Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Свидание со смертью

$ 19.99
Свидание со смертью
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:19.99 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2008
Просмотры:  22
Скачать ознакомительный фрагмент
Свидание со смертью Агата Кристи Эркюль Пуаро #21 В романе «Свидание со смертью» на упомянутое свидание отправляется богатая американка, путешествующая с семьей по Ближнему Востоку. Оказавшийся в центре событий Пуаро решает помочь полицейским разгадать тайну убийства. Агата Кристи Свидание со смертью Посвящается Ричарду и Майре Мэллок в память об их путешествии в Петру Часть I Глава 1 – Ты ведь понимаешь, не так ли, что ее придется убить? – Вопрос словно завис в неподвижном ночном воздухе, а затем уплыл в темноту в сторону Мертвого моря. Эркюль Пуаро задержался на минуту, положив руку на оконный шпингалет. Нахмурившись, он решительно закрыл окно. Пуаро был воспитан в твердом убеждении, что свежий воздух лучше оставлять снаружи и что ночной воздух особенно опасен для здоровья. Аккуратно задернув портьеры, он с удовлетворенной улыбкой направился к кровати. «Ты ведь понимаешь, не так ли, что ее придется убить?» Странные слова довелось услышать детективу Эркюлю Пуаро в его первую ночь в Иерусалиме! – Куда бы я ни отправился, всегда что-нибудь напоминает мне о преступлении! – пробормотал он себе под нос. Пуаро продолжал улыбаться, вспоминая когда-то слышанную им историю о писателе Энтони Троллопе[1 - Троллоп Энтони (1815–1882) – английский писатель. (Здесь и далее примеч. пер.)]. Пересекая Атлантику, Троллоп случайно услышал разговор двух попутчиков, обсуждавших его последний роман. – Книга очень хороша, – заявил один из них, – но ему следовало прикончить эту нудную старуху! Широко улыбнувшись, писатель обратился к ним: – Очень вам признателен, джентльмены! Сейчас пойду и убью ее! Эркюля Пуаро интересовало, что означают слова, которые он только что услышал. Возможно, разговор соавторов пьесы или романа?.. «Эту фразу следует запомнить, – с улыбкой подумал он. – В один прекрасный день она может приобрести более зловещий смысл». Из памяти все не уходил эмоционально-напряженный голос и дрожь, заметная в нем. Это был голос молодого мужчины – или мальчика… «Я бы узнал его, если бы услышал снова», – подумал Эркюль Пуаро, выключая ночник. Опершись локтями на подоконник и склонив друг к другу головы, Реймонд и Кэрол Бойнтон вглядывались в ночную тьму. – Ты ведь понимаешь, что ее придется убить? – повторил Реймонд свою последнюю фразу. Кэрол поежилась. – Это ужасно! – произнесла она хриплым шепотом. – Не более ужасно, чем то, что происходит сейчас! – Да, пожалуй… – Так больше не может продолжаться! – горячо воскликнул Реймонд. – Мы должны что-то предпринять. А больше ничего сделать нельзя. – Если бы мы могли куда-нибудь уехать… – Голос Кэрол звучал неубедительно, и она это знала. – Ты прекрасно понимаешь, Кэрол, что это невозможно. Девушка снова поежилась. – Да, Рей, понимаю… Он с горечью усмехнулся: – Люди сочли бы нас безумными, если бы узнали, что мы не можем даже пойти прогуляться… – Возможно, мы в самом деле безумцы, – медленно произнесла девушка. – Похоже на то. А если нет, то скоро ими станем. Некоторые сказали бы, что мы уже спятили, если сидим здесь и хладнокровно планируем убить нашу мать. – Она нам не мать! – резко возразила Кэрол. – Да, верно. Последовала пауза, затем Реймонд осведомился почти обыденным тоном: – Так ты согласна, Кэрол? – Думаю, она должна умереть… – ответила девушка. – Я уверена, что она сумасшедшая, иначе не мучила бы нас так. Годами мы надеялись, что она когда-нибудь умрет, но этого не происходит! Не думаю, что она вообще умрет, если мы… – Если мы не убьем ее, – закончил Реймонд. – Да. Кэрол судорожно вцепилась в подоконник. Ее брат продолжал говорить так же спокойно и деловито – лишь легкая дрожь в голосе выдавала его возбуждение. – Ты понимаешь, почему это должен сделать один из нас? С Ленноксом придется принимать в расчет и Надин. А втягивать в это Джинни мы не можем. Кэрол вздрогнула: – Бедняжка Джинни! Я так боюсь… – Знаю. Ей все хуже и хуже. Поэтому нужно действовать быстро – пока не стало слишком поздно. Внезапно Кэрол поднялась, откинув со лба каштановые пряди. – Рей, тебе не кажется, что так нельзя? – Нет, – отозвался он тем же бесстрастным тоном. – Не кажется. По-моему, это все равно что убить бешеную собаку – уничтожить то, что приносит только вред. Иначе это никак не остановить. – Но нас отправят на электрический стул… – пробормотала Кэрол. – Мы ведь не сможем объяснить, что она собой представляла, – это звучало бы фантастически… В какой-то степени все это происходит только у нас в голове. – Никто ничего не узнает, – успокоил ее Реймонд. – У меня есть план. Я все продумал. Мы будем в полной безопасности. Кэрол повернулась к нему: – Ты стал другим, Рей. С тобой что-то стряслось. Что вбило это тебе в голову? – Почему что-то должно было со мной стрястись? Он отвернулся, глядя в ночь. – Потому что так оно и есть… Рей, все дело в той девушке в поезде? – Конечно, нет! Не болтай чепуху, Кэрол! Давай вернемся к… – К твоему плану? Ты уверен, что это… хороший план? – Думаю, что да. Разумеется, нам нужно дождаться удобного случая. А потом, если все пройдет удачно, мы все будем свободны. – Свободны? – Кэрол вздохнула и посмотрела на звезды. Внезапно она затряслась от беззвучных рыданий. – Что с тобой, Кэрол? Она громко всхлипнула. – Здесь так красиво – ночь, темнота, звезды… Если бы мы могли стать частью всего этого – чувствовать себя как другие люди, а не быть странными, заторможенными куклами… – Но мы будем как другие – когда она умрет! – Ты уверен? Не слишком ли поздно? Не останемся ли мы навсегда такими, как сейчас? – Нет, нет, нет! – Сомневаюсь. – Кэрол, если ты не хочешь… Она отодвинула от себя его руку. – Нет, я с тобой! Ради остальных – особенно ради Джинни! Мы должны спасти ее! Реймонд немного помедлил. – Значит… будем действовать? – Да! – Отлично. Я открою тебе мой план… И он снова склонил к ней голову. Глава 2 Мисс Сара Кинг, бакалавр медицины, стояла у стола в просторном салоне отеля «Соломон» в Иерусалиме, лениво перебирая газеты и журналы и задумчиво нахмурив брови. Высокий француз средних лет, вошедший в комнату из холла, пару минут наблюдал за ней, прежде чем подойти к столу с противоположной стороны. Когда их взгляды встретились, Сара улыбнулась, вспомнив, как по пути из Каира этот человек пришел ей на помощь и подхватил один из ее чемоданов, так как поблизости не оказалось ни одного носильщика. – Вам нравится Иерусалим? – спросил доктор Жерар после того, как они обменялись приветствиями. – В некоторых отношениях он просто ужасен, – ответила Сара и добавила: – Все-таки религия – странная штука. Француза, казалось, позабавили эти слова. – Я знаю, что вы имеете в виду. – Его английский был почти безупречным. – Даже мелкие секты грызутся друг с другом. – А какие жуткие сооружения они возводят! – воскликнула Сара. – Да, верно. Сара вздохнула: – Сегодня меня выставили из одного храма, потому что на мне было платье без рукавов. Очевидно, господу не по душе мои руки, хотя он сам их создал. Доктор Жерар засмеялся: – Я собирался заказать кофе. Вы не присоединитесь ко мне, мисс… – Меня зовут Сара Кинг. – А меня… позвольте… – Он протянул карточку. Сара с благоговением уставилась на нее: – Доктор Теодор Жерар? О, я так рада, что встретилась с вами! Разумеется, я читала все ваши работы. Ваши взгляды на шизофрению необычайно интересны. – Разумеется? – Жерар вопросительно приподнял брови. – Понимаете, – робко объяснила Сара, – я некоторым образом тоже врач. Только что получила степень бакалавра. – В самом деле? Доктор Жерар заказал кофе, и они заняли столик в углу. Француза куда меньше интересовали медицинские достижения Сары, чем ее вьющиеся черные волосы и красивой формы алый рот. Его забавляло почтение, с которым она взирала на него. – Вы надолго остановились здесь? – спросил он. – На несколько дней. Потом я отправлюсь в Петру[2 - Петра – древний город на юге Иордании; во II в. до н.э. – I в. н.э. – столица Набатейского царства.]