал ей сигарету и поднес зажигалку. Она затянулась и быстрым ловким движением переменила позу, подтянув под себя ноги. – Красивые ножки, – повторил я. – Они что, не выходят у вас из головы? – сказала она, делая движение, словно собираясь натянуть юбку на колени. – Продолжайте, – подбодрил ее я. – Вы как раз хотели рассказать мне о мисс Ворли. – Я бы не хотела никому зла. Кроме того, я не знаю ничего определенного. Я только подозреваю. – Что вы подозреваете? – Мистер Баллвин очарован Этель Ворли. Другого слова не подберешь. И я думаю, он пытается ухаживать за ней. Дафна будто бы ни о чем не подозревает и никогда его не упрекает за отношения с Этель Ворли. – Весьма разумно со стороны миссис Баллвин. – В каком смысле? – Она будет молчать, пока не получит веских доказательств. А потом вытянет из него последний цент. Бессовестные женщины часто так делают. Но сюда не укладывается история с отравлением. Я считаю Дафну Баллвин много умнее. – Вы правы. Она бессовестная и умная. – Как велико состояние? – Точно не знаю, но сумма наверняка кругленькая. Два или три года назад, когда мистер Баллвин затеял одно дело, которое обещало большие прибыли, но в случае неудачи ставило его в весьма трудное положение, он почти все свое состояние перевел на имя Дафны. Мне кажется, что тогда же письменно было подтверждено, что этот перевод является чисто формальным и что он получит деньги назад, как только пожелает. Но… – И он хочет получить эти деньги сейчас? – Думаю, что да. – А у нее нет собственного состояния? – Она пытается получить какие-то гарантии. – Я все еще не вижу никакой связи с ядом. – Я вам рассказала все, что знаю. – Я в этом убежден. А что с этим Вильмонтом? – С шофером? – И привратником. – Милый юноша, больше ничего. – Он ее друг? – Почему вы так решили? – Да или нет? – Нет. – Над ответом вы должны были подумать, не так ли? – Нет. – Он – любовник Дафны Баллвин? – Не говорите глупостей. – Как вы думаете, хотела бы она иметь его любовником? – Да. – Это уже звучит получше. – Только не поймите меня неправильно, это лишь подозрения. Причем смутные. – На это намекал вам Вильмонт? – Отчасти. – Хорошо. Я полагаю, что миссис Баллвин будет вести себя тихо, пока не закончится эта эпопея с фотографированием. Конечно, уверенности нет, только предположение, но это все, что я могу сделать в настоящее время. Если дойдет до фотографирования, я немного потяну время, и мы будем иметь возможность точнее узнать суть этого дела. – Но на какой срок вы сможете все затянуть? – Все зависит от обстоятельств и от того, насколько нам повезет. Может, на неделю, может, на две, а при удаче – и на месяц. – Мне кажется, я в вас ошибалась. Вы довольно хитро действуете. – Для меня это обычная работа. Рутина, как говорится. В ее собственном доме наблюдать за ней я не могу. Следовательно, мне нужно защелкнуть на ней психологические наручники и непременно заставить отказаться от своих преступных планов. А теперь я хотел бы узнать от вас какие-либо подробности относительно Карла Китли. – Китли? – Да. Расскажите мне, пожалуйста, все, что вы о нем знаете. – Он брат Аниты Баллвин, первой жены мистера Баллвина. Она умерла около трех лет назад. – Я полагаю, Джеральд выждал год, как это делается в таких случаях, прежде чем снова жениться? – Мне кажется, только полгода. – Ну а что вы скажете о Китли? – Я мало о нем знаю. Мне говорили, что раньше он был удачливым бизнесменом. Но теперь он знать ничего не хочет, кроме бегов, и я предполагаю, что временами у него бывают запои. То у него много денег, а то сидит без гроша. Тогда он приходит к мистеру Баллвину и выкачивает из него денежки. Но никогда не приходит