Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Слоны умеют помнить

$ 129.00
Слоны умеют помнить
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:135.45 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2011
Другие издания
Просмотры:  25
ОТСУТСТВУЕТ В ПРОДАЖЕ
Слоны умеют помнить Агата Кристи Эркюль Пуаро #39 «Слоны умеют помнить» – один из последних романов Агаты Кристи о великом сыщике Эркюле Пуаро. Сыщик ведет здесь бесконечный спор о преступлении с хорошо известной читателям писательницей Ариадной Оливер. Именно из разговора с ней Пуаро узнает о детали, которая помогает ему изобличить преступника и таким образом в процессе спора выявить истину. Агата Кристи Слоны умеют помнить Посвящается Молли Майерс в благодарность за многие любезности Глава 1 Литературный завтрак Миссис Оливер рассматривала себя в зеркале. Взглянув краем глаза на часы, стоящие на каминной полке, которые, как ей казалось, опаздывали на двадцать минут, она возобновила изучение своей прически. Вся беда была в том – миссис Оливер сама это признавала, – что стиль ее причесок постоянно менялся. Она перепробовала почти все – строгую высокую прическу с валиком, зачесывание волос назад с целью демонстрации высокоинтеллектуального лба (миссис Оливер надеялась, что он выглядит таковым), тугую завивку, артистичный беспорядок. Но ей пришлось признать, что сегодня тип прически не имеет значения, так как она намеревалась сделать то, что делала крайне редко, – а именно надеть шляпу. На верхней полке гардероба миссис Оливер находилось четыре шляпы. Две из них явно предназначались для посещения свадебных церемоний, когда шляпа является необходимостью. Первая, украшенная перьями, плотно прилегала к голове и идеально подходила для перехода из автомобиля в церковь или, как все чаще бывает в наши дни, в регистрационную контору во время внезапно хлынувшего ливня. Вторая, более изысканная, соответствовала бракосочетанию в летний субботний день. Она была покрыта желтой сеткой с прикрепленной к ней мимозой. Две другие шляпы имели более универсальное предназначение. Одна, которую миссис Оливер именовала «шляпой для деревенского дома», была изготовлена из светло-коричневого фетра, подходящего к твидовому костюму практически любого фасона, и обладала полями, которые можно поднимать и опускать по желанию. Миссис Оливер располагала теплым кашемировым свитером и тонким пуловером для более теплых дней, по цвету подходившими к вышеописанной шляпе. Но если оба свитера были ношеными, то шляпа оставалась практически новой. В самом деле, зачем надевать шляпу, если едешь на пикник с друзьями? Четвертая шляпа была самой дорогой и, возможно, именно поэтому самой прочной из всех. Она не имела полей и состояла из нескольких полос бархата, различных по цвету, но одинаково блеклых, что позволяло носить ее с чем угодно. Подумав, миссис Оливер решила обратиться за помощью. – Мария! – окликнула она. – Подойди на минутку. Мария повиновалась. Она привыкла, что хозяйка советуется с ней по поводу одежды. – Собираетесь нацепить вашу хорошенькую шляпку? – осведомилась Мария. – Да, – ответила миссис Оливер. – Как по-твоему, ее лучше надеть вот так или наоборот? Мария шагнула назад и окинула хозяйку взглядом. – Вы ведь надели ее задом наперед, верно? – Знаю, – кивнула миссис Оливер. – Но я подумала, что так она выглядит лучше. – Почему она должна выглядеть лучше задом наперед? – Очевидно, так задумано. Но это должно быть задумано не только мной, но и магазином, который ее продал. – И все-таки почему вам кажется, что так лучше? – допытывалась Мария. – Потому что таким образом достигается сочетание синего и темно-бордового, которое мне нравится больше, чем зеленое с красным и шоколадно-коричневым. Миссис Оливер перевернула шляпу, потом надела ее боком – последнюю позицию не одобрили ни она, ни Мария. – Широкой стороной вперед вам не идет. Впрочем, это никому бы не пошло. – Ты права. Пожалуй, я надену ее как полагается. – Так всегда надежнее, – согласилась Мария. Миссис Оливер сняла шляпу. Мария помогла ей надеть хорошо скроенное шерстяное платье красно-коричневого оттенка и приспособить шляпу в правильном положении. – Вы выглядите такой нарядной, – сказала Мария. Миссис Оливер больше всего нравилось в Марии то, что она пользовалась малейшим предлогом для похвалы и одобрения. – Собираетесь произнести речь на завтраке? – спросила Мария. – Речь?! – В голосе миссис Оливер послышался ужас. – Конечно нет! Ты знаешь, что я никогда не произношу речи. – Ну, мне казалось, что так всегда бывает на литературных завтраках. Вы ведь туда идете, верно? Знаменитые писатели 1973 года – или какой там сейчас год? – Мне незачем произносить речи, – сказала миссис Оливер. – Там найдутся другие, которым это нравится и у которых это куда лучше получается. – А я уверена, что вы произнесли бы отличную речь, если бы захотели, – возразила Мария, пробуя себя в роли искусительницы. – Нет, – покачала головой миссис Оливер. – Я знаю, что умею делать и что нет. Речи произносить я не умею. Я начинаю нервничать и, возможно, стану заикаться или повторять одно и то же. При этом я бы не только чувствовала себя глупо, но наверняка бы и выглядела так же. Не то чтобы мне было трудно подбирать слова. Я могу сколько угодно писать, диктовать или наговаривать на диктофон, но только не произносить речи. – Надеюсь, все пройдет хорошо. Даже уверена. Завтрак будет шикарный? – Еще какой, – унылым голосом отозвалась миссис Оливер. «Почему я должна идти туда?» – с тоской думала она, всегда предпочитая знать заранее причины своих поступков, а не обдумывать их впоследствии. – Полагаю, – промолвила миссис Оливер, обращаясь к самой себе, а не к Марии, поспешившей в кухню на запах варенья, кастрюлю с которым она поставила на плиту, – мне просто хочется посмотреть, что собой представляет литературный завтрак. Меня всегда на них приглашают, но я еще ни разу туда не ходила. Прибывшая к последнему блюду великолепного завтрака, миссис Оливер играла с остатками меренги на своей тарелке. Она питала особое пристрастие к меренгам, но в пожилом возрасте с ними лучше быть поосторожнее. Ее зубы были белыми, ровными и, к счастью, никогда не могли болеть, но, увы, они не были настоящими. А искусственные зубы, по мнению миссис Оливер, изготовляли не из достаточно надежного материала. Ей всегда казалось, что у собак зубы из слоновой кости. Человеческие зубы состоят хотя не из слоновой, но все-таки из кости, а вот искусственные зубы делают из пластмассы или чего-то в таком роде, так что с ними лучше не рисковать, а то можно оказаться в весьма непрезентабельном виде. Определенные трудности представляли собой салат-латук, соленый миндаль, шоколадные конфеты с твердой начинкой, карамели, тянучки, а также необычайно вкусные, но клейкие и липкие меренги. Покончив с последним кусочком, миссис Оливер удовлетворенно вздохнула. Завтрак и в самом деле оказался отличным. Впрочем, компания ему не уступала. Завтрак был дан в честь знаменитых писательниц, но, к счастью, на нем присутствовали не только они, а также писатели-мужчины, критики и читатели. Миссис Оливер сидела между двумя очаровательными представителями мужского пола. Эдвин Эйбин, чьей поэзией она всегда наслаждалась, часто бывал за рубежом и испытал немало увлекательных приключений. К тому же его интересовали рестораны и пища, о чем он и беседовал со своей соседкой, оставив литературу побоку. Сидящий по другую сторону сэр Уэсли Кент также был приятным компаньоном. Он весьма похвально отзывался о книгах миссис Оливер, при этом не повергая ее в смущение, как это почти всегда делали другие. Сэр Уэсли упомянул пару причин, по которым ему нравилась та или иная книга, и, так как причины оказались вескими, миссис Оливер стала относиться к нему еще более благосклонно. Похвалы мужчин всегда приятны, думала она. Иное дело – женщины. Какую только чушь они ей не писали! Хотя молодые экзальтированные мужчины из дальних стран тоже этим отличались. На прошлой неделе она получила письмо, начинающееся словами: «Читая вашу книгу, я