. – Вот как? Я тоже подумываю съездить туда, если это не отнимет слишком много времени. Четырнадцатого числа я уже должен быть в Париже. – Думаю, это займет около недели. Два дня туда, два дня там и еще два обратно. – Утром схожу в туристическое бюро и выясню, как это организовать. Группа людей, войдя в комнату, расположилась в углу. Сара с интересом наблюдала за ними. – Вы не обратили на них внимания в поезде? – спросила она, понизив голос. – Они ехали из Каира вместе с нами. Доктор Жерар вставил в глаз монокль и повернулся в сторону группы. – Американцы? – Да, – кивнула Сара. – Американская семья. Но… по-моему, довольно необычная. – Необычная? В каком смысле? – Ну посмотрите на них. Особенно на старуху. Доктор Жерар повиновался. Его острый взгляд быстро перебегал с одного лица на другое. Сначала он оглядел высокого, на вид довольно вялого мужчину лет тридцати. Лицо того было приятным, но безвольным, а манеры казались до странности апатичными. Рядом сидели миловидные юноша и девушка – у юноши был почти греческий профиль. «С ним тоже что-то не так, – подумал доктор Жерар. – Он явно пребывает в состоянии нервного напряжения». Девушка, очевидно, была его сестрой – сходство бросалось в глаза – и также выглядела возбужденной. Еще одна девушка, моложе их, с рыжевато-золотистыми волосами, окружавшими голову, словно нимб, постоянно теребила лежащий на коленях носовой платок. Зато в другой молодой женщине – брюнетке с матово-бледным спокойным лицом, походившим на лицо мадонны кисти Луини[3 - Луини Бернардино (ок. 1485–1532) – итальянский художник.], не было ничего нервозного. А в центре группы… «Господи! – подумал доктор Жерар с истинно французским бескомпромиссным отвращением. – Какое жуткое создание!» Массивная, обрюзгшая старуха сидела неподвижно, точно изуродованная статуя Будды или огромный паук в центре паутины. – La maman[4 - Мамаша (фр.).] не слишком привлекательна, верно? – заметил Жерар, повернувшись к Саре. – Вам не кажется, что в ней есть… нечто зловещее? Доктор Жерар снова посмотрел на старуху – на сей раз с профессиональной, а не с эстетической точки зрения. – Водянка… сердечная недостаточность… – Дело не в том. – Сара отмахнулась от медицинского вердикта. – В их отношении к ней есть что-то странное. – А вы знаете, кто они? – Семейство по фамилии Бойнтон. Мать, женатый сын, его жена, младший сын и две младшие дочери. – La famille[5 - Семья (фр.).] Бойнтон обозревает мир, – пробормотал доктор. – Да, но они делают это довольно странным образом. Ни с кем не разговаривают. И никто из них не может пальцем шевельнуть без разрешения старухи. – Эта особа придерживается матриархального типа отношений, – задумчиво промолвил Жерар. – По-моему, она просто тиран, – заявила Сара. Доктор Жерар пожал плечами и заметил, что американская женщина правит миром – это известно всем. – Да, но здесь нечто большее, – настаивала Сара. – Она всех их держит под каблуком. Это… это недостойно! – Женщинам не следует предоставлять слишком много власти, – с серьезным видом согласился Жерар и покачал головой. – Им трудно ею не злоупотреблять. Он бросил быстрый взгляд на Сару. Она все еще наблюдала за семейством Бойнтон – вернее, за одним его представителем. Доктор Жерар улыбнулся чисто галльской понимающей улыбкой. Так вот оно что! – Вы уже разговаривали с ними? – спросил он. – Да, по крайней мере, с одним из них. – С молодым человеком – младшим сыном? – Да. В поезде из Кантары. Он стоял в коридоре, и я заговорила с ним. В отношении Сары к жизни не было робости. Она испытывала к людям дружеский интерес, хотя иногда они ее раздражали. – Что заставило вас это сделать? – спросил Жерар. Сара пожала плечами: – Я часто разговариваю с попутчиками. Меня интересуют люди – что они делают, думают и чувствуют. – Короче говоря, вы помещаете их под микроскоп? – Можно сказать и так, – согласилась девушка. – И каковы были ваши впечатления в данном случае? – Ну… – Сара колебалась, – довольно странные. Прежде всего, парень покраснел до корней волос. – Разве это так уж странно? – сухо осведомился Жерар. Сара засмеялась: – Вы имеете в виду, он подумал, что я бесстыжая потаскушка, делающая ему авансы? Вряд ли. Мужчины всегда могут это определить, не так ли? Жерар кивнул. – У меня сложилось впечатление, – Сара слегка нахмурилась, – что он… как бы это сказать?.. Одновременно возбужден и напуган. Странно – американцы всегда казались мне необычайно уверенными в себе. Американский юноша лет двадцати знает о жизни куда больше, чем его английский сверстник. А этому парню должно быть больше двадцати. – Я бы сказал, года двадцать три – двадцать четыре. – Неужели так много? – По-моему, да. – Возможно, вы правы… Хотя он кажется совсем юным. – Духовная неприспособленность, иначе говоря – инфантилизм. – Значит, я права? В нем есть что-то не вполне нормальное? Доктор Жерар улыбнулся ее серьезному тону: – Моя дорогая юная леди, кто из нас вполне нормален? Но я ручаюсь за то, что у него какой-то невроз. – Наверняка связанный с этой ужасной старухой! – Похоже, вам она очень не нравится, – заметил Жерар, с любопытством глядя на собеседницу. – Очень. Она… у нее дурной глаз! – Как и у многих матерей, когда их сыновья увлекаются очаровательными молодыми леди, – пробормотал Жерар. Сара с раздражением пожала плечами. Французы все одинаковы, подумала она. Помешаны на сексе! Но, как добросовестный психолог, она признавала, что многие отклонения действительно основаны на скрытом сексуальном факторе. Мысли Сары потекли по проторенной профессиональной колее. Вздрогнув, она оторвалась от размышлений. Реймонд Бойнтон подошел к центральному столу и выбрал журнал. Когда он, возвращаясь, проходил мимо стула Сары, она обратилась к нему: – Вы сегодня осматривали достопримечательности? Сара произнесла фразу наугад – ее интересовало, как он ее воспримет. Реймонд остановился, покраснел и бросил испуганный взгляд на мать. – Да… – неуверенно пробормотал он. – Да, конечно… Затем стремглав, как будто в него вонзили шпоры, он поспешил назад к семье. Гротескная фигура Будды протянула руку за журналом, не сводя при этом глаз с юноши. Пробормотав невнятные слова благодарности, старуха слегка повернула голову, устремив взгляд на Сару. Ее лицо было лишено всякого выражения – было невозможно определить, что творится в голове у этой женщины. Сара посмотрела на часы и воскликнула: – Сейчас гораздо позже, чем я думала! – Она поднялась. – Спасибо за кофе, доктор Жерар. Я должна написать несколько писем. Доктор тоже встал и взял ее за руку: – Надеюсь, мы еще увидимся? – Конечно! Может быть, вы все же поедете в Петру? – Во всяком случае, постараюсь. Сара улыбнулась и направилась к выходу мимо семейства Бойнтон. Доктор Жерар увидел, как взгляд миссис Бойнтон переместился на лицо сына. Когда Сара проходила мимо, Реймонд неохотно отвернулся от нее. Казалось, мать натянула невидимую струну. Сара заметила это. Она была достаточно молода, чтобы этот жест раздосадовал ее. Они так дружелюбно беседовали в коридоре спального вагона – сравнивали впечатления о Египте, смеялись над нелепыми фразами погонщиков ослов и уличных торговцев. Сара рассказала, как погонщик верблюдов дерзко осведомился: «Вы английская леди или американская?» – и, получив ответ: «Нет, китайская!» – озадаченно уставился на нее. Юноша казался Саре похожим на школьника – в его непосредственности было что-то трогательное. А теперь, без всякой причины, он повел себя так неучтиво! «Не буду больше думать о нем!» – мысленно произнесла Сара. Не будучи самовлюбленной, она знала себе цену, не сомневалась в своей привлекательности для противоположного пола и не привыкла к такому обращению. Возможно, она вела себя слишком по-дружески с этим мальчишкой, так как по непонятной причине чувствовала к нему жалость. Но он оказался всего лишь высокомерным американским грубияном! Вместо того чтобы заняться письмами, о которых она упоминала, Сара Кинг села за туалетный столик, зачесала назад волосы со лба, устремила взгляд карих глаз в зеркало и задумалась о своем положении. Месяц назад она перенесла серьезный эмоциональный кризис, разорвав помолвку с молодым врачом старше ее на четыре года. Они были сильно увлечены друг другом, но слишком схожи по характеру. Размолвки и ссоры следовали одна за другой. Сара была чересчур независимой, чтобы безропотно кому-то подчиняться. Как и многие пылкие натуры, она полагала, что способна восхищаться силой и хочет, чтобы ею повелевали, но, когда встретила мужчину, способного на это, ее это отнюдь не устроило. Разрыв помолвки стоил Саре немалой душевной боли, однако она была достаточно разумной и понимала, что взаимное влечение – слишком хрупкий фундамент для счастливой семейной жизни. Сара специально отправилась путешествовать за границу, чтобы забыть обо всем, прежде чем вернется к работе. Ее мысли переключились от прошлого к настоящему. «Интересно, доктор Жерар позволит мне поговорить с ним о его работе? Он такой замечательный специалист! Только бы он воспринял меня всерьез… Возможно, если он поедет в Петру…» Сара снова подумала о странном молодом американце. У нее не было сомнения, что