Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Смерть лорда Эджвера

Смерть лорда Эджвера
Смерть лорда Эджвера Агата Кристи Эркюль Пуаро #8 Большая часть «Смерти лорда Эджвера» была написана на раскопках в Ниневии, где писательница находилась с мужем-археологом. В романе описано одно из самых неудачных дел Пуаро, когда раскрыть преступление ему помогают не блестящие логические построения, а «всего лишь» случай и наблюдательность. Агата Кристи Смерть лорда Эджвера Глава 1 В театре У людей короткая память. Сейчас уже кажется, что убийство Джорджа Альфреда Сент-Винсент Марша, четвертого барона Эджвера, столь ужаснувшее и взволновавшее общество, произошло давным-давно. Его сменили новые сенсации. Имя моего друга Эркюля Пуаро никогда не упоминалось публично в связи с этим делом. Должен сказать, что такова была его воля. Он предпочел остаться в тени. Лавры пожинали другие, и это его вполне устраивало. Более того, сам Пуаро был почему-то совершенно убежден в том, что дело это раскрыл не он. Мой друг и сегодня утверждает, что на путь истинный его направила случайно услышанная им фраза, которую произнес на улице какой-то прохожий. Тем не менее разгадкой тайны мы обязаны гению Эркюля Пуаро. Если бы не он, вряд ли истинный убийца был бы найден. Именно поэтому я считаю, что пришло время черным по белому изложить все, что мне известно. Я досконально знаю все детали дела, а кроме того, меня – не стану скрывать – просила рассказать о нем одна прелестная дама. Я часто вспоминаю тот день, когда мы собрались в безупречно убранной гостиной Пуаро и мой маленький друг, меряя шагами одну и ту же полоску на ковре, наповал сразил нас неопровержимыми доказательствами. Как и Пуаро, я начну свое повествование с театрального представления, которое видел в Лондоне в июне прошлого года. Весь город был тогда без ума от Карлотты Адамс. Годом раньше она дала несколько выступлений, которые принесли ей огромный успех. Теперь же у нее был трехнедельный ангажемент, и мы присутствовали на предпоследнем выступлении. Карлотта Адамс, уроженка Америки, обладала изумительным талантом разыгрывать смешные сценки, не пользуясь косметикой, не прибегая к помощи партнеров и без декораций. Она с одинаковой легкостью говорила на любом языке (или заставляла вас так думать). Скетч «Вечер в заграничном отеле» был уморительным. На сцене один за другим появлялись американские туристы, немецкие туристы, английские семьи среднего достатка, дамы сомнительной репутации, обнищавшие русские аристократы, томные и учтивые официанты. Грустные скетчи сменялись веселыми, и наоборот. На чешку, умирающую в больнице, невозможно было смотреть без комка в горле. Минутой позже вы до слез хохотали над тем, как зубной врач манипулирует над своей жертвой, дружески с ней беседуя. Заканчивалась программа номером, который Карлотта Адамс назвала «Имитации». В нем снова проявился ее недюжинный ум. Черты ее лица, совершенно лишенного косметики, как бы растворялись, и перед зрителями вдруг возникало лицо известного политика, или знаменитой актрисы, или светской красавицы. Каждый ее персонаж произносил небольшой монолог, и эти монологи были составлены чрезвычайно тонко. Они подчеркивали все слабости избранных ею людей. Одной из последних она имитировала Сильвию Уилкинсон – талантливую молодую американскую актрису, хорошо известную в Лондоне. Номер был продуман замечательно. Банальности, слетавшие с ее уст, наполнялись удивительно мощным чувством, и вам помимо вашей воли начинало казаться, что каждое сказанное ею слово обладает глубоким смыслом. Ее голос, изысканно смодулированный, с хрипловатой трещинкой, завораживал. Сдержанные жесты, исполненные непередаваемой значительности, фигура, как бы колеблемая невидимым ветром, и даже полное ощущение редкой физической красоты – как ей это удавалось, я понять не могу! Я всегда был поклонником несравненной Сильвии Уилкинсон и восторгался ее драматическими ролями, а тем, кто считал, что она красавица, но не актриса, я возражал, что у нее прекрасные сценические способности. Было немного жутковато слышать этот знакомый, с мрачными провалами голос, который так часто волновал меня, видеть, как медленно сжимаются и разжимаются пальцы ее руки, как разлетаются волосы, когда она откидывала назад голову – этим жестом она всегда заканчивала эмоционально насыщенную сцену. Сильвия Уилкинсон была одной из тех актрис, которые, выходя замуж, оставляют сцену для того только, чтобы через несколько лет вернуться назад. Тремя годами раньше она вышла замуж за богатого, но странного лорда Эджвера. По слухам, она оставила его вскоре после свадьбы. Как бы то ни было, через полтора года она уже снималась в Америке, а в этом сезоне появилась в Лондоне, в пьесе, имевшей большой успех. Наблюдая за умно построенным, хотя и достаточно едким представлением Карлотты Адамс, я вдруг задумался над тем, как к нему относятся люди, которых она имитирует. Льстит ли им такого рода слава – и реклама? Или их раздражает демонстрация самого сокровенного, что у них есть, – профессиональных приемов? Ведь Карлотта Адамс ставила себя в положение фокусника, который говорит о трюках соперника: «Ну, это давно устарело. И делается очень просто. Хотите, покажу?» Я решил, что если бы объектом такой пародии был я, то она не доставила бы мне никакого удовольствия. Конечно, я бы скрыл раздражение, но был бы очень недоволен. Надо обладать поистине безграничной широтой взглядов и неистощимым чувством юмора, чтобы веселиться, глядя на столь безжалостное разоблачение. Едва я успел прийти к такому выводу, как изумительный, хрипловатый смех, звучащий со сцены, эхом отозвался позади меня. Я резко повернулся. Прямо за мной, подавшись вперед, сидела леди Эджвер, больше известная как Сильвия Уилкинсон – предмет происходившего на сцене. Мне сразу же стало ясно, что я ошибся в своих выводах. В ее глазах сияло выражение удовольствия и восторга, прелестные губы дрожали от смеха. Когда «имитация» закончилась, она громко зааплодировала, повернувшись к своему спутнику, высокому и красивому, как греческий бог, чье лицо было мне знакомо больше по экрану, чем по сцене. Это был Брайан Мартин, самый популярный в то время киноактер, снимавшийся с Сильвией Уилкинсон в нескольких фильмах. – По-моему, потрясающе! – сказала леди Эджвер. Он рассмеялся. – Сильвия, ты и впрямь в восторге. – Но ведь она просто молодец! И намного лучше, чем я думала! Шутливого ответа Брайана Мартина я не расслышал. Карлотта Адамс перешла к следующей имитации. А то, что случилось позднее, я всегда буду считать очень интересным совпадением. После театра Пуаро и я отравились ужинать в «Савой». Неподалеку от нашего столика сидели леди Эджвер, Брайан Мартин и двое незнакомых мне людей. Я указал на них Пуаро, и в этот момент к пустовавшему соседнему столику подошла и заняла свои места еще одна пара. Лицо женщины было мне знакомо, но, как ни странно, я несколько мгновений не мог сообразить, кто она. И вдруг я понял, что это Карлотта Адамс! Мужчины я не знал. Он был хорошо одет, с жизнерадостным, но каким-то бесцветным лицом. Я таких недолюбливаю. Карлотта Адамс была одета в очень простое черное платье. Ее лицо было незапоминающимся – одним из тех подвижных, живых лиц, которые почти все время кого-то изображают. Оно легко принимало чужие черты, но своих, узнаваемых, у него не было. Я поделился своими наблюдениями с Пуаро. Он внимательно выслушал меня и, склонив к плечу свою яйцевидную голову, цепким взглядом охватил два столика, к которым я привлек его внимание. – Стало быть, это и есть леди Эджвер? Да-да, припоминаю, я видел ее на сцене. Она belle femme[1 - Красавица (франц.).]. – И хорошая актриса. – Возможно. – Вы в этом не уверены? – Видите ли, мой друг, все зависит от обстоятельств. Если она играет главную роль в пьесе и все действие вращается вокруг нее, тогда она играет хорошо. Но я сомневаюсь, что она может сыграть как надо маленькую роль или даже то, что называют характерной ролью. Пьеса должна быть написана о ней и для нее. Мне кажется, что она принадлежит к тем женщинам, которых интересуют только они сами. Он помолчал и неожиданно добавил: – Таких людей всю жизнь караулит несчастье. – Несчастье? – удивленно переспросил я. – Кажется, я удивил вас, друг мой. Да, несчастье. Потому что такая женщина видит только одно – себя. Она не замечает горя и бед, которые ее окружают, тех противоборствующих идей и поступков, которые составляют жизнь. Нет, они видят только свою дорогу. Поэтому рано или поздно их постигает несчастье. Мне стало интересно. Честно говоря, я бы до такого вряд ли додумался. – Ну а другая? – спросил я. – Мисс Адамс? Пуаро перевел взгляд на ее столик. – А что бы вы хотели о ней услышать? – улыбаясь, спросил он. – Только то, что вы о ней думаете. – А разве я сегодня вечером играю роль прорицательницы, которая гадает по ладони и рассказывает, кто есть кто? – Но у вас это получается лучше, чем у кого-либо другого, – возразил я. – Как мило, что вы верите в меня, Гастингс. Я тронут. Но разве вам неизвестно, что каждый из нас – загадка, клубок противоположных страстей, желаний и склонностей. Mais oui, c'est vrai[2 - Да-да, это так (франц.).]