Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Зеркало старой ведьмы

$ 49.90
Зеркало старой ведьмы
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:49.90 руб.
Издательство:ЭКСМО
Год издания:2000
Просмотры:  20
Скачать ознакомительный фрагмент
Зеркало старой ведьмы Михаил Александрович Бабкин Старая ведьма #2 Кто поможет Тимке вернуться домой из Закрытого Королевства? Разумеется, добрый и мудрый волшебник. Вот только он уже не одну сотню лет томится в плену у старой ведьмы… Значит, дело за малым: освободить его из заточения! Вместе со своим другом-рыцарем Тимка преодолевает хитроумные колдовские преграды и наконец попадает в логово ведьмы. Но тут-то его и встречает самый настоящий… Фредди Крюгер. Михаил Бабкин Зеркало старой ведьмы Глава 1 Ночные гости На следующий день, вскоре после полудня, дорога перед отрядом почти растворилась в болотной трясине. Произошло это не сразу: поначалу стал мельчать лес, постепенно переходя в кустарник, а сам кустарник сменился осокой и камышом. Под колесами потихоньку начала хлюпать вода; озверелые комары грызли, словно гвозди в кожу вколачивали. Вот когда Тим позавидовал Шуту – что резиновому те комары! Шут невозмутимо сидел верхом на Люпе и веткой старательно отгонял кровопийц от ее морды. Тимка лежал в повозке на куче всяких нужных вещей и пытался задремать. Но у него ничего не получалось: комары лютовали вовсю, а у нужных вещей оказалось слишком много острых углов. Тимка лежал, отмахиваясь от комаров, и с недоумением размышлял, как он ухитрился докатиться до жизни такой? Вместо того, чтобы нормально отдыхать на долгожданных летних каникулах – смотреть видики про ниндзей и космических чудовищ, играть в компьютерные игры и вволю дуть приятную по июньской жаре холодную пепси – он уже которую неделю болтается по чужому, непонятному миру! А ведь как сперва все хорошо начиналось: в четвертый класс еще не скоро, и куча свободного времени, и полная свобода, и с друзьями в поход договорился сходить… Вот, сходил называется. Сначала Тимка странным образом провалился сквозь аттракцион «Пещера сюрпризов» в чудное Закрытое Королевство, где и познакомился с неугомонным Боней Хозяйственным. После они с Боней поехали охотиться на злого дракона, который на самом деле оказался добряком и умницей, Тимка назвал его Каником. А потом Тимка и Боня сражались со скакулом, здоровенной двухголовой змеей-убийцей. Из жал скакула местный оружейник сделал героям по кинжалу – отличное оружие против всякой магической нечисти! Кинжалы чуть было не пригодились в первый же вечер, когда Тим и Боня остановились переночевать в развалинах древнего замка. Там, в развалинах, обитали призраки, охранявшие волшебную говорящую книгу. Уехав из опасных развалин, друзья остановились в придорожной корчме, где Тим нашел Шута – резинового надувного человечка, веселого смешного балабола. И все шло хорошо до тех пор, пока отряд не приехал в Столицу и Боня не попал на прием к королю Торсуну, правителю Закрытого Королевства. Торсун, узнав о волшебной книге, приказал Хозяйственному добыть ее во что бы то ни стало! И пришлось Боне с Тимкой снова собираться в путь – ехать назад, в страшный колдовской замок. С королем не поспоришь! В королевской библиотеке старый Бонин друг, архивариус Штот, подарил Хозяйственному карту королевства с отмеченными на ней древними магическими ловушками. Но карта, конечно, не могла подсказать ни Боне, ни Тиму, что на них уже идет охота: помощники злой ведьмы Лурды, ожившие пальцы ведьминой перчатки, взяли друзей на заметку. И вот тогда-то, в первой серьезной стычке ох как пригодились острые скакульи кинжалы! Первым делом друзья отправились на поиски костяного меча, сделанного из жала царя скакулов, единственного достойного оружия против банды колдовских призраков. А уже после, добыв меч, они поехали в гости к призракам. За книгой. И чего только не случилось с Тимкой и Боней по пути за той волшебной книгой! Живая гигантская рука с пальцами-саблями, перегородив дорогу, не пропускала их вперед, а картонный великан Чос с его прирученными осами вовсе не хотел отдавать Боне костяную саблю! Но друзья смогли все-таки отобрать ее у великана, хотя осы в конце концов и загнали друзей в подземный холл, в пещеру, где находился тайный драконий храм. Так или иначе, но Тим и Боня все же добрались до замка, победили злую сторожевую черепаху, накостыляли черным призракам по шеям – в буквальном смысле накостыляли, скакульей саблей! Расколдованная бойцовая черепаха оказалась на самом деле неплохим дядькой, рыцарем Бронсом. Он когда-то был хозяином этого замка, но ведьма Лурда по-своему распорядилась и замком, и самим рыцарем. Забрав с собой Нигу – так звали чудесную книжку – Боня и Тим поехали к королю. Но вредный Торсун, получив книгу, взял да и посадил друзей в дворцовую тюрьму! На всякий случай. Однако хитрый Боня предугадал такой нехороший королевский поступок и подсунул Торсуну не волшебную, а простую книгу. Честный рыцарь Бронс помог друзьям выбраться из тюрьмы, и нынче Тим с Боней, прихватив с собой настоящую волшебную книгу и резинового Шута, удирали от Торсуна куда глаза глядят. А точнее – к замку ведьмы Лурды. Уж там их наверняка никто искать не станет… Тимка зевнул во весь рот и нечаянно проглотил крупного и очень наглого комара. – Тьфу ты! – Тим очнулся от воспоминаний и стал яростно чесаться. Все-таки он, похоже, задремал. Иначе с чего это он вдруг стал таким покусанным? – Эй, Боня! Куда едем-то? – Тимка спрыгнул с повозки. – Взгляни под ноги! Дорога ведь совсем пропала, вот-вот в болото заедем. Ты вообще соображаешь что-нибудь? Боня долго делал вид, что не слышит Тимкиного нытья, но когда и Шут присоединился к мальчику, Хозяйственный снизошел до объяснений. – Смотрите сюда, – он разложил на коленях довольно затертую уже карту. – Вот центральные дороги, видите? – Шут и Тим кивнули одновременно. – По ним ехать нельзя. Там сейчас рыщут королевские патрули. Нас ищут. Пробираться можно только глухими, тайными тропами. Так? – Согласен, – Тим наклонился поближе к карте, прищурился. – Ты чего высматриваешь? – Хозяйственный тоже уткнулся носом в бумажный листок. – Тайные тропы, – охотно пояснил Тимыч, – они, видно, у тебя очень тайные. Ничего не разглядишь! – Экий ты, братец! – Боня осторожно спрятал карту в нагрудный карман. – Кто же тебе секретные тропинки в такой карте нарисует? Тайные – они все в голове держатся. Вот тут, – Боня хлопнул себя по лбу и ненароком прибил пяток комаров. – Экое гнилое место, – недовольно сказал он, разглядывая окровавленную ладонь, – да что делать. – И вытер руку о штаны. – Нам – туда, – Хозяйственный махнул рукой в направлении болота, – на ту сторону, потихоньку, полегоньку, не торопясь. Пройдем, не сомневайтесь! – Ты сам-то через болота хаживал? – спросил Тим. – В трясину не заведешь? – Хаживал не хаживал, – поморщился Боня, – какая разница. Положитесь на меня, все будет нормально. Трясина штука опасная, но я ее сумею распознать. Обучили когда-то. В свое время, по молодости, я на болотных удавов охотился, так что опыт есть. – Эге, – Тимыч вытаращился на Боню, – тут еще и удавы водятся? – Да не бойся ты их, – успокоил его Хозяйственный, – они не ядовитые. Они не жалят, а только душат. – И на том спасибо, – пробурчал Тим. – Так, – энергично принялся распределять обязанности Боня, – я впереди, дорогу шестом щупаю. Тим, ты сзади страхуешь повозку. Чуть что – ори погромче. Нигу спрячем в кожаный непромокаемый мешок, я сам ее понесу. А ты, Шутик, вместо аварийного плота. Если кто тонуть будет, спасай. – Есть! – Шут лихо козырнул. – Тем более что я – самое лучшее и совершенное спасательное устройство. Непотопляемое, непромокаемое, не… – Тихо! – гаркнул Хозяйственный. И тоном ниже добавил: – Хватит болтать. Пошли. – Не хочу в непромокаемый! – запричитала Нига, – там дышать темно! Не видно ничего, тоска! – А ты сама себя пока почитай, – посоветовал Тим, – вот и не скучно будет. – И то дело, – успокоилась Нига и позволила упрятать себя в мешок. Как оказалось, дорога находилась неглубоко под водой, почти сразу под зеленой густой ряской. Боня сторожко продвигался вперед, тыкая впереди себя и по сторонам длинной, в полтора своих роста, крепкой жердиной. Левее и правее затопленной дороги было глубоко – шест нырял в воду полностью, подымая со дна гулкие пузыри болотного газа. Сильный нефтяной запах щекотал Тимкины ноздри, напоминая ему прежнюю жизнь, с ее автомобилями и бензиновой вонью на улицах. Тихо было над болотом. Тихо и жарко. Комары остались в береговых зарослях, не звенели над ухом. Птиц тоже не было. Только какая-то черная точка, словно привязанная к невидимому колышку, одиноко висела высоко в небе. – Боня, у вас здесь кроме болотных удавов, случаем болотные орлы не водятся? – Тим потыкал пальцем вверх. Хозяйственный задрал голову, минуту смотрел в вышину, щурясь от солнца. Потом вытер пот с лица рукавом. – Этому орлу давно пора крылья скакульим кинжалом подрезать, – тыкая шестом в воду, сказал Боня, – нашли-таки. Ч-черт… Путники продолжали идти. Хозяйственный молча прощупывал жердиной дорогу, не отвлекаясь на зловещую птицу. Тим, напротив, то и дело задирал лицо к небу, пока не