Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Проклятье старой ведьмы

Проклятье старой ведьмы
Проклятье старой ведьмы Михаил Александрович Бабкин Старая ведьма #1 Ну и попал же Тимка в переплет! Шел себе, радуясь лету, солнцу, каникулам, случайно забрел в незнакомую часть парка и очутился… в Закрытом Королевстве! Как же из него выбраться? Говорят, об этом сказано в древней Волшебной книге, которой завладела злая ведьма Лурда. Остается только добыть эту книгу, и Тимка вместе со своим новым другом – рыцарем отправляется в путь. А в это время тринадцать черных призраков… Михаил Бабкин Проклятье старой ведьмы Глава 1 Ой мамочки, я влип! Началась вся эта история одним солнечным утром, в десять часов восемь минут и пятнадцать секунд. Именно в это время Тимка наконец-то совсем проснулся. Он уже ненадолго просыпался до этого, раза три, когда электронный будильник начинал громко свиристеть веселую мелодию, и все три раза на ощупь выключал его. В четвертый раз Тимка промахнулся, хлопая по будильнику рукой, и часы упали со стула на пол. Будильник ойкнул, а после вместо веселого «Трам-трам-тара-тара-там!» сердито стал ныть: «Уй-уй-уююй-ой…» – Здрасте вам, он еще и обиделся! – сердито сказал Тимка, высунулся по пояс из кровати, подобрал часы и поднес их к заспанным глазам. Было десять часов восемь минут… Короче, было позднее летнее утро. – Проспал, ура! – закричал Тимка, выпрыгивая из кровати. – То есть не ура, а беда! – поправил он сам себя и побежал в ванную скорее умываться. Будильник укоризненно пискнул ему вдогонку: «Нью-у!» – и замолчал навсегда: Тимка нечаянно раздавил его ногой. Тимка раньше учился в третьем классе. Почему раньше? Да потому, что теперь были каникулы, а осенью Тимка шел уже в четвертый класс. Так что третий остался там, в прошлом, и можно было пока забыть и о школе, и об учителях. Но вот о чем никогда нельзя забывать, даже летом и даже в каникулы, – так это о друзьях. А Тимка проспал встречу с ними… Вряд ли Петька с Шуриком станут его ждать в такое славное утро: в походы сонь не берут! Скажем честно, Тимка любил поспать и вкусно покушать. Поэтому в классе его часто дразнили или солидной кличкой Тим-Тимыч, или несолидной Буфет. Кому как нравилось. Конечно, можно еще перенести, когда тебе говорят: «Здравствуйте, Тим-Тимыч!» или: «Хотите жвачки, сэр Тим-Тимыч?» Но поверьте, очень неприятно, когда слышишь такое: «Ну, Буфет, ты у меня сейчас получишь!» И хотя Тимка был немного трусоват, на «Буфета» он обижался всерьез и дрался тогда тоже всерьез. Тимка почистил зубы, быстро умылся, натянул серую футболку и легкие брюки, сунул в кулек пирожки, оставленные мамой на столе, обул сандалии и выбежал из квартиры. Но как бы Тимка ни торопился, он проверил кран в ванной и плиту на кухне – не течет ли где вода, закрыт ли газ? – Тимыч был хозяйственным пареньком. А сегодня так вдвойне хозяйственным, потому что родители с раннего утра уехали на дачу и все домашние заботы остались на Тимке. Да-а, если бы мама была дома, он бы не проспал! Мама будила всех – папу на работу, Тимку в школу. А вот когда она сама вставала, Тимка даже не представлял. Наверное, чуть ли не ночью, часов в шесть утра. Эх, бедные взрослые! У них-то нет каникул. А отпуск, такой, как сейчас у родителей, не в счет. Разве это отдых – ездить далеко за город работать в саду, возиться в земле, опрыскивать деревья, ухаживать за цветами? Нет, отдыхать можно и лучше: сходить с друзьями поиграть на компьютере, потом по видику ужастик посмотреть, а после развлечься холодной «Пепси» с мороженым… Вот так думал Тим-Тимыч, вприпрыжку несясь по улице. Улица была по-летнему веселой – на ней то и дело радостно звенели трамваи, а деловитые машины нетерпеливо фыркали дымом на перекрестках; яркое солнце отражалось то в темных очках прохожих, то в чистых стеклах домов. Там и тут пестрели киоски, где можно было купить много чего вкусного, а заодно бесплатно поглазеть на разные плакаты с мускулистым Рэмбо или Терминатором с жутким пулеметом в руках. По дороге проехала поливальная машина, пустила фонтан на кусты и бегущего за ними мальчика: в воздухе повисла маленькая радуга. – Вот еще! – сердито крикнул Тимка вслед машине. – Я уже умывался! – Водитель высунулся из кабины и, улыбаясь, помахал Тимке рукой: он попросту не увидел Тим-Тимыча за теми кустами. Тимка повернул в парк, к полянке, где друзья договорились встретиться. Как Тимыч и боялся, он опоздал… На полянке не было никого, только возле лавки сидела крупная лохматая псина и, склонив голову набок, рассматривала рыжую кошку на дереве. А кошка внимательно смотрела на ворону, что раскачивалась рядом на ветке. А ворона смотрела на собаку, вернее, на кусок пирожка перед собакой. И они, трое, совсем не замечали Тимыча. – Ага, – сказал Тимка, зажал кулек с едой под мышкой и тихонько достал из кармана зеркальце. Это зеркальце был особенное, немного вогнутое, и давало в солнечный день сильный тонкий луч – пятно от луча было видно за полкилометра; Тимка специально носил зеркальце с собой для маленьких развлечений. Да и в походе оно могло пригодиться, например, всякие тайные сигналы подавать, как это когда-то делали индейцы. Тимыч осторожно поймал зеркальцем солнечный луч, медленно подвел его к кошке и… Как пыхнул ей в глаза! Кошка от испуга прыгнула куда-то вбок, ворона упала с дерева на голову собаке, а та, ничего не поняв, с лаем бросилась в кусты, прямо на Тимку. – Мама! – в полный голос заорал Тим и помчался, не разбирая дороги. Славная получилась чехарда, не поймешь даже, кто кого больше напугал! В общем, выбежал Тим из парка в совсем незнакомых краях, где он раньше не бывал никогда. Тимка немного отдышался и проверил, все ли у него на месте. Что ж, все оказалось в порядке: кулек находился там, где и был, зеркальце осталось в руке, а жуткой собаки нигде не наблюдалось. Где-то за спиной, далеко, в парке кричала возмущенная ворона. – Так-так! Все хорошо! – бодро произнес Тимка. – Я заблудился. Ну и ладно. Пойду погляжу, чего там такое виднеется. Впереди, где кончались деревья, высились разноцветные палатки, похожие на цирк шапито; рядом с ними стояли какие-то маленькие, сложенные из камней домики с островерхими крышами, башенками и флюгерами, с разноцветными стеклами в окнах – небольшой город, да и только! Тимыч осторожно подошел поближе к домикам: странно, никого здесь не было, совсем никого. Даже собак не было, или сторожа… Тимка вошел в необычный город, свернул в одну улочку, потом в другую; вокруг поднимались каменные стены домов, а в них светились окошки: красные, синие, зеленые… Тимыч недоуменно нахмурился – день все-таки, чего ж они светятся? Потом махнул рукой, достал из пакета пирожок и, жуя, пошел дальше. Через несколько минут он оказался перед удивительной горой – она стояла посреди сказочных домиков. На горе, прямо над входом в пещеру, сияла надпись: «Лабиринт страшных сюрпризов». – А-а, так это «луна-парк» приехал, – вдруг сообразил Тимка. – А я-то думал! И когда они успели? По телевизору ничего не говорили… Значит, я первый узнал! Тимка заглянул в пещеру: оттуда тянул холодный ветерок и было очень темно. Только где-то далеко-далеко, в глубине, светился огонек. – Наверное, страшно там. – Тимыч поежился. – Ни за какие котлеты я туда не полезу! И за пирог с повидлом тоже не полезу. – Тимка повернулся уходить, и тут… Прямо перед ним сидела та самая большая лохматая собака, которая так напугала его в парке, сидела и задумчиво глядела на Тима. – Собачка… – от неожиданности тонким голосом просипел Тимка и сунул ей в морду остаток пирожка. Видимо, псина обиделась на такое обращение или узнала Тимку и рассердилась – только она зарычала и прижала уши. – Ой, – пискнул Тимыч, шагнув спиной в пещеру, в страшную холодную темноту. – Ой, – повторил он, когда собака страшно залаяла, еще раз шагнул задом наперед, повернулся и, спотыкаясь, метнулся в глубь пещеры, к дальнему огоньку. Лай собаки эхом грохотал вокруг и Тимке казалось, что вот-вот она его укусит за ногу! Наконец Тимыч прибежал к выходу и даже не заметил, как пулей вылетел из пещеры и кубарем покатился вниз, по густой мокрой траве. Когда Тимка перестал катиться, он уткнулся носом в траву, закрыл цветастым пакетом голову и заорал что было сил: – Мама! Не кусай! – А что, тебя и впрямь мама хотела укусить? – спросил кто-то над Тимкой очень удивленным голосом. – Нет, собака, – жалобно ответил Тимыч и перевернулся на спину. Он открыл глаза и восхищенно выдохнул: – Ух ты! Перед ним – только руку протяни – стояла небольшая двухколесная повозка с запряженной в нее лошадью. На повозке, поверх кучи вещей, сидел самый настоящий рыцарь: в серых латах, с мечом на поясе и решетчатым забралом. – Вот это луна-парк! – ахнул Тимка. – Да? – Рыцарь заинтересовано наклонился к нему. – А что такое… э-э… луну-парк, дружок? Тимка вскочил и огляделся. На том пригорке, откуда он скатился, никаких выходов из пещеры не было, только трава и цветы. Ромашки, в основном. А сам Тим стоял на обочине дороги, вдоль которой рос густой лес. – Где я? – только и смог вымолвить Тимыч. – Ну уж не в твоем… лулу-парке, – рассудительно ответил рыцарь и поднял забрало. – О, да ты какой-то нездешний, – заметил он и, гремя железом, слез с повозки. – Я таких раньше не видал. – Я таких, как вы, тоже. – Тимка с любопытством осмотрел