причиной его поведения было присутствие семьи, тем не менее она испытывала к нему презрение. Быть под каблуком у такой семейки просто недостойно мужчины! И все же… Ею овладело странное чувство. Здесь явно что-то не так! – Этот юноша нуждается в спасении! – произнесла она вслух. – И я о нем позабочусь! Глава 3 Когда Сара вышла из салона, доктор Жерар несколько минут оставался сидеть, потом подошел к столу в центре, взял последний номер «Ле Матен» и сел в кресло неподалеку от семьи Бойнтон. Сначала доктора позабавил интерес английской девушки к американскому семейству, и он отметил про себя, что правильно диагностировал причину – интерес Сары к одному из его представителей. Но теперь странная компания пробудила в нем бесстрастное любопытство исследователя. Он чувствовал, что тут есть нечто, представляющее чисто научный, психологический интерес. Прикрывшись газетой, Жерар исподтишка наблюдал за Бойнтонами. Юноша, которым так заинтересовалась симпатичная английская девушка, определенно принадлежал к типу, способному ее привлечь. Сара Кинг обладала силой воли, хладнокровием и решимостью, а молодой человек, по мнению доктора Жерара, был чувствительным, робким и легко поддающимся внушению. Острый взгляд психиатра подметил, что юноша пребывает в состоянии крайнего нервного напряжения. В чем причина? Доктор был озадачен. Почему молодой человек, явно здоровый физически и отправившийся в туристическую поездку за границу, находится на грани нервного срыва? Доктор Жерар перенес внимание на других членов семьи. Девушка с каштановыми волосами, очевидно, была сестрой Реймонда. Они походили друг на друга аристократическими чертами лица, четкой линией подбородка, родственность выдавали тонкие изящные руки, стройные худощавые фигуры. И девушка тоже нервничала… Она делала едва заметные непроизвольные движения, под неестественно блестящими глазами темнели круги. Речь была слишком быстрой и слегка прерывистой. Она пребывала настороже и не могла расслабиться. «Эта девушка также чем-то напугана», – решил Жерар. Он слышал обрывки разговора, казавшегося вполне ординарным. – Можем сходить в конюшни Соломона…[6 - Конюшни Соломона – подземные помещения, найденные при раскопках Второго храма в Иерусалиме, построенного в 515 г. до н.э. и разрушенного римлянами.] – А это не слишком тяжело для мамы? – Утром посмотрим Стену Плача?[7 - Стена Плача – часть западной стены Второго храма – иудейская святыня.] – И храм – его называют мечеть Омара[8 - Мечеть Омара – так называемый «Купол скалы» – здание с золотым куполом в центре Храмовой горы в Иерусалиме, построенное в 691 г., – мусульманская святыня.]. Интересно, почему? – Потому что его переделали в мечеть, Леннокс. Обычная беседа туристов. И все же она производила странное впечатление нереальности. Казалось, эти люди носили маски, скрывающие то, что бурлит под ними, – нечто слишком глубокое и трудноразличимое, чтобы выразить это словами… Жерар вновь метнул на Бойнтонов взгляд из-под «Ле Матен». Леннокс? Это, по-видимому, старший брат. Семейное сходство заметно и в нем, но есть и отличие. Леннокс не был так напряжен – он, по мнению Жерара, не обладал столь нервным темпераментом. Однако и в нем ощущалось нечто странное. Мышечное напряжение отсутствовало – он сидел в вялой, расслабленной позе. «Он изможден страданиями, – думал доктор Жерар, пытаясь найти аналогию среди пациентов, виденных им в больничных палатах. – Этот взгляд раненой собаки или больной лошади – тупая, чисто животная покорность… Странно… Физически с ним вроде бы все в порядке… И все же он, несомненно, перенес не так давно сильные душевные муки, но больше не страдает и терпеливо ждет удара. Какого? Не выдумываю ли я все это? Нет, этот человек ожидает конца. Так ждут больные раком, благодарные за то, что лекарство хоть немного уменьшает боль…» Леннокс Бойнтон встал и поднял клубок шерсти, который уронила старая леди. – Возьми, мама. – Спасибо. Что вязала эта монументальная бесстрастная старуха? «Варежки для обитателей работного дома!» – подумал Жерар и улыбнулся собственной фантазии. Он переключил внимание на самого младшего члена группы – девушку с золотисто-рыжеватыми волосами. На вид ей было лет девятнадцать. Ее кожа отличалась необычайной белизной, часто встречающейся у рыжеволосых. Лицо было худым, но прекрасным. Она сидела, глядя перед собой и улыбаясь собственным мыслям, очевидно далеким от Иерусалима и отеля «Соломон»… Странная, неземная улыбка, едва приподнимавшая уголки рта, напомнила Жерару статуи мраморных дев афинского Акрополя. Это была чарующая неподвижность. Внезапно доктор Жерар посмотрел на руки девушки. От остальных членов семьи их скрывал стол, но он со своего места четко видел, как они рвут на мелкие полосы тонкий носовой платочек. Это зрелище потрясло его до глубины души. Мечтательная улыбка, неподвижная фигура – и беспокойные, разрушающие руки… Глава 4 Послышался хриплый астматический кашель, затем монументальная женщина заговорила: – Ты устала, Джиневра, тебе лучше пойти спать. Девушка вздрогнула – пальцы прекратили машинальные действия. – Я не устала, мама. Ее напевный, мелодичный голос придавал особое очарование даже самым обычным словам. – Ты устала. Я всегда это знаю. Вряд ли ты завтра сможешь пойти на экскурсию. – Конечно, смогу! Со мной все в порядке! – Нет, не сможешь, – отозвался скрипучий голос ее матери. – Ты вот-вот сляжешь. – Нет! – Девушка задрожала всем телом. – Я пойду с тобой наверх, Джинни. Молодая женщина с задумчивыми серыми глазами и аккуратной прической поднялась со стула. – Нет, – возразила старая миссис Бойнтон. – Пусть идет одна. – Я хочу, чтобы со мной пошла Надин! – вскрикнула девушка. – Тогда я, конечно, пойду. – Молодая женщина шагнула вперед. – Малышка предпочитает идти одна, – настаивала старуха. – Не так ли, Джинни? Последовала пауза. Затем Джиневра Бойнтон произнесла тусклым и бесстрастным голосом: – Да, лучше я пойду одна. Спасибо, Надин. Она направилась к выходу – ее высокая угловатая фигура двигалась с поразительной грацией. Доктор Жерар отложил газету и устремил внимательный взгляд на миссис Бойнтон. Старуха смотрела вслед дочери; на ее одутловатом лице играла странная улыбка – карикатура на прекрасную, неземную улыбку, которая совсем недавно озаряла лицо девушки. Глаза миссис Бойнтон переместились на Надин, которая снова села. Молодая женщина спокойно встретила злобный взгляд свекрови. Лицо ее оставалось невозмутимым. «Что за нелепая тирания!» – подумал доктор Жерар. Внезапно глаза старухи заметили его, и он затаил дыхание. Маленькие, черные, тлеющие глазки излучали злую силу, словно глаза кобры. Доктор Жерар понимал, что перед ним не просто деспотичный инвалид, потворствующий своим причудам. Миссис Бойнтон могла быть старой, больной и немощной, но она не утратила силы духа. Эта женщина отлично знала, что такое власть, привыкла пользоваться ею и не сомневалась в своем могуществе. Доктор однажды видел укротительницу, демонстрировавшую эффектные и опасные номера с тиграми. Огромные полосатые звери смиренно занимали свои места и послушно выполняли унизительные трюки. Их глаза и негромкое рычание свидетельствовали о бешеной ненависти, но они повиновались хозяйке. Укротительница была молодой красивой женщиной, но взгляд у нее был такой же, как у миссис Бойнтон. Теперь Жерар понимал, что скрывалось за безобидной семейной беседой. Ненависть – мрачный и бурный поток ненависти. «Каким нелепым сочло бы меня большинство людей! – думал он. – Передо мной дружная американская семья, приехавшая в Палестину отдохнуть, а я плету вокруг нее всякую чертовщину!» Доктор Жерар с интересом разглядывал спокойную молодую женщину, которую звали Надин. На ее левой руке поблескивало обручальное кольцо, и Жерар заметил, как она бросила быстрый взгляд на вялого светловолосого Леннокса. Тогда он понял, что эти двое – муж и жена. Но взгляд был скорее материнским – беспокойным и оберегающим. Доктор Жерар понял кое-что еще. Надин Бойнтон – единственная из всей группы – оставалась неподвластной чарам старой ведьмы. Возможно, она не любила свою свекровь, но не боялась ее. Надин была несчастлива и переживала за мужа, но она была свободна. «Все это очень интересно», – заключил доктор Жерар. Глава 5 Дыхание обыденного вторглось в его мрачные мысли почти с комедийным эффектом. В салон вошел мужчина, увидел Бойнтонов и направился к ним. Это был симпатичный, но абсолютно ординарный человек, типичный американец средних лет, аккуратно одетый, с гладко выбритым лицом и приятным, но несколько монотонным голосом. – Я повсюду искал вас, – сказал он, пожимая руки всем членам семьи по очереди. – Как вы себя чувствуете, миссис Бойнтон? Не слишком устали после путешествия? – Нет, благодарю вас, – почти любезно ответила старая леди. – Как вам известно, мое здоровье всегда оставляло желать лучшего… – Да, к сожалению. – Но хуже мне не стало. – Миссис Бойнтон добавила со змеиной улыбкой: – Надин заботится обо мне. Не так ли, Надин? – Стараюсь по мере сил. – Голос был абсолютно бесстрастным. – Не сомневаюсь, – сказал вновь пришедший. – Ну, Леннокс, что вы думаете о городе царя Давида?