оступился и не искупался по уши в болотной жиже. После этого он тоже перестал отвлекаться. Один Шут чувствовал себя прекрасно: он сидел на Люпе верхом и то весело барабанил себя по пузу, то показывал птице кукиши, то противно дудел в кулак, словно простывшая труба. Короче, развлекался как мог. – Хорошие места, – сказал он, устав от безделья, – славные. Там, дальше, болотный отшельник должен жить. Я у него как-то месяц гостил. Славный малый! Раньше тоже работал у Торсуна. И тоже шутом. Но оказался слишком глупым для такой ответственной должности… По недомыслию однажды взял и выиграл у короля партию в бильярд. Вот дурак! – И что? – поинтересовался Тим, сплевывая пот с губы, – в тюрьму посадили? – Не, – Шут почесал грудь, – не успели. Удрал. Забрался в болото, куда подальше. Отсидеться, так сказать, решил. Да навсегда здесь и остался. Начал знахарить, колдовством увлекся… В избушке, где он нынче обитает, раньше ведьмак жил. Мелкий ведьмак, не сильный. Полуведьмак даже. Вот от него там разные колдовские книжки остались, лечебные рецепты всякие. С людьми отшельник не встречается, да оно ему и не нужно: сам себя лечит, обстирывает, обшивает. Еду ему звери приносят. Это колдовство он хорошо освоил, виртуозно. – Отшельник, говоришь? – переспросил Боня. – Очень хорошо. Будет где переночевать. А то темнеть скоро начнет. Поднажали! – он принялся суетливо работать шестом, поднимая брызги и баламутя воду. Люпа пошла быстрее. – Эй-эй! Не так шустро. – Тим не поспевал за повозкой. Он побежал, высоко поднимая колени, как спортсмен на разминке. – Отстаю-ю! Боня не слышал, весь уйдя в работу. Тимыч ухватился за боковину повозки, поскользнулся и ухнул на глубину, потянув за собой возок. Колеса поплыли по грязи, повозка угрожающе накренилась. – Полундра! – взвизгнул Шут и свалился с лошади в воду. Люпа испуганно заржала, озираясь. Только сейчас Хозяйственный почувствовал – что-то не так. Он резко обернулся и на миг застыл, соображая, что делать: Тим шлепал руками по ряске и дурным голосом кричал «Тону!», хотя стоял по грудь в воде и больше не погружался; повозка неотвратимо сползала с дороги, Люпа билась в упряжи. Шут, лежа на воде, лихорадочно накачивал себя воздухом, приобретая фантастические размеры. – Стоять! – Боня рысью подбежал к повозке, цепко ухватил ее под задок, с натугой приподнял его и изо всех сил потянул к себе. Повозка неустойчиво зашаталась. – Шут! Помогай, – просипел Хозяйственный, с трудом, рывками вытягивая повозку на дорогу. Вдруг стало гораздо легче; повозка дрогнула и застыла – колеса оказались на твердой почве. – Тимыч, ты как? – запричитал Боня, огибая повозку. – Не утоп еще? И не вздумай, это опасно для жизни! – Хозяйственный остановился, как на стенку налетел. Рот, помимо его воли, растянулся до ушей: Шут, раздувшись до размеров хорошей прогулочной лодки, медленно дрейфовал недалеко от дороги. Тим славно устроился на его мягком животе и деловито выливал из снятых сапожек мутную воду. – Ту-у-у, – прогудел Шут, – а мы в кораблик играемся. Правда здорово? – и помахал рукой. Через час сделали привал. Дорога как раз в этом месте вынырнула над поверхностью воды, образовав высокую сухую площадку посреди повсеместной сырости. Здесь даже росла трава, так что было на чем полежать и расслабиться. Солнце клонилось к закату, над болотом повисла тонкая пелена тумана. Откуда-то налетели комары, наполнив стоялый воздух раздражающе громким зудом. Хотелось спать. Тим зевал во весь рот. – Может, здесь на ночь останемся? – предложил Шут. – Мне-то все равно, но Тимыч, похоже, шибко устал. Вон, челюсть себе сейчас напрочь вывихнет. Эк зевает! – Может быть, – с сомнением согласился Хозяйственный. – Не нравится мне тут. Слишком хорошо! Смахивает на ловушку. – Ну как хочешь. – Шут поджал губы и полез на Люпу, бормоча себе под нос: – То ему не нравится, это… Привереда! Боня посмотрел на Тима. Мальчик прикорнул возле колеса и, похоже, спал. – Хрен с ней, с ловушкой, – махнул рукой Боня, – слезай с лошади. Поможешь ночевку организовать. – Так бы сразу, – Шут спикировал вниз, – совсем заморили мальчишку. Хозяйственный порылся в повозке, нашел походную жаровню и мешочек с углем; вскоре закипел чайник. И хотя заварка отдавала тиной, чай пришелся как нельзя кстати. Тим проснулся, когда звезды высыпали на темно-синее небо – некоторое время Тимыч лежал, бездумно глядя на них. Только сейчас он увидел, насколько здешнее небо не похоже на то, к которому он привык дома. И хотя там, у себя, он не часто видел звезды, но разницу почувствовать смог. Потому что в этом мире звезды двигались – медленно, почти незаметно, но двигались, словно светляки по стеклу, менялись местами, гасли и зажигались. У Тима закружилась голова. Он вскочил, потянулся, фыркнул, как Люпа, и, выкинув из головы звездную неразбериху, пошел пить чай. Разговор у костра в это время шел серьезный, деловой. Обстоятельный шел разговор – о рыбалке. На какую наживку какая рыба лучше ловится, в каких местах ее надо брать на удочку, а в каких подойдет сеть. Тимыч пил чай и помалкивал, потому как в рыбалке понимал мало, но по опыту знал, что в такие рыбацкие разговоры лучше не лезть. Или заговорят до одури, или поссорятся. Ну ее, рыбалку эту! Без нее тоже неплохо. – …ты говоришь – удочка! – возмущался Хозяйственный, свирепо глядя на Шута. – Баловство твоя удочка! Сеть – вот что такое настоящая рыбалка. И только сеть! Тьфу на твою удочку! – Мне так рыбаки говорили, – слабо сопротивлялся Шут, – я сам никогда не ловил. Зачем мне рыба? Ни к чему совершенно. Это я чтобы разговор поддержать. Для компании. – Все равно, думай что говоришь, – кипятился Боня, – удочка, скажет еще! – и в сердцах одним махом выпил кружку чая. – Не понимаю, почему вы ссоритесь, – мягко сказала Нига. Она лежала у Бони на коленях, сушила обложку: от жаровни шло ровное сухое тепло. – Заладили: «Рыбалка, удочки, сети…» О другом сейчас думать надо, о другом. – К примеру? – ядовито спросил Боня. – О переплетных работах? Библиотечных каталогах? – Зануда, – отозвалась Нига. – О деле думать надо. Лучше бы ты, Шут, рассказал, как в замок попасть можно, где какие двери, лестницы. Где ведьма зеркало поставила. Я-то ничего не знаю! Все годы в сундучке у Олафа пролежала. Он меня если и доставал, то в рабочем, магическом кабинете. – Там же и зеркало нынче стоит, – обрадовался Шут смене темы. Ему до чертиков надоело рассуждать о рыбной ловле. – Его Лурда туда переставила. Чтобы, значит, все под рукой было. И книги по магии, и колдовские инструменты, и сам Олаф. Лурда иногда с ним даже разговаривает. – О чем? – Тим поставил кружку на траву. – В основном ругается. – Шут потупился. – Скверно ругается. И зеркало бьет. То метлой, то шваброй. Чем ни попадя. Хорошо, зеркало толстое, так просто не разобьешь. А то бы давно… – Шут очень похоже дзинькнул, словно в самом деле разбил стекло. – Как она, в смысле колдовства, сильная? Часто колдует? – Боня налил себе чая из котелка. – По-моему, нет. – Шут обхватил колени руками. – По-моему, выдохлась без практики. Она уже давным-давно не колдует, только зеркало бьет. Плачет и бьет. – Чего же ты раньше об этом не сказал? – обрадовался Хозяйственный. – А ты меня не спрашивал, – равнодушно ответил Шут. – Все-таки жалко мне ее немного. Похоже, она до сих пор Олафа любит. Ненавидит, но любит… – Романтично, ах как романтично, – мечтательно протянула Нига. – Какая любовь! Какие чувства! Об этом поэму сложить можно, любовную, страстную. – Вот ты и складывай. – Боня выплеснул остатки чая в темноту. – А я спать пойду. Поздно уже. Бай-бай надо. – Добрейший вечерочек, – насмешливо, с присвистом, донеслось из темноты. – Мы к вам в гости, знаете ли, а вы тут горячим чаем обливаетесь. Хороший у вас разговор был, занятный. Жалко прерывать, да надо. Дело у нас к вам. – Ага, – невозмутимо сказал Хозяйственный и мигом выхватил из ножен на поясе скакулий кинжал. После боя с призраками в заброшенном замке он в походе со своим магическим оружием не расставался никогда. Даже когда купался. – Те-те-те, – озабоченно проговорил ночной гость, оставаясь невидимым, – какие мы бравые. Смотри, не поранься! Тим тоже держал в руке волшебное оружие – успел-таки за эти секунды отыскать его в сумке и достать. – Не отдам! – Шут схватил с коленей Хозяйственного книгу, упал на нее животом, прижимая к земле. – Никогда! Ни за что! – Ты, пузырь, – бесцветно произнес свистящий голос, – замолчи, а? Не с тобой беседа будет. И успокойтесь, не собираемся мы на вас нападать. – В темноте завозились, вдруг забулькала вода и потянуло болотным газом. – Можно к огню подойти? – вежливо спросили из темноты. – Ничего не видно. Вот Указательный в воду упал. Можно? Боня зашел за жаровню, сел рядом с Тимом и Шутом, спиной к повозке. – Ну? – сказал Хозяйственный. Из темноты выступили два силуэта. Черные, до земли, плащи и низко надвинутые капюшоны делали их похожими на монахов тайного ордена. – Чем обязаны? – сухо поинтересовался Боня, демонстративно поигрывая кинжалом. – Такая честь! Черные гости уселись по другую сторону мерцающих углей. Тим не видел их лиц, но с содроганием обнаружил, что под каждым капюшоном тускло светится по два серых пятна. Словно