Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Каменная обезьяна

$ 199.00
Каменная обезьяна
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:208.95 руб.
Издательство:Азбука, Азбука-Аттикус
Год издания:2018
Просмотры:  18
Скачать ознакомительный фрагмент
Каменная обезьяна
Джеффри Дивер


Линкольм Райм и Амелия Сакс #4
Линкольн Райм прикован к инвалидному креслу, но в ФБР его называют «наша последняя надежда» – он гений в области криминалистики. Американское правительство ставит перед Раймом практически невыполнимую задачу, но ему вместе с напарницей Амелией Сакс удается определить местонахождение грузового корабля, на борту которого находятся беглецы из Китая, а также знаменитый контрабандист и убийца по кличке Призрак. Однако задержание Призрака оборачивается катастрофой, и Линкольн с Амелией вступают в гонку со временем: необходимо остановить преступника до того, как он успеет найти и уничтожить две спасшиеся семьи, которые затерялись в лабиринте Нью-Йорка.
Джеффри Дивер

Каменная обезьяна
Jeffrey Deaver

THE STONE MONKEY

Copyright © Jeffrey Deaver, 2003

All rights reserved

This edition is published by arrangement with International Creative Management, Inc., c/o Curtis Brown UK and The Van Lear Agency LLC
© С. Саксин, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®


* * *


Посвящается тем, кого мы потеряли 11 сентября 2001 года, – чье единственное преступление состояло в стремлении к терпимости и свободе и кто навсегда останется в наших сердцах


Замечание автора


Я привожу здесь некоторые сведения, которые, возможно, окажутся полезными тем из читателей, кто не знаком с определенными аспектами жизни китайцев, описанными в этой книге.
География. Основная часть нелегальных иммигрантов, прибывающих в Соединенные Штаты из Китая, – выходцы с юго-восточного побережья страны, преимущественно из двух провинций: провинции Гуандун на крайнем юге, где находится Гонконг, и расположенной к северу от нее провинции Фуцзянь с главным городом Фучжоу, крупным морским портом и, вероятно, отправной точкой большинства нелегальных иммигрантов, отплывающих в чужие края.
Язык. Письменный китайский язык один и тот же по всей стране, но устные диалекты в различных регионах значительно отличаются друг от друга. Основными диалектами являются: кантонский на юге, минь в провинциях Фуцзянь и на Тайване и пекинский или мандаринский в Пекине и на севере. Те немногие китайские слова, которые я использовал в этой книге, относятся к пекинскому диалекту, являющемуся официальным государственным языком Китая.
Имена. По традиции китайские имена даются в обратном порядке по сравнению с тем, что принято в Соединенных Штатах и Европе. Так, например, в сочетании Ли Канмей Ли является фамилией, а Канмей именем. В крупных китайских городах и районах, имеющих прочные связи с Соединенными Штатами и другими западными странами, также получили распространение европейские имена, используемые в дополнение к китайским или вместо них. В таких случаях англизированное имя предшествует фамилии, как, например, в сочетании Джерри Чанг.
    Дж. Д.
I

«Змеиная голова»
Четверг, от Часа Тигра, 4:30 утра, до Часа Дракона, 8:00 утра
Слово «вей-чи» состоит из двух китайских слов – «вей», что значит «окружать», и «чи», что значит «мир». Поскольку эта игра отражает борьбу за жизнь, ее название можно перевести как «игра в войну».

    Даниэлла Пекорини и Тон Шу. Игра вей-чи
Глава 1


Это были те, кто исчез, те, кому не повезло.

Для «змеиных голов» – контрабандистов живого товара, которые возили их по всему миру, словно тюки с испорченными вещами, они были цзу-цзя – «поросятами».

Для сотрудников американской Службы иммиграции и натурализации, которые перехватывали корабли, ввозившие этих людей в страну, арестовывали и депортировали их, они были «лицами без документов».

Они были полны надежд. Они отказались от дома, от семьи, от тысячелетней истории, шагнув навстречу долгим годам тяжелого труда и неопределенности.

У них были самые призрачные шансы укорениться там, где их семьи смогут жить в процветании, где, по рассказам немногих счастливчиков, свобода, деньги и удовлетворение жизнью такое же обыденное дело, как солнечный свет и дождь.

Они составляли его хрупкий груз.

И вот сейчас, твердо держась на ногах, несмотря на разбушевавшиеся пятиметровые волны, капитан Сень Цидзун спускался с мостика в полутемный трюм, чтобы сообщить им страшное известие: скорее всего, долгие недели трудного пути оказались напрасными.

Августовский рассвет только нарождался. Коренастый капитан, бритый наголо, с ухоженными густыми усами, прошел мимо пустых контейнеров, закрепленных для маскировки на палубе семидесятидвухметрового «Дракона Фучжоу», и открыл тяжелую стальную дверь, ведущую в трюм. Он обвел взглядом сидевших там людей. Двадцать два человека испуганно съежились под мрачными металлическими сводами. В лужицах ржавой воды между дешевыми койками плавал мусор и детские пластмассовые кубики.

Невзирая на качку, капитан Сень, моряк-ветеран, проплававший больше тридцати лет, спустился по крутому металлическому трапу, не держась за поручни, и прошел в середину трюма. Проверив датчик процентного содержания углекислого газа, он пришел к выводу, что концентрация двуокиси углерода в воздухе еще не превысила допустимые нормы, хотя в трюме и стояли смрад выхлопов дизельного двигателя и зловоние людей, проживших здесь в тесноте две недели.

В отличие от многих других капитанов и моряков, которые плавают на «ведрах» – кораблях, перевозящих живой груз, – в лучшем случае не обращают внимания на своих пассажиров, а то и бьют и насилуют их, Сень обращался хорошо с теми, кого перевозил. Он считал, что делает доброе дело: переправляет этих людей из нужды если и не к достатку, то, по крайней мере, к надежде на счастливую жизнь в Америке, по-китайски Мейго, что означает «Прекрасная страна».

Однако в этом плавании почти все иммигранты относились к нему подозрительно. А почему бы и нет? Они полагали, он был в сговоре со «змеиной головой», зафрахтовавшим «Дракона», Куаном Аном, известным всему миру под прозвищем Гуи – Призрак. «Змеиная голова» снискал себе печальную славу своей безграничной жестокостью, и попытки капитана Сеня втянуть иммигрантов в разговор наталкивались на стену отчуждения. Капитан смог завоевать расположение только одного человека. Чжан Цзинь-цзы, предпочитавший западное имя Сэм Чанг, сорока пяти лет, бывший профессор университета из огромного портового города Фучжоу на юго-восточном побережье Китая, вез с собой в Америку всю свою семью: жену, двоих детей и своего овдовевшего отца.

За долгое плавание Чанг и Сень не раз сидели в трюме, попивая крепкий маотай, о пополнении запасов которого неустанно заботился капитан, и беседовали о жизни в Китае и в Соединенных Штатах.

Сейчас капитан Сень посмотрел на Чанга, сидящего на койке в передней части трюма. Увидев встревоженный взгляд капитана, высокий, невозмутимый профессор нахмурился. Протянув своему подростку-сыну книгу, которую Чанг читал семье, он встал и направился навстречу капитану.

Все остальные молчали.

– На нашем радаре видно судно, идущее курсом нам наперехват.

Лица тех, кто услышал слова капитана, вытянулись в тревоге.

– Американцы? – спросил Чанг. – Береговая охрана?

– Я полагаю, они, – подтвердил капитан. – Мы находимся в американских территориальных водах.

Сень обвел взглядом перепуганные лица иммигрантов. Капитану уже много раз приходилось перевозить живой груз, и он знал, что между этими людьми – в большинстве своем не знавшими друг друга до посадки на корабль – успели возникнуть узы прочной дружбы. И вот сейчас они держались за руки, перешептывались друг с другом, – одни искали поддержку, другие ее предлагали. Взгляд капитана остановился на женщине, держащей на руках полуторагодовалую девочку. Уронив голову, женщина тихо заплакала. Ее лицо было покрыто шрамами – следами пребывания в лагере перевоспитания.

– Что нам делать? – встревоженно спросил Чанг.

Капитан Сень знал, что бывший профессор считался у себя на родине диссидентом и поэтому был вынужден бежать из страны. Если иммиграционная служба США депортирует Чанга в Китай, он, скорее всего, станет политическим заключенным в одной из тюрем Западного Китая, снискавших себе дурную славу.

– Сейчас мы находимся недалеко от места высадки. Мы идем на полной скорости. Возможно, нам удастся подойти к берегу достаточно близко и переправить вас на плотах.

– Нет-нет, – возразил Чанг. – В такой шторм? Мы погибнем.

– Я держу курс на естественную бухту. Там море будет относительно спокойным, и вы сможете пересесть на плоты. А на берегу вас будут ждать грузовики, которые перевезут вас в Нью-Йорк.

– А как же вы? – спросил Чанг.

– Я поверну назад в шторм. К тому времени, как волнение уляжется и американцы смогут подняться на борт моего корабля, вы уже будете мчаться по дорогам из золота в город алмазов… А сейчас передайте всем, чтобы собирали вещи. Но пусть люди берут только самое необходимое. Деньги, фотографии. Все остальное придется оставить здесь. Путь к берегу будет непростым. Оставайтесь в трюме до тех пор, пока не получите от меня или от Призрака распоряжение подниматься наверх.

Быстро взбираясь по трапу на мостик, капитан Сень обратился с короткой молитвой к Тянь Ху, богине мореплавателей. Ему пришлось увернуться от серой волны, перехлестнувшей через борт.

На мостике капитан застал Призрака. Тот застыл перед радаром, прильнув лицом к резиновому наглазнику. Несмотря на качку, Призрак стоял неподвижно, широко расставив ноги.

Многие «змеиные головы» одеваются под богатых кантонских гангстеров из фильма Джона Ву, но Призрак всегда носил обычную одежду простых китайцев – свободные брюки и рубашку с коротким рукавом. Невысокого роста, он тем не менее обладал накачанными мышцами. Его лицо было гладко выбрито, а волосы, хотя и отпущенные чуть длиннее, чем это было принято в деловых кругах, не знали ни лака, ни геля для укладки.

– Нас настигнут через пятнадцать минут, – сказал «змеиная голова».

Даже сейчас, перед угрозой задержания и ареста, он оставался внешне невозмутимым, словно билетный кассир провинциальной автобусной станции.

– Через пятнадцать минут? – переспросил капитан. – Это невозможно. Сколько узлов они развивают?

Сень подошел к столу с картой, главному элементу рубки всех океанских судов. На столе была развернута карта побережья, выпущенная картографической службой Министерства обороны США. Относительное положение судов приходилось определять по ней, а также по показаниям радара. Опасаясь риска обнаружения, капитан отключил систему глобального позиционирования «Дракона» и маячок глобальной морской спасательной системы.

– По-моему, у нас есть еще не меньше сорока минут, – наконец сказал Сень.

– Нет, я засек расстояние, пройденное американцами с того момента, как мы их впервые увидели.

Капитан Сень взглянул на рулевого, ведущего «Дракона Фучжоу». Обливаясь по?том, тот крепко сжимал штурвал, стараясь держать завязанный на спице двойной узел строго вверху, что указывало на совмещение оси руля с осью судна. Машины работали на полную мощность. Но если Призрак прав в оценке скорости быстроходного катера, «Дракон» не успеет достичь безопасной бухты. В лучшем случае кораблю удастся подойти на полмили к скалистому берегу – можно будет спустить на воду плоты, но это отдаст их во власть разбушевавшегося моря.

– Как вооружен американский катер? – спросил Призрак.

– А разве вы не знаете?

– Меня еще ни разу не задерживали, – ответил Призрак. – Расскажите.

Корабли, которыми командовал капитан Сень, уже дважды останавливали и досматривали суда Береговой охраны Соединенных Штатов – к счастью, оба раза во время легальных плаваний, а не тогда, когда он перевозил иммигрантов. И все же воспоминания об этом были не из приятных. С десяток вооруженных матросов береговой охраны поднимались на борт корабля, а еще один, оставаясь на палубе быстроходного катера, держал под прицелом сдвоенного пулемета команду. Кроме того, на американском судне имелась и малокалиберная пушка.

Капитан Сень объяснил Призраку, с чем, возможно, придется столкнуться.

Тот кивнул.

– Надо обдумать, какие у нас есть варианты.

– Какие у нас могут быть варианты? – удивился капитан. – Не собираетесь же вы сражаться с американцами? Нет, я этого не допущу.

Но «змеиная голова» ничего не ответил. Он стоял перед радаром, не отрывая взгляда от экрана.

Внешне Призрак казался абсолютно спокойным, но, как полагал Сень, он был взбешен. Ни один «змеиная голова», с кем приходилось сотрудничать капитану, не предпринимал столько мер предосторожности, как Призрак во время этого плавания. Две дюжины иммигрантов встретились на пустующем складе на окраине Фучжоу и прожили там два дня под присмотром напарника Призрака – «маленькой змеиной головы». Затем этот человек посадил своих подопечных в Ту-154, доставивший их чартерным рейсом на заброшенный военный аэродром под Санкт-Петербургом в России. Там их втиснули в контейнер, везли сто двадцать километров до Выборга и подняли на борт «Дракона Фучжоу», который Сень привел в этот российский порт ровно за день до этого. Капитан лично тщательно заполнил все документы и таможенные декларации – всё как полагается, чтобы не возникло никаких подозрений. Призрак присоединился в самую последнюю минуту, и корабль вышел в море строго в назначенное время. «Дракон» прошел через Балтийское, Северное моря, через Ла-Манш и наконец пересек в Ирландском море точку с координатами 49 градусов северной широты и 7 градусов западной долготы, символизирующую начало трансатлантического рейса, и направился полным ходом на юго-запад к Лонг-Айленду.

За все время пути не произошло ничего такого, что могло бы возбудить подозрения у американских властей.

– Как береговой охране это удалось? – спросил капитан.

– Что? – рассеянно переспросил Призрак.

– Обнаружить нас. Это же было просто невозможно.

Выпрямившись, Призрак шагнул из рубки в рев ветра.

– Кто знает? Быть может, это колдовство, – обернувшись, бросил он.
Глава 2


– Линкольн, они у нас в руках. Посудина идет полным ходом к берегу, но вот успеет ли она дойти? Нет, никак не сможет. Подожди-ка, наверное, ее нужно называть кораблем, а? По-моему, для лодки она великовата.

– Не знаю, – рассеянно бросил Линкольн Райм Фреду Деллрею. – Мне не приходилось плавать в море.

Долговязый, поджарый Фред Деллрей, агент ФБР, представлял в операции по нахождению и задержанию Призрака федеральную сторону. Канареечно-желтая рубашка Деллрея и черный, под стать его темной сияющей коже, костюм явно нуждались в глажке. Впрочем, у многих в комнате был изрядно помятый вид – никто в последнее время не знал отдыха. Полдюжины человек, столпившихся вокруг Райма, в прямом смысле прожили сутки здесь, в этой импровизированной штаб-квартире – в гостиной особняка Райма на западной окраине Центрального парка. Комната утратила всякое сходство с салоном в викторианском стиле, каковым она когда-то являлась, и превратилась в криминалистическую лабораторию, заставленную столами, оборудованием, компьютерами, химическими реактивами, электронными приборами и сотнями книг и журналов по криминалистике.

Команда состояла из сотрудников федеральных служб и правоохранительных органов штата. Штат представлял лейтенант Лон Селитто, следователь отдела убийств полиции Нью-Йорка, еще более помятый и растрепанный, чем Деллрей, – однако гораздо более упитанный. Селитто недавно перебрался жить в Бруклин к своей подруге, которая готовила как богиня, о чем он объявил с некоторым сожалением, но не без гордости. Ему помогал Эдди Дэн, молодой американец китайского происхождения, следователь пятого округа Управления полиции Нью-Йорка, занимающийся проблемами Чайна-тауна. Подтянутый, атлетического сложения, одетый по последней моде, Дэн носил очки в оправе от Армани, а его черные волосы торчали, будто иглы дикобраза. В настоящий момент он был временно прикреплен к Селитто; напарник огромного полицейского Роланд Белл неделю назад уехал в свой родной штат Северная Каролина, чтобы встретиться со своими двумя сыновьями, и, как выяснилось, познакомился там с сотрудницей местной полиции Люси Керр. Белл предупредил, что продлевает свой отпуск еще на несколько дней.

С федеральной стороны в команде был Гарольд Пибоди, пятидесяти с лишним лет, с грушевидной головой, один из ведущих сотрудников манхэттенского отделения Службы иммиграции и натурализации. Пибоди почти ничего не говорил о себе, как это часто бывает у чиновников, приближающихся к выходу на пенсию, но его обширные познания о проблемах иммиграции свидетельствовали о долгой и успешной работе на этом поприще. За время расследования Пибоди и Деллрей уже успели не раз столкнуться. После инцидента с «Золотым ветром» – судно с таким названием село на мель неподалеку от Бруклина, и десять нелегальных иммигрантов утонули, – президент Соединенных Штатов распорядился, чтобы все самые крупные дела о транспортировке живого товара были переданы из СИН в ФБР, помощь которому обеспечивало бы ЦРУ. Служба иммиграции, имевшая больше опыта борьбы со «змеиными головами» и их деятельностью, отнеслась очень плохо к необходимости работать в подчинении у другого федерального ведомства – особенно такого, которое настояло на тесном взаимодействии с управлением полиции Нью-Йорка и, что уже совсем не лезло ни в какие рамки, с независимыми следователями вроде Линкольна Райма.

Помогал Пибоди агент СИН Алан Коу, человек лет тридцати, с коротко остриженными рыжими волосами. Деятельный, но угрюмый и замкнутый, Коу оставался загадкой, так как ни словом не обмолвился о своей личной жизни и почти ничего не говорил о работе. Райм отметил, что Коу предпочитает костюмы из фирменных магазинов – яркие, простроченные броскими нитками, – а у его покрытых пылью черных ботинок толстая резиновая подошва. Такие ботинки носят охранники супермаркетов: идеальная обувь для того, чтобы догонять воришек. За все время молодой агент разговорился лишь раз, когда неожиданно прочел пространную и нудную лекцию о зле незаконной иммиграции. Тем не менее Коу работал без устали, прилагая все силы к тому, чтобы схватить за шиворот Призрака.

Кроме того, в течение последней недели в комнате появлялись и исчезали другие сотрудники, выполнявшие различные поручения, которые имели отношение к делу.

«Будь проклят этот проходной двор!» – не раз за последний день думал – и высказывался вслух Линкольн Райм.

И вот теперь, в 4:45 этого бурного утра, криминалист проехал на своем оснащенном электроприводом кресле-каталке «Штормовая стрела» к доске, отражавшей ход расследования. К ней были прикреплены одна из немногих имеющихся фотографий Призрака – очень плохой снимок, сделанный скрытой камерой, – а также фотография Сеня Цидзуна, капитана «Дракона Фучжоу», и карта восточной оконечности острова Лонг-Айленд и омывающего его моря. Линкольн Райм после несчастного случая при осмотре места преступления стал полным инвалидом четвертой категории и был прикован к постели. В отличие от первых дней вынужденного бездействия сейчас он проводил полдня в вишневой «Штормовой стреле», оснащенной новейшей системой управления МКИВ. Эту систему Том, помощник Райма, нашел недавно в службе ухода за инвалидами. Сенсорное устройство, на котором лежал единственный сохранивший подвижность палец Райма, предоставляло криминалисту возможность гораздо более гибко управлять креслом-каталкой, чем прежняя трубка, приводимая в действие губами.

– Как далеко они от берега? – спросил Райм, глядя на карту.

Лон Селитто, говоривший по телефону, поднял глаза:

– Сейчас как раз выясняю.

Райм неоднократно консультировал Управление полиции Нью-Йорка, но в основном он занимался чисто научным изучением улик – криминалистикой, по выражению правоохранительных органов. Однако сейчас его задача была необычной. Четыре дня назад к нему в особняк приехали Селитто, Деллрей, Пибоди и молчаливый Алан Коу. Райм встретил их рассеянно – в настоящий момент все его мысли были поглощены предстоящей операцией, – но Деллрей сразу же полностью завладел вниманием криминалиста, сказав:

– Ты наша последняя надежда, Линк. У нас серьезная проблема, и мы понятия не имеем, с какого боку к ней подступиться.

– Продолжай.

Интерпол – всемирный центр сбора информации о преступниках – распространил одно из своих печально известных «красных уведомлений» относительно неуловимого Призрака. Согласно данным осведомителей, «змеиная голова» вынырнул в Фучжоу, в Китае, перелетел оттуда на юг Франции, а затем отправился в какой-то российский порт, чтобы забрать нелегальных китайских иммигрантов – среди них был баншу Призрака, его помощник, соглядатай, выдающий себя за одного из пассажиров. Предположительно конечной целью пути должен был стать Нью-Йорк. Но затем Призрак исчез. Тайваньская, французская и российская полиции, а также ФБР и СИН нигде не смогли его найти.

Деллрей принес Райму единственную имеющуюся улику – чемоданчик с личными вещами Призрака, найденный на конспиративной квартире во Франции, – в надежде, что криминалист сможет высказать хоть какие-то предположения относительно того, где нужно искать потерянный след.

– Кто подал команду «Свистать всех наверх»? – спросил тогда Райм, рассматривая своих гостей, представляющих три основных правоохранительных ведомства.

– Мы имеем дело с социально опасным типом, мать его, – буркнул Коу.

Пибоди ответил более подробно:

– Вероятно, Призрак является самым опасным в мире контрабандистом живого товара. За ним официально числится одиннадцать смертей – как иммигранты, так и полицейские и агенты спецслужб. Но мы не сомневаемся, что на самом деле он убил гораздо больше людей. Нелегалов зовут «исчезнувшими» – если они пытаются обмануть «змеиную голову», их убивают. Если жалуются, их тоже убивают. Они просто исчезают бесследно.

– И он изнасиловал по крайней мере пятнадцать женщин-иммигранток, – добавил Коу. – Точнее, нам известно о пятнадцати случаях, но я уверен, в действительности их гораздо больше.

– Как я понял, большинство «змеиных голов» высокого полета вроде него сами никуда не плавают, – заметил Деллрей. – Я вижу только одну причину, по которой сейчас Призрак лично везет сюда этих ребят, – он собирается расширить здесь свое дело.

– Если ему удастся проникнуть в страну, – сказал Коу, – кого-то ждет смерть. Погибнут многие.

– Да, но почему вы обратились ко мне? – спросил Райм. – Я ничего не смыслю в контрабанде людьми.

– Линкольн, мы перепробовали абсолютно все, – сказал агент ФБР. – Но так никуда и не пришли. У нас нет никаких данных о его личной жизни, нет хорошей фотографии, нет пальчиков. Нет ни-че-го. Кроме вот этого.

Он кивнул на чемоданчик с пожитками Призрака.

Райм скептически проследил за его взглядом.

– А в какое именно место в России он отправился? Вы можете назвать город? Хотя бы штат, провинцию или что там у них есть? Как мне говорили, Россия страна большая.

Селитто ответил поднятой бровью, что означало: «Мы понятия не имеем».

– Сделаю все, что смогу. Но не ожидайте чуда.

Два дня спустя Райм пригласил своих гостей снова заглянуть к нему. Том протянул Алану Коу чемоданчик.

– Ну что, в нем было что-нибудь полезное? – спросил молодой агент СИН.

– Нет, – весело ответил Райм.

– Проклятье, – выругался Деллрей. – Значит, нам не повезло.

Именно этого и ждал Линкольн Райм. Откинув голову на роскошную подушку, уложенную Томом на спинку кресла-каталки, он быстро заговорил:

– Призрак и нелегальные иммигранты из Китая, числом предположительно от двадцати до тридцати человек, находятся на борту корабля под названием «Дракон Фучжоу», приписанного к порту Фучжоу, провинция Фуцзянь, Китай. Это судно, комбинированный контейнеровоз-сухогруз, оснащенный двумя дизелями, находится под командованием капитана Сеня Ци-дзюна. Сень – это фамилия капитана; ему пятьдесят шесть лет. Экипаж «Дракона» насчитывает семь человек. Корабль покинул российский порт Выборг в восемь сорок пять утра по местному времени две недели назад и в настоящее время находится – это уже по моим оценкам – приблизительно в трехстах милях от побережья штата Нью-Йорк. Он направляется в доки Бруклина.

– Черт побери, как вам это удалось установить? – выпалил восхищенный Коу.

Даже Селитто, успевший познакомиться с дедуктивными способностями Райма, издал короткий смешок, напоминающий лай.

– Очень просто. Я предположил, что Призрак будет плыть с востока на запад – в противном случае он просто отплыл бы из Китая. У меня есть друг в московском уголовном розыске – занимается осмотром мест преступления. Мы с ним переписывались. Он специалист по почве – кстати, лучший в мире. Я попросил его связаться с начальниками всех морских портов западного побережья России. Мой знакомый воспользовался кое-какими связями и получил данные о всех китайских кораблях, покинувших эти порты за последние три недели. Мы с ним долго перебирали этот список. Кстати, вам придет внушительный счет за международные телефонные переговоры. Да, и я посоветовал своему другу заставить вас оплатить услуги переводчика. Лично я бы на его месте поступил именно так. Короче, мы установили только одно судно, взявшее на борт достаточно горючего для плавания протяженностью восемь тысяч миль, в то время как в декларации заявлено лишь о четырех тысячах четырехстах милях. Восемь тысяч миль – это как раз путь от Выборга до Нью-Йорка и обратно до английского порта Саутгемптон, где можно будет снова пополнить запасы топлива. «Дракон» не собирается заходить в Бруклин. Он высадит Призрака и иммигрантов неподалеку от берега и поспешит назад в Европу.

– А может быть, в Америке просто очень дорогое горючее, – заметил Деллрей.