чувствую, какой благородной женщиной вы должны быть!» По прочтении «Второй золотой рыбки» он впал в литературный экстаз, казавшийся миссис Оливер абсолютно неподобающим. Она отнюдь не страдала излишней скромностью и считала, что ее детективные истории – вполне достойные образцы своего жанра. Некоторые из них были получше, некоторые – похуже, но ни те, ни другие не давали повода считать ее благородной. Она была просто удачливой женщиной, которая научилась писать то, что людям хотелось читать. В целом ей удалось выдержать сегодняшнее испытание и даже получить удовольствие от разговоров с приятными людьми. Теперь им предстояло перейти в другое помещение, где подавали кофе и где можно было обменяться собеседниками. Миссис Оливер хорошо знала, что это опасный момент. Именно сейчас женщины могли атаковать ее неискренними похвалами, на которые невозможно найти правильный ответ. Это походило на разговорник для заграничных поездок: – Я должна рассказать вам, как люблю читать ваши книги и какими чудесными они мне кажутся. Ответ взволнованного автора: – Это очень любезно с вашей стороны. Я так рада. – Вы должны понимать, с каким нетерпением я ожидала встречи с вами. – Мне очень приятно это слышать. С вами говорят исключительно о ваших книгах или о книгах других женщин, если только вам известно, что эти книги собой представляют. Миссис Оливер знала о своей удручающей неспособности выпутываться из подобной литературной паутины. Однажды за границей ею завладела одна из иностранных приятельниц. – Я слышала, что ты отвечала тому молодому корреспонденту, который брал у тебя интервью, – мелодичным голосом говорила Альбертина. – У тебя совсем нет гордости своим творчеством. Ты должна была сказать: «Да, я пишу хорошо – лучше всех, кто сочиняет детективные истории». – Но это не так, – возразила миссис Оливер. – Я пишу неплохо, но… – Никаких «но»! Ты должна говорить, что пишешь превосходно, даже если так не думаешь. – Я бы хотела, Альбертина, – сказала миссис Оливер, – чтобы ты беседовала с этими журналистами вместо меня. У тебя это получилось бы куда лучше. Не могла бы ты как-нибудь притвориться мною, а я бы подслушивала за дверью? – Да, это было бы забавно. Хотя они бы сразу поняли, что я – это не ты. Они знают твое лицо. Но все равно, тебе нужно всем повторять, что ты лучше всех. Они должны это знать и трубить об этом повсюду. Ужасно слышать, как ты говоришь, словно извиняясь за то, что делаешь. В таких обстоятельствах миссис Оливер ощущала себя подающей надежды актрисой, которая пытается выучить роль, подвергаясь при этом беспощадной критике режиссера. Впрочем, сейчас ее вряд ли ожидали значительные трудности. Она уже видела пару женщин, поджидающих, когда они встанут из-за стола. Но им достаточно улыбнуться и произнести несколько шаблонных фраз вроде: «Как любезно с вашей стороны! Приятно, когда людям нравятся мои книги». Все равно что сунуть руку в коробку и достать оттуда десяток нужных слов, нанизанных на нитку, как бусины. А вскоре уже можно уходить. Миссис Оливер скользнула глазами вокруг стола в надежде обнаружить не только поклонников, но и друзей. Действительно, неподалеку она заметила Морин Грант. Наконец писательницы и их кавалеры поднялись и устремились к креслам, кофейным столикам и укромным уголкам. Этого момента миссис Оливер больше всего страшилась, правда, чаще на вечеринках с коктейлями, чем на литературных приемах, которые она посещала крайне редко. В любую секунду может появиться кто-то, кого вы не помните или с кем не хотите разговаривать, но кто помнит вас и жаждет с вами общения. Так случилось и на сей раз. К ней приближалась женщина солидных пропорций с большими белыми зубами. По-французски таких женщин именуют une femme formidable[1 - Внушительная особа (фр.).], но данная особа явно была не француженкой, а англичанкой. Очевидно, она либо знала миссис Оливер, либо намеревалась с ней познакомиться. Последний вариант оказался верным. – О, миссис Оливер! – заговорила женщина высоким пронзительным голосом. – Какая радость видеть вас здесь! Я так давно мечтала с вами встретиться. Ведь я и мой сын просто обожаем ваши книги, а муж никогда не уезжал, не захватив с собой по меньшей мере две. Пожалуйста, садитесь. Мне о многом хочется вас расспросить. «Не слишком приятная особа, – подумала миссис Оливер, – но выбирать не приходится». Новая знакомая с твердостью полицейского подвела ее к дивану в углу, взяла себе кофе и поставила чашку перед миссис Оливер. – Ну, вот мы и устроились. Вряд ли вы знаете мое имя. Я миссис Бертон-Кокс. – Ах да, – сказала миссис Оливер, смущенная, как обычно. Миссис Бертон-Кокс? Она тоже пишет книги? Миссис Оливер ничего не могла о ней припомнить, но имя казалось ей знакомым. В голове у нее что-то забрезжило. Может, эта женщина работает не в детективном или юмористическом жанре и вообще не в области беллетристики, а пишет книги на политические темы? «Если она высоколобая интеллектуалка, это облегчает положение, – подумала миссис Оливер. – Мне будет достаточно слушать и время от времени повторять: «Как интересно!» – Вас очень удивит то, что я собираюсь сказать, – продолжала миссис Бертон-Кокс. – Но, читая ваши книги, я поняла, что вы знаете человеческую природу и полны сочувствия и что если кто-то в состоянии ответить на мой вопрос, так это именно вы. – Право, не думаю… – промямлила миссис Оливер, пытаясь подобрать слова, могущие объяснить, что она не уверена в своих способностях подняться на требуемую от нее высоту. Миссис Бертон-Кокс обмакнула в кофе кусок сахара и стала грызть его так хищно, как будто это была кость. «Возможно, слоновая кость, – подумала миссис Оливер. – Из слоновой кости зубы у собак, клыки у моржей и, разумеется, бивни у слонов. Огромные бивни…» – Первое, что я должна у вас спросить, – не умолкала миссис Бертон-Кокс, – хотя я уверена, что права, – это есть ли у вас крестница по имени Селия Рэвенскрофт? – О! – воскликнула приятно удивленная миссис Оливер. Против крестницы она не возражала. У нее было достаточно много крестниц – и крестников, если уж на то пошло. С годами ей все труднее становилось припоминать их всех. Она должным образом выполняла обязанности крестной – посылать крестникам игрушки на Рождество, когда они маленькие, навещать и принимать у себя их вместе с родителями, иногда забирать их из школы, дарить им щедрые подарки на совершеннолетие и на бракосочетание. После этого крестники обычно отдаляются – уезжают за границу работать в посольствах, преподавать в иностранных школах или осуществлять различные проекты, постепенно исчезая из вашей жизни, и вы очень рады их видеть, если они внезапно вновь появляются на горизонте. Но при этом нужно вспоминать, когда вы видели их в прошлый раз, чьи они дети и каким образом вы стали их крестной. – Селия Рэвенскрофт, – повторила миссис Оливер, напрягая память. – Да, да, конечно… Не то чтобы перед ее мысленным взором предстал образ Селии Рэвенскрофт, чего, впрочем, не происходило уже очень давно. Она отправилась на крещение Селии, принеся в подарок изящное серебряное ситечко времен королевы Анны. Через него удобно процеживать молоко, а если крестнице срочно понадобятся деньги, она сможет продать его за недурную сумму. Да, ситечко 1711 года. Куда легче запомнить серебряный кофейник, чашку или ситечко, чем самого ребенка… – Да, да, конечно, – повторила миссис Оливер. – Боюсь, я уже давно не видела Селию. – Она очень импульсивная девочка, – заметила миссис Бертон-Кокс. – Я имею в виду, слишком часто меняет свои идеи. Разумеется, у нее высокий интеллект и она отлично успевает в университете, но ее политические убеждения… Полагаю, в наши дни у всех молодых людей имеются политические убеждения. – К сожалению, я редко имею дело с политикой, – сказала миссис Оливер, для которой политика всегда являлась анафемой. – Я полностью вам доверяю и хочу откровенно сообщить, о чем именно я хочу узнать. Уверена, вы не станете возражать. Я слышала от многих, как вы добры и любезны. «Уж не попытается ли она занять у меня денег?» – подумала миссис