гнилушки. Гнилушки иногда моргали. Тягостное молчание нарушил свистящий. – Меня зовут Средний. Я как старший нашей группы… бывшей группы… хочу обратиться к вам с необычным предложением. Вы знаете, что мы давно следим за вами. Конечно, не для собственного удовольствия… У нас жесткий приказ – отбить мальчика и доставить его Лурде. Или не дать вам возможности дойти до замка нашей повелительницы. Или просто убить вас всех. – Продолжай. – Хозяйственный неотрывно смотрел поверх огня на темные силуэты. – О том, что Нига у вас, Лурда еще не знает, – Средний пошевелился, меняя позу, – и, пожалуй, мы ей пока не будем сообщать. – Почему? – тусклый свет жаровни отражался в Бониных глазах, придавая им зловещее выражение. – Потому что ситуация изменилась. Потому что нас осталось двое. Потому что вы убили замковых призраков. Потому что книга Олафа у вас, – с раздражением в голосе ответил Средний, – и наконец потому, что пузырь прав, – он кивнул на Шута, все еще лежавшего на Ниге, – Лурда сдала, не та уже у нее колдовская сила! Как я понимаю, целью ее жизни была месть Олафу – она и отомстила… значит, цель пропала. К чему теперь колдовать? – Средний опустил ниже капюшон, скрыв за ним серые огни глаз. – Мы это чувствуем по себе – ослабло наложенное на нас заклятье! Мы теперь иногда можем совершать поступки по собственной воле, а не так, как велит нам приказ. Вот сейчас, например, вместо того чтобы бессмысленно кидаться на ваши ужасные кинжалы, мы сидим и мирно беседуем. – Чего вы хотите? – нетерпеливо перебил его Хозяйственный. – Того же, что и все, – Средний рывком наклонился к Боне, – свободы! Я не хочу подчиняться никому. Потому мы и пришли к вам, как только ощутили послабление колдовства. Буквально несколько последних дней мы были предоставлены сами себе… И поняли, какое это счастье – свобода! Но все равно мы связаны чарами Лурды и никогда не станем самостоятельными. Пока она жива. – Понял. Вы хотите предложить нам убить вашу хозяйку, – голос Хозяйственного был ледяным. – Почему бы и нет? – пожал плечами Средний. – Кто она вам? Родная тетя? Бабушка? – Убивать нехорошо, – влез в разговор Тим. Боня, не глядя, шлепнул его по макушке. Тимыч обиженно засопел. – Дело ваше, – Средний шумно вздохнул. – Скажу только одно: строить каверзы мы вам больше не будем. И Лурде сообщать ничего не станем. Будем ждать. Кто возьмет верх, тому и подчинимся. – Значит, нейтралитет, – кивнул Хозяйственный. – Значит, – подтвердил Средний, толкнул локтем в бок молчаливого Указательного. Они поднялись и растворились в болотном мраке; захлопали, удаляясь, крылья. – Ого! – вскочил Шут и, приплясывая, поскакал вокруг жаровни, стуча в Нигу как в бубен. – Они струсили! Нас испугались! А как я храбро мамочку защищал! Ай да я! – Нет, они не струсили, – задумчиво сказал Тим, потирая затылок, – на трусов они вовсе не похожи. Скорее, двуличные, как их хозяйка. Подлые. Заранее побеспокоились! Удастся нам свалить Лурду – «пальцы» свободны. Не удастся – все равно не в накладе, при ведьме по-прежнему останутся. – Одно хорошо, – Боня набрал воды, поставил котелок на жаровню, – мешать они нам не будут. И то дело. – Мальчики, что случилось? – сонно протянула Нига. – Я хоть и не сплю никогда, но сейчас вдруг отключилась. У меня такое иногда бывает, если колдуют рядом. Вы что, колдовали? – Немножко, – Тим показал пальцами, – вот столечко. Чуть-чуть. Лурдины помощники к нам на чай зашли. – Неужели? – зевнула Нига и вдруг пронзительно закричала: – Хватит меня колотить! – Шут опять было пустился в дурацкий танец вокруг огня. – Точно, приходили, – Хозяйственный насыпал в кипяток заварки, – нейтралитет у нас теперь с ними. Вооруженный до зубов, нда-а. – Замечательно! – Нига неожиданно вспыхнула ярким белым светом. – Одной проблемой меньше. – Ты поосторожнее, – предупредил ее Тим, протирая на миг ослепшие глаза, – сияешь, как маяк в тундре. Сейчас еще кто на огонек пожалует! Болотный удав, например. – Это я от радости, – весело пояснила Нига, – все, гасну. И погасла. Глава 2 Болотный отшельник – Где обещанный отшельник? – Бонифаций стоял посреди затопленной дороги, опираясь на шест и вглядываясь в туманную болотную даль. Раннее нежаркое солнце отбрасывало от него на ряску длинную острую тень: Хозяйственный был похож на большую стрелку солнечных часов. – Три часа плетемся, а никакой избушки! – возмущалась стрелка. – Может, ты все придумал? – Должна быть, – убежденно ответил Шут, – я точно помню. Там еще кочка такая была. На ней дерево росло. Корявое такое дерево, разлапистое. Заметное. – Вон тут сколько кочек, – Хозяйственный обвел рукой болото, – на каждой второй то кустик, то деревце. И все корявые. – Очень хорошо, – радостно согласился человечек, – значит, скоро будет сухой берег. Травка будет, бабочки. Надоело мне болото! Скучно здесь, неинтересно. – Ты мне зубы не заговаривай, – осерчал Хозяйственный, – где приметное дерево? Давай, иди ищи. Ты же у нас и водоплавающий и водоходящий. Шут кивнул, пощупал ногой воду. – Бр-р, холодная, – поежился он, слез с повозки и, проваливаясь по щиколотку, пошел по воде пешком. – Я сейчас, вы только не уходите, – человечек враскачку пошлепал к ближайшим кочкам, – я на ощупь проверю. Вдруг отшельник нам колдовством глаза отвел? Тогда, стало быть, дома его нет. Он так всегда делает, когда по делам уходит, чтобы кто случайно к нему без ведома не влез. Шут медленно брел по болоту, выставив вперед руки. Словно в жмурки играл. Боня сел на колесо и громко принялся руководить поисками: – Левее! Вот так. Не лезь к той кочке! Маленькая она для дома. А здесь дерево не разлапистое. Дальше иди! Тим, пользуясь спокойной минуткой, достал из сумки зеркальце, посверкать зайчиками. Он погонял солнечное пятно по воде, пыхнул им в макушку Боне, повел лучом в сторону Шута. – Ей-ей, где-то здесь! – Шут показал рукой на дальнюю, большую кочку. Скорее даже не кочку, а холм. – Сейчас пощупаю. Тим стрельнул зайчиком по кочке. Неожиданно луч высветил кусочек бревенчатой стены: ясно были видны сруб бревен и черный мох на древней коре. – Вижу! – Шут запрыгал на воде поплавком. Тимыч повел лучом дальше: вот появилось слепое окошко с пленкой вместо стекла, вот кусочек крыши, вот перекошенная гнилая дверь. – Вижу, вижу, вижу! – Шут в восторге хлопал руками себя по ляжкам. Тим прикрыл зеркальце ладонью. – А теперь не вижу, – обиделся Шутик, – что за колдовство безграмотное! То оно работает, то не работает. Резиновый человечек вперевалку вернулся к повозке. Боня прошелся по дороге дальше, без труда нащупал жердиной дорожное ответвление в сторону незримого домика. Люпа послушно двинулась за Хозяйственным, осторожно развернув повозку на развилке. – Тим, ты видел? – оживленно болтал Шут, держась за повозку; ноги резинового человечка скользили поверх плотной ряски, как по льду. – Взгляд мой колдучий видел? Ка-ак прищурился я, ка-ак взглянул! И пожалуйста, открылась изба. Тут, главное, чтобы взгляд правильный был, с особым прищуром. Вроде смотришь, а вроде нет. Недаром я в драконьем подземелье свет видел! Да я же колдун, грозный и могучий, вот! Только немного необученный. Тим сочувственно кивал, идя рядом с Шутом. – Конечно, ты великий маг! Если бы не ты, что бы с нами стало? – Пропали бы, – убежденно заявил Шут, – сгинули бы вы без моей заботы и помощи. – Эт-точно, – с Бониной интонацией согласился Тимыч. Холм с заговоренным домиком был уже недалеко, когда вдруг болотная жижа возле Бонифация вскипела зеленой пеной. – Назад! – закричал Хозяйственный, отпрыгивая в сторону. Из болота, хлопая перепончатыми ушами, высунулась зубастая пучеглазая башка на длинной шее, весьма похожая на голову динозавра – единственное отличие было в том, что у динозавров подобных ушей никогда не было. Тварюга лязгнула пастью и замерла, уставясь на людей. – Это еще что за чучело? – Тим спрятался за повозку. Неудобно сунув руку через борт, он на ощупь искал секиру. – Очередная черепашка-ниндзя? – Болотный удав! – запыхавшийся Боня по пояс залез в повозку и принялся в ней что-то искать, громко перешвыривая вещи с места на место. – Вот, – Тим наконец нашел секиру и протянул ее Хозяйственному, – давай, руби ему башку. – Ты чего? – возмутился Боня, – это же болотный удав, а не курица. – Да? – притворно удивился Тим. – А я и не заметил. – А-а, ты же никогда удава не видел, – вспомнил Хозяйственный. – Тогда не шуми, сиди тихонько и смотри. Боня держал в руке длинный круглый пенал, из которого достал странную металлическую трубку с разными по величине дырочками. – Дудка, – шепнул резиновый человечек, – помирать, так с музыкой. Хозяйственный приложил трубку к губам. Протяжный тоскливый гудок пронесся над водой. Болотный удав встрепенулся, завертел головой, уши у него встали торчком, словно у породистого пса. – Мя? – громовым голосом спросил удав у болота. Боня быстро забегал пальцами по дырочкам, гудок завибрировал. В нем неожиданно послышались самые разнообразные звуки, смешанные воедино: скрип железа по стеклу, дребезжание бормашины, визг тормозов, хрипы и стоны дерущихся котов. Тим зажал уши – гаже он в жизни ничего не слышал. – Мя! – возмутилась змея, свернула уши в трубочки и помчалась прочь. Длинное