рыцаря. Лицо у того было с веснушками, улыбчивое, густые рыжие усы щеткой торчали у него под носом. – Привал, – сказал незнакомец и похлопал лошадь по крупу, та фыркнула, помотала головой. Серый рыцарь не спеша распряг лошадку: – Иди, Люпа, пасись. Тоже, небось, проголодалась. Тимыч понял – точно, здесь кино снимают. Как здорово! Эх, натерпелся он сегодня страху, зато будет что ребятам рассказать. – Как мне эти жестянки надоели, – пожаловался рыцарь. Он повозился руками возле горла, чем-то щелкнул, и доспехи сами собой свалились с него в кучу. Рядом их владелец положил шлем и остался теперь в короткой черной куртке и смешных кожаных шортах. – Меня зовут Бонифаций, – добродушно сказал рыцарь, – можно просто Боня. Боня Хозяйственный. Это кличка такая, – пояснил он. – Очень я хозяйственный! Все, что может пригодиться, подбираю на дороге, вот и тележку для этого пришлось прицепить. Не пропадать же добру! – Конечно, – согласился Тимка, – при киносъемке все сгодится. А где другие актеры? Я так кино люблю, особенно ужастики! Ну и про историю тоже люблю – всякие луки, стрелы. Рыцарей там разных уважаю… Интересно. Боня недоуменно поглядел на Тимыча: – Тебя, мальчик, как зовут? – Тимофей. Иногда Тим-Тимыч. – Про «Буфет» Тимка умолчал. – Так вот, Тим. Я понятия не имею, о чем ты там говоришь. А актером я никогда не был, хотя интересно попробовать! Кузнецом я был, в королевской свите тоже случалось бывать, на скакулов охотился… – Боня перечислял, кем и когда он работал, загибая при этом пальцы. Тимка, не слушая его, вдруг кинулся вверх, на холм, откуда скатился. Он взбежал на вершину и огляделся: никакого луна-парка поблизости не было. А был вокруг только лес, и там, за лесом, далеко на горизонте, застыли черными волнами горы, казавшиеся отсюда маленькими и бесформенными. Тимка шустро спустился вниз, схватил Боню за руку. – Где я, где?! – испуганно закричал Тим-Тимыч. – Где? – Боня рассеянно взглянул на мальчика: – Ты меня сбил из-за такой ерунды! Сам, что ли, не знаешь? Конечно, в Закрытом Королевстве. – Ой мамочки, я влип! – охнул Тимыч и сел в траву. Лошадь Люпа весело заржала невдалеке. – Так вот, – невозмутимо продолжил Хозяйственный, – пекарем я тоже был, – и загнул очередной палец. Глава 2 Самое рыцарское дело Закрытое Королевство действительно было закрытым. Попасть в него не мог никто, и уже очень давно – лет, может, сто, а то и двести. А может, и все пятьсот. Когда-то здесь все время шли войны: многим хотелось завоевать эту богатую страну, где даже зима была такой теплой, что к Новому Году на грядках поспевала клубника. И вот однажды к старому королю, который правил тогда страной, приехал в гости могучий волшебник Олаф. Это был добрый волшебник! Ему очень понравилось королевство и Олаф попросил разрешения остаться здесь жить. Король согласился, но потребовал, чтобы волшебник разгромил всех королевских врагов, превратил их в жаб и пауков. Конечно, Олаф не хотел делать никому зла и поэтому предложил королю другое: он, Олаф, заставит врагов уйти из страны, а после закроет все ее границы волшебной невидимой стеной. И тогда никто из людей не сможет ни выйти из королевства, ни войти в него! А если потребуется, Олаф будет снимать свою ограду, чтобы можно было ходить в гости, торговать и путешествовать. Так они с королем и порешили: теперь никакие враги не могли войти в это королевство. Некоторые из врагов все же пытались пробиться сквозь невидимую стену – врезались в нее на полном скаку, но только сильно расшибались; делали подкопы, но стена уходила и под землю. Один хитрый и очень вредный король даже приказал изготовить воздушный шар и перелететь через ту колдовскую преграду, но коварная затея не удалась – стена была очень, очень высокой. В конце концов бывшие враги отступились от попыток захватить Закрытое Королевство и решили, что с такими могучими соседями лучше дружить, чем воевать. И теперь, когда надо было, волшебник пропускал сквозь свои чудесные стены лишь тех, кто ехал с добрыми намерениями. А сам Олаф построил себе замок на вершине большой неприступной горы и стал жить там, очень редко появляясь среди людей. И люди его не боялись, потому что он делал всем только добро, помогал чем мог и даже лечил волшебством тех, кому было уже совсем худо. Но однажды, – тут Боня, который рассказывал Тимычу эту историю, даже зажмурился, – однажды страшный ураган прилетел к нам. Деревья вырывало с корнем и они, как бабочки, носились по черному небу; улетали целые дома и разваливались в воздухе на бревна и кирпичи. Много людей пропало в ту ночь!.. Пропал и волшебник Олаф. И еще во время той бури вдруг лопнули все зеркала в королевстве, рассыпались в стеклянную пыль; заодно побелели серебряные вещи, и даже блестящие рыцарские доспехи за минуту превратились в труху… Вот как! – Хозяйственный, загребая ногами пыль, шел рядом с повозкой. Тимыч, накидав поверх хлама в тележке кучу травы, сидел сверху и вполуха слушал необычную историю. Он размышлял о своем: как-то все это было странно, то, что с ним случилось. Бух! – и в какой-то ненормальной стране оказался, прямо ни с того ни с сего. Что теперь делать? Непонятно. – Эй, Тимыч! Ты там не уснул? – Боня подошел ближе к тележке и оглядел мальчика. – Смотри, свалишься. – Фигушки, – коротко ответил Тим: он болтал ногами и поглядывал по сторонам, пытаясь увидеть хоть что-нибудь знакомое. Может, его просто обманывают? Хотя зачем? Они выбрались из леса и теперь ехали по бурой пустоши, потихонечку приближаясь к рыжей горе, что торчала далеко перед ними одиноким великанским клыком. Вокруг было удивительно тихо, даже птицы не летали в небе. И само небо нагоняло тоску, сияя тусклым медным светом. – А куда это мы едем? – спросил Тимыч. Так спросил, чтобы хоть что-то сказать. Ему даже ответ слушать не хотелось. – Куда? – Боня забрался на повозку, похлопал мальчишку по спине. – Едем мы, братец, дракона убивать. Самое что ни на есть рыцарское дело. Ясно? – Угу, ясно, – кивнул Тим. Вдруг до него дошло: – Что-о?! Дракона? Это который… Это где… Это как? Он же только в сказках! Он же огнем плюется! Я не хочу! – Тимыч аж свалился с тележки от испуга и теперь кругами бегал вокруг удивленного Бони. – Я еще маленький! Мне нельзя! Мне родители не разрешают с драконами воевать! – Хозяйственный сочувственно покивал головой. – Да просто боюсь я драконов, вот, – уныло буркнул Тимыч и пошел рядом с лошадью, – правда, я их никогда и не видел. – И я тоже боюсь, – охотно признался Боня, – а что делать, придется сражаться! Надо ж кому-нибудь, а? Я так думаю, ты теперь у меня вроде оруженосца будешь, все одно тебе сейчас идти некуда. Похоже, далеко отсюда твой лунный парк… И как ты сюда попал? – в который уже раз спросил Хозяйственный. Тимыч только пожал плечами. Хотел бы он тоже знать, как! – Понимаешь, Тим, – вполголоса проговорил Боня и наклонился к мальчику, – я ведь так себе рыцарь! Ну-у, даже совсем не рыцарь, нда-а… И я драконов тоже никогда не видал, думал, сказки это. А вот так получилось, что пришли к нашему королю пять странников и рассказали, что, мол, обитает в этих краях громадный дракон, бегает ночью по полям, не пускает к горам по этой дороге никого. Ревет страшно, паром из своей горы плюется! Эти странники везде ходят, лечебные травы собирают, так однажды и наткнулись на дракона – еле ноги унесли. Хотя дракон им ничего и не сделал. Вот король и приказал Старшему Рыцарю разобраться с драконом, Старший подумал и приказал разобраться Среднему, тот Младшему, тот еще какому-то… Ну, я и оказался крайним. Мне деваться-то некуда было! Я вообще-то складом заведую, у меня все хранится – тарелки, кастрюли, цепи, утюги, мечи… Даже доспехи карнавальные, из жести, и те хранятся: настоящие латы исчезли давным-давно, я тебе о том рассказывал. Собрал, значит, я все необходимое и поехал дракона воевать… – Тимыч только усмехнулся и покачал головой. Веселое дело! Сражаться с драконом в жестяных доспехах! С ума тут все сошли, что ли? День постепенно перешел в вечер. Солнце опустилось за горы, раскрасив напоследок облака в яркие павлиньи цвета, и очень быстро наступила ночь. Маленький отряд остановился у ручья, Тимыч нашел сухие деревяшки и Боня развел маленький костерок, совсем маленький, только чтобы чай вскипятить. Большой костер разводить было нельзя: а вдруг дракон недалеко и их увидит? Люпу выпустили из тележки, сейчас она паслась где-то рядом, иногда шумно фыркая в темноте. Из своей тележки Хозяйственный достал две банки консервов, гордо сообщив, что они с королевского стола. Тим с любопытством повертел в руках банки с зелеными этикетками и серебряными вензелями вокруг золотой короны. – Королевский бифштекс, – прочитал он по слогам. Не потому, что Тимыч плохо читал, а просто слова были напечатаны странным острым шрифтом. – Съедобные, не бойся. – Боня уже открыл одну банку. И впрямь мясо оказалось очень нежным и вкусным. – Начальник я склада или нет? – весело спросил сам себя Хозяйственный. – Разве же я такому доблестному рыцарю, как Бонифаций, плохие консервы подсуну? Вот кому другому, конечно… – Боня беспечно махнул рукой, взял вилку и аппетитно зачавкал. После Хозяйственный с Тимом долго и с удовольствием пили крепкий чай с медом. – Я тут интересную книжку из королевской библиотеки стащил, – Боня похлопал рукой по тележке, – старинное