к нему домой, потому что Дафна его ненавидит. – Он знает о Джеральде что-нибудь, что дискредитировало бы того? – Точно сказать не могу. Но временами мне кажется, что да. – И Джеральд всегда помогает ему? – Думаю, что да. – Этель Ворли тоже его ненавидит? – По-видимому, так, но точно не знаю. – Не очень-то вы много знаете. – Просто вы слишком много хотите от меня узнать. – Как относится Китли к Дафне? – Он ненавидит ее. – Почему? Шарлотта хотела что-то ответить, но потом задумалась. Я ей помог: – Вы хотите сказать, что Дафна уже кое-чего добилась, когда умерла Анита? – Да. – От чего умерла Анита Баллвин? – Просто умерла – и все. – Что было причиной смерти? – Не знаю. Какие-то осложнения после сильного… Впрочем, не знаю. – Это произошло внезапно? – Да. – Вы еще тогда не служили у миссис Баллвин? – Нет. Я поступила всего полтора года назад. – Аниту Баллвин отравили? – Как вы можете утверждать такое? – Утверждать? – переспросил я. – Я просто задал вопрос. – Она умерла естественной смертью. У нее был врач, и среди прочих документов имеется свидетельство о смерти. – Значит, Китли ненавидит Дафну? – Думаю, что ненавидит. Он… Мне кажется, что его сестра знала о романе с Дафной. Может быть, Анита говорила об этом с мистером Китли. – Если бы вы все это рассказали нам раньше, то сберегли бы нам много времени и трудов. – Я боялась, что вы меня выдадите. Вы можете себе представить, что было бы, если бы кто-нибудь узнал, что я посетила вас? – А племянница по имени Беатрис Баллвин действительно существует? – Да. – Что вы о ней скажете? – Она человек искусства. – Она знала, что вы собираетесь поручить это дело нам? – Да. Я ей сказала, что на какое-то время воспользуюсь ее именем. Она хороший человек. – А если бы я пошел к ней? – А зачем это было делать? Она бы наверняка вас не приняла. Она в курсе всех дел. Какое-то время я обдумывал все эти взаимосвязи. – Послушайте, Шарлотта, мы не можем вечно сидеть на бочонке с порохом. Эта рекламная шумиха с фотографированием займет лишь какое-то время. А когда оно пройдет, с нас будет сорвана маска. – Я знаю. Я только хотела… Ну, мне кажется, что ближайшие дни особенно критические. – Когда вы приходили к нам, вы говорили о неделе. Она кивнула. – История с рекламой может продлиться дней десять, от силы две недели. Девушка снова молча кивнула. – Вы понимаете, что все это значит? – Да. – Вы считаете, что это случится на этой неделе? – Точно сказать не могу. – Ну хорошо. Садитесь в свою машину и дайте мне возможность продолжать работу. – Я бы хотела извиниться перед вами. – За что? – Я думала, что вы испортили все дело. Я не имела ни малейшего понятия, как тщательно вы все взвесили. – Ну а теперь все в порядке? – Да, теперь я довольна, мистер Лэм. Благодарю вас. Она протянула мне руку, вышла из машины и, улыбнувшись, быстрыми шагами направилась к своей машине. Через минуту она тронулась с места. Глава 5 Когда я вернулся в нашу контору, Берта отправляла почту. – Привет, Дональд, мой дорогой! Надеюсь, ты работал, не так ли? – Смотря что понимать под работой. – Я имела в виду, каким делом ты сейчас занимаешься. – Делом Баллвина. – И что тебе удалось узнать? – Что нашу клиентку зовут не Беатрис Баллвин. Ее зовут Шарлотта Хенфорд, и она – секретарша миссис Баллвин. – Почему же она солгала нам? – Для этого имелось полдюжины причин. – Назови хотя бы одну. – Она терпеть не может свою хозяйку. – А кто может? – раздраженно спросила Берта. – Возьми мою секретаршу. О боже ты мой! Я плачу ей в два раза больше, чем она того заслуживает, и тем не менее готова поспорить, что она меня ненавидит. Я ничего не ответил. – А какое отношение ко всему