тело буграми выныривало из воды, мокрая чешуя красочно переливалась радугой. – Мя, – донеслось издалека, и все стихло. – Вот таким образом. – Хозяйственный отдышался и аккуратно вложил трубку в чехол; лицо у него стало малинового цвета, точно он ртом велосипедную камеру надувал. – Руби, руби, – передразнил Боня мальчика, – рубака. Болотный удав существо нежное, поэтическое. Плохо видит, но обладает поразительным слухом! Музыкальным манком, – Боня похлопал по пеналу, – можно удава как приманить, так и отогнать. Что я и сделал. – А если бы манка не было? – живо заинтересовался Тим. – Тогда нас стало бы на одного меньше. – Хозяйственный спрятал пенал в повозку и зашагал дальше к холму. Несколько шагов – и Боня ступил на траву. За ним подоспела Люпа и сразу принялась щипать зелень. Шут и Тимка подошли к Хозяйственному. – И что дальше? – Боня в ожидании поглядел на друзей. – Видно, придется нам с избушкой в жмурки играть. – Вовсе нет. – Тим достал зеркальце, поводил перед собой лучом. Изба показалась, но, как и в прошлый раз, лишь по кусочкам. – Вон чего, – насупился Шут. – Я-то совсем уверился, что колдуном стал. А это Тимыч зеркалом баловался. Эх, обидно! Боня взял зеркальце, погонял зайчика по стене, после заглянул в само зеркало. – Хо! Дом отражается, – сообщил Боня, – весь, как есть. Не берет, Тим, магия твою стекляшку! Нет, недаром Лурда все зеркала расколотила. Пошли. – Хозяйственный, держа зеркальце у глаз, пошел сначала как-то боком, по дуге, но после приноровился. Ставя ноги на невидимые ступени, он поднялся на крыльцо, потянул невидимую ручку. Раздался скрип ржавых петель, и внезапно изба стала видимой. Предстала во всей своей красе – тяжелая, скатанная из толстенных нетесаных бревен, до оконца вросшая в землю, покрытая черно-бурыми зарослями мха. Логово, а не жилье. Притон разбойников. – Добро пожаловать, – Хозяйственный отдал Тиму зеркальце, – заходите. Подождем хозяина внутри. Надеюсь, он не обидится, что мы без приглашения… – Боня первым вошел в избушку. Тим прикрыл за собой дверь. Внутри изба оказалась очень даже чистенькой и ухоженной, обставленной простой, но добротной мебелью: низкий стол, кровать-лежанка, пара табуретов. На полу коврики, явно сплетенные из каких-то болотных растений. Большую часть комнаты занимала выбеленная мелом печь… даже скорее не печь, а сушильный шкаф: над ней, за прозрачными слюдяными дверцами, висело множество пучков разноцветных трав. Пучки были развешаны в несколько рядов, по-хозяйски запакованы в тонкие марлевые мешочки. Тимыч приоткрыл дверцу – пахнуло странными незнакомыми ароматами, Тим даже не смог определить, какими. Он понюхал еще раз и решил, что запах скорее приятный, чем отвратительный. После чего сел на табурет и приготовился скучать в ожидании хозяина. Боня чинно сидел за столом, Шут примостился на краешке кровати. Все глядели друг на друга и молчали. Минуты через две молчанки и гляделки Тим заерзал на табурете. – Кушать хочется, – сказал он в потолок. Боня молчал, постукивая пальцами по столу. – Есть хочу! – потребовал Тим. – С голоду помереть можно, пока ваш отшельник заявится. Вдруг его еще месяц не будет! Мне что, целый месяц тут оголодавшим сидеть? Боня подмигнул Шуту. – Момент, – резиновый человечек сорвался с места, шмыгнул в дверь. Вернулся Шутик с полупустым мешком в одной руке и Нигой в другой. – Вот, решил заодно Нигу выгулять. А то бедная все в мешке да в мешке. Того и гляди ослабеет. Нельзя-с! Хозяйственный взвесил мешок в руке, покачал головой. – Ну мы и едим! С таким крутым аппетитом скоро голодать начнем. Похудеем. – Боня сделал страшные глаза и высыпал продукты на стол; нашлась в мешке и банка с малиновым вареньем. На сладкое. – Налетай, – он отрезал кусок копченой колбасы и принялся старательно его грызть. – Боня, – Тимыч с отвращением глянул на стол, – надоело мне лопать всухомятку. Давай супчик сварганим, с галушками. Печка под рукой! – Точно, – Хозяйственный уронил колбасу в кучу еды, – гениальная идея! Я там поленицу дров приметил, сейчас мы печурочку растопим, – и выскочил на улицу. Дрова оказались напрочь сырыми. Хозяйственный замучился, пытаясь их разжечь. Настучавшись до одури кресалом, он обрадовал Тима: – Придется тебе, Тимыч, без галушек пожить. Видишь, какая незадача – нужна сухая трава для розжига, а где ее на болоте взять? – Вот, – Тимыч распахнул над печкой слюдяные дверцы, выбрал из глубины пучок поменьше и протянул Боне. – Жги! Тут этой ерунды полным-полно. Приправа, наверное. Укроп, петрушка там всякая. Хозяин не заметит, точно. Давай вари суп! Хозяйственный, недолго думая, беззаботно сунул жухлый пук между дров и высек кресалом сноп искр на траву. Ярчайший всполох света залил комнатку, словно одновременно сработал десяток фотовспышек. Ветер… нет, ураган промчался от печки до входной двери, легко вынеся ее с петель во двор, заодно перевернув стол и табуретки. Звонко лопнуло окно. Тимыча, как кеглю, закатило под кровать, где крепко заклинило между ножками. Хозяйственный неведомым образом вдруг оказался рядом с крыльцом и поверх снесенной двери. Лицо его было залито чем-то липким; к счастью, это оказалась не кровь, а варенье. Лечебное, малиновое. Лежа на двери, Боня с трудом продрал глаза. Сначала левый, потом правый. Взгляду Хозяйственного предстало незабываемое зрелище: по синему небу, молитвенно сложив руки, тихим ангелом летел Шут, все дальше и выше. Скоро он исчез из виду. – Мха-гр. – Боня встал, выплюнул изо рта варенье и только сейчас услышал страшный треск. Он посмотрел вверх: из трубы избушки бил изумительный фонтан синего бенгальского огня, разбрызгивая искры далеко вокруг дома. – Тим! – Хозяйственный, спотыкаясь о ступеньки, влетел в комнату. – Я тут, – глухо закричал Тим из-под кровати, – в ножках запутался. – Ох ты горе, – Боня перевернул лежанку, поднял мальчика с пола. – Боня, ты ранен? – всполошился Тимыч, глядя ему в лицо. – Что? – Хозяйственный не сразу понял, коснулся пальцем щеки. – Нет, ерунда. Варенье, – он кинулся к печке. Как ни странно, пожара не намечалось – дрова лежали целехонькие, лишь слегка обуглились; пучок травы, медленно съеживаясь, горел все тише и тише. Скоро он погас, оставив в воздухе кислую пороховую вонь. – Вот тебе и супчик, – растроенно сказал Хозяйственный, оглядывая комнату. Да, разгром был произведен капитальный, с размахом. – Специально постараться и то такое не учинишь, – согласился с ним Тимыч. Он подобрал Нигу и сейчас приводил ее в чувство, легонько похлопывая по обложке. – В обмороке, – пояснил Тим Боне, – очень она у нас пугливая. Вроде первоклашки. Ей бы к нам в школу, да в моем классе поучиться хотя бы годик. Боевой бы стала, отчаянной. Как учебник по карате. Вдруг стало темно. Низкая кряжистая фигура закрыла солнце, повисшее точно посреди дверного проема. – Кер, бир! – хриплым голосом крикнула фигура, воздев мощные руки над собой. – Вот и… – Хозяйственный осекся на полуслове, застыв в неестественной позе, с приподнятой ногой и протянутой к двери рукой. По его одежде фольгой засеребрилась изморозь, лицо покрылось пушистым снегом, а усы превратились в две рыжие сосульки. – Кер, бир! – снова прохрипели от двери. Тим на мгновение почувствовал, как сквозь него промчался ледяной вихрь, промчался и исчез, только мурашки по коже побежали. Тимыч поежился. – Ты почему не замерзаешь? – неторопливо входя в разрушенную горницу, строго спросил болотный отшельник. Что это именно он, Тим не сомневался. Вид у отшельника был абсолютно болотный: балахон и штаны, связанные из грубых серых стеблей, травяные лапти на босу ногу, широкая борода и волосы до плеч в зеленых лохмотьях мха. – Чего? – растерянно переспросил Тим, пряча Нигу за спину. – Почему не мерзнешь, спрашиваю. – Отшельник подошел к Боне, потрогал ему лоб. – С этим все в порядке, сработало заклинание. А вот тебя не заморозило. Ты колдун? – деловито спросил отшельник, поставил табурет на ножки и грузно осел на него, скрестив ноги. – Или Лурдин работник? – Я… – Тим беспомощно оглянулся на Хозяйственного. От Бони тянуло вкусным морозным запахом, он весело блестел в солнечных лучах мелкими кристалликами льда. – Я не колдун и не Лурдин слуга, – Тимыч почувствовал себя уверенней оттого, что колдовство на него почему-то не подействовало, – я Тим, а замороженный дядька – рыцарь Бонифаций. Мы путешественники. Вот к вам в гости завернули. – Вижу, какие вы гости, – кивнул отшельник, раскачиваясь на табурете, – удава моего сторожевого прогнали, в травках поковырялись, мебель переколотили. Нормальные гости. Долгожданные. – Нет! – с досадой воскликнул Тим. – Все не так! Мы не хотели беспорядок делать. Нас Шут сюда привел, а я хотел супа, а дрова были сырые, вот мы сухой травой печку и разжигали. – Шут? – Отшельник, оглядываясь, закрутил головой, подошел к дверному проему и посмотрел на улицу. – Где этот балабол? – Улетел, – Тим кивнул на печку, – у вас трава сильно взрывной оказалась. Мы и подумать не могли, что на болоте такая может расти. – На болоте все расти может. – Отшельник плюхнулся на табурет. – Совсем не обязательно в печку что ни попадя кидать! Повезло вам, что именно синь-траву в огонь сунули, легко отделались. – Я пучок поменьше