Оливер, которая не раз сталкивалась с таким подходом. – Понимаете, для меня это очень важно. Селия собирается – или думает, что собирается, – замуж за моего сына Дезмонда. – Вот как? – осведомилась миссис Оливер. – По крайней мере, таковы их намерения в настоящее время. Естественно, мне нужно побольше узнать об этой девушке. Я не могла обратиться к незнакомому человеку, но вас я не считаю посторонней, дорогая миссис Оливер. «Лучше бы считала», – с раздражением подумала Ариадна Оливер. Она начинала нервничать. А вдруг Селия незаконнорожденная или ожидает незаконного ребенка и миссис Бертон-Кокс попросит ее выяснить подробности? Это было бы весьма неловко. «С другой стороны, – продолжала размышлять миссис Оливер, – я не видела Селию уже пять или шесть лет, и теперь ей должно быть двадцать пять или двадцать шесть, поэтому можно легко ответить, что я ничего не знаю». Миссис Бертон-Кокс, шумно дыша, склонилась вперед: – Я хочу, чтобы вы все мне рассказали, так как уверена, что вы знаете или хорошо себе представляете, что там произошло. Мать Селии убила ее отца или, наоборот, отец убил мать? Миссис Оливер ожидала чего угодно, но никак не этого. Она с недоверием уставилась на собеседницу: – Но я… я не понимаю. Почему вы… – Вы должны знать, дорогая миссис Оливер. Такое громкое дело… Конечно, прошло много времени – думаю, лет десять-двенадцать, – но тогда оно привлекло много внимания. Вы должны помнить… Мозг миссис Оливер лихорадочно работал. Селия действительно была ее крестницей. Мать Селии… да, конечно, ее звали Молли Престон-Грей, она была ее подругой, хотя и не особенно близкой, и вышла замуж за военного… как же его звали… сэр какой-то там Рэвенскрофт. Или он был послом? Удивительно, что она не помнит такие вещи. Не помнит даже, была ли она подружкой невесты на свадьбе Молли. Наверное, была. Венчание было очень красивым. Но после этого она не видела их много лет. Где же они были – на Ближнем Востоке, в Персии, в Ираке, в Египте, в Малайе? Когда Рэвенскрофты приезжали в Англию, она встречалась с ними. Но теперь они походили на старые фотографии, которые настолько поблекли, что трудно понять, кто на них изображен. Миссис Оливер не помнила и того, какую роль сэр какой-то там Рэвенскрофт и леди Рэвенскрофт, урожденная Молли Престон-Грей, играли в ее жизни. Едва ли большую. Но в таком случае… Миссис Бертон-Кокс смотрела на нее так, словно была разочарована отсутствием у собеседницы savoir-faire, ее неспособностью вспомнить то, что, очевидно, было cause cеl?bre[2 - Громкое дело (фр.).]. – Убил? Вы имеете в виду несчастный случай? – Нет, нет, не несчастный случай. Это произошло в доме на побережье – кажется, на скалах Корнуолла. Их обоих нашли на утесе застреленными. Но полиция не смогла определить, застрелила ли жена мужа, а потом покончила с собой, или же муж убил жену и застрелился сам. Они проверяли пули и все прочее, но так ничего и не выяснили. Решили, что это самоубийство по обоюдному сговору – не помню точно, какой был вердикт. Но все знали, что тут что-то не так, и ходило много слухов… – Возможно, абсолютно необоснованных, – с надеждой сказала миссис Оливер, пытаясь вспомнить хотя бы один из них. – Может быть. Трудно сказать. Говорили, что они поссорились в тот день или днем раньше, что существовал другой мужчина или другая женщина. Толком никто ничего не знает. Думаю, дело замяли благодаря высокому положению генерала Рэвенскрофта – говорили, будто в том году он лежал в больнице и был в таком состоянии, что сам не знал, что делает. – Боюсь, – твердо заявила миссис Оливер, – что я ничего об этом не знаю. Когда вы упомянули эту историю, я вспомнила, что было такое дело, вспомнила имена и то, что я знала этих людей, но о происшедшем мне ничего не известно. Она очень хотела набраться храбрости и осведомиться у собеседницы, как ей только хватило наглости спрашивать ее об этом. – Я должна все знать, – настаивала миссис Бертон-Кокс. Ее глаза, похожие на кусочки мрамора, начали поблескивать. – Это очень важно, потому что мой дорогой мальчик хочет жениться на Селии. – Боюсь, что не могу вам помочь, – отозвалась миссис Оливер. – До меня не доходили никакие слухи. – Но ведь вы пишете эти чудесные истории и все знаете о преступлениях – кто их совершает и почему. – Ничего я не знаю, – отрезала миссис Оливер. Вежливые интонации в ее голосе сменились явными нотками отвращения. – К кому же тогда мне обратиться? В полицию идти бессмысленно – прошло слишком много лет, и думаю, что они ничего не станут рассказывать, так как явно пытались замять дело. Но я чувствую, что очень важно узнать правду. – Я только пишу книги, – холодно произнесла миссис Оливер. – Их сюжеты полностью вымышлены. Сама я ничего не знаю о преступлениях и не имею своей точки зрения на криминалистику. Поэтому ничем не в состоянии вам помочь. – Но вы могли бы расспросить вашу крестницу Селию. – Селию? – Миссис Оливер уставилась на нее. – О чем? Когда произошла трагедия, она еще была совсем ребенком. – Думаю, ей все об этом известно, – возразила миссис Бертон-Кокс. – Дети всегда все знают. И я уверена, что вам она расскажет… – Вы бы лучше расспросили ее сами, – посоветовала миссис Оливер. – Едва ли я могу это сделать, – промолвила миссис Бертон-Кокс. – Дезмонду бы это не понравилось. Он весьма… ну, чувствителен во всем, что касается Селии. А вот вы – другое дело. – Право, я не имею желания ее расспрашивать. – Миссис Оливер притворилась, будто смотрит на часы. – Боже мой, сколько же мы пробыли на этом чудесном завтраке! Мне пора бежать – у меня важная встреча. До свидания, миссис… э-э… Бедли-Кокс. Сожалею, что не могу вам помочь, но вопрос весьма деликатный, да и какое значение это может иметь для вас? – Думаю, очень большое. В этот момент мимо проплыла писательница, хорошо знакомая миссис Оливер. Она вскочила и схватила ее за руку: – Луиза, дорогая, как я рада тебя видеть! Я и не заметила, что ты здесь. – О, Ариадна, как же давно мы не виделись! Ты немного похудела, не так ли? – Ты всегда говоришь мне приятные вещи. Миссис Оливер отошла от дивана вместе с подругой. – Я спешу, так как у меня свидание. – Наверное, тебя замучила эта ужасная женщина? – Приятельница бросила через плечо взгляд на миссис Бертон-Кокс. – Она задавала мне очень странные вопросы, – сказала миссис Оливер. – И ты не знала, как на них ответить? – Не знала и не хотела отвечать. Это меня не касается. – Она спрашивала о чем-то интересном? – Вообще-то, – в голову миссис Оливер пришла новая мысль, – это могло бы оказаться интересным, только… – Она собирается тебя преследовать, – предупредила ее подруга. – Пошли. Я подвезу тебя, куда тебе нужно, если ты не на машине. – Я никогда не пользуюсь моей машиной в Лондоне – ее всегда негде припарковать. – Знаю. Это просто кошмар. Миссис Оливер простилась с присутствующими, выразив благодарность за полученное удовольствие. Вскоре они уже ехали по площади. – Итон-Террас, верно? – осведомилась подруга. – Да, – ответила миссис Оливер, – но сейчас мне нужно в… кажется, Уайтхаус-Мэншенс. Не помню, как называется этот дом, но я знаю, где он находится. – Да, дом с весьма современными квартирами, где все квадратно и симметрично. – Правильно, – согласилась миссис Оливер. Глава 2 Первое упоминание о слонах Не застав дома своего друга Эркюля Пуаро, миссис Оливер была вынуждена позвонить ему по телефону. – Вы случайно не будете дома сегодня вечером? – спросила она, нервно барабаня пальцами по столу. – А вы случайно не?.. – Ариадна Оливер, – прервала писательница, всегда удивлявшаяся, когда ей приходилось называть свое имя, так как считала, что все друзья должны узнавать ее по голосу. – Да, этим вечером я буду дома. Это означает, что я могу рассчитывать на удовольствие от вашего визита? – Очень приятно, что вы так ставите вопрос, – вздохнула миссис Оливер, – но не знаю, доставит ли вам это удовольствие. – Я всегда рад вас видеть, ch?re madame[3 - Дорогая мадам (фр.).]