руководство по охоте на драконов. Знаешь, там куча советов, как дракона жизни лишить! Я даже и не знал, сколько их, этих способов. – Ой как интересно! – с восторгом воскликнул Тим. – Расскажи! Очень послушать хочется! – Ну, – Хозяйственный деловито отставил кружку, обтер усы, – вот, скажем, берешь приманку. Колбасу или бифштекс… Не важно! Главное, приготовить ее так, чтобы она, закуска, была очень острая. – Заточенный ножик в нее, что ли, всунуть надо? – удивился Тимыч. – Класс! – Нет, – усмехнулся Хозяйственный. – Нужно много-много специй: корицу, гвоздику, чеснок, петрушку, укроп. И перец. Черный молотый, красный жгучий, аджику и горчицу; потом обмазать приманку этой смесью и, считай, готово. Посолить, конечно, уксусом сбрызнуть… Дракон чувствует невероятно вкусный запах, бежит со всех ног к этой приманке и съедает ее всю. А потом ему, понятно, пить захочется. Но у него же внутри огонь, смекаешь? Напивается, вода в животе закипает и – бух! Взорвался дракон от пара, как бомба. Есть еще такой совет: собрать много рыцарей и всем вместе показать дракону кузькину мать. Вот только где этого Кузьку найти и почему именно его мать надо показывать? Видно, очень она страшная, уродина жуткая. Нда-а… Не хотел бы я с ней встретиться. Ведьма, наверное… А еще советуют принести к драконьему логову большое зеркало и сунуть дракону под нос. Чудище-то себя никогда не видело, вот оно посмотрит на свое отражение и от испуга помрет. Как от кузькиной мамы. Хотя где же теперь зеркало возьмешь? Разве что у этой… у Лурды, – тихо закончил рассказ Боня и огляделся. – Что такое? – всполошился Тим. Вроде все было спокойно: так же мерцали в небе синие звезды, так же лениво шевелил пепел костра ночной ветерок; рядом во сне тихонько фыркала Люпа. Стояла хорошая летняя ночь. – Да вот, – нехотя ответил Хозяйственный. – Заболтались мы с тобой что-то. Спать пора! Давай отдыхать, – Боня уснул сразу, и его громкий храп тут же разбудил лошадь, она вздохнула и отошла подальше. А Тимыча сон никак не брал – как можно спать после такого странного, интересного дня! Однако минут через десять сморило и Тимку: костерчик скоро погас, и никто не видел, как над одинокой горой поднялось белое облако то ли дыма, то ли пара. Там жил дракон. И он не спал. Утром Тимыч проснулся самым вторым, первым был Боня, который уже согрел воду для чая и открыл консервы. Люпа все еще дремала, стоя и переминаясь с ноги на ногу – не выспалась она, бедняга! Всю ночь сторожила Боню и Тимку: лошадка чувствовала, что страшный дракон где-то неподалеку. Солнце поднялось над горами, и сразу стало тепло и светло, в небе запела утренняя веселая птичка – уж она-то никаких драконов не боялась! Тимка и Боня позавтракали, запрягли Люпу и поехали дальше. Тимыч немного привык к тому, что с ним случилось. Конечно, папа с мамой будут волноваться, искать его, но не мог Тимыч их успокоить – ни позвонить по телефону, ни отправить телеграмму домой отсюда нельзя… Чего уж теперь переживать! Сейчас надо было думать, что делать с драконом. – Что с драконом делать будем? – в лоб спросил Тим Хозяйственного. Тот только крякнул и сплюнул в сторону. – Давай мы его из лука застрелим, – азартно предложил Тимыч, – или из рогатки прибьем, только из очень большой. А еще можно пещеру камнями завалить, в глаза дракону перца кинуть, молотком по башке стукнуть! Пусть Люпа его в нос лягнет; а можно… – Ох, тише! – взмолился Боня. – Вот скоро приедем, там увидим. Есть у меня необычный планчик. Поглядим… – Хорошо, – согласился мальчик, отбежал в сторону, вынул из кармана зеркальце и стрельнул лучиком в глаза лошади. Та взбрыкнула и Хозяйственный чуть не вывалился из повозки. – Ты чего озоруешь? Что это у тебя? – Тим, подпрыгивая, вернулся назад, протянул зеркальце Боне. – Это зеркало. Только оно особенное, кривое! Чтобы себя вблизи рассматривать: прыщик на носу или еще что… Им хорошо зайчиков пускать. Я у мамы из косметички стянул, – добавил Тимыч и закручинился. – Хм. Вот оно какое, зеркало, – задумчиво проговорил Хозяйственный, рассматривая зеркальце со всех сторон. – Вот так-так! Одни усы видны, ха! Или глаз. Или нос… – удивился Боня, покачал головой и вернул стекляшку Тимке. – Смотри не потеряй! Очень даже может нам пригодиться… Оно на все Королевство одно единственное, может, имеется. Надо только подумать, для чего это зеркальце приспособить, не одни же зайчики им в глаза пускать! Драконья гора теперь была совсем рядом – в ней зловеще чернел вход в большую пещеру. Хозяйственный остановил лошадь за большой скалой, начал перетряхивать вещи в повозке. Достал оттуда небольшую кожаную курточку, кожаные штаны, кинжальчик в железных ножнах, с сомнением осмотрел их. – Ладно, все равно лучше, чем на тебе сейчас. Одевайся! – Тимыч натянул куртку поверх футболки, сменил брюки на штаны, подпоясался кинжалом и сильно пожалел, что друзья не увидят его в таком наряде. – Эх, фотоаппарат бы сюда! – мечтательно протянул он. – Тс-с, – остановил его Боня, – сейчас дракона убивать будем. Но сначала пойдем на разведку. Ты рядом со входом постоишь, а я в пещеру схожу. – Хозяйственный достал из повозки еще одну вещицу, холщовый мешочек: в воздухе резко запахло мятой и цветами. – Драконье снотворное, королевский знахарь дал, – шепотом пояснил Боня. – Пошли, – и они осторожно приблизились к пещере; Люпа высунула морду из-за скалы и с тревогой смотрела вслед людям, нервно мотая хвостом. Спутники уже почти вошли внутрь, когда из горы раздался спокойный громкий бас: – Заходите, друзья, не бойтесь! Давненько ко мне гости не захаживали. Только вытрите ноги, половичок перед вами. А я чайку согрел, ждал гостей дорогих, – бас довольно хохотнул. Боня и Тимыч с недоумением переглянулись. Хозяйственный пожал плечами, вытер ноги о половичок (он действительно лежал перед ними) и первым вошел в пещеру. Глава 3 В гостях у дракона Пещера Тимке показалась огромной: потолок терялся где-то в темной вышине, стены блестели хрустальными крапинками, желтыми от огня, что ярко пылал в большом, в человеческий рост, камине. Дракон сидел рядом с камином за дубовым столом в глубоком плюшевом кресле и мило улыбался зубастой пастью. Свои верхние лапы он скрестил на круглом брюхе и был совсем не зеленым, как представлял его себе Тимыч, а фиолетовым и очень мохнатым. Дракон оказался одет в красную жилетку и синий берет с хвостиком, нижние лапы дракона тонули в меховых шлепанцах с помпонами. И вообще хозяин пещеры выглядел таким уютным, домашним, что Тим почувствовал себя неловко. – А мы вас тут убивать пришли. Ничего, что без приглашения? – подал голос Тимыч, от стеснения царапая пальцем свой кинжальчик. – Ничего, друзья, ничего, – успокоил Тимку дракон, – проходите, располагайтесь. Разберемся. Вот стулья, прошу. Мне они мелковаты, для гостей держу. Но что-то давно никто не заходит. А вот чаек, мнэ-э… Может, кофе хотите? Хозяйственный стоял, как в столбняке, по стойке «смирно», выпучив глаза и не шевелясь. – Боня, пошли, неудобно… – дернул Тимыч своего спутника за рукав. – Не будет он нас есть, видишь, даже к столу пригласил. Хозяйственный прокашлялся, попытался сказать нечто умное, но получилось только: «Ам! Ам…» – Интересно, это кто кого есть собрался? – удивился дракон. – Похоже, что меня. Вот так гости! – он осуждающе покачал головой. – Предупреждаю сразу: все, что вам про меня наплели, – враки. Я всегда кушаю только фрукты. И молочное: творог, сыр. Кефир тоже ем. У вас есть кефир? Боня молча шагнул к столу и положил на него свой мешочек. Тимыч сел рядом на стул. – Что это? – полюбопытствовал дракон и принюхался. – Приятно пахнет… Узнаю! Это ведь драконья особая успокоительная смесь! И как вы догадались, что она мне нужна? Спасибо, молодцы. А то я, понимаешь, иногда уснуть не могу от кофе. Я так его люблю! А потом мучаюсь бессоницей. И что только не делал: ночные прогулки под луной, холодной водой обливался, даже голодом лечился! Плохо помогает, однако. Хозяйственный деревянно сел на стул, робко спросил: – Вы нас точно есть не будете? Я и не думал, что драконы такие… такие миролюбивые. – А вы, милейший, явно не рыцарь, – прищурился дракон. – Те, как нас увидят, так сразу за меч и ну драться, даже не поздороваются для приличия. Как же я не люблю эти драки! Всегда можно объясниться, найти нужные слова, не правда ли? Мы же все разумные существа. Дети Космоса, понимаешь. Тимыч согласно кивнул, шмыгнул носом: – Я тоже так думаю. А то некоторые чуть что обзываться начинают: Буфет, Буфет! – и осекся. – Да, верно! – спохватился дракон. – Совсем забыл! К чаю нужен десерт. – Он протянул лапу в сторону и открыл дверцы необъятного буфета, который почти не был виден в темноте: тут же запахло лимонным бисквитом. Через пять минут все пили чай. Дракон добавил в свою громадную кружку немного от коричневого травяного шарика, что лежал в мешочке, и с блаженным видом прихлебывал напиток. – Вот интересно… не знаю, как вас звать-величать, уважаемый дракон… почему вы не взрываетесь от чая? – поинтересовался Боня, когда хозяин выпил вторую ведерную чашку чая. – У вас же огонь внутри! Все в животе должно просто закипать, а? У меня в книжке так и написано, сам читал. Дракон кивнул, почесал в ухе когтем. – Понял. Ну, во-первых, я уже, скажем, пожилой дракон. Огонь у меня теперь не такой уж и сильный. А во-вторых, чаевничаю