[9 - Ок. 1004 г. до н.э. царь Давид сделал Иерусалим столицей Израиля.] – Право, не знаю, – без всякого интереса отозвался Леннокс. – Нашли его немного разочаровывающим? Признаюсь, сначала он тоже показался мне таким. Но возможно, вы еще не все видели? – Мы не можем долго ходить из-за мамы, – сказала Кэрол. – Я могу позволить себе не более пары часов экскурсий в день, – объяснила старая леди. – По-моему, вы просто молодчина, миссис Бойнтон, если справляетесь со всем этим! – от души воскликнул незнакомец. Миссис Бойнтон хрипло, почти злорадно усмехнулась: – Я не поддаюсь телесным слабостям! Самое главное – дух! Жерар заметил, как Реймонд Бойнтон нервно дернулся. – Вы уже были у Стены Плача, мистер Коуп? – спросил он. – Да, это место я посетил одним из первых. Надеюсь, мне хватит еще пары дней на Иерусалим, а потом возьму в советчики путеводитель бюро Кука[10 - Бюро Кука – туристическое агентство, названное по имени его основателя Томаса Кука (1808–1892).], чтобы тщательно осмотреть всю Святую землю. Вифлеем[11 - Вифлеем – город к югу от Иерусалима, где, согласно Библии, родился Христос.], Назарет[12 - Назарет – город на севере Палестины, где, согласно Библии, вырос Христос.], Тиверия[13 - Тиверия – область и город на севере нынешнего Израиля, названа по имени римского императора Тиберия.], Галилейское море[14 - Галилейское море – одно из названий озера Кинерет в Тиверии (бывшей Галилее), известное также как Генисаретское и Тивериадское.] – все это страшно интересно! Потом Джераш, где очень любопытные римские руины. И мне бы очень хотелось увидеть розово-красную Петру – замечательный природный феномен, город в стороне от проторенных путей – правда, одна дорога туда и обратно занимает почти неделю. – Я бы тоже хотела там побывать, – сказала Кэрол. – Звучит так заманчиво! – На это, безусловно, стоит посмотреть. – Мистер Коуп с сомнением взглянул на миссис Бойнтон и продолжал голосом, который показался неуверенным прислушивающемуся к разговору французу: – Не смог бы я убедить кого-нибудь из вас отправиться туда со мной? Разумеется, я понимаю, что вам такая поездка не под силу, миссис Бойнтон, и что кто-то должен остаться с вами, но если бы вы смогли временно разделиться… Он сделал паузу, и Жерар услышал, как постукивают друг о друга спицы в руках миссис Бойнтон. – Не думаю, что мы захотим разделяться, – промолвила она. – Мы очень дружная семья. Что скажете, дети? В ее голосе слышались металлические нотки. Ответы прозвучали незамедлительно. – Нет, мама. – И речи быть не может. – Конечно, нет. Миссис Бойнтон улыбнулась своей странной улыбкой: – Видите – они не хотят меня покидать. А ты, Надин? Ты ничего не сказала. – Нет, мама, спасибо. Я останусь, если только Леннокс не захочет поехать. Миссис Бойнтон медленно повернулась к сыну: – Ну, Леннокс, почему бы тебе и Надин не поехать в Петру? Твоя жена, кажется, этого хочет. Леннокс вздрогнул и поднял взгляд: – Я… э-э… нет, думаю, нам лучше держаться вместе. – Вы действительно на редкость дружная семья! – воскликнул мистер Коуп, но его восхищение казалось слегка деланым. – Мы предпочитаем оставаться в своем кругу. – Миссис Бойнтон стала сматывать клубок. – Кстати, Реймонд, кто та молодая женщина, которая недавно заговорила с тобой? Реймонд покраснел, затем побледнел. – Я… я не знаю ее имени. Прошлой ночью она ехала с нами в одном вагоне. Миссис Бойнтон начала медленно подниматься со стула. – Не думаю, что у нас с ней много общего, – сказала она. Надин встала и помогла свекрови подняться. Она делала это с профессиональной ловкостью, привлекшей внимание Жерара. – Пора спать, – заявила миссис Бойнтон. – Доброй ночи, мистер Коуп. – Доброй ночи, миссис Бойнтон. Доброй ночи, миссис Леннокс. Семья удалилась маленькой процессией. Никому из младших ее представителей, казалось, даже в голову не пришло остаться. Мистер Коуп смотрел им вслед. На его лице застыло странное выражение. Доктор Жерар знал по опыту, что американцы – дружелюбная нация. Они не страдают недоверчивостью и подозрительностью путешествующих британцев. Для столь светского человека, как доктор Жерар, не составляло труда познакомиться с мистером Коупом. Кроме того, было видно – американцу явно недоставало общения. Доктор снова извлек визитную карточку. Написанное на ней имя произвело на мистера Джефферсона Коупа должное впечатление. – Вы ведь не так давно были в Штатах, доктор Жерар? – Прошлой осенью. Читал лекции в Гарварде. – Ну конечно! Ваше имя – одно из самых известных в психиатрии. А в Париже вы ведущий специалист. – О, сэр, вы слишком любезны! Я протестую! – Познакомиться с вами большая честь! Сейчас в Иерусалиме немало выдающихся личностей. Помимо вас, лорд Уэллдон, сэр Гейбриэл Штейнбаум – финансист, сэр Мэндерс Стоун – ветеран английской археологии, леди Уэстхолм, занимающая видное место в политической жизни Британии, и, наконец, знаменитый бельгийский детектив – Эркюль Пуаро. – Сам Эркюль Пуаро? Он тоже здесь? – Должен признаться, доктор Жерар, последнее время я часто думал об этой семье. Вам не наскучит, если я расскажу вам о них? Это облегчило бы мне душу. Доктор Жерар охотно согласился. – Скажу прямо – они меня беспокоят, – продолжал мистер Коуп, озадаченно нахмурившись. – Понимаете, миссис Бойнтон – мой близкий друг. Я имею в виду не старую миссис Бойнтон, а молодую – миссис Леннокс Бойнтон. – Ах да, очаровательная темноволосая молодая леди. – Верно, это Надин Бойнтон. Она действительно очаровательное существо. Я знал ее еще до замужества. Она стажировалась в больнице, собираясь стать медсестрой, но потом провела отпуск с Бойнтонами и вышла замуж за Леннокса. – Да? Мистер Джефферсон Коуп снова глотнул виски. – Позвольте рассказать вам, доктор Жерар, кое-что из семейной истории Бойнтонов. – С удовольствием послушаю. – Покойный Элмер Бойнтон – человек известный и очень симпатичный – был женат дважды. Первая жена умерла, когда Кэрол и Реймонд были еще младенцами. Вторая миссис Бойнтон, как мне говорили, была красивой женщиной, когда Элмер на ней женился, хотя уже тогда не очень молодой. Глядя на нее сейчас, не скажешь, что она прежде была хороша собой, но я слышал это от людей, в словах которых не могу сомневаться. Муж очень любил ее и во всем полагался на ее мнение. Несколько лет перед смертью он провел в инвалидной коляске, и она практически всем управляла. Миссис Бойнтон – очень способная женщина с идеальной головой для бизнеса. К тому же она очень добросовестная и после кончины Элмера целиком и полностью посвятила себя его детям. Родная дочь у нее только одна – Джиневра, рыжеволосая девушка, хорошенькая, но, на мой взгляд, слишком хрупкая. Миссис Бойнтон полностью отгородила себя и детей от внешнего мира. Не знаю, что вы об этом думаете, но мне это не кажется правильным. – Согласен с вами. Такое крайне негативно отражается на развивающейся психике. – Вот именно. Миссис Бойнтон не позволяла детям никаких контактов вне семьи. В результате они выросли нервными и дергаными. Не могут ни с кем дружить. Это скверно. – Очень скверно. – Не сомневаюсь, что намерения у миссис Бойнтон самые лучшие. Просто она слишком привязана к детям. – Они живут все вместе? – Да. – И никто из сыновей не работает? – Нет. Элмер Бойнтон был богатым человеком. Он оставил все деньги жене, но подразумевалось, что они пойдут на содержание семьи. – Значит, дети зависят от нее финансово? – Да. Она поощряет их желание оставаться дома, никуда не выходить и не искать работу. Конечно, денег у них достаточно, но, по-моему, для мужчины работа – хороший стимул. К тому же у них нет никаких увлечений. Они не играют в гольф, не состоят в сельских клубах, не ходят на танцы и не общаются с молодежью. Живут в доме, похожем на казарму, в сельской глуши, где на несколько миль никого не встретишь. Повторяю, доктор Жерар, мне это не кажется правильным. – Снова должен с вами согласиться, – кивнул Жерар. – Никто из них не стремится к более широкому общению. Конечно, они дружная семья, но замкнуты в своем кругу. – И никогда не возникал вопрос о том, чтобы кто-то из них жил самостоятельно? – Насколько я знаю, нет. – Вы вините в этом их или миссис