Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Сегодня вечером и всегда

$ 149.00
Сегодня вечером и всегда
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:156.45 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2013
Другие издания
Просмотры:  13
Скачать ознакомительный фрагмент
Сегодня вечером и всегда Нора Робертс Можно ли научиться быть счастливым? Писатель Джордан Тейлор уверен, что если много работать, то обязательно добьешься своего: и книгу новую напишешь, и в научном консультанте разглядишь девушку своей мечты. Нора Робертс Сегодня вечером и всегда 1 Наступили сумерки, эта странная, почти мистическая интерлюдия между светом и тьмой, когда они в совершенстве уравновешены в природе. Через несколько мгновений мягкий голубой цвет преобразится в яростные краски заката. Тени удлинялись. Птицы почти смолкли. Кэйси стояла внизу, у ступеней широкой лестницы. Особняк Джордана Тейлора. Она взглянула вверх на массивные белые колонны и стены из красного кирпича с огромными окнами. Три этажа. Кое-где сквозь шторы пробивался свет. Дом был вида весьма почтенного, можно даже сказать, благородного. Вот что значат деньги и чувство собственного достоинства, передаваемые по наследству. «Очень впечатляюще, – подумала она, вновь и вновь окидывая взглядом здание, – у дома несомненно есть свой стиль». Подняв большой медный молоток, Кэйси ударила в массивную дубовую дверь. В ответ раздался гулкий звук. Улыбнувшись, она поглядела на постепенно бледнеющее небо. Скоро стемнеет. Дверь за ее спиной открылась. Кэйси увидела невысокую негритянку в черном форменном платье и белом переднике. «Прямо как в кино, – решила Кэйси, – и, похоже, фильм приключенческий. Хотя поживем – увидим». – Привет. – Добрый вечер, мэм, – ответила горничная вежливо, но вход загородила не хуже какого-нибудь дворцового стражника при алебарде и густых усах. – Добрый вечер, – повторила весело Кэйси. – Полагаю, мистер Тейлор ожидает меня. – Мисс Уайет? – Горничная окинула ее подозрительным взглядом, отнюдь не приглашая войти. – Полагаю, мистер Тейлор ожидает вас завтра. – Да, но, видите ли, я приехала сегодня вечером. Все еще улыбаясь, Кэйси прошла мимо застывшей на пороге горничной в холл. – Очевидно, вы можете ему доложить, что я уже здесь, – подсказала она и повернулась, чтобы получше рассмотреть приглянувшийся ей канделябр на три свечи. Все еще настороженно глядя на Кэйси, горничная закрыла дверь. – Если вы подождете здесь, – и она показала на кресло в стиле Людовика XV, – я сообщу мистеру Тейлору о вашем приезде. – Спасибо, – сказала Кэйси не глядя, ибо внимание ее было уже целиком поглощено автопортретом Рембрандта. Горничная бесшумно удалилась. Кэйси не спеша перешла к другой картине. Ренуар. Все, разумеется, подлинники. «Да это не дом, а музей», – подумала она, продолжая прогуливаться по холлу, будто по галерее, рассматривая картины. – Такие картины не могут храниться в личных коллекциях, – подумала Кэйси не то чтобы возмущенно, но с досадой. – Люди должны их видеть, независимо от желания мистера Тейлора. Интересно, неужели этот дом жилой?» – и она провела пальцем по массивной золотой раме. Но тут ее внимание привлекли голоса, и Кэйси невольно прошла вперед, к двери. – Она – специалист высокого класса по культуре американских индейцев. Ее последнее исследование произвело фурор. Ей всего двадцать пять, но в антропологических кругах, Джордан, ты не поверишь, ее считают просто феноменом. – Верно, верно, Гарри, мне все это очень хорошо известно, иначе я бы не согласился пригласить ее в качестве консультанта в работе над моей книгой. И Джордан Тейлор задумчиво покрутил в высоком бокале предобеденный мартини, а затем медленно стал пить. Мартини был сухой, замечательный, вермут горчил чуть-чуть, ровно столько, сколько нужно. – Но я действительно ума не приложу, как мы с ней сумеем прожить несколько месяцев в одном доме. Как ни крути, а встречаться придется не только за работой. Старые девы, занимающиеся наукой, очень скучны. Я никогда не водил с ними дружбы. – Но тебе же не подружка нужна, Тейлор, – возразил второй мужчина, извлекая из своего бокала оливку. – Тебе нужен знаток культуры американских аборигенов. Ты его получил. И говоривший проглотил оливку. – Что касается подружек, то они только отвлекают от дела. Джордан Тейлор скорчил гримасу и поставил стакан. Он неизвестно почему волновался. – Ну, твоя мисс Уайет вряд ли сможет меня отвлечь. Он сунул руки в карманы очень элегантных слаксов, глядя, как его собеседник приканчивает свой мартини. – Знаешь, я уже составил ее портрет, конечно, приблизительный, но вряд ли я сильно ошибусь: волосы какого-то серого, мышиного цвета, словно припудренные, лицо тощее, очки с толстыми стеклами на длинном носу. Одежда, подчеркивающая отсутствие всяких форм, и нога пехотинца. – Нет, нога у меня маленькая. Мужчины повернулись к двери и замерли, уставившись на Кэйси. – Мистер Тейлор? – пройдя через комнату, Кэйси протянула ему руку. – А вы, наверное, доктор Родс? Последние несколько недель мы с вами довольно оживленно переписывались. Рада познакомиться. – Да, но я… – и Гарри в растерянности нахмурил густые брови. – Я Кэтлин Уайет. – И, прежде чем обернуться к Джордану, Кэйси наградила своего коллегу ослепительной улыбкой. – Как видите, я не зачесываю волосы назад, да это и бесполезно. Они ни за что не желают лежать гладко. – И Кэйси демонстративно дернула себя за непокорный локон. – И цвет у них отнюдь не мышиный, – продолжала она. – Он скорее красновато-золотистый. Лицо, безусловно, не тощее. Скулы, конечно, выделяются, но и только. Лицо, заметьте, это нисколько не портит. Я закурю? Кэйси поискала в сумочке сигарету и выжидательно взглянула на Гарри Родса. Он порылся в кармане и вытащил зажигалку. – Спасибо. Так на чем я остановилась? О, да. – Она явно не собиралась останавливаться на сказанном. – Да, я надеваю очки для чтения, когда они под рукой, но вы же не это имели в виду? Ну что же, кажется, все? А можно сесть? Ног под собой не чую. И, не дождавшись ответа, она уселась на обитый золотой парчой стул. Тщательно погасила сигарету в хрустальной пепельнице и выдала очередную оригинальную реплику: – Они ведь такие маленькие. После чего, откинувшись на спинку стула, смерила Джордана Тейлора пристальным взглядом зеленых глаз, оценивая произведенное впечатление. – Ну что ж, мисс Уайет, – Джордан медленно приходил в себя. – Право, не знаю, то ли извиняться, то ли аплодировать вам. – Я бы предпочла выпить. У вас есть текила? Он подошел к бару. – Текилы нет. Вермут вам не подойдет? – Великолепно подойдет. Благодарю. Кэйси осмотрелась. Комната была большая, совершенно квадратная, с дорогими панелями. Одну из стен занимал большой мраморный камин с затейливой резьбой. Широкое зеркало в раме красного дерева отражало дрезденский фарфор на каминной полке. Толстый ковер и тяжелые занавеси довершали общее впечатление. «Слишком официально», – подумала она, оглядывая тщательно продуманное убранство. Она бы предпочла снять мрачноватые шторы совсем и заменить их чем-нибудь попроще. А ковер, наверное, скрывал прекрасный наборный паркет. – Мисс Уайет, – Джордан вновь привлек внимание Кэйси к себе, протянув ей стакан. Их взгляды встретились. Было любопытно узнать, что представляет собой другая сторона. Потом какое-то движение у двери отвлекло их. – Джордан, Миллисент говорит, что приехала мисс Уайет, но она, конечно, что-то напутала, – о! Женщина, появившаяся в комнате, осеклась, увидев Кэйси. – Вы Кэтлин Уайет? С той же настороженностью, что и горничная, вошедшая оглядела Кэйси, ее серые брюки и ярко-голубую блузку. Кэйси с удовольствием тянула вермут через соломинку. – Да, так оно и есть. Она тоже окинула взглядом элегантную светскую матрону, мать Джордана Тейлора, Беатрису Тейлор, даму с тщательно наложенным макияжем, выхоленную, безупречно одетую. «Беатриса Тейлор знает себе цену», – подумала Кэйси. – Надеюсь, вы не в обиде, мисс Уайет, мы ожидали вас только завтра. – Я управилась с делами скорее, чем рассчитывала, – отвечала Кэйси и снова потянула вермут, – поэтому вылетела более ранним рейсом. – Она улыбнулась. – Не видела смысла в том, чтобы тратить время понапрасну. – Разумеется, – но Беатриса мимолетно нахмурилась. – Ваша комната готова, – и обратила взор к сыну. – Я отвела мисс Уайет «Комнату в стиле Регентства». – Рядом с Элисон? – Джордан замешкался, зажигая сигарету, и взглянул на мать. – Да, я подумала, что, может быть, мисс Уайет будет приятно иметь общество. Элисон моя внучка, – объяснила она Кэйси. – Девочка живет с нами. Три года назад