искал, – стал оправдываться Тим, – думал, укроп это. – Не правда ли, ядреный укропчик оказался, – развеселился бородач, – отменный укропчик. Взял бы ты какую другую связочку, мы бы с тобой теперь не разговаривали. А строил бы я вскорости здесь новую избу. Попрочнее. Нет, как это вам нравится! – Отшельник всплеснул руками. – Глушь болотная, ни одного путника за многие годы. Изба заговоренная, чтобы не видна была! Дверь на крючке! Так все одно нашли, открыли, взорвали. Это просто талант надо иметь, чтобы такое натворить. – Отшельник принялся приводить комнату в порядок: поставил на место кровать, стол, скатал половички и взялся за веник. – Постойте, – Тимыч показал на Боню, – разморозьте его, пожалуйста. Он не виноват. Он хороший! – Да? – бородач исподлобья глянул на Тима, – вот пусть ваш Шут сюда придет и подтвердит твои слова. Тогда поглядим. Ты хоть не колдуешь, зато маленький. Если что и так с тобой управлюсь, – отшельник показал Тиму здоровенный кулак, – без всякой там магии. А этот пусть постоит, – он кивнул на Хозяйственного. – Целее будет. Отшельник вдруг протянул руку и рывком подтащил мальчика к себе. – Что ты за спиной все прячешь? Дай-ка сюда, – он выдернул Нигу из Тимкиной руки. – Не смейте! – покраснел от злости Тим. – Не ваша книга! Отдайте! – Уймись, козява, – отшельник повертел книгу в своих лапах, постучал согнутым пальцем по обложке. – Занятная вещи… Нига ослепительно сверкнула, грянул гром, в воздухе запахло послегрозовой свежестью. Отшельник грохнулся на спину и больше не шевелился; Нига выпала из его руки. – Хам! – сварливо сказала Нига. – Выучил пяток дешевых заклинаний и возомнил себя пупом земли. Терпеть не могу самоучек! Особенно таких грязных. Весь болотом провонял! И туда же – не помыв рук, ценнейшую книгу хватает. А если пятно на обложку мне посадил? – Ты его случаем не убила? – Тимыч наклонился над бородачом, прислушался к дыханию. – Живой. – Жаль, – Нига зло засопела, – таких убивать надо обязательно. Руки он не моет! Моих друзей обижает! – Ну и дела… – Тим разогнулся, упер руки в бока, посмотрел на Нигу. – Что мы имеем? Один замерз, другой улетел, третьего током прибило… Что делать? Подскажи. – Как что? – Нига громко зашелестела страницами. – Будем размораживать Хозяйственного. – Да, но ты не можешь раскрывать записанные в тебе заклинания, – изумился Тимыч. – Верно, – охотно согласилась Нига, – не могу. Но я имею право просто попеть для собственного удовольствия? Просто попеть, – казалось, она убеждает саму себя. – Вот спою… кому какое дело, что я петь буду… просто песенка… Би-ир, кри! – затянула она дрожащим голосом, – би-ир, кри… – Вот что, – понял Тим. Он подошел к Боне и громко произнес: – Бир, кри! Хозяйственный дернулся. Изморозь паром сошла с него, снег росой потек по лицу. Боня опустил ногу и закончил начатую час тому назад фразу: – …хозяин дома пришел. – Пришел, – подтвердил Тим, – не хозяин, а холодильник какой-то. Дед Мороз бандитский! Он тебя в снеговика превратил. Хотел и меня заодно охладить, но не вышло, – мальчик, поддерживая Хозяйственного под руку, вывел его на солнце. – Х-холодно, – пожаловался Боня, стуча зубами. – Чайку бы. – Придется Каника беспокоить. – Тимыч нехотя пошел в дом за книгой Олафа. – Я к этой окаянной печке теперь ни ногой. Тимыч забрал Нигу, взглянул на отшельника. Тот безмятежно спал, разбросав ноги и руки. Обморок у него перешел в глубокий сон. – Так-то лучше, – Тимыч скатился по ступенькам во двор, достал из повозки свою сумку, из нее драконий стаканчик. Вскоре Боня взахлеб глотал обжигающий горячий чай. Тимыч быстренько рассказал Кане последние новости. Дракон от души посочувствовал Хозяйственному: – Надо же! Лягушкой был, сосулькой был. Не удивлюсь, если завтра он бабочкой порхать будет. – Типун тебе на язык, – невнятно, брызгаясь чаем, ругнулся Боня. – Все-все, не буду мешать, – засмущался Каник, – я никого не хотел обидеть. Извините. – Извиняю. – Хозяйственный допил чай, встал и с хрустом потянулся. – Эх, хорошо! Как снова на свет появился. Силушки-то сколько! Всего так и распирает… Гору бы своротил, честное слово. Тимыч посмотрел на болото. Там, вдалеке, мелькало что-то большое и черное. Голова болотного удава. Он плыл к ним, и плыл очень быстро. – Насчет гор не знаю, – Тим ткнул рукой в сторону удава, – но как тебе такая возможность силу показать? – Дай секиру! – азартно потер руки Боня, – будем сражаться. Очень уж подраться хочется. – Не сметь! – рыкнул с крыльца отшельник. Он стоял, покачиваясь на полусогнутых ногах. Одной рукой отшельник держался за перила, другой за голову. – Не трогайте мою змейку! Давайте решим дело мирно. Глава 3 Нига идет на грозу Дочиста отмытый отшельник благодушно восседал во главе стола. Сейчас он выглядел не таким диким, как при первой встрече – по случаю гостей отшельник был одет в новую белую косоворотку, вишневого цвета штаны и скрипучие хромовые сапоги, расчесан и даже слегка пах одеколоном. – Другое дело, – удовлетворенно сказала Нига, увидев такое преображение, – на человека хоть стал похож. В эдаком виде и в библиотеку не стыдно, в читальный зал. Зря только бороду не сбрил. – Не буду бриться, – возразил отшельник, – положено мне с бородой. Для солидности. Застланный пестрой скатертью стол был богато уставлен всяческой снедью; посреди блестел начищенными гранями необычный самовар-куб. Над самоваром вился дымок, разгоняя случайных комаров. – А я вас за наемных убийц поначалу принял, – бородач макнул в чай баранку, – честное слово! Решил, что по мою душу явились. Подумал, что наш добрый король все никак не простит мне давнишнюю бильярдную историю. После стольких лет! Бонифаций шумно схлебывал чай с блюдечка, изредка мелко покусывая брусочек свежего сотового меда: Хозяйственный тоже сиял свежестью и чистотой. После неприятного дневного приключения отшельник, стремясь загладить свою вину, устроил гостям баньку с отменным паром, богатым веником и мятным растиранием. Вот тогда, в баньке, недоразумение как-то само собой и уладилось. Боня рассказал о своих злоключениях, отшельник – о своих. Вышли они из парилки не скоро и очень даже в хорошем расположении духа. После чего началось угощение. Один Тимыч сидел за столом слегка грязный. Точнее, наполовину чистый, так как в парилку идти он отказался наотрез. Сказал, что лучше от грязи помрет, чем добровольно в паровое пекло полезет. Где к тому же еще и веником зачем-то дерутся! Тим проявил незаурядное мужество, когда Боня попытался все-таки втащить его в парную – вовсю махал руками и дрыгал ногами, визжал, перевернул шайку с водой. Но свое право быть немытым отстоял. Ополоснулся кое-как теплой водичкой, на том баня для него и закончилась. – Благородное дело вы задумали. – Отшельник промакнул полотенцем пот с шеи. – У всех эта ведьма в печенках сидит. Я бы и сам с вами пошел, но не могу, самый травяной сбор сейчас начался. День упустишь – все пропало… Может, обождете меня? Погостите недельку-другую, а там вместе в поход и двинемся. – Нет, так долго мы не можем, – Боня подлил себе чая, – нынче время работает против нас. Надо спешить, пока Лурда ничего не знает. Опять же Шута найти надо. Где-то он сейчас? Отшельник поморщился. – Вы мне про него лучше не напоминайте. Гостил этот резиновый типчик у меня однажды, надоел хуже болотной лихорадки. Все травы мне поперепутал, крышу развалил, Каську – удавиху мою – чуть не до смерти защекотал. Обалдуй резиновый! – А крышу он зачем? – Тим зевнул, потер глаза. – В воздушный шар играл. Отрабатывал точность посадки. – Отшельник встал и, собрав со стола объедки, направился к выходу. – Каську покормлю, – пояснил бородач, – и будем отдыхать, – он исчез в ночной темноте. – Завтра с утра обязательно дверь на место повешу, – сам себе пообещал Боня, – главное, не забыть! – и тут же забыл. Отшельник поднялся ни свет ни заря. Он разжег печь и долго возился возле нее, вываривая в маленьких горшочках разные травы; полученный отвар поочередно, из каждого горшочка понемногу, слил в пару стеклянных бутылочек. После завтрака отшельник вручил пузырьки Боне и Тиму. – Не знаю, как дальше повернутся у вас дела, но мой подарок вам обязательно пригодится, – убежденно сказал отшельник. – Только попусту зелье не тратьте. – Это что, от комаров? – Тимыч разглядывал бутылочку на свет. Жидкость в ней была мерзко-зеленая, от одного ее вида во рту становилось горько и как-то неприятно сжималось в животе. – Ни в коем случае. В бутылке эликсир силы, «всесил». Так он у специалистов называется. У знахарей то есть. В миру такой состав зовут отваром кремень-травы, что совершенно неверно и глупо. Нет такой кремниевой травки. – Ух ты! – Хозяйственный не мог отвести восхищенного взгляда от пузырька. – Много об этом отваре слышал. Дорогая вещь! Но видеть никогда не приходилось… Его как, с водой принимать? И сколько за раз – каплю или стакан? Бородач улыбнулся: – Стакан не надо. Глотнул разок из горлышка и хватит. Действует снадобье недолго, минут пять. Но зато целых пять минут будешь сильным и неуязвимым! Ни нож, ни копье тебя не возьмут. Однако часто пить нельзя, отравишься! – Нужный напиток, – с уважением сказал Тим, пряча тяжелый пузырек в свою сумку, – для