. Мы делаем свои маленькие выводы и в девяти случаях из десяти оказываемся не правы. – Только не Эркюль Пуаро, – сказал я, улыбаясь. – Даже Эркюль Пуаро! О, я отлично знаю, что вы всегда считали меня тщеславным, но уверяю вас, я человек скромный. Я рассмеялся. – Вы – скромный! – Совершенно верно. Правда, должен сознаться, что своими усами я действительно немного горжусь. Ничего подобного им я в Лондоне не видал. – В этом отношении, – сухо отозвался я, – вы можете быть совершенно спокойны. Вторых таких нет. Итак, вы не рискуете вынести суждение о Карлотте Адамс? – Elle est artiste[3 - Она актриса (франц.).], – просто ответил Пуаро. – Этим все сказано, не так ли? – Однако вы не считаете, что ее подстерегает опасность? – Она нас всех подстерегает, – сурово сказал Пуаро. – Несчастье всегда терпеливо ждет своего часа. А что касается вашего вопроса, то скорее всего мисс Адамс ждет удача. Вы, конечно, заметили, что она еврейка? Я этого не заметил, но теперь, после слов Пуаро, я увидел, что в ее лице действительно есть что-то семитское. Пуаро кивнул. – Значит, она удачлива. Хотя следует сказать, что есть такая дорога, на которой и ее может постигнуть несчастье – мы ведь говорим о несчастье. – Что вы имеете в виду? – Любовь к деньгам. Таких, как она, любовь к деньгам может лишить благоразумия и осторожности. – Такое может случиться с каждым, – сказал я. – Вы правы, но вы или я, во всяком случае, помнили бы об опасности. Мы бы взвешивали «за» и «против». А если человек слишком любит деньги, то все остальное остается как бы в тени. Его серьезность рассмешила меня. – Королева цыганок Эсмеральда сегодня в хорошей форме, – поддразнил я его. – Психология людей очень интересна, – спокойно продолжал Пуаро, – невозможно интересоваться преступлениями, не интересуясь психологией. Профессионала занимает не сам акт убийства, а то, что лежит за ним. Вы меня понимаете, Гастингс? Я заверил его, что понимаю. – Я замечал, Гастингс, что, когда мы работаем над каким-нибудь делом вместе, вы всегда побуждаете меня к физическим действиям. Вам хочется, чтобы я измерял отпечатки подошв, разглядывал сигаретный пепел и ползал бы по полу в поисках доказательств. Мне никак не удается убедить вас, что если удобно устроиться в кресле и закрыть глаза, то решить любую проблему становится гораздо легче. – Только не мне, – сказал я. – Когда я удобно устраиваюсь в кресле и закрываю глаза, со мной всякий раз происходит одно и то же. – Знаю, – кивнул Пуаро, – это странно! В такие минуты мозг должен работать с особой четкостью, а никак не спать. Умственная деятельность – это так интересно, так стимулирует! Функционирование маленьких серых клеточек доставляет интеллектуальное наслаждение. Они, и только они, выводят нас из тумана к правде… Честно говоря, я всегда переключаю свое внимание на что-нибудь другое, как только Пуаро упоминает о маленьких серых клеточках. Я столько раз о них слышал! На сей раз мое внимание было направлено на четырех сидевших неподалеку людей, и когда я почувствовал, что монолог Пуаро приближается к концу, то заметил с усмешкой: – Вы неотразимы, Пуаро. Прелестная леди Эджвер не в силах оторвать от вас взгляда. – Должно быть, кто-то объяснил ей, кто я такой, – ответил Пуаро, безуспешно напуская на себя скромный вид. – Скорее это ваши знаменитые усы, – сказал я, – она потрясена их красотой. Пуаро нежно коснулся усов рукой. – Да, они уникальны, – констатировал он. – Ах, мой друг, – цитирую вас – «зубная щетка», которую носите вы, – какой это ужас – какое варварство – какое насилие над природой! Ступите на верный путь, пока не поздно, умоляю вас! – Смотрите-ка, – воскликнул я, пропуская возгласы Пуаро мимо ушей, – она встает! Кажется, она собирается подойти к нам. Брайан Мартин старается ее удержать, но она его не слушает. И действительно, Сильвия Уилкинсон, поднявшись со своего места, решительно направилась к нашему столику. Пуаро встал и поклонился. Я тоже встал. – Мсье Эркюль Пуаро? – раздался мягкий, хрипловатый голос. – К вашим услугам. – Мсье Пуаро, я хотела бы с вами поговорить. Мне нужно с вами поговорить. – Прошу вас, мадам, садитесь. – Нет-нет, только не здесь. Я хочу поговорить с вами конфиденциально. Мы сейчас поднимемся в мой номер. – Подожди, Сильвия, – возразил очутившийся рядом с ней Брайан Мартин. Он принужденно рассмеялся. – Мы ведь ужинаем. И мсье Пуаро тоже. Но Сильвию Уилкинсон не так-то легко было сбить с намеченного пути. – Ну и что? – недоуменно спросила она. – Пусть ужин отнесут ко мне наверх. Пожалуйста, Брайан, позаботься об этом. Да, и еще… Она сделала несколько шагов вслед за мистером Мартином, который отправился выполнять ее поручение, и стала с жаром что-то ему говорить. По тому, как он хмурился и качал головой, мне казалось, что он не хочет с ней соглашаться, но она усилила натиск, и в конце концов он, пожав плечами, уступил. В продолжение этого разговора она несколько раз взглянула в сторону, где сидела Карлотта Адамс, и я подумал, что, может быть, сказанное ею имеет отношение к мисс Адамс. Добившись своего, Сильвия с сияющим видом вернулась к нам. – Пойдемте, – сказала она, одарив ослепительной улыбкой нас обоих. То, что у нас могли быть другие планы, ей просто не пришло в голову. Она безмятежно направилась к выходу. – Как удачно я вас здесь встретила, мсье Пуаро, – сказала она, подходя к лифту. – Я как раз сидела и думала, что мне делать, и вдруг увидела вас, совсем близко! Тут я и подумала: «Вот кто подскажет мне, что делать». Она повернулась к лифтеру и бросила: – Третий. – Если я могу вам помочь… – начал Пуаро. – Конечно, можете! Мне говорили, что вы самый замечательный человек на свете. Кто-то ведь должен вывести меня из тупика, в котором я очутилась, и я чувствую, что это сделаете вы. Мы вышли на третьем этаже, проследовали за ней по коридору, и Сильвия Уилкинсон распахнула дверь одного из самых роскошных номеров «Савоя». Бросив белую меховую накидку на стул и крошечную вечернюю сумочку на стол, она опустилась на другой стул и воскликнула: – Мсье Пуаро, я должна любым путем отделаться от своего мужа! Глава 2 За ужином Пуаро остолбенел, но быстро пришел в себя. – Мадам, – сказал он, и глаза его блеснули, – «отделаться от мужа» я вам помочь не могу. Это не моя специальность. – Конечно-конечно, я знаю. – Вам нужен адвокат. – А вот тут вы ошибаетесь. С адвокатами я уже намучилась. И с честными и с жуликами – ни от кого из них толку нет. Они только и знают, что твердят о законах, а чутья у них никакого. – Вы убеждены в том, что у меня оно есть? Она засмеялась. – Мне о вас говорили, мсье Пуаро, что вы на сто метров под землей видите. – Comment?[4 - Как? (франц.)] На сто метров? Не понимаю. – Ну, в общем, вы – то, что мне надо. – Мадам, плохо ли, хорошо ли работает мой мозг… хотя отбросим притворство – он всегда работает хорошо, однако ваше дело не мой жанр. – Не понимаю почему. Я должна решить проблему! – Ах проблему! – Да, и трудную, – продолжала Сильвия Уилкинсон. – По-моему, вы не из тех, кто боится трудностей. – Вы очень проницательны, мадам. Но тем не менее за сбор материала для развода я не возьмусь. Это неприятно – ce metier-la[5 - Такое ремесло (франц.).]. – Дорогой мой, я не прошу вас за кем-то следить. Это бесполезно. Но я должна, должна от него отделаться, и я уверена, что вы сможете подсказать мне, как это сделать. Несколько мгновений Пуаро медлил с ответом. Когда же он заговорил, в его голосе зазвучали новые ноты. – Прежде всего скажите мне, мадам, почему вам так необходимо «отделаться» от лорда Эджвера? Ответ последовал без промедления. – Ну разумеется, потому что я хочу снова выйти замуж. Какая еще может быть причина? Ее большие синие глаза взирали на нас простодушно и бесхитростно. – Почему же вы не разведетесь с ним? – Вы не знаете моего мужа, мсье Пуаро. Он… он… – она поежилась, – не знаю, как и объяснить. Он странный человек – не такой, как другие. Немного помолчав, она продолжила: – Ему вообще нельзя было жениться – ни на ком. Я знаю, о чем говорю. Мне трудно описать его, но он – странный. Знаете, первая жена от него сбежала. Оставила трехмесячного ребенка. Он отказался дать ей развод, и она умерла в бедности где-то за границей. Потом он женился на мне. Но я… меня надолго не хватило. Я его боялась. Поэтому и уехала от него в Штаты. У меня нет оснований для развода, а если бы даже и были, он бы и бровью не повел. Он… он какой-то одержимый. – Но в Америке есть штаты, где вас бы развели. – Есть, но такой вариант мне не подходит – я ведь собираюсь жить в Англии. – В Англии? – Да. – А кто тот человек, за которого вы хотите выйти замуж? – В этом-то все и дело. Герцог Мертонский. Я едва не вскрикнул. Перед герцогом Мертонским капитулировало несчетное количество мамаш с дочерьми на выданье. Этот молодой человек монашеских наклонностей, ярый католик, по слухам, находился всецело под влиянием своей матери, грозной вдовствующей герцогини. Жизнь он вел самую аскетичную, собирал китайский фарфор и, как говорили, отличался утонченным вкусом. Все были уверены, что женщины его не интересуют. – Я просто с ума схожу по нему, – проворковала Сильвия. – Он такой необыкновенный, а Мертонский замок такой восхитительный! Наш роман – самый романтичный из всех, какие можно себе представить. И он ужасно красивый – как мечтательный монах. Она сделала паузу. – Когда я выйду замуж, то брошу сцену. Она мне будет не нужна. – А пока что, – сухо сказал Пуаро, – лорд Эджвер преграждает вам путь к осуществлению этой романтической мечты. – Да, и меня это очень беспокоит. – Она откинулась на спинку стула и задумчиво произнесла: – Конечно, если бы мы были в Чикаго, мне стоило бы только пальцем шевельнуть – и он бы исчез, но у вас здесь, по-моему, нанимать кого-то для таких поручений не принято. – У нас здесь принято считать, – ответил, улыбаясь, Пуаро, – что каждый человек имеет право на жизнь… – Ну, не знаю. Мне кажется, вы отлично обошлись бы без кое-каких ваших политических деятелей, и лорд Эджвер – поверьте мне – тоже не стал бы большой потерей, скорее наоборот. В дверь постучали, и официант внес ужин. Сильвия Уилкинсон снова обратилась к нам, не обращая на него ни малейшего внимания: – Но я не прошу вас убивать его, мсье Пуаро. – Мерси, мадам. – Я думала, может быть, вы поговорите с ним – как-нибудь особенно. Сможете убедить его, чтобы он дал мне развод. Я уверена, у вас это получится. – Боюсь, мадам, вы переоцениваете силу моего воздействия. – Но что-нибудь вы можете придумать, мсье Пуаро! Она наклонилась к нему, и ее синие глаза вновь широко распахнулись. – Вы ведь хотите, чтобы я была счастлива? Ее голос был мягким, едва слышным и непередаваемо соблазнительным. – Я хочу, чтобы все были счастливы, – осторожно ответил Пуаро. – Да, но я не имею в виду всех. Я имею в виду только себя. – Иначе вы не можете, мадам. Он улыбнулся. – Вы считаете меня эгоисткой? – Я этого не говорил, мадам. – Но, наверное, вы правы. Понимаете, я просто не могу быть несчастной! Когда мне плохо, это даже отражается на моей игре. А я буду несчастной, пока он не согласится на развод – или не умрет. – На самом деле, – задумчиво продолжала она, – было бы лучше, если бы он умер. Тогда я бы чувствовала себя по-настоящему свободной. Она взглянула на Пуаро, ожидая поддержки. – Вы поможете мне, мсье Пуаро, правда? – Она встала, подхватив меховую накидку и еще раз просительно взглянула на него. В коридоре раздались звуки голосов. Дверь распахнулась. – А если вы откажетесь… – сказала она. – Что тогда, мадам? Она рассмеялась. – Тогда мне придется вызвать такси, поехать и пристукнуть его самой. Смеясь, она скрылась в соседней комнате, а в номер вошли Брайан Мартин не с кем