Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Раз, два – пряжку застегни

$ 129.00
Раз, два – пряжку застегни
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:129.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2008
Другие издания
Просмотры:  26
Скачать ознакомительный фрагмент
Раз, два – пряжку застегни Агата Кристи Эркюль Пуаро #23 Роман «Раз, два – пряжку застегни» (выходивший в США под названием «Патриотические убийства») вновь втягивает великого сыщика в смертельные политические игры. Агата Кристи Раз, два – пряжку застегни Посвящается Дороти Норт, которая любит детективные истории и сливки, с надеждой, что первое сможет компенсировать ей отсутствие последних! Раз, два – пряжку застегни, Три, четыре – дверку затвори, Пять, шесть – ветки подбери, Семь, восемь – по порядку разложи, Девять, десять – курочка, цыплятки, Одиннадцать, двенадцать – пора копать нам грядки, Тринадцать, четырнадцать – девушки-кокетки, Пятнадцать, шестнадцать – снесли на кухню ветки, Семнадцать, восемнадцать – ждут они в кустах, Девятнадцать, двадцать – тарелочка пуста… Раз, два – пряжку застегни 1 За завтраком мистер Морли был не в лучшем расположении духа. Он был недоволен беконом, ворчал, что кофе похож на жидкую грязь, и утверждал, что каша с каждым днем становится все хуже. Мистер Морли был маленьким человечком с решительной складкой рта и упрямо торчащим подбородком. Его сестра, ведущая в доме хозяйство, напротив, обладала ростом, достойным гренадера. Задумчиво посмотрев на брата, она осведомилась, какая сегодня вода в ванной – неужели опять холодная. Мистер Морли раздраженно ответил, что нет. Заглянув в газету, он мрачно заметил, что правительство, кажется, переходит из состояния некомпетентности к состоянию безнадежного идиотизма. На это мисс Морли отозвалась глубоким басом, что так говорить недостойно. Будучи простой женщиной, она всегда полагала, что любое правительство, находящееся у власти, приносит пользу. Поэтому она потребовала у брата объяснений, почему теперешняя правительственная политика является неубедительной, глупой и откровенно самоубийственной. Выразив свое мнение по всем пунктам, мистер Морли выпил вторую чашку отвратительного кофе и объяснил истинную причину своего недовольства. – Эти девушки все одинаковы! Ненадежные, эгоистичные – на них ни в чем нельзя положиться. – Ты имеешь в виду Глэдис? – осведомилась мисс Морли. – Я только что получил от нее сообщение. У ее тети удар, и ей пришлось ехать в Сомерсет. – Очень печально, дорогой, – заметила мисс Морли, – но это не вина Глэдис? Мистер Морли мрачно покачал головой: – Откуда мне знать, что у ее тети действительно удар? Откуда мне знать, что все это не подстроено девчонкой и тем молодым человеком, с которым она встречается? Если я когда-нибудь видел скверного парня, так это именно он! Возможно, они просто решили улизнуть куда-нибудь вдвоем. – Нет-нет, дорогой. Не думаю, что Глэдис на такое способна. Ты ведь сам считал ее добросовестной. – Ну, вообще-то да… – Ты говорил, что она толковая девушка и внимательно относится к работе. – Да-да, Джорджина, но рядом вечно торчит этот неприятный субъект. В последнее время Глэдис очень изменилась – стала нервной, рассеянной… Леди-гренадер глубоко вздохнула: – В конце концов, Генри, все девушки влюбляются. Этого не избежать. – Да, но это не должно отражаться на ее секретарских обязанностях, – огрызнулся мистер Морли. – Особенно сегодня, когда предстоит так много работы! У меня несколько очень важных пациентов! – Конечно, Генри, это весьма некстати. А как справляется твой новый мальчуган? – Он хуже всех, что у меня работали, – мрачно отозвался мистер Морли. – Не может правильно произнести ни одного имени, да и манеры у него ужасающие. Если он не исправится, я его уволю и найму другого. Не понимаю, какой толк в теперешней системе просвещения! Она только плодит дураков, которые не в состоянии понять ни одного слова, а тем более запомнить! – Он посмотрел на часы. – Мне пора. У меня утро расписано по минутам, а нужно еще принять эту Сейнсбери Сил с острой болью. Я предложил ей пойти к Рейли, но она и слышать об этом не желает. – Вполне естественно, – кивнула преданная Джорджина. – Рейли – очень способный парень. У него отличные дипломы, и к тому же он применяет самые современные методы. – У него дрожат руки, – заметила мисс Морли. – По-моему, он пьет. Ее брат рассмеялся – к нему вернулось хорошее настроение. – В половине второго я, как всегда, приду за сандвичем. 2 В отеле «Савой» мистер Амбериотис ковырял в зубах зубочисткой и усмехался. Все складывалось отлично. Ему, как обычно, повезло. Забавно, что несколько добрых слов, сказанных этой безмозглой курице, были так щедро вознаграждены. Воистину, «отпускай хлеб твой по водам…»[1 - «Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его». Екклезиаст, 11: 1. (Здесь и далее примеч. перев.)]. Он всегда был добросердечным человеком, и притом нежадным! В будущем нужно постараться быть еще щедрее. Благостные видения плыли перед его глазами. Малыш Димитрий… И славный Константопопулос, еле сводящий концы с концами в своем ресторанчике… Приятный будет для них сюрприз… Мистер Амбериотис неосторожно шевельнул зубочисткой и поморщился. Розовые видения потускнели, уступив место дурным предчувствиям относительно ближайшего будущего. Осторожно прикоснувшись к зубу языком, он вынул записную книжку. Двенадцать часов… Куин-Шарлотт-стрит, 58… Мистер Амбериотис попытался восстановить недавнее беззаботное настроение, но тщетно. Горизонт сузился до нескольких слов: «Куин-Шарлотт-стрит, 58. Двенадцать часов». 3 В отеле «Гленгаури-Корт» в Южном Кенсингтоне завтрак подошел к концу. В холле мисс Сейнсбери Сил беседовала с миссис Болито. В столовой они занимали соседние столики и подружились на следующий день после прибытия мисс Сейнсбери Сил неделю назад. – Знаете, дорогая, зуб действительно перестал болеть! – сказала мисс Сейнсбери Сил. – Может быть, я позвоню и… – Не делайте глупостей, – прервала ее миссис Болито. – Вы пойдете к дантисту и покончите с этим. Миссис Болито была высокой властной особой с глубоким голосом, а мисс Сейнсбери Сил – женщиной лет сорока с лишним, со слегка осветленными перекисью волосами, завитыми в не слишком аккуратные локоны. Одежда ее выглядела бесформенной и несколько богемной, а пенсне постоянно сваливалось с носа. Она отличалась крайней болтливостью. – Честное слово, зуб совсем не болит, – с тоской произнесла мисс Сейнсбери Сил. – Чепуха. Вы сами говорили, что прошлой ночью почти не смыкали глаз от боли. – Да, но теперь нерв, возможно, по-настоящему умер. – Тем больше причин идти к дантисту, – твердо отозвалась миссис Болито. – Мы всегда откладываем такие визиты, но это трусость. Лучше набраться смелости и разом с этим покончить! Казалось, с губ мисс Сейнсбери Сил вот-вот сорвутся слова: «Еще бы – ведь это не ваш зуб!» Но вместо этого она сказала: – Очевидно, вы правы. К тому же мистер Морли очень внимателен и никогда не делает больно. 4 Заседание совета директоров прошло гладко. Доклад был хорошим – так сказать, без единой фальшивой ноты. Однако чуткий мистер Сэмюэл Ротерштейн уловил кое-какие нюансы в поведении председателя. Один-два раза в его голосе слышались резкие нотки, явно не соответствующие происходящему. Возможно, какая-то тайная тревога? Но Ротерштейн никак не мог связать тайную тревогу с Элистером Блантом – человеком, лишенным эмоций, британцем с головы до пят. Правда, существует еще такая вещь, как печень… Время от времени она беспокоила мистера Ротерштейна. Но он никогда не слышал, чтобы Элистер жаловался на печень. Здоровье Элистера было таким же крепким, как его мозг или финансовая хватка. И это вовсе не показное – он в самом деле был здоровым человеком. Тем не менее председатель сидел, подпирая рукой подбородок – необычная для него поза, – а пару раз провел ладонью по лицу. К тому же иногда он выглядел рассеянным… Они вышли из зала заседаний и направились вниз по лестнице. – Вас подвезти? – спросил Ротерштейн. Элистер Блант улыбнулся и покачал головой: – Меня ждет мой автомобиль. – Он взглянул на часы. – Я не возвращаюсь в Сити. – Блант сделал небольшую паузу. – Дело в том, что мне предстоит свидание с дантистом. Тайна была разгадана. 