этому делу имеет девушка, которая ненавидит свою хозяйку? – Возможно, Джеральд Баллвин сам боится, что его отравят. Вот он и попросил секретаршу своей жены нанять нас, чтобы мы его защитили. – Да, такое не исключено, – согласилась Берта. – Хотя не ясно, почему бы ему самому не прийти к нам. – Но он же наверняка умный коммерсант. – Что ты хочешь этим сказать? – У него денег, как говорится, куры не клюют. Заработал на продаже земельных участков. – Ну и что? – Ведь в таком случае речь пошла бы о более высоких гонорарах… Берта сразу меня поняла. – Черт бы его побрал! – воскликнула она, и ее маленькие горящие глазки засверкали от жадности. – Какой скупердяй! Ты считаешь, что он… – Это только предположение. – Понятно. Другие причины? – Возможно, его собирается отравить кто-то другой и хотел бы бросить подозрение на миссис Баллвин. Благодаря тому что нам поручили это дело, на Дафну падает двойное подозрение. Если действительно что-нибудь случится, полиция узнает, что мы связаны с этим делом. Нас допросят и поймут, что нам было поручено защищать Джеральда Баллвина от его жены. И тогда ей придется несладко. Берта сказала: – А это значит, что деньги, которые вложил в нашу фирму неизвестный, лишь тогда окупят себя, когда Джеральд Баллвин будет отравлен. – Это я и хотел сказать. Берта принялась раскачиваться в своем кресле, потом внезапно вскочила, словно ее укусила змея. – Знаешь что, Дональд, дорогой? – Что? – Исходя из этих двух вариантов, я прихожу к выводу, что эта девушка, которая была у нас в бюро… Ты сказал, что ее зовут Шарлотта Хенфорд? Я кивнул. – …что эта пташка хочет обвести нас вокруг пальца. Деньги принадлежат не ей, она наверняка получила их от кого-то другого. – И я так думаю. – Почему? – Сумма слишком велика. Представь себе: ты работаешь у какой-то женщины за двести долларов в месяц и в какой-то момент начинаешь подозревать, что она собирается отравить своего мужа. Что бы ты сделала на ее месте? – Видимо, вообще ничего, – ответила Берта. – Если бы это случилось, я наверняка сообщила бы в полицию. Или просто со злости рассказала обо всем ее мужу и уволилась бы. – Правильно! Но ты бы никогда не пошла в частное детективное агентство и не выложила бы двести пятьдесят сэкономленных тобой долларов, чтобы только защитить своего хозяина от хозяйки. – Если бы я не была в него влюблена. – Если бы ты была в него влюблена, ты тоже не пошла бы к детективу, а пошла бы к нему. Кроме того, Шарлотта утверждает, что у Баллвина связь с секретаршей Этель Ворли. – Черт бы меня побрал! – повторила Берта. – Хочешь знать, что я сделал? – спросил я. – Вовсе не хочу, – ответила она. – Расследование – это твое дело. Мое дело – финансы. Как раз сейчас твоя Берта думает о том, как бы выжать из этой маленькой лгуньи побольше денег. – Это будет не так-то просто, – сказал я. – Действительно непросто. Ты уже заключила с ней финансовое соглашение. – Непросто? – фыркнула Берта. – Что ты понимаешь в финансах? Ты разбрасываешь деньги в разные стороны, словно собака после купания брызги. Ты даже не можешь выжать сок из апельсина, в то время как я умею выжимать кровь из свеклы. Лучше мотай отсюда и дай Берте подумать. Я отправился в свой кабинет и стал ждать отчета о Дафне Баллвин. Детектив, наблюдавший за ней, позвонил только в пять часов. Он считал, что ему удалось выяснить кое-что интересное, и спросил, можно ли ему передать все это по телефону. Я ответил, чтобы он приехал к нам. Он сказал, что будет через десять минут. Придвигая ему стул, я обратил внимание, что он очень доволен собой. – Ну, – спросил я, – что она натворила? – Машина остановилась перед зданием Паукетта. Она