Бойнтон? Джефферсон Коуп смущенно переминался с ноги на ногу. – Ну, в общем, мне кажется, вина ее, что она так их воспитала. С другой стороны, когда парень взрослеет, он сам должен взбунтоваться против такой ситуации. Нельзя же вечно цепляться за материнскую юбку. Мужчина должен быть независимым. – Это не всегда возможно, – задумчиво произнес доктор Жерар. – Почему? – Существуют способы, не дающие дереву расти. Коуп уставился на него. – Но они все абсолютно здоровы! – Умственное развитие может быть заторможенным так же, как и физическое. – Поверьте мне, доктор Жерар, мужчина сам держит в руках свою судьбу. Человек, обладающий самоуважением, не станет целыми днями сидеть и бить баклуши. Ни одна женщина не захочет уважать такого мужчину. Некоторое время Жерар с любопытством смотрел на него. – Думаю, вы имеете в виду мистера Леннокса Бойнтона? – Да, я думал о Ленноксе. Реймонд еще мальчик, а Ленноксу скоро тридцать. Пора ему показать, что у него за душой. – Вероятно, у его жены нелегкая жизнь? – Конечно! Надин прекрасная женщина – я ею восхищаюсь. Она никогда не проронит ни слова жалобы. Но она несчастлива. Жерар кивнул: – Да, похоже на то. – Не знаю, что вы об этом думаете, но, по-моему, существует предел женскому терпению! На месте Надин я бы поставил Леннокса перед выбором: либо пусть он докажет, что на что-то способен, либо… – Либо она уйдет от него? – Надин имеет право на свою жизнь, доктор Жерар. Если Леннокс не ценит ее по заслугам… ну, тогда найдутся другие мужчины. – Например, вы? Американец покраснел, потом с вызовом посмотрел на собеседника: – Да! Я не стыжусь своих чувств к этой леди. Я искренне к ней привязан, глубоко уважаю ее и желаю ей счастья. Если бы она была счастлива с Ленноксом, я бы ушел со сцены. – Но сейчас? – Но сейчас я останусь! И буду рядом на случай, если я ей понадоблюсь! – Короче говоря, вы parfait gentil[15 - Безупречный и благородный (фр.).] рыцарь, – пробормотал Жерар. – Прошу прощения? – Мой дорогой сэр, в наши дни рыцарство сохранилось только среди американцев! Вы готовы служить вашей даме без всякой надежды на вознаграждение. Это замечательно! Что именно вы надеетесь сделать для нее? – Повторяю: быть под рукой на случай необходимости. – А могу я спросить, как к вам относится старшая миссис Бойнтон? – Насчет старой леди я никогда не был вполне уверен, – медленно отозвался Джефферсон Коуп. – Как я говорил, она избегает внешних контактов. Но со мной она всегда любезна и обращается как с членом семьи. – Фактически она одобряет вашу дружбу с миссис Леннокс? – Пожалуй. Доктор Жерар пожал плечами: – Вам это не кажется странным? – Позвольте заверить вас, доктор Жерар, – чопорно произнес Коуп, – что в нашей дружбе нет ничего постыдного. Наши отношения сугубо платонические. – Я в этом не сомневаюсь. Но повторяю – поощрение этой дружбы со стороны миссис Бойнтон выглядит странно. Знаете, мистер Коуп, меня очень интересует миссис Бойнтон. – Она, безусловно, замечательная женщина – обладает яркой индивидуальностью и необычайной силой характера. Как я уже упоминал, Элмер Бойнтон во всем на нее полагался. – До такой степени, что оставил детей полностью зависимыми от нее с финансовой точки зрения. В моей стране, мистер Коуп, закон это запрещает. Джефферсон Коуп поднялся. – Мы в Америке верим в абсолютную свободу. Доктор Жерар тоже встал. Замечание не произвело на него впечатления. Он слышал его раньше от представителей многих национальностей. Иллюзия свободы как прерогативы собственной нации – весьма распространенное явление. Но доктор Жерар был достаточно мудр и понимал, что ни одна нация, страна или личность не бывает полностью свободной, хотя существуют различные степени зависимости. Он лег спать в состоянии задумчивости и заинтригованности. Глава 6 Сара Кинг стояла на территории храма – Харам-эш-Шериф[16 - Харам-эш-Шериф – арабское название Храмовой горы.] – спиной к «Куполу скалы». Она вслушивалась в плеск фонтанов. Маленькая группа туристов прошла мимо, не потревожив сонную восточную атмосферу. «Как странно… – думала Сара. – Некогда один иевусей превратил эту скалистую возвышенность в гумно, позже Давид выкупил это место за шестьсот золотых шекелей, превратив его в жертвенник…[17 - В Библии (2 Цар., 24: 18–25) рассказывается, как царь Давид выкупил у иевусея (представителя одного из семитских племен) Орны гумно за пятьдесят сиклей серебра (сикль, или шекель, – древнеевреейская мера веса и монета), соорудив на этом месте жертвенник. Впоследствии его сын Соломон построил здесь храм.] А теперь здесь слышны громкие голоса туристов со всего мира». Она повернулась и посмотрела на мечеть, думая о том, был ли храм Соломона хотя бы вполовину так же красив. Послышались звуки шагов, и из мечети вышла маленькая группа. Это были Бойнтоны, сопровождаемые словоохотливым драгоманом. Миссис Бойнтон поддерживали с двух сторон Леннокс и Реймонд. Надин и мистер Коуп шли сзади. Кэрол замыкала шествие. Когда они проходили мимо, она заметила Сару, остановилась и после долгого колебания побежала к ней через двор. – Простите, – запыхавшись, сказала Кэрол. – Я чувствую… что должна объясниться с вами. – Да? – отозвалась Сара. Кэрол дрожала всем телом. Ее лицо было бледным. – Речь идет о моем брате. Когда вы… говорили с ним вчера вечером, то, наверное, сочли его очень грубым. Но Рей не хотел быть невежливым… он просто ничего не мог с собой поделать. Пожалуйста, поверьте мне. Сцена казалась Саре нелепой, оскорблявшей ее гордость и хороший вкус. С какой стати эта странная девушка внезапно подбежала к ней с извинениями за своего невоспитанного братца? На языке у нее вертелся резкий ответ, но внезапно ее настроение изменилось. Девушка говорила вполне серьезно, и тот инстинкт, который подтолкнул Сару к медицинской карьере, подсказал ей, что тут что-то не так. – Расскажите мне об этом, – ободряюще произнесла она. – Рей говорил с вами в поезде, верно? – начала Кэрол. Сара кивнула: – Да, во всяком случае, я говорила с ним. – Конечно. Так я и думала. Но понимаете, вчера вечером Рей испугался… – Она умолкла. – Испугался? Бледное лицо Кэрол покраснело. – Я знаю, что это звучит абсурдно. Понимаете, наша мать… с ней не все в порядке, и она не любит, когда мы заводим друзей. Но я знаю, что Рей… хотел бы с вами подружиться. Сара была заинтересована. Но прежде чем она успела что-то сказать, Кэрол добавила: – Мы… довольно странная семья. – Она испуганно оглянулась. – Я… не должна задерживаться. Меня могут хватиться. Сара приняла решение. – Почему вы не можете задержаться? Мы бы вернулись вместе. – О нет! – Кэрол отпрянула. – Я… не могу этого сделать. – Почему? – Не могу. Моя мать… она… – Родителям иногда бывает трудно осознать, что их дети выросли, – спокойно продолжала Сара. – Они продолжают ими командовать. Но уступать им нельзя. Нужно отстаивать свои права. – Вы не понимаете… – пробормотала Кэрол, нервно сплетая пальцы рук. – Иногда приходится уступать, боясь скандала, – продолжала Сара. – Конечно, скандалы – неприятная вещь, но, по-моему, за свободу действий всегда стоит сражаться. – Свободу? – Кэрол уставилась на нее. – Никто из нас никогда не будет свободен! – Чепуха! – четко произнесла Сара. Кэрол склонилась вперед и коснулась ее руки. – Слушайте! Я должна заставить вас понять! До своего замужества моя мать – в действительности она моя мачеха – была надзирательницей в тюрьме. Отец был начальником тюрьмы, когда женился на ней. С тех пор она стала нашей надзирательницей. Вот почему наша жизнь превратилась в заточение! – Она снова обернулась. – Я должна идти. Сара схватила ее за руку: – Одну минуту. Нам нужно снова встретиться и поговорить. – Я не смогу… – Сможете! – властно прервала Сара. – Приходите в мою комнату, когда все лягут спать. Мой номер – 319. Не забудьте. Она отпустила руку девушки. Кэрол побежала догонять семью. Сара стояла, глядя ей вслед. Пробудившись от своих мыслей, она обнаружила рядом с собой доктора Жерара. – Доброе утро, мисс Кинг. Значит, вы разговаривали с мисс Кэрол Бойнтон? – Да, и разговор был необычный! Она пересказала их беседу доктору. Одна деталь особенно заинтересовала Жерара. – Выходит, старая бегемотиха была тюремной надзирательницей? Весьма многозначительный факт. – Вы имеете в виду, что это и есть причина ее тиранических наклонностей? Привычка, оставшаяся от былой профессии? Жерар покачал головой: – Нет, вы спутали причину и следствие. Все дело в подсознательных стремлениях. Тиранические наклонности развились у миссис Бойнтон не потому, что она была надзирательницей, наоборот – они побудили ее стать таковой. Согласно моей теории, тайная жажда власти над другими людьми