иной, как с Карлоттой Адамс, ее спутником и той парой, которая ужинала в ресторане с ним и Сильвией Уилкинсон. Их представили нам как мистера и миссис Уилдберн. – Добрый вечер, – произнес Брайан. – А где Сильвия? Я хочу сообщить ей, что мне удалось выполнить ее просьбу. В дверях спальни, держа в руке тюбик помады, показалась Сильвия. – Ты ее привел? Чудесно! Мисс Адамс, я в полном восторге от вашего представления! Мы должны, должны познакомиться! Идемте, посидите со мной, пока я буду делать лицо. Не хочу выглядеть такой уродиной. Карлотта Адамс последовала за ней. Брайан Мартин уселся на стул. – Итак, мсье Пуаро, – сказал он, – вы тоже попались? Наша Сильвия уже убедила вас, что вы должны отстаивать ее интересы? Соглашайтесь поскорее. Она не понимает слова «нет». – Возможно, ей его никто не говорил. – Сильвия очень интересный персонаж, – продолжал Брайан Мартин. Он устроился на стуле поудобнее и лениво пустил сигаретный дым к потолку. – Для нее не существует никаких табу. Нравственность для нее – пустой звук. При этом она вовсе не безнравственна в узком смысле слова, нет! Она безнравственна широко. Для нее в жизни существует только одно – то, чего хочет Сильвия. Он рассмеялся. – Мне кажется, она и убить может – вполне жизнерадостно, и чрезвычайно обидится потом, когда ее поймают и захотят повесить. А поймают ее непременно: она феноменально глупа. Убить для нее – значит приехать на такси, сказать, кто она, и застрелить. – Интересно, почему вы мне это рассказываете? – тихо осведомился Пуаро. – Что? – Вы хорошо знаете ее, мсье? – Знал. Он снова засмеялся, и мне показалось, что ему не слишком весело. – Вы согласны со мной? – повернулся он к остальным. – О, Сильвия действительно эгоистка, – согласилась миссис Уилдберн, – но актриса такой и должна быть. Если она хочет сохранить себя как личность. Пуаро молчал, не отрывая глаз от лица Брайана Мартина, и в его взгляде была странная, не вполне понятная мне задумчивость. В этот момент в комнату вплыла Сильвия, а за ней показалась Карлотта Адамс. Вероятно, Сильвия «сделала себе лицо» (что за странное выражение), каким хотела, но я мог поклясться, что оно оставалось точно таким же, и лучше его «сделать» было никак невозможно. Ужинали мы весело, хотя мне порой казалось, что в воздухе носится нечто, не поддающееся моему пониманию. Сильвия Уилкинсон не относилась к числу тонких натур. Она была молодой женщиной, которая не способна испытывать двух чувств одновременно. Ей захотелось поговорить с Пуаро, и она сделала это без промедления. Теперь она пребывала в прекрасном расположении духа. Я был уверен, что Карлотту Адамс она пригласила к себе под влиянием момента, как ребенок, которого насмешил человек, удачно его копирующий. Из этого следовало, что «нечто в воздухе» не имело отношения к Сильвии Уилкинсон. К кому же? – задавал я себе вопрос. Я по очереди вгляделся в гостей. Брайан Мартин? Он, безусловно, вел себя неестественно, но на то он и кинозвезда, сказал себе я. Напыщенный и тщеславный человек, слишком привыкший к позе, чтобы легко с ней расстаться. А вот Карлотта Адамс вела себя абсолютно естественно – тихая девушка с приятным, ровным голосом. Теперь, когда мне представился случай, я внимательно рассмотрел ее вблизи. Мне показалось, что ей присуще своеобразное обаяние – обаяние незаметности. Оно заключалось в отсутствии каких бы то ни было резких или раздражающих нот. Она мягко сливалась со своим окружением. Внешность у нее тоже была незаметной. Пушистые темные волосы, блеклые голубые глаза, бледное лицо и подвижный, нервный рот. Приятное лицо, но вряд ли бы вы легко узнали его, если бы, скажем, встретили Карлотту Адамс в другом платье. Судя по всему, благосклонность и комплименты Сильвии доставляли ей удовольствие, в чем нет ничего удивительного, подумал я, и в этот самый момент произошло нечто, заставившее меня изменить свой поспешный вывод. Карлотта Адамс посмотрела на сидевшую напротив Сильвию, которая отвернулась к Пуаро, и в ее бледно-голубых глазах появилось любопытное, оценивающее выражение. Она внимательно изучала нашу хозяйку, и в то же время я отчетливо читал в ее взгляде враждебность. Возможно, я ошибся. А может быть, в ней говорила профессиональная зависть. Сильвия была знаменитой актрисой, поднявшейся на самый верх. Карлотта же только начала взбираться по лестнице. Рассмотрел я и трех других членов нашей компании. Мистер и миссис Уилдберн – что сказать о них? Он был высоким, мертвенно-бледным мужчиной, она пухлой, экспансивной блондинкой. Они производили впечатление состоятельных людей, интересовавшихся всем, что касалось театра. Проще говоря, они не хотели говорить ни о чем другом. Поскольку я возвратился в Англию недавно, они не нашли во мне интересного собеседника, и в конце концов миссис Уилдберн предпочла забыть о моем существовании. Последним был молодой человек с круглым, добродушным лицом, который вошел в ресторан с Карлоттой Адамс. У меня с самого начала возникли подозрения, что он не так трезв, как хотел бы казаться. Когда он начал пить шампанское, мои подозрения подтвердились. Он определенно страдал от глубокого чувства вины. Все начало ужина он провел в скорбном молчании. Позднее он излил мне свою душу, явно принимая меня за своего старинного друга. – Я хочу сказать, – говорил он, – что это не так. Не так, дорогой мой! Оставляю в стороне некоторую нечленораздельность его речи. – Я хочу сказать, – продолжал он, – я вас спрашиваю? Вот, например, девушка – прямо скажем – лезет не в свое дело. Все портит. Конечно, я ей ничего этого не говорил. Она не такая. Пуританские, знаете ли, родители… «Мэйфлауэр»… все такое. Да чего там – порядочная девушка! Но я хочу сказать… о чем я говорил? – Что все непросто, – примирительно сказал я. – Вы правы, непросто! Непросто! Чтобы здесь поужинать, я занял деньги у своего портного. Золотой человек! Сколько же я ему за эти годы задолжал! Нас с ним это сблизило. Нет ничего дороже истинной близости, правда, дорогой мой? Вы и я. Вы и я. А, собственно, кто вы такой? – Моя фамилия Гастингс. – Да что вы! Никогда бы не подумал. Я был уверен, что вас зовут Спенсер Джонс. Дружище Спенсер Джонс. Встретил его в «Итоне и Харроу» и занял пятерку. То есть насколько одно лицо похоже на другое – вот что я хочу сказать! Да если б мы были китайцами, мы бы вообще себя от других не отличали! Он печально закивал головой, но потом приободрился и выпил еще шампанского. – И все-таки, – заявил он, – я не негр какой-нибудь! Эта истина так его обрадовала, что он переключился на более светлые мысли. – Чаще думайте о хорошем, – принялся убеждать он меня. – Я всегда говорю: чаще думайте о хорошем. Совсем скоро, когда мне стукнет семьдесят или семьдесят пять, я буду богатым человеком. Когда умрет мой дядя. Тогда я смогу заплатить портному. И на его лице заиграла счастливая улыбка. Как это ни странно, мне он понравился. У него было круглое лицо и до смешного маленькие усы, как будто кто-то уронил каплю туши на большой лист бумаги. Я заметил, что Карлотта Адамс поглядывает в его сторону, а когда он заулыбался, она поднялась и сказала, что ей пора. – Как мило, что вы пришли, – сказала Сильвия. – Я обожаю все делать экспромтом, а вы? – Боюсь, что нет, – ответила мисс Адамс, – я обычно все тщательно продумываю заранее. Это помогает избежать… ненужных волнений. Что-то в ее тоне мне не понравилось. – Результаты говорят в вашу пользу, – засмеялась Сильвия. – Давно не испытывала такого удовольствия, как на вашем сегодняшнем представлении. Лицо мисс Адамс просветлело. – Вы очень добры, – искренне произнесла она, – честно говоря, мне очень приятно слышать это от вас. Мне необходима поддержка. Она всем нам необходима. – Карлотта, – произнес молодой человек с черными усами, – протяни тете Сильвии ручку, скажи спасибо, и пойдем. Чеканный шаг, которым он двинулся к выходу, был чудом его волевых усилий. Карлотта быстро пошла за ним. – Что-что? – удивилась Сильвия. – Тут кто-то, кажется, назвал меня тетей Сильвией? Я его не успела рассмотреть. – Дорогая, – вступила миссис Уилдберн, – не обращайте на него внимания. Какие надежды он подавал в Драматическом обществе, когда учился в Оксфорде! Сейчас в это трудно поверить. Тяжело видеть молодой талант загубленным! Но нам с Чарльзом тоже пора. И чета Уилдбернов удалилась. Брайан Мартин ушел вместе с ними. – Итак, мсье Пуаро? Он улыбнулся ей. – Eh bien[6 - Итак (франц.).], леди Эджвер? – Бога ради, не называйте меня этим именем! Я хочу его забыть! Вы, должно быть, самый черствый человек в Европе! – Нет, напротив, я вовсе не черствый. Пуаро тоже отдал дань шампанскому, даже чрезмерную, подумал я. – Значит, вы поедете к моему мужу? И уговорите его сделать по-моему? – Я к нему поеду, – осторожно пообещал Пуаро. – А если он вам откажет – наверняка так и будет, – вы придумаете что-нибудь очень умное. Все считают вас самым умным человеком в Англии, мсье Пуаро. – Значит, когда я черствый, мадам, вы упоминаете Европу. Но когда вы хотите похвалить мой ум, то говорите лишь об Англии. – Если вы это провернете, я скажу о вселенной. Пуаро протестующе поднял руку. – Мадам, я ничего не обещаю. Я встречусь с вашим мужем в интересах психологии. – Мне только приятно, что вы считаете его психом, но умоляю вас: заставьте его – ради меня! Мне так нужна эта новая любовь! И она мечтательно добавила: – Представьте только, какую она произведет сенсацию! Глава 3 Человек с золотым зубом Через несколько дней, когда мы сели завтракать, Пуаро протянул мне только что распечатанное письмо. – Взгляните, друг мой, – сказал он. – Что вы об этом думаете? Письмо было от лорда Эджвера и в сухих официальных выражениях извещало, что Пуаро ждут завтра к одиннадцати часам. Должен признаться, я был поражен. Я не принял всерьез обещания Пуаро, данного им в веселой и легкомысленной обстановке, и уж никак не предполагал, что он предпринимает для выполнения этого обещания какие-то конкретные шаги. Мои мысли не были загадкой для Пуаро, обладающего редкой проницательностью, и его глаза засветились. – Нет-нет, mon ami, это было не только шампанское. – Я не это имел в виду… – Нет-нет, вы думали про себя: бедный старичок, на него подействовала обстановка, он раздает обещания, которых не выполнит – и не собирается выполнять. Но, друг мой, обещания Эркюля Пуаро священны! И он гордо выпрямился, произнося последнюю фразу. – Конечно, конечно, – поспешил сказать я. – Просто я думал, что вы согласились вследствие… э-э… определенного воздействия. – Я делаю выводы вне всякой зависимости от того, что вы называете «воздействием», Гастингс. Ни самое лучшее и самое сухое шампанское, ни самая соблазнительная и златокудрая женщина не в состоянии воздействовать на выводы, к которым приходит Эркюль Пуаро. Нет, друг мой, мне стало интересно – вот и все. – Вам интересен новый роман Сильвии Уилкинсон? – Не совсем. Ее, как вы говорите, новый роман – явление очень заурядное. Он всего лишь ступень в успешной карьере очень красивой женщины. Если бы у герцога Мертонского не было ни титула, ни состояния, то его сходство с мечтательным монахом совершенно не волновало бы эту даму. Нет, Гастингс, меня интересует психологическая основа. Внутренняя жизнь. Я с удовольствием рассмотрю лорда Эджвера вблизи. – Неужели вы надеетесь выполнить ее поручение? – Pourquoi pas?