мой сын и невестка погибли. Бедняжке Элисон было тогда всего восемь. Беатриса снова обратилась к сыну: – Пойду распоряжусь относительно багажа мисс Уайет. – Хорошо. Мать вышла из комнаты, а Джордан сел на диван. – Наверное, следует обсудить наши дела. – Разумеется. Кэтлин прикончила вермут и поставила стакан на столик рядом. – Вы предпочитаете график, ну, работу в строго определенные часы? С девяти до двух, с восьми до десяти? Или предпочитаете порхать? – решительно приступила к делу Кэйси. – Порхание? – повторил Джордан и недоуменно взглянул на Гарри. – Да, – и она сделала выразительный жест. – Ах, порхать! – Джордан, усмехнувшись, кивнул. Забавно. Она совершенно не похожа на «зашнурованную» старую деву, занимающуюся наукой, образ которой он себе создал. – Почему бы не попробовать и то, и другое? – Хорошо. Завтра я ознакомлюсь с вашим планом, и тогда обговорим уже все детали. Заодно скажете, на чем хотите остановиться в первую очередь. Пока Гарри готовил второй мартини, Кэйси с минуту внимательно разглядывала Джордана. «Очень недурен собой», – решила она. Правда, стиль вылощенный, уолл-стритовский – не в ее вкусе. Но волосы определенно хорошие – мягкого каштанового цвета, с несколькими более светлыми прядями. Конечно, неплохо бы ему выбраться из своего музея и немного подзагореть, хотя вряд ли он любит разгуливать по пляжам. Ей всегда нравились голубоглазые мужчины, а у Джордана глаза были очень темные. Впрочем, взгляд был весьма проницателен, что говорило в его пользу. Худощавое лицо. Хорошей лепки. Интересно, нет ли в его жилах крови индейцев-шайеннов? Очень уж подходящее для этого строение черепа. Ученому виду, строгой одежде и солидной манере держаться определенно несколько противоречила чувственная линия рта. Контраст ей понравился. Сложение у него под стать теннисисту. Широкие плечи, натренированные, сильные руки. Вот только портного держит элитарного и консервативного. «И это очень плохо», – подумала она. Но с ним надо быть настороже, не все увидишь с первого взгляда. У нее появилось ощущение, что за кажущейся холодностью ученого скрывается отнюдь не флегматичный темперамент. Судя по его книгам, он умен. Единственное, что ей в них не нравилось, так это некоторая сухость. – Уверена, что мы хорошо сработаемся, мистер Тейлор, – сказала Кэйси вслух. – Вы прекрасно пишете. – Спасибо. – Не за что, ведь ко мне это не имеет никакого отношения. – И Кэйси улыбнулась. Губы Джордана тоже дрогнули в непроизвольной улыбке. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Не так представлялась эта встреча и уж совсем не такой оказалась Кэтлин Уайет – хотя и молодой, но уже известный антрополог и прочая, прочая… – Я очень рада, что смогу помочь, – продолжала Кэйси, – и, конечно, очень благодарна вам, доктор Родс, за то, что вы предложили в помощницы мистеру Тейлору именно меня. Ее взгляд остановился на Гарри. – У вас такие рекомендации – они были безупречны, – промямлил Гарри, пытаясь свести воедино ту Кэтлин Уайет, чьи работы он читал, с этой кудрявой резвой худышкой, которая все время улыбалась и тараторила с излишней непринужденностью. – Вы же окончили Мэрилендский университет с красным дипломом. – Совершенно верно. А степень магистра получила в Колумбийском. Я работала вместе с доктором Сполдингом во время его колорадской экспедиции. Наверное, моя статья о ней и привлекла ваше внимание. – Извините, сэр, – на пороге топталась горничная-негритянка. – Вещи мисс Уайет уже в ее комнате. Миссис Тейлор предлагает ей освежиться перед обедом. – Спасибо, но обед я пропущу, – сказала Кэйси горничной и снова обернулась к Родсу: – А наверх, пожалуй, поднимусь. Дорога меня вконец измотала. Спокойной ночи, мистер Родс. Полагаю, мы еще увидимся. До завтра, мистер Тейлор. И она исчезла из комнаты так же незаметно, как до этого появилась в ней. Мужчины, ошеломленные стремительностью натиска этого хрупкого существа, остались одни. – Итак, Гарри, – сказал Джордан, ощущая, что прежний порядок бытия круто изменился, – ты, кажется, говорил, что ничто не должно отвлекать от работы? Поднявшись за горничной по лестнице, Кэйси остановилась в дверях отведенной ей комнаты. В интерьере преобладали бледно-розовые и золотистые тона. Розовые занавеси оттеняли перламутрово-белые стены. Подушки розовые и из золотой парчи изысканно смотрелись на резных стульях эпохи Регентства. Имелся и туалетный столик в соседстве с большой тахтой, покрытой бархатным покрывалом более темного оттенка, чем занавеси. И наконец – огромная кровать с москитной сеткой, занавесями и неизменно розовым шелковым покрывалом. – Отпад… – пробормотала Кэйси и шагнула через порог. – Прошу прощения, мисс? Обернувшись, Кэйси с улыбкой сказала изумленной горничной: – Ничего. Комната подходящая во всех отношениях. – Приготовить для вас ванну, мисс Уайет? – Приготовить ванну? – Кэйси потрясенно вздохнула. – Нет, спасибо, Миллисент, – правильно? – Да, мисс. Очень хорошо, мисс. Если вам что-нибудь потребуется, вы только нажмите цифру девять на внутреннем телефоне. Миллисент бесшумно выскользнула из комнаты и тщательно закрыла за собой дверь. Кэйси бросила сумочку на кровать и стала осматривать комнату более детально. На ее вкус, она была слишком розовая и какая-то нежилая. Кэйси решила не обращать на это внимания и проводить здесь как можно меньше времени. К тому же она очень устала, чтобы беспокоиться о том, где ей придется сейчас лечь спать. Кэйси стала рыться в комоде, куда Миллисент сложила ее вещи, в поисках ночной рубашки. – Войдите, – отозвалась она на стук в дверь. Потом, оторвавшись от своего занятия, подняла глаза и сказала: – Привет. Ты, должно быть, Элисон. Она увидела высокого, худого ребенка в дорогом платье строгого покроя. Длинные белокурые волосы девочки были тщательно расчесаны и аккуратно стянуты на голове лентой. Глаза у нее были большие и темные, но взгляд какой-то отсутствующий. В нем не было ни радости, ни печали – вообще ничего. Кэйси почувствовала, как в ней шевельнулась жалость. Дети не должны смотреть вот так, без всякого выражения. – Добрый вечер, мисс Уайет, – нарушила молчание Элисон, но в комнату не вошла. – Я подумала, что должна вам представиться, раз в течение нескольких месяцев мы будем пользоваться одной ванной. – Удачная мысль, – Кэйси взглянула Элисон прямо в лицо. – Лучше, наверное, знать друг друга, когда мы столкнемся, желая побыстрее принять душ. – Если вы предпочитаете пользоваться ванной в определенное время, я буду рада уступить вам. – Да мне как-то все равно. Я, знаете ли вы, не в первый раз делю ванную и ничего. Ты напрасно беспокоишься. Кэйси плюхнулась на кровать и с сомнением посмотрела на москитную сетку. – Постараюсь не мешать тебе по утрам. Ты же, наверное, ходишь в школу. – Да, я посещаю школу с этой осени. В прошлом году у меня был учитель. Я очень нервная. – Вот как? – Кэйси удивленно вздернула брови, стараясь не улыбнуться. – Что до меня, то я почти совсем без нервов. Элисон нахмурилась. Не зная, что делать, то ли войти, то ли удалиться, она медлила на пороге. Кэйси заметила, что девочка отлично вымуштрована, но инициативы не проявляет. Взрослые не приглашают – не входит, не отпускают – не уходит, так и стоит в нерешительности, аккуратно сложив руки. И этому ребенку всего одиннадцать?! – Скажи-ка, Элисон, а как ты здесь развлекаешься? – Развлекаюсь? – и Элисон как зачарованная переступила порог комнаты. – Ну конечно. Ты же не можешь все время заниматься в школе. – И, отбросив непокорный локон, упавший на глаза, заметила: – Я, кстати, тоже не собираюсь работать все двадцать четыре часа в сутки. – Здесь есть теннисный корт, – и Элисон осторожно подошла чуточку поближе, – и бассейн. Кэйси кивнула. – Люблю плавать, – затараторила она, – но я плохо играю в теннис. А ты играешь? – Да. – Здорово! Может, ты и меня поучишь, – и Кэйси снова окинула взглядом комнату. – Скажи-ка, а твоя спальня тоже розовая? Элисон не сразу переключилась на другую тему. Она помолчала, подумала: – Нет, она в сине-зеленых тонах. – М-м-м, хорошее сочетание, – и Кэйси, сморщившись, посмотрела на розовые занавески. – Знаешь, когда мне было пятнадцать, я выкрасила свою комнату в пурпурный цвет, и меня после этого два месяца мучили кошмары. Она поймала пристальный, немигающий взгляд Элисон. – Что-нибудь не так? – Вы не похожи на антрополога, – выпалила Элисон и, спохватившись, замолчала, изо всех сил стараясь остаться в вежливо-холодноватых рамках хорошего тона. – Нет? – Кэйси вспомнила о Джордане и удивленно спросила: – Но почему? – Вы хорошенькая, – и Элисон густо покраснела. – Ты