5 Эркюль Пуаро вышел из такси, расплатился с водителем и позвонил в дверь дома 58 по Куин-Шарлотт-стрит. Вскоре ему открыл мальчик в униформе посыльного, с веснушчатым лицом, рыжими волосами и комично-серьезным видом. – Мистер Морли? – осведомился Эркюль Пуаро. В глубине его души таилась надежда, что мистера Морли куда-то вызвали, что он неважно себя чувствует или просто сегодня не принимает пациентов. Но надежда не оправдалась. Мальчик отошел в сторону, Эркюль Пуаро шагнул через порог, и дверь закрылась за ним с беспощадностью неминуемой судьбы. – Ваше имя, пожалуйста, – сказал мальчик. Пуаро сообщил свое имя, дверь с правой стороны холла распахнулась, и он вошел в приемную. Комната была меблирована неброско, но со вкусом, однако Эркюлю Пуаро она показалась невероятно мрачной. На полированном столике под шератон[2 - Стиль мебели конца XVII – начала XVIII в., названный по имени английского мебельного мастера Томаса Шератона (1751–1806).] были аккуратно разложены газеты и журналы. На буфете в стиле хепплуайт[3 - Стиль мебели конца XVIII в., названный по имени английского мебельного мастера Джорджа Хепплуайта (?–1786).] (разумеется, тоже копия) стояли два шеффилдских канделябра и серебряные безделушки, а на каминной полке – бронзовые часы и две бронзовые вазы. На окнах висели синие бархатные портьеры. Обивка стульев была в красных птицах и цветах в стиле эпохи Иакова[4 - Иаков I Стюарт (1566–1625) – король Англии с 1603 г.]. На одном из стульев сидел джентльмен с военной выправкой, свирепого вида усами и желтоватым лицом. Он уставился на Пуаро так, как обычно смотрят на зловредное насекомое. Казалось, он сожалеет об отсутствии не столько оружия, сколько пульверизатора с ядовитой жидкостью. «Поистине, – подумал Пуаро, глядя на него с не меньшим отвращением, – некоторые англичане так неприятны и нелепы, что их бы следовало избавлять от жизненных невзгод при рождении». Наконец джентльмен с военной выправкой схватил со стола «Таймс», повернул свой стул так, чтобы не видеть Пуаро, и углубился в чтение. Пуаро выбрал «Панч» и начал его просматривать, но ни одна из шуток не казалась ему забавной. – Полковник Эрроубамби, – вызвал вернувшийся мальчик и снова удалился вместе с сердитым джентльменом. Пуаро размышлял, может ли в действительности существовать столь странная фамилия, когда дверь открылась, впустив молодого человека лет тридцати. Покуда вновь пришедший стоял у стола, нервно перебирая журналы, Пуаро искоса поглядывал на него. «Весьма неприятный и опасный на вид молодой человек, – думал он. – Выглядит так, словно хочет кого-то прикончить». Во всяком случае, он походил на убийцу куда больше, чем любой из настоящих убийц, которых Эркюль Пуаро арестовал в течение своей карьеры. Мальчик открыл дверь и произнес в пространство: – Мистер Пирер. Поняв, что на сей раз вызывают его, Пуаро поднялся. Мальчик проводил его в заднюю часть холла и за угол к маленькому лифту, поднявшему их на третий этаж. Пройдя по коридору, мальчик открыл дверь, ведущую в маленькую приемную, постучал в другую дверь, открыл ее, не дожидаясь ответа, и шагнул назад, пропуская Пуаро. Войдя, Пуаро услышал звук льющейся воды, обернулся и увидел доктора Морли, с профессиональным удовольствием моющего руки в умывальнике на стене. 6 В жизни даже величайших людей бывают унизительные моменты. Говорят, что никто не является героем в глазах собственного слуги. К этому можно добавить, что очень немногие бывают героями в собственных глазах, посещая дантиста. Эркюль Пуаро с болью в душе осознал этот факт. Он всегда был хорошего мнения о себе, считая, что во многих отношениях превосходит других людей. Но сейчас Пуаро был не в состоянии ощущать превосходство ни в каком отношении. Его боевой дух опустился до нулевой отметки. Он был самым обыкновенным человеком, смертельно боящимся зубоврачебного кресла. Завершив профессиональное омовение, мистер Морли заговорил столь же профессиональным, ободряющим тоном: – Сейчас не так тепло, как должно быть в это время года, верно? Подойдя к ритуальному креслу, он стал теребить подголовник, поднимая и опуская его. Глубоко вздохнув, Эркюль Пуаро опустился в кресло и предоставил свою голову опытным рукам дантиста. – Вот так, – с жутковатой бодростью произнес мистер Морли. – Вам удобно? Вы уверены? Замогильным голосом Пуаро ответил, что ему вполне удобно. Мистер Морли повернул ближе к креслу свой столик, взял зеркальце и какой-то инструмент и приготовился приступить к делу. Эркюль Пуаро вцепился в подлокотники кресла, закрыл глаза и открыл рот. – Вас что-нибудь беспокоит? – осведомился мистер Морли. Слегка невнятно, так как произносить согласные звуки с открытым ртом было нелегко, Эркюль Пуаро ответил, что его ничего не беспокоит. Просто чувство порядка и аккуратности требовало проходить осмотр дважды в год. Конечно, может быть, ничего делать не придется… А вдруг мистер Морли не заметит второй зуб сзади, который так сильно болит? Хотя на это не стоит надеяться – мистер Морли был превосходным дантистом. Мистер Морли медленно переходил от зуба к зубу, постукивая и ковыряя каждый и бормоча при этом. – Эта пломба немного поизносилась – хотя ничего серьезного. К счастью, десны в отличном состоянии… – Пауза у подозрительного зуба, снова простукивание – нет, опять ложная тревога. Он перешел к нижней челюсти. Первый, второй… неужели перейдет к третьему?.. Нет… «Собака увидела кролика!» – подумал Пуаро, перепутав известную поговорку. – А вот здесь небольшая неприятность. Этот зуб не побаливает? Нет? Хм, странно! – Осмотр продолжился. Наконец мистер Морли удовлетворенно отодвинулся: – Ничего серьезного. Расшаталась пара пломб, и маленькая дырочка на том нижнем зубе. Думаю, мы справимся со всем этим прямо сегодня. Он повернул рубильник, и послышалось гудение. Мистер Морли отстегнул наконечник бормашины и любовно прикрепил к нему бор. – Предупредите, если будет больно, – сказал он, приступая к своей жуткой работе. Но Пуаро не пришлось пользоваться этим разрешением – поднимать руку, морщиться или кричать. В самый опасный момент мистер Морли останавливал машину, просил прополоскать рот, прикладывал марлю, выбирал новую иглу и продолжал снова. Испытание бормашиной обернулось скорее страхом, чем болью. Когда мистер Морли начал готовить пломбу, разговор возобновился. – Этим утром приходится все делать самому, – объяснил он. – Мисс Невилл пришлось уехать. Помните мисс Невилл? Пуаро кивнул, покривив душой. – Ее вызвали в деревню к заболевшей родственнице. Такие вещи всегда случаются в самый напряженный день. Я уже сбился с расписания – пациент перед вами опоздал. Такие вещи страшно раздражают. Все утро летит к черту. А у меня еще дополнительная пациентка с острой болью. Я всегда резервирую четверть часа на подобные случаи, но все равно от этого лишняя суматоха. – Мистер Морли посмотрел в маленькую ступку, где что-то расталкивал, и продолжал: – Я обратил внимание на одну вещь, мсье Пуаро. Важные люди всегда все делают вовремя и никого не заставляют ждать. Члены королевской семьи всегда пунктуальны, да и финансисты из Сити тоже. Сегодня я жду одного из них – Элистера Бланта! Мистер Морли произнес это имя с гордостью. Пуаро, лишенный дара речи из-за нескольких ватных тампонов и стеклянной трубки, булькающей под языком, издал нечленораздельный звук. Элистер Блант! Именно такие имена привлекают внимание в наши дни. Не герцоги, не графы и не премьер-министры, а всего лишь мистер Элистер Блант. Человек, чье лицо почти неизвестно широкой публике, лишь изредка фигурирующий в скромных газетных статьях. Личность, не имеющая публичной известности. Однако этот тихий, невзрачный англичанин возглавлял одну из крупнейших банковских фирм в Англии. Человек, которому принадлежит огромное состояние, который говорит «да» и «нет» правительствам. Человек, ведущий спокойную и неприметную жизнь и никогда не произносящий речей с трибун. И все же именно в его руках была верховная власть. В голосе мистера Морли, утрамбовывающего пломбу в дупле зуба Пуаро, все еще звучало почтение. – Он всегда приходит точно к назначенному времени. Часто отсылает машину и возвращается в офис пешком. Приятный, совсем не заносчивый человек. Любит гольф и дрожит над своим садом. Никогда не подумаешь, что он может скупить пол-Европы! Он совсем как вы и я. При этом бесцеремонном сопоставлении Пуаро ощутил вспышку негодования. Конечно, мистер Морли – хороший дантист, но в Лондоне немало других хороших дантистов. А Эркюль Пуаро только один. – Прополощите рот, пожалуйста, – сказал мистер Морли и продолжал разглагольствовать, приступая ко второму зубу: – Это ответ разным гитлерам, муссолини и им подобным. Мы здесь не любим лишней суеты. Посмотрите, как демократичны наши король и королева. Конечно, французам вроде вас ближе республиканские идеи… – Я… а… не франсус… я… а… бехиес! – Та-ак! – печально протянул мистер Морли. – Придется полностью просушить дупло. – Он стал вдувать в дупло горячий воздух. – Я не знал, что вы бельгиец. Очень любопытно. Я слышал, что король Леопольд[5 - Леопольд III – король Бельгии в 1934–1951 гг.] – прекрасный человек. Лично я большой поклонник традиций королевской семьи. Они превосходно воспитаны. Посмотрите, как они запоминают имена и лица. Все это результат