[7 - Почему бы нет? (франц.)] У каждого есть уязвимое место. Психологический интерес вовсе не помешает мне исполнять возложенную на меня задачу. Я люблю упражнять свой ум. Я было испугался, что сейчас последует монолог о маленьких серых клеточках, но, к счастью, этого не произошло. – Итак, завтра в одиннадцать мы отправляемся на Риджентгейт, – сказал я. – Мы? – Брови Пуаро удивленно поползли вверх. – Пуаро! – вскричал я. – Неужели вы собираетесь туда один? А как же я? – Если бы это было преступление, загадочный случай отравления, убийство – то, что обычно приводит вас в трепет… но улаживание спора?.. – Ни слова больше! – решительно заявил я. – Мы едем вместе. Пуаро тихо рассмеялся, и в этот момент нам доложили о приходе посетителя. Им, к нашему глубокому удивлению, оказался Брайан Мартин. При дневном свете он выглядел старше. Он был по-прежнему красив, но красота эта несла на себе печать вырождения. У меня мелькнула мысль, не принимает ли он наркотики. В нем чувствовалось нервное напряжение, которое вполне могло подтвердить мою догадку. – Доброе утро, мсье Пуаро, – жизнерадостно приветствовал он моего друга. – Я вижу, вы и капитан Гастингс не спешите с завтраком. Это замечательно. Но потом вы, наверное, будете очень заняты. Пуаро дружески улыбнулся ему. – Нет, – сказал он, – сейчас я практически ничем важным не занят. – Оставьте! – засмеялся Брайан. – Скотленд-Ярд не спешит к вам за консультацией? А деликатные расследования для королевской семьи? Вы меня разыгрываете. – Вы смешиваете реальность с вымыслом, мой друг, – улыбнулся Пуаро. – Уверяю вас, в данный момент я безработный, хотя в пособии пока не нуждаюсь. Dieu merci[8 - Слава Богу (франц.).]. – Значит, мне везет, – снова рассмеялся Брайан. – Может быть, вы согласитесь сделать кое-что для меня. Пуаро пытливо взглянул на него. – У вас затруднения? – спросил он после недолгого молчания. – Не знаю, что вам ответить. И да и нет. На сей раз смех у него получился довольно принужденный. Продолжая внимательно на него смотреть, Пуаро указал на стул. Молодой человек сел. Он очутился напротив нас, поскольку я занял место рядом с Пуаро. – А теперь, – сказал Пуаро, – нам бы хотелось услышать, что вас тревожит. Но Брайан Мартин по-прежнему медлил. – Беда в том, что я не могу рассказать все, что следовало бы. – Он поколебался. – Это нелегко. Все началось в Америке. – В Америке? Вот как? – Я случайно заметил. Ехал в поезде и обратил внимание на одного человека. Некрасивый, маленького роста, в очках, бритый и с золотым зубом. – О! С золотым зубом! – Совершенно верно. В этом вся соль. Пуаро закивал головой. – Я начинаю понимать. Продолжайте. – Вот. Я его заметил. Ехал я, кстати, в Нью-Йорк. Через полгода я оказался в Лос-Анжелесе, и там он снова попался мне на глаза. Не знаю почему, но я его узнал. Однако ничего особенного в этом не было. – Продолжайте. – Месяцем позже мне понадобилось съездить в Сиэтл, и не успел я там выйти из вагона, как опять наткнулся на него, только теперь у него была борода. – Это становится любопытным. – Правда? Конечно, я тогда не думал, что это имеет какое-то отношение ко мне, но когда я снова встретил его в Лос-Анжелесе без бороды, в Чикаго с усами и другими бровями и в горной деревушке, одетого бродягой, – тут уж я удивился. – Естественно. – И в конце концов… конечно, трудно было в это поверить, но и сомневаться тоже было трудно… я догадался, что за мной следят. – Поразительно. – Правда? Тогда я решил в этом убедиться. И точно – где бы я ни был, всегда поблизости болтался этот человек, в разных обличиях. К счастью, я всегда мог узнать его из-за зуба. – Да, золотой зуб пришелся очень кстати. – Вот именно. – Простите, мистер Мартин, но вы когда-нибудь говорили с этим человеком? Спрашивали, почему он вас так настойчиво преследует? – Нет. – Актер заколебался. – Раз или два я хотел к нему подойти, но потом передумал. Мне казалось, что я его просто спугну и ничего не добьюсь. И если бы они узнали, что я его заметил, то пустили бы по моему следу другого человека, которого мне труднее было бы распознать. – En effet[9 - То есть (франц.).] – кого-нибудь без этого ценного золотого зуба. – Совершенно верно. Возможно, я ошибался, но так уж я решил. – Мистер Мартин, вы только что сказали «они». Кого вы имеете в виду? – Никого конкретно. Наверное, я не совсем удачно выразился. Но не исключено, что какие-то загадочные «они» действительно существуют. – У вас есть основания так полагать? – Нет. – Вы хотите сказать, что не представляете себе, кто и с какой целью считает нужным вас преследовать? – Нет. Впрочем… – Continuez[10 - Продолжайте (франц.).], – подбодрил его Пуаро. – У меня есть одна идея. Но это всего лишь предположение… – Предположения могут быть весьма полезны, мсье. – Оно связано с происшествием, случившимся в Лондоне два года назад. Достаточно заурядным, но необъяснимым и хорошо мне памятным. Я много размышлял о нем, и поскольку так и не смог найти ему объяснения, то подумал, что, может быть, эта слежка связана с ним – хотя понятия не имею, как и почему. – Возможно, мне удастся это понять? – Да, но, видите ли… – Брайан Мартин вновь заколебался, – дело в том, что я не могу вам всего рассказать сейчас – разве что через день или два. Понуждаемый к дальнейшим объяснениям вопросительным взглядом Пуаро, он выпалил: – Понимаете, это связано с некой девушкой. – Ah! Parfaitement![11 - А, прекрасно! (франц.)] Англичанкой? – Да… Как вы догадались? – Очень просто. Вы не можете рассказать мне всего сейчас, но надеетесь сделать это через день или два. Это означает, что вы хотите заручиться согласием молодой особы. Стало быть, она в Англии. Кроме того, она определенно находилась в Англии в то время, когда за вами следили, потому что, если бы она была в Америке, вы бы обратились к ней тогда же. Следовательно, если последние полтора года она находится в Англии, она скорее всего англичанка. Логично, не правда ли? – Вполне. А теперь скажите, мсье Пуаро, если я получу ее разрешение, вы займетесь этим делом? Воцарилось молчание. По всей вероятности, Пуаро мысленно принимал решение. Наконец он произнес: – Почему вы пришли ко мне прежде, чем переговорили с ней? – Я подумал… – Он замялся. – Я хотел убедить ее, что… нужно все выяснить… и чтобы это сделали вы. Ведь если этим делом займетесь вы, то никто ничего не узнает?.. – Как получится, – спокойно ответил Пуаро. – Что вы имеете в виду? – Если это связано с преступлением… – Нет-нет, уверяю вас… – Вряд ли вы можете быть уверены. Вы можете просто не знать. – Но вы займетесь этим – для нас? – Разумеется. – Он помолчал еще и спросил: – Скажите, а этот человек, который за вами следил… сколько ему лет? – О, совсем немного. Не больше тридцати. – Вот как! – воскликнул Пуаро. – Потрясающе! Все гораздо интереснее, чем я предполагал! Я в недоумении посмотрел на него. Брайан Мартин тоже. Боюсь, что мы оба ничего не поняли. Брайан перевел взгляд на меня и вопросительно поднял брови. Я покачал головой. – Да, – пробормотал Пуаро, – все гораздо интереснее. – Может быть, он и постарше, – неуверенно сказал Брайан, – но мне показалось… – Нет-нет, я уверен, что ваше наблюдение верно, мистер Мартин. Очень интересно. Чрезвычайно интересно. Обескураженный загадочными высказываниями Пуаро, Брайан Мартин замолчал, не зная, как ему вести себя дальше, и решил, что лучше всего будет перевести разговор на другое. – Забавный вчера получился ужин, – начал он. – Сильвия Уилкинсон, должно быть, самая деспотичная женщина на свете. – Она очень целенаправленна, – сказал Пуаро, – и ничего не видит, кроме своей цели. – Что вовсе не мешает ей жить, – подхватил Брайан. – Не понимаю, как ей все сходит с рук. – Красивой женщине многое сходит с рук, – заметил Пуаро, и глаза его блеснули. – Вот если бы у нее был поросячий нос, дряблая кожа и тусклые волосы – тогда бы ей пришлось гораздо хуже. – Вы, конечно, правы, – согласился Брайан, – но иногда меня это приводит в бешенство. При том, что я ничего не имею против Сильвии. Хотя и уверен, что у нее не все дома. – А по-моему, она в полном порядке. – Я не совсем это имел в виду. Свои интересы она отстаивать умеет, и в делах ее тоже не проведешь. Я говорил с точки зрения нравственности. – Ах, нравственности! – Она в полном смысле слова безнравственна. Добро и зло для нее не существуют. – Да, я помню, вы что-то похожее говорили вчера. – Вы только что сказали: преступление. – Да, мой друг? – Так вот, я бы ничуть не удивился, если бы Сильвия пошла на преступление. – А ведь вы хорошо ее знаете, – задумчиво пробормотал Пуаро. – Вы много снимались вместе, не так ли? – Да. Я, можно сказать, знаю ее как облупленную и уверен, что она может убить, глазом не моргнув. – Она, наверное, вспыльчива? – Наоборот. Ее ничем не прошибешь. И если бы кто-то стал ей мешать, она бы его ликвидировала без всякой злости. И обвинять ее не в чем – с точки зрения нравственности. Просто она решила бы, что человек, мешающий Сильвии Уилкинсон, должен исчезнуть. Последние слова он произнес с горечью, которой прежде не было. Интересно, о чем он вспоминает, подумал я. – Вы считаете, что она способна на убийство? Пуаро не спускал с него взгляда. Брайан глубоко вздохнул. – Уверен, что да. Может быть, вы вспомните мои слова, и очень скоро… Понимаете, я ее знаю. Ей убить – все равно что чай утром выпить. Я в этом не сомневаюсь, мсье Пуаро. – Вижу, – тихо сказал Пуаро. Брайан поднялся со стула. – Я ее знаю, – повторил он, – как облупленную. Минуту он постоял, хмурясь, затем продолжил совсем другим тоном: – Что касается