так думаешь? Кэйси встала и, картинно вглядываясь в зеркало, прищурилась. – Иногда и мне так кажется, но вообще-то я считаю, что у меня слишком маленький нос. Элисон тоже смотрела на отражение Кэйси. Их взгляды в зеркале встретились, и Кэйси приветливо улыбнулась. То была спокойная, теплая и всепонимающая улыбка. Губы Элисон, столь похожие на дядины, бессознательно дрогнули. Похоже, эту девочку умудрились отучить улыбаться. – Мне пора идти обедать, – и она попятилась к двери, явно не желая терять из виду улыбку Кэйси. – До встречи, Элисон. Дверь закрылась, и Кэйси вздохнула. «Интересное семейство, – решила она, снова подумав о Джордане. – Очень интересное». Она вернулась к комоду, взяла ночную рубашку и задумалась, держа ее в руках. Как же впишется в это интересное семейство Кэйси Уайет? Она, вздохнув, села в кресло-качалку. Разговор Джордана и доктора Родса, в который она так неожиданно вторглась, позабавил ее. Но все же… Кэйси снова вспомнила характеристику, данную ей Джорданом. Типичное представление непрофессионала об ученом, вернее, о женщине, занимающейся наукой. А что касается Гарри Родса, то его она, очевидно, совсем сбила с толку. Кэйси чуть не расхохоталась, вновь представив его растерянное лицо. Родс ей, наверное, понравится. Он довольно солидный и важный, но при этом, похоже, очень милый человек. Беатриса Тейлор – совсем другое дело. Кэйси откинулась на спинку кресла и приказала себе расслабиться. Между нею и этой пожилой надменной женщиной нет и не может быть ничего общего. Хорошо бы наладить отношения типа «здравствуйте – до свидания». Так что, если повезет, враждебности не возникнет. Ну, а что касается девочки… Кэйси, закрыв глаза, стала расстегивать блузку. Какая Элисон взрослая для своего возраста! Слишком взрослая. Кэйси знала, что это такое – рано потерять родителей. Это смятение, чувство, что тебя предали и одновременно ощущение собственной вины. Справляться со всем этим ребенку не по силам. Кто ей заменяет мать? Беатриса? Но Кэйси не могла представить, что эта подчеркнуто элегантная суховатая дама может по-матерински относиться к одиннадцатилетней девочке. Она способна только следить, чтобы Элисон была хорошо одета, хорошо накормлена. На первом месте, конечно, приличные манеры. Кэйси вновь почувствовала жалость. И, наконец, Джордан. Вздохнув, Кэйси встала, сняла блузку и сбросила туфли. С ним нелегко будет подружиться. Впрочем, Кэйси и не была уверена, что хочет этого. Она не прочь способствовать успеху его книги. Она постарается: подскажет детали, психологические особенности. В общем, ее знания в его распоряжении, но сейчас она хочет только одного: немедленно очутиться в ванне. Кэйси включила горячую воду на полную мощность. Неделя чтений лекций в Нью-Йорке, часы, проведенные в самолете, измотали ее окончательно. Мыслям о Джордане Тейлоре придется подождать до завтра. «А завтра, – подумала она, погружаясь в горячую воду с пеной, – наступит очень скоро». 2 Солнце играло на поверхности бассейна разноцветными бликами. Джордан заканчивал свой десятый заплыв. Он рассекал воду сильными, уверенными движениями. Плавая, Джордан ни о чем не думал, прислушиваясь только к велениям своего тела. Мозг его был слишком перегружен: образы, картины и слова теснились там, переполняя воображение. И сейчас мозг отдыхал. Мозг отдыхал, а тело трудилось, и так Джордан привык начинать каждый свой день. Но сегодня утром ему надо было кое-что обдумать. Появление Кэтлин Уайет. Она обворожительна. А он совсем не был уверен, что хотел бы сотрудничать с обворожительной женщиной. Роман, над которым он сейчас работает, возможно, станет самым главным во всем его творчестве. И он подумал, что, если бы Кэтлин Уайет больше походила на образ, возникший в его воображении до встречи с ней, было бы гораздо лучше. То, какой она оказалась в действительности, сильно его взбудоражило. Подплыв под водой к стенке бассейна и развернувшись для очередного броска, он взглянул вверх и увидел сквозь толщу воды смутные очертания лица в обрамлении золотисто-рыжих локонов. – Привет. Вынырнув и сняв очки, Джордан прищурился от солнечного света. Кэйси сидела нога на ногу на краю бассейна. Ее шорты и майка обнажали белую кожу. В октябре в Нью-Йорке не загоришь. В глазах светилось любопытство. Она улыбалась. «Нет, это улыбчивое создание чересчур возбуждает», – подумал он снова. – Доброе утро, мисс Уайет. Вы ранняя пташка. – Наверное, я еще не приспособилась к разнице во времени. Он сразу понял, что ее акцент не типичен для Восточного побережья. – Я собираюсь бегать. – Бегать? – рассеянно повторил он, пытаясь точнее определить характер произношения. – Да, мне нравится. Особенно с утра. Она взглянула на безоблачное небо. – Вообще-то я стала бегать еще до того, как это вошло в моду. Я, правда, не люблю ничего общепринятого, но остановиться уже не могу. А вы плаваете каждое утро? – Когда удается. – Может быть, я тоже займусь плаванием вместо бега. Больше мышц работает и не потеешь. – Как-то никогда не смотрел на это с такой точки зрения. Высунувшись из воды по пояс, он потянулся за полотенцем. Кэйси внимательно смотрела, как он энергично вытирает голову. Потом Джордан выскочил из воды на бортик. Тело, блистающее капельками воды, было худощавое, жесткое на взгляд, бронзовое от загара. На руках и плечах бугрились мускулы. Волосы на груди были такими же светлыми, как выгоревшие пряди на голове. Купальные трусы плотно облегали бедра. Значит, она угадала тогда, что под его консервативным костюмом скрывается тело атлета. Она почувствовала легкий укол желания, но пренебрегла. Джордан Тейлор не тот человек, с которым следует завязывать близкие отношения, да и время для этого не подходящее. – Да, плавание, несомненно, позволяет сохранить себя в форме, – заметила она. Он на секунду замер, а затем ответил: – Благодарю вас, мисс Уайет. – Встряхнул головой и взял короткий махровый халат. Кэйси встала – быстро, но в то же время грациозно. Голова ее оказалась на уровне его подбородка. – Вы не против начать сразу после завтрака? Но если у вас другие дела, я сама могу просмотреть план и наброски. – Нет, я настроен на работу. Мысль о том, чтобы привлечь к делу ваши обширные познания, становится заманчивей с каждой минутой. – Неужели? Надеюсь, Джордан, вы не будете разочарованы. Кстати, я собираюсь называть вас по имени. Все равно, раньше или позже, мы к этому придем. Он кивнул. – А мне следует называть вас «Кэтлин»? – О, я очень надеюсь, что вы не станете, – и усмехнулась, – меня еще никто так не называл. Он понял, хотя и не сразу: – Значит, Кэйси. И посмотрел на нее своим глубоким, изучающим взглядом, что несколько ее смутило. Джордан заметил мимолетное облачко в ее глазах. – А можно уже поесть? – требовательно осведомилась она. Будет проще, если они сразу же займутся чем-нибудь более материальным, чем разговоры. – Я уже давно проголодалась. Сразу же после завтрака Кэйси и Джордан закрылись в его кабинете. Комната была большая, вдоль стен тянулись полки с книгами. Воздух был пропитан запахами старой кожи и свеженатертой мебели, смешанными с ароматом дорогого табака. Кэйси кабинет понравился. Чувствовалось, что здесь шла хорошо организованная толковая работа. Нигде не было видно никакого беспорядка, ни разбросанных рукописей, ни нагромождения книг. Кэйси в больших очках в темной оправе сидела у окна и читала заметки Джордана. Она была боса и лениво покачивала ногой в воздухе, быстро пробегая глазами страницы. «Ее нельзя назвать очень красивой», – решил Джордан. Во всяком случае ее красота не классического стиля. Но она из тех, на ком останавливают взгляд. Когда она улыбается, то кажется, что лицо светится изнутри. Глаза смеются чему-то очень забавному, известному только ей одной. Она высока, по-мальчишески худа, узкобедра и длиннонога. Мужчину, который ляжет с ней в постель, ждут не изгибы, а углы. И Джордан нахмурился, недовольный таким поворотом своих мыслей. В ее движениях было что-то от жеребенка – такая же игра и возбужденность. А сейчас казалось, будто это и не она. Сидит тихо и смирно. И молчит. Черты лица спокойны. Единственное движение – небрежно покачивает голой ногой. Кэйси прекрасно понимала, что Джордан ее рассматривает. Он делал это весьма откровенно. – У вас здесь есть замечательный рассказ, – сказала она, нарушив молчание и резко оборвав внезапно возникшую сексуальную напряженность, которая начала между ними возникать. – Спасибо, – и он наморщил лоб. Он тоже почувствовал известную неловкость, и ему это тоже не нравилось. Кэйси взяла сигарету и молча глядела на Джордана, держа