школьников просто необходимый. Особенно если старшеклассники на переменке то и дело по шее норовят дать. Пусть теперь попробуют! Отшельник с сомнением поглядел на Тима. – Ты, дорогуша, случай особый. Не знаю, сработает ли у тебя снадобье. Вспомни, как мое морозильное заклинание на тебя не подействовало! Ты же из другого мира. С одной стороны это, право, хорошо. Значит, и Лурда на тебя не сможет сильно влиять. Но с другой стороны… – Отшельник развел руками. – Подействует! – бодро воскликнул Тим. – Это плохое колдовство мне нипочем. А полезное обязательно подействует. Которое для моей пользы. – Вот и славно, – бородач дружески пожал мальчику руку. Отшельник проводил друзей до самого берега. Собственно, берег начинался рядом, шагах в тридцати от избушки: Тимыч вчера не разглядел его из-за тумана и густого камыша. Люпа вытянула повозку на сухую землю и остановилась, поджидая людей. Боня и Тим тепло попрощались с отшельником, помахали напоследок Каське-удавихе: растопырив уши, змея всю дорогу зонтиком нависала над отшельником, заботливо прикрывая его от горячих солнечных лучей. И снова перед путешественниками разворачивалась дорога. Лес по-прежнему обступал ее по сторонам; казалось, глухим зарослям никогда не будет конца. – Боня, взгляни по карте, – Тим оторвался от кубика-рубика с разрезными портретами, – скоро там Лурдины владения? Я заранее волшебного отвара напьюсь и приготовлюсь громить все подряд. – Вот еще, громила нашелся, – Хозяйственный погрозил Тимычу пальцем, – тебе ясно сказали, что отвар действует недолго. Зачем добро переводить? Вот когда Лурда тебя за шкирку схватит, тогда пей смело и большими глотками. Чтобы лучше действовало. А до Сторожевой горы нам ехать и ехать. Будет впереди еще агромадных размеров степь… Скорее даже не степь, а пустыня. Голое место! Ну и Лурдин замок после нее. Короче, есть еще время продумать наши боевые действия. – Чего там думать, – Тим презрительно скривил губы, – мы теперь знаем, что колдовство у ведьмы стухло. По глотку отвара каждому и на штурм! Бац, бац! По мордасам, по кумполу, хрясь слева, хрясь справа! И в дамках. – Тим, ты меня порой просто убиваешь, – Боня в сердцах бросил вожжи. Люпа немедленно остановилась. – Убиваешь своей непосредственностью. Бац, хрясь! Колдовство протухло! Откуда ты знаешь? Со слов «пальцев»? Так они соврут – недорого возьмут. Может, у них одна только цель – стравить нас и ведьму. А самим под шумок удрать на край света. К свободе. Во-вторых: если волшба отшельника на тебя не подействовала, то не думай, что и Лурдины заклинания будут безвредными. Она профессионал, а не болотный самоучка! Есть разница, однако. – Ладно, убедил, – Тим был огорчен словами Хозяйственного, потому что тот говорил правду. Мальчик попытался сменить неприятную тему: – Боня, как нам с Шутом быть? Надо срочно его поиск организовывать, пока он не сдулся. – Начинай, – Боня ткнул рукой в стену леса, – прямо сейчас. Когда всласть наищешься и сам заблудишься, тогда кричи погромче. Авось и смогу тебя найти. – Нет, ну ты сразу… – замялся Тимыч. – Но делать все же что-то надо! Вдруг его волки погрызли? Которые резину едят. Боня хмуро подергал вожжи, повозка тихонько поехала дальше. – Тим, поверь – я тоже беспокоюсь за Шута. Но это не значит, что мы должны сутками бегать по лесной глухомани и аукать дурными голосами. Шут парень с головой, хотя и пустой… Насос у него с собой, еда и сон ему не требуются. Так что неизвестно, кто кого искать должен. Скорее, он нас, чем мы его. – Хозяйственный отмахнулся веточкой от мух. – Одно меня успокаивает, что взрывной волной Шута понесло как раз в сторону леса. В нужную сторону понесло. Думаю, скоро встретимся. Н-но! – Боня шлепнул Люпу веткой по хребту, – веселее, милая! – Ладно, будем ждать, – философски заметил Тим и взялся за кубик. Степь началась резко, словно лесную границу обозначили взмахом гигантской косы. Только что были вековые деревья, высокие, мрачные. И вдруг – ровная выжженная земля, лишь кое-где покрытая рыжей травой да чахлыми кустиками. Степь влево и вправо, до горизонта. А впереди – далекие сине-черные горы, неведомые, зловещие. Опасные. – Крепко печет, – Тим из-под ладони посмотрел на бесцветное знойное небо, – попотеем сейчас. Как в твоей любимой парилке, – он пихнул Боню локтем. – Да уж, – согласился Хозяйственный, ловко мастеря из полотенец что-то вроде тюрбанов. – Надевай давай, не то солнечный удар схлопочешь. Солнце вон какое! Совершенно невыносимое. – Классно! – восхитился Тим, разглядывая себя в зеркальце. – Вылитый бедуин. – Точно, бедуин, – согласился Боня, – от слова «беда». Поехали, бедаин. Чтобы Люпе было легче идти по такой жаре, Тим и Боня слезли с повозки и шли рядом. Тимыч, скучая, посматривал по сторонам. Смотреть, собственно, было не на что. Земля, трава, жара. В общем, тоска. – Хоть бы дождик пошел, – пожелал вслух Тим. – Жарко мне… Ух ты! Что это там? Боня, услышав его, мельком взглянул на небо. Где-то далеко, рядом с горами, быстро набухала неприятного вида туча. – Эге, Тимыч, ты не колдуешь случаем? – Хозяйственный перебросил на другое плечо кожаную сумку с Нигой. – Бросай такое желать. Гроза в степи очень и очень опасна, только ее нам не хватало! Туча явно увеличивалась в размерах. Сейчас она горбатой черной лепешкой повисла в небе, закрыв собой вершины гор; внутри лепешки посверкивали тонкие молнии. Далекий пушечный грохот всколыхнул сухой воздух. – Тьфу ты! Нажелал-таки. – Хозяйственный завертел головой. – Прятаться надо. В лес, что ли, вернуться? Пока не поздно. – Боня, возле леса какие-то люди, – Тим ткнул пальцем назад, в сторону деревьев, – в доспехах. Охотники, да? Хозяйственный пристально вгляделся в далекие муравьиные фигурки, выходившие из леса и растягивавшиеся цепочкой вдоль деревьев. – Охотники, – Боня повернулся лицом к молниям. – За нашими головами. Это, Тим, отборная королевская пехота. Не думал я, что они сюда сунутся… Все, Тим, возврата нет. Идем на грозу. Тимыч схватил Хозяйственного за пояс: – Дай Нигу! Надо с ней посоветоваться. Боня расстегнул сумку, протянул Тимке волшебную книгу. Тим пощекотал обложку ногтем: – Нига, проснись. Да проснись же скорей! Внутри книги зашуршало. – Никогда… – зевнув, пролепетала Нига, – …я так часто… а-ах… не отключалась. В вашем мешке я как попугай под одеялом – все сплю и сплю. Разве так можно? Всю… а-ах… дорогу проспала. – Нига! – Тимыч слегка потряс книгу. – Дело плохо. Сзади королевские стражники, впереди жуткая гроза. Нужна помощь. – Ну-ка, подними меня повыше, – деловито приказала Нига, – надо оглядеться. Тим вытянул руку с книгой вверх. – И впрямь солдаты, – удивилась Нига. – Они за нами по пятам шли? Делать им нечего. Так-с, а что с этой стороны? – книжка замолчала. Видно, пыталась разобраться в чем-то, для нее непонятном. – Чего? Чего там? Не тяни, – изнывая от нетерпения, Тим топтался на месте, переминаясь с ноги на ногу. – Рука устала! – Опускай, – разрешила Нига. – Значит, так. Никакая это не гроза. То есть не настоящая гроза, не природное явление, а обычная нормальная колдовская буря. Приграничная ловушка. Чтобы не шастал кто попало мимо Лурдиного замка. Если мы вернемся в лес, туча уползет обратно. Если нет, то сейчас такое будет! Ого какое будет! Мало не покажется. – Ты меньше пугай, – остановил Боня книгу, – лучше посоветуй, как от бури уберечься. В лес мы вернуться не можем, сама понимаешь – загребут нас солдаты и повезут к Торсуну на свидание. Он нас ждет не дождется. Особенно тебя. – Надеваем плащи, раскрываем зонтики и идем вперед, – сказала Нига. – Вот так совет! – возмутился Хозяйственный. – Очень дельный, умный совет. Спасительный. Эхма! – он снял с головы полотенце, обмотал им Люпе морду: пока они совещались, туча затянула все небо. Толстенные молнии били в землю настолько близко, что волосы на голове вставали дыбом; воздух был пропитан электричеством. Грохочущая стена дождя и града надвигалась медленно, но неотвратимо – земля дрожала от ударов. – Приплыли, – кисло произнес Боня, – размажет нас сейчас, как тараканов. Даже усов от меня не останется. – Нига, – Тим быстро зашептал в обложку, – родненькая, спасай! Ты можешь, я знаю. – Не могу, – отказалась Нига, – нельзя мне. – Брось, – уговаривал ее Тимыч, – давай так. Я ничего у тебя не прошу, а ты для собственного удовольствия чуть-чуть попой. Как в доме у отшельника. – Попеть? – Нига откашлялась. – Понимаешь, там случай был особенный. А сейчас… Подумаешь, дождик. Помочит и пройдет. – Нигонька! – Тим сжал книжку так, что она ойкнула, – именно сейчас случай суперособенный! Мы вот-вот погибнуть можем. Никто тогда Олафа из плена не выручит, понимаешь, никто! Нига без всяких предисловий пронзительно запела, перекрывая шум небесного водопада. – Нашла время, – Боня покрутил пальцем у виска. Тимыч, не обращая внимания на гром, внимательно вслушивался в песенку: короткая труднопроизносимая фраза все время повторялась в ней немузыкальным припевом. Зажмурив глаза от напряжения, Тим сосредоточился на словах. И пока они держались в памяти, громко их крикнул. Горячий ветер ударил его со всех сторон разом, яркий дневной свет мазнул по закрытым глазам. – Мамочки, – донесся изумленный голос