дела, о котором мы говорили, мсье Пуаро, то я с вами свяжусь через несколько дней. Вы возьметесь за него? Пуаро несколько мгновений молча смотрел на своего посетителя. – Возьмусь, – произнес он наконец. – Оно кажется мне… интересным. Последнее слово он произнес как-то странно. Я спустился с Брайаном Мартином вниз. На пороге он спросил: – Вы поняли, почему вашему другу было интересно, сколько тому человеку лет? Я имею в виду, что интересного в том, что ему тридцать? Я не понял. – Я тоже, – признался я. – Не вижу смысла. Может, он пошутил? – Нет, – ответил я. – Пуаро так не шутит. Поверьте мне, для него это действительно было важно. – Почему, мне не понятно, видит бог. Рад, что вам тоже. Обидно сознавать себя остолопом. И он ушел. Я вернулся к Пуаро. – Почему вы так обрадовались, когда он сказал вам, сколько лет его преследователю? – спросил я. – Вы не понимаете? Бедный Гастингс! – Он улыбнулся и, покачав головой, спросил в свою очередь: – Что вы думаете о его просьбе – в общем? – Но у нас так мало материала. Я затрудняюсь… Если бы мы знали больше… – Даже при том, сколько мы знаем, неужели вы не сделали некоторых выводов, друг мой? Телефонный звонок спас меня от позора, и мне не пришлось признаваться, что никаких выводов я не сделал. Я взял трубку и услышал женский голос, внятный и энергичный. – Говорит секретарь лорда Эджвера. Лорд Эджвер сожалеет, но он не сможет встретиться с мсье Пуаро завтра утром. У него возникла необходимость выехать завтра в Париж. Он мог бы уделить мсье Пуаро несколько минут сегодня днем, в четверть первого, если его это устраивает. Я объяснил ситуацию Пуаро. – Разумеется, мы поедем сегодня, мой друг. Я повторил это в телефонную трубку. – Очень хорошо, – отозвался энергичный голос. – В четверть первого сегодня днем. И в ухе у меня раздался щелчок. Глава 4 Беседа с лордом Эджвером Я отправился с Пуаро в дом к лорду Эджверу на Риджентгейт в состоянии приятного волнения. Хотя я не разделял склонности Пуаро к «психологии», те несколько фраз, которыми леди Эджвер описала своего мужа, возбудили мое любопытство. Мне не терпелось составить о нем собственное впечатление. Хорошо построенный, красивый и чуть мрачноватый дом выглядел очень внушительно. Цветов или каких-нибудь прочих глупостей у его окон не наблюдалось. Дверь перед нами распахнул вовсе не седовласый пожилой дворецкий, что соответствовало бы фасаду дома, а самый красивый молодой человек из всех, кого я когда-либо видел. Высокий, белокурый, он мог бы служить скульптору моделью для статуи Гермеса или Аполлона. Но, несмотря на такую внешность, голос у него был женственно-мягкий, что сразу возбудило во мне неприязнь. Кроме того, он странным образом напомнил мне кого-то, причем виденного совсем недавно, но я никак не мог вспомнить, кого именно. Мы попросили проводить нас к лорду Эджверу. – Сюда, пожалуйста. Он провел нас через холл, мимо лестницы, к двери в конце холла. Открыв ее, он доложил о нас тем самым мягким голосом, который я инстинктивно невзлюбил. Комната, в которую мы вошли, была чем-то вроде библиотеки. Стены ее скрывались за рядами книг, мебель была темной, простой, но красивой, стулья – с жесткими спинками и не слишком удобные. Навстречу нам поднялся лорд Энджвер – высокий мужчина лет пятидесяти. У него были темные волосы с проседью, худое лицо и желчный рот. Чувствовалось, что перед нами человек злой и с тяжелым характером. Его взгляд таил в себе что-то непонятное. Да, глаза определенно странные, решил я. Он принял нас сухо. – Мсье Эркюль Пуаро? Капитан Гастингс? Прошу садиться. Мы сели. В комнате стоял холод. Из единственного окошка пробивался слабый свет, и сумрак усугублял ледяную атмосферу. Лорд Эджвер взял со стола письмо, и я узнал почерк моего друга. – Мне, разумеется, известно ваше имя, мсье Пуаро. Как и всем. Пуаро отметил комплимент наклоном головы. – Но мне не совсем ясна ваша роль в этом деле. Вы написали, что хотели бы видеть меня по просьбе, – он сделал паузу, – моей жены. Последние два слова он произнес с видимым усилием. – Совершенно верно, – ответил мой друг. – Но насколько я знаю, вы занимаетесь… преступлениями, мсье Пуаро. – Проблемами, лорд Эджвер. Хотя, конечно, существуют и проблемы преступлений. Но есть и другие. – Что вы говорите! И какую же из них вы усматриваете в данном случае? В его словах звучала неприкрытая издевка, но Пуаро оставался невозмутим. – Я имею честь говорить с вами от имени леди Эджвер. Как вам известно, она хотела бы получить… развод. – Я прекрасно это знаю, – холодно отозвался лорд Эджвер. – Она просила меня обсудить этот вопрос с вами. – Нам нечего обсуждать. – Значит, вы отказываете ей? – Отказываю? Разумеется, нет. Чего-чего, а такого поворота событий Пуаро не ждал. Мне редко приходилось видеть своего друга застигнутым врасплох, но сейчас был тот самый случай. На него смешно было смотреть. Он открыл рот, всплеснул руками, и брови его поползли вверх. Он походил на карикатуру из юмористического журнала. – Comment?[12 - Как? (франц.)] – вскричал он. – Что вы сказали? Вы не отказываете? – Не понимаю, чем я вас так удивил, мсье Пуаро. – Ecoutez[13 - Послушайте (франц.).], вы хотите развестись с вашей женой? – Конечно, хочу. И она это отлично знает. Я написал ей. – Вы написали ей об этом? – Да. Полгода назад. – Но тогда я не понимаю. Я ничего не понимаю. Лорд Эджвер молчал. – Насколько мне известно, вы в принципе против развода. – Мне кажется, мои принципы совершенно вас не касаются, мсье Пуаро. Да, я не развелся со своей первой женой. Мои убеждения не позволили мне этого сделать. Второй мой брак, если говорить откровенно, был ошибкой. Когда жена предложила мне развестись, я отказался наотрез. Полгода назад я получил от нее письмо, где она просила меня о том же. Насколько я понял, она собралась снова выйти замуж – за какого-то актера или кого-то еще в этом роде. Мои взгляды к тому времени изменились, о чем я и написал ей в Голливуд. Поэтому мне совершенно непонятно, зачем она послала вас ко мне. Уж не из-за денег ли? И губы его снова искривились. – Крайне, крайне любопытно, – пробормотал Пуаро. – Чего-то я здесь совершенно не понимаю. – Так вот, что касается денег, – продолжал лорд Эджвер. – Я не собираюсь брать на себя никаких финансовых обязательств. Жена оставляет меня по своей воле. Если она хочет выйти замуж за другого, пожалуйста, я дам ей свободу, но я не считаю, что должен ей хотя бы пенни, и она ничего не получит. – О финансовых обязательствах речи нет… Лорд Эджвер поднял брови. – Стало быть, Сильвия выходит за богатого, – насмешливо заключил он. – Чего-то я здесь не понимаю, – бормотал Пуаро. Ошеломленный, он даже сморщился от напряжения, пытаясь понять, в чем дело. – Леди Эджвер говорила мне, что много раз пыталась воздействовать на вас через адвокатов. – Это правда, – сухо подтвердил лорд Эджвер. – Через английских адвокатов, через американских адвокатов, каких угодно адвокатов – вплоть до откровенных мошенников. В конце концов, как я уже сказал, она написала мне сама. – Но прежде вы ей отказывали? – Да. – А получив ее письмо, передумали. Что заставило вас передумать, лорд Эджвер? – Во всяком случае, не то, что я в нем прочитал, – резко ответил он. – К тому времени у меня переменились взгляды, вот и все. – Какая внезапная перемена! Лорд Эджвер промолчал. – Какие именно обстоятельства способствовали ей? – Это мое дело, мсье Пуаро, и я предпочел бы не вдаваться в подробности. Достаточно сказать, что постепенно я пришел к выводу, что действительно лучше будет разорвать этот – простите за откровенность – унизительный союз. Мой второй брак был ошибкой. – То же самое говорит ваша жена, – тихо произнес Пуаро. – В самом деле? В его глазах появился странный блеск, который исчез почти мгновенно. Он встал, давая понять, что встреча закончена, и, прощаясь, немного оттаял. – Простите, что я потревожил вас так внезапно. Мне необходимо быть завтра в Париже. – О, не стоит извинений. – Спешу на распродажу предметов искусства. Присмотрел там маленькую статуэтку – безукоризненная в своем роде вещь. Возможно, немного macabre[14 - Макабрическая (франц.).], но у меня давняя слабость к macabre. Я человек с необычными вкусами. Снова эта странная улыбка. Я взглянул на книги, стоявшие на ближайшей ко мне полке. Мемуары Казановы, книга о маркизе де Саде, другая – о средневековых пытках. Я вспомнил, как поежилась Сильвия Уилкинсон, говоря о муже. Она не притворялась. И я задумался над тем, что же представляет из себя Джордж Альфред Сент-Винсент Марш, четвертый барон Эджвер. Он учтиво простился с нами и тронул рукой звонок. Греческий бог – дворецкий – поджидал нас в холле. Закрывая за собой дверь в библиотеку, я оглянулся и едва не вскрикнул. Учтиво улыбающееся лицо преобразилось. Я увидел оскаленные зубы и глаза, полные злобы и безумной ярости. Теперь мне стало абсолютно ясно, почему от лорда Эджвера сбежали обе жены. И оставалось только поражаться железному самообладанию этого человека, в течение всей беседы с нами сохранявшего спокойствие! Когда мы достигли входной двери, распахнулась дверь справа от нее. На пороге появилась девушка, которая непроизвольно отпрянула, увидев нас. Это было высокое, стройное создание с темными волосами и бледным лицом. Ее глаза, темные и испуганные, на мгновение встретились с моими. Затем она, как тень, скользнула обратно в комнату и затворила за собой дверь. В следующую секунду мы оказались на улице. Пуаро остановил такси, мы уселись в него и отравились в «Савой». – Да, Гастингс, – сказал он. – Беседа была совсем не такой, как я ожидал. – Пожалуй. Какой необычный человек этот лорд Эджвер! И я рассказал, что увидел, когда закрывал дверь в библиотеку. Слушая меня, Пуаро медленно и понимающе кивал. – Я считаю, он очень близок к безумию, Гастингс. Не удивлюсь, если окажется, что он – скопище пороков и что под этой ледяной внешностью прячутся весьма жестокие инстинкты. – Нет ничего странного в том, что от него сбежали обе жены! – Вот именно. – Пуаро, а вы заметили девушку, когда мы выходили? Темноволосую, с бледным лицом. – Заметил, друг мой. Молодая леди показалась мне испуганной и несчастной. Его голос был серьезен. – Как вы думаете, кто это? – У него есть дочь. Возможно, это она. – Да, она выглядела очень испуганной, – медленно сказал я. – Такой дом – мрачное место для молоденькой девушки. – Вы правы. Однако мы уже приехали, мой друг. Поспешим обрадовать миледи хорошими