Райм пожал плечами – один из немногих пренебрежительных жестов, на которые было способно его искалеченное тело, – и угрюмо буркнул:

– В Америке все очень дорого. Но тут нечто большее. Согласно декларации, заявленной капитаном «Дракона», судно везет в Нью-Йорк станки для транспортного машиностроения. Но в этой же декларации указана осадка судна – если вас интересует, это глубина, на которую оно погружено в воду. Осадка указывается для того, чтобы быть уверенным, что судно не сядет на мель. Так вот, в декларации указано, что осадка «Дракона» составляет три метра. Однако полностью загруженное судно таких размеров должно иметь осадку по меньшей мере семь метров. Значит, «Дракон» пуст. Если не считать Призрака и иммигрантов. И еще: я сказал, что иммигрантов от двадцати до тридцати человек, потому что именно из такого расчета «Дракон» взял пресной воды и провизии, в то время как его экипаж, как я уже упоминал, состоит только из семи человек.

– Проклятье, – восхищенно улыбнулся обычно невозмутимый и чопорный Гарольд Пибоди.

К вечеру спутник-шпион обнаружил «Дракона» примерно в двухстах восьмидесяти милях от побережья, как и предсказывал Райм.

Быстроходное судно береговой охраны «Ивэн Бригент» с абордажной командой в составе двадцати пяти моряков, с огневой поддержкой из спаренного крупнокалиберного пулемета и восьмидесятимиллиметровой пушки, было приведено в состояние полной боевой готовности, однако держалось на некотором отдалении, выжидая, когда «Дракон» подойдет ближе к берегу.

И вот сейчас, во вторник, перед самым рассветом, китайское судно вошло в территориальные воды Соединенных Штатов, и «Ивэн Бригент» пошел на перехват. Абордажная команда должна была высадиться на «Дракона» и арестовать Призрака, его помощника и экипаж судна. Затем береговой охране предстояло доставить корабль-нарушитель в Порт-Джефферсон на Лонг-Айленде, откуда иммигрантов переведут в федеральный иммиграционный центр, где они будут ожидать депортации или предоставления политического убежища.

Судно береговой охраны, преследующее «Дракона», вышло на связь по радио. Том вывел переговоры на громкоговоритель.

– Агент Деллрей? Говорит капитан Рэнсом с борта «Ивэна Бригента».

– Слушаю вас, капитан.

– Похоже, нас засекли – радар у них оказался лучше, чем мы думали. Нарушитель резко повернул к берегу. Мы хотим получить указания насчет высадки. У нас есть опасения, что не обойдется без перестрелки. Я хочу сказать, не надо забывать, с кем мы имеем дело. Нас беспокоят возможные жертвы. Прием.

– Жертвы среди кого? – спросил Коу. – Среди нелегалов?

В его голосе прозвучало нескрываемое презрение.

– Именно. Мы полагаем, нам нужно просто заставить «Дракона» лечь на другой курс и подождать, чтобы Призрак сдался сам. Прием.

Подняв руку, Деллрей смял сигарету, засунутую за ухо, – напоминание о тех днях, когда он еще курил.

– Ответ отрицательный. Следуйте первоначальному плану высадки на борт. Остановите корабль, поднимитесь на борт и арестуйте Призрака. Применение оружия разрешается. Вы все поняли?

После минутного колебания молодой капитан ответил:

– Так точно, сэр. Конец связи.

Том отключил громкоговоритель. Вслед за тишиной в гостиной воцарилась грозовая напряженность. Селитто вытер ладони о свои вечно мятые брюки, затем поправил револьвер в кобуре на поясе. Деллрей принялся расхаживать взад и вперед. Пибоди позвонил в управление СИН и сообщил, что пока ему нечего сообщить.

Через минуту зазвонил личный телефон Райма. Том, отойдя в угол, ответил на звонок. Выслушав то, что ему сказали, он посмотрел на своего шефа.

– Это доктор Уивер, Линкольн. Насчет операции. – Помощник обвел взглядом застывших в напряжении сотрудников правоохранительных органов. – Я отвечу, что вы ей перезвоните.

– Нет, – решительно произнес Райм. – Я поговорю с ней сейчас.
Глава 3


Ветер усилился; волны то и дело перекатывали через палубу бесстрашного «Дракона».

Призрак ненавидел море. Этот человек привык к роскошным отелям, где прислуга торопится выполнить любую прихоть клиента. Контрабандные вояжи с человеческим товаром были делом грязным, вонючим, холодным и опасным. «Человек так и не приручил море, – подумал Призрак. – И никогда не приручит». Оно навсегда останется ледяным покрывалом смерти.

Он обошел корму корабля, но так и не смог найти своего баншу. Вернувшись на нос, Призрак всмотрелся в темноту, прищуриваясь, чтобы спастись от ветра, но не увидел ничего – только беспокойные горы черной воды. Поднявшись на мостик, он постучал в иллюминатор. Капитан Сень оглянулся, и Призрак жестом пригласил его присоединиться.

Натянув на голову вязаную шапочку, капитан послушно вышел под дождь.

– Береговая охрана скоро нас настигнет, – прокричал Призрак, перекрывая рев бушующего ветра.

– Нет, – ответил Сень. – Я успею подойти к берегу достаточно близко и высадить людей. Уверен, я смогу это сделать.

Но Призрак, посмотрев на капитана стеклянными глазами, сказал:

– Действуем так: вахтенные остаются на мостике, а вы вместе с остальными членами экипажа спускайтесь к «поросятам». И чтобы никто не высовывал носа из трюма.

– Но почему?

– Потому что, – объяснил Призрак, – вы человек порядочный. Слишком порядочный для того, чтобы лгать. Я выдам себя за капитана. Я могу смотреть человеку прямо в глаза и лгать так, что он мне поверит. А у вас такое не получится.

Призрак стащил с головы капитана шапочку. Тот непроизвольно попытался помешать ему, но затем покорно опустил руку. Призрак натянул шапочку на себя.

– Ну вот, – пошутил он, но в голосе его не было улыбки, – я похож на капитана? По-моему, из меня получится неплохой капитан.

– Это мой корабль.

– Нет, – одернул капитана Призрак. – На все время этого рейса «Дракон» мой корабль. Я плачу вам одноцветными купюрами.

Американские доллары были более ценной и желанной валютой, чем китайские юани, которыми расплачивались «змеиные головы» мелкого пошиба.

– Вы не собираетесь оказать сопротивление береговой охране?

Призрак нетерпеливо рассмеялся:

– Как я мог бы с ними воевать? У них несколько десятков моряков, так? – Затем кивнул в сторону членов экипажа, стоявших на мостике. – Скажите им, чтобы они выполняли мои приказы. – Сень заколебался, и Призрак, склонившись к нему, посмотрел ему в глаза безмятежным, но в то же время леденящим взглядом, вызывавшим трепет у всех, на кого он падал. – Вы хотите еще что-то сказать?

Потупившись, Сень вернулся в рубку, чтобы отдать распоряжения своим людям.

А Призрак ушел на корму искать своего помощника. Не найдя его, он глубже натянул на голову шапочку и направился на мостик, чтобы принять командование терзаемым штормом кораблем.
«Десять судий преисподней…»

Человек прополз по палубе к корме и перевесился через борт «Дракона Фучжоу». Его снова начало рвать.

Он пролежал рядом со спасательным плотом всю ночь, с самого начала шторма, убежав из зловония трюма, для того чтобы иметь возможность очищать свой организм от дисгармонии, порожденной разбушевавшимся морем.

Человек снова вспомнил про десять судий преисподней. Желудок, давно исторгнув все свое содержимое, болел от новых рвотных позывов, он замерз; так плохо ему не было никогда в жизни. Бессильно привалившись к ржавому леерному ограждению, он закрыл глаза.

Его звали Сонни Ли, хотя отец нарек его именем Канмей, что значит «Победим Америку». При режиме Мао было принято давать детям такие политкорректные, но совершенно непроизносимые имена. Но Сонни, как это часто бывает у подростков юго-восточных приморских провинций Китая, Фуцзянь и Гуандун, взял себе и западное имя. То, как прозвали его в подростковой банде: Сонни, в честь опасного и неуравновешенного сына дона Корлеоне из фильма «Крестный отец».

И верный персонажу, в честь которого он был назван, Сонни Ли, повидавший в своей жизни немало насилия, в том числе и сотворенного собственными руками, никогда и ни перед кем не вставал на колени – до сих пор, когда его в буквальном смысле повергла ниц морская болезнь.

Десять судий преисподней…

Ли приготовился к тому, что адские твари с минуты на минуту заберут его к себе. Это станет расплатой за все плохое, что он сделал в своей жизни, за позор, навлеченный на отца, за глупость, за зло. «Пусть бог Тайсян отведет мне место в аду, но только чтобы прошла эта морская болезнь, мать ее!» От двух недель, проведенных на скудном пайке, у него кружилась голова. Ему мерещилось, что волны поднимает разбушевавшийся дракон; он хотел выхватить из кармана крупнокалиберный пистолет и всадить чудовищу в голову одну за другой все пули.

Ли оглянулся вокруг, и ему показалось, что он увидел на мостике Призрака, но в это мгновение у него внутри поднялась новая протестующая волна, и он снова припал к ограждению. Сонни Ли забыл о «змеиной голове», забыл о своей полной опасностей жизни дома в провинции Фуцзянь, забыл обо всем, кроме десяти судий преисподней, злорадно призывающих демонов колоть пиками ему в желудок.

Его снова начало рвать.
Высокая женщина представляла резкий контраст со своей машиной, ярко-желтым старым «шевроле-камаро», рядом с которой стояла: огненно-рыжие волосы, взъерошенные яростным ветром, на талии черный нейлоновый ремень с кобурой.

Амелия Сакс, в джинсах и ветровке с капюшоном, на которой сзади была броская надпись «Полиция Нью-Йорка. Осмотр места преступления», смотрела на бушующие волны с причала Порт-Джефферсона, расположенного на северной оконечности острова Лонг-Айленд. Молодая женщина изучала предстоящее место действия. Служба иммиграции и натурализации, ФБР, полиция округа Суффолк и ее собственное ведомство оцепили автостоянку, которая в обычный августовский день была бы забита машинами семей и подростков, приехавших сюда ловить солнце. Однако ураган, пришедший из тропиков, прогнал с берега всех отдыхающих.

Неподалеку стояли два больших автобуса для перевозки заключенных, позаимствованных СИН у департамента исправительных учреждений, и четыре грузовика с сотрудниками различных силовых ведомств. В теории к тому времени, как «Дракон» подойдет сюда, корабль будет полностью находиться под контролем абордажной команды с «Ивэна Бригента», а Призрак и его помощник будут арестованы. Но между тем, как Призрак засечет судно береговой охраны, и тем, как начнется высадка, может пройти до сорока минут. Это даст Призраку и его баншу достаточно времени, чтобы замаскироваться под иммигрантов и спрятать оружие – такой тактики придерживались все «змеиные головы». Возможно, береговой охране не удастся тщательно обыскать иммигрантов и корабль до того, как он подойдет к причалу; в этом случае не исключена вероятность, что «змеиная голова» и его помощник попытаются проложить себе путь к свободе с помощью оружия. Особенно опасным будет положение самой Сакс. Ее задачей будет «хождение по координатной сетке» – доскональный осмотр корабля в поисках улик, которые помогут возбудить дело против Призрака и выйти на след его сообщников. Если криминалист осматривает место, где, скажем, был обнаружен труп или произошло ограбление, спустя много времени после того, как преступник скрылся, ему практически ничего не угрожает. Но если речь идет о месте задержания преступников, причем точное число их неизвестно, а данные о внешности лишь приблизительные, риск становится очень большим, особенно в том случае, когда криминалист сталкивается с контрабандистами – людьми, как правило, хорошо вооруженными и готовыми на все.

Зазвонил сотовый телефон, и Амелия Сакс плюхнулась на тесное сиденье «шевроле», чтобы ответить на звонок.

Звонил Райм.

– Все на месте, – сказала Сакс.

– Сакс, мы считаем, нас засекли, – сказал Райм. – «Дракон» повернул к берегу. Пограничники успеют настичь его до того, как он подойдет достаточно близко, но мы опасаемся, что Призрак готовится к бою.

Молодая женщина подумала о несчастных на борту корабля.

Райм молчал, и она спросила:

– Она звонила?

Пауза. Наконец:

– Да. Минут десять назад. На следующей неделе они открывают точку при госпитале Манхэттена. Она перезвонит, как только появится что-то определенное.

– А.

Под «она» подразумевалась доктор Черил Уивер, знаменитый нейрохирург, приехавшая в Нью-Йорк из Северной Каролины, чтобы прочесть полугодичный курс лекций в центральном госпитале Манхэттена. А «точкой» был центр экспериментальной хирургии, где можно было бы провести операцию, которая хотя бы частично улучшила состояние Райма.

Операцию, против которой активно выступала Сакс.

– Я бы пригласил к причалу дополнительные кареты «скорой помощи», – предложил Райм.

Теперь его тон был резким и четким – он не любил, когда личные проблемы мешают делу.

– Я позабочусь об этом.

– Сакс, я тебе перезвоню.

Связь прервалась.

Молодая женщина пробежала под дождем к полицейским округа и попросила, чтобы они вызвали дополнительные машины «скорой помощи». Затем она вернулась к своему «шевроле» и села вперед, слушая частый грохот дождевых капель по лобовому стеклу и матерчатой крыше. От сырости в салоне пахло пластмассой, машинным маслом и старой обивкой.

Мысли об операции Райма воскресили в памяти Сакс состоявшийся недавно разговор с другим врачом, не имеющим никакого отношения к хирургии спинного мозга. Она не хотела думать об этой встрече – но упрямо возвращалась к ней.

Две недели назад Амелия Сакс стояла у кофейного автомата в приемной больницы, где проходил обследование Линкольн Райм. Она отчетливо помнила июльское солнце, ослепительно-яркое на выложенном зеленой плиткой полу. К ней подошел мужчина в белом халате, обратившийся с леденящей душу строгостью:

– А, мисс Сакс, вот вы где.

– Здравствуйте, доктор.

– Я только что встретился с лечащим врачом Линкольна Райма.

– И?..

– Мне нужно кое о чем с вами поговорить.

Сакс почувствовала, как у нее бешено заколотилось сердце.

– Похоже, у вас плохие известия, доктор.

– Почему бы нам не присесть вон в том углу? – предложил врач тоном, больше подходящим распорядителю погребальной службы, чем доктору.

– Можно поговорить и здесь, – твердо сказала Сакс. – Выкладывайте мне все. Начистоту.

Ее вывел из размышлений налетевший порыв ветра, и она снова посмотрела на длинный пирс, к которому причалит «Дракон Фучжоу».

Плохие известия…

Выкладывайте мне все. Начистоту…

Сакс переключила свою рацию на рабочую частоту береговой охраны не столько для того, чтобы узнать последние новости о «Драконе», сколько чтобы отвлечь мысли от той залитой ярким светом приемной.
– Далеко до земли? – спросил Призрак двоих членов экипажа, остававшихся на мостике.

– Где-то с милю, быть может, меньше. – Щуплый моряк у штурвала быстро оглянулся на Призрака. – Мы повернем у самого мелководья и попытаемся подойти к причалу.

Призрак устремил взор вперед. Когда корабль поднимался на гребень волны, он с трудом видел впереди светло-серую полоску земли.

– Держи курс прямо на берег, – приказал Призрак. – Я сейчас вернусь.

Собравшись с духом, он вышел из рубки. Ему в лицо ветер хлестнул струи дождя. Призрак прошел к палубе с контейнерами, а затем спустился вниз. Подойдя к металлической двери в трюм, он открыл ее. Шагнул внутрь и посмотрел на «поросят». Те повернули к нему лица, полные страха и отчаяния.

Жалкие мужчины, неряшливые женщины, грязные дети – даже несколько бесполезных девочек. Ну их-то какой глупец догадался взять?

– В чем дело? – встрепенулся капитан Сень. – Нас настигли американцы?

Призрак ничего не ответил. Он обвел взглядом «поросят», ища своего баншу. Но его нигде не было видно. Разозленный Призрак повернулся к двери.

– Подождите, – окликнул его капитан.

Выйдя из трюма, «змеиная голова» закрыл за собой дверь.

– Баншу! – крикнул он.

Ответа не было. Призрак не стал звать своего помощника второй раз. Он повернул ручки так, чтобы дверь нельзя было открыть изнутри, а затем поспешил к своей каюте, находившейся на верхней палубе. Взбежав по трапу, он достал из кармана потертую коробочку из черной пластмассы, похожую на пульт сигнализации, отпирающий его роскошный особняк в Сямыне.

Раскрыв коробочку, Призрак нажал сначала одну кнопку, затем другую. Радиосигнал прошел через две палубы до брезентовой сумки, оставленной в носовой части трюма ниже ватерлинии. Сигнал замкнул цепь, передав разряд от девятивольтовой батарейки на детонатор, вставленный в два килограмма композитной взрывчатки.

Прогремел страшный взрыв, гораздо более сильный, чем ожидал Призрак. В воздух взметнулся высоченный столб воды, выше самых больших волн.

Призрака сбросило вниз по трапу на главную палубу. Оглушенный, он упал на бок.

«Слишком много! – подумал он. – Слишком много взрывчатки!» «Дракон», принимая в трюм забортную воду, начал зарываться носом. Призрак надеялся, что корабль будет тонуть не меньше получаса, а вместо этого он уйдет под воду в считаные минуты. Призрак бросил взгляд на верхнюю палубу, где в его маленькой каюте остались деньги и оружие, затем снова оглядел остальные палубы, ища своего баншу. Того нигде не было видно. Но времени нет искать дальше. Поднявшись на ноги, Призрак шатаясь прошел по накренившейся палубе к ближайшему резиновому спасательному плоту и начал распутывать веревки.

«Дракон» заваливался на правый борт.
Глава 4


Грохот был оглушительным. Будто сто молотов разом опустились на наковальню.

Почти всех иммигрантов сбросило на холодную, мокрую палубу трюма. Поднявшись на четвереньки, Сэм Чанг подхватил своего младшего сына, свалившегося в лужицу маслянистой воды. Затем он помог жене и престарелому отцу.

– Что случилось? – крикнул бывший профессор капитану Сеню, пробиравшемуся через охваченную паникой толпу к двери, ведущей наверх. – Мы наскочили на скалы?

– Нет, это не скалы, – прокричал в ответ капитан. – Глубина моря здесь не меньше ста футов. Или Призрак взорвал корабль, или береговая охрана открыла по нам огонь. Точно сказать я не могу.

– В чем дело? – спросил перепуганный мужчина, сидевший рядом с Чангом.

Это был глава семейства, разместившегося в трюме рядом с семьей Чанга. Его звали У Цидзен. Его жена неподвижно лежала на соседней койке. В течение всего плавания ее лихорадило, и даже сейчас она лишь едва ли обратила внимание на взрыв и поднявшуюся суматоху.

– Что происходит? – повысив голос, повторил У.

– Мы тонем! – крикнул капитан.

Вместе со своими моряками он подбежал к двери и попробовал ее открыть, но ручки не поворачивались.

– Нас заперли!

Многие иммигранты, как мужчины, так и женщины, громко заголосили, раскачиваясь взад и вперед; дети застыли от страха, заливаясь слезами, оставлявшими потеки на грязных щеках. Сэм Чанг и еще несколько человек присоединились к капитану и матросам, чтобы всем вместе налечь на рычаги. Но толстые металлические прутья не поддавались ни на миллиметр.

Чанг обратил внимание на чемодан, стоявший на полу. Чемодан медленно накренился и упал вниз, подняв брызги. «Дракон» заваливался набок. Сквозь швы в металлических листах обшивки врывалась холодная морская вода. Лужица, в которую упал сын Чанга, уже была глубиной полметра. Людей потащило в поднимающуюся воду вместе с мусором, вещами, едой, пластиковыми стаканчиками, обрывками бумаги. Все кричали и барахтались.

Мужчины, женщины и дети, полные отчаяния, тщетно стучали своими вещами в борта корабля, пытаясь пробить металл, обнимались, всхлипывали, звали на помощь, молились… Женщина со шрамами прижала к груди свою дочь, словно ребенок, вцепившийся в грязную желтую игрушку. Обе плакали.

Затхлый воздух трюма наполнился стоном умирающего корабля. Уровень бурой мерзлой воды поднимался все выше.

Матросам никак не удавалось повернуть ручки двери. Чанг смахнул с лица липкие от пота волосы.

– Тут мы ничего не добьемся, – сказал он капитану. – Надо найти другой выход.

– В противоположном конце трюма есть люк, ведущий в машинное отделение, – сказал капитан Сень. – Но если пробоина именно в той части корпуса, мы не сможем его открыть. Давление воды…

– Где? – оборвал его Чанг.

Капитан указал на небольшой люк, затянутый четырьмя болтами. Люк был настолько маленький, что в него нужно было протискиваться по одному. Сень и Чанг полезли вверх по кренящемуся полу. Костлявый У Цидзен помог подняться на ноги своей больной жене; женщину бил холодный озноб.

Повернувшись к своей жене, Чанг произнес решительным тоном:

– Слушай меня внимательно. Ты будешь следить за тем, чтобы наша семья держалась вместе. Пробирайтесь к этому люку.

– Хорошо, муж мой.

Чанг присоединился к капитану, и с помощью перочинного ножа, бывшего у Сеня, им удалось отвинтить болты. Чанг надавил на люк изо всех сил, но тот, не оказав сопротивления, провалился в соседний отсек. Машинное отделение тоже начало заполняться водой, но пока что ее было здесь гораздо меньше, чем в трюме. Чанг разглядел в темноте трап, ведущий на верхнюю палубу.

Увидев открывшийся люк, иммигранты закричали и заголосили. Объятые паникой, люди кинулись вперед, отталкивая друг друга. Кого-то больно впечатали в металлическую переборку. Сбив двоих мужчин с ног ударом своего увесистого кулака, Чанг крикнул:

– Стойте! Проходите по одному, или мы погибнем!

Несколько человек бросились на него. В их глазах металось отчаяние. Но на пути встал капитан, размахивая ножом. Иммигранты испуганно попятились назад. Встав рядом, капитан Сень и Чанг перегородили дорогу толпе.

– По одному, – повторил капитан. – Через машинное отделение и вверх по трапу. Спасательные плоты на палубе.

Он кивнул на тех, кто находился ближе всего к люку, и они поползли вперед. Первым был Джон Сун, по профессии врач, диссидент. За время плавания Чанг несколько раз беседовал с ним. Выбравшись в люк, Сун присел на корточки с противоположной стороны, чтобы помогать вылезать другим. Следом за ним в машинное отделение перебрались молодые муж и жена. Они поспешили к трапу наверх.

Поймав на себе взгляд Чанга, капитан кивнул:

– Идите!

Чанг подал знак Чжану Цзици, своему отцу. Старик приблизился к люку, и Джон Сун схватил его за руку. Затем настал черед сыновей Чанга: семнадцатилетнего Уильяма и восьмилетнего Роланда. Потом выбралась его жена. Сам Чанг вылез последним. Он указал своим родственникам на трап, а сам вернулся к Суну, чтобы помогать остальным.

Следующими вылезло семейство У: Цидзен, его больная жена, дочь-подросток и маленький сын.

Чанг протянул руку в трюм, чтобы помочь выбраться следующему иммигранту, но, расталкивая всех, к люку устремились двое моряков из команды «Дракона». Капитан Сень попытался их остановить.

– Командую здесь по-прежнему я! – гневно воскликнул он. – Это мой корабль. Первыми выходят пассажиры.

– Пассажиры? Болван, это скот! – крикнул один из матросов и, оттолкнув мать со шрамами на лице, держащую на руках девочку, пролез в люк.

Второй матрос последовал за ним. Сбив с ног Суна, они побежали к трапу. Чанг помог врачу подняться.

– Со мной все в порядке, – заверил его Сун.

Стиснув амулет, висевший у него на шее, врач торопливо забормотал слова молитвы. Чанг уловил имя Чжен-у, бога северного неба и защитника от преступников.

Корабль кренился все сильнее. В трюм ворвались потоки воды, и из люка подуло выдавливаемым воздухом. Душераздирающие крики тонущих быстро перешли в удушливый кашель. Чанг понял, что корабль тонет. Самое большее, ему осталось продержаться на плаву всего несколько минут. Услышав за спиной шипящий треск, Чанг обернулся и увидел, как вода заливает огромные, мрачные машины. Один из дизелей остановился, и тотчас же везде погас свет. Вскоре умолк и второй.

Джон Сун разжал руку, и вода отнесла его к переборке.

– Уходите! – крикнул ему Чанг. – Больше мы ничего не сможем сделать!

Кивнув, врач добрался на четвереньках до трапа и быстро поднялся наверх. Но сам Чанг вернулся к люку, чтобы попытаться помочь спастись еще двоим или троим. Он поежился, увидев открывшееся перед ним зрелище: из раскрытого люка хлестала вода, а в ней торчали четыре руки, отчаянно молящие о помощи. Чанг схватил руку одного из иммигрантов, но тот, зажатый своими товарищами, никак не мог выбраться. Рука судорожно дернулась и вдруг обмякла. Чанг с трудом разглядел в пенистом потоке лицо капитана Сеня. Он знаком предложил ему помощь, но капитан скрылся в черном зеве трюма. Однако через несколько секунд его лысая голова снова появилась у люка. Капитан пропихнул что-то Чангу в фонтане морской воды.

Что же это было?

Вцепившись в поручень, чтобы не быть смытым напором воды, Чанг сунул руку в бурлящую пену и схватил то, что протягивал капитан. Его сильные пальцы стиснули ткань. Напрягшись, он вытянул маленькую девочку, дочь женщины со шрамами. Чанг протащил маленькое тельце через лес безжизненных рук. Девочка наглоталась воды, но была в сознании. Крепко прижав ее к груди, Чанг выпустил поручень. Поток воды отнес его к переборке, затем он подплыл к трапу и стал подниматься сквозь ледяной водопад на палубу.