ее в пальцах. – Но создается впечатление, что вы имеете дело только с индейцами – жителями прерий. Согласна, в представлении большинства они самые типичные американские индейцы. Но на самом деле наоборот. – Неужели? – он встал и поднес огонь к сигарете, которую она все еще сжимала в пальцах. – Ну что ж, поручаю вам развеять это обманчивое представление и нарисовать мне истинное положение вещей. – Но вы прекрасно могли бы все это сделать и сами, подобрав хорошие справочники, – и Кэйси откинулась на спинку стула. – Зачем вам понадобилась я? Джордан снова сел и поглядел на нее. Он рассматривал ее внимательно и подробно. Взгляд был явно рассчитан на то, чтобы смутить Кэйси. – Итак, вам незачем было для этого посылать за мной в Нью-Йорк, – сухо закончила она. – И краснеть, как девушка, тоже незачем, – Кэйси улыбнулась, и его губы дрогнули в ответной улыбке. – И вот что я вам еще скажу, – решительно продолжала она, – я хороший антрополог, но вовсе не убежденная старая дева. А теперь скажите-ка мне поточнее, что именно от меня вам требуется в работе над книгой. – Вы всегда столь откровенны? – Смотря по обстоятельствам, – уклончиво ответила Кэйси. Не стоит впадать в полную искренность, это глупо. – Так что же относительно книги? – Мне нужны факты: подробное описание обычаев, одежды, жизни поселений – когда, где и как. Он молчал, зажег тонкую сигару и посмотрел на Кэйси сквозь дымовую завесу. – Да, я могу воспользоваться справочником, но мне этого недостаточно. Я хочу знать, почему все так, а не иначе. Кэйси раздавила в пепельнице сигарету. Джордан отметил, что затянулась она всего-то два раза. Нет, куда более нервна, чем склонна это показывать. – Вы хотите уяснить для себя, почему культура развивалась именно этим путем, почему выжила или, наоборот, поддалась давлению внешних обстоятельств? – Совершенно точно. «При занимательной сюжетной линии, с удачной стилистикой, книга у него получится чудесная», – подумала Кэйси. – О’кей, – внезапно согласилась она. С сияющей улыбкой она посмотрела на Джордана как бы сверху вниз. – Я дам вам общее представление. А насчет частностей мы договоримся позже. Спустя три часа Джордан стоял у окна и смотрел вниз, на бассейн. Там в одиночестве плавала Кэйси. На ней был туго облегающий купальник. Он видел, как она нырнула и стремительно поплыла над мозаичным полом бассейна. «Она плавает, – подумал он, – как делает все остальное, энергично, порывисто. Она бегун на короткие дистанции». Кэйси вынырнула, перевернулась на спину и замерла, медленно покачиваясь на воде. Она думала о Джордане Тейлоре, глядя, как редкие белые облачка, вытянувшись в одну линию, плывут по голубому небу. «Он блестяще одаренный человек, консервативный, удачливый. И невероятно сексуальный. Но почему меня это должно волновать?» Она прищурилась от яркого солнца, отдаваясь и телом, и мыслями свободному колыханию волн. «Я ведь, в сущности, должна радоваться и гордиться тем, что именно меня попросили работать вместе с ним. И совсем недавно я все это ощущала. А сейчас что-то не пойму, наверное, это так дом этот действует, – решила она и закрыла глаза. – Надо же, нигде – ни пылинки! Как это люди могут жить без пыли? Наверное, он член какого-нибудь очень закрытого клуба. Представляю, какие классные женщины бывают в его жизни», – Кэйси выругала себя и перевернулась на живот. «В ее жизни, конечно, были мужчины, – думал Джордан. – Другие ученые, профессора, преподаватели, может быть, один-два художника-неудачника». Он осекся и, выругавшись, отвернулся от окна. Кэйси вылезла из бассейна и стряхнула воду с волос. «Ну что ж, – подумала она, взглянув на расставленный шезлонг рядом, – если я собираюсь жить какое-то время среди богачей, то нужно вовсю наслаждаться их образом жизни». Она удобно устроилась и позволила солнцу согреть прохладное тело и высушить влажную кожу. Но все же, все же… личный бассейн, собственный теннисный корт. Она окинула ленивым взглядом огромную лужайку, окаймленную зеленеющим кустарником и огороженную каменной стеной. Частное владение! Кэйси сморщила нос. Как же, мы обладаем собственностью! Закрытой для всех посторонних. Интересно, как часто он выбирается за пределы своей собственности? Вот так раз – ее мысли снова вернулись к Джордану. Кэйси вздохнула, смиряясь с фактом: очевидно, она часто будет думать о нем. Закрыв глаза, она неожиданно для себя мгновенно уснула. – Вы обгорите! Кэйси открыла глаза и узнала Джордана. – Привет, – и она наградила его сонной улыбкой. – Вы очень белокожая и легко можете обгореть. В голосе его прозвучало некое недовольство, и она взглянула на Джордана внимательнее. – Да, вы, пожалуй, правы, – и тронула пальцем плечо. – Нет, еще ничего. – И снова взглянула ему прямо в глаза. – Что-нибудь не так? – Все в порядке. Он не желал признаться даже самому себе, что ему трудно сосредоточиться, зная, что достаточно выглянуть в окно, и увидишь ее. – Завтра часы работы будут соблюдаться аккуратно, – сказала она. Возможно, он раздражен тем, что она сегодня уделила ему мало времени. – Проклятые самолеты вымотали меня совершенно. Возможно, я вообще плохо переношу высоту. Волосы у нее почти высохли, и она рассеянно взъерошила их. В солнечном свете они казались почти медными. – Я вам нужна? Джордан задумчиво посмотрел на нее. – Думаю, да. Кэйси уловила двойной смысл его слов и решила, что умнее будет принять вызов. – Похоже, мы оба неосторожны в выражениях. Она улыбалась, но в возникшей паузе явно чувствовалась неловкость. Джордан шагнул вперед, и это непроизвольное движение удивило обоих. Он протянул руку и коснулся ее волос. – Вы на редкость симпатичная женщина. – Значит, наша симпатия взаимна, – ответила она ровно. – И мы будем некоторое время работать вместе, в одной комнате, возможно, подолгу. Стоит ли усложнять наши отношения? Я не из робости это говорю, Джордан. Я практична. Мне очень хочется, чтобы ваша книга удалась. Поверьте, для меня это будет значить не меньше, чем для вас. – Рано или поздно, но мы займемся любовью. – Вот как?! – и Кэйси упрямо вздернула подбородок. – Да, именно так, – и, повернувшись, он ушел. «Ну что ж, – подумала она, – неожиданность атаки и стремительность натиска. Он, наверное, всегда добивается чего хочет». Она снова растянулась в шезлонге. Хотя высокомерие Джордана возмутило, но в прямоте ему не откажешь. Заявил, чуть ли не как о свершившемся факте. Значит, он может забыть о своих лощеных манерах и корректном поведении, когда пожелает. Да, с ним, наверное, будет труднее иметь дело, чем она предполагала. Глупо отрицать, что ее к нему влечет, но не менее глупо действовать под влиянием одного лишь влечения. Кэйси нахмурилась и закрутила локон вокруг пальца. Что общего у Кэтлин Уайет с Джорданом Тейлором? Ничего. Она решительно не хочет быть с мужчиной в близких отношениях, если для этого нет твердого основания. Одного мимолетного внезапно вспыхнувшего желания маловато. Не спасает и взаимное уважение. Нужна нежность, взаимная и постоянная, потребность друг в друге. А Кэйси совсем не была уверена, что испытывает что-либо подобное к Джордану Тейлору. «Ну что ж, время покажет», – сказала она себе и преспокойно продолжала лежать. Кто-то прошел по галерее над бассейном. Взглянув вверх, Кэйси улыбнулась и махнула рукой. Элисон поколебалась мгновение, но все же подошла. – Привет, Элисон. Ты только что из школы? – Да. – А я вот сбежала со своих занятий, – и Кэйси снова откинулась на подушки. – А ты когда-нибудь прогуливала уроки? Элисон явно ужаснулась: – Конечно, нет! – Ну и зря! Это иногда бывает очень весело. «Милый ребенок, – подумала Кэйси, – и чересчур одинокий». – Что ты сейчас проходишь в школе? – Американских поэтов. – А у тебя есть любимый поэт? – Мне нравится Роберт Фрост. – Я тоже всегда любила Фроста. – И Кэйси улыбнулась любимым строкам, мелькнувшим в памяти. – Его стихотворения всегда напоминают мне о дедушке. – Вашем дедушке? – Он врач в Западной Виргинии. Знаешь, голубые скалы, лес, быстрые реки. В последний раз, когда я приезжала домой, он все еще ходил на вызовы. «Да он будет ходить на вызовы и в сто лет», – подумала Кэйси и вдруг затосковала по нему так остро, ей захотелось увидеться с дедом немедленно. Она слишком долго не была дома. – Он невероятный человек, такой большой, высокий, сильный и седой. Голос громкий, как из бочки. А руки нежные. – Хорошо, наверное, иметь такого дедушку, – пробормотала Элисон, стараясь мысленно представить его. – А вы часто виделись с ним, когда росли? – Каждый день. Кэйси мгновенно узнала эту грусть. Она протянула руку и коснулась волос Элисон. – Мои