воспитания – хотя, конечно, у некоторых людей природные способности к таким вещам. Я, например, не запоминаю имен, но никогда не забываю лица. На днях у меня был один пациент – имя мне ничего не говорило, но я сразу же подумал: «Интересно, где я его уже видел?» Пока что я этого не вспомнил, но вспомню обязательно… Пожалуйста, прополощите еще раз. По завершении полоскания мистер Морли устремил критический взгляд в рот пациента: – Ну, кажется, теперь все в порядке… Вас ничто не беспокоит? Не чувствуете давления? Пожалуйста, откройте рот еще раз. Да, все как надо. Столик отодвинулся, и кресло повернулось. Эркюль Пуаро сошел с него свободным человеком. – До свидания, мсье Пуаро. Надеюсь, в моем доме вы не обнаружили преступников? – Пока я не сел в это кресло, мне каждый казался преступником, – с улыбкой ответил Пуаро. – Теперь, наверное, все будет выглядеть по-другому. – Да, между «до» и «после» – большая разница. Но сейчас мы, дантисты, не такие изверги, какими были раньше. Позвонить, чтобы вам подняли лифт? – Нет-нет, я спущусь пешком. – Как хотите – лифт рядом с лестницей. Пуаро вышел из кабинета. Как только дверь закрылась за ним, он сразу услышал шум воды. Спустившись, Пуаро увидел англо-индийского полковника, которого провожали к выходу. «Не так уж он скверно выглядит, – подумал смягчившийся Пуаро. – Вероятно, хороший стрелок, на счету которого много тигров. Такие люди необходимы на аванпостах империи». Он прошел в приемную забрать шляпу и трость, которые там оставил. К его удивлению, беспокойный молодой человек все еще был там. Другой пациент читал «Филд». Пуаро окинул молодого человека снисходительным взглядом. Конечно, он выглядит свирепым – как будто задумал кого-то убить, – но все же не настоящим убийцей. Вскоре его испытание закончится, и он спустится с этой лестницы счастливым, улыбающимся и никому не желающим зла. Вошел мальчик и четко произнес: – Мистер Блант. Человек за столом отложил «Филд» и поднялся. Это был мужчина среднего роста и возраста, не толстый и не худой, хорошо, но скромно одетый. Он последовал за мальчиком. Один из самых богатых и могущественных людей в Англии, но вынужден посещать дантиста, как и все остальные, несомненно, испытывая при этом такие же чувства! Подумав об этом, Эркюль Пуаро взял трость и шляпу и направился к двери. По дороге он обернулся, и ему пришло в голову, что у молодого человека, по-видимому, очень сильная зубная боль. В холле Пуаро задержался перед зеркалом, чтобы привести в порядок усы, слегка пострадавшие в результате деятельности мистера Морли. Он завершил эту процедуру, оставшись вполне довольным собой, когда лифт спустился вновь и в холле появился мальчик, фальшиво насвистывая. При виде Пуаро он сразу же умолк и распахнул перед ним парадную дверь. К дому как раз подъехало такси, из дверцы которого показалась женская нога. Пуаро разглядывал ее с галантным интересом. Аккуратная лодыжка, чулок приличного качества. Недурная ножка. Но туфля ему не понравилась. Новая лакированная кожаная туфля с большой блестящей пряжкой. Он покачал головой. Никакого шика – выглядит абсолютно провинциально! Леди выбралась из такси, но при этом другая нога застряла в дверце, пряжка оторвалась и со звоном упала на тротуар. Пуаро галантно подскочил, поднял пряжку и вернул ее с поклоном. Увы! Леди скорее пятьдесят, чем сорок. Пенсне. Неопрятные желто-серые волосы, безвкусная одежда, эти ужасные искусственные овощи на шляпке! Она поблагодарила его и тут же уронила пенсне и сумочку. Пуаро вежливо, хотя и без прежней галантности, поднял оба предмета. Женщина поднялась по ступенькам к дому 58 по Куин-Шарлотт-стрит, а Пуаро прервал жалобы таксиста на скудные чаевые. – Вы свободны, bien?[6 - Здесь: не так ли? (фр.)] – Свободен, – мрачно ответил шофер. – И я тоже, – сказал Эркюль Пуаро. – Свободен от тяжкой заботы! – Увидев подозрение на лице водителя, он добавил: – Нет, друг мой, я не пьян. Просто я побывал у дантиста, и мне не придется делать это снова целых полгода. Это прекрасное чувство! Три, четыре – дверку затвори 1 Было без четверти три, когда зазвонил телефон. Эркюль Пуаро сидел в кресле, счастливо переваривая отличный ленч. Услышав звонок, он не сдвинулся с места, ожидая, пока преданный Джордж возьмет трубку. – Eh bien?[7 - Ну? (фр.)] – осведомился он, когда Джордж со словами «одну минуту, сэр» положил трубку рядом с аппаратом. – Это старший инспектор Джепп, сэр. – Вот как? – Пуаро поднес трубку к уху. – Eh bien, mon vieux?[8 - Ну, старина? (фр.)] – спросил он. – Как поживаете? – Это вы, Пуаро? – Разумеется. – Я слышал, что этим утром вы ходили к дантисту. Это верно? – Скотленд-Ярд знает все, – усмехнулся Пуаро. – К человеку по имени Морли на Куин-Шарлотт-стрит, 58? – Да. – Голос Пуаро слегка изменился. – А что? – Это был настоящий визит, не так ли? Я имею в виду, вы не собирались припугнуть его или сделать что-нибудь еще в таком роде? – Конечно, нет. Если хотите знать, мне запломбировали три зуба. – Как вам показалось – он вел себя обычно? – По-моему, да. А в чем дело? – В том, – лишенным эмоций тоном ответил Джепп, – что вскоре после вашего визита он застрелился. – Что?! – Это вас удивляет? – резко осведомился Джепп. – Откровенно говоря, да. – Мне тоже не все понятно в этой истории… – промолвил Джепп. – Я бы хотел поговорить с вами. Не могли бы вы подъехать? – А где вы? – На Куин-Шарлотт-стрит. – Выезжаю немедленно, – ответил Пуаро. 2 Дверь дома 58 открыл констебль. – Мсье Пуаро? – почтительно спросил он. – Я самый. – Старший инспектор наверху. Третий этаж – вы знаете, где это? – Да, я был там сегодня утром, – кивнул Пуаро. В комнате было трое мужчин. Когда Пуаро вошел, Джепп обернулся к нему: – Рад вас видеть, Пуаро. Мы как раз собираемся унести тело. Хотите на него взглянуть? Мужчина с фотоаппаратом, стоявший на коленях возле трупа, поднялся на ноги. Пуаро подошел к телу, лежащему у камина. Мертвый мистер Морли выглядел почти так же, как живой. Ниже правого виска чернела дырочка. На полу рядом с откинутой правой рукой лежал маленький пистолет. Пуаро молча покачал головой. – Ладно, можете его забирать, – сказал Джепп. Тело унесли. Джепп и Пуаро остались одни. – Мы проделали рутинные процедуры – отпечатки пальцев и так далее, – сообщил Джепп. – Ну и какие результаты? – спросил Пуаро, опускаясь на стул. Джепп поджал губы. – Он мог застрелиться. Скорее всего, так оно и было. На пистолете только его отпечатки – но я не вполне уверен. – А что вас настораживает? – Ну, прежде всего, у него не было никаких причин, чтобы застрелиться… Он был здоров, прилично зарабатывал, вроде бы не имел никаких неприятностей. У него не было связей с женщинами – по крайней мере, насколько нам известно, – осторожно добавил Джепп. – Он не выглядел подавленным или не похожим на себя. Отчасти поэтому мне хотелось узнать ваше мнение. Вы видели его этим утром, и я подумал, может, вы что-нибудь заметили. Пуаро покачал головой: – Абсолютно ничего. Он был… как бы это сказать… сама норма. – Тогда это выглядит странно, верно? Да и вообще, никогда не подумаешь, что человеку придет в голову застрелиться посреди рабочего дня. Почему бы не подождать до вечера? Это было бы как-то естественнее. Пуаро кивнул и спросил: – Когда именно произошла трагедия? – Точно сказать не могу. Никто вроде бы не слышал выстрела. Но я не думаю, что его должны были слышать. Комнату отделяют от коридора две двери, обитые по краям сукном, – полагаю, чтобы приглушить вопли жертв зубоврачебного кресла. – Вполне возможно. Пациенты под веселящим газом иногда ведут себя шумно. – Еще как. А снаружи, на улице, полно транспорта, так что оттуда едва ли что-нибудь можно было услышать. – Когда было обнаружено тело? – Около половины второго – мальчиком-посыльным Элфредом Биггсом. По всем отзывам, он не блещет умом. Вроде бы пациентка Морли, которой было назначено на двенадцать тридцать, начала выражать недовольство задержкой. Около десяти минут второго мальчик поднялся и постучал в дверь кабинета, но не получил ответа и не решился войти. Ему уже доставалось от Морли за бестолковость. Он снова спустился, а рассерженная пациентка удалилась в четверть второго, так и не дождавшись приема. Я ее понимаю. Она прождала три четверти часа и успела, наверное, проголодаться. – А кто она была? Джепп усмехнулся: – По словам мальчика, ее звали мисс Шерти, но в книге приема ее фамилия значится как Керби. – Какая тут была система приема пациентов? – Когда Морли был готов принимать следующего, он звонил, и мальчик провожал пациента наверх. – А когда Морли звонил в последний раз? – В пять минут первого, и мальчик проводил ожидающего пациента – мистера Амбериотиса из отеля «Савой», согласно книге приема. На губах Пуаро мелькнула улыбка. – Воображаю, во что мальчик