Выбравшись наверх, Чанг ахнул: нос корабля уже ушел под воду, и волны перекатывались через палубу. У Цидзен и отец и сыновья Чанга пытались отвязать большой оранжевый надувной плот, закрепленный в носовой части судна. Вода уже подступила к плоту. С трудом пробравшись вперед, Чанг передал маленькую девочку своей жене, а сам стал помогать остальным отвязывать трос. Но скоро узел оказался под водой. Нырнув, Чанг принялся лихорадочно дергать мокрый, набухший трос, до боли напрягая затекшие пальцы. Вдруг рядом с ним появилась чья-то рука. Сын Чанга Уильям держал длинный острый нож, который, наверное, подобрал на палубе. Взяв нож, Чанг быстро перепилил трос.

Они с сыном вынырнули на поверхность, откашливаясь, и стали помогать своим родственникам, семейству У, Джону Суну и молодой паре перебраться на плот. Огромные волны быстро оттащили надувное суденышко от тонущего корабля.

Чанг пробрался к подвесному мотору и дернул за шнур, но мотор не заводился. Однако без двигателя плот быстро унесет в море. Чанг яростно дергал и дергал за шнур, и наконец мотор, зажужжав, ожил.

Выпрямившись на корме, Чанг быстро направил маленький плот прямо на волны. Плот здорово тряхнуло, но он не перевернулся. Чанг набрал скорость, а затем, описав большой круг, направился назад сквозь туман и дождь к умирающему кораблю.

– Что вы делаете? – спросил У.

– Мы должны найти остальных, – прокричал Чанг. – Возможно, кому-то…

В этот момент меньше чем в метре от них воздух вспорола пуля.
Призрак был в бешенстве.

Он стоял на палубе тонущего «Дракона Фучжоу», держась за линь носового спасательного плота, и смотрел на волны, где в пятидесяти метрах показались чертовы «поросята», которым каким-то чудом удалось спастись.

Призрак выстрелил еще раз. Снова промах. Волнение делало прицельную стрельбу из пистолета на таком расстоянии практически невозможной. Призрак поморщился от ярости, увидев, как его цель скрылась из виду, зайдя за «Дракон». Он оценил расстояние до верхней палубы, где находилась его каюта, в которой остались автомат и деньги: больше ста тысяч одноцветных купюр. У него мелькнула мысль, успеет ли он добраться до каюты и вернуться назад.

Словно в ответ, из корпуса «Дракона» вырвался пенистый столб воздуха, и корабль начал погружаться в воду еще быстрее, кренясь на правый борт.

Что ж, эта потеря будет болезненной, но рисковать жизнью не стоит. Перебравшись на плот, Призрак оттолкнулся от корабля веслом. Он вгляделся в темноту, пытаясь рассмотреть что-либо сквозь туман и дождь. На волнах качались две головы; поднимались отчаянно машущие руки с растопыренными от ужаса пальцами.

– Сюда, сюда! – крикнул Призрак. – Я вас спасу!

Тонущие повернули к нему, истово колотя ногами, чтобы подняться над волнами и показаться спасителю. Это оказались двое из экипажа «Дракона», матросы, стоявшие на мостике. Подняв свой китайский пистолет армейского образца, Призрак двумя выстрелами прикончил обоих.

Затем он завел подвесной мотор и отправился бороздить волны, ища своего баншу. Но того нигде не было. Беспощадный убийца и бесстрашный боец, помощник не отличался особым умом, и здесь он находился не в своей стихии. Скорее всего, глупец упал в воду и утонул, не захотев избавиться от тяжелого пистолета и патронов. Что ж, у Призрака полно других забот. Направив плот туда, где он в последний раз видел «поросят», «змеиная голова» выкрутил ручку газа до отказа.
У него не было времени искать спасательный жилет.

Не было времени ни на что.

Как только взрыв расколол ржавый корпус «Дракона», сбив Сонни Ли на живот, корабль начал крениться, через палубу хлынули волны, и Сонни безжалостно сбросило в море. Внезапно он оказался за бортом, одинокий и беспомощный среди неистовствующих водяных гор.

«Десять судий преисподней, мать вашу!» – с горечью подумал Сонни по-английски.

Вода оказалась холодной, тяжелой, невыносимо соленой. Волны били Сонни в спину, поднимали вверх, швыряли вниз. Отчаянно барахтаясь, Ли вынырнул на поверхность, ища в мутном воздухе и жалящих струях дождя Призрака, но не увидел ничего. Глотнув тошнотворной воды, он закашлял. Сонни выкуривал в день три пачки сигарет и пил литрами пиво «Цинтао» и маотай; скоро он начал задыхаться, у него начало сводить дряблые мышцы ног.

Переборов себя, Сонни протянул руку к поясу и достал пистолет. Он разжал пальцы, и тяжелое оружие быстро ушло на дно. Так же в точности Сонни поступил с тремя обоймами патронов, лежавших в заднем кармане. Это чуть облегчило задачу удержаться на плаву, но все же этого было недостаточно. Нужно где-нибудь раздобыть спасжилет, что-нибудь плавающее, все что угодно, лишь бы только продлить мучительную агонию и остаться на поверхности.

Сонни показалось, он услышал звук подвесного мотора, и он лихорадочно закрутил головой по сторонам. В тридцати метрах от него виднелся оранжевый спасательный плот. Сонни поднял руку, но в этот момент ему в лицо ударила волна, как раз когда он делал вдох, и его легкие наполнились обжигающей водой.

Жалящая боль в груди.

«Воздух… мне нужен воздух».

Волна снова накрыла его с головой. Сонни ушел под воду, увлекаемый могучими мышцами бушующего моря. Он недоуменно посмотрел на свои руки. Почему они не шевелятся?

«Греби, барахтайся! Не дай морю засосать тебя в свое чрево!»

Сделав отчаянное усилие, Сонни вынырнул на поверхность.

«Не дай…»

Он снова хлебнул воды.

«Не дай морю…»

У него перед глазами все затянуло черной пеленой.

Десять судий преисподней…

«Что ж, – подумал Сонни Ли, – похоже, сейчас я с ними встречусь».
Глава 5


Они лежали у его ног, человек десять, в холодном бульоне на дне плота, зажатые между водяными горами под ними и проливным дождем сверху. Их руки судорожно цеплялись за веревку, натянутую вдоль борта оранжевого плота.

Сэм Чанг, поневоле ставший капитаном этого утлого суденышка, оглядел своих пассажиров. Два семейства, его собственное и семья У, жались вокруг него на корме. Спереди были доктор Джон Сун и молодая пара, первой выбравшаяся из трюма. Чанг знал их только по именам: Чжао-хуа и его жена Роза.

Перехлестнувшая через плот волна облила с ног до головы и без того промокших насквозь несчастных иммигрантов. Мей-Мей, жена Чанга, стащила с себя свитер и завернула в него крохотную девочку, дочь женщины со шрамами. Со щемящим сердцем Чанг вспомнил, что малышку зовут По-И, что означает «драгоценный ребенок». Всю дорогу иммигранты считали ее своим талисманом, который должен был принести им удачу.

– Поворачивай! – крикнул У. – Поворачивай к берегу!

– Мы должны искать остальных.

– Он в нас стреляет!

Чанг посмотрел на бушующее море, но Призрака нигде не было видно.

– Сейчас повернем. Но сначала надо спасти всех, кого можно. Ищите!

Поднявшись на четвереньки, семнадцатилетний Уильям прищурился, всматриваясь в дождь. Старшая дочь У последовала его примеру.

У что-то крикнул, но он стоял отвернувшись, и Чанг не смог разобрать ни слова.

Обмотав конец вокруг руки, он вжался ногами в деревянные упоры, стараясь сохранить равновесие, и повел плот вокруг «Дракона», держась в двадцати метрах от тонущего судна. Корабль быстро погружался под воду. Время от времени над ним высоко взлетали столбы пены – это воздух вырывался из трюма через трещину в борту или люк. «Дракон» стонал, то громче, то тише, словно умирающее животное.

– Там! – вдруг крикнул Уильям. – Кажется, я кого-то увидел!

– Нет, – остановил его У Цидзен. – Нам нужно поворачивать к берегу. Чего ты ждешь?

Уильям показывал на волны:

– Да, отец, там кто-то есть!

Чанг с трудом различил метрах в десяти темное пятно, рядом с которым было другое, белое и маленькое. Возможно, голова и рука.

– Бросьте их, – не унимался У. – Призрак нас заметит! Он нас убьет!

Не обращая на него внимание, Чанг подвел плот к пятнам, действительно оказавшимися человеком. Бледный и задыхающийся, он неистово барахтался с застывшим на лице выражением бесконечного ужаса. Чанг вспомнил, что его зовут Сонни Ли. В то время как большинство иммигрантов коротали время в пути в беседах или читая друг другу книги, несколько человек, отправившихся без семьи, держались замкнуто. Ли относился к их числу. В этом человеке было что-то зловещее. Почти всю дорогу он сидел в углу в полном одиночестве, изредка бросая угрюмые взгляды на резвящихся рядом детей, и время от времени выбирался украдкой на палубу, что было строжайше запрещено Призраком. В те же редкие моменты, когда Ли начинал говорить, он задавал слишком много вопросов о том, где собираются обосноваться в Нью-Йорке иммигранты и чем они предполагают зарабатывать на жизнь, но люди умные предпочитали не распространяться на эти темы.

И все же Ли был человеческим существом, попавшим в беду, и Чанг не мог не попытаться его спасти.

Тонущего проглотила волна.

– Брось его! – недовольно прошептал У. – Ему уже не помочь.

С передней части плота донесся голос Розы, молодой женщины:

– Пожалуйста, плывите к берегу!

Чанг направил плот на надвигающуюся волну, чтобы их не перевернуло. Когда волна прошла, Чанг увидел метрах в пятидесяти поднимающееся и опускающееся оранжевое пятно. Это был плот Призрака. «Змеиная голова» направлялся к ним. Между двумя плотами вздыбилась высокая волна, и на мгновение преследователь и его жертвы потеряли друг друга из виду.

Дав полный газ, Чанг направил плот к тонущему.

– Всем лечь на дно!

Поравнявшись с Ли, он резко дал задний ход и, перевесившись через толстую резину, схватил иммигранта за плечо и вытащил его на плот. Упав на дно, Ли закашлял, отхаркивая воду. Еще один выстрел. Пуля просвистела совсем близко, и Чанг, прибавив газу, повел плот за «Дракон», снова прячась за тонущий корабль.

Внимание «змеиной головы» на время оказалось приковано к другим людям, плавающим в воде, – двум морякам, барахтающимся в оранжевых спасательных жилетах метрах в двадцати-тридцати от него. Призрак на полной скорости устремился к ним.

Поняв, что он собирается их убить, моряки отчаянно замахали руками, призывая Чанга, и попытались уплыть от приближающегося плота. Чанг оценил расстояние до тонущих, прикидывая, успеет ли он подойти к ним до того, как Призрак приблизится на расстояние выстрела. Туман, дождь и в первую очередь сильное волнение не дадут убийце стрелять прицельно. Да, наверное, успеет. Чанг собрался прибавить газу.

Вдруг у него над ухом прозвучал голос:

– Нет. Пора уходить.

Это сказал его отец, Чжан Цзици; приподнявшись на колени, старик нагнулся к своему сыну:

– Спаси свою семью.

Чанг кивнул.

– Хорошо, баба, – сказал он, ласково обратившись к отцу по-китайски.

Повернув плот к берегу, Чанг выкрутил газ на полную.

Через минуту послышался треск выстрела, затем другой: «змеиная голова» расправился с двумя членами экипажа «Дракона». При этих звуках душа Чанга вскричала от отчаяния. «Простите меня, – мысленно обратился он к морякам. – Простите меня!»

Обернувшись, Чанг увидел в тумане оранжевый силуэт: плот Призрака догонял их. Бывший профессор ощутил всем своим естеством леденящий холод страха. Диссидент, выступавший против коммунистического режима, Чанг привык к страху. Но в Китайской Народной Республике страх был надоедливым беспокойством, к которому со временем привыкаешь; ничего похожего на то, что Чанг испытывал сейчас – безотчетный ужас при виде безумного убийцы, охотящегося за родными и друзьями.

– Всем на дно! Всем лежать на дне!

Все его внимание было сосредоточено на том, чтобы держать курс прямо на берег и выжать предельную скорость.

Еще один выстрел. Пуля шлепнулась в воду недалеко от плота. Если Призрак попадет в резиновый корпус, все утонут за считаные минуты.

Воздух наполнился оглушительным жутким стоном. «Дракон Фучжоу» полностью лег на борт и скрылся под водой. Высокая волна, поднятая утонувшим кораблем, быстро побежала в стороны, словно ударная волна при взрыве бомбы. Плот иммигрантов был слишком далеко, чтобы эта волна оказала на него заметное действие, но плот Призрака находился к судну гораздо ближе. Оглянувшись, «змеиная голова» увидел настигающий его вал. Он попытался уйти в сторону, но через мгновение его плот скрылся из виду.

Сэм Чанг, профессор, художник, политический диссидент, как это распространено среди жителей Китая, верил в судьбу и предзнаменования в гораздо большей степени, чем западный интеллектуал. На мгновение ему показалось, что Гуань Инь, богиня милосердия, встала на сторону несчастных иммигрантов и обрекла Призрака на смерть в морской пучине.

Но уже через секунду Джон Сун, смотревший назад, крикнул:

– Он там! Он приближается! Призрак догоняет нас!

«Увы, сегодня у Гуань Инь другие дела, – с горечью подумал Сэм Чанг. – Если нам и суждено спастись, этим мы будем обязаны только самим себе». Он направил плот по кратчайшей прямой к берегу и дал полный газ, оставив позади плавающие в воде трупы и выброшенный с корабля мусор – плавучий надгробный камень, обозначивший могилы капитана Сеня, его моряков и многих других, с кем Чанг успел сдружиться за последние недели.
– Он взорвал корабль, – прошептал Лон Селитто. – О господи…

Он уронил руку с телефоном.

– Что? – переспросил потрясенный Гарольд Пибоди, стаскивая свои неуклюжие очки. – Он потопил корабль?

Детектив мрачно кивнул.

– О боже, нет, – пробормотал Деллрей.

Голова Линкольна Райма, одна из немногих частей тела, сохранившая подвижность, повернулась к грузному полицейскому. Потрясенный услышанным известием, криминалист почувствовал, как по всему его телу разлилась горячая волна, – разумеется, это было лишь обманчивое ощущение.

Деллрей прекратил расхаживать по комнате, Пибоди и Коу переглянулись. Уставившись в желтый паркет, Селитто дослушал то, что ему говорили по телефону, затем поднял взгляд.

– Господи Исусе, Линк, корабль утонул. Вместе со всеми, кто был на борту.

О нет, только не это…

– Береговая охрана не может сказать, что именно произошло, но акустики засекли подводный взрыв, а через десять минут «Дракон» исчез с экранов радаров.

– Жертвы есть?

– Никто не знает. Быстроходное судно находилось от корабля в нескольких милях. И сейчас ребята понятия не имеют, куда направляться, – «Дракон» не включил сигнал бедствия, который передавал бы точные координаты.

Райм уставился на карту Лонг-Айленда. Восточная оконечность острова расщепилась подобно рыбьему хвосту. Взгляд криминалиста остановился на красном значке, отмечавшем приблизительное местонахождение «Дракона».

– Как далеко он был от берега?

– Приблизительно в миле.

Живой ум Райма перебрал полдесятка возможных сценариев того, что произойдет, когда береговая охрана остановит «Дракон Фучжоу», как оптимистических, так и приводящих к гибели людей. Задержание преступника – это компромисс; можно минимизировать риск, но полностью исключить его нельзя. Но утопить всех, находившихся на борту корабля? Ни в чем не повинных людей, маленьких детей? Нет, такое даже не приходило Райму в голову.

Господи, он лежал на своей кровати стоимостью три тысячи долларов, сделанной по последнему слову медицинской техники, и слушал обсуждение проблемы установления местонахождения Призрака, словно это была какая-то увлекательная логическая игра на званом вечере. А затем пришел к своим заключениям и щегольски предложил решение.

И успокоился на этом – не попытавшись подумать на шаг вперед, не предположив, что над иммигрантами может нависнуть смертельная опасность.

Нелегалов зовут «исчезнувшими» – если они пытаются обмануть «змеиную голову», их убивают. Если жалуются, их тоже убивают. Они просто исчезают бесследно.

Линкольн Райм яростно злился на себя. Ему было известно, какой опасный человек Призрак; он должен был предугадать такой страшный поворот событий. Закрыв на мгновение глаза, Райм поправил тяжелый груз, легший ему на душу. «Забудь о мертвых», – частенько говорил он себе и экспертам-криминалистам, работавшим вместе с ним. И вот сейчас Райм беззвучно повторил это приказание. Но он не мог забыть этих людей – этих несчастных иммигрантов. Затопление «Дракона» выходило за рамки обычного преступления. Эти погибшие были не трупами на месте преступления, на чьи остекленевшие глаза и жуткие оскалы криминалист учится не обращать внимания, чтобы иметь возможность делать свое дело. Сейчас из-за него погибли целые семьи.

Райм думал, что после того, как корабль будет перехвачен и обыскан, а Призрак арестован, его участие в деле закончится и можно будет вернуться к подготовке к операции. Но сейчас он понял, что не сможет бросить расследование. Охотник, обитающий в нем, должен найти этого человека и передать его в руки правосудия.

У Деллрея зазвонил сотовый телефон. После короткого разговора агент ФБР отключил аппарат, ткнув в него длинным пальцем.

– Так, расклад следующий. Береговая охрана считает, что пара спасательных плотов с подвесными моторами направляется к берегу. Скорее всего, куда-то сюда. – Подойдя к карте, он показал место. – В районе Истона, маленького городка на дороге к Ориент-Пойнт. Вертолет не может подняться в воздух из-за шторма, но ребята прочешут место катастрофы на катерах, ища тех, кто мог спастись, а мы перебросим своих людей из Порт-Джефферсона в тот район, куда направляются плоты.

Пригладив свои рыжие волосы, чуть более темные, чем у Сакс, Алан Коу сказал, обращаясь к Пибоди:

– Я хочу быть там.

– Решения здесь принимаю не я, – подчеркнуто громко ответил чиновник СИН.

Это было неприкрытое напоминание о том, что руководство операцией осуществляло ФБР, и в частности Деллрей, – одна из многих шпилек, которыми сотрудники конкурирующих ведомств обменялись за последние дни.

– Фред, ты как на это смотришь? – спросил Коу.

– Нет, – отрезал агент ФБР, чьи мысли были заняты другим.

– Но я…

Деллрей выразительно покачал головой:

– Коу, тебе нечего там делать. Если Призрака схватят за шкирку, ты сможешь беспрепятственно допросить его в тюрьме. Вытянуть из него все, что он знает. Но сейчас предстоит операция задержания, а это не твоя работа.

Молодой сотрудник СИН предоставил ценную информацию о Призраке, но Райму было нелегко с ним работать. Коу до сих пор злился на то, что ему не разрешили быть на борту судна береговой охраны, вышедшего на перехват «Дракону», – еще одно сражение, которое пришлось вести Деллрею.

– Чушь собачья! – бросил Коу, недовольно плюхаясь в кресло.

Молча понюхав незажженную сигарету, Деллрей засунул ее назад за ухо и снова схватил телефон. Он говорил долго, наконец повернулся к остальным.

– Мы пытаемся поставить пикеты на местных дорогах, проходящих в том районе, – на шоссе двадцать пять, сорок восемь и восемьдесят четыре. Но сейчас час пик, и ни у кого не хватит духа перекрыть движение по магистрали «Лонг-Айленд» и автостраде «Санрайз».

– Можно предупредить кассиров, берущих плату за проезд через мосты и туннели, – предложил Селитто.

Деллрей пожал плечами:

– Конечно, это лучше, чем ничего, но этого недостаточно. Проклятье, в Чайна-тауне этот тип будет себя чувствовать как рыба в воде. Если он туда доберется, найти его будет чертовски нелегко. Если есть хоть какая-то возможность, его надо обязательно взять на побережье.

– А через сколько времени, – вмешался Райм, – плоты должны, по расчетам, подойти к берегу?

– По оценкам береговой охраны, минут через двадцать – двадцать пять. А нашим ребятам ехать до Истона пятьдесят миль.

– Нет никакого способа доставить хоть кого-нибудь на место чуть пораньше?

Райм спорил с собой лишь мгновение. Он повернулся к микрофону, установленному сбоку на его кресле-каталке.

– Командный режим. Телефон.
В 1969 году честь быть направляющей машиной гонок «Индианаполис-500» выпала кабриолету «камаро-суперспорт» компании «Дженерал моторс».

Для такого случая компания выбрала самый мощный автомобиль своей серии, оснащенный восьмицилиндровым двигателем с турбонаддувом объемом триста девяносто шесть кубических дюймов, развивающим мощность триста семьдесят пять лошадиных сил. А если немного повозиться с машиной, – например, снять глушитель, убрать антикоррозийную защиту, амортизационные штанги и чуть подправить шатуны и головку цилиндров, – можно довести мощность до четырехсот пятидесяти лошадиных сил.

И получится идеальный автомобиль для гонок за лидером.

Но смертельно опасная штучка, если нестись на скорости сто тридцать миль в час под проливным дождем.

Стиснув обтянутое кожей рулевое колесо, не обращая внимания на боль в терзаемых артритом пальцах, Амелия Сакс вела машину на восток по магистрали «Лонг-Айленд». Синяя мигалка стояла на приборной панели – присоска плохо держит на складывающейся крыше кабриолетов. Машина опасно лавировала в плотном потоке транспорта.

Как решили они с Раймом, – криминалист позвонил ей пять минут назад и приказал нестись сломя голову в Истон, – Сакс предстояло стать половиной авангарда, который, если повезет, прибудет на побережье одновременно с Призраком и спасшимися иммигрантами. Второй половиной этого составленного на скорую руку авангарда был молодой боец отряда особого назначения полиции Нью-Йорка, сидящий рядом. В задачи этого отряда входили борьба с террористами и освобождение заложников, и Сакс, точнее, это Райм решил, что ей не помешает огневое прикрытие, лежавшее сейчас на коленях молодого полицейского: пистолет-пулемет «Хеклер и Кох МП5».

Теперь уже несколько миль отделяли авангард и основные силы – автобус с бойцами особого назначения, передвижную криминалистическую лабораторию, кареты «скорой помощи», полдюжины патрульных машин полиции округа Суффолк и машины агентов СИН и ФБР, медленно плетущиеся сквозь ураган.

– Так, – пробормотал боец отряда особого назначения. – Вот. Хорошо.

Это было ответом на занос на залитой дождем дороге.

Сакс спокойно выправила машину, вспоминая, что она также сняла металлический лист за задним сиденьем, заменила тяжелый стальной бензобак пластмассовой емкостью и избавилась от запаски и инструмента. «Камаро» стал на пятьсот фунтов легче по сравнению с тем, каким он был в начале семидесятых, когда его покупал отец Сакс. «Но вот сейчас дополнительный балласт пришелся бы очень кстати», – подумала молодая женщина, входя в очередной крутой вираж.

– Хорошо, все очень хорошо, – пробормотал ее пассажир, судя по всему, чувствующий себя более уютно под огнем вооруженного автоматической винтовкой маньяка, чем на широком асфальте магистрали «Лонг-Айленд».

Зазвонил сотовый телефон. Сакс раскрыла аппарат.

– Послушайте, мисс, – заметил молодой полицейский, – а разве нельзя установить переговорное устройство, чтобы не хватать телефон руками?

И это сказал человек, вырядившийся, словно Робокоп!

Рассмеявшись, Сакс вставила в ухо наушник и взяла руль обеими руками.

– Как успехи, Сакс? – спросил Райм.

– Делаю что могу. Но через несколько миль мы свернем с магистрали. Возможно, мне придется притормаживать на светофорах.

– «Возможно»? – растерянно переспросил полицейский.

– Райм, есть спасшиеся? – сказала Сакс, не обращая на него внимание.

– Пока никаких новых данных. Береговая охрана лишь подтвердила информацию о двух плотах. Похоже, бо?льшая часть людей осталась на корабле.

– Узнаю? этот тон, Райм, – сказала молодая женщина. – Успокойся, ты ни в чем не виноват.

– Ценю твою заботу, Сакс. Но сейчас речь не об этом. Скажи, ты ведешь машину осторожно?

– Разумеется, – ответила Сакс, спокойно входя в вираж.

Машину занесло на сорок градусов, но сердце молодой женщины не пропустило ни единого удара. «Камаро» выровнялся, словно закрепленный растяжками, и понесся дальше по автостраде. Стрелка спидометра приблизилась к ста сорока. Полицейский из отряда особого назначения зажмурился.

– Сакс, тебе предстоит иметь дело с серьезным противником. Держи оружие под рукой.

– Оно у меня всегда под рукой.

Еще один небольшой занос.

– Поступило сообщение с судна береговой охраны. Сакс, заканчиваю разговор. – Райм помолчал. – Ищи улики, но будь осторожна.

Сакс рассмеялась:

– Надо будет сделать эту фразу надписью на куртках бригады экспертов-криминалистов.

Связь прервалась.

С автострады Сакс свернула на шоссе местного значения. До Истона, где подойдут к берегу плоты, двадцать пять миль. Молодой женщине никогда не доводилось бывать в этих местах; она прожила всю жизнь в большом городе и понятия не имела, какой здесь рельеф. Песчаный берег? Острые скалы? По которым ей придется карабкаться? В последнее время артрит донимал ее особенно сильно, а промозглая сырость удвоила боль и страдания.