родители погибли, когда мне было восемь лет. И он меня вырастил. Взгляд у Элисон стал очень напряженным. – Вы скучали по ним? – А я и сейчас иногда по ним скучаю. «Рана все еще болит», – подумала Кэйси. – Для меня они всегда останутся молодыми и счастливыми, всегда будут вместе, и от этой мысли мне становится легче. – Мои часто смеялись. Я вспоминаю, как они смеялись, – прошептала Элисон. – И это хорошее воспоминание. Пусть оно всегда будет с тобой. «А самой девочке, несомненно, не хватает в жизни смеха», – решила Кэйси и почувствовала досаду. Джордан слишком занят, чтобы замечать это. – Элисон, – позвала она. – Бьюсь об заклад, ты переодеваешься к обеду. – Да, мэм. – Не зови меня «мэм». Мне тогда кажется, что мне миллион лет. Зови меня просто Кэйси. – Но бабушке не понравится, если я взрослую женщину будут называть по имени. – Все равно называй меня Кэйси, а с бабушкой я договорюсь сама, если потребуется. Пойдем со мной, поможешь мне выбрать, что надеть. Я не хочу опозорить имя Тейлоров неподходящим туалетом. Элисон изумленно уставилась на нее: – Вы хотите, чтобы я помогла вам выбрать платье? – Ну, ты, наверное, лучше меня разбираешься в этих делах. – Кэйси взяла Элисон за руку и повела за собой. Несколькими часами позже Кэйси стояла на пороге гостиной, разглядывая присутствующих. Беатриса Тейлор восседала в парчовом кресле. На ней было черное шелковое платье и бриллианты. Драгоценные камни сияли, переливаясь, в ее ушах и на шее. Элисон сидела за пианино и послушно разыгрывала этюды Брамса. Джордан у бара смешивал предобеденные мартини. Семейный час. Кэйси содрогнулась. Она вспомнила о своих обедах с дедушкой. Сколько смеха, споров. О шумных застольях в колледже, когда интеллектуальные беседы вдруг неожиданно сменяются веселой болтовней о самых банальных вещах. Она вспомнила о совершенно невозможной еде на раскопках. «Неужели это деньги так заставляют вести себя? – усмехнулась она про себя. – Или кому-то и впрямь это может быть по вкусу?» Кэйси подождала, пока Элисон с трудом продерется сквозь заключительные музыкальные дебри, и вошла в гостиную. – Привет, – сказала она, – знаете, тут можно заблудиться, ходить по дому и не встретить ни одной живой души. – Мисс Уайет, вам следовало нажать кнопку звонка и кто-нибудь из слуг тут же проводил бы вас до гостиной. – Спасибо, буду знать. Но я все-таки нашла дорогу сама. Надеюсь, я не опоздала? – Совсем нет, – ответил Джордан. – Я только что начал смешивать коктейли. Как насчет мартини? А может, вы посвятите меня в тонкости употребления текилы? – А что она уже есть? И Кэйси, улыбаясь, подошла к нему. – Вот это мило. Давайте я смешаю. – И взяла у него из рук бутылку. – Смотрите внимательно. Я собираюсь открыть вам старинный, тщательно оберегаемый рецепт. – У Кэйси дедушка доктор, – внезапно выпалила Элисон. Беатриса недовольно перевела взгляд на внучку. – Кто это Кэйси, дорогая? – спросила она слегка раздосадованно. – Какая-нибудь твоя школьная подруга? Кэйси увидела, как Элисон вспыхнула. – Это я Кэйси, миссис Тейлор, – ответила она беспечно. – А теперь хорошенько выжмите лимон, – обратилась она к Тейлору – и потом продолжила: – Я просила Элисон называть меня по имени, миссис Тейлор. Не хотите ли попробовать, что получилось, Джордан? И, не дожидаясь ответа, налила два стакана. Она улыбнулась Беатрисе, отпила немного и снова обратилась к Тейлору: – Здорово разбирает, правда? Он взглянул на нее и тоже отпил. – Чудесно, – почти пропел он, – и так неожиданно. Она тихонько рассмеялась, зная, что он имеет в виду ее, а вовсе не вкус текилы. А Джордану снова захотелось коснуться ее волос, но пришлось сдержать себя. – А вам хотелось бы заранее знать, что вас ждет? – О, честное слово, нет, – моментально парировала она, – я люблю, чтобы в жизни были сюрпризы. А вы, Джордан? – У меня на этот счет нет определенного мнения, – и он чуть слышно звякнул стаканом о ее стакан. – Значит, пьем за неожиданное, – проговорил он. – Здесь и сейчас. Кэйси была не совсем уверена, что согласна с ним, но подняла свой стакан: – Здесь и сейчас, – повторила она. Все последующие дни Джордан заставлял себя серьезно работать. Гарри оказался прав: Кэйси, несомненно, была знатоком в своем деле. Она была также постоянной причиной его беспокойства. От нее исходила вибрирующая сексуальность, хотя она не предпринимала ничего, чтобы его возбудить. Одежду носила самую обычную, не заботясь хотя бы о минимуме косметики. Он смотрел, как она сидит на подоконнике в его кабинете. Солнце купалось в ее волосах, цвета, так любимого Тицианом. Она все еще была в шортах, в которых делала пробежки по утрам, и снова босая. На среднем пальце ее правой руки слабо светилось тоненькое золотое колечко. Джордан уже заметил его раньше, и теперь ему хотелось знать, кто ей подарил его и почему. Вряд ли она сама покупает себе драгоценности. Похоже, она вообще о них не думает. Он с трудом оторвался от мыслей о ней как о женщине и сосредоточил внимание на том, что она говорила. – Особенное место в ритуальной жизни индейцев занимал так называемый солнечный танец. – Она произнесла это тихо и убедительно, как обычно, когда рассказывала о подобных вещах. – Танцующий втыкал себе в грудь стрелы и привязывал их к шесту, вокруг которого исполнял пляску, пел и молился богам, чтобы они ниспослали ему видения. Так продолжалось, пока все стрелы не вырывались из тела. Это было испытание мужества. Воин должен был доказать и себе, и всему племени, что он храбр и вынослив. Таковы были их обычаи. – Вы это одобряете? – несколько удивленно спросил Джордан. Кэйси ответила не задумываясь. Видимо, ее не в первый раз спрашивали об этом. – Но это не мое дело что-то одобрять или порицать. Я исследую. Я наблюдаю. Вы писатель, и, полагаю, у вас может быть другое мнение. Но если вы собираетесь написать об этом, то постарайтесь понять их мотивы. Отодвинув книги, чтобы не мешали, она уселась на стол. – Если человек мог вынести такую боль, которую он еще и сам себе причинял, разве мог он не быть бесстрашным в бою? Беспощадным и жестоким к врагам? Главным было, чтобы выжило племя, все подчинялось этой единственной цели. – Да, и тем самым сохранялась культура, – сказал Джордан и кивнул, – я понимаю вашу точку зрения. – Существенной чертой этой культуры были видения и сны. Мужчины, у которых случались особенно яркие сновидения, становились шаманами. И, повернувшись, она стала рыться в книгах. – Подождите, где-то здесь есть хорошая иллюстрация. Племя черноногих… вот бы вспомнить, в какой это книге. – А вы левша, – заметил он. – М-м-м? Нет, я одинаково владею обеими руками. – Это как раз все объясняет, – сказал он сухо. – Что? – Все, связанное с вами, – неожиданно. Кэйси рассмеялась. Ее смех, казалось, взволновал его. – Делайте это почаще, пожалуйста. – Что именно? – Смейтесь. У вас замечательный смех. Он улыбался, глядя на нее, и улыбка действовала на Кэйси возбуждающе. Уже несколько дней она справлялась, и довольно успешно, с чувствами, рвущимися наружу. Достав сигарету, Кэйси поискала вокруг спички. – Но если мы будем слишком часто смеяться, ваша матушка станет лагерем у дверей кабинета. Он смотрел, как она роется в бумагах. – Но почему же? – Да перестаньте, Джордан. Она явно считает, что я собираюсь вас соблазнить, а потом улизнуть с половиной вашего состояния. У вас есть, чем зажечь сигарету? – раздраженно спросила она. – А вас не интересует ни то и ни другое? – Мы с вами деловые партнеры, – ответила она резко, продолжая шарить по столу в поисках спичек. Нервы понемногу начинали гудеть, как натянутые провода. – И, хотя вы сами по себе очень мне симпатичны, деньги как раз то самое, что свидетельствует против вас. – Неужели? – Джордан встал и подошел к ней. – Нормальных людей деньги скорее привлекают. В голосе его звучала досада, Кэйси вздохнула и повернулась к нему. Для них обоих будет лучше поговорить без обиняков. – Норма, Джордан, вещь весьма относительная. – Это слова антрополога. – У вас глаза темнеют, когда вы сердитесь. Вам это известно? Деньги иметь очень приятно, никто не спорит. Но у них есть свойство – искажать реальность. – Какую реальность? – Я хочу сказать только одно, – и Кэйси откинулась назад, опершись о стол рукой, – люди с вашими деньгами никогда не видят жизнь такой, как она есть на самом деле, какой является для большинства – для тех, кто каждый день должен думать о хлебе насущном, о бюджете, кредиторах, обо всей этой, знаете ли, нищете земной. Вы избавлены от подобных забот настолько, что едва ли вообще помните о таких вещах. – И, по-вашему, это недостаток? – Нет, этого