вышла из машины и вошла в дом. Я успел сесть в лифт вместе с ней. Она, казалось, так была погружена в свои мысли, что для нее не существовало ничего окружающего. Судя по виду, у нее были очень серьезные намерения и она хотела как можно быстрее достигнуть намеченной цели. – А вы не думаете, что это просто игра? Может быть, она поняла, кто вы, и поэтому попыталась… Он отрицательно покачал головой. – Со мной такое бывало, – ответил он. – Но им никогда не удавалось меня провести. Рано или поздно, но они выдают себя быстрым взглядом или внезапно останавливаются, чтобы убедиться, не следит ли кто за ними. Большинство людей – плохие актеры. – А может, она как раз умеет играть? – Что ж, – сказал детектив с сомнением, – пусть будет так. Но я в этом далеко не убежден. – Хорошо. Что дальше? – Она пошла к своему зубному врачу. – К зубному врачу? Он кивнул. – Кто этот врач? – Некто доктор Джордж Л. Квай. – Его адрес? – Здание Паукетта, 695. – Хорошо, продолжайте. – Поскольку у меня тоже есть больной зуб, я подумал, что стоит войти и посмотреть на доктора. – Это было неосторожно. – Вы правы, но женщина была полностью поглощена своими заботами. Она походила на лунатика. – Дальше, – с сомнением произнес я. – Итак, она последовала в кабинет доктора Квая, а я за ней. Как только ее увидела ассистентка доктора, я понял, что у этих женщин враждебные отношения. Миссис Баллвин не стала садиться в кресло, а вызывающе осталась стоять и лишь кивнула ассистентке. В приемной сидел еще один пациент, который вел себя довольно нетерпеливо, он сказал ассистентке: «Вы что, хотите пропустить эту даму раньше меня?» Та улыбнулась и ответила: «Эта дама нуждается в очень сложном специальном лечении». Тогда пациент встал и сказал, что ему назначено на этот час, а он уже пропустил двух человек. Не видя другого выхода, ассистентка предложила миссис Баллвин присесть, но та не собиралась этого делать. Миссис Баллвин попросила передать доктору Кваю, что она пришла. Она вела себя так, будто практика принадлежит ей, а не доктору. Ассистентка вошла в кабинет, оттуда послышался какой-то разговор, потом она вышла и пригласила миссис Баллвин войти. При этом ее губы были плотно сжаты, а глаза метали молнии. – А что было с тем пациентом? – Он встал и ушел. – Как долго пробыла миссис Баллвин у доктора? – Минут десять. – Когда миссис Баллвин вошла в кабинет, из него вышел другой пациент? – Не понимаю. – Ну кто-то же был у доктора в кресле. Что стало с тем пациентом, которым он занимался? – Этого я не знаю. Но думаю, что доктор Квай прошел с миссис Баллвин в лабораторию. Я не стал больше ждать. – Что же вы сделали? – Когда она еще была у доктора, я спустился вниз, завел мотор и стал ждать. А когда она вышла, я поехал вслед за ней. – Ну и дальше? – Она отправилась за покупками. На какое-то время я потерял ее из виду. Дело в том, что перед одним из магазинов она отослала шофера, видимо, сказав ему, где он должен ее ждать. Я последовал за шофером, а тот нашел место для стоянки, но для меня там места не нашлось. Поэтому я начал кружить по кварталу, а когда сделал третий круг, машина уже исчезла. Я поколесил немного по этому району, но на след машины не напал. Поэтому я отправился снова к ее дому на Атвелл-авеню. Она появилась после меня минут через десять. Привезла целую кучу пакетов, которые шофер унес в дом. Мне показалось, что она в плохом настроении. Потом я подождал до пяти, пока не появился мой сменщик, и после этого позвонил вам. Я подумал, что вам будет интересно услышать о ее визите к доктору. – Как зовут ассистентку доктора Квая? – Миссис Баллвин называла ее Рут. – Опишите мне эту даму