Бони, – Тимыч, ты только глянь, что делается! Ничего не понимаю. Тим открыл глаза. Сверху, сквозь идеально круглую дыру в туче, светило солнце: друзья оказались в столбе солнечного света. Гроза яростно бушевала вокруг отряда, ветвистые молнии скользили по невидимым стенкам, сваркой высвечиваясь сквозь серое месиво дождя. И, что самое поразительное, было тихо. Ненормально тихо. Словно сверху опустился колпак из толстенного стекла – Тим слышал, как под Люпиными копытами похрустывает сухая трава. – Твоя работа? – с подозрением спросил Боня, торопливо снимая с лошадиной морды полотенце. – Наша, – ответил Тим. – Совместное производство, Нига энд компани. Пошли быстрей! Я не знаю, как долго будет держаться защита. – Верно, – согласился Боня, – не загорать же собрались. Они осторожно, то и дело поглядывая над собой, двинулись в ливень. Дыра в туче перемещалась вместе с ними, надежно ограждая людей солнечными стенами от убийственной стихии. Шли неторопливо, чтобы не потерять направление – в этом сумасшедшем дожде, если сбиться с курса, можно было блуждать всю жизнь: в отличие от обычной грозы колдовская могла продолжаться бесконечно. Колеса липко чмокали раскисшей землей. То и дело под ноги попадались вывороченные с корнями кусты и крупные, с орех, градины. Ледышки сразу таяли, едва на них падал солнечный свет. – Не хотел бы я такой градинкой по макушке получить, – Боня с подскока зафутболил в дождевую темень ледяной кусок размером с теннисный мячик. – У меня бы тогда точно зубы в пупке оказались. Тим не ответил на шутку. Он держал Нигу плотно прижатой к уху и внимательно слушал ее. Что-то с ней было не так – сквозь лихорадочный шелест страниц изнутри доносились глухие мучительные постанывания. – Нига, что с тобой? – с тревогой уже который раз спрашивал Тимыч у книги. Но ответа не было. – Боня, – Тим протянул Нигу рыцарю, – ей плохо. Она умирает! Хозяйственный приложил ухо к обложке. Усы у него встали торчком. – Вздор! Книжки не могут умирать. Тебе показалось. Люпа! – впервые за все путешествие он заорал на лошадь. – Бегом! Надо немедленно выбраться из дождя! – Боня вскочил в повозку, втянул за собой мальчика и Люпа помчалась сквозь бурю, не разбирая дороги. – Скорей! – надрывался Хозяйственный. – Можем не успеть! Лошадь старалась изо всех сил. Хлопья пены летели с ее крупа, грива заплеталась в мокрые косички. Солнце прыгало над головами в такт бешеной скачке, ледяные булыжники с треском рассыпались под колесами. Внезапно дождь исчез, впереди расстилалась сухая степь. Пробежав еще немного по инерции, Люпа перешла на тихий шаг, часто раздувая бока и мотая опущенной головой. Боня озабоченно слушал Нигу, сильно вдавив ухо в обложку. – Потерпи, милая. Выбрались мы из поганого дождя! Сейчас тебе станет лучше, – он оторвался от книги и стал баюкать ее на руках. Ухо у Хозяйственного оттопырилось и пламенело, как стоп-сигнал на машине. В эту секунду исчезли защитные чары – неожиданный рык грома, шипение и треск далеких молний испугали Тима после неправдоподобной тишины. Он оглянулся. Дождь висел позади серой непроницаемой завесой и вовсе не собирался исчезать. – Наверное, солдаты за ними погнались, – догадался Тимыч, – то-то душ не выключается. Нет, не хотел бы я сейчас оказаться рядом с ними. Эх, служба! – мальчик слез с повозки, снял с головы ненужный тюрбан и аккуратно вытер им мокрые бока измученной лошади. Потом он несколько раз трусцой бегал к дождю, полоскал в воде полотенце и, слегка отжав его, старательно мыл лошадь. Люпа наконец отдышалась, благодарно закивала. – Как здоровье Ниги? – Тимыч, перекинув мокрое полотенце через плечо, подошел к Боне. – Нормально, – Хозяйственный приложил к Ниге другое ухо, не фонарное. – Уже не стонет. И страницами не трещит. Спит она. – Вдруг умерла? – всполошился Тим. – Мертвые тоже не стонут. – Не думаю, – Хозяйственный завернул Нигу в сухую тряпку и бережно уложил в сумку, – не верю! – Неловко спрыгнув на землю, Боня подошел к Люпе. – Ты извини меня, – виновато сказал Боня лошади, – грубо я с тобой обошелся, не по-товарищески. Не хорошо. Так получилось, – он погладил ее морду. Люпа лизнула протянутую руку, фыркнула. – Простила! – обрадовался Хозяйственный. – Ах, какая ты у меня лапушка! Ладно, – строго добавил он, – нечего стоять. Пошли, спасительница, – и Боня, как ни в чем не бывало, зашагал в сторону высоких близких гор. Люпа покосилась на Тима и мальчику на миг показалось, что лошадь улыбается. Глава 4 Шут – победитель чудовищ Гроза осталась далеко позади, почти невидимая и неслышимая: перед отрядом высилась могучая гора, близкая, мрачная. Огибая валуны, треща щебенкой, Люпа по запаху воды вышла к ручейку, бойко текущему из густых кустов – лучшее место для отдыха нельзя было и пожелать! Боня немедленно объявил привал, взял топорик и полез в заросли за сушняком для костра. Тимыч, не теряя времени, разделся и с удовольствием немного поплескался в ручье, пока не замерз. Он выскочил на бережок, лязгая зубами. Почему-то ему вспомнилась парилка у отшельника и сейчас она вовсе не показалась Тиму страшной, а даже наоборот, уютной и привлекательной – горный ручей был очень холодный. Почти ледяной. Хозяйственный разжег костер и затеял варить походную похлебку. Он накидал в котелок с водой чего попало съедобного, приперчил смесь и повесил котелок над огнем; Тимыч в это время достал из сумки сверток с волшебной книгой и пристроился на большом плоском камне. Едва он развернул материю, как звонкий голосок Ниги весело поприветствовал мальчика: – Привет, Тим! Я так рада, что мы все целы и невредимы. Все ли прошло хорошо? Я, по правде говоря, почти ничего и не помню. – Сильно ты нас напугала, – ласково выговаривал Тим лежавшей рядом с ним на валуне Ниге, – ну зачем ты так? Боня, не вмешиваясь в разговор, сосредоточенно помешивал ложкой в котелке, иногда поглядывая на мальчика. – Тебе стало плохо… Мы решили, что ты умираешь. – Тимыч наклонился и сдул соринки с обложки. – Поэтому ка-ак наддали ходу! Мчались сквозь молнии и град. – Тим вскочил, замахал руками. – Беспощадные солдаты преследовали нашу тачанку по пятам, арбалетные стрелы свистели над нашими головами. Но тут я сел за пулемет и дал по врагам длинную очередь: тра-та-та-та! – он осекся, посмотрел на хохочущего Боню. – Да, чего-то я увлекся, – Тимыч засмущался и сел на место. Боня отошел от костра, сел на корточки возле Тима. – Нига, объясни мне и нашему юному герою, что с тобой стряслось? Что за хворь на тебя напала, порча какая или ведьмино проклятие? – Нет, не то и не другое. – Нига слегка вздрогнула, словно ей стало больно. – Я нарушила запрет. Суровый запрет: мне никак, ни под каким видом нельзя колдовать! Такое вот запретительное заклинание наложил на меня Олаф… И если я иду против его заклятия, то последствия для меня ужасны! Чем сильнее использованная мной волшба, тем суровее наказание. – Зачем он так жестоко? – возмутился Тимыч. – Тебе ведь было очень больно! – Нет-нет, все правильно, – успокоила его Нига, – это нормальная предохранительная мера, так все волшебники поступают. Чтобы магические книги самоуправством не занимались, не колдовали сами по себе. Опять же если такая книга в плохие руки попадет, то многое рассказать не сможет. Как правило, на третьем раскрытом без разрешения заклинании волшебная книга умирает – превращается в обычную, бумажную, без голоса и жизни. А все заклинания из нее навсегда исчезают. Вот такие дела. – Значит, ты знала, что рискуешь своей жизнью, когда спасала Боню от морозильного заклятия, укрывала нас от бури? – медленно произнес Тим. – И теперь, если ты еще хоть один только раз поможешь нам, тебя не станет? – Да, – неохотно призналась Нига. – Эх-хе, – кряхтя поднялся на ноги Хозяйственный, – вывод простой – немедленно прекращай колдовать! Чтобы я с этой минуты от тебя больше никаких заклинательных песенок не слышал. Сами выкрутимся! Больно надо, чтобы ты в макулатуру превратилась. Смотри у меня! – Боня показал Ниге кулак. Потом подумал и сунул его под нос Тиму: – И ты отстань от Ниги. Нечего ее на волшебство подбивать. Справлялись мы раньше без ее помощи, справимся и дальше. – Будет сделано! – вскакивая с камня, четко отрапортовал Тим, выкатив от усердия глаза. – Так точно! Есть! Рад стараться. – Вольно, – в тон ему скомандовал Бонифаций. – Обедать. После в путь, – и снял котелок с огня. Гора тянулась невозможно долго. Ни пещер, ни щелей, ни разломов за долгие часы пути так и не обнаружилось на отвесной, словно стесанной, поверхности горы. Лишь вездесущие метелки чахлых кустиков, там и сям разбросанные по неприступной стене, темнели на ней грязно-зелеными пятнами. Мелкий гравий взвизгивал под ногами, колеса повозки то и дело тонули в нем; Боня и Тим, серые от пыли, скоро замучались вытаскивать повозку из каменных россыпей. Когда повозка в очередной раз застряла, Тимыч сел на камни отдышаться. Боня пристроился на колесе, распахнул жаркую кожаную куртку и стал обмахиваться ее полами. – Боня, что мы теперь ищем? Тайный вход? – В точку попал. По карте где-то в этих местах есть единственный проход сквозь горы в небольшую долину, где и стоит та самая Сторожевая гора. Она рядом, я печенкой чувствую, – Хозяйственный