я не говорила. – Не ваше дело одобрять или осуждать? Кэйси сдула с лица волосы, лезущие в глаза. Как это ее угораздило впутаться в такой разговор? – Оставим в покое мои проблемы. А сами вы разве не считаете, что деньги легко изолируют от повседневных забот, а заодно и простых человеческих чувств? – Ладно, хватит, – сказал он и вдруг с силой притянул ее к себе. – Давайте-ка проверим вашу теорию изоляции, в особенности, как это вы там выразились, от «простых человеческих чувств». И он приник к ее рту. То не был поцелуй, которого она могла ожидать. То был голодный поцелуй собственника, и он требовал немедленного и такого же безудержного ответа. Мгновение она пыталась сопротивляться. Ее рассудок восставал самым решительным образом. Но по телу пробежала горячая волна. Она услышала свой стон и крепче прижалась к Джордану. В том, как он завладел ее ртом, было что-то дикое, необузданное. В поцелуе не было ни следа нежности. Он настойчиво требовал ответа, он упивался своей властью и желал большего. И Кэйси сдалась. Предательская слабость, охватившая ее, не оставляла ей выбора. Он слегка отодвинулся, и она тоже отпрянула, стараясь овладеть собой. – Нет. Он снова крепко ее обнял. – Я еще не нацеловался. И опять он неистовствовал и владел ею. Он буквально вырывал у нее то, что она еще не готова была отдать. Кэйси снова пыталась вырваться из его объятий, но, не справившись с собой, уже обнимала его и хотела, чтобы поцелуй никогда не кончался. Он грубо сжал ее грудь. Пальцы у него были длинные, тонкие, и ей показалось, что кожу обожгло. Это было больше чем удовольствие, больше чем страсть. Их она чувствовала и прежде. Было во всем этом нечто такое, чего она еще никогда не испытывала. Новое ощущение пугало ее, заставляло болезненно вздрагивать и отвечать ему со все большим пылом. А потом, когда она ощутила, что сейчас начнется настоящее безумие, он ее отпустил. Кэйси смотрела на Джордана во все глаза. Кровь стучала в ушах, бушевала в теле. Она все еще дрожала, все еще ощущала жар его неистовства на своих губах. – В первый раз вижу, что ты потеряла дар речи, – проговорил Джордан. Его пальцы поглаживали, ласкали ее шею, и Кэйси ощутила прилив желания с новой силой. – Вы меня просто удивили. Она выскользнула из его объятий и отступила на шаг. Да, обо всем этом она еще подумает, но сейчас не время. Сейчас надо снова обрести равновесие. А он внимательно за ней наблюдал. Ему нравилось, что он нарушил ее ироничное спокойствие. Но и сам он был возбужден не меньше. Он даже не подозревал о том, как сильно ее хочет, пока не прикоснулся к ней. – Я это введу в обыкновение – удивлять тебя. Она обернулась и опять взглянула на него в упор. – Меня не так-то легко удивить, и в мои планы не входит интрижка с вами, Джордан. – Ну что ж, от этого все будет только интереснее, потому что я как раз рассчитываю на нечто подобное. «Я ошиблась в своих предположениях, – подумала Кэйси. – Он вовсе не так уж связан условностями. Под светским лоском скрывается нечто непреклонное и жесткое. Надо вести себя поосторожнее». Она заставила свой голос звучать спокойно: – Кажется, я собиралась показать вам удачную иллюстрацию? Но он вырвал книгу у нее из рук и захлопнул ее. – Сначала о главном. Как насчет того, чтобы завтра взять день отдыха и отправиться в плавание? – В плавание? – осторожно переспросила она. – Только вдвоем, вы и я? – Да, именно это я и имею в виду. Обещание свободы после нескольких дней заточения в душном доме – возможность быть с ним подальше от работы – была соблазнительна. Слишком соблазнительна. Она покачала головой: – Не думаю, что это будет разумно. – Но ты мне не кажешься женщиной, которая всегда поступает разумно. Его рука скользнула вдоль ее щеки. – Однако на этот раз я поступлю именно так, в виде исключения. Я действительно не хочу, чтобы вы мной увлеклись. Но пульс ее зачастил как сумасшедший, не соглашаясь с таким решением. Джордан нежно поцеловал ее в висок. – Пойдем со мной, Кэйси. Я ужасно хочу вырваться из этой комнаты, прочь от всех этих книг. «Ну, может быть, только один раз», – подумала она. Яхта оказалась совсем такой, как она ожидала: быстрой, роскошной, блестящей. Ей было приятно видеть, что Джордан с легкостью управляет судном длиной в пятнадцать футов. Сразу видно опытного моряка. Она сидела на носу, ей хотелось видеть, как яхта разрезает водную гладь океана. «Вот куда он бежит спасаться, когда мир, в котором он заточен, становится для него слишком тесным и душным», – размышляла Кэйси. Джордан был обнажен до пояса и выглядел замечательно. В руках и во взгляде чувствовалась сила и уверенность в себе. Интересно, каково это – заняться с ним любовью? Она сидела по-турецки на мягкой скамье и внимательно за ним наблюдала. Какие чудесные руки! Ветер овевал ее со всех сторон, но она представляла себе прикосновения Джордана. «Он будет требовательным любовником, – решила она, вспомнив, как агрессивен был его поцелуй. И свое ответное волнение. – Но… всегда есть это «но», хотя я не понимаю почему. И не уверена, что хочу это знать». Джордан обернулся и поймал ее взгляд. – О чем ты думаешь? – Да так, фантазии, не стоящие внимания, – ответила и покраснела. – Ой, чудо какое! – Кэйси увидела стаю дельфинов. Они прыгали и ныряли и снова подпрыгивали в волнах. – Ну разве они не замечательные?! Она встала, чтобы не потерять равновесие, оперлась на его плечо и наклонилась над водой. – Если я была бы русалкой, то сейчас бы плавала с ними. – А ты веришь, что русалки существуют, Кэйси? – Конечно, – и она улыбнулась. – А вы? – И это спрашивает ученый? – он положил руку ей на бедро. – А потом вы скажете, что и Санта-Клауса нет? У вас для писателя недостаточно бойкое воображение. И Кэйси глубоко вдохнула морской воздух. Она хотела было отодвинуться, но он схватил ее за руку. Яхта качнулась, и пальцы его сжались, удерживая штурвал в равновесии. «Не обращай внимания», – сказала она себе, стараясь никак не ответить на его прикосновение. – Подумайте-ка об этом за ланчем, – добавила она вслух. – Проголодалась? Он улыбнулся и встал. Его руки скользнули вверх и легли ей на плечи. – Да, я всегда хочу есть. Интересно, что Франсуа положил в эту корзину? – Через минуту увидишь, – ответил он и прижался губами к ее рту. Это был совсем другой поцелуй, не тот, что вчера. Уверенность в себе отнюдь не покинула Джордана, но сегодня губы его были нежны и медлительны. Кэйси чувствовала, как печет солнце, как порывистый ветер хлещет вокруг. В воздухе пахло солью. Над их головами надувались и хлопали паруса. Голова сладко кружилась. Ах, боже мой, ну это непростительная слабость! Она очень осторожно высвободилась из его рук. – Джордан, – начала она и запнулась, переведя дыхание. Он улыбнулся и ласково погладил ее плечи. – Вы очень довольны собой, да? – заметила Кэйси, успокоившись. – Если честно, то очень. Он отпустил ее и стал опускать парус. Кэйси оперлась на поручни, не предложив помочь. – Джордан, я, возможно, произвела на вас ложное впечатление. Теперь она заговорила более свободно и беспечно: – Я сказала, что не являюсь убежденной старой девой. Но я не ложусь в постель с кем попало. Он даже не взглянул на нее: – Но я не «кто попало». Она откинула назад волосы со лба. – Похоже, комплексы вас не мучат? – Да, я как-то не замечал. А откуда у тебя это кольцо? Кэйси взглянула на руку. – Кольцо моей матери. А почему вы спросили? – Просто из любопытства. Он поднял корзину. – Так, давай посмотрим, какими припасами снабдил нас Франсуа? 