подтолкнула ее избрать эту профессию. – Лицо его было серьезным. – Подсознание таит странные вещи. Жажда власти, жестокость, неудержимое желание рвать и метать – все это наследие прошлого человеческой расы. Мы закрываем перед ним двери и не пускаем его в сознательную жизнь, но иногда… оно оказывается сильнее. Сара поежилась: – Да, знаю. – Сегодня мы видим это повсюду, – продолжал Жерар, – в политике, в поведении наций. Люди забывают о гуманности, жалости, доброй воле. Иногда идеи хороши сами по себе – разумный режим, благодетельное правительство, – но они навязаны силой и держатся на жестокости и страхе. Апостолы насилия открывают двери, впуская древние дикие инстинкты, жажду жестокости ради нее самой! Человек – животное слишком хрупкое. Им руководит один основной инстинкт – инстинкт выживания. Двигаться вперед слишком быстро так же опасно, как и отставать. Чтобы выжить, человеку приходится сохранять какие-то рудименты дикости, но он никогда не должен обожествлять их! Последовала пауза. – По-вашему, старая миссис Бойнтон – садистка? – спросила Сара. – Я в этом почти уверен. Думаю, она радуется, причиняя боль – душевную, а не физическую. Такое встречается куда реже, и с этим гораздо труднее справиться. Ей нравится подчинять себе другие человеческие существа и заставлять их страдать. – Какая мерзость! – воскликнула Сара. Жерар рассказал ей о своем разговоре с Джефферсоном Коупом. – Похоже, он не понимает, что происходит, – задумчиво промолвила она. – Как он может понимать? Он не психолог. – Верно. И не обладает нашим изощренным умом. – Вот именно. У него прямой и сентиментальный американский ум, склонный верить хорошему, а не плохому. Он видит, что атмосфера в семье Бойнтон далеко не идеальная, но приписывает это скорее излишней любвеобильности миссис Бойнтон, нежели ее злобному нраву. – Должно быть, это ее забавляет, – заметила Сара. – Не сомневаюсь. – Но ведь дети могут вырваться из тюрьмы и покончить с этим! Жерар покачал головой: – Вот тут вы не правы. Они не могут! Вы когда-нибудь видели старый фокус с петухом? На полу проводят черту мелом и наклоняют к ней клюв петуха. Он верит, что его привязали, и не может поднять голову. То же самое происходит с этими беднягами. Помните, что старуха тренировала их с детства. Она загипнотизировала их до такой степени, что они верят, будто не могут ей не повиноваться. Я знаю, что большинство сочло бы это вздором, но мы с вами наблюдаем это воочию. Мать убедила их, что полная зависимость от нее неизбежна. Они так долго пробыли в тюрьме, что не обратили бы внимания, если бы ее двери распахнулись. По крайней мере, один из них уже вообще не хочет быть свободным. И всем им свобода внушает страх. – А что случится, когда она умрет? – практично осведомилась Сара. Жерар пожал плечами: – Зависит от того, как скоро это произойдет. Если сейчас – ну, тогда, полагаю, еще не слишком поздно. Реймонд и Кэрол пока что юные, легко воспринимают все новое – пожалуй, они могут стать нормальными людьми. А вот Леннокс, по-моему, зашел слишком далеко. Он кажется мне человеком, утратившим всякую надежду – привычно влачит жалкое существование, как тупая скотина. – Но его жена может что-то предпринять! – воскликнула Сара. – Она должна вытащить его из этого болота! – Возможно, она пыталась – и потерпела неудачу. – Думаете, она тоже загипнотизирована? Жерар покачал головой: – Нет. Едва ли старая леди имеет над ней власть, и по этой причине старая миссис Бойнтон смертельно ненавидит молодую миссис Бойнтон. Понаблюдайте за ее глазами. Сара нахмурилась: – Не могу понять ее невестку. Она хоть понимает, что творится в семье? – Думаю, догадывается. – Эту старуху нужно убить! – заявила Сара. – Я бы прописала ей мышьяк в утреннем чае. А как насчет младшей девушки – рыжеволосой, с рассеянной улыбкой? Жерар сдвинул брови: – Не знаю. Тут есть что-то странное. Ведь Джиневра Бойнтон – единственная родная дочь старухи. – Да. Полагаю, это что-то меняет… Или нет? – Я не верю, что, когда мания власти или жестокости овладевает человеком, возможно избавить от ее пагубного воздействия даже самое дорогое и близкое существо, – медленно произнес Жерар. Помолчав, он спросил: – Вы христианка, мадемуазель? – Не знаю, – замялась Сара. – Я привыкла считать себя неверующей. Но сейчас я в этом не уверена. Мне кажется, если бы я могла стереть все это с лица земли… – она сделала яростный жест, – все эти дома, церкви, враждующие друг с другом секты, то увидела бы Христа, въезжающего в Иерусалим на осле, и поверила бы в Него. – Я, по крайней мере, верю в один из основных догматов христианства – «Довольствуйтесь малым», – серьезно заключил Жерар. – Будучи врачом, я знаю, что честолюбие – жажда успеха и власти – приносит человеческой душе много зла. Если оно реализуется, это приводит к высокомерию, насилию и, в конце концов, к пресыщению, а если нет… Посмотрите на обитателей сумасшедших домов. Клиники полны человеческими существами, которые не смогли примириться с собственной посредственностью и незначительностью, а потому нашли путь к спасению в бегстве от реальности. – Жаль, что старуха Бойнтон не пребывает в сумасшедшем доме! – резко заметила Сара. Жерар покачал головой: – Нет, ее место не среди неудачников. Все гораздо хуже. Она добилась успеха – осуществила свою мечту. Сара содрогнулась. – Такого не должно быть! – страстно воскликнула она. Глава 7 Сара не была уверена, придет ли к ней этой ночью Кэрол Бойнтон. Она сомневалась в этом, боясь реакции Кэрол на свои утренние полупризнания. Тем не менее Сара приготовилась к встрече, облачившись в атласный голубой халат и вскипятив воду на спиртовке. Во втором часу ночи она уже собиралась лечь спать, когда в дверь постучали. Сара быстро открыла ее и шагнула назад, пропуская Кэрол. – Я боялась, что вы уже легли… – запыхавшись, произнесла девушка. – Нет, я ждала вас. Хотите чаю? Настоящий «Лапсан Сучон». Сара протянула чашку. Кэрол явно нервничала и была неуверена в себе, но, взяв чай и печенье, немного успокоилась. – Все это выглядит забавно, – улыбнулась Сара. Кэрол казалась удивленной. – Да, может быть… – с сомнением отозвалась она. – Как один из полуночных праздников, которые мы устраивали в интернате, – продолжала Сара. – Полагаю, вы не посещали школу? Кэрол покачала головой: – Нет, мы никогда не покидали дом. У нас были гувернантки, впрочем, они подолгу не задерживались. – И вы нигде не бывали? – Нет. Мы всегда жили в одном и том же доме. Эта поездка за границу – моя первая «вылазка». – Должно быть, для вас это увлекательное приключение, – небрежно заметила Сара. – Да. Это было… как сон. – А что заставило вашу мачеху решиться на зарубежный вояж? При упоминании миссис Бойнтон Кэрол вздрогнула. Сара быстро добавила: – Я ведь в некотором роде врач – только что получила степень бакалавра медицины. Ваша мать – вернее, мачеха – очень интересует меня с профессиональной точки зрения. Я бы сказала, она представляет собой откровенно патологический случай. Кэрол уставилась на нее. Очевидно, для нее такая точка зрения была неожиданной. Но Сара сказала это с определенной целью. Она понимала, что в своей семье миссис Бойнтон воспринимается как какой-то жуткий и могущественный идол. Целью Сары было сорвать с нее страшную маску. – Да, – продолжала она. – Некоторыми людьми овладевает мания величия. Они становятся властными и думают, что все должно подчиняться их воле. Кэрол поставила чашку. – Как я рада, что пришла поговорить с вами! Знаете, мы с Реем становимся… ну, все более странными. Нервничаем из-за всего. – Поговорить с посторонним всегда полезно, – подтвердила Сара. – В семейном кругу часто испытываешь сильное напряжение. Но если вы несчастливы, почему вы никогда не думали о том, чтобы покинуть дом? Кэрол испуганно вздрогнула: – О нет! Это невозможно! Я имею в виду, мама никогда этого не позволит. – Но она не может вас остановить, – мягко возразила Сара. – Вы ведь совершеннолетняя? – Мне двадцать три. – Вот именно. – Но все равно я бы не знала, куда идти и что делать… Понимаете, у нас совсем нет денег! – А у вас есть друзья, к которым вы могли бы обратиться? – Друзья? Нет, у нас нет даже знакомых. – И никто из вас даже не помышлял о том, чтобы уйти из дома? – Нет, не думаю… Мы знали, что это невозможно. Девушка выглядела озадаченной, и это тронуло Сару. Она переменила тему: – Вы любите вашу мачеху? Кэрол медленно покачала головой. – Я ее ненавижу, – прошептала она. – И Рей тоже… Мы… мы часто желали ей смерти. – Расскажите о вашем старшем брате, – попросила Сара, вновь меняя тему. – О Ленноксе? Не знаю, что с ним творится. Он едва говорит и ходит, как во сне. Надин