давно, привык. Если же пару во мне много становится, я его выплевываю. У меня на горушке пароходный гудок стоит, специально раздобыл. – Дракон опустил сверху из потолка трубу, очень похожую на ту, по которой капитаны старинных кораблей передавали свои приказы в машинное отделение. – Сейчас услышите! – пообещал дракон и приложил пасть к трубе. В пещере сильно запахло банной парной; откуда-то сверху донесся густой низкий гудок. – Тише, тише, лошадь испугаете, – замахал руками Хозяйственный, – она там за бугром прячется, переживает. Тимыч зажал уши и с восторгом смотрел на дракона. – Вот так, – довольно прорычал тот и налил себе еще чаю. – Но все же, как вас зовут? – спросил Боня. – Надо же нам знать имя хозяина пещеры! – Н-ну… – Дракон почесал затылок. – Как зовут? Трудно объяснить. По-драконьи вам не понять, а если на человеческий перевести, то долго произносить, устанете. – Все же, – попросил Тимыч, – переведите! Можно и покороче, что-нибудь по смыслу похожее. Давайте, дядя дракон, не стесняйтесь. Дракон задумался, подперев голову лапой. Его огненные глаза закатились вверх. – Эхэ… а… нда-а… Ну-у… тэк-с… – Боня наклонился к Тимке и укоризненно прошептал: – Задал ты ему задачку. Драконий язык – так написано в книжке – вообще не переводится. Он теперь долго думать будет! Может, весь день! – Я же не знал! – Тимыч виновато развел руками. – Это вы специалист по драконам, а я… Что я про них знаю? Дракон откашлялся, подмигнул. – Слушайте. Звучит примерно так: «Я – тот, который не спит ни ночью, ни днем, глаз своих не смыкая, стережет ту единственную дверь, за которой есть все и ничего, и об этом не знает никто, кроме одного, который рано или поздно придет, но до тех пор стерегущий будет ждать и охранять самую главную дверь». Уф-ф… Я раза в четыре сократил, но все равно многовато… для вас, конечно. – Понятно, – важно кивнул Тимыч, – это вы сторожевой собакой… то есть сторожевым драконом работаете. У моих знакомых была на даче собака-сторож. Большой такой пес, злой, Полканом звали. Никого не пускал дачу грабить. – Я еще чашечку налью, ладно? – спросил Боня. Он полностью освоился и, похоже, больше ничего не боялся. – Ну, Тим, ты бы еще Трезора какого или Бобика вспомнил, – усмехнулся Хозяйственный. Дракон изумленно посмотрел на собеседников: – Минуточку. А в этом что-то есть… Что-то военное такое. Полкан! Полк! Ан! Ать-два, равняйсь! Хорошее имя, военное. Мне нравится. Звучит! Хочу быть военным драконом. Полканом. – А может, просто Каня? Каник? – простодушно предложил Боня. – Вид-то у вас и так грозный. Зачем военное имя? Вовсе оно вам ни к чему. Подобрее имечко надо, я так думаю. Дракон пожал плечами: – Каник так Каник. Хорошо, я не против. Я дракон мирный, йогой занимаюсь. Добрый я, понимаешь. – Где-то в темноте пробили часы: красивый серебряный звон долго звучал в пещере, не затихал. – Нам наверное, пора? – спросил Тимыч. – По правде говоря, мне вовсе уходить не хочется. У вас здесь хорошо! – Нет, – улыбнулся Каник, – это мне напоминание: дедушку надо покормить. Боня вскочил и с ужасом огляделся. Всю его храбрость сразу как ветром сдуло, от страха он даже уронил чашку с чаем: – Дедушка? Он же нас съест! Он небось такой драконище, ого-го! Нет, пора уходить, пора-пора! – Хозяйственный засуетился, принялся торопливо надевать рыцарский шлем. Каник печально глянул на Боню, улыбнулся грустно. – Я-то думал, что вы про драконов все знаете. Эх, темнота! – Каник сунул лапу под стол и достал оттуда попугаичью клетку, накрытую пестрой цыганской шалью. Тимыч вытянул шею, попытался разглядеть, что же там в клетке. Дракон сдернул с нее шаль, открыл дверцу, поставил клетку на стол и тихонько постучал когтем по прутьям: – Деда, утю-тю, пора обедать. Тю-тю-тю! – Из клетки вынырнула ящерка, маленькая и зеленая. Она робко огляделась, увидела людей и с писком нырнула назад в клетку. – Боится, – вздохнул Каник, – а каким орлом был дед лет эдак тыщу назад! Вот уж хулиганил так хулиганил – то корову проглотит, то дом спалит. Озоровал дедуля! Скучно ему тут было сидеть… Буяном слыл даже среди своих, среди драконов. А что с ним годы сделали? Усох деда. Такая уж наша драконья судьба. И я когда-нибудь… – Каник смахнул слезу с морды и литровая капля упала в клетку. Там зашуршало, послышался злой писк. – Ну вот, испугался и искупался, – расстроился дракон и ласково погладил клетку. – Дедушка у меня теперь только орехи кушает, так что потерпите чуток, – извинился Каник и вынул из правого кармана жилетки пригоршню орехов, а из-за щеки достал странный прозрачный молоток, как будто отлитый из стекла. В большой лапе Каника молоток казался игрушечным, но дракон ловко пристроил его между когтей и быстро наколол орешков, вместо наковальни используя свое колено. Скорлупу он бросил в камин, молоток снова сунул за щеку, отчего та немного вздулась. – Не мешает? – участливо спросил Тим, с восторгом глядя на такой фокус. – Нет, я давно привык, – покачал головой Каник. – Это, между прочим, драконий молоток, от дедушки по наследству мне достался. Зачем он – не знаю, но орехи колет здорово! Раньше дедушка за щекой его носил, но усох, стал маленьким, и молоточек во рту у дедули помещаться перестал. Кстати, очень удобная штука: я его вместо леденцов сосу. Сладкий, а не тает. Волшебный! – Каник насыпал сквозь прутья ядрышки орехов. – Приятного аппетита, – сказал он, накрыл клетку шалью и снова поставил ее под стол. – Это что же такое было-то? – ошалело спросил Боня. – Неужто и вправду дедушка? – Факт, папин папа, – кивнул дракон. – Мы появляемся на свет маленькими, растет, мужаем, а к старости начинаем сохнуть, уменьшаться. Почти все драконы в этом королевстве усохли, один я держусь. И только потому, что мяса не ем! – Каник назидательно, словно палец, поднял вверх коготь. – Так. Усохли. Эт-то мы понимаем, эт-то нам ясно. А где же молодые драконы? – Тимыч поглядел на Каника. Тот смутился, потом ответил: – Видишь ли, в этом королевстве драконы жить могут. А вот яйца откладывать мы летаем в горы. Драконята только там могут вылупиться. Воздух там особый, Космос рядом… Сейчас же, уже почти пятьсот лет, мы не можем летать туда, волшебные стены Олафа не пускают нас. Вот и измельчали, повывелись драконы в этой стране. Все минутку помолчали, очень уж драконов было жалко. – Беда от этих стен, – наконец подал голос Боня. – Живем как рыбы в аквариуме: все, что снаружи, видно, а ни до чего не дотянешься! Жуть. Тимыч заерзал на стуле, поднял руку, как на уроке: – Вопрос можно? – Конечно. – Каник почесал живот, фиолетовая шерсть волнами прокатилась сквозь гребень когтей. – А про какую такую дверь говорилось в вашем драконьем имени? Это тайна или как? – Тимка в ожидании затаил дыхание. Дракон молча встал, поворошил угли в камине большой кривой кочергой. Пламя вспыхнуло ярче, осветив всю пещеру. – Смотрите. – Каник протянул лапу, указывая на что-то, едва видимое в полумраке. Поодаль от стола обнаружилась кровать необъятных размеров; на стенах висели полки с утварью, инструментами. А в глубине пещеры тускло сияла желтым блеском высокая двустворчатая дверь, почти ворота. – Вот она, – просто сказал дракон, – любуйтесь. Тимыч подбежал к двери, постучал сначала по ней кулаком, а потом и медной ручкой кинжала постукал – ого, такую мощную дверь и танком не возьмешь! Неспешно подошедший к двери Боня внимательно осмотрел странные желтые створки и, изумленный, повернулся к дракону: – Ну и дела! Это же чистое золото! Бесценные двери – и без замочной скважины. Как же такую громадину открыть? Явно колдовство какое-то. Дракон огорченно развел лапами: – Вот уж чего не знаю, того не знаю. Сам уж сколько лет голову ломаю – может, зря я эту дверь сторожу? Вдруг за ней ничего нет, одна пыль и дохлые пауки? А сколько веков на охрану этой двери было потрачено! И дед мой, и папаша (хорошо хоть он за волшебной стеной оказался, прежде чем она закрылась), да и я тоже – все здесь и здесь, в этой окаянной пещере. Олаф вот заходил когда-то, я его спрашивал насчет двери. А он ничего не ответил, улыбнулся только в бороду. Сказал – стереги! У вас, сказал, драконов, работа такая – стеречь. Оставил мне скатерть-самобранку и всегляд на хранение, потом ушел. Лет пятьсот уже не заходил. – Вот оно что! – вдруг обрадовано хлопнул себя по лбу Боня. – Я-то все думаю, как это вы себе сыр и овощи достаете и никто столько лет здесь дракона не видел! Теперь понял. А что такое «всегляд»? – Ну и гости нынче пришли, – сердито запыхтел дракон, – все им покажи да расскажи. Может у меня быть маленькая тайна или нет? – Конечно-конечно, – немедленно согласился Тимыч и дернул Боню за рукав: – Ты чего к человеку пристал? – К дракону, – рассеянно поправил Тима рыцарь. – Нет, к человеку, – уперся Тимка. – Он хороший! Значит, не совсем дракон… Каник немного попыхтел сердитым паром, после выпил чаю и подобрел. – Ладно. Всегляд – это такая вещь, которая показывает все, что творится вокруг моей горы. Как бы я иначе узнал, что вы ко мне в гости едете? – Интересно, – задумчиво повертел в руках новую чашку Хозяйственный, – а где же этот волшебник Олаф может быть? Столько неприятностей из-за его отсутствия. Найти бы его, думаю, он и Тим-Тимычу помог бы. – А что случилось? – Каник повернулся к мальчику. Тимка, путаясь от волнения, рассказал свою короткую и удивительную историю. – Вот