И еще ее беспокоил другой вопрос: если Призрак успеет добраться до берега раньше ее, много ли там мест, где он сможет спрятаться, чтобы невидимым вести огонь?

Сакс взглянула на спидометр.

Сбавить скорость?

Но протектор на шинах прекрасно держит асфальт, а влага у нее на ладонях – это лишь следствие дождя, под который она попала еще в Порт-Джефферсоне. Сакс вдавила педаль в пол.
Плот разреза?л волны, приближаясь к берегу, и скалы становились все более отчетливыми.

И более острыми.

Сэм Чанг прищурился, вглядываясь сквозь дождь и брызги. Кое-где впереди были полоски грязного песка и гальки, но в основном берег перед ним представлял собой нависающие черные скалы.

– Он по-прежнему сзади, догоняет нас! – крикнул У.

Обернувшись, Чанг разглядел крошечное оранжевое пятно, плот Призрака. Он плыл прямо на них, однако двигался медленнее и постепенно отставал. Призрак вредил сам себе. Он держал курс прямо на берег и боролся с волнами, замедлявшими его продвижение. Но Чанг, верный учению даосизма, управлял своим судном иначе: он искал естественные потоки воды, не борясь с ними, а обходя гребни волн по зигзагообразной траектории, используя попутное движение волн к берегу. Расстояние между плотом со спасшимися иммигрантами и плотом «змеиной головы» увеличивалось.

Чанг прикинул, что до того момента, как Призрак достигнет берега, у беглецов будет время отыскать ожидающие их грузовики, которые отвезут их в Чайна-таун. Водителям незачем знать о затоплении «Дракона», но Чанг расскажет им о погоне, организованной береговой охраной, и прикажет немедленно трогаться в путь. Если же водители будут настаивать на том, чтобы ждать дальше, Чанг, У и остальные отнимут у них грузовики силой.

Бывший профессор вгляделся в прибрежную полосу и то, что было дальше – за узкой полоской песка темнели деревья. Дождь и туман затрудняли обзор, но Чанг различил что-то похожее на дорогу. И какие-то огни неподалеку. Целое скопление огоньков – похоже, небольшая деревушка.

Вытерев с глаз обжигающую морскую воду, Чанг обвел взглядом тех, кто находился на плоту. Люди лежали на дне, молча уставившись на берег и море впереди, бурлящее стремительными водоворотами и течениями, на приближающиеся скалы, острые, как ножи, темные, словно запекшаяся кровь.

И вдруг прямо впереди под тонким слоем воды показалась каменистая отмель. Плот развернуло боком к волнам, перехлестывающим через невысокие борта. Утлое суденышко едва не перевернулось. Чанг попытался направить плот в проход посреди отмели, но тут внезапно заглох мотор. Схватив шнур, Чанг дернул изо всех сил. Мотор почихал и снова затих. Чанг пробовал завести его раз десять, но все безуспешно. Мотор перестал даже чихать. Старший сын Чанга, пробравшись на нос, постучал по бензобаку.

– Пусто!

Переполненный отчаянием, обессиленный страхом за судьбу своих родных, Чанг оглядел собравшихся на плоту. В сгустившемся тумане людей стало видно совсем плохо – но Призрак вообще исчез. Далеко ли он?

Плот поднялся на высокий гребень волны и рухнул в водяную пропасть.

– Всем лечь на дно! – крикнул Чанг. – Лежите и не вставайте!

Сам он опустился на колени в темную воду, плещущуюся на дне плота, и, схватив весло, попытался использовать его в качестве руля. Но волны и течение были слишком сильные, плот слишком тяжелый. Вода, словно кулаком, ударила в весло, выбив его из рук Чанга. Чанг отлетел назад. Взглянув в ту сторону, куда направлялся плот, он увидел впереди, всего в нескольких метрах, цепочку скал.

Вода подхватила надувное судно, как щепку, и понесла его вперед. Плот со всей силы налетел носом на скалы. Резиновый корпус лопнул и с громким свистом начал выпускать воздух. Сонни Ли, Джона Суна и молодую пару, находившуюся в передней части плота, сбросило в бурлящий поток воды за скалами и унесло вперед.

Две семьи, семейства У и Чжан, были в задней части плота, сохранившей воздух. Им удалось удержаться за борта. Плот снова бросило на скалы.

Жена У больно ударилась о зазубренный каменный край. Ее едва не смыло за борт; громко крича, женщина с окровавленным плечом повалилась на дно плота. К счастью, больше от этого удара никто не пострадал.

Наконец плот перебросило через скалы и понесло к берегу. Порванный корпус быстро терял воздух.

Чанг услышал вдалеке призыв о помощи – это кричал один из тех четверых, кого смыло с плота во время первого удара о скалы, но он не смог определить, откуда доносился этот крик.

Полузатонувший плот перевалился еще через одну гряду скал, на этот раз уже метрах в пятнадцати от земли. Теперь его подхватил прибой, увлекая к берегу из крупной гальки. У Цидзен и его старшая дочь пытались удержать над водой раненую мать, потерявшую сознание. Разбитое о скалы плечо женщины сильно кровоточило. Малышка По-И, которую держала на руках Мей-Мей, перестала плакать и апатично смотрела по сторонам.

Вдруг подвесной мотор плота зацепился за скалу метрах в восьми-девяти от берега. Здесь уже было неглубоко, но волны с силой обрушивались на тонущее судно.

– К берегу! – крикнул Чанг, отплевывая воду. – Быстро!

Казалось, плыть пришлось бесконечно долго. Даже сам Чанг, самый сильный из всех, начал задыхаться. Наконец он ощутил под ногами камни, скользкие от водорослей, и, шатаясь, вышел из воды. Один раз он упал, поскользнувшись, но, быстро поднявшись, помог выбраться из моря своему отцу.

Измученные люди добрели до небольшого навеса, открытого со всех сторон, но ржавая крыша кое-как защищала от хлещущего дождя. Спасенные упали на черный песок, отплевывая воду, плача, задыхаясь, молясь. Сэм Чанг с трудом поднялся на ноги. Он всмотрелся в море, но не увидел ни плота Призрака, ни тех, кого смыло за борт.

Затем бывший профессор упал на колени и уронил голову на песок. Их друзья и спутники погибли, сами они ранены, нечеловечески устали, за ними гонится убийца… И все же они живы и добрались до суши. Сэм Чанг со своей семьей наконец завершили бесконечное путешествие, во время которого им пришлось объехать половину земного шара, и прибыли на свою новую родину, в Америку, Прекрасную страну.
Глава 6


До берега оставалось еще около полукилометра. Плот Призрака разреза?л воду, преследуя «поросят», а сам он склонился над сотовым телефоном, пытаясь защитить его от дождя и волн.

Связь была очень плохой – сигнал, отправленный крошечным аппаратом, отражался от спутника в Фучжоу, а оттуда в Сингапур, но Призраку все же удалось выйти на Джерри Тана, баншу из нью-йоркского Чайна-тауна, к услугам которого он время от времени прибегал. Сейчас Тан ждал его где-то здесь на побережье, чтобы отвезти в Нью-Йорк.

Задыхаясь от постоянной борьбы с волнами, Призрак с трудом описал водителю место, где он должен был пристать к берегу – метрах в трехстах-четырехстах к востоку от полоски строений, похожих на жилые дома и магазины.

– Какое у тебя оружие? – крикнул Призрак, перекрывая шум шторма.

– Что? – не расслышал Тан.

Призрак был вынужден повторить свой вопрос несколько раз.

– Оружие!

Но Тан занимался работой с должниками – был скорее бизнесменом, чем боевиком. Как выяснилось, с собой он захватил лишь пистолет.

– Гань, – выругался Призрак. Твою мать!

Сам он, вооруженный только старым пистолетом пятьдесят первой модели, надеялся, что у его помощника будет какое-нибудь автоматическое оружие.

– Береговая охрана… – говорил ему Тан. Его голос тонул в треске электрических разрядов и вое ветра, – …где-то рядом. Я слушаю… перехватил… надо убираться отсюда. Где…

– Если увидишь кого-нибудь из «поросят», убей их! – крикнул Призрак. – Ты меня слышишь? Они высадятся где-то поблизости от тебя. Найди их! И убей!

– Убить? Вы хотите…

Но тут Призрака окатила с ног до головы волна, перехлестнувшая через плот. Телефон умолк, и он посмотрел на дисплей. Соленая вода закоротила электрические контакты. Призрак с отвращением швырнул аппарат на дно плота.

Впереди появилась каменная стена, и Призрак провел плот в обход, направляясь к широкой полосе песка левее от крохотного городка. Потребуется какое-то время, чтобы вернуться туда, где высадились «поросята», но Призрак боялся разбить плот об острые скалы. Однако даже на песчаном пляже высадка оказалась делом опасным. Маленький плот был уже у самого берега, но тут его подняло на гребень волны и он едва не перевернулся. Призрак вовремя дал полный ход назад, и резиновое судно выровнялось. Но тут волна окатила Призрака, промочив насквозь, швырнула его на дно и развернула плот боком. Прибой ударил утлое суденышко о песок, и единственного пассажира кинуло на берег. Опасаясь, что звук работающего мотора выдаст его, Призрак лихорадочно пополз на четвереньках к плоту и заглушил двигатель.

Оглянувшись вокруг, он увидел Джерри Тана в серебристом полноприводном «БМВ» на запорошенной песком асфальтированной дороге, метрах в двадцати от берега. Поднявшись на ноги, Призрак потрусил рысцой к машине. Увидев его, жирный небритый Тан подъехал вперед. Призрак подбежал к опущенному окну.

– Ты видел остальных?

Баншу заметно нервничал.

– Нам надо срочно уезжать отсюда! – Он указал на полицейскую рацию. – Береговой охране известно, что мы здесь. Сюда направляется полиция.

– Где остальные? – оборвал его Призрак. – Где «поросята»?

– Больше я никого не видел, но…

– И я нигде не смог найти своего баншу. Я даже не знаю, удалось ли ему покинуть корабль.

Призрак окинул взглядом берег.

– Я никого не видел, – надрывным голосом повторил Тан. – Но нам нельзя здесь оставаться.

Краем глаза Призрак увидел в волне прибоя какое-то движение: мужчина в серой одежде выползал на четвереньках из воды, словно раненое животное. Призрак отвернулся от машины, доставая пистолет.

– Жди здесь.

– Что вы хотите сделать? – отчаянно взвыл Тан. – Здесь нельзя оставаться ни минуты! Полиция уже едет сюда. Она будет здесь через десять минут. Вы что, ничего не понимаете?

Но Призрак, не обращая внимания на баншу, направился обратно к берегу. Подняв взгляд, «поросенок» увидел его. Однако он, судя по всему, сломал ногу и не мог не то что бежать – даже стоять. Несчастный в отчаянии пополз обратно в воду. Призрак даже подумал, а стоит ли тратить на него патрон.
Открыв глаза, Сонни Ли возблагодарил десять судий преисподней – не за то, что остался жив, не утонув в море, а потому, что впервые за две недели почти полностью исчезла скользкая тошнота, поселившаяся у него в желудке.

Когда плот налетел на скалы, Сонни Ли, Джона Суна и молодую пару смыло в воду и унесло сильным течением. Ли сразу же потерял из виду остальных троих. Его протащило вдоль берега чуть ли не целый километр, пока наконец ему не удалось выбраться на песок. Затем он отполз как можно дальше от бушующего океана и рухнул на землю.

Некоторое время Ли лежал неподвижно под проливным дождем, дожидаясь, когда пройдет морская болезнь и утихнет пульсирующая боль в голове. Наконец, с трудом поднявшись на ноги, он медленно побрел к дороге. Его одежда, промокшая насквозь пахучей соленой водой и перепачканная в песке, натирала кожу. Оглядевшись по сторонам, Ли ничего не заметил. Однако он вспомнил, что видел из моря огни маленькой деревушки, которая должна была теперь находиться где-то справа. Именно туда он и побрел по засыпанному песком асфальту.

Но где Призрак?

Затем, словно в ответ на вопрос Ли, прозвучал громкий хлопок, в котором он сразу же узнал пистолетный выстрел. Звук эхом разнесся над темным, мокрым лугом.

Но Призрак ли это? Или какой-то местный житель? (Всем известно, что каждый американец носит оружие.) А может быть, это стрелял сотрудник американских правоохранительных органов.

Лучше перестраховаться. Ли хотелось как можно быстрее отыскать Призрака, но он решил не рисковать. Сойдя с дороги, он зашел за кусты, где был менее заметным, и побрел вперед так быстро, насколько позволяли его измученные ноги.
Услышав громкий звук, обе семьи застыли на месте.

– Это был… – начал У Цидзен.

– Да, – пробормотал Сэм Чанг. – Выстрел.

– Он нас убьет. Выследит и убьет.

– Знаю, – бросил Чанг. Его сердце вопило от боли – переживая за доктора Суна, Сонни Ли, молодую пару, за того, кто только что умер. Но что он мог поделать?

Бросив взгляд на своего отца, Чанг увидел, что Чжан Цзици дышит часто, но, несмотря на то что старика трясло на плоту и ему пришлось добираться вплавь до берега, он, похоже, чувствует себя сносно. Чжан Цзици кивнул сыну, показывая, что нужно идти дальше. Небольшая группа продолжила свой путь, борясь с ветром и проливным дождем.

Беспокойство по поводу водителей, которых придется уговаривать или заставлять везти их в Чайна-таун, оказалось напрасным: никаких грузовиков не было. Чанг решил, что или машины ждут их где-то совсем в другом месте, или же Призрак, решив затопить корабль, связался с водителями и приказал им возвращаться. Некоторое время Чанг и У кричали, призывая Суна, Ли и остальных, смытых за борт. Но затем Чанг заметил приближающийся оранжевый плот «змеиной головы» и увел семьи в густой кустарник. Они направились в сторону далеких огоньков, надеясь найти машину.

Манившие их маяки оказались выстроившимися в ряд ресторанчиками, заправочной станцией и несколькими магазинчиками, торгующими сувенирами, – совсем как набережная Сямыня, – а также дюжиной домов и церковью.

Несмотря на ранний час – где-то около шести, еще не рассвело, – здесь были видны признаки жизни: перед двумя ресторанчиками стояло с десяток машин, в том числе одна без водителя с работающим двигателем. Но это был небольшой седан, а Чангу нужна была машина, которая вместила бы десятерых. К тому же такая, которой не хватятся по крайней мере два-три часа – как ему сказали, время, нужное, чтобы добраться до Чайна-тауна.

Приказав остальным ждать за высокой живой изгородью, Чанг знаком показал своему сыну Уильяму и У идти вместе с ним. Пригнувшись, они приблизились к зданиям сзади. На заправке стояли два больших грузовика, но они были на виду у молодого работника в кабинке. Хлеставший в окошко дождь затруднял ему обзор, но все же он заметит отъезжающую машину.

В двадцати метрах дальше стоял погруженный в темноту дом, а за ним грузовичок с открытым кузовом. Но Чанг не хотел подставлять своего престарелого отца и детей дождю и ветру. Кроме того, десять китайцев, едущих на такой старой колымаге в направлении Нью-Йорка, словно ватага «текучего населения» – сезонных рабочих, перебирающихся из одного города Китая в другой в поисках работы, – обязательно привлекут к себе внимание.

– Старайтесь не наступать на сырую землю, – приказал Чанг своему сыну и У. – Идите только по траве или камням. Я не хочу, чтобы после нас остались следы.

Осторожность стала второй натурой бывшего профессора; китайские диссиденты, за которыми постоянно охотятся органы госбезопасности и агенты Народно-освободительной армии, быстро учатся скрывать свои шаги.

Они пошли дальше, через кусты и деревья, терзаемые яростным ветром, мимо домов, иногда погруженных в темноту, иногда со следами жизни: где-то мерцал телевизор, где-то на кухне готовился завтрак. При виде этих картин нормальной жизни Чанг остро прочувствовал всю безнадежность их бегства. Но, как он научился делать еще на родине, где государство отняло у него почти все, Чанг отбросил эти чувства, поторапливая У и сына. Наконец беглецы дошли до последнего дома в цепочке строений: это была небольшая церковь, с темными окнами, судя по всему, пустая.

За обветшалым зданием стоял старый белый микроавтобус. Чанг, проведший много часов в Интернете и смотревший американское телевидение, успел немного нахвататься английского, но надпись на микроавтобусе оказалась для него совершенно непонятной. Однако под его нажимом оба сына уже несколько лет изучали английский язык и американскую культуру. Взглянув на борт машины, Уильям объяснил:

– Здесь написано: «Церковь баптистов-пятидесятников Истона».

Еще один сухой треск вдалеке. Чанг застыл, услышав этот звук. Призрак убил еще одного из них.

– Пошли! – нетерпеливо воскликнул У. – Торопитесь. Посмотрите, быть может, он открыт.

Но двери микроавтобуса оказались запертыми.

Чанг огляделся по сторонам, ища что-нибудь тяжелое, чтобы разбить окно, а Уильям тем временем внимательно осмотрел замок.

– Где мой нож? – крикнул он, перекрывая шум ветра.

– Твой нож?

– Тот, что я дал тебе на корабле – перерезать веревку, крепившую плот?

– Так это был твой нож?

Помилуй бог, зачем его сыну такое оружие? С выкидным лезвием?

– Да.

– Я его уронил, когда садился на плот.

Мальчишка скорчил недовольную гримасу, но Чанг, не обращая на сына внимание, – о боже, когда тот научился дерзить? – окинул взглядом мокрую от дождя землю. Наконец он нашел обрезок стальной трубы и со всей силы ударил им по окну. Стекло разлетелось сотнями крошечных льдинок. Чанг забрался в кабину и открыл бардачок, ища ключи. Ключей не было, и он спрыгнул на землю, прямо в лужу. Чанг посмотрел на церковь, гадая, не там ли ключи. Но если и там, то где именно? А что, если в церкви дежурит сторож? Вдруг он услышит шум и захочет узнать, в чем дело? Чанг знал, что не сможет ударить невинного, даже если…

Услышав громкий стук, он испуганно обернулся. Его сын, устроившись на коленях на месте водителя, разбил ногой пластмассовую обшивку замка зажигания. На глазах у изумленного и огорченного Чанга мальчишка вырвал пучок проводов и начал соединять их друг с другом. Вдруг громко завопило радио: «Он будет всегда вас любить, впустим Спасителя в наши сердца…»

Уильям ткнул кнопку на приборной панели, и радио стало тише. Он соединил другие провода. Двигатель чихнул… и заработал.

Чанг вытаращился на сына, не в силах поверить своим глазам.

– Где ты этому научился?

Мальчишка лишь пожал плечами.

– Нет, ты мне скажи…

Чанга за руку схватил У:

– Поехали! Надо забрать наши семьи и как можно быстрее уехать отсюда. За нами охотится Призрак!

Потрясенный отец с осуждением посмотрел на сына. Чанг ожидал, что мальчишка пристыженно потупится, но Уильям спокойно выдержал его взгляд. Сам Чанг даже сейчас не смог бы вести себя так со своим отцом.

– Пожалуйста, – взмолился У. – Поехали за остальными!

– Нет, – подумав, сказал Чанг. – Пусть они идут сюда. Тем же путем, каким шли мы, чтобы не осталось никаких следов.

У поспешно скрылся в темноте.

Порывшись в кабине, Уильям нашел карту автодорог. Внимательно изучив ее, он кивнул, словно запоминая маршрут.

Подавив желание выведать у сына, откуда ему известно, как заводить машину без ключей, Чанг спросил:

– Ты знаешь, куда нам ехать?

– Найду. – Мальчишка посмотрел на отца. – Ты хочешь, чтобы машину вел я? – Помолчав, он добавил прямо: – Ты водишь плохо.

Основным средством передвижения Сэма Чанга был велосипед – то же самое можно сказать про большинство китайцев, живущих в городах.

Чанг заморгал, услышав от сына такие слова – снова произнесенные тоном, граничащим с наглостью. Но тут появились У и остальные иммигранты, и Чанг бросился к ним, чтобы помочь жене и отцу забраться в микроавтобус.

– Поведешь ты! – крикнул он сыну.
Глава 7


Он убил на берегу двух «поросят» – раненого мужчину и женщину.

Но на плоту было человек десять. Где остальные?

Прогудел автомобильный клаксон. Призрак стремительно обернулся. Это был Джерри Тан, пытающийся привлечь его внимание. Баншу с отчаянным выражением лица показывал полицейский сканер.

– Полиция будет здесь с минуты на минуту! Нам надо уезжать!

Отвернувшись, Призрак снова обвел взглядом берег моря и дорогу. Куда они делись? Быть может…

Взвизгнув покрышками, джип Тана выскочил на дорогу и рванул вперед.

– Нет! Остановись!

Вне себя от бешенства, Призрак выхватил пистолет и выстрелил вдогонку удаляющейся машине. Пуля попала в заднюю дверь, но джип, не снижая скорости, подлетел к развилке и скрылся за поворотом. Опешивший Призрак, сжимая в руке пистолет, уставился в туман, в котором исчезла его единственная надежда на спасение. До конспиративной квартиры на Манхэттене восемьдесят миль, его помощник бесследно пропал, скорее всего погиб, у него нет ни денег, ни сотового телефона. Сюда направляются десятки полицейских и агентов спецслужб. И к тому же его бросил Тан. Остается только…

Призрак напряженно прислушался. Неподалеку на проселочной дороге, ведущей через поле от церкви, появился белый фургон. Машина свернула на шоссе. Это «поросята»! Призрак снова схватил пистолет, но фургон уже скрылся в тумане. Опустив оружие, Призрак сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаиваясь. Да, сейчас напасти обрушились на него со всех сторон, но ему уже приходилось сталкиваться и не с такими трудностями.

Ты пережиток прошлого.

Ты должен изменить свой образ жизни.

Ты умрешь за свои былые убеждения…

Призрак уже давно усвоил, что вынужденное отступление – это не более чем временная дисгармония, и даже самые страшные события в его жизни в конечном счете уравновешивались улыбкой судьбы. Его жизненная философия сводилась к одному слову: «найсын». В переводе с китайского – «терпение», но для Призрака это слово значило гораздо больше. Английский эквивалент был бы чем-нибудь вроде «всему свое время». Он прожил на свете сорок с лишним лет потому, что научился пережидать неприятности, опасность и горе.

Сейчас «поросятам» удалось бежать. Но их смерть – это лишь вопрос времени. А ему сейчас нужно думать о том, как самому спастись от полиции и СИН.

Убрав старенький пистолет в карман, Призрак, борясь с дождем и ветром, пошел прочь от берега к огням ближайшего городка. Первым зданием оказался ресторан, перед которым стояла машина с работающим двигателем.

Ну вот, наконец первая удача!

А затем, взглянув в сторону моря, Призрак увидел нечто такое, что вызвало его смех. Новая удача: у самого берега в воде барахтался еще один «поросенок». Итак, перед тем как бежать в город, можно будет убить по крайней мере еще одного.

Достав из кармана пистолет, Призрак решительно направился к берегу.
Ветер выматывал из него последние силы.

Утопая в мокром песке, Сонни Ли брел в сторону крохотного селения. Невысокий и щуплый, он привык полагаться в этом жестоком и опасном мире на свой ум, внезапность и дерзость (и на оружие, разумеется), а не на физическую силу. И сейчас Сонни был на грани истощения сил. Кошмар этой ночи измучил его до предела.

Ветер… Дважды он валил Сонни на колени.

Все, хватит. Черт с ним, пусть его заметят, но у него просто больше не было сил, чтобы и дальше вязнуть в песке. Шатаясь, Сонни вышел на мокрый асфальт и продолжил путь к огням деревушки. Он торопился как мог, опасаясь, что «змеиная голова» уедет до того, как Ли его найдет.

Но через мгновение Сонни получил подтверждение того, что Призрак по-прежнему здесь: еще несколько выстрелов.

С трудом поднявшись на пригорок, Ли всмотрелся в хлещущий дождь, но ничего не увидел. Судя по всему, ветер принес отголоски выстрелов издалека.

Сонни разочарованно двинулся дальше. В течение десяти бесконечно долгих минут он брел по дороге, время от времени запрокидывая голову, чтобы дождь смочил пересохшее горло. Наглотавшись соленой морской воды, Сонни теперь отчаянно хотел пить.

Вдруг он увидел справа от себя на песчаном берегу маленький оранжевый спасательный плот, как он решил, принадлежавший Призраку. Сонни огляделся по сторонам, ища «змеиную голову», но туман и дождь сильно ограничивали видимость.

Ли направился к плоту в надежде пойти по следам Призрака и найти его укрытие в городке. Но не успел он сойти с дороги, как вдалеке показался мигающий огонек. Вытерев с глаз капли дождя, Сонни прищурился. Синий огонек быстро приближался.

СИН? Полиция?

Ли поспешно нырнул в густые кусты у обочины. Присев на корточки, он, затаив дыхание, следил за тем, как огонек становится все ярче. Наконец машина, на которой он был установлен, спортивный желтый кабриолет, материализовалась из темноты и дождя и, визжа тормозами, остановилась метрах в ста от него. Ли медленно пополз к ней на четвереньках.
Амелия Сакс стояла на берегу под проливным дождем, глядя на женский труп, застывший в гротескной позе смерти.

– Райм, он их убивает, – подавленно прошептала она в закрепленный на голове микрофон рации. – Призрак уже застрелил двоих, мужчину и женщину. В спину. Оба мертвы.

– Застрелил?

В голосе криминалиста прозвучала мучительная боль, и молодая женщина поняла, что Райм взвалил на себя вину за новые смерти.

К ней подбежал боец спецназа, держа наготове пистолет-пулемет.

– Его нигде нет! – крикнул он, перекрывая шум ветра. – Посетители ресторана, расположенного в полумиле дальше по дороге, говорят, кто-то минут двадцать назад угнал оттуда машину.