новостями! Сильвия была у себя в номере, о чем нам сообщил служащий отеля в ответ на нашу просьбу позвонивший ей по телефону. Она попросила нас подняться. Мальчик-слуга довел нас до двери. Отворила ее опрятно одетая пожилая дама в очках и с аккуратно причесанными седыми волосами. Из спальни раздался голос Сильвии, с той самой характерной хрипотцой. – Это мсье Пуаро, Эллис? Скажи, чтобы он сел. Я только наброшу на себя какие-нибудь лохмотья. Лохмотьями оказалось прозрачное неглиже, открывавшее больше, чем скрывало. Выйдя к нам, Сильвия нетерпеливо спросила: – Ну? – Все в порядке, мадам. – То есть… как? – Лорд Эджвер ничего не имеет против развода. – Что? Либо ее изумление было искренним, либо она в самом деле была замечательной актрисой. – Мсье Пуаро! Вы это сделали! С первого раза! Да вы гений! Но как, как вам это удалось? – Мадам, я не могу принимать незаслуженные комплименты. Полгода назад ваш муж написал вам, что решил согласиться с вашим требованием. – О чем вы говорите? Написал мне? Куда? – Насколько я понимаю, вы в то время находились в Голливуде. – Но я не получала никакого письма! Должно быть, оно затерялось где-то. О господи, а я все эти месяцы голову себе ломала, чуть с ума не сошла! – Лорд Эджвер полагает, что вы хотите выйти замуж за актера. – Правильно. Так я ему написала. – Она улыбнулась, как довольный ребенок, но тут же встревоженно спросила: – Вы ведь не сказали ему про герцога? – Нет-нет, успокойтесь. Я человек осмотрительный. Это было бы ни к чему, правда? – Конечно! Мой муж ужасно мелочный. Если бы он узнал, что я выхожу за Мертона, он бы решил, что это для меня слишком жирно, и наверняка постарался бы все испортить. Актер – другое дело. И все равно я удивлена. Очень. А ты, Эллис? Пока Сильвия разговаривала с Пуаро, ее горничная то исчезала в спальне, то вновь появлялась, собирая разбросанную по стульям одежду. Я думал, что она не прислушивается к беседе, но оказалось, она совершенно в курсе событий. – Я тоже, миледи. Похоже, лорд Эджвер сильно переменился с тех пор, как мы его знали, – презрительно сказала горничная. – Похоже, что да. – Вы не можете понять этой перемены? Она удивляет вас? – Да, конечно. Но, по крайней мере, мне теперь не надо волноваться. Какая разница, почему он передумал, если он наконец-то передумал? – Это может не интересовать вас, мадам, но интересует меня. Сильвия не обратила на слова Пуаро никакого внимания. – Главное, я теперь свободна! – Еще нет, мадам. Она нетерпеливо взглянула на него. – Ну, буду свободна. Какая разница? Но Пуаро, судя по выражению его лица полагал, что разница есть. – Герцог сейчас в Париже, – сказала Сильвия. – Я должна немедленно дать ему телеграмму. Представляю, что будет с его мамашей! Пуаро встал. – Рад, мадам, что все получилось, как вы хотели. – До свидания, мсье Пуаро, и огромное вам спасибо. – Я ничего не сделал. – А кто принес мне хорошие вести? Я ужасно вам благодарна. Правда. – Вот так! – сказал мне Пуаро, когда мы вышли из номера. – Никого не видит, кроме себя. Ей даже не любопытно, почему письмо лорда Эджвера до нее не дошло! Вы сами видели, Гастингс, как у нее развито деловое чутье. Но интеллекта – ноль! Что ж, господь бог не дает всего разом. – Разве что Эркюлю Пуаро… – ввернул я. – Веселитесь, мой друг, веселитесь, – невозмутимо отозвался Пуаро, – а я, пока мы будем идти по набережной, приведу в порядок свои мысли. Я скромно молчал, предоставив оракулу возможность заговорить первым. – Это письмо, – вновь начал он, когда мы прошли вдоль реки некоторое расстояние, – оно меня интригует. У этой проблемы есть четыре разгадки, мой друг. – Четыре? – Да. Первая: письмо пропало на почте. Это в самом деле случается. Но нечасто. Совсем нечасто! Если бы на нем был неверный адрес, оно бы уже давно вернулось к лорду Эджверу. Нет, я не склонен верить такой разгадке, хотя и она может быть верной. Разгадка вторая. Наша красавица лжет, утверждая, что не получила письма. Это вполне вероятно. Она, если ей выгодно, может сказать что угодно, любую ложь – и абсолютно искренне. Но я не понимаю, Гастингс: какую выгоду она преследует в данном случае? Если она знала, что он согласен с ней развестись, зачем было посылать к нему меня? Это нелогично! Разгадка третья. Лжет лорд Эджвер. А если кто-то из них лжет, то скорее он, чем она. Но я не вижу смысла и в этой лжи. Зачем придумывать письмо, якобы посланное полгода назад? Почему бы просто-напросто не отвергнуть мое предложение? Нет, я склонен думать, что он действительно писал ей, – хотя почему он вдруг так переменился, я понять не могу. Таким образом, мы приходим к разгадке четвертой: кто-то похитил письмо. И тут, Гастингс, перед нами открывается область очень интересных предположений, потому что письмо могло быть похищено как в Англии, так и в Америке. Похититель явно не хотел расторжения этого брака, Гастингс. Я бы многое дал, чтобы узнать, что за всей этой историей кроется. А за ней что-то кроется – готов поклясться. Он помолчал и медленно добавил: – Что-то, о чем я еще почти не имею представления. Глава 5 Убийство Следующим днем было тридцатое июня. Ровно в половине десятого утра нам передали, что инспектор Джепп ждет нас внизу. – Ah, ce bon Japp[15 - А, этот славный Джепп (франц.).], – сказал Пуаро. – Интересно, что ему понадобилось в такую рань? – Ему нужна помощь, – раздраженно ответил я. – Он запутался в каком-нибудь деле и прибежал к вам. Я не разделяю снисходительности Пуаро к Джеппу. И не потому даже, что мне неприятна бесцеремонность, с которой он эксплуатирует мозг Пуаро, – в конце концов, Пуаро любит умственную работу, и Джепп ему в какой-то мере льстит. Меня возмущает лицемерие Джеппа, делающего вид, что ему от Пуаро ничего не надо. Я люблю в людях прямоту. Когда я высказал все это Пуаро, он рассмеялся. – Вы из породы бульдогов, Гастингс! Помните, Джеппу нужно заботиться о своей репутации, вот он и сохраняет хорошую мину. Это так естественно. Но я полагал, что это всего лишь глупо, о чем и сообщил Пуаро. Он не согласился со мной. – Внешняя форма – это, конечно, bagatelle[16 - Пустяк (франц.).], но она имеет для людей большое значение, потому что поддерживает amour propre[17 - Самолюбие (франц.).]. Лично я считал, что небольшой комплекс неполноценности только украсил бы Джеппа, но спорить не имело смысла. Кроме того, мне хотелось поскорее узнать, с чем Джепп пожаловал. Он дружески приветствовал нас обоих. – Я вижу, вы собираетесь завтракать. Куры еще не научились нести для вас одинаковые яйца, мсье Пуаро? В свое время Пуаро пожаловался, что яйца бывают и крупными и мелкими, а это оскорбляет его чувство симметрии. – Пока нет, – улыбаясь, ответил Пуаро. – Но что вас привело сюда так рано, мой дорогой Джепп? – Рано? Только не для меня. Мой рабочий день начался по крайней мере два часа тому назад. А к вам меня привело… убийство. – Убийство? Джепп кивнул. – Вчера вечером в своем доме на Риджентгейт был убит лорд Эджвер. Его заколола жена. – Жена? – вскрикнул я. Мне сразу вспомнилось, что говорил нам Брайан Мартин предыдущим утром. Неужели он обладал пророческим предвидением? Я вспомнил также, с какой легкостью Сильвия говорила о том, что ей необходимо «отделаться» от лорда Эджвера. Брайан Мартин называл ее безнравственной. Да, ей подходит такое определение. Бездушна, эгоистична и глупа. Он был совершенно прав. Пока эти мысли носились у меня в голове, Джепп продолжал: – Да. Она актриса, причем известная. Сильвия Уилкинсон. Вышла за него замуж три года назад. Но они не ужились, и она от него ушла. Пуаро смотрел на него озадаченно и серьезно. – Почему вы предполагаете, что его убила она? – Это не предположение. Ее опознали. Да она и не думала ничего скрывать. Подъехала на такси… – На такси? – невольно переспросил я, настолько слова Джеппа совпадали с тем, что она говорила в тот вечер в «Савое». – …Позвонила и спросила лорда Эджвера. Было десять часов. Дворецкий сказал, что пойдет доложить. «Не стоит, – совершенно спокойно говорит она. – Я – леди Эджвер. Он, наверное, в библиотеке?» После чего проходит прямо в библиотеку и закрывает за собой дверь. Дворецкому это, конечно, показалось странным, но мало ли что… И он опять спустился вниз. Минут через десять он услышал, как хлопнула дверь. Так что она недолго там пробыла. В одиннадцать он запер дверь на ночь. Заглянул в библиотеку, но там было темно, и он подумал, что хозяин лег спать. Тело обнаружила служанка сегодня утром. Заколот ударом в затылок, в то место, где начинаются волосы. – А крик? Неужели никто не слыхал? – Говорят, что нет. У этой библиотеки толстые двери. К тому же на улице всегда шумно. Смерть после такого удара наступает очень быстро. Поражается продолговатый мозг – так, кажется, сказал врач. Если попасть в нужную точку, то мгновенно. – Это означает, что необходимо точно знать, куда направлять удар. А для этого необходимо иметь определенные познания в медицине. – Да, вы правы. Очко в ее пользу. Но – десять к одному – ей просто повезло. Некоторым людям удивительно везет. – Хорошенькое везение, если ее за него повесят. – Да… Конечно, глупо было открыто приезжать, называться и прочее. – Странно, весьма странно. – Может, она не собиралась его убивать? Они поссорились, она схватила перочинный нож и стукнула его. – Это был перочинный нож? – Да, или что-то похожее – по мнению врача. Но что бы это ни было, мы ничего не нашли. Орудие убийства она забрала с собой. Не оставила в ране. Пуаро недовольно покачал головой. – Нет, мой друг, все было иначе. Я знаю эту даму. Она не способна на импульсивный поступок такого рода. Кроме того, она вряд ли носит в сумочке перочинный нож. Мало кто из женщин это делает, и, уж конечно, не Сильвия Уилкинсон. – Вы говорите, что знаете ее, мсье Пуаро? – Да, знаю. И он замолчал, хотя Джепп выжидательно смотрел на него. – Вы о чем-то умалчиваете, мсье Пуаро, – не выдержал Джепп. – А! – воскликнул Пуаро. – Кстати! Что привело вас ко мне? Думаю, что не одно только желание скоротать время за беседой со старым товарищем. Разумеется, нет! У вас есть стопроцентное убийство. У вас есть преступник. У вас есть мотив – между прочим, какой именно мотив? – Она хотела выйти замуж за другого. Говорила об этом неделю назад при свидетелях. Грозилась убить его, тоже при свидетелях. Собиралась поехать к нему на такси и пристукнуть. – О! – сказал Пуаро. – Вы замечательно информированы! Вам кто-то очень помог. Мне показалось, что в глазах его был вопрос, но