как, – озабоченно проговорил дракон. – Надо вам, друзья, идти к Сторожевой горе: там, на самой вершине, стоит замок волшебника Олафа. Только он вам и поможет, никто другой! Но будьте осторожны – говорят, сама Лурда живет теперь в этом замке и покорные ей чудовища охраняют к нему дорогу. – Лурда? – переспросил Тимыч. – Я уже слышал это имя. Кто она? – Колдунья, – мрачно ответил вместо дракона Бонифаций, – и хватит об этом, потом расскажу… Ладно, нам пора. Я королю доложу все как надо и больше вас, Каник, беспокоить не будут. Сокровищ у вас нет, про дверь я умолчу. Главное, людей вы не едите! Зачем же тогда на вас охотиться? – Вот и ладно, – развеселился дракон, – вот славно. Да, кстати, возьмите себе на дорогу. – Каник вынул из левого кармана жилетки необычный фиолетовый стакан. – Зачем он нам? У нас кружки есть, – стал отнекиваться Боня, – мы и из них чай попить сможем. – Нет-нет, из этого стакана вовсе не пьют! Если, предположим, я вам вдруг понадоблюсь, то говорите в него. А чтобы ответ мой услышать – к уху стакан приложите: у вас один стаканчик, другой у меня. Кстати, через него и мелкие предметы передавать можно. Я, скажем, в свой стакан орех кину, а он тотчас из вашего выкатится. – Вот как! – Тим с восторгом повертел стаканчик в руках. – Интересный телефон получается! Класс! Дракон отрицательно помотал головой: – Никаких таких «телефонов» не знаю. Простой, обычный волшебный стакан, без всяких заумных штучек-дрючек! Пока, ребята. Хозяйственный с уважением пожал лапу дракону, и Боня с Тимкой пошли к выходу из пещеры. Глава 4 Битва с чудовищем Люпа весело трусила по дороге: она радовалась, что все, к счастью, обошлось. Ей было очень страшно стоять одной возле драконьей пещеры, особенно когда на вершине горы громко заревел паровой гудок – Люпа даже присела со страху прямо в повозку! Но все хорошо, что хорошо кончается. И теперь лошадка бежала налегке – Боня и Тим шли рядом пешком; ненужные жестяные доспехи Хозяйственный сунул в повозку, и они глухо брякали каждый раз, когда колесо наезжало на очередную кочку. Вокруг зеленели поля, в голубом небе плыли легкие облака, а сквозь них ныряли птицы. Все страшное осталось позади – так думала Люпа. Тимыч тоже был доволен: он то и дело доставал из кармана подарок Каника, делал шпионское лицо и таинственно шипел в стаканчик: – Пятый, Пятый! Я Седьмой, как слышно? Прием. – Очень хорошо слышно, – негромко доносилось из стаканчика, – прием. Буль-буль. – Ты чего сейчас делаешь? – Чай пью. Сейчас паром гудеть буду. – И точно, издалека донесся слабый гудок, как будто маленький пароход заблудился в поле и теперь отчаянно звал на помощь. Хозяйственный вздрогнул, рассмеялся: – Ну, нашли друг дружку, дракоша с Тимошей! Что один, что другой, шпионы-весельчаки! Так они и шли весь долгий-долгий день, пока вдалеке не показались дома. Хозяйственный остановил Люпу, надел свои серые доспехи, прицепил меч. – Мы с тобой, Тим, охотники на драконов и должны войти в город как положено, при полном параде. Там и заночуем. А утром пойдем дальше, к королю во дворец, два-три дня пути всего. Ну, вперед! – Тимыч приосанился, застегнул все пуговицы на куртке, поправил на боку свой кинжальчик. – Вперед! – Тим шлепнул Люпу по боку. Люпа покосилась на мальчика, скучно махнула хвостом, чихнула и они быстро пошли к домикам. Но чем ближе маленький отряд подходил к городу, тем больше мрачнел Боня, что-то ему явно не нравилось: он хмуро озирался по сторонам, держа руку на мече. Наконец Хозяйственный остановил лошадь. – Слушай, Тим! Внимательно слушай! – Чего слушай? – удивился Тимыч. – В каком смысле? – Нет, ты просто слушай. Может, услышишь что? – Тим приложил к уху ладонь трубочкой и очень старательно принялся вслушиваться. Потом приложил другую руку к другому уху и стал похож на локатор. Локатор ничего не слышал. Разве что только Люпу – она громко хрустела травой, подкрепляясь. – Не-е, – развел руками Тимыч, – ничего не слышу. – То-то и оно. – Боня вынул меч из ножен, попробовал его пальцем, острый ли, закинул меч назад в ножны. – Здесь что-то не так! Пойдем тихонько, только чур, я – впереди. Они вошли в городок. Скорее, его можно было назвать не городком, а поселком: домики здесь были хоть и высокие, но одноэтажные, сложенные из желтого ракушечника; домики окружали пышные деревья и цветущие кусты роз. Дворы с домами разделяли маленькие заборчики: смотрелись цветущие дворики очень мило, словно нарисованные в детской книжке. Копыта Люпы застучали по деревянной мостовой – жители городка выложили всю улицу кругляшами пиленых деревьев. Тимыч с тревогой поглядывал по сторонам: окна в домах не светились, нигде ни кошки, ни собаки. И людей тоже никого… Очень странно! Улица нырнула в сторону и вывела спутников к площади, где стояла высокая башня с часами. Часы не шли, остановились ровно на пяти то ли утра, то ли вечера. – Опасность, – глухо сказал Бонифаций, – Тим, оставайся здесь. И еще, возьми-ка в повозке секиру, это сейчас будет куда как лучше, чем твой кинжал! – Секира? А это как? Это что? – заволновался Тимка. – Увидишь, – отмахнулся Боня, высматривая что-то на площади. – Вроде большого топора на длинной ручке. Скорей! – Тимыч кинулся к повозке, раскидал все подряд и нашел секиру, она лежала в кожаном чехле. Тим сорвал чехол, полированная сталь вспыхнула красным огнем под лучами вечернего солнца. Мальчик подбежал ко входу на площадь, положил секиру на плечо. Боня стоял на площади возле башни, вынув меч из ножен, и оглядывался, выискивая неведомую опасность: широкая площадь белела кругляшами деревьев, никого и ничего. – Тимыч, – громко окликнул мальчика Хозяйственный, – если увидишь что странное, кричи. По-моему, здесь где-то прячется скакул! – Кто? – шепотом спросил Тим. Люпа вдруг заржала и попятилась, задирая голову вверх: Тимыч посмотрел на башенные часы. Странная толстая лента струилась вокруг башни, стремительно опускаясь вниз – лента блестела как черная сталь, облитая маслом. – Боня, вверху! – отчаянно закричал Тим. Хозяйственный резко отпрыгнул в сторону, а на то место, где он только что стоял, бесшумно упала черная спираль и осталась стоять торчком, покачиваясь из стороны в сторону. Это была громадная змея с двумя головами, одна была вверху, другая внизу. Обе головы беззвучно открывали рты, из которых то и дело высовывались острые, как шило, костяные жала-языки. Змея замерла в раздумье – одна ее голова смотрела на Боню, другая на мальчика. Хозяйственный понял: еще немного, и гадина прыгнет на Тима. Боня вдруг перехватил меч под мышку и засвистел странным переливчатым свистом, засунув пальцы в рот колечком. Змея сразу повернула к нему обе головы и тонко засвистела в ответ, потом начала скручиваться в грозную, готовую к прыжку черную пружину: она сделала свой выбор. Хозяйственный крепко взял тяжелый меч обеими руками за длинную рукоять и отвел его для удара… Солнце окончательно ушло, стало темно. И сразу же странно засветилась мостовая – свет шел из деревянных кругляшей. Две тени, две фигуры темнели на их фоне: человек с мечом и страшная гадина, блестящая, скользкая. Змея прыгнула. Хозяйственный успел увернуться, взмахнул мечом – эх, мимо! Спираль пролетела над ним, упала на землю, собралась в комок и снова прыгнула. Удар – мимо; Боня упал и откатился в сторону, вскочил. Меч он держал перед собой, поводя им из стороны в сторону, змея раскачивалась, следя за клинком. Боня крикнул, не оборачиваясь: – Беги отсюда, Тим! Скорее! – Еще чего! – срывающимся голосом ответил Тим. Он взял секиру наперевес и, трясясь от страха, ждал. Люпа уже не ржала, а лишь тихо хрипела, пена сыпалась из ее пасти. Змея прыгнула, раскручивая свои ужасные кольца в воздухе так, чтобы сразу накрыть ими человека. Хозяйственный успел нырнуть под живую пружину, быстро откатился в сторону: меч остался лежать на земле. Боня вскочил и выхватил из ножен кинжал – последнее, чем он мог обороняться. Но что такое кинжал для такой гадины-громадины! Змея тоже поняла это. Она медленно свилась в спираль для последнего броска – обе ее головы холодно смотрели на почти безоружного человека, с высунутых острых языков-жал стекала зеленая слизь. Тимыч размахнулся секирой и вприпрыжку припустил по площади, мягкие туфли беззвучно касались мостовой. Он и сам не успел понять, как это случилось, но змеюка оказалась прямо перед ним. Раз – Тимка махнул секирой справа налево, два – и змея развалилась пополам, на пару скрученных половинок. Тим дико заорал, уронил свое оружие и кинулся прочь, к лошади. Позади раздалось хриплое шипение; Тимыч остановился и повернул голову – обе половинки, две змеи, прыгали туда-сюда по площади. Они уже забыли про добычу: свиваясь и развиваясь от боли и ярости, гадины кинулись друг на дружку. Смертельная схватка завязалась между тем, что минуту назад было одним целым. Через несколько секунд все было кончено – одна половина змеи ухватила за обрубок-хвост другую и стала ее судорожно пожирать, а та ответила ей тем же… Вместо живой спирали теперь на площади лежало громадное черное кольцо, в котором что-то мерзко пищало и скрежетало. Кольцо вздрогнуло раз, другой и замерло. Гадина сдохла. И тут Тимыча заколотило, да так, что он чуть не упал: зубы стучали, ноги тряслись! Такое бывает – человеку в драке некогда сильно бояться, настоящий страх появляется