3 Дни вечного лета в Палм-Спрингс были зелено-золотистые. Небо оставалось безоблачным, дыхание пустыни сухим и теплым. Для Кэйси эта неизменность казалась безысходной и удушающей. Особенно ее возмущала незыблемая рутина домашнего обихода. Все в особняке Тейлоров совершалось как бы по накатанной колее, слишком уж гладко, без сучка и задоринки. Все было так округло, никаких внезапных поворотов и острых углов. Если что и могло вывести Кэйси из себя, так это как раз совершенная упорядоченность бытия. Условия человеческого существования всегда оставляли желать лучшего. Это Кэйси понимала и готова была принять. Но в тейлоровской резиденции все казалось безукоризненным. Они с Джорданом работали ежедневно. Кэйси сознавала, что ее не совсем аккуратный подход к обязанностям иногда вызывал у него досаду. Но по части сведений, которыми она его снабжала, ее работа безупречна. Кэйси великолепно знала свое дело. Тейлора она теперь в чем-то понимала лучше. Он был собранным, дисциплинированным писателем и требовательным человеком, не упускающим никаких мелочей. Он был способен извлечь из потока теорий и фактов, которыми она его засыпала, именно то, что ему требовалось. И Кэйси, суровый критик, постепенно научилась уважать его и восхищаться его умом. Но ей было куда проще размышлять о его талантах, чем задумываться над тем, какой он человек и мужчина. Джордан одновременно привлекал ее и отталкивал, сущность его ускользала от понимания, тем самым лишая уверенности в себе. А Кэйси не привыкла быть в себе неуверенной. Вдобавок она совершенно не была убеждена, что он ей нравится. Слишком во многом они были противоположны друг другу. Он – прагматик, она – человек воображения. Он сдержан, она импульсивна. Он опирался на интеллект, Кэйси – на чувства. Оба, однако, умели себя обуздывать. Тем больше беспокоило, что она никак не может отказаться от желания нравиться ему. Кэйси никогда не считала себя идеалисткой. Тем не менее она всегда точно знала, каковы ее требования к мужчине, который может занять место в ее жизни. Он должен быть сильным, интеллигентным, глубокочувствующим, но при этом она всегда сможет регулировать его чувства, как воду в кране, когда ей заблагорассудится. Они будут понимать друг друга. А тут она была совершенно уверена, что Джордан понимает ее не больше, чем она его. И все же она продолжала думать о нем, наблюдать за ним и удивляться ему. Он не шел у нее из головы. Он мешал ей думать о чем-нибудь еще. Но, сидя у него в кабинете над черновиком очередной главы, Кэйси убедилась, что, во всяком случае, в том, что касалось литературы, они прекрасно дополняли друг друга. Он схватывал на лету чувства, которые она старалась передать ему, а потом удачно перемежал их сухими фактами. Это доказывало, что она нужна ему. А быть ему нужной становилось уже необходимостью. Кэйси опустила рукопись на колени и взглянула на Тейлора. – Это замечательно, Джордан. Он перестал печатать, поднял брови, встретил ее взгляд. – Вы как будто этим удивлены. – Нет, обрадована, – поправила она его. – Во всем этом больше эмоционального волнения и накала, чем я ожидала. – Неужели? Ее заявление, по-видимому, его заинтересовало, он откинулся на спинку стула и продолжал пристально на нее смотреть. Кэйси почувствовала себя неловко. Она видела, что он вполне способен понять, что и как она сейчас ощущает. Но ей было все равно. Она встала и подошла к окну. – Но вы должны глубже проникнуть в сущность двух субкультур индейцев прерий. Полуаграрные племена на восточных равнинах жили в деревнях и сочетали в своем укладе особенности и восточных и юго-восточных культурных ареалов. Они состояли в… – Кэйси. – Что? – она сунула руки в карманы и повернулась к нему. – Ты взволнована? – Конечно, нет. С какой стати? И она поискала взглядом сигареты. – Когда ты нервничаешь, то всегда подходишь к окну или, – он помедлил и взял пачку, – ищешь вот это. – Я подхожу к окну, чтобы выглянуть наружу, – яростно возразила она, раздраженная его проницательностью, и протянула руку за сигаретами. Но он положил пачку на стол и поднялся. – Когда ты нервничаешь, – продолжал он, подходя к Кэйси, – ты с трудом сохраняешь неподвижность. Тебе просто необходимо что-то делать руками, пожимать плечами. – Замечательно, Джордан, – ее руки застыли в карманах, будто пойманные врасплох. – Ты что, прошел курс психологии у доктора Родса? А мне казалось, что мы сейчас обсуждаем субкультуры в жизни равнинных индейцев. – Нет. Он наклонился и дважды накрутил ее локон на палец. – Ты забыла. Я спросил, почему ты нервничаешь? – Но я вовсе не нервничаю. – Она изо всех сил старалась сохранить неподвижность. – Я вообще никогда не нервничаю. Он улыбнулся. – Чему вы ухмыляетесь? – Да очень интересно приводить тебя в волнение, Кэйси. – Послушайте, Джордан… – Я еще, пожалуй, никогда не видел, как ты сердишься, – отметил он и погладил ее шею. Кровь у нее застучала в ушах молотком. Джордан ощутил под ладонью биение ее пульса и почувствовал, как желание проснулось в нем с новой силой. – Ну вам бы не понравилось, если бы вы увидели, как я злюсь. – Совсем в этом не уверен, – тихо проговорил Джордан. Он хотел ее. Стоя рядом, он ощущал ее плоть, жаждущую и чувственную. Ему так хотелось прижать к себе Кэйси так крепко, чтобы почувствовать угловатость ее тела, мягкость ее кожи. Он хотел, чтобы она отдалась ему со свойственной ей горячностью. Он не мог припомнить, желал ли прежде он какую-нибудь женщину так же сильно. – Весьма захватывающее зрелище, когда сильный человек теряет над собой контроль, – сказал он, все еще поглаживая ее шею. – А ты очень сильная женщина и одновременно очень мягкая, такое сочетание возбуждает. – Но, Джордан, я здесь не для того, чтобы вас возбуждать. – Однако ее тело жаждало его прикосновений. – Я здесь для того, чтобы с вами работать. – И то и другое удается тебе очень хорошо. Скажи… – его голос обволакивал всю ее с той же легкостью, как пальцы поглаживали кожу. – Ты думаешь обо мне одна, ночью, в своей спальне? – Нет. Он опять улыбнулся, и, хотя не сделал попытки притянуть ее поближе, Кэйси почувствовала настойчивое, неудержимое желание. Она не любила сдерживать свои страсти, никогда, – не считала это обязательным. – Ты неважно лжешь. – Чувство собственного превосходства подводит вас, Джордан. – А я о тебе думаю. – Его пальцы скользнули ей на затылок, поглаживания стали интенсивнее: – И даже слишком. – Но я не желаю, чтобы вы обо мне думали. – Голос ее был так слаб, что она испугалась и, мотнув головой, отстранилась от него. – Из этого ничего не выйдет. – Но почему? – Потому что… – она не находила слов и поэтому испугалась еще больше. С ней еще никогда такого не случалось. – Потому что мы хотим разного. Мне надо больше, чем вы способны мне дать. – Она пригладила волосы и поняла, что надо немедленно бежать. – Хочу сделать перерыв. Мы сможем продолжить работу после ланча. Джордан молча смотрел, как она стремглав бросилась из комнаты. «Кэйси, конечно, права, – подумал он, хмурясь на захлопнувшуюся дверь. – Все, что она говорит, совершенно разумно. Ну почему я не могу перестать думать о ней?» Он снова подошел к столу и уселся за машинку. Она вовсе не должна была ему нравиться. И, откинувшись на спинку стула, Джордан попытался хладнокровно проанализировать, что он чувствует к Кэйси и почему. Что это, просто физическое влечение? Но если так, то почему его тянет к женщине, которая совсем не походит на тех, кого он желал прежде? И почему он думает о ней в самые неподходящие моменты, например, когда бреется или правит стиль какого-нибудь абзаца? Все было бы гораздо проще, если бы его влекло к ней только физически. Для других чувств просто нет места. «Она права, – решил он. – Из этого ничего не выйдет». Он опять вернулся к рукописи, напечатал две фразы и, выругавшись, остановился. Пробегая через гостиную в свою комнату, Кэйси наткнулась на Элисон. Прямая, как струна, девочка сидела на диване и читала. Она взглянула на Кэйси, и глаза ее просияли. – Привет. Кэйси все еще не успокоилась. Желание ее переполняло. – Удрала с уроков? – Но сегодня суббота, – и Элисон неуверенно улыбнулась. – О! Надо было ослепнуть, чтобы не видеть в глазах девочки желания с кем-нибудь поговорить. Заставив себя забыть о собственных трудностях, Кэйси уселась рядом с Элисон. – Что ты читаешь? – «Грозовой перевал». – Тяжелое чтение, – заметила Кэйси, перелистнув несколько страниц и потеряв ту, на которой остановилась Элисон. – Я в твоем возрасте читала комиксы о Супермене. Кэйси улыбнулась и погладила Элисон по голове. – Я и сейчас их читаю, иногда, конечно. Девочка смотрела на нее с обожанием, словно чего-то ожидая. Кэйси наклонилась и поцеловала ее в макушку. – Элисон. – И Кэйси окинула взглядом голубой полотняный брючный костюм. – Ты что, очень любишь этот комплект? Элисон опустила глаза и промямлила. – Не знаю, я… – У тебя есть какие-нибудь обноски? – Обноски? – повторила Элисон, обкатывая новое слово на языке. – Ну, знаешь, старые джинсы с дырой на коленке, с пятном от шоколада? – Нет, не думаю. – Ладно, неважно. Кэйси усмехнулась и отложила книгу в сторону. – У тебя столько платьев, что один испорченный наряд не в счет. Пойдем. Кэйси встала и потянула Элисон за собой к двери, во внутренний дворик. – Куда мы? Кэйси взглянула на Элисон. – Мы сейчас займем у садовника его старые брюки и будем лепить фигурки из глины. Хочу посмотреть, можешь ли ты испачкаться. И они вышли из дома. – Фигурки из глины? – изумленно повторила Элисон, когда они обогнули угол и пошли в сад. – Ну, ты можешь расценивать это как занятия по искусству, такой образовательный эксперимент, – предложила Кэйси. – Не думаю, чтобы Хаверсон