Джепп предпочел не раскрывать карты. – У нас есть свои источники, мсье Пуаро, – спокойно ответил он. Пуаро кивнул и потянулся за газетой. Джепп, вероятно, просматривал ее, ожидая нас, и небрежно отбросил газету при нашем появлении. Пуаро механически сложил ее посредине и аккуратно разгладил. Он не отрывал глаз от газеты, но мысли его явно витали где-то далеко. – Вы не ответили, – сказал он наконец. – Если все идет гладко, зачем вы пришли ко мне? – Потому что я знаю, что вчера утром вы были у лорда Эджвера. – Понятно. – Как только я об этом узнал, то сказал себе: это неспроста. Лорд Эджвер хотел видеть мсье Пуаро. Почему? Что он подозревал? Чего боялся? Надо побеседовать с мсье Пуаро, прежде чем принимать меры. – Что вы подразумеваете под «мерами»? Арест леди Эджвер, полагаю? – Совершенно верно. – Вы еще не видели ее? – Ну что вы, разумеется, видел. Первым делом у нее в «Савое». Не мог же я допустить, чтобы она упорхнула. – А! – сказал Пуаро. – Значит, вы… Он вдруг умолк, и в его глазах, которые до этого невидяще смотрели в газету, появилось новое выражение. Он поднял голову и произнес другим тоном: – Так что же она сказала, друг мой? Что она сказала? – Я все сделал как положено: предложил ей сделать заявление, предупредил и так далее – английская полиция играет честно. – Порой даже слишком. Но продолжайте. Что все-таки сказала миледи? – Закатила истерику – вот что она сделала. Каталась по кровати, ломала руки и под конец рухнула на пол. О, она хорошо притворялась – в этом ей не откажешь. Сыграно было на славу. – А-а, – вкрадчиво протянул Пуаро, – значит, у вас сложилось впечатление, что истерика была фальшивой? Джепп грубовато подмигнул. – А как вы думаете? Меня этими трюками не проведешь. Такие, как она, в обморок не падают. Никогда! Хотела меня провести. Но я-то видел, что ей все это доставляет большое удовольствие. – Да, – задумчиво произнес Пуаро. – Скорее всего вы правы. Что было дальше? – Дальше? Она очнулась – вернее, сделала вид – и принялась стонать и лить слезы, а ее притвора-горничная начала совать ей под нос нюхательную соль – и наконец она достаточно пришла в себя, чтобы потребовать адвоката. Сначала истерика, а через минуту – адвокат, разве это естественно, я вас спрашиваю? – В данном случае вполне естественно, – спокойно отозвался Пуаро. – Потому что она виновна и знает это? – Вовсе нет. Просто такое поведение соответствует ее темпераменту. Сначала она показывает вам, как, по ее представлению, должна играться роль жены, неожиданно узнающей о смерти мужа. Удовлетворив актерский инстинкт, она посылает за адвокатом – так подсказывает ей здравый смысл. То, что она устраивает сцену и играет роль, не является доказательством ее вины, а просто доказывает, что она – прирожденная актриса. – Все равно она виновна. Точно вам говорю. – Вы очень уверены, – сказал Пуаро. – Наверное, вы правы. Значит, она не сделала никакого заявления? Совсем никакого? Джепп ухмыльнулся. – Заявила, что слова не скажет без адвоката. Горничная ему позвонила. Я оставил у нее двух своих людей и поехал к вам. Подумал, может, вы мне подскажете, что происходит, прежде чем я начну действовать. – И тем не менее вы уверены. – Конечно! Но я люблю, чтобы у меня было как можно больше фактов. Вокруг этого дела, как вы понимаете, поднимется большой шум. Оно будет во всех газетах. А газеты – сами знаете… – Кстати о газетах, – прервал его Пуаро. – Что вы скажете об этом, дорогой друг? Сегодняшнюю газету вы читали невнимательно. И он ткнул пальцем в раздел светских новостей. Джепп прочел вслух: Сэр Монтегю Корнер дал ужин вчера вечером в своем особняке у реки в Чизвике. Среди гостей были сэр Джордж и леди дю Фис, известный театральный критик мистер Джеймс Блант, сэр Оскар Хаммерфельд, возглавляющий киностудию «Овертон», мисс Сильвия Уилкинсон (леди Эджвер) и другие. На мгновение Джепп лишился дара речи, но быстро пришел в себя. – Ну и что? Это было послано в газету заранее. Вот увидите – выяснится, что миледи там на самом деле не было или что она появилась поздно, часов в одиннадцать. Заметка в газете – не Евангелие, ей верить нельзя. Уж кто-кто, а вы, мсье Пуаро, знаете это лучше других. – Да, конечно. Но это показалось мне любопытным… – Такие совпадения не редкость. Вернемся к делу, мсье Пуаро. Я на собственном горьком опыте много раз убеждался, что вы – человек скрытный. Но сейчас вы мне поможете? Расскажете, почему лорд Эджвер посылал за вами? Пуаро покачал головой. – Лорд Эджвер не посылал за мной. Я сам хотел его видеть. – Вот как? Почему? Пуаро некоторое время молчал. – Я отвечу на ваш вопрос, – произнес он наконец, – но в том виде, в котором сочту нужным. Джепп застонал, и я невольно почувствовал к нему симпатию. Пуаро иногда делается невыносим. – Прошу вас разрешить мне позвонить одному человеку, – продолжал Пуаро, – с тем чтобы пригласить его сюда. – Какому человеку? – Брайану Мартину. – Актеру? Какое он имеет к этому отношение? – Я думаю, – сказал Пуаро, – что он сможет рассказать вам много интересного – а возможно, и полезного. Пожалуйста, Гастингс, помогите мне. Я открыл телефонный справочник. Молодой актер жил в квартире неподалеку от Сент-Джеймского парка. – Виктория 494999. Через несколько минут я услышал сонный голос Брайана Мартина. – Алло, кто говорит? – Что мне ему сказать? – прошептал я, прикрывая ладонью микрофон. – Скажите, что лорд Эджвер убит, – подсказал Пуаро, – и что я сочту за честь, если он согласится немедленно приехать сюда. Я слово в слово повторил сказанное Пуаро. На другом конце провода Брайан Мартин сдавленно вскрикнул. – Боже мой! Значит, она это сделала! Я сейчас приеду. – Что он сказал? – спросил меня Пуаро. Я ответил. – А-а, – сказал Пуаро и довольно улыбнулся. – Значит, она это сделала! Вот оно что! Все, как я и предполагал. Джепп с удивлением посмотрел на него. – Не пойму я вас, мсье Пуаро. Сначала вы говорите со мной так, будто не верите, что она это сделала. А выходит, вы это знали с самого начала? Пуаро только улыбнулся. Глава 6 Вдова Брайан Мартин сдержал слово. Менее чем через десять минут он вошел в нашу гостиную. Пока мы его ждали, Пуаро говорил на посторонние темы, и, как Джепп ни старался, он не смог вытянуть из него ничего интересного. Видно было, что известие потрясло молодого актера. Он был бледен, как мел. – Какой ужас, мсье Пуаро, – сказал он, пожимая нам руки, – какой ужас! Я не могу опомниться! И в то же время нельзя сказать, что я чересчур удивлен. Мне давно казалось, что что-нибудь в этом духе может произойти. Помните, я только вчера вам об этом говорил? – Mais oui, mais oui[18 - Ну да (франц.).], – подтвердил Пуаро. – Я прекрасно помню, что вы мне вчера говорили. Позвольте представить вам инспектора Джеппа, который ведет это дело. Брайан Мартин бросил на Пуаро укоризненный взгляд. – Я понятия не имел, – пробормотал он, – вам следовало предупредить меня. И он холодно кивнул инспектору. – Не понимаю, зачем вы попросили меня приехать, я не имею к этому ни малейшего отношения, – добавил он. – Мне кажется, имеете, – мягко возразил Пуаро. – Когда происходит убийство, следует забывать о своих антипатиях. – Нет-нет. Я играл вместе с Сильвией. Я хорошо ее знаю. Да и вообще, она мой друг. – Тем не менее, как только вам стало известно об убийстве лорда Эджвера, вы, не колеблясь, пришли к выводу, что убила его она, – холодно заметил Пуаро. Актер вздрогнул. – Вы хотите сказать?.. – Казалось, его глаза сейчас выскочат из орбит. – Вы хотите сказать, что я не прав? Что это не ее рук дело? – Не беспокойтесь, мистер Мартин, это сделала она, – вмешался Джепп. Молодой человек обессиленно прислонился к спинке стула. – Я чуть было не подумал, что совершил ужасную ошибку, – пробормотал он. – В подобного рода делах дружеские чувства не должны быть помехой на пути к истине, – решительно заявил Пуаро. – Так-то оно так, но… – Друг мой, вы действительно хотите стать на сторону женщины, совершившей убийство? Убийство – самое страшное из всех преступлений! Брайан Мартин вздохнул. – Вы не понимаете. Сильвия – не обычная преступница. Она… она не видит разницы между добром и злом. Она не может отвечать за свои поступки. – Это решат присяжные, – сказал Джепп. – Успокойтесь, – мягко произнес Пуаро. – Не думайте, что ваши слова будут рассматривать как обвинение. С обвинением выступили другие. Но вы должны рассказать нам то, что вам известно. Это ваш долг перед обществом. Брайан Мартин вздохнул. – Пожалуй, вы правы, – сказал он. – Что я должен рассказать? Пуаро взглянул на Джеппа. – Вы когда-нибудь слыхали, чтобы леди Эджвер – хотя, наверное, лучше будет называть ее Сильвией Уилкинсон – отпускала угрозы в адрес своего мужа? – Да, несколько раз. – Что она говорила? – Что если он не даст ей развода, то она его «прикончит». – Может быть, она шутила? – Нет. Думаю, она говорила вполне серьезно. Однажды она сказала, что сядет в такси, поедет к нему домой и убьет. Вы это тоже слышали, правда, мсье Пуаро? И он с надеждой взглянул на моего друга. Пуаро кивнул. Джепп продолжал задавать вопросы. – Мистер Мартин, нам известно, что она хотела получить свободу, чтобы выйти замуж за другого человека. Вы знаете, кто он? Брайан кивнул. – Кто же? – Это… герцог Мертонский. – Герцог Мертонский?! – Инспектор присвистнул. – Она высоко метила! Еще бы… Один из самых богатых людей в Англии. Брайан кивнул совсем уж удрученно. Мне было не вполне понятно отношение Пуаро к происходящему. Он полулежал в кресле, сплетя пальцы и кивая в такт разговору головой, как человек, который поставил пластинку и с удовольствием слушает знакомый мотив. – Ее муж отказался дать ей развод? – Категорически. – Вы это точно знаете? – Да. – А вот теперь настает мой черед, – неожиданно вмешался Пуаро. – Леди Эджвер попросила меня съездить к ее мужу и попытаться склонить его к разводу. Мы должны были увидеться с ним сегодня утром. Брайан Мартин покачал головой. – У вас бы ничего не вышло, – уверенно возразил он. – Эджвер ни за что бы не согласился. – Вы так думаете? – благожелательно спросил его Пуаро. – Я уверен. И Сильвия это в глубине души тоже знала. На самом деле она не верила, что у вас что-нибудь получится. Она давно потеряла надежду. Ее муж был в отношении развода маньяком. Пуаро улыбнулся, и его глаза сделались совершенно зелеными. – Милый молодой человек, вы ошибаетесь, – ласково проговорил он. – Я виделся с лордом Эджвером вчера, и он согласился на развод. Брайан