потом, после, задним числом. Но и проходит быстро. Тим сел на мостовую и закрыл лицо руками. Горячая ладонь опустилась ему на плечо. Тимыч задрал голову. Над ним стоял Боня и смотрел на него, так смотрел, словно впервые видел. – А ты молодец, – наконец сказал Хозяйственный, – не ожидал я, нда-а… Боня поднял мальчика на ноги, подвел к мертвому змеиному кольцу. – Знаешь, что это? – Змея, – дрожащим голосом ответил Тим. Руки у него тоже еще тряслись. – Запомни, это – скакул. И охотятся на него не вдвоем, и даже десять охотников вряд ли пойдут за такой добычей. Он очень живуч и каждая капля его крови ядовита. А ты р-раз – и готово! – Хозяйственный весело расхохотался, уперев руки в бока: – Мальчишка уложил скакула! Ай да Тим, ай да Тимыч! Ха-ха! Ха! – Тимка тоже засмеялся. Сначала тихо, а потом так, что даже икать начал. Так они стояли и смеялись, а Люпа стучала копытами и тоже по-своему, по лошадиному, смеялась. Хотя не понимала, чего здесь смешного. Из темноты стали появляться люди. Они робко выходили на площадь, поначалу испуганные, но потом видели мертвого скакула, смеющегося рыцаря и мальчика, и тоже начинали смеяться. Всем стало ясно, что беда ушла. Зажгли факелы, на площади стало ярко и весело. – Скакул убит! – кричали одни. – Ура рыцарю в серых латах! – вторили им другие. В этом оглушительном шуме Тимыч наконец сообразил, что они не одни. Он дернул Хозяйственного за руку, Боня перестал смеяться, огляделся. – Здравствуйте, – сказал он и помахал всем рукой, – мы хотели у вас переночевать – и на тебе! Вы уж нас извините, намусорили мы вам немного. – Очень даже хорошо! – Сквозь толпу пробился растрепанный толстяк в черной бархатной куртке и с золотой бляхой на груди. – Великолепно намусорили! Большое вам спасибо. Я – мэр этого города, Берто Бенц. Прошу ко мне, переночуете, поедите. Мы таких героев просто так не отпустим. Великий рыцарь, вы спасли нас всех! – Нет уж, – улыбнулся Боня, – хотел было я вас спасти, да вот этот мальчик проделал за меня всю работу. – И Хозяйственный в красках расписал, как все случилось. Толпа в изумлении молчала, разглядывая юного героя. Тимыч застеснялся: – Да чего там! На моем месте каждый… – Испугался бы! – громко закончил фразу Берто Бенц. – Что мы и сделали. Мы, взрослые мужчины, испугались, да-да, а мальчик… Тебя как зовут? – Тим… Тим-Тимыч, – совсем сконфузился Тимка. – Ура Тим-Тимычу, победителю скакула! Ура! – Все на площади кричали «Ура!» так громко, что в небе, казалось, стали раскачиваться звезды, а пролетавшие над городом птицы в испуге помчались в разные стороны: они подумали, что начался сезон охоты. Жители города остались приводить в порядок площадь, а Берто Бенц повел почетных гостей к себе домой. Жил он недалеко, потому добрались быстро. Люпу поставили в стойло и насыпали ей самого вкусного лошадиного корма, какой только смогли найти. После хозяин дома и его гости сели ужинать: госпожа Берта Бенц, жена мэра, поспешно накрыла на стол в саду под вишнями, и пир начался. Когда все поели горячее, Тим принялся за торт с компотом. Боня и Берто, раскурив трубки, налили себе по кружке пива и стали беседовать о том о сем. Услышав про поход на дракона, Берто Бенц очень огорчился: – Кому это в голову пришло убивать такого милого человека? Да, я не оговорился. Я его считаю хорошим порядочным человеком и соседом. Мне самому приходилось к нему в гости ездить. Поговоришь с ним, о трудностях своих расскажешь, глядишь, чем и поможет. То советом каким, то подарит чего. У него раньше золота много было, так он нам его отдал. Мне оно, говорит, без надобности, а вы себе дома хорошие поставите. Мы даже главную улицу свою так и назвали: Драконья. Непонятно, непонятно… Видно, оклеветали его, кому-то он помешал. Были здесь недавно проезжие, пять человек. Говорили, травы лечебные собирают. Мы пустили их переночевать, но они плохими людьми оказались, обокрали хозяина дома и сбежали. Может, они? – Может быть, – согласился Боня Хозяйственный. – Очень даже может… А потом взрослые заговорили про дела обыденные, у них нашлось что сказать друг другу. Боня был все же начальником склада, а Берто – начальником города. Тоже своего рода склад, только гораздо больше. Тимычу надоело слушать всю эту болтовню. Он залез в кровать – им постелили в саду, – достал волшебный стаканчик, разбудил Каню и так расписал дракону сегодняшний поединок, что бедняга чуть любимым чаем не захлебнулся от волнения, весь паром изошелся. Если бы не гудок, лопнул бы! Берто Бенц вдруг замолчал и прислушался. Далеко-далеко в ночи гудел драконий пароход, долго и необычно громко. – Смотри-ка, – заметил Берто, – дракон сегодня не в себе. Видать, чаю перепил. Вот дудит! Боня посмотрел на кровать, где под одеялом спрятался Тимыч, и понятливо улыбнулся. Глава 5 Тринадцать призраков Утром провожать героев вышел весь город. Берто Бенц произнес прощальную речь, очень длинную и запутанную. В конце концов он махнул рукой и сказал просто: – Большое спасибо! – и добавил, что главную площадь теперь назовут Тим-площадь, в честь победителя. А попозже, если руки дойдут, обязательно поставят на ней памятник в честь этой славной битвы. В натуральную величину. И еще Берто Бенц преподнес Боне мешочек с сотней золотых даллеров (так назывались деньги в этой стране), пожертвование из городской казны. Сумма очень даже приличная! Потом вышел седой Главный оружейник и безо всяких лишних слов подарил Тим-Тимычу и Хозяйственному по необычному кинжалу в твердом кожаном чехле: клинки были сделаны из отполированного жала скакула. На витых золотых ручках стояли инициалы – на одном «Т», на другом «Б», чтобы не путали. Старый мастер сам сделал это оружие за ночь. – Эти кинжалы, – сказал Главный оружейник, – не только память о вашей битве, но и хорошее средство против ночных привидений. Вы должны знать, что призраков можно убить только двумя вещами: серебряной стрелой или жалом скакула. Серебра нынче нет, исчезло вместе с серебряными зеркалами. Поэтому такое оружие вам может пригодиться – не дай бог, конечно. Все дружно крикнули: «Слава!», на городской башне ударил колокол, и Люпа неспешно вышла через ворота на дорогу. Хозяйственный прямо, как линейка, сидел на возке. В поднятой руке он держал меч; Тим попытался, стоя в тележке, отдать честь, как маршал на параде, но кувырнулся на спину: веселый смех долго гремел позади тележки. Тимыч лежал в повозке и любовался подарком. Ох и жала были у этой змеи! Тимыча даже передергивало, когда он вспоминал прошлую ночь. Ну, дело прошлое, уже не страшно… Боня распевал во все горло военную песню. Слуха у него не было вовсе, и скоро Тимыч не выдержал: – Хозяйственный, лучше бы рассказал чего интересного, а то Люпа шарахается от твоей музыки. Если не замолчишь, я тоже петь буду! Боня закричал – это он так пел – еще громче. Тимыч завизжал тоже. Так они кричали, кричали, пока лошадь не остановилась, сердито не оглянулась на них и не заржала. Скажем прямо, она заглушила обоих певцов. Тимыч и Боня замолкли, посмотрели на Люпу. Та мотнула головой: «То-то же!» – и пошла дальше. Скоро начался лес. Дорога стала неровной, в колдобинах, Хозяйственный слез с возка и побрел рядом, Тим тоже спустился на землю. Деревья плотно обступали дорогу, заслоняли небо ветвями. Казалось, что путники идут внутри огромного шалаша. Стало темно и сыро. – Слушай, Боня, – озираясь, спросил Тимыч, – а волки здесь водятся? – Я думаю, нет, – беспечно ответил рыцарь, – но все-таки слишком шуметь не надо. – Ты разве не этой дорогой ехал к дракону? – удивился Тим. – Не-а, – мотнул головой Хозяйственный, – я одной и той же дорожкой не езжу. Не интересно это. – О, да мы так неизвестно куда придем, – испугался Тим. – Ничего подобного. Все дороги ведут в столицу Королевства. Не пропадем, – обнадежил его Боня и засвистел веселый мотивчик. Дорога виляла непрестанно: то в горку, то под горку, то влево, то вправо – словно сама не знала, куда ей надо. Лес то густел, то становился таким редким, что между деревьями можно было играть в футбол. – Я извиняюсь, – сказал Тимыч, когда они порядком отшагали, – скоро ли привал? – А ты как думаешь? – поинтересовался Боня. – Я не думаю, я спрашиваю, – нахмурился Тим. – Оно и видно, что не думаешь. Где ночевать-то, на дороге? Среди деревьев? Это только в крайнем случае. Пока не стемнело, будем искать место поуютней. Ты посмотри, – Хозяйственный ткнул пальцем в небо, – тучи идут. Будет гроза, как пить дать. Так что поднажали! – Боня шлепнул Люпу по ляжке: – Быстрее! Гроза тяжело громыхала совсем рядом, когда дорога вывела путников к развалинам старого замка. Зубчатые стены несколько веков уже ничего не охраняли, ворота упали и давно сгнили. Когда-то ажурные, старинные башни теперь чернели ямами выбитых окон. Двор походил на болото – в нем рос камыш и квакали лягушки. – Неважное место, – Тимыч разочарованно огляделся, – помойка, что ли? Хозяйственный раздраженно схватил Люпу за узду и пошел вперед, сквозь камыши – лягушки веером разлетались из-под его ног. Тим пнул грязь ногой и поплелся за Люпой. Через здоровенный пролом в стене они въехали в замок, в темный большой зал, и вовремя: гром взорвался над башнями, молния электросваркой осветила внутренности зала. Дождь и град одновременно рухнули на землю. – Вот бы ты сейчас под деревцем прятался, – ехидно заметил Хозяйственный, – а