превратил такую фамилию! – Думаю, в нечто непотребное. Спросим у него, если захотим посмеяться. – И в какое время ушел этот мистер Амбериотис? – спросил Пуаро. – Мальчик не знает, так как не провожал его к выходу. Многие пациенты не вызывают лифт, а спускаются по лестнице и уходят сами. Пуаро кивнул. – Но я позвонил в «Савой», – продолжал Джепп. – Мистер Амбериотис дал точные сведения. Он сказал, что, выйдя на улицу, посмотрел на часы, и было двадцать пять минут первого. – Он не смог сообщить вам ничего важного? – Нет. Он только сказал, что дантист вел себя абсолютно нормально и спокойно. – Eh bien, – промолвил Пуаро, – тогда все как будто ясно. Что-то произошло между двенадцатью двадцатью пятью и часом тридцатью – вероятно, ближе к первому времени. – Да, потому что в противном случае… – В противном случае Морли позвонил бы, приглашая следующего пациента. – Вот именно. Медицинское заключение это подтверждает. Участковый полицейский врач осмотрел труп в двадцать минут третьего. Он не ручается за точность – врачи никогда этого не делают из-за наличия индивидуальных особенностей, – но Морли умер не позднее часа, а может быть, несколько раньше. – Значит, – задумчиво произнес Пуаро, – в двадцать пять минут первого Морли еще был обычным дантистом – бодрым, вежливым и опытным. А потом? Приступ горя и отчаяния привел к самоубийству? – Да, – кивнул Джепп. – Нужно признать, это выглядит довольно забавно. – «Забавно» – не совсем подходящее слово, – заметил Пуаро. – Знаю, но так у нас говорят. Тогда странно, если вам это больше нравится. – Пистолет был его собственный? – Нет. У него никогда не было пистолета. По словам его сестры, в доме не держат оружия. Впрочем, как и в большинстве домов. Конечно, он мог купить пистолет, если решил покончить с собой. В таком случае мы скоро это выясним. – Что-нибудь еще вас беспокоит? – спросил Пуаро. Джепп почесал нос: – Ну, то, как он лежал. Не утверждаю, что человек не может упасть таким образом, но выглядело это как-то не так. И на ковре есть пара следов – как будто что-то по нему волокли. – Это, безусловно, наводит на размышления. – Да, если только это не был тот проклятый мальчишка. Он мог попытаться передвинуть тело Морли, когда обнаружил его. Конечно, парень это отрицает, но он был здорово напуган. Такие, как он, всегда все делают не так и получают нагоняй, поэтому начинают врать почти машинально. Задумчивый взгляд Пуаро медленно скользил по комнате, задерживаясь на умывальнике на стене у двери, высоком шкафу с картотекой по другую сторону двери, зубоврачебном кресле и аппаратуре у окна, затем переместился к камину и вернулся к месту, где лежало тело. В стене возле камина была вторая дверь. Джепп проследил за его взглядом. – Там просто маленький офис. – Он распахнул дверь. За ней оказалась небольшая комната с письменным столом, столиком со спиртовкой, кипятильником для чая и несколькими стульями. Другой двери в комнате не было. – Там работает его секретарша, мисс Невилл, – объяснил Джепп. – Кажется, сегодня она отсутствует. – Да, припоминаю, Морли мне говорил, – кивнул Пуаро. – Это тоже может свидетельствовать против самоубийства, не так ли? – Вы имеете в виду, что ее убрали с пути? – Не получив ответа, Джепп продолжал: – Если это не было самоубийство, значит, его убили. Но почему? Эта версия кажется почти такой же невероятной, как и первая. Кажется, Морли был абсолютно безобидным парнем. Кому могло понадобиться его убивать? – Или кто имел такую возможность? – спросил Пуаро. – Почти кто угодно, – отозвался Джепп. – Сестра могла спуститься из квартиры наверху и застрелить его, один из слуг, его партнер Рейли, мальчишка Элфред, кто-нибудь из пациентов – тот же Амбериотис; ему это сделать было легче, чем остальным. Пуаро кивнул: – Но в таком случае мы должны выяснить, почему он это сделал. – Вот именно. Вы снова возвращаетесь к первоначальной проблеме. Почему? Амбериотис остановился в «Савое». Зачем богатому греку убивать безобидного дантиста? – Очевидно, это станет нашим камнем преткновения. Мотив! Пуаро пожал плечами: – Кажется, будто смерти отказал вкус и она выбрала не того человека. Таинственный грек, богатый банкир, знаменитый детектив – как было бы естественно, если бы застрелили кого-то из них! Таинственные иностранцы могут быть замешаны в шпионаже, у богатых банкиров могут иметься родственники, выигрывавшие от их смерти, а знаменитые детективы могут представлять опасность для преступников. – В то время как бедняга Морли не был опасен ни для кого, – мрачно вставил Джепп. – Интересно… Джепп резко повернулся к нему: – Что еще у вас в рукаве? – Ничего. Возможно, это пустяки. Пуаро повторил Джеппу слова Морли о его памяти на лица и упоминание о пациенте, которого он не смог вспомнить. На лице Джеппа отразилось сомнение. – Может, тут что-то и есть. Но это немного притянуто за уши. Возможно, кто-то хотел скрыть свою личность. Вы не обратили внимания на других пациентов сегодня утром? – Я обратил внимание в приемной на молодого человека, который выглядел как убийца, – ответил Пуаро. – Что-что? – встрепенулся Джепп. Пуаро улыбнулся: – Mon cher[9 - Мой дорогой (фр.).], это было, когда я ожидал приема. Я нервничал, волновался – enfin[10 - Одним словом (фр.).], был в соответствующем настроении. Все казалось мне зловещим – приемная, пациенты, даже ковер на лестнице! В действительности, по-моему, у молодого человека просто очень болел зуб – вот и все. – Я знаю, каково это, – сказал Джепп. – Тем не менее мы проверим вашего убийцу. Мы будем проверять каждого, пока не выясним, самоубийство это или нет. Думаю, сначала нужно еще раз побеседовать с мисс Морли. Я с ней только перекинулся несколькими словами. Конечно, для нее это был шок, но она из тех, которых нелегко сломить. Давайте повидаем ее. 3 Высокая и мрачная Джорджина Морли слушала двоих мужчин и отвечала на их вопросы. – Мне кажется совершенно невероятным, чтобы мой брат покончил с собой! – заявила она. – Вы понимаете, мадемуазель, какой вывод мы можем сделать из ваших слов? – спросил Пуаро. – Вы имеете в виду… убийство? – Она сделала паузу и медленно произнесла: – Это верно – убийство выглядит почти таким же невозможным, как самоубийство. – Почти, но не совсем? – Нет, потому что… Поймите, я говорю только о том, что знаю, – о настроении моего брата. Я знаю, что у него не было ничего такого на уме, и я уверена, что у него не было абсолютно никаких причин для самоубийства! – Вы видели его сегодня утром – до того, как он приступил к работе? – Да, за завтраком. – И он выглядел как обычно? Не казался расстроенным? – Скорее раздраженным. – Чем? – Генри ожидало напряженное утро, а его секретарше и ассистентке пришлось уехать. – Мисс Невилл? – Да. – А какую работу она для него выполняла? – Вела корреспонденцию и книгу приема, заполняла карты. Она также стерилизовала инструменты и готовила материал для пломб. – Давно она у него работает? – Три года. Она очень добросовестная девушка, и мы оба очень любим… любили ее. – Ваш брат говорил мне, что ее вызвали из-за болезни родственницы, – сказал Пуаро. – Да, она получила телеграмму, что у ее тети удар, и уехала в Сомерсет ранним поездом. – И это так сильно расстроило вашего брата? – Да-а… – В голосе мисс Морли послышались нотки неуверенности. – Вы не должны считать моего брата бесчувственным, – поспешно добавила она. – Просто он в какой-то момент подумал… – Да, мисс Морли? – Ну, что она решила прогулять. Пожалуйста, не поймите меня неправильно – я уверена, что Глэдис никогда бы так не поступила. Я так и сказала Генри. Но дело в том, что она помолвлена с не слишком подходящим молодым человеком. Генри это очень сердило, и ему пришло в голову, что этот молодой человек мог убедить ее прогулять работу. – По-вашему, так оно и было? – Уверена, что нет. Глэдис очень добросовестная девушка. – Но ее молодой человек мог предложить нечто подобное? – Очень вероятно, – фыркнула мисс Морли. – Чем он занимается? Кстати, как его имя? – Картер, Фрэнк Картер. Кажется, он работает – или работал – страховым агентом. Его уволили несколько недель назад, и с тех пор он не может найти новую работу. Генри называл его законченным мерзавцем – думаю, он был прав. Глэдис одолжила ему часть своих сбережений, и Генри очень это рассердило. – Ваш брат пытался убедить ее разорвать помолвку? – резко осведомился Джепп. – Да. – Тогда, возможно, этот Фрэнк Картер затаил против него злобу. – Если вы предполагаете, что Фрэнк Картер застрелил Генри, то это чепуха, – решительно заявила леди-гренадер. – Конечно, Генри предостерегал девушку против него, но Глэдис его не слушала – она по уши влюблена во Фрэнка. – А вы знаете кого-нибудь еще, кто мог бы питать злобу к вашему брату? Мисс Морли покачала головой. – Он ладил со своим