поподробнее. – Рыжеволосая, лет двадцати семи, пикантная. Немного веснушчатая. Создается впечатление, что она может быть и милым котенком, и свирепой тигрицей – в зависимости от обстоятельств. – Рост? – Средний и, как говорится, средней упитанности. Белые чулки и белые туфли. Мне она показалась чертовски миленькой. – Какой нос? – Прямой. Я посмотрел на часы и сказал: – Может быть, мне повезет. Я нашел в телефонной книге телефон доктора Квая и набрал номер. Сначала к телефону вообще никто не подходил, но потом в трубке послышался женский голос: – Клиника доктора Квая. Я сказал: – Вы меня не знаете, так как я еще не был у вас, но мне хотелось бы договориться о времени визита. Мне нужно вылечить зуб. – Позвоните завтра. Доктор Квай уже ушел. – Вы его ассистентка? – Да. – Может быть, вы назначите время? – Я должна сперва согласовать этот вопрос с доктором Кваем. – Скажите, пожалуйста, а как долго вы еще будете находиться там? – Самое большее – десять минут, – сухо сказала она. – И даже если вы приедете, ничего не изменится. Я не хочу сама назначать время приема. – А сегодня вечером доктора не будет? – Конечно, нет. Пожалуйста, позвоните завтра. Всего хорошего. – Она повесила трубку. Я посмотрел на детектива и сказал: – Она собирается задержаться еще на десять минут. Сейчас уже половина шестого. Доктора вечером не будет. Она не может без него записать меня на прием. Может быть, она уже уволилась и складывает свои вещи? – Может быть, – согласился он. – О’кей! – сказал я. – Продолжайте следить за миссис Баллвин, пока я не дам другого распоряжения. Сообщайте обо всем, как только представится возможность. Если меня не будет на месте, а дело важное, продиктуйте все моей секретарше. Во всяком случае, докладывать вы должны каждый вечер. Детектив вышел из кабинета, и я отправился следом за ним. На машине я добрался до здания Паукетта. Остановившись на противоположной стороне улицы, я стал ждать, надеясь на удачу. К этому времени почти все учреждения закончили работу. Лишь изредка из здания поодиночке выходили служащие. Я продолжал сидеть в машине, не выключая мотора и наблюдая за выходом. Если у девушки много вещей, то она, возможно, примет предложение от незнакомого подвезти ее домой – конечно, если сделать это предложение оригинально. Шансов было немного, но мои потери составляют четверть литра бензина и десять минут времени. Удача была на моей стороне, ибо вскоре в поле зрения появилась аккуратно одетая рыжеволосая девушка, которая несла пакет, завернутый в газету, и сумочку, которая была так набита, что казалось, вот-вот лопнет. Я открыл дверцу машины и оценил расстояние: теперь быстрый спурт, столкновение, пакет падает, и его содержимое вываливается на тротуар. Затем убедительно попросить прощения, помочь ей собрать вещи и предложить подвезти ее домой. Такой вариант должен пройти. Судя по всему, она не собиралась идти к трамваю. Пакет был большой и бесформенный, и то, как она его несла, как шла, заставило меня отказаться от первоначального плана. Я остался сидеть в машине. А она направилась к стоянке, неподалеку от здания. Я дал ей время и объехал квартал с другой стороны. Когда я достиг того места, откуда хорошо было видно стоянку, я сбавил ход. Она выехала со стоянки на машине в западном направлении. Мне повезло, так как я смог, не разворачиваясь, последовать за ней. Я ехал за ней по одной из улиц, выходящих за город. Движение было довольно интенсивное, но потом большой автобус помог мне в осуществлении моего плана. Я знал, что автобус будет сворачивать налево. Машина девушки шла по средней полосе, слева от автобуса, и она слишком поздно заметила, что автобус сворачивает. Я