Мартин чуть не упал со стула. Он смотрел на Пуаро круглыми от изумления глазами. – Вы… вы… виделись с ним вчера? – заикаясь, пробормотал он. – В четверть первого. Пуаро был, как всегда, точен. – И он согласился на развод? – Он согласился на развод. – Вам следовало сразу же сообщить об этом Сильвии! – с упреком воскликнул молодой человек. – Я так и поступил. – Что? – воскликнули Мартин и Джепп одновременно. Пуаро улыбнулся. – Это несколько портит мотив, не так ли? – осведомился он. – А теперь, мистер Мартин, позвольте мне обратить ваше внимание вот на это. И он показал ему газетную заметку. Брайан прочитал ее, но без особого интереса. – Вы полагаете, что это ее алиби? – спросил он. – Насколько я понимаю, лорда Эджвера застрелили вчера вечером? – Он был заколот, а не застрелен, – сказал Пуаро. Мартин медленно опустил газету. – Боюсь, что у нее нет шансов, – с сожалением произнес он. – Сильвия не была на этом обеде. – Откуда вы знаете? – Не помню точно. Кто-то мне сказал. – Жаль, – задумчиво протянул Пуаро. Джепп взглянул на него с любопытством. – Я вас опять не понимаю. Теперь вам как будто хочется, чтобы она оказалась невиновной. – Нет-нет, дорогой Джепп. Я более последователен, чем вам кажется. Но, по правде говоря, это дело в том виде, в каком вы его преподносите, возмущает мой ум. – Что вы имеете в виду – возмущает ваш ум? Мой ум оно не возмущает. Я представил себе, какой ответ просится Пуаро на язык, но он сдержался. – Перед нами молодая женщина, которая хочет, как вы сказали, избавиться от своего мужа. Этот пункт у меня возражений не вызывает. Она и мне откровенно заявила то же самое. Eh bien[19 - Хорошо (франц.).], какие же шаги она предпринимает? Она несколько раз громко и внятно, в присутствии свидетелей, повторяет, что хочет его убить. Затем в один прекрасный вечер она отправляется к нему домой, говорит дворецкому, кто она, закалывает мужа и возвращается домой. Как это назвать, друг мой? Есть в этом хоть капля здравого смысла? – Да, она поступила довольно глупо. – Глупо? Да это полный идиотизм! – Ну, – сказал Джепп, поднимаясь, – полиции только лучше, когда преступник теряет голову. Мне пора в «Савой». – Вы позволите мне сопровождать вас? Джепп не возражал, и мы отправились в отель вместе. Брайан Мартин расстался с нами неохотно. Он нервничал, был чрезвычайно возбужден и настойчиво просил сообщать ему, как будут развиваться события. – Нервный малый, – охарактеризовал его Джепп. Пуаро согласился. В вестибюле «Савоя» мы столкнулись с мужчиной, на котором было написано, что он адвокат. Вместе мы поднялись наверх к номеру Сильвии Уилкинсон. – Что? – лаконично спросил Джепп у одного из своих людей. – Она потребовала дать ей телефон. – Куда звонила? – быстро спросил Джепп. – К Джею. Заказывала траур. Джепп тихонько выругался, и мы вошли в номер. Овдовевшая леди Эджвер мерила перед зеркалом шляпки. На ней было что-то газовое, черно-белое, и она приветствовала нас ослепительной улыбкой. – Мсье Пуаро, как мило, что вы тоже пришли. Мистер Моксон, – это адвокату, – как хорошо, что вы здесь. Садитесь рядом со мной и говорите, на какие вопросы я обязана отвечать. Вот этот человек считает, что я сегодня утром была у Джорджа и убила его. – Вчера вечером, мадам, – сказал Джепп. – Вы сказали, что сегодня в десять часов. – Мадам, когда я беседовал с вами сегодня, было только девять. Сильвия широко открыла глаза. – Надо же! – изумленно произнесла она. – Разбудить меня так рано, можно сказать, на рассвете! – Одну минуту, инспектор, – тягучим адвокатским голосом сказал мистер Моксон, – когда все-таки произошло это… э-э… трагическое… непоправимое… событие? – Вчера, около десяти часов вечера, сэр. – Ну, тогда все в порядке, – вмешалась Сильвия. – Я была в гостях… ой! – Она прикрыла ладонью рот. – Может, мне не надо было этого говорить? И она робко посмотрела на адвоката. – Если вчера в десять часов вечера вы находились… э-э… в гостях, леди Эджвер, то я… э-э… не вижу препятствий к тому, чтобы вы объявили об этом инспектору… нет, не вижу… – Правильно, – сказал Джепп. – Я и просил вас всего-навсего рассказать, где вы были вчера вечером. – Ничего подобного. Вы спрашивали что-то про десять часов. И вообще, меня так поразило это известие!.. Я тут же потеряла сознание, мистер Моксон. – Где вы были в гостях, леди Эджвер? – В Чизвике, у сэра Монтегю Корнера. – Когда вы туда отправились? – Ужин был назначен на половину девятого. – Значит, вы уехали туда… – Около восьми. Но сначала я заехала на минутку в гостиницу «Пиккадилли Палас», чтобы попрощаться с приятельницей из Америки, которая туда возвращается, – с миссис Ван Дузен. В Чизвик я приехала без пятнадцати девять. – Когда вы оттуда уехали? – Примерно в половине двенадцатого. – Вы поехали прямо сюда? – Да. – На такси? – Нет, в своей машине. Я взяла ее напрокат в агентстве Даймлера. – Во время обеда вы куда-нибудь выходили? – М-м… я… – Значит, выходили? Он был похож на терьера, преследующего крысу. – Не понимаю, что вы имеете в виду. Во время обеда меня позвали к телефону. – Кто вам звонил? – По-моему, меня разыграли. Какой-то голос спросил: «Это леди Эджвер?» Я ответила: «Да». И тогда там засмеялись и повесили трубку. – Вы выходили из дому, чтобы поговорить по телефону? Глаза Сильвии расширились от удивления. – Конечно, нет. – Как долго вас не было за столом? – Минуты полторы. Из Джеппа как будто выпустили воздух. Я был убежден, что он не поверил ни единому ее слову, но у него не было ничего, что опровергало бы или подтверждало сказанное ею. Холодно попрощавшись, он удалился. Мы тоже поднялись, но она обратилась к Пуаро: – Мсье Пуаро, я хочу вас кое о чем попросить. – К вашим услугам, мадам. – Пошлите от меня телеграмму герцогу в Париж. Он остановился в «Крийоне». Надо известить его! Я не хотела бы посылать телеграмму сама. Я сейчас должна быть безутешной вдовой – неделю, а то и две, наверное. – Давать телеграмму нет необходимости, мадам, – сказал Пуаро. – Завтра он все прочтет в газетах. – Ну какая же вы умница! Конечно! Не надо телеграммы. Раз все так замечательно устроилось, я должна вести себя очень осторожно. Как настоящая вдова, с достоинством, понимаете? Это я смогу. Еще я хотела послать венок из орхидей. Они, по-моему, самые дорогие. Наверное, я должна буду присутствовать на похоронах, как вы думаете? – Сначала вам придется присутствовать на дознании, мадам. – Да, действительно. – Она ненадолго задумалась. – Мне ужасно не нравится этот… из Скотленд-Ярда. Как он меня напугал! Мсье Пуаро… – Да? – Похоже, мне сильно повезло, что я передумала и все-таки поехала в Чизвик. Пуаро, направившийся было к двери, резко обернулся. – Что вы сказали, мадам? Вы передумали? – Да. Я собиралась остаться дома. У меня вчера страшно болела голова. Пуаро глотнул. Казалось, ему вдруг стало трудно дышать. – Вы… вы говорили об этом кому-нибудь? – Да, конечно. Мы пили чай большой компанией, и потом все принялись уговаривать меня ехать куда-то на коктейль. Но я сказала «нет». Я сказала, что у меня раскалывается голова, что я иду домой и что на ужин к сэру Монтегю тоже не поеду. – Почему вы передумали, мадам? – Потому что Эллис меня чуть не съела. Как занудила, что я должна там быть, раз обещала! У старика Корнера большие связи, к тому же он с причудами, легко обижается. Но мне теперь все равно. Когда я выйду за Мертона, он мне будет не нужен. Но Эллис считает, что надо быть осторожной, что неизвестно, когда это все произойдет… наверное, она права. В общем, я поехала. – Вы должны быть очень благодарны Эллис, мадам, – серьезно сказал Пуаро. – Что верно, то верно. Вряд ли бы я так легко отделалась от этого… инспектора. Она засмеялась – в отличие от Пуаро, который тихо заметил: – Да, тут есть над чем поломать голову. – Эллис! – позвала Сильвия. Из соседней комнаты показалась горничная. – Мсье Пуаро говорит, что мне очень повезло, что я послушалась тебя и поехала к сэру Монтегю. Эллис едва удостоила Пуаро взглядом. – Раз дали слово, значит, надо его держать, – угрюмо сказала она. – А вы, миледи, слишком часто подводите своих знакомых. Люди этого не прощают. Могут сделать какую-нибудь гадость. Сильвия снова надела шляпу, которую примеряла, когда мы вошли. – Ненавижу черный цвет, – вздохнула она. – Никогда его не ношу. Но настоящая вдова, конечно, обязана быть в черном. Шляпы все кошмарные. Эллис, позвони в другой магазин. Совершенно нечего надеть! Мы с Пуаро тихонько выскользнули из номера. Глава 7 Секретарша В тот день мы еще раз встретились в Джеппом. Буквально через час после того, как мы расстались с Сильвией Уилкинсон, Джепп вновь появился у нас, швырнул шляпу на стол и с горечью сообщил, что его теория рухнула. – Вы опросили свидетелей? – сочувственно спросил Пуаро. Джепп уныло кивнул. – И либо лгут двенадцать человек, либо она невиновна, – проворчал он. – Скажу вам откровенно, мсье Пуаро, – продолжал он, – я ожидал, что ее будут выгораживать, но я не думал, что лорда Эджвера мог убить кто-то еще. У нее одной был хоть какой-то повод для убийства. – Не знаю, не знаю… Mais continuez[20 - Но продолжайте (франц.).]. – Так вот, я ожидал, что ее будут выгораживать. Вы знаете эту театральную публику – они всегда защищают своих. Но тут дело обстоит иначе. На обеде были сплошь важные шишки, никто из них с ней не дружит, и некоторые из них видели друг друга первый раз в жизни. На их показания можно положиться. Я надеялся, что, может быть, она исчезала из-за стола хотя бы на полчаса. Ей это было бы нетрудно сделать, пошла бы «попудрить нос», например… Но нет, ее действительно позвали к телефону, однако дворецкий все время был при ней – кстати, все было так, как она говорила. Он слышал, как она сказала: «Да, я леди Эджвер», – и на другом конце повесили трубку. Странная история, между прочим. Хотя к этой, конечно, отношения не имеет. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/agata-kristi/smert-lorda-edzhvera/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Красавица (франц.). 2 Да-да, это так (франц.). 3 Она актриса (франц.). 4 Как? (франц.) 5 Такое ремесло (франц.). 6 Итак (франц.). 7 Почему бы нет? (франц.) 8 Слава Богу (франц.). 9 То есть (франц.). 10 Продолжайте (франц.). 11 А, прекрасно! (франц.) 12 Как? (франц.) 13 Послушайте (франц.). 14 Макабрическая (франц.). 15 А, этот славный Джепп (франц.). 16 Пустяк (франц.). 17 Самолюбие (франц.). 18 Ну да (франц.). 19 Хорошо (франц.). 20 Но продолжайте (франц.).