Он описал «хонду», назвал номер, и Сакс передала эту информацию Райму.

– Лон свяжется с центральным управлением, – сказал Райм. – Призрак был один?

– Похоже на то. Из-за проливного дождя на песке следов нет, но я нашла несколько отпечатков на земле, где он остановился, стреляя в женщину. Он был один.

– Значит, надо исходить из предположения, что где-то остается его баншу. Помощник мог добраться до берега еще на одном плоту. Или он мог находиться на том, который разбило о скалы.

Сжимая в руке оружие, Сакс огляделась по сторонам. Вокруг были отбеленные туманом силуэты скал, дюны и кусты. Человек будет здесь совершенно невидимым.

– Райм, мы пойдем искать иммигрантов, – наконец сказала Сакс.

Она ждала, что он будет возражать, заставит ее сначала осмотреть место преступления, пока разбушевавшаяся стихия не уничтожит все улики. Но Райм сказал просто:

– Удачи, Сакс. Перезвони, когда начнешь ходить по координатной сетке.

Связь прервалась.

«Работай тщательно, но береги себя…»

Двое полицейских побежали вдоль берега. Вскоре они нашли второй плот, совсем маленький, выброшенный на песок ярдах в ста от первого. Первой реакцией Сакс было осмотреть плот в поисках доказательств, но она вспомнила о своей главной задаче и, не обращая внимания на гложущий суставы артрит, побежала по ветру, осматриваясь вокруг в поисках спасшихся – не забывая следить, не затаился ли где-нибудь в засаде Призрак.

Они не нашли ни иммигрантов, ни «змеиную голову».

Наконец вдали послышался вой сирен, принесенный нестихающим ветром, и появился караван машин чрезвычайных служб, спешащих в городок. С десяток местных жителей, укрывавшихся от непогоды в ресторане и на заправке, высыпали на улицу, чтобы узнать, какое именно развлечение принес в их крошечный поселок шторм.

Первой задачей полицейского, прибывшего на место преступления, является охрана этого места – чтобы загрязнение посторонними предметами было минимальным и улики не исчезли как случайно, так и в руках охотников за сувенирами и даже самого преступника, выдающего себя за простого зеваку. Скрепя сердце Сакс отказалась от поисков иммигрантов и членов экипажа – теперь этим займутся другие – и побежала к бело-синему автобусу передвижной криминалистической лаборатории, чтобы руководить операцией.

Пока полицейские огораживали участок берега желтой лентой, Сакс надела поверх промокших джинсов и футболки последний писк криминалистической моды. Новый комбинезон из специальной белой ткани, с капюшоном, – такими Управление полиции Нью-Йорка снабдило всех экспертов-криминалистов – защищал место преступления от загрязнения следами человека, производящего осмотр, в частности волосами, частицами кожи.

Линкольн Райм одобрил этот костюм – он сам боролся за нечто подобное еще в то время, когда возглавлял следственное отделение, занимавшееся осмотром места преступления. Однако Сакс была совсем не рада новому наряду. И дело было не в том, что в нем она стала похожа на инопланетянина из малобюджетного фантастического фильма; больше всего ее беспокоила ослепительная белизна костюма, делавшая его таким заметным. Например, подобный наряд не мог укрыться от внимания преступника, у которого возникло желание задержаться рядом с местом преступления и проверить свою меткость, постреляв в полицейских, занимающихся сбором улик. Поэтому Сакс окрестила костюм «яблочком».

Быстрый опрос прислуги ресторана, работников заправки и жителей немногочисленных домов на берегу не дал ничего, кроме сведений про угнанную «хонду», на которой бежал Призрак. Больше из поселка не пропало ни одной машины; никто не видел, чтобы кто-то подплывал к берегу или прятался на суше; за шумом дождя и ветра никто не слышал никаких выстрелов.

Так что теперь Амелии Сакс – и Линкольну Райму, разумеется, – предстояло выжать из места преступления всю имеющуюся информацию относительно Призрака, членов команды и иммигрантов.

А место было то еще: пожалуй, самая обширная территория из тех, которые приходилось осматривать. Целая миля берега, дорога и с противоположной стороны от полосы асфальта лабиринт густого кустарника. Здесь искать и искать. К тому же не исключена возможность, что где-то поблизости затаился вооруженный преступник.

– Место преступления – хуже некуда, Райм. Дождь чуточку утих, но все равно не прекращается ни на минуту, и к этому надо добавить ветер со скоростью двадцать миль в час.

– Знаю. Мы постоянно слушаем прогноз погоды.

Теперь голос криминалиста стал другим, более спокойным. Его тон испугал Сакс. Напомнив неземную безмятежность, наполнявшую голос Райма, когда он говорил о безысходности, о смерти, о желании покончить с собой.

– Тем более нет причин медлить, – сказал Райм. – Что ты на это скажешь?

Сакс окинула взглядом берег моря:

– Просто… здесь такой простор. Место преступления слишком большое. Так много всего…

– Сакс, как оно может быть слишком большим? Каждое место преступления мы осматриваем фут за футом. Не важно, какую оно имеет площадь: квадратную милю или три квадратных фута. Просто на это уйдет больше времени. Разве ты забыла, что мы просто обожаем исследовать обширное место преступления, где гораздо выше вероятность найти ценные улики.

«Да, это просто замечательно», – грустно подумала Сакс.

И, начав от большого спустившего плота, она начала ходить по координатной сетке. Под этим выражением понималась техника осмотра места преступления: криминалист прочесывал территорию сначала в одном направлении, взад и вперед, как постригают газоны, затем поворачивался на девяносто градусов и прочесывал ее снова. Суть этого метода заключалась в том, что некоторые вещи становятся видны, только если посмотреть на них под определенным углом. Хотя существовали десятки других методов осмотра места преступления, именно координатная сетка, самый кропотливый из всех, наиболее часто позволял «наткнуться на золото». Райм настаивал на том, чтобы Сакс применяла только этот метод, как поступал он сам, когда возглавлял бригаду криминалистов Управления полиции Нью-Йорка. Благодаря Линкольну Райму выражение «хождение по координатной сетке» у полицейских мегаполиса стало синонимом осмотра места преступления.

Вскоре Сакс потеряла из виду деревушку Истон, и единственным признаком того, что она была здесь не одна, остался рассеянный свет мигалок машин чрезвычайных служб, похожий на кровь, пульсирующую под бледной кожей, беспокойный и завораживающий.

Но затем и эти отблески растаяли в тумане. Сакс обволокло покрывало одиночества – и ощущение беззащитности, от которого у нее по спине побежали мурашки. «О господи, мне это не нравится». Туман сгустился, а громкий барабанный стук дождя по капюшону, шум волн и ветра скроют приближение нападающего.

Сакс стиснула рукоятку своего черного «глока», пытаясь найти в оружии поддержку, и продолжила ходить по координатной сетке.

– Райм, какое-то время я помолчу. У меня такое чувство, будто здесь кто-то есть. Кто-то за мной следит.

– Свяжешься со мной, когда закончишь, – сказал Райм.

Его неуверенный тон намекнул на то, что он хотел бы добавить еще что-то, но через мгновение в трубке послышался щелчок.

Будь осторожна…

В течение следующего часа Сакс, не обращая внимания на ветер и дождь, прочесывала берег, дорогу и кусты, словно ребенок, собирающий ракушки. Она осмотрела уцелевший плот, в котором нашла сотовый телефон, и второй плот, спущенный, вытащенный на берег двумя бойцами спецназа. В итоге набралась коллекция улик, стреляные гильзы, образцы крови, отпечатки пальцев и следы ног, отснятые поляроидом.

Остановившись, Сакс огляделась вокруг. Включив рацию, она связалась с уютной гостиной в особняке у Центрального парка, находящейся, казалось, в нескольких световых годах отсюда.

– Райм, тут что-то не так.

– В этом выражении мало информативности, Сакс. «Что-то не так»? Что это значит?

– Иммигранты… их человек десять, они просто исчезли. Я ничего не понимаю. Они выбрались на берег, пересекли дорогу, затем спрятались в кустах. Я нашла следы на противоположной стороне дороги. После чего они просто растворились в воздухе. Наверное, они направились дальше от моря, чтобы спрятаться, но я не могу найти никаких следов. Таких людей в здешних местах попутка не возьмет. И никто не видел, чтобы иммигрантов ждали машины. К тому же все равно нет следов шин.

– Ну хорошо, Сакс, ты только что прошла по следам Призрака. Ты видела то, что он сделал, знаешь, кто он такой, была там, где он был. Какие у тебя мысли?

– Я…

– Теперь ты Призрак, – ласково напомнил Райм. – Ты Куан Ан по прозвищу Гуи, Призрак. Ты мультимиллионер, контрабандист живым грузом, «змеиная голова». И убийца. Ты только что потопила корабль и вместе с ним больше десяти человек. О чем ты думаешь?

– Как найти остальных, – не задумываясь, ответила молодая женщина. – Найти и убить. Я не хочу уходить отсюда. Пока что рано. Не знаю почему, но я должна найти и убить остальных.

У нее перед глазами мелькнул живописный образ. Она действительно представила себя «змеиной головой», Призраком, одержимым сводящим с ума желанием найти спасшихся иммигрантов и убить их всех до одного. От этого ощущения у нее мороз пробежал по коже.

– Меня ничто не остановит, – прошептала она.

– Отлично, Сакс, – тихо промолвил Райм, словно опасаясь порвать ниточку, связавшую частицу ее души со «змеиной головой». – А теперь поставь себя на место иммигрантов. За ними охотится такой человек. Что им делать?

Сакс потребовалось лишь мгновение, чтобы превратиться из безжалостного убийцы в одного из несчастных, спасшихся с корабля, объятого ужасом, так как человек, которому она отдала все свои сбережения, подло предал ее, убил ее близких, возможно, и родных. А теперь хочет убить и ее.

– Я не буду прятаться, – решительно заявила она. – Я постараюсь как можно быстрее убраться отсюда ко всем чертям. Любым способом, как можно дальше. В океан вернуться нельзя. Идти пешком нельзя. Нужна машина.

– А где ее взять? – спросил Райм.

– Не знаю, – разочарованно сказала Сакс.

Она подошла к разгадке так близко, но так и не смогла ее найти.

– В глубине суши есть дома? – продолжал Райм.

– Нет.

– На заправке стоят машины?

– Да, но мы уже опросили работников. Все на месте.

– Что еще?

Сакс окинула взглядом улицу.

– Больше ничего.

– Не может быть никаких «ничего», Сакс, – отчитал ее Райм. – Эти люди бегут, спасая свою жизнь. Им удалось каким-то образом бежать. Ответ должен быть здесь. Что ты видишь?

Вздохнув, она начала перечислять:

– Вижу груду старых покрышек, вижу перевернутую вверх дном лодку, вижу коробку из-под пива. Перед церковью стоит тележка…

– Перед церковью? – остановил ее Райм. – Ты ни слова не сказала о церкви.

– Райм, сегодня вторник, к тому же еще очень рано. Церковь закрыта, но спецназ ее все равно прочесал.

– Сакс, иди туда. Быстро!

Она неохотно направилась к церкви, не имея понятия, что там можно будет найти полезного.

Райм пришел ей на помощь:

– Сакс, разве ты не ходила в воскресную школу? Кукурузные хлопья, кока-кола и Иисус по воскресеньям? Пикники на природе? Молодежные споры?

– Ну, была раза два-три. Но в основном по воскресеньям я копалась в карбюраторах.

– А как, по-твоему, ребятишки попадают на эти теологические сборища? Приезжают в микроавтобусе, Сакс. В микроавтобусе, где есть место для десятка пассажиров.

– Может быть, – недоверчиво произнесла Сакс.

– А может быть, и нет, – уступил Райм. – Но ведь у иммигрантов же не выросли крылья, правда? Так что давай проверим более правдоподобные объяснения.

И, как это бывало очень часто, он оказался прав.

Обойдя церковь, Сакс изучила влажную землю: отпечатки ног, крошечные кубики разбитого закаленного стекла, обрезок трубы, которым было разбито окно, следы шин микроавтобуса.

– Есть, Райм! Свежие следы. Проклятье, какая хитрость! Они шли по камням и траве. Стараясь не наступить на мокрую землю, чтобы не оставить следов. Судя по всему, они сели в микроавтобус и проехали напрямик через поле к шоссе. Поэтому их не видели на главной улице.

– Узнай у священника данные машины! – распорядился Райм.

Сакс попросила одного из полицейских разыскать священника. Через несколько минут у нее уже была вся необходимая информация: пятилетний белый «додж» с наименованием церкви на борту. Записав номерной знак, она сообщила его Райму, чтобы тот в свою очередь передал эти данные в розыск, в дополнение к сведениям насчет угнанной «хонды», а также попросил полицию округа связаться с пунктами оплаты проезда по мостам и туннелям, ведущим от Истона в Чайна-таун на Манхэттене.

Сакс быстро прошлась по координатной сетке перед церковью, но больше ничего не нашла.

– Похоже, здесь больше делать нечего, Райм. Я составлю перечень улик и возвращаюсь назад.

Окончив разговор, Сакс вернулась к передвижной лаборатории, сняла специальный костюм, после чего составила перечень всех обнаруженных улик, снабдив каждую сопроводительной карточкой, и попросила сотрудников лаборатории доставить это Райму домой. Сакс вопреки всему хотела еще раз осмотреть побережье, ища спасшихся. Ее колени горели – следствие хронического артрита, унаследованного от деда. В последнее время болезнь донимала Сакс все чаще, но сейчас, оставшись одна, она позволила себе роскошь идти медленно; перед лицом своих коллег молодая женщина прилагала все усилия, чтобы не выдать своих мучений. Она опасалась, что, если начальство проведает о ее недуге, ее тотчас переведут на кабинетную работу.

Однако через пятнадцать минут бесплодных поисков Сакс направилась к своему «камаро», единственной машине, остававшейся на этом участке побережья. Она была одна; боец спецназа, сопровождавший ее по дороге сюда, предпочел более безопасный способ вернуться в город.

Туман рассеялся. В полумиле отсюда, на противоположной окраине городка, Сакс разглядела два грузовика службы спасения округа Суффолк и «форд» без опознавательных знаков, вероятно принадлежащий СИН.

Тяжело упав на переднее сиденье «камаро», Сакс нашла лист бумаги и стала записывать свои замечания, составленные во время осмотра места преступления, чтобы передать их Райму и другим экспертам, собравшимся у него в особняке. Ветер яростно налетал на легкую машину, дождь с силой колотил по стальному капоту. Случайно подняв взгляд, Сакс увидела, как набежавшая волна, разбившись о выступающую в море черную скалу, взлетела в воздух величественным фонтаном брызг.

Прищурившись, молодая женщина вытерла рукавом запотевшее изнутри стекло.

Что это было? Животное? Обломок «Дракона Фучжоу»?

Нет, вдруг дошло до нее. Это был человек, судорожно вцепившийся в скалу. Схватив рацию, Сакс перешла на частоту местной полиции и взволнованным голосом произнесла:

– Номер пять-восемь-восемь-пять, криминалистический отдел полиции Нью-Йорка, вызывает службу спасения округа Суффолк на берегу у Истона. Вы меня слышите?

– Слушаем вас, пять-восемь-восемь-пять. Говорите.

– Я в полумиле к востоку от города. В воде тонущий. Мне нужна помощь.

– Вас понял, – последовал ответ. – Едем к вам. Конец связи.

Выскочив из машины, Сакс побежала к берегу. У нее на глазах огромная волна смыла человека со скалы и швырнула его в море. Тот пытался плыть, но он был ранен – его рубашка была залита кровью, – и ему еле удавалось держать голову над водой. Новая волна накрыла его, но он с трудом вынырнул на поверхность.

– О господи! – пробормотала Сакс, оглядываясь на дорогу.

Желтый грузовик службы спасения только выехал из города.

Сдавленно вскрикнув, тонущий скрылся под водой. Времени ждать профессионалов нет.

Еще со времен Полицейской академии Сакс помнила основное правило спасения на воде: «Протяни, брось, греби и только потом плыви». То есть сначала надо попытаться спасти тонущего с берега или с лодки и лишь в крайнем случае лезть самому в воду. Что ж, сейчас три первых варианта недоступны.

Сакс мысленно приказала себе: «Плыви!»

Не обращая внимания на жгучую боль в коленях, она побежала к берегу, снимая на ходу ремень с кобурой и запасными обоймами. Расшнуровав форменные ботинки, Сакс сбросила их, не отрывая взгляда от барахтающейся фигуры, и шагнула в холодную, бурлящую воду.
Глава 8


Сонни Ли выбрался на карачках из кустов, чтобы лучше видеть, как рыжеволосая женщина снимает ботинки, прыгает в набегающую волну и плывет к тонущему.

Ли не смог разобрать, кто это – Джон Сун или молодой муж из парочки, сидевшей на плоту рядом с ним, но в любом случае его внимание тотчас же вернулось к женщине, за которой он следил из своего укрытия с того самого момента, как она появилась на берегу полчаса назад.

Конечно, рыжеволосая не принадлежала к тому типу женщин, который нравился Сонни. Его вообще не привлекали европейки – по крайней мере, те, которых он встречал в Фучжоу. Это были или спутницы состоятельных бизнесменов (высокие и красивые, презрительно смотрящие на мужчин-китайцев, осмелившихся украдкой взглянуть на них), или туристки, обремененные мужем и детьми (с отвращением взирающие на местных жителей, плюющих на тротуары, и велосипедистов, не дающих им перейти улицу).

Но эта женщина заинтриговала Сонни. Сперва он не мог определить, чем она здесь занимается: рыжеволосая приехала на ярко-желтом спортивном автомобиле в сопровождении полицейского с автоматом. Затем она повернулась спиной, и Сонни прочел у нее на ветровке: «Управление полиции Нью-Йорка». Значит, она работает в правоохранительных органах. Надежно укрывшись на противоположной стороне дороги, Сонни стал следить за тем, как рыжеволосая ищет спасшихся и собирает улики.

Он нашел ее очень сексуальной, несмотря на то что предпочитал тихих, изящных китаянок.

И какие у нее волосы! Какой цвет! Сонни сразу же окрестил ее Хонксе, по-китайски «рыжая».

Взглянув в сторону дороги, Ли увидел несущийся к ним желтый грузовик службы спасения. Как только машина свернула на тесную стоянку и остановилась, Сонни на четвереньках прокрался к обочине. Разумеется, его могли заметить, но он должен был действовать без промедления, пока рыжеволосая не вернулась. Дождавшись, когда внимание спасателей будет полностью приковано к Хонксе, Сонни перебежал через дорогу и подошел к желтой машине. Это была старая модель, которую можно увидеть в американских телесериалах вроде «Блюза Хилл-стрит». Сама машина Сонни не интересовала (хотя почти все полицейские уехали, осталось еще достаточно народу, чтобы догнать и поймать его, особенно если он будет за рулем спортивного кабриолета, яркого, словно яичный желток). Нет, в настоящий момент ему были нужны оружие и деньги.

Открыв правую переднюю дверь, Сонни забрался в салон и обыскал бардачок. Оружия нет. Сонни со злостью подумал про свой «токарев», лежащий на дне моря. Сигарет тоже нет. Черт бы побрал эту шлюху… Порывшись в сумочке, он нашел около пятидесяти долларов однодолларовыми бумажками. Убрав деньги в карман, Сонни взглянул на исписанный лист бумаги. Благодаря американским фильмам и урокам английского языка по «Радио Пекина» его устный английский был неплохим, но читал он с большим трудом (что казалось совсем несправедливым, так как в английском алфавите всего двадцать пять или около того букв, в то время как китайских иероглифов не меньше сорока тысяч). С большим трудом Сонни разобрал имя Призрака, Куан Ан, написанное по-английски, и несколько других слов. Аккуратно сложив листок, он убрал его в карман, а остальные разбросал по земле рядом с дверью, как будто их сдуло ветром.

На дороге появилась другая машина, черный седан. Сонни нутром почуял, что это автомобиль правительственных служб. Пригнувшись, он бегом вернулся на обочину и, снова укрывшись в кустах, взглянул на бушующее море, где Хонксе теперь боролась с волнами рядом с утопающим. Сонни ощутил укол боли: такая красивая женщина в опасности. Но сейчас это была не его забота; его волновало только то, как найти Призрака и просто остаться в живых.
Плывя навстречу прибою к тонущему иммигранту, Амелия Сакс потеряла все силы. Вскоре она обнаружила, что ей приходится отчаянно барахтаться, чтобы удержать себя и утопающего на поверхности. Колени и бедра протестующе взвыли. Сам тонущий ничем не мог ей помочь. Среднего телосложения, худой, он не имел запасов жира, которые обеспечили бы ему плавучесть. Иммигрант вяло шевелил ногами, а от его левой руки не было никакого толка – из-за пулевого ранения в грудь.

Задыхаясь, отплевывая противную соленую воду, заливающую рот и нос, Сакс с огромным трудом продвигалась к берегу. Вода жгла ей глаза и застилала взор, но молодая женщина все же разглядела на песке за пенистой линией прибоя двух санитаров с носилками и большим зеленым кислородным баллоном, призывающих ее плыть к ним.

«Спасибо, ребята… Я стараюсь».

Сакс старалась грести в направлении санитаров, но обратное течение прибоя было очень сильным. Оглянувшись на скалу, за которую цеплялся тонущий, она поняла, что, несмотря на все усилия, они проплыли всего около десяти футов.

«Греби изо всех сил! Еще сильнее!»

Она твердила себе свой личный девиз: «Пока ты в движении, тебя не поймают…»

Осталось еще восемь или девять футов. Но Сакс наконец была вынуждена остановиться, чтобы перевести дыхание. Она с отчаянием увидела, что их понесло назад в море.

Ну же, надо выбраться отсюда…

Обмякший иммигрант, потерявший сознание, тянул ее на дно. Сакс забила ногами изо всех сил. Вдруг левую ногу свела судорога, и Амелия, вскрикнув, ушла под воду. Ее проглотила грязная серая волна, мутная от поднятого со дна песка и водорослей. Держа одной рукой иммигранта за рубашку, Сакс другой принялась колотить себя по лодыжке, стараясь как можно дольше задержать дыхание.

«О Линкольн! – подумала она. – Я тону… Меня уносит все дальше и дальше…»

И вдруг: «О господи, что это такое?»

Барракуда, акула, черный угорь… вынырнувший из бурлящей воды и схвативший ее за грудь. Сакс машинально потянулась за ножом с выкидным лезвием, который всегда носила в заднем кармане брюк, но страшная рыба прижала ей руки к туловищу. Она потянула молодую женщину наверх, и через несколько мгновений та уже оказалась на поверхности, всасывая сладкий воздух в горящие легкие.

Она оглянулась. Рыба оказалась человеческой рукой, затянутой в рукав черного резинового костюма.

Аквалангист службы спасения округа Суффолк, выплюнув изо рта загубник от крошечного баллона со сжатым воздухом, сказал:

– Все в порядке, мисс, я вас держу. Все в порядке.

Второй аквалангист подхватил тонущего иммигранта, подняв его безжизненную голову над водой.

– Судорога, – с трудом выдавила Сакс. – Не могу пошевелить ногой. Больно…

Сунув руку под воду, аквалангист распрямил ей ногу, а затем, поджав стопу к колену, принялся массировать мышцы икр. Через мгновение боль прошла. Сакс кивнула.

– Не гребите ногами. Просто расслабьтесь. Я вас вытащу.

Аквалангист потянул ее вперед, и Сакс, откинув голову назад, сосредоточилась на том, чтобы просто дышать. Мощные ноги спасателя, усиленные ластами, быстро продвигали его к берегу.

– Вы поступили очень мужественно, бросившись на помощь, – сказал он. – Другие на вашем месте безучастно смотрели бы, как этот человек тонет.

Казалось, они плыли в холодной воде целую вечность. Наконец Сакс ощутила под ногами гальку. Шатаясь, она вышла на берег и взяла у санитаров одеяло. Немного отдышавшись, молодая женщина подошла к иммигранту, лежавшему на носилках с кислородной маской на лице. Его взгляд был рассеянным, но он оставался в сознании. Рубашка у него на груди была расстегнута, и санитар обрабатывал рану обеззараживающими средствами.

Стряхнув по возможности с ног песок, Сакс обулась и надела ремень с кобурой.

– Ну как он?

– Рана неопасная. Пуля попала в грудь, но по касательной. Однако нас беспокоит переохлаждение и истощение.

– Можно задать ему несколько вопросов?

– Сейчас ограничьтесь минимумом, – сказал санитар. – Ему нужен кислород и покой.

– Как вас зовут? – обратилась Сакс к иммигранту.

Тот приподнял кислородную маску.

– Джон Сун.

– Я Амелия Сакс, из Управления полиции Нью-Йорка. – Как и положено по правилам, она показала свой значок. – Что с вами случилось?

Спасенный снова приподнял маску.

– Меня смыло с плота. «Змеиная голова», плывший с нами на корабле, – мы звали его Призраком – увидел меня и побежал ко мне. Он выстрелил и промахнулся. Я нырнул и долго плыл под водой, но потом мне пришлось вынырнуть, чтобы набрать воздуха. Призрак меня ждал. Он выстрелил еще раз и попал. Я притворился мертвым, а когда я снова посмотрел в сторону берега, Призрак уже садился в красную машину. Я попытался плыть к берегу, но не смог. Мне пришлось забраться на скалу и ждать.

Сакс с интересом оглядела спасенного. Это был красивый мужчина, крепкий и мускулистый. Недавно Сакс смотрела по телевидению фильм о Китае и из него узнала, что китайцы, в отличие от американцев, занимающихся физкультурой время от времени, преимущественно из тщеславия, всю свою жизнь неразрывно связаны со спортом.

– А что насчет… – начал было иммигрант и закашлял.