проехал слева от нее так, что она должна была задеть мою машину. Я почувствовал сильный толчок, услышал скрежет железа, видимо, полетело крыло. Несколько пассажиров автобуса прижались носами к стеклу, но больше никто на нас не обратил внимания. Я сделал ей знак подъехать к тротуару и проделал то же самое, встав перед ее машиной. При этом слышал, как правое крыло терлось о покрышку. Бросив взгляд в зеркальце заднего обзора, я заметил, что у ее автомобиля виляло левое переднее колесо. Машины позади нас бешено гудели, но проезжали мимо. По меньшей мере с десяток свидетелей должны были видеть случившееся, но все они удалились с такой скоростью, словно куда-то торопились. Я подошел к машине девушки и сразу на нее набросился: – Вы что, не знали, что автобус будет сворачивать налево? – А вы знали? – ответила она. – Вы так близко проехали от меня, что не оставили мне места. – Вы должны были затормозить и пропустить автобус. – Я должна была затормозить? Это автобус вытеснил меня с моей полосы! – начала защищаться она. Я ухмыльнулся и сказал: – А вы посмотрите на дело со стороны водителя автобуса. Если он будет пропускать весь транспорт, прежде чем свернуть, то ему придется стоять до глубокой ночи. – Не сказала бы, что смогла бы влюбиться в такого человека, как вы! – бросила она. – Что ж, возможно, – сказал я с улыбкой. – Но давайте лучше сперва осмотрим повреждения, а потом решим, кому в кого влюбляться. Как я и ожидал, правое заднее крыло моей машины было сильно повреждено. Я уже применял такой трюк, когда мне обязательно нужно было завязать знакомство, а другого пути для этого не было. Я сказал: – По-моему, это единственное повреждение. – А у меня что-то с передним колесом, – сказала она. – Оно виляет. Я вынул свои водительские права. – Меня зовут Рут Отис, – сказала она. – У вас нет с собой прав? Она с кислой миной открыла сумочку, вынула смятые водительские права и сказала: – Адрес другой. Я теперь живу в Лексбруке, 1627. – Это довольно далеко. – Ну и что? – Ничего, просто я думаю, что ваша машина туда не дотянет. Она посмотрела на меня, внезапно рассмеялась, а потом расплакалась. Я допустил ошибку, достав карандаш и блокнот и записав номер ее водительских прав. Это ее очень обеспокоило. Она сказала: – Вам совсем необязательно вести себя так сухо и высокомерно. Не говоря уже о том, что если бы вы были опытным шофером, то не допустили бы такой аварии. Ко всему прочему я не уверена, что виновата я. По моему мнению, вы вообще заметили автобус только после того, как задели мою машину. Я показал на заднюю часть своей машины и сказал: – Не я вас задел, а вы меня. – Как это я могла вас задеть… Я лишь насмешливо улыбнулся, а она достала из сумочки записную книжку и карандаш и попыталась записать номер машины нашего агентства. При этом рука ее так сильно дрожала, что она едва могла выводить цифры на бумаге. – Может быть, взглянете на мои водительские права? Меня зовут Дональд Лэм. Девушка вырвала права у меня из рук и подробно записала имя, адрес, мой рост, вес, цвет глаз и волос. – Машина зарегистрирована на фамилии Кул и Лэм. Мы партнеры. – Потом в утешение ей добавил: – Не принимайте все это близко к сердцу. Страховые компании приведут наши машины в порядок. – Моя машина не застрахована. Озабоченность и удивление появились на моем лице. – Это значительно меняет ситуацию. – Что вы подразумеваете под этим? – То, что наша машина застрахована, – сказал я. – Я бы не хотел, чтобы моя страховая компания прокатилась за ваш счет. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/duraki-umiraut-po-pyatnicam/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.