. – Не знаю, – повторила миссис Оливер. – Возможно, я побеспокою вас своими вопросами. Я хочу знать ваше мнение. – Его я всегда готов сообщить кому угодно, – заявил Пуаро. – Возникла одна проблема, – продолжала миссис Оливер, – и я не знаю, что с ней делать. – И поэтому вы решили повидать меня. Весьма польщен. – Какое время вам подходит? – спросила миссис Оливер. – Пожалуй, девять. Мы выпьем кофе, если вы не предпочитаете гранатовый сироп или sirop de cassis[4 - Сироп из черной смородины (фр.).]. Впрочем, вам они, кажется, не по вкусу. – Джордж, – обратился Пуаро к своему бесценному слуге, – сегодня вечером нас удостоит своим посещением миссис Оливер. Думаю, подойдет кофе и, возможно, какой-нибудь ликер. Никогда не уверен, что ей нравится. – Я видел, как она пила кирш[5 - Кирш – сухое бренди, разбавленное вишневым соком.(фр.).], сэр. – Да и, по-моему, cr?me de menthe[6 - Мятный ликер (фр.).]. Но думаю, она предпочитает кирш. Значит, на нем и остановимся. Миссис Оливер явилась точно в назначенное время. Обедая, Пуаро размышлял о том, по какой причине Ариадне Оливер понадобилось посетить его и что за проблема ее беспокоит. Является ли эта проблема личной или же она собирается познакомить его с очередным преступлением? От миссис Оливер можно было ожидать чего угодно – от вполне обычных до самых экстраординарных вещей. В любом случае Эркюль Пуаро не возражал против встречи с ней. Хотя миссис Оливер иногда доводила его до белого каления, он был очень к ней привязан. Им вдвоем довелось осуществить немало экспериментов в области расследования преступлений. Пуаро только сегодня утром что-то читал о миссис Оливер – а может быть, это было в вечерней газете. Он вспомнил, что там говорилось, как раз в тот момент, когда ему доложили о ее приходе. Миссис Оливер вошла в комнату, и Пуаро сразу же понял, что она действительно обеспокоена. Искусная прическа явно пострадала от того, что в волосы запускали пальцы, – миссис Оливер часто поступала так, когда была взволнована. Пуаро усадил ее в кресло, налил ей кофе и подал стакан кирша. – Уф! – произнесла миссис Оливер со вздохом облегчения. – Наверное, вы сочтете меня законченной дурой, но… – Я читал в газете, что вы сегодня посетили литературный завтрак в честь знаменитых писательниц. Мне казалось, что вы не посещаете подобные мероприятия. – Обычно не посещаю, – подтвердила миссис Оливер, – и больше никогда этого не сделаю. – Вам не повезло? – сочувственно осведомился Пуаро. Он знал, что миссис Оливер всегда смущают неумеренные похвалы в адрес ее книг, потому что, по ее собственным словам, она не знает, как на них отвечать. – Вы не получили удовольствия от завтрака? – Получала до определенного момента, – отозвалась миссис Оливер, – но потом кое-что произошло. – И именно из-за этого вы пришли меня повидать? – Да, хотя сама не знаю почему. К вам это не имеет никакого отношения, и я даже не думаю, что вы этим заинтересуетесь. Меня это тоже не слишком интересует, хотя вроде бы должно интересовать, иначе зачем я пришла бы к вам узнать, что вы об этом думаете и как бы вы поступили на моем месте. – Последний вопрос не из легких, – заметил Пуаро. – Я знаю, как бы действовал в тех или иных обстоятельствах Эркюль Пуаро, но мне неизвестно, как бы действовали в них вы. – У вас уже должно сложиться об этом определенное представление, – сказала миссис Оливер. – Мы с вами знакомы достаточно давно. – Около двадцати лет, не так ли? – Право, не знаю. Никогда не запоминаю даты – вечно в них путаюсь. Я помню 1939 год, потому что тогда началась война, и еще некоторые годы, когда произошло что-нибудь из ряда вон выходящее. – Как бы то ни было, вы пошли на литературный завтрак, и он вам не доставил особой радости. – Сам завтрак был великолепный, но потом… – Люди начали с вами заговаривать, – прервал Пуаро с любезностью врача, осведомляющегося о симптомах. – Они только собирались это сделать, когда мною завладела одна из этих массивных, властных женщин, которые всегда заставляют чувствовать себя не в своей тарелке. Они словно ловят бабочек, только без сачка. Она усадила меня на диван и заговорила о моей крестнице. – О крестнице, которую вы любите? – Я не видела ее много лет, – сказала миссис Оливер. – Не могу же я поддерживать связи со всеми моими крестниками. Потом она задала мне очень странный вопрос. Ей хотелось, чтобы я… О боже, как же мне трудно об этом рассказывать! – Тут нет ничего трудного, – мягко возразил Пуаро. – Каждый рано или поздно рассказывает мне обо всем. Я ведь только иностранец, так что это не имеет значения. – Может быть, вы и правы, – согласилась миссис Оливер. – Понимаете, она спросила меня о родителях девушки – о том, убила ли ее мать ее отца или наоборот? – Прошу прощения? – Понимаю, что это звучит дико. Вот я и подумала, что это чистое безумие. – Убила ли мать вашей крестницы ее отца или же ее отец убил ее мать? – Вот именно, – кивнула миссис Оливер. – Так все-таки кто из них кого убил? – Ну, их обоих нашли застреленными на вершине утеса, – объяснила миссис Оливер. – Не помню, где это было – в Корнуолле или на Корсике. – Выходит, эта женщина говорила правду? – Что касается трагедии – да. Это произошло много лет назад. Но почему она обратилась ко мне? – Потому что вы – автор детективных романов, – ответил Пуаро. – Несомненно, ваша новая знакомая заявила, что вы все знаете о преступлениях. Ведь речь идет о реальном событии? – Да. Она не спрашивала, что нужно делать, если бы ваш отец убил вашу мать или что-нибудь в таком роде. Пожалуй, лучше мне вам об этом рассказать. Всего я, разумеется, не помню, но в свое время история наделала много шуму. Это случилось… думаю, лет двенадцать тому назад. Я могу вспомнить имена участников, так как была с ними знакома. Жена училась со мной в школе, и мы были подругами. Должно быть, вы читали в газетах о сэре Элистере и леди Рэвенскрофт. Они были очень счастливой парой – он, кажется, полковник или генерал, а она ездила с ним по всему свету. Потом они купили дом – по-моему, где-то за границей, но точно не помню, – а через некоторое время в газетах появились сообщения о трагедии. То ли кто-то убил их обоих, то ли они убили друг друга. Кажется, в доме был револьвер, и… Лучше я расскажу по порядку. Собравшись с духом, миссис Оливер представила более-менее ясное rеsumе[7 - Изложение (фр.).] того, что ей сообщила миссис Бертон-Кокс. Время от времени Пуаро останавливал ее, уточняя тот или иной момент. – Но почему она так хочет об этом знать? – спросил он наконец. – Ну, это я и хочу выяснить, – ответила миссис Оливер. – Думаю, я могу связаться с Селией. Она все еще живет в Лондоне – а может быть, в Кембридже или Оксфорде. Кажется, она получила степень и теперь преподает или читает лекции. Все в высшей степени современно – разгуливает в обществе длинноволосых молодых людей в странной одежде. Не думаю, что Селия принимает наркотики, – вроде с ней все в порядке. Я иногда получаю от нее весточки – открытки на Рождество и так далее. Понимаете, с крестниками трудно все время поддерживать связь, а ей уже двадцать пять или двадцать шесть. – Она не замужем? – Нет, но, очевидно, собирается замуж за сына миссис… как же фамилия этой женщины… ах да, миссис Бриттл… нет, Бертон-Кокс. – И миссис Бертон-Кокс не хочет, чтобы ее сын женился на этой девушке, потому что ее отец убил ее мать или мать убила отца? – Полагаю, что так, – ответила миссис Оливер. – Но какое это имеет значение? Если один из родителей девушки убил другого, так ли уж важно для матери ее жениха, кто из них кого убил? – Об этом следует подумать, – заметил Пуаро. – Ваше сообщение весьма любопытно. Я имею в виду не сэра Элистера и леди Рэвенскрофт. Кажется, я смутно припоминаю эту историю – или похожую на нее. Но поведение миссис Бертон-Кокс крайне странно. Возможно, у нее, как говорится, не все дома? Она очень любит сына? – Вероятно, – отозвалась миссис Оливер. – Может быть, ей вообще не хочется, чтобы он женился на этой девушке. – Потому что она могла унаследовать предрасположенность к убийству своего супруга? – Откуда мне знать? Вроде бы миссис Бертон-Кокс думает, что я могу ей все сообщить, однако сама она не была достаточно