здесь хоть крыша над головой есть. И то дело. – А я что, спорю? – независимо ответил Тим. В повозке нашлись несколько смоляных факелов и кресало: неяркий свет озарил помещение. Оказалось, что это просто часть ободранного коридора, его тупик – сам коридор метров через десять круто поворачивал в глубину замка и тянулся куда-то далеко, в чернильную темноту развалин. Хозяйственный соорудил неуклюжую, но широкую лежанку из прелых веток, кинул поверх несколько мешков. – Спать, – коротко распорядился Боня, – есть и спать! Путешественники быстро поужинали (госпожа Берта Бенц щедро снарядила их в дорогу) и легли. Один факел экономный Боня погасил, второй же еле горел, ничего не освещая. Но без него было бы хуже. Ливень перешел в тихий дождевой шум, и друзья незаметно уснули под него. Тимычу приснился страшный сон: будто идет он кверху ногами по небу, а под его головой летают самолеты, облака, а еще ниже стоит чудовище из ужастика – клыкастое, зеленое и сопливое – и манит Тимку к себе когтем. Тим резко проснулся и минуту бестолково глядел в темноту, пока не сообразил, где он. – Тьфу, – сердито сказал Тимыч видению и собрался спать дальше, но тут странный шум донесся до него. Дождь еще шел, но эти звуки… Они очень походили на дождевую капель, хотя и отличались от нее – да, это был далекий шум голосов, которые говорили все сразу. Вдруг кто-то крикнул: «Тихо!» – и голоса разом умолкли. – Боня! Хозяйственный! – зашипел Тимыч. – Проснись! – Он схватил Бонифация за руку. – Тут люди! – Знаю, – совсем не сонно ответил Хозяйственный, – и лучше бы ты спал, чем слушать… такое. – А чего здесь… – тут Тимкина рука наткнулась на что-то. Мальчик ощупал предмет и понял, что Хозяйственный держит в кулаке кинжал из скакульего жала. И что кинжал без чехла. – Ты думаешь, это… – начал Тим и осекся. – А кто же еще может пировать ночью в гнилых развалинах? Только призраки-лиходеи, – нехотя проворчал Боня. Тимыч прислушался. Голоса то усиливались, то становились глуше, словно шел жаркий спор. И спорили здесь, рядом, за стеной – Тим встал на колени, приложил ухо к холодной стене. Точно, там! Тим ощупал кирпичи, нашел среди них выбоину снизу, лег на живот и заглянул в пролом. В большом грязном зале, за длинным пыльным столом, в черных резных креслах сидели бледные призрачные фигуры. Они шевелились и расползались, словно туман на ветру, постоянно меняя свои очертания: сквозь бестелесное марево проглядывали кости, черепа. На столе в золотых подсвечниках горели синими огоньками черные свечи. Свечей было тринадцать, тринадцать же было и призраков. Между свечами лежала книга. Даже отсюда Тим ясно видел, что она густо покрыта серебряным орнаментом и застегнута на золотой замочек. От книги шел неяркий белый свет, она словно лучилась доброй энергией. Призраки тянули к ней руки и, обжегшись, тут же их отдергивали. – Ты, дрянь, – проскрежетал голос одного из призраков, – долго еще будешь упираться? Мы все равно заставим тебя служить нам, черным духам. Или ты думаешь, мы не найдем управы на твою белую силу? – Не найдете! – ответил звонкий голосок. – Уже триста лет ищите. Зря время тратите, ха-ха! Призрак лязгнул челюстью: – Для нас время – ничто. А ты истлеешь. Все-таки мы решимся и зальем тебя жабьими слезами, они разъедят твои листы; напустим в обложку белых муравьев, и они съедят твою кожу; расплющим застежку каменным топором и тогда уже точно никто тебя не раскроет, не воспользуется твоим могуществом. И даже Олаф тебе не поможет, потому что он мертв! – Нет, жив, жив, я знаю! – уверенно крикнула книга (а то, что это действительно говорила книга, Тим понял сразу). – Он вам задаст, опечатки несчастные! – Последний раз спрашиваю, – грозно каркнул голос, – покоришься? Твой ответ? – Книга ярко вспыхнула. Призраки согнулись в своих креслах, как от удара, отшатнулись, прикрылись костяными руками. – Вот вам! – рассмеялась книга. – Ну ничего, еще не утро, – прохрипел призрак, – никуда она от нас не денется, никуда. Именем тьмы! Закрыть книгу! – Призраки все вместе подняли руки вверх: из темноты на стол мягко упала куча гнилого тряпья и погасила волшебный свет книги. Потом призраки взяли со стола по черной свече и, сказав друг другу: «Спокойного мрака», ушли прямо в стены. Один призрак пролетел прямо над Тимом, вынырнув из стены над его головой: мерцая голубым огоньком свечи, привидение поплыло по коридору и растаяло в его глубине. – Т-ты в-видел? – прошелестел Тимыч. – У меня, наверное, от ужаса усы поседели, – очень тихо и мрачно ответил Боня; они, так и не уснув, молча пролежали до самого рассвета. Едва посветлело, Хозяйственный начал собираться. – Ходу, ходу отсюда. Лучше под деревом в грозу, чем тут. Скорей! – Боня и Тим покидали мешки и еду в возок, и бегом, разбрызгивая грязь, поспешили уйти из плохого места. Когда взошло солнце, дорога в лесу стала гораздо суше. Лес постепенно редел, начали попадаться солнечные поляны, на которых резвились зайцы: видно, ночью гроза их так напугала, что сейчас они не обращали внимания на людей и скакали вовсю. Тим попытался рассказать Боне про свечи, призраков, книгу. Но Бонифаций оборвал его: – И слышать ничего не хочу! Свечи, мертвецы, летающие гробы… Черное колдовство это все, и книжка та тоже вредная, колдовская. Да пропади оно все пропадом! – и три раза плюнул назад, в сторону развалин. Ночные страхи здорово вымотали Боню: он часто спотыкался, засыпая на ходу, да и Тимка себя чувствовал не лучше… Пришлось сделать привал, поесть и немного поспать. Проснулись Тимка и Боня лишь когда сильно перевалило за полдень – было жарко. Путники нашли ручеек, ополоснулись, попили, набрали про запас воды в бочонок и поехали дальше. Через час отряд поднялся на пригорок. Дальше дорога круто опускалась вниз, в долину, и там уходила вдаль, к горизонту. А под горкой стояла крепкая рубленая изба в два этажа: к печной трубе над крышей был туго примотан ржавой проволокой шест с большой вращающейся жестяной кружкой-флюгером. – Эх, хорошо! – обрадовался Хозяйственный. – Корчма! Пива холодного выпью, денежки у нас теперь есть. А ты что будешь? – Пепси-колу, конечно, – серьезно ответил Тим, – или кока-колу. Без разницы. – Ну ты, Тимыч, даешь, – засмеялся Боня, – тут никто и слов-то таких не слыхал. Поехали, сепси-кола… – И они начали спускаться с горы. Глава 6 Вот это покупка! Конечно, пепси-колы в корчме не оказалось. Сидя на лавке за деревянным струганным столом, Тим наворачивал жареную картошку с тушеным мясом, запивая ее холодным колючим квасом из глиняной кружки. Заодно он разглядывал посетителей. Народу в зале сидело негусто, человек восемь или десять: кто ел, кто курил и пил пиво, один спал, положив голову на стол. Табачный дым висел под закопченным потолком прозрачной дырявой пленкой и лениво переливался вверх-вниз. Боня побеседовал с хозяином корчмы у стойки, потом заплатил и быстро вернулся за стол с очередной кружкой пива в руке. – Ну как? – Хозяйственный весело подмигнул Тиму. – Та еще пепси-кола? – Ничего, – одобрил Тимыч, – вкусно. Только голова у меня от этого кваса почему-то кружится. – Ха! – засмеялся Боня. – Это же хмельной квас. Ты много не пей, уснешь прямо здесь. – А ты? – Тимыч ткнул пальцем в кружку с пивом. – Если здесь квас такой, то какое же пиво? – Ничего, – рыцарь махнул рукой, – сдюжим. – И действительно, сдюжил кружек десять-одиннадцать. Тимыч недоверчиво наблюдал за Бонифацием: неужели в него столько влезет? Надо же, влезло! Боня чуть не уснул за столом от выпитого – хорошо хоть, что на втором этаже их ждала комната с застланными кроватями. Тим отобрал у своего засыпающего спутника недопитую кружку и, подпирая Хозяйственного плечом, отвел его спать. После чего и сам свалился с ног. Еще бы – он выпил целых три кружки хмельного кваса! Спали друзья хорошо, мягко спали. На свежих простынях, с рассыпанной по полу от блох полынью, с теплой печкой в ногах. Неудивительно, что рыцарь и его оруженосец проспали зарю. Только когда солнечный лучик пощекотал Тиму глаза, он проснулся, лихо спрыгнул с кровати и крикнул: – Подъем, скакул на входе! – Хозяйственный упал с кровати, впопыхах на четвереньках поискал меч и только тут пришел в себя. – Бить тебя некому, – сердито проворчал он, – а мне некогда. Шутник! – Тимыч рассмеялся: – Да ладно тебе. Вставать пора! – Конечно. – Хозяйственный сел на кровать, сладко зевнул. – Если бы и правда скакул, я бы его не пропус… хр-р… ти-и… хр… Боня уснул сидя, а потом упал поперек кровати. И спал дальше, свесив руки и ноги за края. Тимыч поцокал языком: – Вот оно, пиво. Просто снотворное, честное слово! – Не стесняясь, Тимка взял из мешочка-кошелька на поясе Хозяйственного золотую монету, потом, пыхтя, развернул рыцаря вдоль кровати; Боня не проснулся, даже когда Тим ушел, громко хлопнув дверью. Внизу было пусто. Или постояльцы еще спали, или покинули корчму ночью. За стойкой храпел хозяин корчмы, навалясь толстым брюхом на сырой прилавок – его большой нос клевал грязный передник; на переднике тускнел серебром королевский герб, по гербу ползали мухи. Тим важно подошел к стойке и громко постучал монетой по доскам: – Хозяин, доброе утро! Толстяк сонно почмокал губами и утробно прогудел, видно, продолжая размышлять во сне: – Резина, право, хорошая… Да куда ее пристроить? – хозяин наконец проснулся, надсадно прокашлялся