снял с пояса флягу, смочил водой ладонь и обтер лицо, полосами размазав грязь. – Ну, раз печенкой… – Тим встал и навалился плечом на повозку. – Пошли проход искать! Они прошагали не так много, когда долгожданный проход сам дал о себе знать. И весьма ощутимо: Люпа остановилась, почувствовав холодный ветер, дувший из густых подгорных кустов – это было очень даже приятно по такой несносной жаре. – Боник, давай здесь передохнем, – предложил Тим, – здорово как! Дует, точно из кондиционера. – Насчет передыха не знаю, – Хозяйственный, доставая меч из ножен, двинулся к кустам, – а дальше и впрямь не поедем. Проход здесь, неужели еще не сообразил? – Боня, натужно хекая при каждом взмахе, принялся вырубать кусты; Тим тут же вытащил из повозки рабочий топорик и помчался помогать Хозяйственному. И чуть не лишился головы, не вовремя нырнув под рубящий меч. Боня с испугу обругал его на чем свет стоит и отправил сторожить обоз, то есть сидеть в тележке и не соваться куда не велено. Прохлаждаться. Тим сидел на колесе, упершись щекой о длинную ручку топорика, отчего вся физиономия у него перекосилась и приобрела обиженный вид: Тимычу очень хотелось помахать топором для пользы дела. – Еще успеешь! – крикнул из зарослей Хозяйственный, заметив минорное настроение мальчика. – Здесь все так заросло, что и на твою долю останется, – и с остервенением продолжал рубить гибкий кустарник. Конец тупого меча то и дело с треском зарывался в камни, кусты гнулись и не желали рубиться. Над Бонифацием повисло густое облако из пыли, сухих листьев и мошкары; сквозняк относил пыль к повозке. Вскоре чихали все: и Боня-рубака, и Тим с Люпой за компанию. – Все! – грязный до невозможности Хозяйственный выбрался из кустов, – основное я сделал. Там такой провал! Две Люпы пройдет. Давай иди, подчищай. А я здесь постою, проветрюсь, – и немедля стал чесаться и трубно чихать. Тимыч бодро влез в заросли и через минуту ничем внешне уже не отличался от рыцаря. Так, попеременно сменяя друг друга, они за пару часов прорубили неплохую просеку, достаточно широкую, чтобы по ней прошла повозка. Вход в пещеру Тим с Бонифацием расчищали вдвоем – очень уж там много камней насыпалось за долгие годы, целая куча. Боня разгребал завал, а Тим откатывал булыжники в сторону, равномерно заваливая ими ближайшие кусты. – Откуда их столько? – возмущался Тимыч, катя очередной камень. – Гора, как стенка многоэтажки, ровная, ни трещинки, а вон сколько булыганов нападало! И все как на подбор, в один размер. Точно их в мастерской делали, для дорожных целей. Скажем, дорогу к Лурде замостить. Чтобы в гости легче ездить было. – Тим со злостью отпихнул булыжник подальше с просеки. – Еще немного… – деловито приговаривал Бонифаций, разбирая кучу, – еще двести двадцать три камушка… и полчаса работы, и… – здесь Хозяйственный осекся и с опаской прислушался: внутри пещеры послышались странные звуки. Далекие, невнятные, они быстро приближались. Казалось, из темноты мчится с топотом стадо бешеных зверей – гул разделился на голоса: мычащие, визжащие, орущие… Страшные. – Отступаем! – Боня на бегу подхватил Тимку, взял его под мышку как бревно, и побежал прочь от входа. – Люпа, удираем! – Хозяйственный промчался мимо повозки; лошадь пустилась за ним вскачь. Тим висел в руке рыцаря головой в сторону входа. Когда мальчик увидел, что за существа высыпали из пещеры, он вырвался из Бониной железной хватки и чесанул так, что обогнал даже лошадь. Потому что страшнее чудовищ он не видел даже в компьютерных играх. Боня оглянулся и тут же наддал ходу, догнав Тима. Возле пещеры, толкая и подминая друг дружку, суетились невиданные существа. И не люди, и не животные. Там были полосатые черви с громадными жвалами и длинными сухими руками; зеленые обезьяны о шести лапах и со скорпионьими хвостами на головах; вздыбленные рыжие ящеры с пастями по всему телу; какие-то мягкие серые шары с торчащими из них гибкими крючьями. И еще было множество другой нежити, какой – ни Тим, ни Боня не успели разглядеть. Да и не очень-то хотелось!.. Визг и клекот многих десятков глоток создавал жуткую какофонию. Боня еще раз оглянулся и вдруг резко остановился, проехав на крошеве несколько шагов по инерции. – Тимыч, сбавь ход! – крикнул Хозяйственный, сложив ладони рупором. – Они за нами не гонятся. Это же пугалки охранные! Лурдина ловушка вроде летающего меча. Тим нехотя остановился, ему хотелось бежать и бежать. Куда угодно, хоть к Торсуну в темницу, лишь бы подальше от такой пакости. Люпа тоже перешла на тихий шаг, на ходу развернулась и потрусила к Боне: она ничуть не боялась страшилищ – раз хозяин сказал, что они не опасны, значит, так оно и есть. А вот Тим сомневался в безопасности разномастных уродов и возвращался назад заячьими зигзагами, каждую секунду готовый снова дать стрекача. – Да иди ты сюда, – Боня призывно помахал рукой, – не бойся. Чего тут бояться? Они за нами не гонятся. – Чего бояться, чего бояться… – пробурчал Тим, подходя к Хозяйственному. – Сам минуту назад летел как на крыльях. Неужто из-за храбрости? – Отстань, – нетерпеливо перебил Боня мальчика, – посмотри, они все толкутся у входа. Ни один за кусты не вышел. А это значит, что бег с препятствиями отменяется. – Угу, – согласился с ним Тимыч, – поход к Сторожевой горе тоже отменяется. Насовсем и навсегда. Теперь только через горы. На крыльях храбрости, так сказать. Слушай, а может, у Ниги совета спросить? – Не вздумай! – ужаснулся Хозяйственный. – Только не это! Она-то совет даст, я уверен, но что от нее после останется? Кипа бумаги? Не-ет, об этом и не заикайся. Сами справимся. – Боня облокотился на повозку и крепко задумался, рассеянно накручивая ус на палец. Твари возле пещеры вдруг засуетились и споро принялись швыряться камнями: черви метали их руками и хвостами, шестилапые обезьяны трудились, словно катапульты. – Недолет. Опять недолет. Снова недолет, – Тим следил за булыжниками – они падали далеко от повозки и пока не были опасны. – Молодцы, – похвалил Тимыч нежитей, – расчищайте нам дорогу! Когда уберете все булыжники, тогда мы вас одолевать начнем… Уж Боня придумает, как. Он у нас башковитый. – Тим посмотрел на рыцаря. Тот не услышал ехидной реплики: развернувшись, Бонифаций смотрел назад, в небо. И на глазах бледнел. – Вот такой у нас компот, – тускло проговорил Хозяйственный, – можешь тоже полюбоваться. Только не упади. Тимыч прищурился: по белому знойному небу к ним летел до боли знакомый безголовый великан. Несся, подхваченный множеством лап злющих громадных ос. Насекомых было так много, что вся поверхность Чоса стала желто-полосатой; басовитый гул заглушил скрипучие вопли чудищ и грохот падающих камней. Тим лихорадочно принялся рыться в своей сумке, отыскивая драконий стаканчик. Как назло, под руку попадалась всякая ненужная сейчас дребедень: рогатка, консервы, опять рогатка, опять консервы. – Не мельтеши, – остановил его голос Хозяйственного, – все равно не успеть. Что же, сейчас у нас будет хорошая драка. – Боня вынул меч из ножен, устало положил его на плечо. – Бери, Тим, секиру. Повоюем напоследок. Тим достал из повозки секиру, оглянулся на Боню и тоже пристроил оружие на плече. Неожиданно секира показалась ему очень тяжелой, руки обмякли. – Ты думаешь… все? – прерывистым голосом спросил мальчик. Хозяйственный не ответил, глядя в небо. Тим задрал голову. Почему-то Чос пролетел над ними и, снижаясь, поплыл дальше, к пещере. Камни гулко застучали по его пустому телу, сбивая с него ос: разъяренные насекомые заметались вокруг картонного великана. И было их много, очень много! Разных, больших и маленьких, но одинаково неистово злых. Чос медленно поднял руки в сторону кустов, словно дал команду. В тот же миг жужжащее смертельное облако шрапнелью брызнуло в сторону просеки. Облепленные осами существа отбивались жестоко, не щадя ни себя, ни соседей. Обезьяны рвали ос на куски мощными лапами, лупили воздух схваченными вместо дубинок червяками. То тут, то там возникала свалка. Осы погибали, но гибли и нежити. Гибли по-колдовски – с треском лопались, разбрасывая желто-полосатых убийц воздушными взрывами. Бонифаций и Тим переглянулись: творилось что-то непонятное. Неправильное. Одни верные слуги Лурды убивали других не менее верных слуг. Впрочем, Тимыч вовсе не возражал против такого поворота событий. Он с облегчением положил секиру в повозку и теперь возбужденно наблюдал за побоищем. – Так их, так! – Тим мячиком подпрыгивал на месте. – Бей их, полосатые! Вот, молодцы! – Сразу шесть здоровенных ос попытались впиться жалами в могучую скорпионью обезьяну. Четырех из них обезьяна поймала верхними лапами и переломила, а потом буквально растерла в порошок. Пятую в полете пробила хвостом-колючкой. Но шестая оса воткнула-таки свое жало-пику в грудь зеленой нежити и тут же сама погибла от взрыва исчезнувшей обезьяны. Мягкие шары неожиданно шустро катались под ногами дерущихся, полосуя своими крюками всех подряд: и ос, и остальных нежитей, и самих себя: видимо, шары сошли с ума от страха. Если, конечно, у них был ум. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mihail-babkin/zerkalo-staroy-vedmy/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.