откровенной. Но почему? Что за этим кроется? – Было бы интересно это выяснить, – сказал Пуаро. – Вот потому я к вам и пришла, – кивнула миссис Оливер. – Вам нравится все выяснять – разбираться в причинах, которые поначалу никому не понятны. – По-вашему, у миссис Бертон-Кокс имеется какое-то предпочтение? – осведомился Пуаро. – Вы хотите сказать, предпочитает ли она, чтобы муж убил жену или чтобы жена убила мужа? Не думаю. – Ну, – промолвил Пуаро, – мне понятна ваша проблема. Она весьма интригующа. Вы были на приеме, где вас попросили сделать нечто крайне трудное, почти невозможное, и вас интересует, с какой стороны лучше за это взяться. – С какой же, по-вашему? – спросила миссис Оливер. – Мне нелегко на это ответить, – сказал Пуаро. – Я не женщина. Особа, с которой вы познакомились на приеме, изложила вам свою проблему и попросила в ней разобраться, не приводя никаких сколько-нибудь вразумительных причин. – Верно, – кивнула миссис Оливер. – Ну и что же делать бедной Ариадне? «Что должна делать А.?» – как спрашивалось бы об этой проблеме в газете. – Полагаю, – ответил Пуаро. – А могла бы сделать три вещи. Во-первых, написать миссис Бертон-Кокс: «Сожалею, но не могу помочь вам в этом деле». Во-вторых, вы могли бы связаться с вашей крестницей, сообщить ей, что к вам обратилась с просьбой мать молодого человека, за которого она как будто собирается замуж, и узнать у нее, соответствует ли это действительности. Если так, то не может ли она предположить или не говорил ли ей жених, что за идея пришла в голову его матери. Интересно также выяснить, что думает девушка о своей будущей свекрови. Третье, что вы могли бы и что я бы вам искренне советовал сделать, – это… – Знаю, – прервала миссис Оливер. – Не делать ничего. – Совершенно верно, – подтвердил Пуаро. – Конечно, это кажется самым простым и разумным выходом, – продолжала миссис Оливер. – С моей стороны было бы чертовской наглостью рассказывать крестнице о том, что вынюхивает ее будущая свекровь. Но… – Понятно, – кивнул Пуаро. – Простое человеческое любопытство. – Я хочу узнать, почему эта противная женщина обратилась ко мне с такой просьбой. Как только я это сделаю, то смогу расслабиться и обо всем забыть. Но до тех пор… – До тех пор вы будете просыпаться по ночам и, если я вас хорошо знаю, придумывать самые невероятные объяснения, которые, возможно, сумеете превратить в очаровательный детектив или триллер. – Может быть, я и в самом деле смогла бы это сделать. – Бросьте эту затею, – посоветовал Пуаро. – Осуществить ее будет крайне трудно. Да и вроде бы для этого нет особых причин. – Я бы хотела убедиться, что причин в самом деле нет. – Человеческое любопытство – интересная вещь, – вздохнул Пуаро. – Не знаю, кто изобрел его. Обычно любопытство ассоциируется с кошкой, которую оно убило. По-моему, изобретателями были греки. Они хотели знать. А до них никто особенно этого не хотел. Людей интересовало лишь то, кто правит страной, где они живут, и как бы их не лишили головы, не посадили на кол или не проделали бы с ними что-нибудь столь же неприятное. Они либо повиновались, либо не повиновались, но не хотели знать почему. Но потом многие люди захотели это знать, и в итоге появились корабли, поезда, самолеты, атомные бомбы, пенициллин и множество других вещей. Мальчик наблюдает, как пар поднимает крышку чайника, который поставила кипятить его мать, – в результате у нас есть паровозы, а также забастовки железнодорожников. И так далее. – По-вашему, мне нравится совать нос в чужие дела? – осведомилась миссис Оливер. – Нет, – ответил Пуаро. – В целом я не считаю вас чрезмерно любопытной женщиной. Я вижу, что вы пришли в возбужденное состояние на литературном приеме, готовясь к обороне от излишних похвал. Однако вместо них вы столкнулись с весьма непростой проблемой и испытываете сильную неприязнь к женщине, которая вовлекла вас в нее. – Она действительно очень неприятная особа. – Насколько я понял, считалось, что погибшие супруги, о которых вы рассказывали, жили счастливо и никто не замечал никаких признаков ссор между ними. Газеты ничего не писали о возможных причинах трагедии? – Так как оба были застрелены, это могло быть самоубийством по уговору. Полагаю, полиция сначала так и думала. Конечно, спустя столько лет о таких вещах нелегко разузнать. – Мне кажется, – заметил Пуаро, – я бы мог кое-что выяснить. – Вы имеете в виду, через ваших друзей? – Да. Среди них есть осведомленные люди, имеющие доступ к архивам. Они могут раздобыть отчеты об этом преступлении и познакомить меня с ними. – И вы обо всем расскажете мне, – с надеждой подхватила миссис Оливер. – Да, – кивнул Пуаро. – Думаю, я мог бы вам помочь, по крайней мере, получить подробную информацию о фактах. Конечно, это займет некоторое время. – Если вы займетесь этим, я тоже не буду сидеть без дела. Я повидаюсь с девушкой, выясню, что ей известно об этой истории, хочет ли она, чтобы я отбрила ее будущую свекровь, или я могу помочь ей каким-нибудь другим способом. К тому же я бы хотела повидать юношу, за которого она собирается замуж. – Отлично, – одобрил Пуаро. – Полагаю, могут отыскаться люди… – Миссис Оливер умолкла и нахмурилась. – На вашем месте я бы на них не рассчитывал, – покачал головой Пуаро. – Все это давно в прошлом. В свое время это было cause cеl?bre, но, если cause cеl?bre не приводит к ослепительной dеnouement[8 - Развязка (фр.).], о нем быстро забывают. – Это правда, – согласилась миссис Оливер. – Некоторое время газеты трезвонили об этой истории, а потом все заглохло. Как с той девушкой, которая ушла из дому и ее нигде не могли найти. Прошло пять или шесть лет, и неожиданно маленький мальчик, играя в куче песка или гравия, наткнулся на ее труп. – Да, – заметил Пуаро, – но, зная, сколько времени прошло с момента гибели девушки и что произошло в тот день, а также изучая различные события того периода по архивным материалам, можно в конце концов найти убийцу. Ваша задача более сложна, так как, мне кажется, она допускает два ответа: либо муж не любил свою жену и хотел избавиться от нее, либо жена ненавидела мужа и, возможно, имела любовника. Следовательно, это могло быть преступлением на почве страсти или чем-то совсем иным. Если полиция не смогла разобраться в этом тогда, значит, до мотива было докопаться нелегко и трагедия осталась лишь кратковременной сенсацией. – Я все-таки хочу повидаться с дочерью. Возможно, этого от меня и добивалась та гнусная баба. Она думала, что дочь может знать… – Миссис Оливер немного помедлила. – Дети часто знают самые неожиданные вещи. – Вы имеете какое-нибудь представление о том, сколько лет было тогда вашей крестнице? – Ну, я могла бы подсчитать, но с ходу ответить не могу. Думаю, лет девять или десять, но, возможно, и побольше. По-моему, тогда она была в школе. Хотя, может быть, я что-то перепутала, вспоминая прочитанное. – Но вам кажется, что миссис Бертон-Кокс хотела, чтобы вы получили информацию у дочери? Возможно, она что-то знает и рассказала жениху, а тот сообщил матери. Наверное, миссис Бертон-Кокс попыталась сама расспросить девушку, но получила отпор и решила, что знаменитая миссис Оливер, будучи крестной матерью и в то же время разбирающаяся в преступлениях, сможет добыть нужные сведения. Хотя я все еще не понимаю, какое это имеет для нее значение. Не думаю, чтобы те, кого вы весьма неопределенно именуете «люди», смогли бы вам помочь. Едва ли кто-нибудь что-то помнит после стольких лет. – Кто-то, может быть, и помнит, – промолвила миссис Оливер. – Вы меня удивляете, – сказал Пуаро, озадаченно глядя на нее. – По-вашему, люди в состоянии помнить… – Ну, – отозвалась миссис Оливер, – вообще-то я думала о слонах. – О слонах? «Все-таки миссис Оливер – странная женщина, – подумал Пуаро. – Почему вдруг слоны?» – Я думала о слонах вчера за завтраком, – продолжала миссис Оливер. – Почему? – с любопытством спросил Пуаро. – Ну, в действительности я думала о зубах. Если имеешь фальшивые зубы, некоторые вещи трудно употреблять в пищу. Нужно знать, что ты можешь есть, а что нет. – Увы, да, – вздохнул