партнером, мистером Рейли? – Насколько можно ладить с ирландцем, – ядовито отозвалась мисс Морли. – Что вы имеете в виду? – Ну, ирландцы вспыльчивы и скандалят по любому поводу. Мистеру Рейли нравилось затевать споры о политике. – И это все? – Все. У мистера Рейли много недостатков, но в своей профессии он очень опытен – во всяком случае, так говорил мой брат. – Каких именно недостатков? – настаивал Джепп. Поколебавшись, мисс Морли ответила: – Он слишком много пьет – только, пожалуйста, не распространяйтесь об этом. – Между ним и вашим братом бывали какие-нибудь трения по этому поводу? – Генри пару раз намекал ему на это. В профессии зубного врача нужна твердая рука, – назидательно произнесла мисс Морли. – К тому же запах алкоголя не внушает пациентам доверия. Джепп кивнул, соглашаясь. – Можете вы сообщить нам что-нибудь насчет финансового положения вашего брата? – спросил он. – Генри хорошо зарабатывал и даже делал сбережения. Кроме того, у нас обоих был маленький личный доход по завещанию отца. – Ваш брат составил завещание? – Да, и мне известно его содержание. Он оставил сто фунтов Глэдис Невилл, а все остальное переходит ко мне. – Понятно. А теперь… В дверь громко постучали, и на пороге появился Элфред. Уставившись выпученными глазами на двух посетителей, он сообщил: – Мисс Невилл вернулась, и она взволнована. Она спрашивает, можно ли ей войти. Джепп кивнул, а мисс Морли сказала: – Скажи ей, чтобы поднималась сюда, Элфред. – О'кей. – Элфред исчез, а мисс Морли промолвила со вздохом: – Этот мальчик – тяжкое испытание. 4 Глэдис Невилл была высокой, светловолосой, довольно анемичной девушкой лет двадцати восьми. Она явно была расстроена, но при этом продемонстрировала сообразительность и деловитость. Под предлогом просмотра бумаг мистера Морли Джепп увел ее от мисс Морли вниз, в комнатку рядом с зубоврачебным кабинетом. – Я просто не могу в это поверить! – повторяла Глэдис. – Кажется невероятным, чтобы мистер Морли сделал такое! По ее словам, он не казался ни огорченным, ни обеспокоенным. – Сегодня вас вызвали, мисс Невилл… – начал Джепп. Девушка прервала его: – Да, но все оказалось скверной шуткой! Ужасно, что люди на такое способны. – Что вы имеете в виду, мисс Невилл? – Что с тетей ничего не случилось. Она абсолютно здорова и не могла понять, почему я внезапно приехала. Конечно, я обрадовалась, но и очень рассердилась. Послать мне такую телеграмму и так меня напугать! – У вас при себе эта телеграмма, мисс Невилл? – По-моему, я выбросила ее на вокзале. Там говорилось: «У вашей тети прошлой ночью случился удар. Пожалуйста, приезжайте немедленно». – Вы вполне уверены… – Джепп деликатно кашлянул, – что не ваш друг мистер Картер отправил эту телеграмму? – Фрэнк? Зачем? О, понимаю, вы думаете, что мы с ним сговорились! Нет, инспектор, никто из нас на это не способен. Возмущение девушки выглядело достаточно искренним, и Джеппу пришлось приложить некоторые усилия, чтобы ее успокоить. Но вопрос о сегодняшних утренних пациентах вновь превратил Глэдис в компетентную секретаршу. – Они все записаны в книге. Думаю, вы уже туда заглядывали. Я знаю большинство из них. Десять часов, миссис Соме – у нее было что-то не так со вставной челюстью. Десять тридцать, леди Грант – пожилая женщина, живет на Лоундс-сквер. Одиннадцать, мсье Эркюль Пуаро – он приходит регулярно… О, конечно, это он!.. Простите, мсье Пуаро, я так расстроена… Одиннадцать тридцать, мистер Элистер Блант – банкир, вы о нем слышали… Он должен был прийти ненадолго, так как мистер Морли в прошлый раз приготовил зуб для пломбирования. Потом мисс Сейнсбери Сил – она специально звонила – у нее острая боль, и мистер Морли вписал ее. На редкость болтливая и суетливая особа. Двенадцать часов, мистер Амбериотис – новый пациент, записался на прием из отеля «Савой». У мистера Морли лечилось много иностранцев и американцев. Двенадцать тридцать, мисс Керби – она приезжает из Уортинга. – Когда я пришел, – сказал Пуаро, – здесь был высокий джентльмен, похожий на военного. Кто это мог быть? – Полагаю, один из пациентов мистера Рейли. Я сейчас принесу вам его список, хорошо? – Благодарю вас, мисс Невилл. Девушка отсутствовала всего несколько минут и вернулась с такой же книгой, как у мистера Морли. – Десять часов, Бетти Хит, – начала она читать. – Это девочка лет девяти. Одиннадцать часов, полковник Эберкромби. – Эберкромби! – пробормотал Пуаро. – C'etait ?a![11 - Вот оно что! (фр.)] – Одиннадцать тридцать, мистер Хауард Рейкс. Двенадцать, мистер Барнс. Это все утренние пациенты. Конечно, мистер Рейли не так загружен, как мистер Морли. – Можете вы сообщить нам что-нибудь об этих пациентах мистера Рейли? – Полковник Эберкромби – давний пациент, и все дети миссис Хит ходят к мистеру Рейли. О мистере Рейксе и мистере Барнсе я ничего не могу рассказать, хотя как будто слышала их фамилии. Я ведь отвечаю на все телефонные звонки… – Мы можем расспросить самого мистера Рейли, – сказал Джепп. – Я бы хотел повидать его как можно скорее. Мисс Невилл вышла, а Джепп обратился к Пуаро: – Все старые пациенты мистера Морли, за исключением мистера Амбериотиса. Надеюсь вскоре с ним побеседовать. Получается, что он последний видел мистера Морли живым, и нам следует убедиться, что, когда он уходил от мистера Морли, тот был жив. Пуаро покачал головой: – У вас все еще нет мотива. – Знаю. Похоже, над этим придется поломать голову. Но возможно, на этого Амбериотиса имеется кое-что в Скотленд-Ярде. – Он внезапно добавил: – Вы что-то очень задумчивы, Пуаро! – Меня кое-что заинтересовало. – Что именно? Пуаро улыбнулся: – Почему старший инспектор Джепп? – Что-что? – Я спрашиваю: почему здесь старший инспектор Джепп? Неужели офицера вашего ранга вызывают в случае самоубийства? – Ну, вообще-то я случайно оказался поблизости. В «Лейвенхемз» на Уигмор-стрит. У них там разработали ловкую систему мошенничества. Мне позвонили туда и прислали на Куин-Шарлотт-стрит. – Но почему позвонили именно вам? – Ну, это достаточно просто. Элистер Блант. Как только участковый инспектор узнал, что Блант был здесь этим утром, он сразу же позвонил в Ярд. Мистер Блант принадлежит к тем людям, о которых мы проявляем особую заботу. – Вы имеете в виду, что есть люди, которым хотелось бы его… убрать с пути? – Держу пари, что есть. Во-первых, красные, да и наши, чернорубашечники. Блант и его компания – финансисты-консерваторы и твердо поддерживают нынешнее правительство. Вот почему, если есть малейший шанс, что сегодня утром против него что-то замышляли, необходимо тщательное расследование. Пуаро кивнул: – Нечто в таком роде я и представлял. У меня есть ощущение… – он выразительно взмахнул рукой, – что тут может быть, так сказать, зацепка. Возможно, настоящей жертвой должен был стать Элистер Блант. Или же это только начало – начало осуществления какого-то плана? – Пуаро потянул носом воздух. – В этом деле я чувствую запах больших денег! – По-моему, вы преувеличиваете, – сказал Джепп. – Я предполагаю, что ce pauvre Морли был всего лишь пешкой в игре. Возможно, он что-то знал и рассказал Бланту – или кое-кто опасался, что он расскажет ему… Пуаро умолк, так как в комнату вошла Глэдис Невилл. – Мистер Рейли сейчас удаляет зуб, – сообщила она. – Он освободится минут через десять, если вас это устроит. Джепп ответил, что устроит, так как за это время он успеет еще раз переговорить с Элфредом. 5 Элфред разрывался между беспокойством, радостным возбуждением и смертельным страхом, что на него возложат вину за происшедшее. Он прослужил у мистера Морли всего две недели и в течение этого времени все делал не так, как надо. Постоянные нагоняи подорвали его уверенность в себе. – Возможно, мистер Морли был немного более сердитым, чем обычно, – ответил на вопрос Элфред. – Никогда бы не подумал, что он собирается всадить в себя пулю. – Ты должен рассказать нам все, что помнишь о сегодняшнем утре, – вмешался Пуаро. – Ты очень важный свидетель, и твои показания могут оказать нам большую помощь. Элфред выпятил грудь и покраснел от гордости. Он уже дал Джеппу краткий отчет об утренних событиях и теперь испытывал приятное чувство собственной значимости. – Я все вам расскажу, – заявил он. – Спрашивайте. – Прежде всего, происходило сегодня утром что-нибудь необычное? Элфред подумал и печально произнес: – Вообще-то нет. Все было как всегда. – В дом приходили какие-нибудь незнакомые люди? – Нет, сэр. – Даже среди пациентов? – Насчет пациентов не знаю. Никто не приходил без назначения, если вы это имеете в виду. Все были записаны в книге. Джепп кивнул. – А мог кто-нибудь посторонний войти в дом? – спросил Пуаро. – Нет. Для этого нужен ключ. – Но выйти можно и без ключа? – Да. Нужно повернуть ручку, выйти и закрыть за собой дверь. Многие пациенты так делают – спускаются, пока я поднимаю на лифте следующих. – Понятно. Теперь расскажи, кто сегодня приходил, по порядку. Опиши их, если не можешь вспомнить их имена. Элфред немного подумал: – Первыми пришли леди с девочкой к мистеру Рейли и миссис Соуп, или как там ее, к мистеру Морли. – Совершенно верно, – кивнул Пуаро. – Продолжай. – Потом еще одна пожилая леди – вся расфуфыренная – приехала в «Даймлере». Когда она уходила, пришел высокий военный, а за ним вы, – кивнул он Пуаро. – Правильно. – Потом пришел американец… – Американец? – резко переспросил Джепп. – Да, сэр. Молодой парень. Точно американец – по акценту слышно. Он пришел раньше времени – ему было назначено на одиннадцать тридцать, – но не стал дожидаться. – То есть как это? – А так. Я спустился за ним, когда мистер Рейли позвонил в половине двенадцатого, – вообще-то это было немного позже, где-то без двадцати двенадцать, – а его и след простыл. Должно быть, испугался и сбежал. Так бывает, – добавил Элфред со знающим видом. – Значит, он ушел вскоре после меня? – спросил Пуаро. – Да, сэр. Вы ушли, когда я повел в кабинет мистера Бланта – ему было назначено на одиннадцать тридцать. Важная шишка, приехал в «Роллсе» – шикарная машина! Потом я спустился, выпустил вас и впустил леди. Мисс Сам Берри Сил или что-то вроде того. Тогда я сбегал на кухню перекусить, а когда снова спустился, звонил мистер Рейли, но американец сбежал. Я сообщил мистеру Рейли, а он, как всегда, стал ругаться. – Продолжай, – сказал Пуаро. – Что же было дальше?.. Ага, мистер Морли позвонил этой мисс Сил, мистер Блант спустился и ушел, а я поднял мисс Как-Там-Ее на лифте. Потом я опять спустился, и пришли два джентльмена: один маленький, с писклявым голосом, – не помню его фамилии – пришел к мистеру Рейли, а толстый иностранный джентльмен – к мистеру Морли. Мисс Сил пробыла в кабинете недолго – не больше четверти часа. Я ее выпустил и поднял иностранного джентльмена. Другого я уже отвел к мистеру Рейли сразу, как только он пришел. – А ты не видел, как уходил иностранный джентльмен – мистер Амбериотис? – спросил Джепп. – Нет, сэр, не видел. Должно быть, он ушел сам. Я не видел, как уходили оба этих джентльмена. – Где ты был начиная с двенадцати часов? – Я всегда сижу в лифте, сэр, и жду, пока позвонят в дверь или из кабинетов. – Возможно, ты что-нибудь читал? – спросил Пуаро. Элфред снова покраснел: – В этом ничего дурного нет, сэр. Ведь у меня другой работы не было. – Верно. И что же ты читал? – «Смерть в одиннадцать сорок пять», сэр. Американский детектив. Классная книжица, сэр! Про гангстеров! Пуаро улыбнулся: – А там, где ты сидел, было слышно, как закрывается парадная дверь? – Вы имеете в виду, услышал бы я, если бы кто-то вышел? Не думаю, сэр. Понимаете, лифт находится за углом позади холла. Дверной звонок и звонки из кабинетов рядом – их-то нельзя не услышать. Пуаро кивнул, а Джепп спросил: – Что было потом? Элфред нахмурился, напрягая память: – Пришла последняя пациентка – мисс Шерти. Я ждал, что мистер Морли позвонит, но звонка не было, и в час дня леди стала нервничать. – А тебе не пришло в голову подняться и посмотреть, освободился ли мистер Морли? Элфред решительно покачал головой: – Нет, сэр. У меня и в мыслях такого не было. Я думал, что последний джентльмен еще в кабинете, и просто ждал звонка. Конечно, знай я, что мистер Морли застрелился… – Звонок обычно звонил до того, как пациент спускался, или после? – спросил Пуаро. – По-разному. Обычно пациент спускался по лестнице, а потом слышался звонок. А если вызывали лифт, то звонок иногда раздавался, когда я спускал пациента в кабине. Иногда мистер Морли ждал несколько минут, прежде чем вызывать следующего пациента, а если он спешил, то звонил, как только пациент выходил из кабинета. – Понятно… – Помолчав, Пуаро осведомился: – Тебя удивило самоубийство мистера Морли, Элфред? – Еще как! По-моему, ему было вовсе незачем это делать… – Внезапно глаза Элфреда стали большими и круглыми. – А его часом не убили? – Предположим, да, – отозвался Пуаро, прежде чем Джепп успел заговорить. – Это тебя бы меньше удивило? – Ну, не знаю, сэр. Не могу понять, кому могло бы понадобиться убивать мистера Морли. Он был… ну, совсем обыкновенным джентльменом. А его в самом деле убили, сэр? – Мы должны принимать во внимание и такую возможность, – серьезно ответил Пуаро. – Вот почему я сказал, что ты можешь оказаться важным свидетелем и должен постараться вспомнить все, что произошло этим утром. Элфред снова нахмурился. – Больше ничего не припоминаю, сэр, – с сожалением сказал он. – Ладно, Элфред. Ты вполне уверен, что сегодня утром никто не приходил в дом, кроме пациентов? – Никто посторонний, сэр. Заходил только молодой человек мисс Невилл и здорово разволновался, не найдя ее здесь. – Когда это было? – быстро спросил Джепп. – В начале первого, сэр. Когда я сказал, что мисс Невилл сегодня не будет, он казался расстроенным и заявил, что должен повидать мистера Морли. Я ответил, что мистер Морли очень занят до ленча, а он сказал: «Ничего, я подожду». – И он стал ждать? – осведомился Пуаро. В глазах Элфреда мелькнуло удивление. – Господи, я об этом не подумал! Он прошел в приемную, но позже его там не оказалось! Должно быть, он устал ждать и решил, что зайдет в другое время. 6 Когда Элфред вышел из комнаты, Джепп резко спросил: – По-вашему, разумно было говорить этому пареньку об убийстве? Пуаро пожал плечами: – По-моему, да. Это поможет ему вспомнить то, что он, возможно, видел или слышал, и он будет внимателен ко всему, что здесь происходит. – Однако для нас совсем не желательно, чтобы слухи об убийстве распространились слишком быстро. – Этого не будет, mon cher. Элфред читает детективные истории и обожает преступления. Что бы он ни сболтнул, припишут его буйному воображению. – Ну, может быть, вы и правы, Пуаро. Теперь давайте послушаем, что нам скажет Рейли. Зубоврачебный кабинет и офис мистера Рейли находились на втором этаже. Они были такими же просторными, как у мистера Морли, но менее светлыми и не так хорошо оборудованными. Партнер мистера Морли был высоким молодым брюнетом с небрежно свисающими на лоб прядями волос. У него были проницательные глаза и приятный голос. – Мы надеемся, мистер Рейли, – представившись, сказал Джепп, – что вы сможете хоть как-то прояснить это дело. – Тогда вы ошибаетесь, потому что мне нечего сказать, – ответил Рейли. – По-моему, Генри Морли был последним человеком, который мог бы покончить с собой. Я – куда ни шло, но он – никогда. – А почему вы могли бы это сделать? – спросил Пуаро. – Потому что у меня хлопот полон рот! Например, денежные затруднения. Я никогда не мог соразмерить расходы с доходами. Но Морли был предусмотрительным человеком. Уверен, что у него вам не найти ни долгов, ни денежной путаницы. – А как насчет любовных связей? – предположил Джепп. – У Морли? Он не умел радоваться жизни. Бедняга был под каблуком у своей сестры. Джепп начал расспрашивать Рейли о пациентах, которых он принимал сегодня утром. – Думаю, с ними все в порядке. Маленькая Бетти Хит – славная девчушка, – я лечил всю семью одного за другим. Полковник Эберкромби – тоже старый пациент. – А как насчет Хауарда Рейкса? – спросил Джепп. Рейли широко ухмыльнулся: – Того, который сбежал? Он никогда ко мне не приходил, и я ничего о нем не знаю. Этим утром он позвонил и попросил его принять. – Откуда он вам звонил? – Из отеля «Холборн-Пэлис». Кажется, он американец. – Так сказал Элфред. – Ну, ему виднее, – усмехнулся мистер Рейли. – Наш Элфред обожает кино. – А ваш другой пациент? – Барнс? Забавный педантичный маленький человечек. Государственный служащий в отставке. Живет где-то в Илинге. Помолчав, Джепп осведомился: – Что вы можете рассказать нам о мисс Невилл? Мистер Рейли поднял брови: – Хорошенькой блондинке-секретарше? Ничего, старина, кроме того, что ее отношения с Морли не выходили за рамки приличий. – Иного я и не предполагал, – слегка покраснев, сказал Джепп. – Это моя вина, – отозвался Рейли. – Прошу прощения за грязные мысли. Я подумал, что вы, возможно, пытаетесь действовать по принципу «cherchez la femme»[12 - Ищите женщину (фр.).]