ужасно беспокоится из-за него. – А вашу невестку вы любите? – Да. Надин совсем не похожа на мать. Она добрая, но очень несчастная. – Из-за вашего брата? – Да. – Сколько времени они женаты? – Четыре года. – И всегда жили в вашем доме? – Да. – Вашей невестке это нравится? – Нет. – После паузы Кэрол продолжала: – Четыре года назад у нас дома случился ужасный переполох. Как я вам говорила, никто из нас никогда не покидал дом. Разумеется, мы гуляли по поместью, но не выходили за его пределы. Но Леннокс стал по ночам бегать на танцы в Фаунтин-Спрингс. Мать страшно рассердилась, когда узнала об этом. А потом она пригласила Надин пожить у нас. Надин была дальней и очень бедной родственницей отца. Она стажировалась в больнице, готовясь стать медсестрой. Надин прожила у нас месяц – не могу передать, что для нас значило иметь в доме гостя! Они с Ленноксом влюбились друг в друга, и мама решила, что им следует скорее пожениться и остаться жить с нами. – И Надин охотно на это согласилась? Кэрол колебалась: – Не думаю, что ей очень этого хотелось, но она не возражала. Позже она пыталась уйти – разумеется, с Ленноксом… – Но они не ушли? – Мать и слышать об этом не пожелала. По-моему, теперь Надин ей не слишком нравится. Никогда не знаешь, о чем она думает. Надин пытается помочь Джинни, а матери это не по душе. – Джинни – ваша младшая сестра? – Да. Ее полное имя – Джиневра. – Она тоже несчастлива? Кэрол с сомнением покачала головой. – В последнее время Джинни ведет себя странно. Я не могу ее понять. Она всегда была болезненной, мать над ней хлопотала, но от этого сестре становилось только хуже. А теперь Джинни иногда меня пугает. Она… не всегда осознает, что делает. – Ее показывали врачу? – Нет. Надин хотела это сделать, но мать запретила, а Джинни устроила истерику и кричала, что не хочет видеть никаких докторов. Но я очень за нее тревожусь. – Кэрол неожиданно поднялась. – Не буду больше вас задерживать. С вашей стороны было очень любезно позволить мне прийти и поговорить с вами. Должно быть, мы кажемся вам странной семьей. – Все люди странные по-своему, – беспечно отозвалась Сара. – Приходите снова. Можете привести вашего брата, если хотите. – Правда? – Конечно. Мы с вами немного посекретничаем. Я бы хотела познакомить вас с моим другом, доктором Жераром, – очень симпатичным французом. Щеки Кэрол зарумянились. – Звучит так заманчиво! Только бы мать не узнала! Сара с трудом удержалась от резкого замечания. – Почему она должна узнать? Доброй ночи. Что, если вы придете завтра в то же время? – Хорошо. Послезавтра мы можем уехать. – Значит, договорились? – Да. Доброй ночи… и спасибо. Кэрол вышла из комнаты и бесшумно заскользила по коридору. Ее комната была этажом выше. Добравшись до нее, она открыла дверь – и застыла на пороге. Миссис Бойнтон сидела в кресле у камина в темно-красном шерстяном халате. – Ой! – вскрикнула Кэрол. Пара черных глаз впилась в ее лицо. – Где ты была, Кэрол? – Я… я… – Где ты была? Негромкий хрипловатый голос с угрожающими нотками всегда заставлял Кэрол дрожать от ужаса. – Я ходила повидать мисс Кинг… Сару Кинг. – Девушку, которая разговаривала с Реймондом вчера вечером? – Да, мама. – Ты ведь собираешься повидаться с ней снова? Губы Кэрол беззвучно шевелились. Она молча кивнула, чувствуя, как ее захлестывают волны страха. – Когда? – Завтра ночью. – Ты не пойдешь к ней. Понятно? – Да, мама. – Обещаешь? – Да… Миссис Бойнтон попыталась встать. Кэрол машинально подошла ей помочь. Старуха медленно двинулась по комнате, опираясь на палку. Она задержалась в дверях, обернувшись к съежившейся девушке. – Больше ты не будешь иметь ничего общего с этой мисс Кинг. Поняла? – Да, мама. – Повтори. – Больше я не буду иметь с ней ничего общего. – Отлично. Миссис Бойнтон вышла и закрыла за собой дверь. Кэрол ощущала тошноту – все ее тело одеревенело и казалось чужим. Она упала на кровать и разрыдалась. Только что перед ней открылся залитый солнечным светом пейзаж с цветами и деревьями, а теперь черные стены вновь сомкнулись вокруг нее. Глава 8 – Могу я поговорить с вами пару минут? Надин Бойнтон повернулась, с удивлением глядя на смуглое лицо незнакомой молодой женщины. – Да, конечно. Но при этом она почти подсознательно бросила нервный взгляд через плечо. – Меня зовут Сара Кинг, – представилась девушка. – Миссис Бойнтон, я должна сказать вам нечто не совсем обычное… Дело в том, что прошлой ночью я долго беседовала с вашей золовкой. Казалось, легкая тень пробежала по безмятежному лицу Надин Бойнтон. – Вы говорили с Джиневрой? – Нет, с Кэрол. Тень исчезла. – О, понимаю. – Надин выглядела довольной, хотя и удивленной. – Как вам это удалось? – Она приходила в мою комнату. – Увидев, как приподнялись на белом лбу Надин тонкие, словно нарисованные карандашом брови, Сара смущенно добавила: – Я знала, что это покажется вам странным. – Вовсе нет. Я очень рада. Хорошо, что у Кэрол появилась приятельница, с которой можно побеседовать. – Мы… мы с ней поладили. – Сара тщательно подбирала слова. – И даже договорились встретиться снова следующей ночью. – Да? – Но Кэрол не пришла. – Вот как? Голос Надин был холодным и задумчивым. Ее спокойное лицо не говорило Саре ровным счетом ничего. – Вчера Кэрол шла по холлу, и я обратилась к ней, но она не ответила – только посмотрела на меня и поспешила дальше. – Понятно. Последовала пауза. Сара не решалась ее нарушить. – Мне очень жаль, – снова заговорила Надин. – Кэрол… довольно нервная девушка. Снова наступило молчание. – Знаете, миссис Бойнтон, – собравшись с духом, сказала Сара, – я в какой-то степени врач. Думаю, вашей золовке пошло бы на пользу не слишком отгораживаться от людей. Надин Бойнтон задумчиво смотрела на Сару. – Если вы врач, тогда другое дело. – Вы понимаете, что я имею в виду? Надин кивнула: – Конечно, вы абсолютно правы. Но есть определенные трудности. Моя свекровь слаба здоровьем и питает острую неприязнь к любым посторонним, проникающим в круг ее семьи. – Но Кэрол – взрослая женщина, – возразила Сара. Надин покачала головой: – Телом, но не умом. Если вы говорили с ней, то должны были это заметить. В критические моменты она ведет себя как испуганный ребенок. – Думаете, она… испугалась? – Я предполагаю, мисс Кинг, что моя свекровь запретила Кэрол видеться с вами. – И Кэрол подчинилась? – А вы можете себе представить обратное? Глаза женщин встретились. Сара чувствовала, что они понимают друг друга и что Надин правильно оценивает ситуацию, но не готова ее обсуждать. Сара была обескуражена. Позапрошлой ночью ей казалось, что половина битвы выиграна и что с помощью тайной встречи она смогла вселить в Кэрол мятежный дух – да и в Реймонда тоже. (Если быть честной, то она все время думала именно о Реймонде.) Но теперь груда бесформенной плоти с маленькими злобными глазками нанесла ей позорное поражение. Кэрол капитулировала без борьбы. – Все это неправильно! – воскликнула Сара. Надин не ответила. Ее молчание ледяной рукой сдавило сердце Сары. «Эта женщина куда лучше меня понимает всю безнадежность положения, – подумала она. – Она ведь живет с этим!» Двери лифта отворились, и из кабины вышла старая миссис Бойнтон. Она опиралась на палку, а с другой стороны ее поддерживал Реймонд. Сара слегка вздрогнула. Она видела, как взгляд старухи скользнул от нее к Надин и назад к ней, и была готова увидеть в нем неприязнь, даже ненависть, но вместо этого увидела торжествующую злобную радость. Сара отвернулась, а Надин направилась к свекрови и Реймонду. – Вот ты где, Надин, – сказала миссис Бойнтон. – Я посижу здесь и отдохну перед экскурсией. Ее усадили на стул с высокой спинкой. Надин села рядом. – С кем ты разговаривала, Надин? – С мисс Кинг. – Ах да, с девушкой, которая позавчера вечером говорила с Реймондом. Почему бы тебе не подойти и не побеседовать с ней, Рей? Она сидит за письменным столом. Губы старухи скривились в злорадной усмешке. Реймонд покраснел и что-то пробормотал. – Что ты сказал, сынок? – Я не хочу с ней разговаривать. – Так я и думала. Впрочем, ты бы не смог этого сделать, даже если бы захотел. – Она хрипло закашлялась. – Я наслаждаюсь этим путешествием, Надин. Ни за что бы от него не отказалась. – В самом деле? – Голос Надин звучал бесстрастно. – Рей. – Да, мама? – Принеси мне газету – с того стола в углу. Реймонд послушно отошел. Надин подняла голову. Она наблюдала не за юношей, а за старухой. Миссис Бойнтон склонилась вперед, ее ноздри расширились от возбуждения. Реймонд приблизился к Саре, и на ее лице отразилась надежда, которая тотчас же померкла, когда он прошел мимо, взял газету и зашагал назад. На его лбу выступили капельки пота, а лицо было