Пуаро. – Дантисты могут сделать многое, но не все. – Вот именно. И тогда я подумала, что наши зубы состоят из обычной кости, и притом не слишком хорошей. Другое дело – слоновая кость. Когда думаешь о слоновой кости, естественно, в голову приходят слоны. Огромные слоновьи бивни. – Истинная правда, – согласился Пуаро, все еще не понимая смысла слов миссис Оливер. – Поэтому я решила, что нам следует обратиться к людям, которые похожи на слонов. Ведь говорят, что слоны ничего не забывают. – Я где-то слышал эту фразу, – кивнул Пуаро. – Помните детскую сказку про то, как портной-индиец воткнул иголку в слоновий бивень? Нет, конечно, не в бивень, а в хобот. Когда слон в следующий раз проходил мимо, он набрал воды и окатил портного с головы до ног, хотя не видел его несколько лет. Он запомнил, потому что слоны умеют помнить. Вот я и хочу отыскать нескольких слонов. – Не уверен, что вполне вас понимаю, – сказал Эркюль Пуаро. – Каких слонов вы имеете в виду? Вы говорите так, будто собираетесь обратиться за информацией в зоопарк. – Ну, не совсем, – ответила миссис Оливер. – Я имею в виду не слонов, а людей, которые в какой-то степени напоминают слонов – которые помнят необычные вещи. Например, я помню свой день рождения, когда мне исполнилось пять, и чудесный розовый пирог с сахарной птичкой. Помню тот день, когда улетела моя канарейка и я плакала. Помню другой день, когда я пошла в поле, где пасся бык, и кто-то сказал, что он меня забодает, а я испугалась и хотела убежать. Это был вторник – не знаю, почему это застряло у меня в голове. Помню пикник с ежевикой – она сильно кололась, но я собрала ягод больше, чем все остальные. Тогда мне было девять лет. Но незачем забираться так далеко. За свою жизнь я побывала на сотнях свадеб, но по-настоящему запомнила только две. На одной я была подружкой невесты. Свадьба происходила в Нью-Форесте, но я не помню, кто на ком женился. Кажется, моя кузина выходила замуж. Я не слишком хорошо ее знала, но ей требовалось много подружек, и я оказалась под рукой. Помню также свадьбу моего друга-моряка. Он едва не потонул на субмарине, но спасся и женился на девушке, с которой был помолвлен, хотя ее семья возражала. Я тоже была подружкой невесты. Понимаете, всегда есть вещи, которые запоминаешь. – Мне ясна ваша точка зрения, – сказал Пуаро. – Я нахожу ее интересной. Итак, вы отправляетесь ? la recherche des еlеphants?[9 - На поиски слонов (фр.).] – Совершенно верно. Но мне нужно уточнить дату. – Надеюсь, в этом я сумею вам помочь. – Потом я должна вспомнить людей, которых знала в то время, с которыми имела общих друзей и которые могли знать генерала Как Бишь Его. Возможно, они поддерживали знакомство за границей. Люди всегда рады встретить кого-нибудь из своего прошлого, даже если они плохо вас помнят. Естественно, вы будете говорить с ними о вещах, относящихся ко времени вашего знакомства. – Весьма любопытно, – произнес Пуаро. – Думаю, перед вами открывается широкое поле деятельности. Люди, знавшие Рэвенскрофтов хорошо или не очень хорошо; люди, жившие неподалеку от места трагедии или гостившие там. Начните понемногу беседовать с ними о происшедшем, спрашивайте, что они об этом думают, что говорили другие о любовных связях мужа или жены, о деньгах, которые кто-то мог унаследовать. Надеюсь, вам удастся наскрести немало сведений. – О боже, – вздохнула миссис Оливер. – Боюсь, я и в самом деле сую нос в чужие дела. – Вам было дано поручение, – продолжал Пуаро, – не человеком, которому вы симпатизируете и хотите оказать услугу, а особой, которая вам в высшей степени неприятна. Но это не имеет значения. Вы ищете знаний и должны идти своей дорогой. В данном случае это слоновья тропа. Слоны умеют помнить. Bon voyage[10 - Счастливого пути (фр.).]. – Прошу прощения? – Я посылаю вас в путешествие за открытиями, – объяснил Пуаро. – ? la recherche des еlеphants. – Наверное, я спятила, – печально промолвила миссис Оливер. Она снова запустила пальцы в волосы, окончательно испортив прическу. – А я как раз обдумывала рассказ о золотистом ретривере. У меня никак не клеилось начало. – Забудьте о ретривере. Думайте только о слонах. Книга первая «Слоны» Глава 3 Справочник двоюродной бабушки Элис – Можете найти мою книгу с адресами, мисс Ливингстоун? – Она на вашем письменном столе, миссис Оливер. В левом углу. – Я имею в виду не ту, которой пользуюсь теперь, – объяснила миссис Оливер, – а прошлогоднюю или даже позапрошлогоднюю. – Возможно, ее выбросили? – предположила мисс Ливингстоун. – Я никогда не выбрасываю адресные книги, так как они часто бывают нужны – какой-нибудь адрес обязательно забываешь переписать. Наверное, она в одном из ящиков комода. Мисс Ливингстоун совсем недавно сменила мисс Седжуик, которой Ариадне Оливер очень недоставало. Седжуик знала столько вещей – куда и что положила миссис Оливер, кому она писала любезные письма, а кому, будучи выведенной из себя, не слишком вежливые. Ей просто не было цены. «Седжуик походила на ту большую коричневую книгу, популярную в Викторианскую эпоху, – думала миссис Оливер. – Как же она называлась? Ах да, «Ответы на все вопросы». Там действительно можно было узнать обо всем – как вывести с белья пятна от утюга, что делать со свернувшимся майонезом, как написать письмо епископу… Она служила надежной опорой моей двоюродной бабушке Элис». Мисс Седжуик ни в чем не уступала книге бабушки Элис, чего, к сожалению, нельзя было сказать о мисс Ливингстоун. Каждая черточка длинного желтоватого лица мисс Ливингстоун, казалось, говорила: «Я в высшей степени компетентна». Но, увы, это не соответствовало действительности. Она всего лишь знала, где хранили свои вещи ее предыдущие хозяева-литераторы, и полагала, что миссис Оливер должна хранить их там же. – Мне нужна, – заявила миссис Оливер с настойчивостью избалованного ребенка, – моя адресная книга за 1970 год. Думаю, и за 1969-й. Пожалуйста, найдите их как можно скорее. – Да-да, конечно, – кивнула мисс Ливингстоун. Она огляделась вокруг с отсутствующим видом человека, который ищет то, о чем раньше никогда не слышал, надеясь только на удачу. «Если я не верну назад Седжуик, то сойду с ума, – подумала миссис Оливер. – Без нее я как без рук». Мисс Ливингстоун начала выдвигать ящики мебели в так называемом кабинете своей хозяйки. – Вот книжка за прошлый год! – радостно воскликнула она. – 1971-й. Там более современные сведения. – Мне не нужен 1971-й, – заявила миссис Оливер. В голове у нее забрезжило смутное воспоминание. – Посмотрите в чайном столике, – сказала она. Мисс Ливингстоун беспомощно завертела головой. – Вон тот столик, – указала миссис Оливер. – Едва ли адресная книга будет лежать в чайном столике, – возразила мисс Ливингстоун. – Она там, – упорствовала ее хозяйка. – Я вспомнила. Отодвинув в сторону мисс Ливингстоун, миссис Оливер подошла к чайному столику, подняла крышку и посмотрела на затейливую инкрустацию внутри, потом взяла круглую банку из папье-маше, предназначенную для китайского чая, и извлекла оттуда старую коричневую записную книжечку. – Вот! – с торжеством произнесла она. – Но это книжка четырехлетней давности, миссис Оливер, – за 1968 год. – Ничего, это примерно то, что нужно. Миссис Оливер вернулась к столу вместе с книжечкой. – А сейчас, мисс Ливингстоун, поищите книгу для записей в день рождения. Она довольно большая – я завела ее еще в детстве, хотя теперь ею не пользуюсь. Думаю, она наверху в мансарде – знаете, в комнате, куда мы помещаем мальчиков, когда они приезжают на каникулы, или гостей, которые не возражают… Рядом с кроватью стоит сундук или бюро. – Может быть, я поднимусь и посмотрю? – Неплохая идея, – одобрила миссис Оливер. Когда мисс Ливингстоун вышла из комнаты, она немного взбодрилась, снова подошла к письменному столу и начала просматривать адреса, написанные выцветшими чернилами и пахнущие чаем. – Рэвенскрофт… Селия Рэвенскрофт… Да, Фишейкр-Мьюс, 14. Это в Челси. Тогда она жила там. Но был другой адрес, позже этого, – что-то вроде Стрэнд-он-Грин возле Кью-Бридж. Миссис Оливер перевернула