. – Он обернулся к Пуаро: – Извините за использование вашего языка. Удручающее произношение, верно? Вот что значит учиться у монахинь. Джепп явно не одобрял подобное легкомыслие. – Вы что-нибудь знаете о молодом человеке, с которым она помолвлена? – спросил он. – Насколько я понял, его зовут Фрэнк Картер. – Морли он не нравился, – ответил Рейли. – Старик пытался убедить Глэдис дать ему от ворот поворот. – Это могло разозлить Картера? – Даже очень, – весело согласился Рейли. После паузы он осведомился: – Простите, но вы ведь расследуете самоубийство, а не убийство? – А если бы это было убийство, – ответил Джепп вопросом на вопрос, – у вас были бы какие-нибудь предположения на этот счет? – Ну, я бы предпочел, чтобы убийцей оказалась Джорджина! О, эти мрачные женщины с трезвым умом! Но боюсь, у нее твердые моральные устои. Конечно, мне ничего не стоило сбегать наверх и пристрелить старика, но я этого не делал. Честно говоря, я не в состоянии представить, кто мог захотеть убить Морли. Но вообразить его в роли самоубийцы тоже не могу. – Он добавил другим тоном: – Вообще-то мне очень жаль, что все так вышло… Вы не должны судить обо мне по моему поведению – это все нервы. Я любил старика Морли, и мне будет его недоставать. 7 Джепп положил телефонную трубку и обернулся к Пуаро. Его лицо было мрачным. – Мистер Амбериотис неважно себя чувствует и предпочел бы сегодня никого не принимать. Но меня-то он примет, и ускользнуть ему не удастся! Я поставил в «Савое» человека, который проследит за ним в случае чего. – Вы думаете, что Амбериотис застрелил Морли? – задумчиво спросил Пуаро. – Не знаю. Но он последний видел Морли живым. И он был новым пациентом. По его словам, он оставил Морли живым и здоровым в двадцать пять минут первого. Это может быть правдой, а может и нет. Если это правда, тогда мы должны установить, что произошло потом. До приема следующего пациента оставалось пять минут. Мог кто-то войти в кабинет в течение этого промежутка? Например, Картер? Или Рейли? И что тогда произошло? В любом случае к половине или самое позднее к тридцати пяти минутам первого Морли был мертв, иначе он бы позвонил или передал мисс Керби, что не может ее принять. Нет, либо его убили, либо кто-то сообщил ему нечто, приведшее его в такое отчаяние, что он покончил с собой. – Джепп сделал паузу. – Я намерен переговорить с каждым пациентом, которого Морли принимал сегодня утром. Не исключено, что он сказал одному из них что-то, что наведет нас на правильный след. – Джепп взглянул на часы. – Мистер Элистер Блант сказал, что может уделить мне несколько минут в четверть пятого. Мы отправимся к нему первому. Его дом на набережной Челси. Потом можем повидать эту Сейнсбери Сил по пути к Амбериотису. Я предпочел бы узнать все возможное, прежде чем взяться за нашего приятеля грека. После этого я бы хотел перекинуться парой слов с американцем, который, как вы утверждаете, выглядел как убийца. Пуаро покачал головой: – Скорее как человек, у которого очень болел зуб. – Все равно мы повидаемся с этим мистером Рейксом. Его поведение было по меньшей мере странным. Нужно также проверить телеграмму мисс Невилл, ее тетю и ее молодого человека. Фактически нам придется проверять все и всех! 8 Элистер Блант никогда не любил появляться на публике. Возможно, причиной была скромность и любовь к уединению, а быть может, он многие годы действовал скорее как принц-консорт, чем как король. Ребекка Сансеверато, урожденная Арнхолт, приехала в Лондон разочарованной сорокапятилетней женщиной. Она была дочерью богатых родителей: мать – наследница европейского семейства Ротерштейн, а отец – глава крупного американского банковского дома Арнхолтов. После гибели в авиационной катастрофе двух братьев и кузена Ребекка Арнхолт стала единственной наследницей огромного состояния. Она вышла замуж за европейского аристократа со звучным именем – князь Фелипе ди Сансеверато. Проведя три мучительных года с высокородным мерзавцем, прославившимся своими выходками, Ребекка получила развод и опекунство над их ребенком. Спустя несколько лет ребенок умер. Озлобленная обрушившимися на нее страданиями, Ребекка Арнхолт обратила свой блестящий ум к семейному бизнесу, способность к которому была у нее в крови. Вместе с отцом она занялась банковским делом. После смерти отца Ребекка с ее колоссальными холдингами оставалась видной фигурой в мире финансов. Когда она переехала в Лондон, к ней в «Кларидж» прислали младшего партнера лондонского банковского дома для работы с некоторыми документами. Через шесть месяцев мир с изумлением узнал, что Ребекка Сансеверато вышла замуж за Элистера Бланта – человека, который был моложе ее почти на двадцать лет. По этому поводу было немало язвительных усмешек. Друзья считали Ребекку безнадежной дурой во всем, что касается мужчин. Сначала Сансеверато – а теперь этот молодой человек! Конечно, он женился на ней только из-за ее денег. Ее ожидает очередная катастрофа! Но, ко всеобщему удивлению, брак оказался удачным. Люди, пророчившие, что Элистер Блант истратит деньги Ребекки на других женщин, оказались не правы. Он оставался верным своей жене. Даже после смерти Ребекки через десять лет, унаследовав ее огромное состояние, он не женился снова, а продолжал вести прежнюю, тихую и неприметную жизнь. Финансовый гений Бланта не уступал гению жены. Его суждения и операции были надежными, а честность не подвергалась сомнению. Колоссальные капиталы Арнхолтов и Ротерштейнов находились в надежных руках. Элистер Блант очень редко появлялся в обществе. У него был дом в Кенте и дом в Норфолке, где он проводил уик-энды – не на веселых вечеринках, а с серьезными и солидными друзьями. Блант любил гольф и сносно в него играл. Ему также нравилось заниматься своим садом. Таков был человек, к которому направлялись старший инспектор Джепп и Эркюль Пуаро, трясясь в старом такси. Готик-Хаус был достопримечательностью набережной Челси. Его интерьер отличался дорогостоящей простотой. Обстановка была не вполне современной, но предельно комфортабельной. Элистер Блант не заставил посетителей ждать. Он вышел к ним почти сразу же. – Старший инспектор Джепп? Джепп шагнул вперед и представил Эркюля Пуаро. Блант с интересом посмотрел на него: – Разумеется, мне известно ваше имя, мсье Пуаро. И где-то совсем недавно… – Он сделал паузу и нахмурился. – Сегодня утром, мсье, в приемной ce pauvre мсье Морли, – напомнил Пуаро. Чело Элистера Бланта прояснилось. – Конечно! Я знал, что где-то вас видел. – Он повернулся к Джеппу: – Чем я могу вам помочь? Я очень расстроился, услышав о бедняге Морли. – Вы были удивлены, мистер Блант? – Очень удивлен. Конечно, я мало о нем знал, но мне он никак не казался человеком, способным на самоубийство. – Значит, сегодня утром он выглядел здоровым и бодрым? – По-моему, да. – Помедлив, Элистер Блант добавил с мальчишеской улыбкой: – Откровенно говоря, я смертельно боюсь визитов к дантистам, а эту чертову бормашину просто ненавижу. Вот почему я ни на что не обращал особого внимания, пока процедура не закончилась и я не встал с кресла. Но Морли показался мне веселым и энергичным. – Вы часто бывали у него? – Думаю, это был мой третий или четвертый визит. До прошлого года у меня не было особых неприятностей с зубами. Очевидно, пришло время. – Кто именно рекомендовал вам мистера Морли? – спросил Эркюль Пуаро. Блант сдвинул брови, пытаясь сосредоточиться: – Дайте подумать… У меня заболел зуб, и кто-то посоветовал мне обратиться к Морли на Куин-Шарлотт-стрит, но я не могу вспомнить, кто именно. Очень сожалею. – Возможно, вы будете любезны дать нам знать, если вспомните? Элистер Блант с любопытством посмотрел на Пуаро. – Разумеется, – ответил он. – Но зачем? Разве это важно? – У меня есть идея, – сказал Пуаро, – что это может оказаться очень важным. Они спускались по ступенькам на тротуар, когда к нему подъехал спортивный автомобиль – один из тех, из-под руля которых приходится выбираться по частям. Молодая женщина, пытавшаяся проделать это, казалась состоящей в основном из рук и ног. Ей удалось высвободиться, когда двое мужчин уже двинулись по улице. Девушка стояла на тротуаре, глядя им вслед. Внезапно она крикнула: – Эй! Мужчины продолжали путь, не догадываясь, что возглас обращен к ним. – Эй, вы, там! – снова окликнула девушка. Пуаро и Джепп остановились и обернулись с вопрошающим видом. Девушка направилась к ним. Она была высокой и худощавой, с темными волосами и загорелой кожей, а ее лицо выражало ум и живость, компенсировавшие некоторый недостаток красоты. – Я знаю, кто вы, – обратилась девушка к Пуаро. – Вы тот самый детектив, Эркюль Пуаро! – В глубоком и мелодичном голосе явственно слышался американский акцент. – К вашим услугам, мадемуазель, – поклонился Пуаро. Взгляд девушки переместился на его спутника. – Старший инспектор Джепп, – представил Пуаро. Глаза девушки расширились, словно от тревоги. – Что вы здесь делали? Ничего… ничего не случилось с дядей Элистером? – слегка запинаясь, спросила она. – А почему вы этого опасались, мадемуазель? – быстро осведомился Пуаро. – Значит, ничего не случилось? Очень хорошо. Джепп повторил вопрос Пуаро: – Почему вы думали, что с мистером Блантом что-то могло случиться, мисс?.. – Он сделал вопросительную паузу. – Оливера. Джейн Оливера, – машинально отозвалась девушка. Она неубедительно улыбнулась. – Сыщики у порога – ищи бомбу на чердаке, не так ли? – Рад сообщить вам, мисс Оливера, что с мистером Блантом ничего плохого не произошло. Она снова посмотрела на Пуаро: – Но у него была причина вызвать вас? – Мы сами посетили его, мисс Оливера, – сказал Джепп, – чтобы узнать, не может ли он пролить какой-то свет на самоубийство, происшедшее этим утром. – Самоубийство? – резко переспросила девушка. – Чье? Где? – Мистера Морли, дантиста, на Куин-Шарлотт-стрит, 58. – О! – Джейн Оливера нахмурилась, рассеянно глядя перед собой. – Но это абсурд! – неожиданно произнесла она, после чего без лишних церемоний повернулась, отошла назад к лестнице, взбежала по ступенькам Готик-Хаус и вошла в дом, открыв дверь ключом. Джепп уставился ей вслед. – Странное замечание, – промолвил он. – Весьма любопытно, – негромко заметил Пуаро. Посмотрев на часы, Джепп помахал приближающемуся такси. – У нас есть время заглянуть к этой Сейнсбери Сил по дороге в «Савой». 