и, видя Тимкино недоумение, объяснил: – Принесли тут мне вчера проезжие люди одну странную игрушку, резиновую. Вот ломаю голову, что из нее сделать: то ли детишкам на рогатки отдать, то ли на прокладки для бочек порезать. Вот, погляди. – Толстяк с трудом вынул из кармана передника резинового надувного человечка, вроде тех волков и зайцев, что раньше навалом лежали в детских магазинах Тимкиного мира. Тимыч взял игрушку – забавного ушастого человечка в красных штанах с лямками через плечи и с большой желтой кепкой на плоской голове. Мальчик без особого интереса повертел фигурку в руках и вдруг замер. Глаза! Глаза на резиновом лице ожили, подмигнули раз, другой. Мол, не бойся парень, возьми меня себе, возьми! – Кхе, – солидно произнес Тим-Тимыч и положил человечка на прилавок. – Может, продадите? – поинтересовался Тимка серьезным голосом. – Я его своим племянникам подарю. Внукам то есть. – Чего? – удивленно выпучил глаза хозяин. – Внукам? – Ну, двоюродным внукам, – пояснил Тим, сам удивляясь своей глупой речи. – Они очень любят такие игрушки. Особенно резиновые, в красных штанах. И с дырками в тапках. – Тимыч нашел и показал пальцем на рваное отверстие в ноге игрушки. Хозяин утробно расхохотался, обхватив живот руками, передник прыгал за стойкой вместе с брюхом. – Ой, уморил! – Толстяк обтер лицо крепкой ручищей. – Да бери, бери. А что взамен дашь? – Тимыч показал монету. – Ладно, – быстро согласился хозяин и поспешно схватил деньги. – Бери игрушку, пацан, я вам наверх еще и завтрак велю подать. Но мой тебе совет: никогда не сори деньгами, коли цену их не знаешь. За эту монету лошадь купить можно! А ты мне ее за резиновую цацку отдал. Эх, дите, – корчмарь сердито вздохнул, отвернулся, взял полотенце и стал гонять мух. Он явно потерял интерес к Тимычу. Мальчик разбудил Хозяйственного как раз вовремя, когда поспел завтрак и его принесли к ним в комнату. Бонифаций с удовольствием навернул двойную порцию, удивляясь щедрости толстого хозяина: Тимыч ничего не стал рассказывать рыцарю, пока они не отъехали далеко от корчмы. Боня, услышав про покупку, так разорался от злости, что Люпа остановилась и стала опасливо оглядываться по сторонам: может, враги напали? Постепенно Хозяйственный остыл и буркнул: – Эх, Тим, Тим. Дурак ты, братец, не умеешь денег ценить. Ну ладно, покажи, чего ты там за золото купил? – Он повертел человечка в руках, растянул его за ноги, отпустил и со вздохом вернул мальчику. – Нет, Боня, – заволновался Тим, – он глазами шевелил. Честное слово! – Да? – усомнился Боня. – Тпру-у! – Он остановил лошадь, слез с тележки. – Дай-ка сюда. – Хозяйственный небрежно взял человечка за голову, нашел в своем бездонном возке резиновый клей и умело заделал дырку на ноге игрушки специальной нашлепкой с велосипедным ниппелем. – Сейчас поглядим, что это такое. – Хозяйственный прикрутил к ниппелю шланг насоса и быстро, отбрасывая кивками пот со лба, принялся накачивать игрушку воздухом. Фигурка постепенно раздулась и стала ростом почти с Тима. – Спасибо, – прошипел вдруг резиновый человечек. – Подкачайте еще, пожалуйста. – Что? – от неожиданности подпрыгнул Боня. – Тим, это ты? – Нет, – ответила ожившая игрушка, – это я. Качайте, качайте! Тимыч нетерпеливо носился вокруг качающего Хозяйственного, а Люпа неодобрительно косилась на забавную троицу: радостного Тима, потного Боню и раздутого, как дирижабль, резинового человечка. Неожиданно резиновый сказал: «Ух!» – и сам отвинтил от себя шланг насоса. Теперь резиновый человечек стоял перед путешественниками в полной красе: у него была задорная курносая физиономия, ярко-желтая кепка, синяя рубаха и красные штаны-шаровары. Все, конечно, резиновое. – Здрасте! – радостно крикнул человечек. – Я опять живой, ура! Ура мне! Ура всем! – Вот так футбольный мячик, – озадаченно поскреб в затылке Боня. – Зря я тебя, Тим, получается, ругал. Ты, оказывается, умеешь делать покупки. Экого говорящего пузыря приобрел, да-а. – Я не пузырь, – кротко возразил резиновый человечек. Он поклонился и чуть не упал от порыва ветра. – Я Шут. Королевский шут. – Когда я тебя купил, ты был во какой махонький, не Шут, а Шутик. – Тим-Тимыч показал пальцами. – Во какой! Шут-Шутик, Шутовинка. – Ну-ка, подожди, – осадил мальчика Боня. Он с подозрением оглядел Шута, ткнул его пальцем. Резиновый легко отлетел на шаг в сторону и запротестовал: – Не надо драться, ну что вы! Я хороший. Хозяйственный криво улыбнулся: – А, может, ты Лурде служишь. Объясни-ка, мил человек, откуда ты такой взялся. – Хорошо, – кивнул Шут, – только дайте мне насос. А то когда я говорю, из меня воздух выходит. Буду сам себя накачивать. Боня немного поколебался, потом развел руками – мол, куда от вас деться! – и подарил резиновому насос. Шут немного подкачал себя и приступил к повествованию: – Родился я очень давно. Даже давнее, чем сам помню. Знаю одно: когда-то добрый волшебник Олаф пускал с балкона своего замка резиновые пузыри. Он очень любил выдувать мыльные пузыри, но они быстро лопались. Вот и придумал он особенную резиновую пену, из которой получались долговечные воздушные шары. Они летали по всему Королевству, легкие, разноцветные. Люди видели их и говорили: «У волшебника хорошее настроение!» Однажды Олафу стало скучно, он взял и выдул меня – голову, руки, ноги, – раскрасил волшебными красками и отпустил летать по миру. Я стал свободен, плыл по небу, легко шагал по облакам, а потом опустился возле замка короля. Как раз в это время Король возвращался с охоты. Он увидел меня и забрал к себе в свиту. Ему очень понравилось, что я воздушный и необычный. Опять же – меня сколько хочешь бей, ничего со мной не станет. Резина, она и есть резина. К тому же я могу стать очень большим, если меня как следует надуть, и очень маленьким… – Шут скорбно поглядел на Тимыча. – Таким, каким я был недавно. Меня тогда и в карман засунуть можно, и в трубочку свернуть, я ничего сделать не смогу. Даже слова сказать. – Резиновый человечек еще раз подкачал себя: он снова стал уменьшаться, при каждом слове из него выходил воздух. Боня и Тим сочувственно глядели на Шута. Им стало жалко этого радостно пестрого, но такого несчастливого человечка. – Что же с тобой дальше случилось? – спросил Тим. – Тебя что, резиновая моль погрызла? – Нет, что вы! – замахал руками Шут и чуть не упал в траву. – Все гораздо хуже. Однажды король устроил охоту на оленей и случайно налетел на Чоса… – Как это? – Лицо у Тимки вытянулось. – Охота на часы? Не понимаю. – Боня повернулся к мальчику: – Темнота! Чос – это громадный человек-оса, сообразил? Слуга колдуньи. Он сам картонный, как осиный улей, и без головы, но умеет ходить, машет руками, как живой. А осы живут в нем. Страшные, большие и очень злые! Если картонному человеку грозит опасность, осы вылетают из его живота и жалят всех, кто есть рядом. Людей, коней. Даже лягушек. Насмерть. Жала у ос как пики! – Ой-ой, – пискнул Тим, – я с ними знакомиться не хочу. – Так вот, – с обидой на прошлую несправедливость продолжил Шут и сердито подкачал себя, – охота тогда выдалась славная. Король убил двух оленей, много уток. Но когда возвращался с болот, в камышах он налетел на Чоса и сбил его с ног. Конечно, король вовсе не собирался ловить картонного великана! Но кто же мог подумать, что человек-оса окажется под копытами его коня? Из Чоса вылетела гигантская ядовитая оса. Сам картонный человек уже давно ушел в камыши и там пропал, но оса! Она пыталась ужалить короля или его коня. Его величество отмахивался мечом, а я прыгал рядом, пытался закрыть короля от смертельного жала, и мне это удалось, – Шут показал на дырявую ногу, – я спас его! Оса, ужалив меня, улетела. Я же превратился в тряпочку. Король… – Шутик шмыгнул носом, – король же со смехом глядел, как я сдуваюсь, а потом швырнул меня в болото. И уехал. Сказал только: «Храбрый Шут у меня был. Но теперь дырявый и негодный». После меня подобрал один рыбак, долго хранил в лодке: то ли на снасти хотел пустить, то ли для чего другого припасал, не знаю. Потом меня подарили хозяину постоялого двора, и теперь, – резиновый весело подпрыгнул, – я с вами! Хозяйственный закашлялся, отвернулся. Рассказ Шута очень расстроил рыцаря. Он знал, что король не самый хороший человек, но чтобы так! Боня высморкался, утер рыжие усы платочком и вопросительно поглядел на Тима. Тот сидел на корточках у колеса и с надутым видом разглядывал траву. – Я бы вашему королю, – сказал чуть погодя Тим, – я бы… Я бы ему такое сделал! – Тимыч встал, заложил руки за спину и подошел к Шуту, глядя на него снизу вверх. – Я бы ему нос разбил до крови или щелбанов навешал. Показал бы, где раки зимуют. Тоже мне, король! Бросить Шута, который ему жизнь спас. Эх, что вы за люди! – Тимыч набычился и сердито уставился на Боню: – Хозяйственный, ты чего улыбаешься? Рыцарь одобрительно захлопал в ладоши. – Первый раз тебя сердитым вижу! Это хорошо, что злишься по делу, а не просто так. Берем с собой Шута? Парень он, видно, неплохой. Берем? – А как же! – воскликнул Тимыч и от радости крепко стукнул Шутика ладонью по спине. Тот лишь охнул и улетел далеко в поле, кувыркнулся по траве и, суча ногами, застрял в овраге вниз головой. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mihail-babkin/proklyate-staroy-vedmy/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.