еще несколько страниц. – Да, этот, кажется, более поздний. Мардайк-Гроув – кажется, недалеко от Фулхем-роуд. Телефонный номер совсем стерся… Но я все-таки попробую… Она направилась к телефону. Дверь открылась, и в комнату заглянула мисс Ливингстоун: – Вы не думаете, что… – Я нашла нужный адрес, – прервала миссис Оливер. – Ищите книгу с записями в день рождения. Это важно. – Вы не думаете, что оставили ее в Сили-Хаус? – Не думаю, – отрезала миссис Оливер. – Продолжайте искать. И подольше, – пробормотала она, когда дверь закрылась. Набрав номер и ожидая ответа, миссис Оливер открыла дверь и крикнула вслед мисс Ливингстоун: – Посмотрите в испанском сундуке. Такой большой, окованный медью. Забыла, где он стоит. Кажется, под столом в холле. Первая попытка окончилась неудачей. Миссис Оливер ответила некая миссис Смит-Поттер, которая казалась недовольной и не имеющей понятия, что ее теперешний телефонный номер принадлежал кому-то жившему в этой квартире ранее. Миссис Оливер повторно изучила адресную книжку и обнаружила три неразборчивых адреса, написанных поверх других. Однако в третьем из них ей удалось разглядеть фамилию Рэвенскрофт. – Конечно, я знаю Селию, – отозвалась девушка на другом конце провода. – Но она не живет здесь уже несколько лет. Кажется, в последний раз я получала от нее известия из Ньюкасла. – Боже мой! – воскликнула миссис Оливер. – Боюсь, у меня нет этого адреса. – У меня тоже его нет, – с сожалением отозвалась девушка. – По-моему, она устроилась секретарем к ветеринару. Это звучало не слишком обнадеживающе. Миссис Оливер сделала еще несколько попыток. Адреса в последней книжке были бесполезны, поэтому она рискнула залезть в еще более древнюю – за 1967 год. И тут ей наконец повезло. – Вы имеете в виду Селию Рэвенскрофт, не так ли? – послышался женский голос. – В высшей степени компетентная девушка. Она работала у меня более полутора лет. Я была бы рада, если бы она оставалась здесь и дальше. По-моему, Селия перешла работать куда-то на Харли-стрит. Кажется, у меня есть ее адрес. – Последовала пауза. – Да, вот он. Думаю, это в Айлингтоне. По-вашему, это возможно? Миссис Оливер ответила, что все возможно, поблагодарила женщину и записала адрес. – Искать адреса так трудно, – посочувствовала ей собеседница. – Конечно, они есть на открытках, но я их всегда теряю. Миссис Оливер сказала, что у нее те же проблемы, и набрала номер в Айлингтоне. Ей ответили на ломаном английском: – Вы хотеть, кто здесь живет? – Мисс Селия Рэвенскрофт. – Да-да, она жить на втором этаже, но уйти и еще не вернуться. – А позже она будет дома? – Да, очень скоро. Она переодеться для вечеринка и снова уйти. Поблагодарив за информацию, миссис Оливер положила трубку. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз видела свою крестницу. Значит, Селия сейчас в Лондоне. Если ее жених и его мать тоже здесь… «О боже! – подумала миссис Оливер. – От всего этого голова раскалывается!» Услышав звук, она обернулась: – Да, мисс Ливингстоун? Покрытая паутиной мисс Ливингстоун стояла в дверях, держа несколько пыльных томов. – Не знаю, какой вам от них толк, миссис Оливер, – с неодобрением сказала она. – Этим книгам, по-моему, много лет. Вы хотите, чтобы я что-нибудь в них поискала? – Нет, – ответила миссис Оливер. – Положите их на диван, и я сама их просмотрю. Недовольство мисс Ливингстоун заметно усилилось. – Хорошо, миссис Оливер. Только я сперва стряхну с них пыль. – Очень любезно с вашей стороны. – Миссис Оливер с трудом удержалась, чтобы не добавить: «Заодно стряхните пыль и с себя. Ваше левое ухо все в паутине». Она посмотрела на часы и снова набрала айлингтонский номер. На сей раз ответил чисто англосаксонский голос, четкость которого обрадовала миссис Оливер. – Мисс Рэвенскрофт – Селия Рэвенскрофт? – Да, это я. – Едва ли ты хорошо меня помнишь. Я миссис Оливер – Ариадна Оливер. Мы не виделись очень давно, но вообще-то я твоя крестная. – О, конечно, я вас знаю! Мы в самом деле давно не виделись. – Я бы очень хотела с тобой повидаться. Может быть, ты придешь ко мне или мы сходим куда-нибудь перекусить? – В рабочее время мне это не слишком удобно, но сегодня вечером я могла бы к вам заглянуть. В половине восьмого или восемь. Позже у меня свидание, но… – Я была бы очень рада. – Ну, тогда я, конечно, приду. Миссис Оливер дала ей адрес. – Да, я хорошо знаю это место. Миссис Оливер сделала краткую запись в телефонной книжке и недовольно посмотрела на мисс Ливингстоун, которая снова вошла в комнату, сгибаясь под тяжестью массивного альбома. – Может быть, это то, что вам нужно, миссис Оливер? – Нет. Это кулинарные рецепты. – Господи, в самом деле! – Возможно, я их тоже как-нибудь просмотрю. – Миссис Оливер решительно забрала том. – Поищите еще. Попробуйте в бельевом шкафу рядом с ванной – на верхней полке, где полотенца. Иногда я кладу туда бумаги и книги. Погодите, я погляжу сама. Спустя десять минут миссис Оливер листала полинявшие страницы альбома. Мисс Ливингстоун стояла у двери с видом мученицы. – Ладно, – сжалилась миссис Оливер, будучи не в силах лицезреть ее страдания. – Поищите только в письменном столе в столовой. Знаете, который треснул. Посмотрите, нет ли там старых адресных книг примерно десятилетней давности. На сегодня это все. Мисс Ливингстоун удалилась. Испустив глубокий вздох, миссис Оливер села и начала листать книгу с записями в день рождения. «Интересно, – подумала она, – кто из нас больше доволен – мисс Ливингстоун, что я ее отпустила, или я, что она наконец убралась? Думаю, после визита Селии меня ожидает занятой вечер». Взяв чистую тетрадь из стопки на маленьком столике, она внесла туда несколько дат, адресов и имен, заглянула в телефонную книгу и позвонила мсье Эркюлю Пуаро. – Это вы, мсье Пуаро? – Да, мадам, это я. – Вы что-то уже сделали? – Прошу прощения, что именно? – Что-нибудь, – ответила миссис Оливер. – То, о чем я вас просила вчера. – Да, разумеется. Привел все в движение. Договорился о некоторых запросах… – Но еще их не осуществили, – закончила миссис Оливер, придерживающаяся весьма невысокого мнения относительно мужского взгляда на активную деятельность. – А вы, ch?re madame? – Я была очень занята. – Вот как? И чем же? – Я собирала слонов, – объяснила миссис Оливер, – если это вам о чем-то говорит. – Думаю, я понимаю, что вы имеете в виду. – Заглядывать в прошлое не слишком легко, – продолжала миссис Оливер. – Просто удивительно, скольких людей вспоминаешь, просматривая имена в записных книжках. Вы не представляете, какие глупости они иногда пишут вам на день рождения. Не понимаю, почему в шестнадцать-семнадцать и даже в тридцать лет я хотела, чтобы люди писали мне в альбом пожелания в день рождения. Они словно подыскивают подходящую цитату у поэтов. Некоторые из них невероятно глупые. – Ваши поиски оказались успешными? – Не вполне, но думаю, что я на правильном пути. Я позвонила моей крестнице… – И собираетесь повидаться с ней? – Да, она должна прийти ко мне между семью и восемью вечера, если только не передумает. Молодые люди так ненадежны. – Она казалась обрадованной вашим звонком? – Не знаю. Вроде бы не очень. Голос у нее четкий и даже резкий. Теперь я припоминаю, что, когда видела ее в последний раз лет шесть назад, она мне показалась довольно агрессивной. – Может, это и к лучшему. – Вы так думаете? – Если человек относится к вам без особой симпатии и не намерен это скрывать, он сообщит вам больше информации, чем сделал бы, стараясь выглядеть любезным и доброжелательным. – То есть стараясь ко мне подлизаться? Пожалуй, в этом что-то есть. Вы имеете в виду, что одни люди говорят вам приятные вещи, а другие, наоборот, надеются вас расстроить. Интересно, к какой категории относится Селия? Я лучше помню ее в пятилетнем возрасте, чем более взрослой. У нее была няня, и она швыряла в нее ботинками. – Няня в ребенка или ребенок в няню? – Конечно, ребенок в няню! Миссис Оливер положила трубку и вернулась к дивану изучать свидетельства о прошлом. – Марианна Джозефина Понтарлье, – бормотала она себе под нос. – Я много