Его скрючило от страшных спазмов. Врач, дав ему откашляться, опустился на колени и надел на лицо потерпевшего кислородную маску.

– Извините, офицер, ему надо отдышаться, – сказал он.

Но Сун сорвал маску.

– Что насчет остальных? Они спаслись?

Не в правилах полиции делиться информацией о ходе следствия со свидетелями, но Сакс увидела в глазах спасенного искреннее беспокойство.

– К сожалению, двое убиты.

Закрыв глаза, мужчина стиснул правой рукой каменный амулет на кожаном ремешке, надетый на шею.

– Сколько всего человек было на плоту? – спросила Сакс.

Спасенный задумался.

– Четырнадцать. – Он помолчал. – А ему удалось бежать? Призраку?

– Мы делаем все, чтобы его найти.

И снова взгляд Суна наполнился тоской, и он стиснул амулет.

Врач протянул Сакс бумажник иммигранта. Она заглянула внутрь. Соленая вода превратила содержимое в кашу, к тому же почти все бумаги были на китайском, но одна визитная карточка с надписями на китайском и английском уцелела. Сакс прочла: «Доктор Сун Кай».

– Кай? Это ваше имя?

Спасенный кивнул:

– Да, но я предпочитаю имя Джон.

– Вы доктор?

– Да.

– Врач?

Он снова кивнул.

Взглянув на фотографию двух маленьких детей, мальчика и девочки, Сакс с ужасом подумала, что они находились на затонувшем корабле.

– А ваши дети… – Она не смогла закончить вопрос.

Но Сун ее понял.

– Мои дети? Они остались дома в Фучжоу. У моих родителей.

Врач склонился над спасенным, недовольный тем, что тот снял кислородную маску. Но Сакс должна была делать свое дело.

– Доктор Сун, вы не знаете, куда мог отправиться Призрак? У него в нашей стране есть дом или другое жилище? Друзья? Родственники?

– Не знаю. Он с нами ни о чем не говорил. Вообще, старался не общаться. Он обращался с нами как с животными.

– А что вы можете сказать про остальных иммигрантов? Вам известно, куда они могли уехать?

Сун покачал головой:

– Нет, я очень сожалею. Нас должны были отвезти в какой-то дом в Нью-Йорке, но куда именно, нам не говорили. – Помимо воли он снова посмотрел на бушующее море. – Сначала мы решили, что корабль береговой охраны выстрелил в нас из пушки. Но затем поняли, что это Призрак сам потопил наше судно. – В его голосе сквозило изумление. – Он запер нас в трюме и взорвал корабль.

Из черной машины, подъехавшей к грузовикам спасателей, вышел мужчина в костюме – Сакс узнала в нем сотрудника СИН, которого видела в Порт-Джефферсоне. Натянув дождевик, мужчина направился к ним, утопая в песке. Сакс протянула ему бумажник Суна. Ознакомившись с содержимым, тот опустился на корточки рядом со спасенным.

– Доктор Сун, я представляю Службу иммиграции и натурализации Соединенных Штатов. У вас есть действующий паспорт и въездная виза?

Сакс нашла этот вопрос абсурдным, если даже не провокационным, но, наверное, таковы были необходимые формальности.

– Нет, сэр, – ответил Сун.

– В таком случае, боюсь, мы вынуждены задержать вас за незаконное проникновение на территорию Соединенных Штатов.

– Я ищу политического убежища.

– Замечательно, – устало произнес сотрудник СИН, – и все же нам придется задержать вас до тех пор, пока не будет рассмотрена ваша просьба.

– Я все понимаю, – сказал Сун.

Сотрудник СИН обратился к врачу:

– Как его состояние?

– Удовлетворительное. И все же его лучше поместить в больницу. Где вы намереваетесь его содержать?

Заговорила Сакс, опережая сотрудника СИН:

– А можно отвезти его в ваш изолятор на Манхэттене? Этот человек является свидетелем в уголовном деле, и мы должны будем его допросить.

Тот пожал плечами:

– Ничего не имею против. Я подготовлю необходимые бумаги.

Переступив с ноги на ногу, Сакс поморщилась от боли, прострелившей бедро и колено. Все еще рассеянно сжимая амулет, Сун посмотрел ей в глаза и с чувством произнес тихим голосом:

– Благодарю вас, мисс.

– За что?

– Вы спасли мне жизнь.

Она кивнула, не отрывая взгляда от его черных глаз. Затем врач надел кислородную маску.

Краем глаза Амелия Сакс заметила что-то белое, мелькнувшее в воздухе. Обернувшись, она увидела, что дверь «камаро» осталась открытой и ветер гонит заметки об осмотре места происшествия в море. Мысленно выругавшись, молодая женщина побежала к машине.
II

Прекрасная страна
Вторник, от Часа Дракона, 8:00 утра, до Часа Петуха, 6:30 вечера
Победу одерживает игрок, способный дальше заглянуть вперед, – то есть тот, кто может предвидеть ход своего противника, предугадать его замысел и заранее подготовить ответ, тот, кто, атакуя, видит наперед защитные меры соперника.

    Игра вей-чи
Глава 9


Жизнь оператора турникета, взимающего плату на въезде в Нью-Йорк, едва ли можно назвать богатой событиями.

Конечно, время от времени происходит что-нибудь из ряда вон выходящее – как, например, тот случай, когда грабитель напал на оператора и отобрал всю выручку, триста двенадцать долларов наличными. Беда состояла в том, что ограбление произошло на въезде на мост Триборо, и на противоположном конце моста, единственном пути отхода, бедолагу уже ждали человек десять довольных полицейских.

Но оператор, дежуривший на въезде в туннель Куинс – Мидтаун в восемь часов утра в этот дождливый ветреный день, – бывший полицейский, работающий здесь по совместительству, – уже несколько лет не сталкивался ни с чем серьезным, поэтому он очень обрадовался, когда монотонность дежурства была нарушена: все операторы платных дорог Манхэттена получили срочное уведомление от начальника порта относительно корабля, перевозившего нелегальных иммигрантов и затонувшего у побережья Лонг-Айленда. В сообщении говорилось, что нескольким китайцам, находившимся на борту, а также перевозчику живого груза удалось спастись и теперь они направляются в город на белом микроавтобусе с надписью на борту, принадлежащем церкви, и красной «хонде». Предположительно кто-то из них, а может быть, и все вооружены.

Попасть из Лонг-Айленда в город наземным транспортом можно несколькими путями: по мостам и туннелям. Часть из них являются бесплатными – так, например, не взимается плата за проезд по мостам Куинсборо и Бруклинскому, но кратчайшая дорога проходит через туннель Куинс – Мидтаун. Полиция и ФБР получили санкцию закрыть все автоматические турникеты, так что преступникам придется обязательно проехать мимо оператора.

Бывший полицейский не предполагал, что именно ему будет суждено обнаружить иммигрантов.

Вытирая вспотевшие ладони о штаны, он смотрел, как белый микроавтобус с надписью, управляемый водителем-китайцем, приближается к его турникету.

До него осталось десять машин, девять…

Оператор достал из кобуры свой старый служебный револьвер, смит-вессон калибра.357 с четырехдюймовым стволом, и положил его рядом с кассой, гадая, как быть дальше. Надо предупредить полицию, но что, если эти ребята попытаются прорваться? Оператор решил не поднимать шлагбаум и заставить всех выйти из машины.

Ну а если один из них достанет что-то из-под сиденья?

Проклятье, он находится в открытой стеклянной кабинке, один, а к нему приближается целый автобус китайских гангстеров. Возможно, они вооружены венцом российского вклада в стрелковое оружие: автоматами АК-47.

Твою мать, он будет стрелять.

Женщина в джипе громко пожаловалась на закрытые автоматические турникеты. Не обращая на нее внимания, оператор посмотрел на очередь машин. До микроавтобуса оставалось три автомобиля.

Оператор нащупал на ремне устройство быстрого заряжания, металлическое кольцо с шестью патронами, с помощью которого можно будет за считаные мгновения перезарядить «смитти». Положив устройство рядом с револьвером, он снова вытер правую руку о штаны. Затем, поколебавшись мгновение, взял револьвер и взвел курок. Это было нарушением правил, но сейчас он находился в аквариуме, а не тот осел, который эти правила составлял.
Сначала Сэм Чанг испугался, что длинная очередь машин, скопившихся на дороге, говорит о блокпосте, но затем он увидел кабинки и решил, что это какой-то пропускной пункт.

Документы, паспорта, визы… У иммигрантов ничего этого не было.

Бывший профессор в панике огляделся по сторонам, ища путь к спасению, но его не было: дорога была обнесена высокими стенами.

– Нам надо заплатить, – спокойно сказал его сын Уильям.

– Заплатить за что? – спросил Сэм Чанг сына, признанного эксперта по американским порядкам.

– Это платная дорога, – объяснил тот таким тоном, словно это было что-то очевидное. – Мне нужны американские доллары. Три с полтиной.

В сумке на поясе у Чанга было несколько тысяч юаней, правда промокших в соленой воде, но он не осмелился обменять их на американские доллары на черном рынке Фучжоу, опасаясь, что это может предупредить органы безопасности о подготовке к бегству из страны. К счастью, Уильям нашел на полу между сиденьями пятерку.

Микроавтобус медленно полз вперед. До турникета осталось две машины. Взглянув на человека в стеклянной будке, Чанг увидел, что тот чем-то очень встревожен. Он постоянно украдкой смотрел на микроавтобус.

До турникета осталась одна машина.

Человек в будке внимательно следил за ними краем глаза. Переступая с ноги на ногу, он провел языком по губам.

– Мне это не нравится, – сказал Уильям. – Он что-то заподозрил.

– А что нам делать? – ответил его отец. – Езжай вперед.

– Давай прорвемся.

– Нет! – испуганно пробормотал Чанг. – Вероятно, у него есть оружие. Он будет в нас стрелять.

Уильям плавно подъехал к будке и остановился. Неужели мальчишка, в котором вдруг проснулся бунтарский дух, осмелится ослушаться отца и собьет шлагбаум?

Сглотнув комок в горле, человек в будке протянул руку к чему-то, лежащему рядом с кассой. У Чанга мелькнула мысль, не кнопка ли это тревоги?

Уильям нагнулся, поднимая пятидолларовую купюру.

Оператор, вздрогнув, отшатнулся назад, вскидывая правую руку.

И вдруг застыл, уставившись на протянутую бумажку.

В чем дело? Уильям дал ему слишком много? Или слишком мало? А может быть, он ждет чаевых?

Человек в будке недоуменно заморгал. Шагнув вперед, он взял купюру и прочитал надпись на борту микроавтобуса: СЕТЬ МАГАЗИНОВ «ТОВАРЫ ДЛЯ ДОМА».

Отсчитывая сдачу, охранник заглянул в салон микроавтобуса. Чанг взмолился о том, чтобы он увидел внутри лишь зеленые ветки, которые У, Уильям и Чанг наломали в парке по дороге от поселка. Остальные иммигранты лежали на полу, укрывшись листвой.

Наконец оператор дал сдачу с пятерки.

– Хороший магазин «Товары для дома». Я регулярно в него захожу.

– Спасибо, – ответил Уильям.

– Ужасная сегодня погода, да? – сказал оператор, обращаясь к Чангу.

– Спасибо, – ответил тот.

Уильям тронул машину. Через мгновение микроавтобус, набирая скорость, въехал в туннель.

– Фу, кажется, пронесло, – объявил Чанг, и остальные пассажиры поднялись с пола, отряхивая ветки и листья.

Что ж, его замысел увенчался успехом.

По дороге от берега Чангу вдруг пришло в голову, что американская полиция может сделать то, к чему нередко прибегали китайская служба госбезопасности и спецслужба Китайской народной армии: выставить на дорогах блокпосты.

Поэтому беглецы остановились у огромного торгового центра, значительную часть которого занимал магазин «Товары для дома». Магазин был круглосуточный, но в такой ранний час посетителей в нем не было, и Чанг, У и Уильям без труда проскользнули через служебный вход на склад. Там они взяли несколько банок краски, растворитель и кисти и так же незаметно вернулись на улицу. Но перед этим Чанг подкрался к двери в торговый зал и заглянул внутрь. Он увидел несколько акров стеллажей с товарами. У него перехватило дыхание: никогда в жизни ему еще не приходилось видеть так много инструментов, оборудования, материалов. Мебель для кухни, тысячи сантехнических узлов и агрегатов, решетки, двери, окна, ковровые покрытия. Целые ряды, отведенные гайкам, винтам и гвоздям. Первой реакцией Чанга было привести сюда Мей-Мей и отца, просто чтобы показать им такое фантастическое изобилие. Ну да ладно, это можно будет сделать и потом.

– Я забираю эти материалы сейчас, потому что они нам жизненно необходимы, – объяснил Чанг сыну. – Но как только у меня появятся одноцветные деньги, я обязательно расплачусь за украденное.

– Да ты с ума сошел! – ответил мальчишка. – Тут этого добра навалом. Магазин заранее предвидит то, что товары будут красть. Это заложено в их стоимость.

– Мы за все заплатим! – отрезал Чанг.

На этот раз мальчишка даже не удосужился ответить отцу. Чанг подобрал со стопки товара пестрый лист бумаги. Напрягая память, он прочел по-английски, что это рекламный проспект торговой сети с адресами магазинов. Захватив листок, Чанг твердо решил, что как только он получит свою первую зарплату или обменяет юани на доллары, то обязательно пришлет в магазин деньги.

Вернувшись к своему микроавтобусу, беглецы обнаружили стоящий рядом с ним грузовик. Они быстро поменяли на машинах номера, а затем снова поехали в сторону города. По дороге они свернули на заброшенный завод и заехали в просторный ангар, прячась от дождя. Чанг и У быстро закрасили белой краской название церкви. Как только краска чуть высохла, Чанг, признанный каллиграф, мастерски вывел: «Сеть магазинов „Товары для дома“», копируя шрифт с рекламного проспекта.

Да, выдумка удалась, и микроавтобус, благополучно миновав турникеты, выплыл из туннеля на улицы Манхэттена. Стоя в очереди перед шлагбаумом, Уильям тщательно изучил карту, и теперь он приблизительно знал, как ехать в Чайна-таун. Правда, его несколько сбили с толку улицы с односторонним движением, но вскоре мальчишка сориентировался и нашел нужную магистраль.

Беглецы медленно проехали в плотном потоке транспорта утреннего часа пик, усугубленного проливным дождем и туманом, по мосту через реку, напоминающую своим цветом океан. Океан, из пучин которого им только что удалось спастись.

«Какая серая и унылая земля!» – подумал Чанг. Никаких золотых дорог, ведущих к алмазному городу, обещанных несчастным капитаном Сенем.

Бывший профессор разглядывал дома и улицы, гадая, что ждет иммигрантов впереди.

Теоретически Чанг остался должен Призраку много денег. Средняя такса за тайную переправку человека из Китая в Соединенные Штаты составляла около пятидесяти тысяч американских долларов. Поскольку диссидент Чанг отчаянно спешил покинуть родину, он ожидал, что агент Призрака в Фучжоу запросит дополнительные деньги. Однако, к его удивлению, Призрак потребовал всего восемьдесят тысяч за всю семью Чанга, включая его отца. Чанг полностью выскреб свои скудные сбережения, а остальное занял у друзей и родственников, чтобы заплатить задаток в размере десяти процентов.

В соответствии с обязательством, данным Призраку, Чанг, Мей-Мей и Уильям, а затем и его младший сын, когда он подрастет, будут ежемесячно отдавать деньги подручным Призрака до тех пор, пока его услуги не будут оплачены полностью. Многие иммигранты работали непосредственно на «змеиных голов», переправивших их в Штаты: мужчины преимущественно в ресторанах Чайна-тауна, а женщины на швейных фабриках, проживая в конспиративных домах, где жилье предоставлялось им за непомерно высокую плату. Но Чанг не доверял «змеиным головам», особенно Призраку. Слишком много ходило рассказов о том, как в этих конспиративных домах, кишащих крысами, иммигрантов избивают, насилуют и фактически держат на положении рабов. Поэтому Чанг через брата своего друга заранее договорился о будущем месте работы для себя и Уильяма и нашел в Нью-Йорке жилье.

Сэм Чанг намеревался полностью расквитаться со всеми долгами. Но теперь, после того, как Призрак потопил «Дракон Фучжоу» и пытался убить спасшихся, соглашение аннулировалось. Над ними больше не висит неподъемный долг – если только, конечно, им удастся остаться в живых, пока Призрака и его подручных не убьет или не схватит американская полиция или они не сбегут обратно в Китай. Значит, надо как можно скорее затаиться.

Уильям умело вел микроавтобус в плотном потоке транспорта. (Черт возьми, где он этому научился? У семьи Чжан никогда не было машины!) Сэм Чанг окинул взглядом остальных. Растрепанные, мокрые, пропахшие соленой водой. Состояние Юн-Пин, жены У, было особенно плохим. Она лежала, закрыв глаза, мокрая от пота; ее била дрожь. При столкновении со скалой женщина разбила руку, и рана, перевязанная самодельными бинтами, до сих пор кровоточила. Красивая дочь У, Цзинь-Мей, хотя и не пострадала при крушении плота, была сильно напугана. Ее брат Лан был одного возраста с младшим сыном Чанга, и сейчас мальчишки, с одинаковыми стрижками в кружок, жались друг к другу, выглядывая в окно и тихо перешептываясь.

Старый Чжан Цзици сидел неподвижно в глубине салона, поджав под себя ноги. Он не говорил ни слова, внимательно следя за происходящим из-под полуопущенных век. Кожа старика заметно пожелтела за две недели, прошедшие с тех пор, как семья покинула Фучжоу, но, возможно, Чангу просто так казалось. В любом случае, он решил первым делом, устроившись на новом месте, показать своего отца врачу.

Микроавтобус вынужден был остановиться из-за дорожного затора. Уильям нетерпеливо надавил на клаксон.

– Тише! – воскликнул его отец. – Не привлекай к нам внимание!

Мальчишка снова принялся сигналить.

Чанг внимательно посмотрел на своего старшего сына, на его худое лицо, на длинные волосы, ниспадавшие ниже ушей.

– Машина… – шепотом спросил он. – Где ты научился так их заводить?

– Какое это имеет значение? – пожал плечами мальчишка.

– И все-таки скажи.

– Случайно услышал, как кто-то рассказывал об этом в школе.

– Ты лжешь. Тебе уже приходилось делать так раньше.

– Я угонял машины только у партийных функционеров и других больших шишек.

– Что?!

Но Уильям хитро усмехнулся, и Чанг решил, что он просто пошутил. Однако его замечание было сделано с жестоким умыслом: мальчишка намекал на антикоммунистическую деятельность отца, доставлявшую всем его родным столько неприятностей на родине и в конечном счете вынудившую семью бежать в Америку.

– С кем же ты общался – с ворами?

– Отец, только не надо, – снисходительно покачал головой мальчишка, и Чангу захотелось отвесить ему затрещину.

– А зачем тебе был нужен нож? – спросил он.

– Мало ли у кого есть ножи. Например, у яя тоже есть нож.

Этим почтительным обращением китайские дети зовут дедушек.

– У него есть маленький ножик для чистки трубки, – возразил Чанг, – а совсем не оружие. – Он наконец потерял терпение. – Как ты можешь так непочтительно разговаривать с отцом?

– Если бы у меня не было ножа, – раздраженно ответил мальчишка, – и я бы не знал, как заводить машину без ключа, нас уже не было бы в живых.

Затор на дороге рассосался, и Уильям погрузился в задумчивое молчание. Чанг отвернулся. Слова сына причинили ему физическую боль. Он увидел Уильяма совершенно с другой стороны. Да, разумеется, в прошлом с мальчишкой уже были проблемы. В переходном возрасте он стал угрюмым, раздражительным, замкнутым. У него возникли проблемы со школой. Когда Уильям принес домой письмо от учителя, ругающего его за низкую успеваемость, Чанг решил строго переговорить с сыном – ведь тот неоднократно проходил тесты на уровень интеллекта и неизменно показывал результат выше среднего. Уильям ответил, что он ни в чем не виноват. Якобы его травят в школе потому, что его отец диссидент, нарушивший правило «одна семья – один ребенок», выступающий за предоставление независимости Тайваню и – самое страшное святотатство – критикующий КПК, Коммунистическую партию Китая, и ее закоснелые взгляды на свободу и права человека. И над Уильямом, и над его младшим братом постоянно издеваются дети влиятельных партийных функционеров, развращенные оравами сердобольных родственников и взирающие свысока на остальных учеников. Усугубляло дело и то, что Уильяма назвали в честь известного американского предпринимателя, а его младшего брата Рональда – в честь президента Соединенных Штатов.

Но Чанга не встревожило ни поведение сына, ни то, как Уильям его объяснил. К тому же воспитанием детей должна была заниматься Мей-Мей, а не он.

Почему характер мальчишки изменился так резко?

И вдруг до Чанга дошло, что он, работая по десять часов в день в типографии и проводя бо?льшую часть ночи в обществе других диссидентов, практически не общался с собственным сыном – до тех пор, пока не отплыл вместе с ним из России в Мейго. Бывший профессор ощутил леденящий холод при мысли, что теперь для Уильяма такое поведение стало нормой.

Какое-то мгновение Чанг готов был дать выход переполнявшей его ярости – правда, лишь отчасти направленной на Уильяма. Он не мог сказать, что? его так разозлило. Некоторое время Чанг разглядывал заполненные улицы, затем повернулся к сыну:

– Ты прав. Сам я не смог бы завести машину. Спасибо.

Уильям не подал виду, что услышал слова отца. Он сидел, крепко вцепившись в рулевое колесо, погруженный в собственные мысли.

Через двадцать минут беглецы въехали в Чайна-таун. Они оказались на широкой улице, надписи на которой были выполнены на английском и китайском языках: Канал-стрит. Дождь утих, и тротуары заполнились народом. Вдоль улицы стояли десятки бакалейных лавок и сувенирных ларьков, рыбных магазинов и крохотных пекарен.

– Куда дальше? – спросил Уильям.

– Остановись здесь, – распорядился Чанг, и Уильям свернул к обочине. Чанг и У вышли из машины и зашли в ближайший магазин, они расспросили продавца о землячествах, «тонях». Эти землячества создаются людьми, приехавшими из одной провинции. Чанг хотел найти землячество выходцев из Фуцзяня, поскольку и он, и У были родом из этой провинции. Он опасался, что кантонское землячество примет их холодно, а большинство китайских иммигрантов первой волны были именно из Кантона. Однако Чанг с удивлением узнал, что в настоящее время Чайна-таун Манхэттена населен преимущественно выходцами из Фуцзяня, а кантонцы перебрались в другие места. Правление крупного фуцзяньского землячества находилось совсем неподалеку, всего в нескольких кварталах.

Оставив свои семьи в украденном микроавтобусе, Чанг и У отправились пешком по многолюдным улицам искать нужный адрес. Выкрашенное красной краской убогое трехэтажное здание, крытое классической китайской крышей в виде крыльев птицы, казалось, было перенесено на Манхэттен прямиком из квартала лачуг в окрестностях северного автовокзала Фучжоу.

Чанг и У торопливо вошли в правление тоня, опустив голову, как будто те, кто находился в вестибюле здания, должны были вот-вот достать сотовые телефоны и сообщить об их появлении в СИН – или Призраку.
Встретивший Чанга и У Джимми Май, одетый в костюм, обсыпанный сигаретным пеплом и готовый вот-вот лопнуть по швам, проводил их в свой кабинет на верхнем этаже.

Президент Восточнобродвейского общества фуцзяньцев, Май был фактически хозяином этой части Чайна-тауна.

Его кабинет представлял собой просторное, но очень скудно обставленное помещение, где были всего два письменных стола, заваленных бумагами, старый компьютер и с полдюжины разношерстных стульев. В покосившемся книжном шкафу стояло около сотни книг на китайском. На стенах висели выцветшие и обтрепавшиеся календари с пейзажами Китая. Но Чанга не обманула кажущаяся простота обстановки: он подозревал, что Май как минимум миллионер.

– Пожалуйста, садитесь, – предложил им Май по-китайски.

Широколицый президент землячества с зализанными назад черными волосами угостил пришедших сигаретами. У взял одну, но Чанг отрицательно покачал головой. Он бросил курить, когда лишился работы в университете и в семье стало туго с деньгами.

Май посмотрел на перепачканную грязью одежду своих гостей, на их всклокоченные волосы.

– Ха, похоже, у вас есть что мне рассказать. Ваш рассказ будет захватывающим? Неотразимым? Каким? Чувствую, мне уже хочется его услышать.

Чанг действительно приготовил рассказ. Он не мог сказать, будет ли его рассказ интересным или захватывающим, но одно было точно: он будет выдуман от начала до конца. Чанг решил никому не говорить о том, что они находились на борту «Дракона Фучжоу» и за ними, возможно, охотится Призрак.

– Мы только что прибыли в порт на гондурасском корабле.

– Кто ваш «змеиная голова»?

– Свое имя он нам не называл. Мы знали его как Моксиге.

– Мексиканец? – Май презрительно покачал головой. – Терпеть не могу латиноамериканцев. – Он говорил с едва уловимым американским акцентом.

– Он взял с нас деньги, – с горечью пожаловался Чанг, – а затем просто оставил нас в порту. Обещал дать нам транспорт и документы, а сам исчез.

У с интересом слушал его рассказ. Чанг предупредил его, чтобы он молчал, предоставив говорить с Маем ему. Во время плавания на борту «Дракона» У пил слишком много и терял над собой контроль. Он не следил за тем, что говорил другим иммигрантам и членам команды.

– Вот ведь как они поступают? – радостно оживился Май. – Зачем им обманывать людей? Разве это не вредит делу? Черт бы побрал всех мексиканцев. Откуда вы родом?

– Из Фучжоу, – вставил У.