9 Мисс Сейнсбери Сил пила чай в тускло освещенной комнате отдыха отеля «Гленгаури-Корт». Появление полицейского офицера в штатском взволновало ее, но Джепп видел, что это приятное возбуждение. Пуаро с огорчением заметил, что пряжка все еще не была пришита к ее туфле. – Право, инспектор, – прощебетала мисс Сейнсбери Сил, оглядываясь вокруг, – не знаю, где мы могли бы спокойно поговорить. Сейчас как раз время чая… но, возможно, вы хотели бы выпить чаю… вы и ваш друг… – Нет, благодарю вас, мадам, – отозвался Джепп. – Это мсье Эркюль Пуаро. – Вот как? Вы уверены, что оба не хотите чаю? Ну, тогда попытаем счастья в гостиной, хотя там тоже обычно полно народу… О, вон как раз освободилось место в нише. Пройдемте туда… Мисс Сейнсбери Сил направилась к алькову, где стояли диван и два стула. Пуаро и Джепп последовали за ней – первый на ходу подобрал шарфик и носовой платок, которые она уронила по пути, и вернул ей. – О, благодарю вас… Я вечно все роняю… Теперь, инспектор… нет, старший инспектор, не так ли?.. спрашивайте меня, о чем хотите. Такая печальная история! Бедняга – очевидно, у него что-то случилось. В какие беспокойные времена мы живем! – Он показался вам расстроенным, мисс Сейнсбери Сил? – Ну… – Подумав, женщина неохотно призналась: – Вообще-то нет. Но, возможно, я в таких обстоятельствах просто не обратила внимания. Боюсь, что я немного трусовата. – Мисс Сейнсбери Сил хихикнула и пригладила локоны, похожие на птичье гнездо. – Можете вы сообщить нам, кто еще находился в приемной вместе с вами? – Дайте припомнить… Когда я вошла, там был только один молодой человек. Думаю, у него болел зуб, так как он что-то бормотал себе под нос, машинально переворачивал страницы журналов и вообще выглядел как безумный. А потом он внезапно вскочил и вышел. Должно быть, у него была очень острая боль. – Вы не знаете, он вышел из дома или только из приемной? – Не знаю. Думаю, он почувствовал, что больше не может ждать и должен сразу попасть к дантисту. Но он собирался не к мистеру Морли, потому что через несколько минут вошел мальчик и пригласил меня к нему. – На обратном пути вы заходили в приемную? – Нет. Понимаете, я уже надела шляпу и поправила прическу в кабинете мистера Морли. Некоторые, – продолжала мисс Сейнсбери Сил, воодушевленная интересной темой, – снимают шляпы внизу, в приемной, но я никогда так не делаю. С одной моей подругой из-за этого произошла очень неприятная история. Она аккуратно положила на стул новую шляпу, а когда спустилась, на ней сидел ребенок! Представляете, во что превратилась ее шляпа? – Настоящая катастрофа, – вежливо заметил Пуаро. – Во всем виновата только мать, – наставительно промолвила мисс Сейнсбери Сил. – Матери должны следить за детьми. Конечно, малыши не нарочно причиняют вред, но их не следует упускать из виду. – Значит, – подытожил Джепп, – этот молодой человек с зубной болью был единственным пациентом, которого вы видели на Куин-Шарлотт-стрит, 58. – Когда я поднималась к мистеру Морли, по лестнице спустился какой-то джентльмен и вышел… О, я вспомнила! Когда я подъехала к дому, оттуда вышел очень забавный на вид иностранец. Джепп кашлянул, а Пуаро с достоинством произнес: – Это был я, мадам. – О боже! – Мисс Сейнсбери Сил уставилась на него. – Простите, я так близорука, и к тому же здесь очень темно, правда? Вообще-то у меня хорошая память на лица, но тут такое тусклое освещение. Пожалуйста, простите мне мою ошибку! Они успокоили смущенную леди, и Джепп осведомился: – Вы абсолютно уверены, что мистер Морли не упоминал… ну, скажем, о предстоящем ему неприятном разговоре или о чем-нибудь в таком роде? – Уверена. Он не упоминал ни о чем подобном. – А о пациенте по фамилии Амбериотис? – Нет-нет. Он ничего не говорил – я имею в виду, кроме тех слов, которые обычно говорят дантисты. В голове у Пуаро быстро мелькнуло: «Прополощите рот. Откройте шире, пожалуйста. А теперь осторожно закройте». Джепп предупредил мисс Сейнсбери Сил, что ей, возможно, придется давать показания на дознании. Женщина испуганно ойкнула, но потом, очевидно поразмыслив, отнеслась к этой идее благосклонно. Мало-помалу Джепп узнал всю биографию мисс Сейнсбери Сил. Она приехала в Англию из Индии полгода назад, жила в разных отелях и меблированных комнатах, пока наконец не перебралась в «Гленгаури-Корт», который ей понравился своей домашней атмосферой. В Индии мисс Сейнсбери Сил в основном проживала в Калькутте, где выполняла миссионерскую работу и преподавала дикцию. – Чистое и правильное английское произношение очень важно, старший инспектор. Понимаете, – мисс Сейнсбери Сил жеманно улыбнулась, – девушкой я играла на сцене – конечно, только в провинциальных театрах и в маленьких ролях. Но у меня были большие амбиции и солидный репертуар. Потом я отправилась в кругосветное турне – Шекспир, Бернард Шоу… – Она вздохнула. – Нас, женщин, подводит наше сердце. Опрометчивый, импульсивный брак… Увы, мы разошлись почти сразу же. Я поняла, что ошиблась, и даже вернула себе девичью фамилию. Одна подруга снабдила меня небольшим капиталом, и я открыла свою школу дикции. Я помогла основать неплохую любительскую театральную труппу – нужно показать вам наши афиши. Старший инспектор Джепп почуял опасность и поспешил откланяться. Но мисс Сейнсбери Сил никак не умолкала: – Если случайно мое имя появится в газетах – я имею в виду как свидетеля на дознании, – проследите, чтобы оно было напечатано верно: Мабель Сейнсбери Сил. И пусть упомянут, что я играла в «Как вам это понравится»[13 - «Как вам это понравится»– пьеса У. Шекспира.] в Оксфордском репертуарном театре… – Конечно, конечно. – И Джепп быстро ретировался. В такси он вздохнул и вытер лоб. – Боюсь, придется проверить, не наврала ли она с три короба, – сказал он. – Хотя мне так не кажется. Пуаро покачал головой. – Лжецы, – промолвил он, – никогда не бывают ни столь обстоятельны, ни столь непоследовательны. – Я предвижу, что она будет путаться на дознании, – продолжал Джепп. – Со старыми девами всегда так. Но актрисам нравится быть на виду. – Вы действительно хотите вызвать ее на дознание? – спросил Пуаро. – Не знаю – посмотрим по обстоятельствам. – Помолчав, Джепп добавил: – Я все сильнее убеждаюсь, Пуаро, что это не было самоубийством. – А как же мотив? – Это пока выше моего понимания. Предположим, Морли когда-то соблазнил дочь Амбериотиса? Пуаро помолчал, пытаясь представить себе мистера Морли в роли соблазнителя юной гречанки с полными страсти глазами, но это ему не удалось. Он напомнил Джеппу слова мистера Рейли, что его партнер не умел радоваться жизни. – Ну, кто знает, что могло произойти во время круиза, – рассеянно отозвался Джепп. – Мы сможем лучше во всем разобраться, когда поговорим с этим парнем. Они расплатились с водителем и вошли в «Савой». Клерк бросил на них странный взгляд. – Мистер Амбериотис? – переспросил он. – Сожалею, сэр, но боюсь, что вы не сможете повидать его. – Еще как смогу, приятель, – мрачно отозвался Джепп. Отведя клерка в сторону, он показал ему удостоверение. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/agata-kristi/raz-dva-pryazhku-zastegni-122012/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 «Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его». Екклезиаст, 11: 1. (Здесь и далее примеч. перев.) 2 Стиль мебели конца XVII – начала XVIII в., названный по имени английского мебельного мастера Томаса Шератона (1751–1806). 3 Стиль мебели конца XVIII в., названный по имени английского мебельного мастера Джорджа Хепплуайта (?–1786). 4 Иаков I Стюарт (1566–1625) – король Англии с 1603 г. 5 Леопольд III – король Бельгии в 1934–1951 гг. 6 Здесь: не так ли? (фр.) 7 Ну? (фр.) 8 Ну, старина? (фр.) 9 Мой дорогой (фр.). 10 Одним словом (фр.). 11 Вот оно что! (фр.) 12 Ищите женщину (фр.). 13 «Как вам это понравится»– пьеса У. Шекспира.