мертвенно-бледным. – Та-ак! – еле слышно пробормотала миссис Бойнтон. Она заметила, что Надин наблюдает за ней, и в ее глазах внезапно вспыхнул гнев. – А где же мистер Коуп? – спросила она. Надин вновь опустила взгляд и ответила негромким, безучастным голосом: – Не знаю. Я его не видела. – Мне он очень нравится, – продолжала миссис Бойнтон. – Мы должны почаще с ним видеться. Тебе ведь он тоже нравится, не так ли? – Да, – ответила Надин. – Очень. – Что происходит с Ленноксом? В последнее время он кажется таким унылым. Надеюсь, вы не поссорились? – Конечно, нет. Из-за чего нам ссориться? – Ну, супруги не всегда ладят. Возможно, вы были бы счастливее, живя в собственном доме? Надин не ответила. – Что ты на это скажешь? Идея тебя не привлекает? Надин покачала головой и улыбнулась: – Не думаю, что она привлекает вас, мама. Веки миссис Бойнтон слегка дрогнули. – Ты всегда была настроена против меня, Надин, – возвысила голос она. – Мне жаль, что вы так думаете, – спокойно отозвалась молодая женщина. Пальцы старухи стиснули рукоятку палки. Лицо побагровело еще сильнее. – Я забыла мои капли, – неожиданно заявила она. – Принеси их, Надин. – Сейчас. Надин встала и направилась к лифту. Миссис Бойнтон смотрела ей вслед. Реймонд безвольно развалился на стуле; в его глазах застыли печаль и уныние. Выйдя из лифта, Надин зашагала по коридору и скоро вошла в гостиную семейных апартаментов. Леннокс сидел у окна. В руках у него была книга, но он не читал. При виде жены он поднялся. – Привет, Надин. – Я пришла за каплями твоей матери. Она их забыла. Надин прошла в спальню миссис Бойнтон, отмерила в маленький стаканчик несколько капель из пузырька, стоящего на умывальнике, тщательно проверив дозу, и разбавила их водой. Проходя через гостиную, она остановилась. – Леннокс! Прошло несколько секунд, прежде чем он отозвался. Казалось, голос жены не сразу до него дошел. – Прошу прощения. Что ты сказала? Надин поставила стаканчик на стол и подошла к мужу. – Посмотри в окно, Леннокс. Жизнь прекрасна. Мы могли бы выйти на солнце, а не смотреть на него через окно. Последовала очередная пауза. – Ты хочешь выйти? – спросил Леннокс. – Да, – быстро ответила Надин. – Я хочу выйти на солнце – туда, где настоящая жизнь, – и остаться там с тобой. Леннокс съежился на стуле. В его глазах появилось выражение затравленности. – Надин, дорогая, неужели мы должны начинать все это снова? – Да, должны. Давай уедем и будем жить своей жизнью. – Каким образом? У нас нет денег. – Мы можем их зарабатывать. – Как? Что мы умеем делать? У меня нет профессии, а тысячи людей, имеющих ее, не могут найти работу. – Я смогу зарабатывать деньги для нас обоих. – Дорогая, ты даже не завершила стажировку. Это невозможно. – Невозможна наша теперешняя жизнь. – Ты не знаешь, о чем говоришь. Мама очень добра к нам. Она обеспечивает нас абсолютно всем – любой роскошью. – Кроме свободы. Леннокс, сделай над собой усилие! Уедем сегодня же! – По-моему, ты сошла с ума, Надин. – Нет, я в здравом уме. Я просто хочу жить своей жизнью – с тобой, на воле, – а не задыхаться в тени злобной старухи, которая наслаждается, делая других несчастными! – Возможно, мама слегка деспотична… – Твоя мать безумна! – Неправда. У нее замечательная голова – для бизнеса. – Для бизнеса – возможно. – И ты должна понять, Надин, что мама не будет жить вечно. Она стареет, и у нее плохо со здоровьем. После ее смерти деньги отца будут разделены между нами поровну. Помнишь, она читала нам завещание? – Когда она умрет, может быть слишком поздно. – Слишком поздно? Для чего? – Для счастья. Леннокс неожиданно вздрогнул. Надин подошла ближе и положила руку ему на плечо. – Я люблю тебя, Леннокс. Но… Ведь идет битва между мной и твоей матерью. На чьей ты стороне? – Конечно, на твоей! – Тогда сделай то, о чем я прошу! – Это невозможно. – Нет, возможно. Подумай, Леннокс, мы могли бы иметь детей… – Мама хочет, чтобы у нас были дети. Она так сказала. – Да, но я не хочу, чтобы мои дети воспитывались так, как вы. Твоя мать может влиять на тебя, но надо мной у нее нет власти. – Иногда ты сердишь ее, Надин, – пробормотал Леннокс. – Это неразумно. – Она сердится, понимая, что не может мне диктовать, что мои мысли ей неподвластны. – Я знаю, что ты всегда добра и вежлива с ней. Ты слишком хороша для меня, Надин. Когда ты согласилась выйти за меня замуж, это было как в прекрасном сне. – Я ошиблась, выйдя за тебя, – тихо сказала Надин. – Да, – уныло отозвался Леннокс. – Ошиблась. – Ты не понимаешь. Я имела в виду, что, если бы ушла тогда и попросила тебя следовать за мной, ты бы согласился. Мне не хватило ума понять, что собой представляет твоя мать и чего она хочет. – Надин сделала паузу. – Значит, ты не хочешь уехать со мной? Ну, я не могу тебя заставить. Зато я могу уехать сама и сделаю это! Леннокс недоверчиво уставился на нее. Впервые он ответил сразу же, как будто заторможенное течение его мыслей внезапно ускорилось: – Но… но ты не можешь так поступить! Мама не пожелает об этом слышать. – Ей меня не остановить. – У тебя нет денег. – Я могу зарабатывать, одалживать, попрошайничать, наконец, воровать! Пойми, Леннокс, у твоей матери нет надо мной власти! Я могу остаться или уехать в зависимости от моего желания. Но теперь мне кажется, что я терпела эту жизнь слишком долго. – Надин, не покидай меня… Она задумчиво смотрела на него. Он говорил как ребенок. Надин отвернулась, чтобы скрыть слезы отчаяния. – Тогда уедем вместе! – Она опустилась на колени рядом с Ленноксом. – Ты сможешь это сделать, если захочешь! Но он отшатнулся от нее. – Не смогу… Боже, помоги мне… Я боюсь… Глава 9 Войдя в туристическую контору господ Касл, доктор Жерар увидел у прилавка Сару. Она повернулась к нему: – Доброе утро. Я договариваюсь о поездке в Петру. Вроде бы вы тоже туда собираетесь? – Да, я выяснил, что могу успеть съездить. – Вот и отлично. – Интересно, у нас будет большая группа? – Говорят, что, кроме нас с вами, только две женщины. Поместимся в один автомобиль. – Чудесно, – с легким поклоном отозвался Жерар и занялся своими делами. Вскоре, держа в руках письма, он догнал Сару у выхода из конторы. День был солнечный, но прохладный. – Какие новости о наших друзьях Бойнтонах? – спросил доктор Жерар. – Я немного отстал от жизни – был на трехдневной экскурсии по Вифлеему, Назарету и другим местам. Сара неохотно поведала о своих попытках установить контакт. – Как видите, мне это не удалось, – закончила она. – А сегодня они уезжают. – Куда? – Понятия не имею. – И Сара сердито добавила: – По-моему, я сваляла дурака. – В каком смысле? – Сунула свой нос в чужие дела. Жерар пожал плечами: – Зависит от того, как на это смотреть. – На что именно – следует вмешиваться или нет? – Да. – Ну и как вы на это смотрите? Француз усмехнулся: – Вас интересует, входит ли в мои привычки вникать в дела других людей? Отвечу откровенно: нет. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/agata-kristi/svidanie-so-smertu-122016/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Троллоп Энтони (1815–1882) – английский писатель. (Здесь и далее примеч. пер.) 2 Петра – древний город на юге Иордании; во II в. до н.э. – I в. н.э. – столица Набатейского царства. 3 Луини Бернардино (ок. 1485–1532) – итальянский художник. 4 Мамаша (фр.). 5 Семья (фр.). 6 Конюшни Соломона – подземные помещения, найденные при раскопках Второго храма в Иерусалиме, построенного в 515 г. до н.э. и разрушенного римлянами. 7 Стена Плача – часть западной стены Второго храма – иудейская святыня. 8 Мечеть Омара – так называемый «Купол скалы» – здание с золотым куполом в центре Храмовой горы в Иерусалиме, построенное в 691 г., – мусульманская святыня. 9 Ок. 1004 г. до н.э. царь Давид сделал Иерусалим столицей Израиля. 10 Бюро Кука – туристическое агентство, названное по имени его основателя Томаса Кука (1808–1892). 11 Вифлеем – город к югу от Иерусалима, где, согласно Библии, родился Христос. 12 Назарет – город на севере Палестины, где, согласно Библии, вырос Христос. 13 Тиверия – область и город на севере нынешнего Израиля, названа по имени римского императора Тиберия. 14 Галилейское море – одно из названий озера Кинерет в Тиверии (бывшей Галилее), известное также как Генисаретское и Тивериадское. 15 Безупречный и благородный (фр.). 16 Харам-эш-Шериф – арабское название Храмовой горы. 17 В Библии (2 Цар., 24: 18–25) рассказывается, как царь Давид выкупил у иевусея (представителя одного из семитских племен) Орны гумно за пятьдесят сиклей серебра (сикль, или шекель, – древнеевреейская мера веса и монета), соорудив на этом месте жертвенник. Впоследствии его сын Соломон построил здесь храм.