Чанг вздрогнул. Он собирался назвать другой город провинции Фуцзянь, чтобы как можно больше отдалиться от Призрака.

Снова заговорил Чанг, изображая гнев:

– У меня трое детей, один еще грудной. И старик-отец. А у моего друга У больная жена. Нам нужна помощь.

– А, помощь. Что ж, ваш рассказ очень интересный, разве не так? Но какая помощь вам нужна? Одни вещи я могу. Другие нет. Разве я один из Восьми Бессмертных? Нет, разумеется. Что вам нужно?

– Документы – на меня, мою жену и старшего сына.

– Да-да, конечно, кое-что я смогу сделать. Водительские права, карточки социального обеспечения, пропуска на работу – в обанкротившиеся компании, так что никто не сможет их проверить. Правда, я очень хитрый? Только Джимми Маю может прийти в голову такое. С этими пропусками вы будете похожи на настоящих граждан, вот только на работу вас с ними не возьмут. В наши дни ублюдки из иммиграционной службы заставляют проверять всех.

– У меня уже есть договоренность относительно работы, – сказал Чанг.

– И я не делаю паспорта, – добавил Май. – Слишком опасно. А также зеленые карты.

– А это что такое?

– Вид на жительство с правом на работу.

– Мы намереваемся жить нелегально и ждать амнистии, – объяснил Чанг.

– Вот как? Возможно, вам придется ждать долго.

Чанг пожал плечами.

– Моему отцу необходимо показаться врачу. – Он кивнул на У. – И его жене тоже. Вы можете достать нам карточки медицинского обеспечения?

– Нет, я ими не занимаюсь. Их слишком легко проследить. Вам придется обратиться к частному врачу.

– Это дорого?

– Да, очень дорого. Но если у вас нет денег, ступайте в муниципальную больницу. Там вас примут бесплатно.

– А лечат там хорошо?

– А я откуда знаю, хорошо ли там лечат? К тому же, разве у вас есть выбор?

– Ну хорошо, – сдался Чанг. – Сколько будут стоить документы?

– Полторы тысячи.

– Юаней?

Май рассмеялся:

– Одноцветных.

«Полторы тысячи американских долларов! – подумал Чанг. – Это же сумасшедшая сумма». Но внешне он ничего не показал. В сумке на поясе у него было юаней на пять тысяч долларов. Это были все деньги семьи. Чанг покачал головой:

– Нет, это очень много.

После нескольких минут жарких торгов они с Маем остановились на девятистах долларах за все документы.

– Вам тоже? – спросил председатель землячества У.

Худой иммигрант кивнул, добавив:

– Но только мне. Это ведь будет стоить меньше, да?

Май сделал глубокую затяжку.

– Пятьсот. На меньшее я не согласен.

У тоже попытался было торговаться, но Май твердо стоял на своем. В конце концов худой иммигрант вынужден был согласиться.

– Мне будут нужны ваши фотографии для водительских прав и пропусков на работу. Пройдите дальше по улице. Там есть автомат.

Чанг со щемящим сердцем вспомнил, как они с Мей-Мей много лет назад, только познакомившись, зашли в Сямыне в такую кабинку. Эти фотографии остались в чемодане, лежащем в трюме «Дракона Фучжоу» на дне океана.

– Нам также будет нужна машина. Купить я пока что не могу. Можно будет взять у вас напрокат?

– Разве у меня нет всего, что нужно? – насмешливо переспросил председатель землячества. – Ну конечно, ну конечно.

После новых споров они договорились о плате. Май подсчитал, сколько всего должны ему иммигранты и по какому-то своему курсу перевел это в юани. Он назвал астрономическую сумму, но те скрепя сердце согласились.

– Назовите мне имена и адреса. Это нужно для документов.

Май повернулся к компьютеру и под диктовку Чанга быстро застучал по клавишам.

Бывший профессор сам проводил много времени за своим старым переносным компьютером. Для китайских диссидентов Интернет стал основным средством общения с внешним миром. Модем в компьютере Чанга работал невыносимо медленно, а сотрудники органов госбезопасности и разведка Народно-освободительной армии постоянно следили за сообщениями, которые отправляли и получали по электронной почте диссиденты. Чанг установил на своем компьютере программу, предупреждающую о том, что правительственные чиновники пытаются взломать его систему. Как только раздавался тревожный сигнал, он поспешно выходил из Всемирной паутины, после чего искал нового провайдера. Чанг вспомнил, что и его компьютер покоится вечным сном в трюме «Дракона».

Когда Чанг начал диктовать адреса, председатель землячества оторвался от экрана.

– Значит, вы намерены остановиться в Куинсе?

– Да. Мой знакомый уже договорился о жилье.

– Это просторная квартира? Вам там будет удобно? Вы не думаете, что мой человек сможет подобрать что-нибудь получше? А я думаю, сможет. У меня есть связи в Куинсе.

– Этот человек – брат моего лучшего друга. Он уже все устроил.

– А, брат друга. Хорошо. Да, у нас и в Куинсе есть землячество. Во Флашинге. Очень большое. Могущественное. Это новый нью-йоркский Чайна-таун – Флашинг. Быть может, вам не понравится ваше жилье. Быть может, ваши дети не будут там в безопасности. Такое ведь возможно, вы не находите? Обратитесь в землячество и назовите мою фамилию.

– Хорошо, я воспользуюсь вашим предложением.

Кивнув на экран компьютера, Май обратился к У:

– Вы оба будете жить по этому адресу?

Чанг начал было отвечать, но У его опередил:

– Нет-нет. Я хочу остаться на Манхэттене, здесь. Ваш человек сможет подыскать нам дом?

– Но… – нахмурился Чанг.

– Вы ведь не имели в виду дом, правда? – весело переспросил Май. – Здесь нет домов. – Помолчав, он добавил: – Которые вы смогли бы себе позволить.

– Ну тогда квартиру?

– Да, у него есть на примете комната на первое время, – ответил Май. – Можете сегодня же отправляться туда. Останетесь там до тех пор, пока он не подыщет вам постоянное жилье.

Май снова застучал по клавишам, и комната наполнилась писком модема. Взяв У за руку, Чанг прошептал:

– Цидзен, ты должен пойти с нами.

– Мы остаемся на Манхэттене.

Нагнувшись к самому его уху, Чанг зашептал так, чтобы не слышал Май:

– Не будь дураком. Призрак тебя найдет.

– Забудь о нем, – рассмеялся У.

– Как ты можешь быть таким беспечным? Он ведь убил стольких наших друзей! – У мог рисковать своей жизнью, как ему заблагорассудится, но ставить под угрозу жизни жены и детей – это что-то немыслимое.

Но У упрямо стоял на своем:

– Нет, мы остаемся здесь.

Чанг сдался. Выключив компьютер, Май написал записку и протянул ее У:

– Отдадите это моему человеку. Он живет совсем рядом, в нескольких кварталах отсюда. Вам надо будет с ним расплатиться. А я с вас за это ничего не возьму. Ну разве я не щедрый? Все говорят, какой щедрый Джимми Май. Так, а сейчас займемся машиной мистера Чанга.

Набрав номер, Май быстро заговорил в телефон. Попросив о том, чтобы машину подогнали к зданию, он положил трубку и повернулся к иммигрантам:

– Ну вот. Все дела сделаны. Ну разве не удовольствие работать с рассудительными людьми?

Все трое встали и пожали друг другу руки.

– Не хотите взять с собой сигарету? – предложил Май У.

Тот вытащил из пачки три штуки.

Когда иммигранты были уже у двери, Май спросил:

– Еще одна мелочь. Этот мексиканский «змеиная голова»? У него нет причин вас искать, да? Вы с ним расквитались?

– Да, полностью расквитались.

– Хорошо. Разве у нас и без того не хватает причин оглядываться? – радостно спросил Май. – Разве в этой жизни за нами и без того не гоняются полчища демонов?
Глава 10


Вдалеке утренний воздух разорвал вой сирен.

Он становился все громче и громче, и у Линкольна Райма появилась надежда, что этот звук возвестит о возвращении Амелии Сакс. Улики, собранные молодой женщиной на берегу, уже были доставлены в импровизированную лабораторию: их привез молодой эксперт, робко вошедший в логово прославленного Линкольна Райма и молча разложивший пакеты и пачки с фотографиями, следуя ворчливым указаниям легендарного криминалиста.

Однако самой Сакс по дороге из Истона пришлось свернуть в сторону, чтобы осмотреть другое место преступления. В Чайна-тауне был обнаружен угнанный церковный микроавтобус, сорок пять минут назад брошенный в переулке у станции метро. Машина беспрепятственно миновала все блокпосты, поскольку мало того, что номера на ней были заменены на краденые, – иммигранты закрасили название церкви, заменив его довольно приличным изображением логотипа популярной сети магазинов.

– Ловко, – огорченно заметил Райм; он не любил ловких преступников. Позвонив Сакс, спешившей по скоростной магистрали «Лонг-Айленд», криминалист приказал ей разыскать передвижную лабораторию и провести осмотр найденного микроавтобуса.

Сотрудник СИН Гарольд Пибоди уехал – отправился отбиваться от вопросов журналистов и звонков из Вашингтона по поводу случившегося фиаско.

В гостиной особняка Райма остались Алан Коу, Лон Селитто и Фред Деллрей, а также Эдди Дэн, аккуратный полицейский с волосами ежиком. К ним прибыло подкрепление: Мэл Купер, худой, лысеющий, сдержанный. Райм часто прибегал к услугам этого ведущего эксперта криминалистической службы Управления полиции Нью-Йорка. Бесшумно ступая в балетных туфлях на матерчатой подошве, – Купер носил их днем, потому что так было удобно, и вечером, так как занимался бальными танцами, – эксперт собирал оборудование, устанавливал стенды и раскладывал собранные на берегу улики.

По просьбе Райма Том закрепил на стене рядом с картой Лонг-Айленда и прибрежных вод, по которой криминалисты следили за продвижением «Дракона Фучжоу», подробный план Нью-Йорка. Взглянув на красную точку, отмечавшую положение затонувшего судна, Райм снова ощутил укол вины: его близорукость привела к гибели людей.

Вой сирен становился все громче и наконец оборвался под окнами особняка, выходящими на Центральный парк. Через минуту двери распахнулись, и в гостиную торопливо вошла Амелия Сакс, слегка прихрамывая. В ее спутанных волосах торчали комки водорослей, джинсы и рубашка были мокрые и испачканы песком.

Присутствующие встретили появление молодой женщины рассеянными кивками. Посмотрев на ее одежду, Деллрей удивленно поднял брови.

– Выдалась свободная минутка, и я решила искупаться, – объяснила Сакс. – Привет, Мэл.

– Добрый день, Амелия, – ответил Купер, поправляя очки.

Разглядев ее получше, он недоуменно заморгал.

Райм не отрывал жадного взгляда от того, что было у нее в руках: серой упаковки из-под пакетов молока, наполненной пластиковыми и бумажными мешочками. Протянув улики Куперу, Сакс направилась к двери, бросив на ходу:

– Вернусь через пять минут.

Через мгновение послышался шум воды в душе, и действительно, ровно через пять минут молодая женщина вернулась, переодетая в одежду, хранившуюся про запас в гардеробе в спальне Райма: голубые джинсы, черную футболку и кроссовки.

Надев резиновые перчатки, Купер принялся раскладывать пакеты, сортируя их в соответствии с тем, где были найдены эти улики: на берегу или в микроавтобусе. Глядя на пакеты, Райм ощутил, как учащенно забилось его сердце, – ощутил в висках, а не в онемевшей груди. Сейчас начнется охота. Безразличный к спорту, Райм тем не менее испытывал тот самый упоительный азарт, который чувствует, например, спортсмен-горнолыжник, застывший на стартовой площадке и смотрящий на уходящий вниз крутой склон горы. Будет ли он праздновать победу? Или же верх одержит трасса? А может быть, он допустит тактический просчет и проиграет какую-то долю секунды? Получит травму или погибнет?

– Ну хорошо, – наконец сказал Райм. – Приступим. – Он обвел взглядом собравшихся. – Том! Том? Где он? Только что был здесь. Том!

– В чем дело, Линкольн? – В дверях появился испуганный помощник, с тарелкой и полотенцем в руках.

– Ты станешь нашим писцом… будешь заносить наши мысли, – Райм кивнул на большую доску, – своим изящным почерком.

– Слушаюсь, повелитель.

Развернувшись, Том направился было назад на кухню.

– Нет-нет, оставь это здесь, – проворчал Райм. – Пиши!

Вздохнув, Том положил тарелку и вытер руки о полотенце. Засунув бордовый галстук в карман рубашки, чтобы не испачкать его, Том подошел к доске. Ему уже не раз приходилось работать в составе команды криминалистов, и он знал свое дело. Он обратился к Деллрею:

– Это дело уже имеет наименование?

ФБР обычно называет крупные расследования аббревиатурами, составленными из частей ключевых слов. Деллрей помял сигарету, покоящуюся за ухом.

– Нет, пока что не имеет. Но давайте дадим ему название сами, а уж Вашингтон как-нибудь это переживет. Как насчет прозвища нашего друга? «ПРИЗРАК-СМЕРТЬ». Всех устраивает? По-моему, достаточно страшно.

– Очень страшно, – согласился Селитто голосом человека, напугать которого крайне трудно.

Записав название дела вверху доски, Том повернулся к криминалистам.

– Мы имеем два места преступления, – сказал Райм. – Побережье под Истоном и микроавтобус. Сначала побережье.

Пока Том записывал название, у Деллрея зазвонил сотовый телефон. Ответив на звонок, агент ФБР после недолгого разговора передал остальным то, что ему сообщили.

– Пока что других спасшихся не обнаружено. И береговая охрана не смогла найти корабль. Однако в море было подобрано несколько трупов. Двое с огнестрельными ранениями, один утонувший. У одного из них документы моряка торгового флота. У остальных двоих ничего. Фотографии и пальчики отправят нам и в Китай.

– Он убивал даже членов экипажа? – переспросил потрясенный Эдди Дэн.

– А вы что ожидали? – ответил Коу. – Пора бы уже понять, с кем мы имеем дело. Вы полагаете, он оставит в живых хотя бы одного свидетеля? – Он мрачно усмехнулся. – К тому же, если не будет моряков, не надо будет платить за фрахтовку судна. А вернувшись в Китай, Призрак, вероятно, заявит, что береговая охрана открыла огонь и потопила «Дракона».

Но у Райма не было времени гневаться на Призрака и расстраиваться по поводу человеческой жестокости.

– Ладно, Сакс, к делу. Побережье. Расскажи нам, что там произошло.

Склонившись над столом, молодая женщина сверилась со своими заметками.

– Плот с четырнадцатью иммигрантами подошел к берегу примерно в полумиле к востоку от Итона, деревушки на шоссе, ведущем к Ориент-Пойнт. – Подойдя к стене, она указала точку на карте Лонг-Айленда. – Недалеко от маяка Хортон-Пойнт. У самого берега плот налетел на скалы и начал спускать воздух. Четверых иммигрантов смыло в воду и выбросило на берег. Остальные десятеро остались на плоту. Они угнали микроавтобус, принадлежавший церкви, и уехали из Истона.

– Фотографии следов? – спросил Райм.

– Вот они, – сказала Сакс, протягивая Тому конверт. Тот закрепил на стене снимки, сделанные поляроидом. – Я обнаружила их под навесом, неподалеку от того места, где причалил развалившийся плот. Там было слишком сыро, чтобы делать электростатические слепки, – объяснила она собравшимся. – Пришлось фотографировать.

– Снимки получились великолепные, – заявил Райм, разъезжая перед фотографиями взад и вперед.

– Я насчитал только девять следов, – вставил Деллрей. – Амелия, почему ты сказала, что спасшихся было десять?

– Потому что, – объяснил Райм, – среди них есть грудной ребенок, верно?

Сакс кивнула:

– Верно. Под навесом я обнаружила следы, которые никак не смогла идентифицировать: как будто что-то протащили по земле, но только отпечатки ног были не спереди, а сзади. Я решила, что это прополз на четвереньках маленький ребенок.

– Итак, – сказал Райм, изучая размеры обуви, – похоже, мы имеем дело с семью взрослыми, двумя детьми и одним младенцем. Один из взрослых, по-видимому, пожилой – он волочит ноги. Я говорю «он» из-за размера обуви. И один из них ранен – скорее всего, женщина, опять же если судить по размеру обуви. Ей помогает мужчина, идущий рядом.

– На берегу и в машине были следы крови, – добавила Сакс.

– Образцы взяла? – спросил Купер.

– На песке и плоту крови было совсем немного – ее смыл дождь. Мне удалось взять три образца. Но в машине крови много, еще не засохшей.

Отыскав пластиковый пакет с тремя ампулами, молодая женщина передала его эксперту.

Тот приготовил образцы для исследования и заполнил бланки. Позвонив в медицинскую лабораторию, Купер попросил срочно выполнить анализ на группу и пол.

Сакс продолжила излагать свой сценарий событий:

– Далее, Призрак на втором плоту причалил к берегу приблизительно в двухстах ярдах к востоку от иммигрантов.

Ее пальцы, исчезнув в рыжих волосах, принялись терзать кожу черепа. Порой молодая женщина раздирала себе голову в кровь. Красавица, бывшая фотомодель, она нередко ходила с окровавленными ногтями. Райм давно отказался от попыток выяснить первопричину возникновения этой болезненной привычки, но, как это ни странно, сам он внутренне завидовал Сакс. Он тоже испытывал это загадочное напряжение. Вся разница заключалась в том, что у него, в отличие от Сакс, не было предохранительного клапана, позволяющего такими беспокойными движениями дать выход внутреннему стрессу.

Линкольн Райм мысленно обратился с молитвой к доктору Уивер, своему нейрохирургу: «Сделайте для меня хоть что-нибудь. Освободите из этого жуткого плена. Пожалуйста…» И тотчас же захлопнул дверь своих личных мыслей, злясь на себя, и переключил все внимание на Сакс.

– Затем, – продолжала та, и ее голос едва заметно дрогнул, – он стал искать спасшихся и убивать их. Обнаружив двух человек, смытых с плота, Призрак расправился с ними. Выстрелом в спину. Еще одного он ранил. Четвертый до сих пор не обнаружен.

– Где сейчас раненый? – спросил Коу.

– Его доставили в медицинский центр Манхэттенского отделения СИН. Он сказал, что не имеет понятия, где находится Призрак и куда могли отправиться спасшиеся иммигранты. – Сакс снова сверилась со своими промокшими записями. – Далее, на дороге у берега стояла машина, но она уехала, очень быстро, рванула с места, пробуксовывая. По-моему, Призрак выстрелил в нее. Так что у нас может появиться свидетель, если только нам удастся установить модель машины. Я измерила колесную базу и…

– Подожди, – остановил ее Райм. – Рядом с чем она стояла? Машина?

– Рядом с чем? – удивилась Сакс. – Ни с чем. Просто остановилась на обочине.

Криминалист нахмурился:

– Зачем кому-то останавливаться в таком пустынном месте в ливень, ночью?

– Быть может, этот человек проезжал мимо и увидел плоты? – предположил Деллрей.

– Нет, – уверенно произнес Райм. – В этом случае он позвал бы на помощь или попытался помочь сам. Но служба «девять-один-один» не получала никаких звонков. Нет, на мой взгляд, водитель должен был забрать Призрака, но когда выяснилось, что «змеиная голова» не торопится уезжать, он сбежал один.

– То есть бросил Призрака, – заметил Селитто.

Райм кивнул.

Сакс протянула Мэлу Куперу лист бумаги:

– Данные относительно колесной базы и ширины колеи. А вот фотографии рисунка протектора.

Эксперт отсканировал снимки и ввел их в компьютер, а затем отправил все сведения в базу данных отдела транспортных средств полиции Нью-Йорка.

– Долго ждать не придется, – спокойно произнес Купер.

– А что насчет остальных машин? – спросил молодой полицейский Эдди Дэн.

– Каких машин? – удивилась Сакс.

Вмешался Коу:

– Условия контракта контрабандной переправки людей включают также наземный транспорт. Иммигрантов должны были встречать машины, чтобы доставить в город.

Сакс покачала головой:

– Я не обнаружила никаких следов. Впрочем, возможно, когда Призрак решил затопить корабль, он связался с водителями и приказал им возвращаться в Чайна-таун. – Молодая женщина снова склонилась над коробкой с уликами. – Я нашла вот это. – Она достала пакет с сотовым телефоном.

– Бесподобно! – воскликнул Райм.

Он прозвал такие улики «высокотехнологичными». Компьютеры, сотовые телефоны, органайзеры. Целое новое семейство улик, эти устройства могли поведать массу сведений о преступниках и тех, с кем они вступали в контакт.

– Фред, пусть твои люди займутся этим.

– Есть.

Бюро недавно добавило в нью-йоркское отделение команду специалистов по компьютерам и электронике. Связавшись с ними, Деллрей попросил прислать сотрудника, чтобы тот забрал сотовый телефон и доставил его в лабораторию ФБР для исследования.

– Ну хорошо, он охотится за иммигрантами, убивает их, стреляет в водителя, бросившего его, – задумчиво произнес Райм. – И делает все это сам, так, Сакс? Никаких следов таинственного помощника?

Она кивнула на снимки отпечатков ног:

– Нет, я уверена, что на втором плоту находился только один Призрак и только он стрелял.

Райм нахмурился:

– Не нравится мне, что при осмотре места преступления присутствует неопознанный преступник. Есть хоть какие-то данные на этого баншу?

– Никаких, – пробормотал Селитто. – Ни единой наводки. У Призрака таких десятки по всему миру.

– И никаких следов четвертого спасшегося? Того, которого смыло с плота?

– Нет.

Криминалист повернулся к Сакс:

– Что у нас для баллистиков?

Молодая женщина показала пакет со стреляными гильзами.

– Калибр семь и шестьдесят два миллиметра, – на глаз определил Райм, – но гильзы странной длины. И неровные. Дешевые.

Хотя его тело не могло двигаться, глаза у него были зоркие, как у тех соколов, что жили на подоконнике окна его спальни.

– Мэл, проверь гильзы по базе данных.

В свою бытность главой криминалистической службы Управления полиции Нью-Йорка Райм потратил несколько месяцев, составляя базы данных различных типов улик – образцы веществ и материалов вместе с источниками их происхождения, таких как машинное масло, ткани, волокна, почва и так далее, – чтобы облегчить процесс определения улик, обнаруженных на месте преступления. Одной из самых обширных и наиболее часто используемых баз стало собрание гильз и пуль. Объединенная коллекция ФБР и полиции Нью-Йорка насчитывала образцы и оцифрованные изображения почти всех пуль, выпущенных из огнестрельного оружия за последние сто лет.

Открыв пакет, Купер достал одну гильзу деревянными палочками – что было очень кстати, учитывая, расследование какого именно дела велось. В свое время Райм пришел к выводу, что это приспособление причиняет наименьший вред уликам, и приказал всем своим сотрудникам научиться пользоваться палочками, отдавая им предпочтение перед пинцетом и плоскогубцами, которыми чересчур легко смять хрупкие образцы.

– Сакс, продолжай свое захватывающее повествование о том, что произошло на берегу.

– Дело становилось жарким. Призрак уже провел на земле довольно много времени. Он знал, что береговой охране известно его приблизительное местонахождение. Обнаружив в море третьего иммигранта, Джона Суна, Призрак выстрелил в него, затем угнал «хонду» и скрылся. – Молодая женщина посмотрела на Райма. – Есть какие-нибудь сведения относительно машины?

Предупреждение об угнанной машине было разослано всем сотрудникам правоохранительных органов района Большого Нью-Йорка. Как только красная «хонда» будет обнаружена, Селитто или Деллрею тотчас об этом сообщат. Но пока что не поступало никакой информации.

– Призрак уже бывал в Нью-Йорке, и неоднократно, – объяснил полицейский из отдела убийств. – Ему знакома организация движения. Полагаю, он двигался на запад, придерживаясь второстепенных дорог, до тех пор пока не попал в черту города, после чего бросил машину и воспользовался метро. Уверен, сейчас он уже в Чайна-тауне.

Райм обратил внимание, что агент ФБР нахмурился.

– В чем дело, Фред?

– Жаль, что мы не поймали мерзавца до того, как он попал в Нью-Йорк.

– Почему?

– По сообщениям моих людей, у него в городе налаженная сеть. В первую очередь землячества и уличные банды Чайна-тауна. Но этим дело не ограничивается – на него работают даже купленные правительственные чиновники.

– Правительственные чиновники? – переспросил изумленный Селитто.

– По крайней мере, так говорят, – подтвердил Деллрей.

– Лично я готов в это поверить, – цинично заявил Дэн. – Если в кармане у Призрака десятки чиновников в Китае, почему бы ему не заняться этим и здесь?

«Итак, – угрюмо подумал Райм, – мы имеем дело со „змеиной головой“, чьи руки уже обагрены кровью, неизвестным сообщником, предположительно вооруженным, а теперь еще и предателями в наших собственных рядах. Конечно, легко в нашем деле никогда не бывает, и все же…»

Он бросил на Сакс взгляд, означающий: «Продолжай».

– Следы соприкосновения?

Термин криминалистов, означающий отпечатки пальцев, ладоней и следы ног.

– На берегу творилось черт знает что, – объяснила Сакс. – Проливной дождь и ветер. Несколько частичных отпечатков пальцев мне удалось снять с подвесного мотора, резиновых бортов плота и сотового телефона. – Она протянула фотографии снятых отпечатков. – Но качество ужасное.

– Отсканируй и направь в АСИО, – распорядился Райм.

Автоматизированная система идентификации отпечатков содержит огромную разветвленную базу оцифрованных отпечатков пальцев, собранных местными и федеральными правоохранительными органами. АСИО сократила поиски нужных отпечатков с месяцев до часов и даже минут.