лет о ней не вспоминала – думала, что она уже умерла. Анна Брейсби – да, она жила где-то неподалеку… Поглощенная своим занятием, миссис Оливер вздрогнула, услышав звонок в дверь, и быстро пошла открывать. Глава 4 Селия На циновке снаружи стояла высокая девушка. Несколько секунд Ариадна Оливер молча смотрела на нее. Значит, вот как выглядит Селия Рэвенскрофт. Миссис Оливер почти физически ощущала исходящую от нее энергию и жизненную силу. Перед ней находилась, безусловно, неординарная личность. Возможно, эта девушка бывает трудной, агрессивной, даже опасной, но неинтересной ее не назовешь. – Входи, Селия, – пригласила миссис Оливер. – Давно я тебя не видела. Насколько я помню, в последний раз мы встречались на свадьбе. Ты была подружкой невесты – вся в абрикосовом шифоне, с какими-то цветами вроде золотых шаров. – Возможно, это были золотые шары, – кивнула Селия Рэвенскрофт. – Мы все время чихали из-за сенной лихорадки, так что свадьба получилась жуткая. Кажется, замуж выходила Марта Легорн. В жизни не видела более безобразных платьев на подружках невесты! – Да, они не подходили ни одной из них. Ты выглядела лучше остальных. – Очень любезно с вашей стороны, – отозвалась Селия, – но я чувствовала себя не в своей тарелке. Миссис Оливер указала на стул и пару графинов: – Хочешь шерри или что-нибудь еще? – Спасибо. Предпочитаю шерри. – Тогда угощайся. Очевидно, мой неожиданный звонок показался тебе странным. – Миссис Оливер вздохнула. – Боюсь, что я не слишком внимательная крестная. – Почему вы должны быть внимательной? Я ведь уже взрослая. – Тут ты права, – промолвила миссис Оливер. – Всякие обязанности имеют свой срок. Не то чтобы я хорошо справлялась с моими. По-моему, я даже не присутствовала на твоей конфирмации. – Мне кажется, в обязанности крестной входит заставлять тебя учить катехизис и тому подобное, не так ли? Отрекаюсь от дьявола и всех его деяний. – На губах Селии мелькнула улыбка. «Да, – подумала миссис Оливер. – Она держится дружелюбно, но лучше ей не перечить». – Я объясню, почему решила тебя разыскать, – снова заговорила миссис Оливер. – Как правило, я не хожу на литературные приемы, но позавчера посетила один из них. – Да, знаю, – кивнула Селия. – Я читала об этом в газете и удивилась, зная, что вы не жалуете такие мероприятия. – Лучше бы я туда не ходила. – Вам там не понравилось? – Как тебе сказать. На таких приемах всегда сначала забавно, а потом происходит что-нибудь досадное. – Так было и на этот раз? – Да. И, как ни странно, это связано с тобой. Поэтому я решила все тебе рассказать, так как мне это совсем не по душе. – Звучит интригующе, – заметила Селия, потягивая шерри. – Одна женщина подошла и заговорила со мной. Мы с ней не были знакомы. – Думаю, такое с вами часто случается, – улыбнулась Селия. – Постоянно, – вздохнула миссис Оливер. – Это одна из превратностей литературной жизни. Люди подходят к тебе и говорят: «Мне очень нравятся ваши книги, и я так рада с вами познакомиться». – Как-то я работала секретарем у писателя. Так что я знаю, как это нелегко. – Да, но к таким разговорам я была готова. Но эта женщина сказала: «Кажется, у вас есть крестница по имени Селия Рэвенскрофт». – Странно, что она сразу это сказала, – промолвила Селия. – По-моему, ей следовало действовать постепенно. Сначала поговорить о ваших книгах, о том, как ей нравится самая последняя, а потом перейти ко мне. Что она имела против меня? – Насколько мне известно, против тебя она ничего не имела, – ответила миссис Оливер. – Она была моей подругой? – Не знаю. Последовала пауза. Селия снова глотнула шерри и внимательно посмотрела на миссис Оливер: – Вы меня заинтересовали. Не могу понять, куда вы клоните. – Надеюсь, ты не будешь на меня сердиться, – сказала миссис Оливер. – Почему я должна на вас сердиться? – Потому что я собираюсь сказать тебе кое-что, а ты можешь ответить, что это не мое дело или чтобы я об этом помалкивала. – Вы возбудили мое любопытство. – Та женщина назвала мне свое имя – миссис Бертон-Кокс. – О! – Ты ее знаешь? – Да, знаю, – ответила Селия. – Ну, я так и думала, потому что… – Почему? – Потому что она сказала… – Обо мне? – Она сказала, что думает, будто ее сын собирается на тебе жениться. Выражение лица Селии резко изменилось. Она подняла брови и весьма сурово посмотрела на миссис Оливер: – Вы хотите знать, так это или нет? – Нет, – покачала головой миссис Оливер. – Я упомянула об этом просто потому, что это она сообщила мне в первую очередь. Миссис Бертон-Кокс сказала, что, так как ты моя крестница, мне, возможно, удастся попросить тебя сообщить кое-какие сведения, которые я, в свою очередь, передам ей. – Какие сведения? – Вряд ли тебе это понравится, – продолжала миссис Оливер. – Мне самой это не нравится. У меня мурашки по спине забегали, так как ее просьба показалась мне… ну, непростительной дерзостью. У этой женщины дурные манеры! Только представь – она сказала мне: «Не могли бы вы узнать, это отец Селии убил ее мать или, наоборот, мать убила отца?» – Она попросила вас об этом? – Да. – Впервые увидев вас на приеме? – До того мы ни разу не встречались. – И вам это не показалось необычным? – Все, что она говорила, показалось мне необычным. Должна сказать, – добавила миссис Оливер, – что миссис Бертон-Кокс произвела на меня крайне неприятное впечатление. – Она действительно очень неприятная женщина. – Но ты собираешься замуж за ее сына? – Ну, мы об этом подумываем, но я еще не решила. Вы знали, о чем она говорит? – Знала то, что, очевидно, известно каждому, знакомому с вашей семьей. – Что мои родители, после того как отец уволился из армии, купили дом в сельской местности, что однажды они пошли прогуляться на скалу и что их обнаружили там застреленными. Рядом лежал револьвер моего отца. Кажется, в доме было два револьвера. Так и не выяснили, было ли это самоубийство по уговору или же кто-то из моих родителей убил другого и покончил с собой. Возможно, вы все это уже знаете. – В известной степени, – отозвалась миссис Оливер. – По-моему, это произошло лет двенадцать тому назад. – Примерно. – И тебе тогда было лет двенадцать-четырнадцать. – Да. – В то время меня не было в Англии – я читала лекции в Америке, – объяснила миссис Оливер. – Я узнала об этом из газет. Пресса много писала о случившемся, так как мотивы были абсолютно непонятны. Помню, газеты упоминали, что твои родители всегда жили счастливо. Меня это интересовало, так как в молодости я их знала – особенно твою мать. Мы с ней учились в школе, но потом наши пути разошлись. Мы обе вышли замуж, и она куда-то уехала с мужем-военным – кажется, в Малайю. Но она попросила меня стать твоей крестной. Так как твои родители жили за границей, я годами с ними не встречалась, но иногда виделась с тобой. – Да. Помню, как вы забирали меня из школы и угощали вкусными вещами. – Ты была необычным ребенком – любила икру. – Я и теперь ее люблю, – сказала Селия, – только меня ею не так уж часто угощают. – Сообщение о трагедии меня потрясло. Насколько я поняла, не вынесли никакого определенного вердикта – мотив так и не установили, не было свидетельств ни о ссоре, ни о нападении кого-то постороннего. Но постепенно я об этом забыла – я уже говорила тебе, что тогда была в Америке. Прошло несколько лет, прежде чем я увидела тебя снова, и, естественно, я не стала упоминать о случившемся. – Да, разумеется, – кивнула Селия. – Часто бывает, что с твоими знакомыми происходит что-то необычное, – продолжала миссис Оливер. – Конечно, если речь идет о близких друзьях, то понимаешь, что к чему, но если это люди, которых ты не видела много лет, то приходится блуждать в потемках. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/agata-kristi/slony-umeut-pomnit-122018/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Внушительная особа (фр.). 2 Громкое дело (фр.). 3 Дорогая мадам (фр.). 4 Сироп из черной смородины (фр.). 5 Кирш – сухое бренди, разбавленное вишневым соком.(фр.). 6 Мятный ликер (фр.). 7 Изложение (фр.). 8 Развязка (фр.). 9 На поиски слонов (фр.). 10 Счастливого пути (фр.).