– Еще я нашла вот что. – Сакс протянула обрезок водопроводной трубы, завернутый в полиэтиленовый пакет. – Один из иммигрантов с помощью вот этого разбил окно микроавтобуса. Видимых отпечатков пальцев здесь нет, так что я решила захватить трубу сюда.

– Мэл, принимайся за работу.

Взяв пакет, эксперт натянул резиновые перчатки и достал обрезок трубы, держа его за края.

– Я воспользуюсь ВОМ.

Метод вакуумного отложения металла в деле восстановления скрытых отпечатков пальцев считается непревзойденным, как «роллс-ройс» в мире машин. Он заключается в том, что исследуемый предмет покрывается тончайшей пленкой металла с последующим ее испарением. Через несколько минут Купер получил четкие, словно гравюра, латентные отпечатки. Сфотографировав их, он пропустил снимки через сканер и отправил в АСИО, после чего отдал Тому, и тот закрепил их на доске.

– На этом с берегом покончено, Райм, – сказала Сакс.

Криминалист взглянул на таблицу. Пока что улики почти ничего не говорили. Но Райм не отчаивался; в этом и состоит работа криминалистов. Все равно что на стол высыпали тысячу элементов мозаики-паззла: сначала в них не видно никакого порядка; лишь после тщательного анализа, а также многочисленных проб и ошибок начинают появляться первые узоры.

– Переходим к микроавтобусу, – сказал Райм.

Сакс закрепила на доске фотографии машины.

Узнав по снимкам район Чайна-тауна, Коу сказал:

– Рядом с этой станцией метро всегда людно. Обязательно должны быть очевидцы.

– Никто ничего не видел, – кисло усмехнулась Сакс.

– Где я это уже слышал? – добавил Селитто.

Райм по собственному опыту знал, какая поразительная амнезия одолевает простого гражданина, когда ему показывают полицейский значок.

– Что насчет номеров? – спросил он.

– Сняты с грузовика, стоявшего на одной из стоянок округа Суффолк, – сказал грузный полицейский из отдела расследования убийств. – И тоже никаких свидетелей.

– Что ты нашла в машине? – обратился Райм к Сакс.

– Иммигранты наломали зеленых веток и положили в салон.

– Зеленых веток?

– Насколько я поняла, чтобы спрятать тех, кто находился внутри, а также сделать вид, будто машина развозит заказанный товар. Но, кроме веток, я почти ничего не обнаружила. Еще отпечатки пальцев, тряпки на полу и кровь – пятна на окне и двери, так что, полагаю, место ранения выше пояса. Скорее всего, рука или плечо.

– А банки из-под краски? – спросил Райм. – Кисти? Чем они рисовали логотип на борту?

– Нет, они все выбросили. – Молодая женщина пожала плечами. – Так что могу предложить только частичные отпечатки пальцев.

Она протянула Куперу сделанные поляроидом снимки, и тот, отсканировав, тотчас же отослал их в АСИО.

Райм не отрывал взгляда от таблицы. Он изучал перечисленные улики так, как скульптор изучает кусок мрамора перед тем, как начать высекать скульптуру. Наконец он повернулся к Деллрею и Селитто:

– Как вы собираетесь вести расследование?

Селитто посмотрел на агента ФБР.

– Мы распределим наши усилия, – сказал тот. – Не вижу другого пути. Во-первых, мы пойдем по следу Призрака. Во-вторых, надо найти остальных спасшихся иммигрантов до того, как это сделает он. – Деллрей взглянул на Райма. – Командный пункт у нас будет здесь, ты ничего не имеешь против?

Райм кивнул. Он уже смирился с тем, что его дом превратился в Центральный вокзал. Необходимо найти человека, на чьей совести столько невинных загубленных жизней, – чего бы это ни стоило.

– Так, а еще я подумал вот о чем, – сказал Деллрей, расхаживая по комнате. – С этим парнем шутки плохи, так его растак. Я собираюсь пригласить еще человек десять из Южного и Восточного округов, а также спецтак из Куантико[1 - В Куантико, штат Вирджиния, находится учебный центр корпуса морской пехоты, на базе которого организована школа подготовки агентов ФБР. – Здесь и далее примеч. перев.].

Тактический отряд специального назначения входил в состав ФБР. Это подразделение, о котором знали лишь немногие посвященные, принимало участие в операциях на всей территории страны, часто в сотрудничестве с отрядом «Дельта» и «морскими котиками»[2 - «Морские котики» – подразделение специального назначения ВМС США.], и практически неизменно добивалось успеха. Райм испытал облегчение, узнав, что Деллрей намеревается нарастить силы. Судя по тому, что было известно о Призраке, нынешних ресурсов было явно недостаточно. Так, например, Деллрей был единственным сотрудником ФБР, занимающимся этим делом, а Пибоди представлял лишь среднее звено руководства СИН.

– Придется повозиться, чтобы объяснить в Бюро, что к чему, – продолжал Деллрей. – Но я постараюсь.

У Коу зазвонил сотовый телефон. Сотрудник СИН, кивая, выслушал то, что ему сообщили.

– Звонили из изолятора временного содержания, – объяснил он, окончив разговор. – Насчет того нелегального иммигранта, Джона Суна. Его выпустили на свободу под поручительство одного из наших сотрудников. – Коу поднял брови. – Все лица, задержанные за незаконное пересечение границы, подают прошение о предоставлении политического убежища. Но, похоже, этому Суну повезет. Оказывается, он известный китайский диссидент.

– Где он сейчас? – спросила Сакс.

– Вместе с адвокатом, которого ему прислали из Центра по правам человека. Тот подыскал Суну жилье в одном из домов на Канал-стрит. Мне уже сообщили адрес. Они будут на месте через полчаса. Я еду туда, чтобы допросить Суна.

– Я хотела бы поехать вместо вас, – поспешно сказала Сакс.

– Вы? – удивился Коу. – Вы же занимаетесь осмотром мест преступления?

– Он мне доверяет.

– Доверяет? Почему?

– Можно считать, я спасла ему жизнь.

– И тем не менее этим делом занимается СИН, – упрямо заявил молодой чиновник.

– Вот именно, – подтвердила Сакс. – Как вы думаете, Сун будет откровенен с вами?

– Пусть к нему поедет Амелия, – вмешался Деллрей.

Коу неохотно протянул молодой женщине адрес. Та показала листок Селитто:

– Надо установить за этим домом наблюдение. Если Призрак узнает, что Сун жив, тот тоже станет его мишенью.

Полицейский быстро переписал адрес.

– Хорошо, я позабочусь об этом.

– Так, каков лейтмотив нашего расследования? – окликнул молодую женщину Райм.

– Работай тщательно, но береги себя, – со смехом ответила та.

– Помни об этом. Нам неизвестно, где Призрак, нам неизвестно, где его баншу и кто он, – бросил ей вдогонку криминалист.

Его внимание уже было занято другим. Райм заметил, как Сакс схватила сумочку и направилась к двери, также отметил, как недовольно вздохнул Коу, как расхаживал взад и вперед Деллрей, как развеселился щегольски одетый Эдди Дэн, узнав, что руководство операцией будет осуществляться из этой странной гостиной. Но все эти впечатления быстро поблекли, как только зоркий взгляд Райма снова прошелся по перечню улик, обнаруженных на месте преступления. Криминалист внимательно всматривался в список, словно упрашивая неодушевленные улики ожить, выдать хранящиеся в них тайны, которые помогли бы вывести на убийцу и несчастных жертв, скрывающихся от него.
Истон, Лонг-Айленд, место преступления

•Двое иммигрантов убиты на берегу выстрелами в спину.

• Один иммигрант ранен – доктор Джон Сун.

• На борту корабля находился баншу (помощник); личность его не установлена.

• Спаслись десять иммигрантов: семь взрослых (один пожилой, одна раненая женщина), двое детей, один младенец. Иммигранты угнали церковный микроавтобус.

• Образцы крови направлены в лабораторию на анализ.

• Машина, ожидавшая Призрака на берегу, уехала без него. По-видимому, Призрак произвел один выстрел в машину. На основе данных о колесной базе и рисунке протектора отправлен запрос о типе машины.

• Машин, которые должны были забрать иммигрантов, не обнаружено.

• Сотовый телефон, предположительно принадлежащий Призраку, отправлен на анализ в ФБР.

• Оружие Призрака – пистолет калибра 7,62 мм. Необычная гильза.

• По сведениям, Призраком подкуплены государственные чиновники.

• Призрак угнал красный седан «хонда». Разосланы данные о машине.

• В море обнаружены три трупа – двое убиты выстрелами, один утонул. Фотографии и отпечатки пальцев направлены китайской полиции.

• Отпечатки пальцев отправлены в АСИО.
Угнанный микроавтобус, Чайна-таун

• Перекрашен иммигрантами, нарисовавшими на борту логотип магазина «Товары для дома».

• Брызги крови позволяют предположить, что у женщины ранена рука или плечо.

• Образцы крови направлены в лабораторию на анализ.

• Отпечатки пальцев отправлены в АСИО.
Глава 11


Призрак ждал своих гостей в богато обставленной квартире.

Побрившись и переодевшись в свежую, ничем не примечательную одежду, он уселся в кожаное кресло, откуда открывался прекрасный вид на порт Нью-Йорка. Эта квартира на восемнадцатом этаже была его самой надежной явкой в городе. Она находилась в шикарном небоскребе рядом с Бэттери-парком, на юго-западной окраине Манхэттена, недалеко от Чайна-тауна, но была защищена от его запруженных людьми улиц, запахов морепродуктов, зловония подгоревшего масла из дешевых ресторанчиков. Призрак поймал себя на мысли, что удобство и изящество, которых он так долго добивался, с самого начала были провозглашены целями коммунистической партии.

Почему ты пятишься назад?

Ты пережиток прошлого! Раскаиваешься ли ты в своих поступках?

Ты должен выбросить из себя старую культуру, старые обычаи, старые привычки, старые мысли! Ты должен отказаться от своих упадочных ценностей.

Ты заражен ошибочными мыслями и ошибочными желаниями!

«Ошибочными желаниями? – цинично усмехнулся про себя Призрак. – Желаниями?» Он ощутил знакомый зуд в паху. Это желание было ему хорошо знакомо; больше того, часто оно было определяющим в его жизни.

Теперь, когда он спасся с тонущего корабля и избежал встречи с полицией и береговой охраной, его мысли быстро возвращались в обычное русло: ему просто необходимо женское тело.

Его воздержание длилось уже больше двух недель – последней была русская проститутка из Санкт-Петербурга, женщина с полными губами и пышными грудями, которые давали опасный крен к подмышкам, когда она ложилась на спину. Общение с ней было очень приятным, но с тех пор прошло уже много времени.

Ну а на борту «Дракона Фучжоу»? Никого. Как правило, «змеиная голова» пользуется неписаным правом приглашать самых симпатичных женщин-«поросят» к себе в каюту, обещая за ночь любви снизить плату за переправу. Или, если женщина путешествует одна или вдвоем со слабым мужчиной, просто затащить ее к себе и изнасиловать. В конце концов, что она может сделать? Пожаловаться в полицию, когда они прибудут в Прекрасную страну?

Но его баншу, скрывавшийся среди иммигрантов, доложил Призраку, что среди женщин-«поросят» на борту «Дракона» нет ни одной особенно привлекательной или молодой, а мужчины все, как один, дерзкие и независимые, способные доставить много хлопот. Так что в течение всего долгого плавания Призраку пришлось воздерживаться.

И вот сейчас он, как всегда, начал фантазировать о женщине, которую называл Яньдао – на китайском название женских половых органов. Разумеется, прозвище было презрительным, но в данном случае не особенно обидным, ибо Призрак думал обо всех женщинах, за исключением немногих деловых партнеров и женщин – «змеиных голов», которых уважал, исключительно с точки зрения их тела. У него перед глазами мелькнули картины того, что он намеревался проделать с Яньдао: она лежит под ним, ее голос отчетливо звучит у него в ушах, она выгибает спину, он хватает ее за длинные волосы… такие прекрасные шелковистые волосы… Призрак поймал себя на том, что вожделение начинает причинять ему физическую боль. У него мелькнула было мысль на время забыть про семейства Чанг и У. Можно будет встретиться с Яньдао – она здесь, в Нью-Йорке, – и воплотить в жизнь эти фантазии. Но, разумеется, поступать так не в его правилах. Сначала должны умереть «поросята». А уже потом можно будет провести долгие часы в обществе Яньдао.

Найсын.

Всему свое время.

Призрак взглянул на часы. Уже почти одиннадцать часов утра. Куда же запропастились эти три турка?

Прибыв на конспиративную квартиру, Призрак первым делом с одного из краденых сотовых телефонов, хранящихся здесь, позвонил в центр одного из землячеств в Куинсе, с которым в прошлом уже несколько раз имел дело. Он нанял троих людей для того, чтобы те помогли ему разыскать и убить «поросят». Маниакально осторожный, стремящийся как можно больше отдалиться от своих преступлений, Призрак не стал связываться с китайскими землячествами Чайна-тауна; он нанял уйгуров.

В национальном плане абсолютное большинство населения материкового Китая составляют китайцы, или хань, ведущие свою родословную от династии с таким же названием, воцарившейся в третьем веке до нашей эры. Оставшиеся восемь процентов составляют национальные меньшинства: тибетцы, монголы и маньчжуры. Одним из таких меньшинств являются уйгуры, живущие в западных районах Китая. Мусульмане по вероисповеданию, они являются выходцами из Средней Азии, и их родина до того, как была насильственно присоединена к Китаю, называлась Восточным Туркестаном. Отсюда прозвище, которое дал им Призрак: «турки».

Подобно другим национальным меньшинствам в Китае, уйгуры подвергались гонениям со стороны официальных властей, стремившихся ассимилировать их в китайскую культуру. Сепаратистов арестовывали, пытали и убивали. Уйгуры очень громко выступали с требованиями о предоставлении независимости; за большинством террористических актов в Китае стояли уйгурские борцы за свободу.

Уйгурское землячество Нью-Йорка отличалось спокойствием и миролюбием. Однако эта троица из Исламского центра Куинса в жестокости и безжалостности не уступала триадам, с которыми приходилось иметь дело Призраку. А поскольку задача состояла в расправе с представителями национальности хань, выбор был особенно хорош; уйгурскими боевиками должны были двигать не только щедрые суммы, обещанные Призраком, – часть этих денег вскоре попадет в западную провинцию Синьцзян, на поддержку уйгурского националистического движения, – но и годы унижений и притеснений.

Десять минут спустя уйгуры пришли. Обменявшись рукопожатиями, они назвали свои имена: Хайджип, Юсуф и Кашгари. Все трое были смуглые, щуплые, худые – ростом ниже Призрака, а он сам не из высоких. Они были в черных костюмах, с золотыми браслетами и цепями на шеях, с яркими сотовыми телефонами на поясе.

Уйгуры говорили на языке тюркской группы, который Призрак не понимал, и не чувствовали себя свободно ни с одним диалектом китайского. Было решено остановиться на английском. Объяснив, что ему нужно, Призрак спросил, не возникнет ли каких-либо затруднений, поскольку предстоит убивать безоружных, среди которых есть женщины и дети.

От лица всех троих заговорил Юсуф, молодой мужчина лет тридцати, с черными сросшимися бровями; его английский был чуть лучше, чем у остальных. Не спрашивая мнения своих друзей, Юсуф сказал:

– Нет проблем. Мы сделаем это. Мы сделаем, что ты хочешь.

Как будто ему регулярно приходилось убивать женщин и детей.

Впрочем, подумал Призрак, быть может, это и так.

Достав деньги из сейфа, Призрак выдал каждому по десять тысяч долларов, после чего позвонил в Исламский центр и протянул трубку Юсуфу. Тот по-английски сказал своему боссу, сколько денег было получено от Призрака, чтобы впоследствии не возникло споров по поводу недостаточной оплаты. Убедившись, что с этим никаких вопросов не будет, Призрак положил трубку.

– Мне нужно ненадолго отлучиться, – сказал он. – Я должен получить кое-какую информацию.

– Мы будем ждать. Можно мы пить кофе?

Призрак кивнул в сторону кухни, после чего зашел в небольшую молельню. Он зажег ароматическую палочку и прошептал молитву, обращенную к Юй, китайскому небожителю, божественному лучнику, которого Призрак выбрал в качестве своего личного божества. После чего, спрятав пистолет в кобуре на щиколотке, он покинул свою квартиру.
Сонни Ли сидел в автобусе, пробиравшемся по залитым дождем улицам, забитым утренним потоком машин. Небо над Манхэттеном медленно светлело.

От природы циничный и грубый, Ли тем не менее был поражен увиденным. Не огромными размерами города, к которому приближался автобус, – Сонни был родом с юго-восточного побережья Китая, самого густонаселенного пояса городов в мире. Шанхай вдвое больше Нью-Йорка, а в Жемчужной дельте между Гонконгом и Гуанчжоу проживает пятьдесят миллионов человек.

Нет, Ли был очарован автобусом, в котором ехал.

В Китае автобус является основным видом общественного транспорта. Это грязные, битком набитые машины, часто ломающиеся, в которых летом стоит удушливая жара, а зимой леденящий холод, с окнами, грязными от копоти, сальных волос и сажи. Автобусные станции размещаются в старых, развалившихся зданиях. Однажды Ли застрелил человека за печально знаменитым Северным автовокзалом Фучжоу, а затем его самого пырнули ножом неподалеку от того же места.

Одним словом, Ли никогда не приходилось видеть ничего похожего на этого бегемота: автобус был огромный и уютный, с удобными мягкими сиденьями, чистым полом и прозрачными стеклами. Даже в этот сырой, пасмурный августовский день бесшумно работали кондиционеры. Две недели Ли выворачивало наизнанку, он был совершенно разбит и не имел понятия, где Призрак. У него не было пистолета и даже пачки сигарет. Но, по крайней мере, этот автобус явился райским благословением.

Бежав с берега, на который выбросило спасшихся с «Дракона Фучжоу», Ли прошел несколько километров вдоль шоссе и на стоянке упросил водителя грузовика подбросить его к городу. Шофер, взглянув на его мокрую и грязную одежду, согласился посадить его в кузов. Где-то через полчаса грузовик подъехал к сверкающей чистотой станции, перед которой на стоянке стояло великое множество автобусов. Водитель объяснил Сонни, что здесь тот может сесть на автобус, идущий туда, куда ему нужно, – на Манхэттен.

Ли не знал точно, что необходимо при покупке билета на автобус, но, судя по всему, ни паспорта, ни каких-либо других документов для этого не требовалось. Протянув кассиру одну из двадцатидолларовых бумажек, украденных из машины Хонксе, Ли сказал: «До Нью-Йорка, пожалуйста». Он постарался произнести эти слова, подражая актеру Николасу Кейджу. Наверное, у него получилось настолько хорошо, что кассир, ожидавший услышать нечленораздельное бормотание, недоуменно заморгал и протянул отпечатанный на компьютере листок и шесть долларов сдачи. Дважды пересчитав деньги, Сонни пришел к выводу, что или кассир его обманул, или, как он пробормотал себе под нос по-английски, это «гребаная дорогая страна».

Зайдя в газетный киоск рядом со станцией, Ли купил бритву и расческу. В туалете он побрился, смыл с волос соленую воду и вытер голову бумажными полотенцами. Затем, зачесав редеющие пряди назад, Сонни, как мог, стряхнул с одежды песок и наконец присоединился к прилично одетым пассажирам в зале ожидания.

Подъезжая к Нью-Йорку, автобус сбавил скорость у турникета, затем нырнул в длинный туннель и въехал в город. Через десять минут автобус остановился на оживленной улице.

Вместе с остальными пассажирами Ли вышел на тротуар.

Первой его мыслью было: «А где же велосипеды и мотоциклы?» В Китае это были основные виды личного транспорта, и Ли не мог себе представить такой огромный город без миллионов велосипедов, заполняющих улицы.

Второй его мыслью было: «Где можно купить сигареты?»

Отыскав газетный киоск, он купил себе пачку.

Пересчитав сдачу, Сонни подумал: «Десять судий преисподней! Почти три доллара за одну пачку!» Сонни выкуривал не меньше двух пачек в день, а то и три, когда выполнял опасную работу и ему требовалось успокоиться. Он быстро подсчитал, что разорится через месяц жизни в этом городе. Закурив, Сонни сделал глубокую затяжку и шагнул в толпу. Он спросил у симпатичной женщины азиатского типа, как попасть в Чайна-таун, и та направила его в метро.

Протиснувшись сквозь толпу пассажиров, Ли купил жетон. Жетон тоже оказался непомерно дорогим, но Сонни уже устал сравнивать цены. Бросив жетон в турникет, он прошел на платформу. Ему пришлось пережить несколько очень неприятных мгновений, когда на него вдруг начал кричать какой-то мужчина. Сначала Ли решил, что у мужчины не все дома, хотя он и был одет в дорогой костюм. Затем он понял, что тот хочет. Похоже, курить в метро запрещалось.

Ли пришел к выводу, что это полный идиотизм. Он никак не мог поверить, что мужчина в костюме не сумасшедший, но, не желая устраивать сцену, загасил сигарету и убрал ее в карман, пробормотав себе под нос: «Гребаная дорогая страна!»

Через несколько минут на станцию с грохотом вкатил состав, и Сонни Ли вошел в вагон с таким видом, будто ему приходилось проделывать это всю жизнь. Ли внимательно осмотрелся по сторонам – но искал он не полицейских, а кого-нибудь курящего, чтобы можно было снова зажечь сигарету. К его полному разочарованию, во всем вагоне никто не курил.

На Канал-стрит Ли вышел из метро и поднялся навстречу пробуждающемуся городу. Дождь прекратился, и Сонни зажег припрятанный окурок и влился в толпу. Вокруг него то и дело слышалась китайская речь, но только кантонский, южный диалект. Однако, если бы не это, Ли почувствовал бы себя в своем родном Лю-Гуяне или любом другом небольшом китайском городке: в кинотеатрах крутили китайские боевики и мелодрамы, молодые мужчины носили длинные волосы, зачесанные назад, и вызывающе улыбались, маленькие девочки гуляли, держась за руку мам или бабушек, в коробках со льдом трепыхалась свежая рыба, на лотках лежали корешки женьшеня, похожие на скрюченных человечков, в пекарнях продавались свежие булочки к чаю и рисовые лепешки, в грязных витринах ресторанчиков болтались подвешенные за шею копченые утки, вывески предлагали целебные травы, иглоукалывание, исцеление от всех болезней традиционными способами.

И где-то неподалеку, надеялся Ли, должно быть еще кое-что такое, с чем он был очень хорошо знаком.

Ему потребовалось десять минут, чтобы найти то, что нужно. Он увидел завешенные черным окна первого этажа, красноречивую вывеску и охранника у входа – молодого парня с сотовым телефоном, курящего сигарету и разглядывающего прохожих. Это был круглосуточный игорный зал.

Подойдя к охраннику, Сонни спросил:

– Во что здесь играть? Фань-тай? Покер? Тринадцать очков?

Тот, взглянув на его мятую, грязную одежду, презрительно отвернулся.

– Я хочу играть, – сказал Ли.

– Убирайся к чертовой матери, – процедил охранник.

– Я иметь деньги, – недовольно воскликнул Ли. – Пусти меня!

– Ты фуцзянец. Я слышу это по твоему произношению. Тебе сюда вход закрыт. Убирайся, а то будет хуже.

– Мой доллар хороший, как доллар кантонца, твою мать! – яростно крикнул Ли. – Твой босс, он хотеть, чтобы ты не пускал клиент?

– Убирайся отсюда, коротышка. Повторять не буду.

И он достал маленькую дубинку, продемонстрировав рукоятку пистолета, спрятанного под пиджаком.

Замечательно! Именно на это и надеялся Ли.

Притворившись, что он испугался, Сонни начал было поворачиваться и вдруг резко развернулся, выбрасывая вперед руку. Он попал молодому охраннику кулаком в солнечное сплетение, и тот, ахнув, отшатнулся назад. Ли ударил пястью ему в лицо. Пронзительно вскрикнув, парень повалился на мостовую, пытаясь отдышаться. Из разбитого носа хлынула кровь.

Пнув охранника в бок, Ли отобрал у него пистолет, запасную обойму и сигареты. Он осмотрелся по сторонам. Две девушки, шедшие под руку, сделали вид, будто ничего не заметили. Кроме них, на улице больше никого не было. Снова склонившись к парню, Ли забрал у него часы и долларов триста наличными.

– Если ты кому-нибудь пожалуешься, – зловещим шепотом произнес он, переходя на пекинский диалект, – я тебя из-под земли достану!

Тот кивнул, вытирая кровь рукавом.

Ли собрался было уходить, но затем, оглянувшись, вернулся. Парень испуганно сжался в комок.

– Снимай ботинки! – приказал Ли.

– Я…

– Снимай!

Расшнуровав шикарные черные ботинки, парень поспешно стащил их с ног.

– И носки.

Дорогие черные шелковые носки присоединились к ботинкам.

Сняв с себя носки и ботинки, мокрые насквозь и набитые песком, Сонни отшвырнул их прочь и надел все свежее.

Рай!

Ли быстро вернулся на людную торговую улицу. Отыскав дешевый магазин одежды, он купил джинсы, футболку и ветровку. Переодевшись в примерочной, Сонни расплатился и выбросил старую одежду в мусорный контейнер. Затем он зашел в китайский ресторан и заказал чай и миску лапши. За едой Ли достал из бумажника сложенный лист бумаги, прихваченный из машины Хонксе.
Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/dzheffri-diver/kamennaya-obezyana/?lfrom=390579938) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
1


В Куантико, штат Вирджиния, находится учебный центр корпуса морской пехоты, на базе которого организована школа подготовки агентов ФБР. – Здесь и далее примеч. перев.
2


«Морские котики» – подразделение специального назначения ВМС США.