отдал вам старые брюки, – предупредила Элисон. – Неужели? – Кэйси усмехнулась, предвкушая предстоящий разговор, и направилась прямо к садовнику. – Посмотрим. – Добрый день, мисс. Хаверсон дотронулся до кепи и перестал обрывать сухие листья и мелкую завязь с плодовых деревьев. – Здравствуйте, мистер Хаверсон, – и Кэйси одарила садовника ослепительной улыбкой. – Хотела выразить свое восхищение вашим садом. Особенно азалии хороши. Вот эта, например. – И она коснулась цветка цилиндрической формы. – Скажите, вы используете дубовые листья как удобрение? Через четверть часа Кэйси уже получила старые брюки и деловито смешивала глину с водой за кустами рододендрона. – Откуда вы все знаете? – спросила Элисон. – Что все? – Ну как вы смогли так много узнать о цветах, ведь вы же антрополог. – А ты думаешь, что слесарь разбирается только в трубах и засорившихся раковинах? Она откровенно забавлялась сосредоточенным выражением лица Элисон. – Образование, знаешь ли, чудесная вещь. Оно дает возможность узнать обо всем, что хочется. Кэйси подвернула брюки и села на корточки. – Ну, что будем лепить? Элисон быстро присела рядом и коснулась пальцем глины. – Но я же не знаю как. Кэйси рассмеялась. – Это ведь не серная кислота, миленькая, смелее, – и глубоко запустила руки в глину. – Кто знает, может, и Микеланджело начинал с того же? Попробую слепить бюст Джордана. Кэйси вздохнула, жалея, что не может не думать о нем. – У него замечательное лицо, тебе не кажется? – Да, наверное, но он уже почти старый, – и Элисон все еще осторожно взялась сооружать из глины пирамиду. – О, – сморщилась Кэйси, – ведь он всего на несколько лет старше меня, а я еще так недавно вышла из юношеского возраста. – Но вы, Кэйси, не старая, – и Элисон посмотрела на нее снизу вверх. И внезапно взгляд ее стал напряженным. – Вы недостаточно старая, чтобы быть моей мамой, правда? Они знали друг друга всего лишь нескольео дней, а Кэйси ее уже любила – она отдала девочке свое сердце безвозвратно. Кто знает, что будет потом? Но здесь и сейчас другое дело, здесь она была нужна. – Нет, Элисон, для этого я недостаточно старая. Кэйси говорила мягко, с пониманием, и, когда Элисон опустила взгляд, она подняла ее подбородок кончиком пальца. – Но я достаточно взрослая, чтобы стать твоим другом. И мне друг тоже не помешал бы. – Правда? Этот ребенок просто молит о любви, о том, чтобы с ней обращались ласково. Кэйси вновь рассердилась на Джордана. И обхватила Элисон ладонями за щеки. – Правда. Элисон улыбнулась сначала робко, а потом улыбка словно расцвела на ее лице. – Покажете, как вылепить собаку? – и девочка решительно погрузила руки в глину. Через час они возвратились домой, весело пересмеиваясь. Каждая несла в руках грязную обувь. На душе у Кэйси было гораздо легче, чем во все предыдущие дни. «Она нужна мне не меньше, чем я ей», – подумала Кэйси, взглянув на Элисон. Рассмеявшись, она остановилась. Элисон остановилась тоже и повернула к Кэйси счастливое перепачканное лицо. – Ты прекрасна, – Кэйси наклонилась и поцеловала девочку в нос. – Однако бабушка может с этим утверждением не согласиться, так что тебе лучше побыстрее подняться наверх и влезть в ванну. – Но она сейчас на заседании комитета, – и Элисон хихикнула; у Кэйси щека была тоже грязная. – Она все время где-нибудь заседает. – Ну, тогда мы не будем беспокоить ее понапрасну, – Кэйси взяла Элисон за руку и направилась к дому. – Разумеется, ты не должна лгать бабушке. Если она спросит, лепила ли ты из глины разные фигурки там, за рододендронами, тебе придется сознаться. Элисон откинула со лба выбившуюся прядь волос и заправила ее за ухо: – Но она никогда ни о чем таком не спросит. – Ну, это упрощает дело, – и Кэйси толкнула дверь, ведущую во внутренний дворик. – А мне понравилась твоя собака. Уверена, что у тебя есть способности. Когда они шли через парчовую гостиную, Кэйси стала искать в карманах спичку. Эта комната так и била по нервам. – А мне больше понравился бюст. Он точь-в-точь – дядя Джордан! – Да, пожалуй, вышел недурно. Кэйси остановилась у подножия лестницы, чтобы поискать спички в заднем кармане брюк. – Знаешь, у меня никогда нет спичек, когда они нужны. Интересно почему? – и, заметив ошеломленный вид Элисон, она взглянула вверх. – О, привет, Джордан, – добродушно улыбнулась Кэйси, – не найдется огонька? Он медленно спускался по лестнице, глядя то на девочку, то на ее спутницу. Полотняные брюки Элисон были все заляпаны грязью. Волосы растрепались и местами были тоже забрызганы жидкой глиной. А необыкновенно веселые глаза глядели на него с совершенно перепачканного лица. Кисти рук были ровного коричневого цвета. И все то же самое относилось к Кэйси. Он перебрал в голове с десяток вероятных разумных объяснений и отбросил их. Если он что и уяснил себе за эти дни, так это то, что никогда не надо искать разумных обоснований для поступков Кэйси. – Чем вы, черт побери, занимались? – Мы занимались сравнительным анализом достоинств произведений искусства, – ответила она беспечно. – В образовательных целях. Очень полезно. И Кэйси сжала руку Элисон. – Иди, малышка, прими ванну. Элисон быстро взглянула на дядю, потом на Кэйси и, взбежав по лестнице, быстро скрылась из виду. – Сравнительным анализом произведений искусства? – рассеянно повторил Джордан, глядя вслед племяннице. И, нахмурившись, снова обернулся к Кэйси. – Надо сказать, вид у вас такой, словно вы валялись в глине. – Джордан! – произнесла она укоризненно. – Мы занимались лепкой, и у Элисон очень хорошо получалось. – Лепили из глины? Но у нас нет подходящей глины. – А мы сами немного приготовили. Это очень легко, взять воды… – Господи помилуй, Кэйси! Да знаю я, как приготовить такое месиво. – Ну конечно, знаете, Джордан. – Тон у нее был увещевающий и спокойный, однако глаза смеялись. – Вы же человек интеллигентный. Он почувствовал, что его терпение вот-вот лопнет. – Может быть, вы не будете отклоняться от темы? – А какая у нас тема? И она одарила его наивной улыбкой, которая превратилась почти в ухмылку, когда он тяжело задышал от злости. – Мы говорили о глине, Кэйси. О глине. – Но я здесь не большой специалист. Да вы же сами заявили, что знаете, как она делается. Он выругался. – Кэйси, а вы не думаете, что взрослая женщина не должна вести себя так по-детски – возиться полдня в грязи да еще и утащить с собой одиннадцатилетнюю девочку. «Оказывается, ты знаешь, сколько ей лет», – подумала Кэйси и посмотрела на него долгим взглядом. – Ну, Джордан, это зависит от обстоятельств. – От каких? – Ну, например, оттого, кого вы видите в своей племяннице: одиннадцатилетнюю девочку или сорокалетнюю карлицу. – О чем вы, черт побери? Даже для вас это уж слишком. – Девочка ведет себя так, словно ей сорок, а вы слишком заняты самим собой, Джорданом Тейлором, чтобы это заметить. Она читает «Грозовой перевал» и играет этюды Брамса. Она опрятно одета и тиха, жить вам не мешает, – чего же еще и желать! – Минуту. Осадите немного назад. – Осадить назад! – Кэйси всегда легко поддавалась гневу. Она в нетерпеливой злости дернула себя за волосы. – Да поймите, она ведь еще маленькая девочка. Ей нужны вы, нужен хоть кто-нибудь. Вы когда с ней разговаривали последний раз? – Не будьте смешны. Я разговариваю с ней ежедневно. – Вы говорите с ней так на ходу: «Здравствуй, дорогая, спокойной ночи, дорогая». И то не всякий раз, – яростно отпарировала Кэйси. – А это огромная разница. – Вы что же, хотите сказать, что я пренебрегаю ее воспитанием? – Я ничего не хочу сказать. Я вам говорю, прямо сейчас. А если вы не хотите слышать, то нечего было и спрашивать. – Но она никогда ни на что не жаловалась. – Ах ты, господи! – и Кэйси как волчок завертелась на месте. – Ну как такой умный человек может делать такие редкостно глупые заявления! Или вы настолько бесчувственны? – Поосторожнее в выражениях, Кэйси, – предупредил он. – Если вам не нравится слышать, что вы дурак, тогда не ведите себя по-дурацки. Ей теперь было уже все равно, злится он или нет. Она прислушивалась сейчас только к собственному чувству справедливости. – Неужели вы думаете, что иметь кров, еду, уход для нее достаточно? Элисон ведь не любимая собака или кошка, хотя даже им, представьте себе, требуется ласка. Она же умирает от недостатка любви прямо у вас на глазах. А теперь, если позволите, пойду смою грязь. Джордан схватил ее руку, прежде чем она успела пройти мимо. Развернув ее к себе, он втолкнул ее в ванную комнату. Она молча открыла кран и начала отскребать грязь. Джордан стоял у нее за спиной и, злясь на себя, перебирал в уме ее слова. Кэйси мысленно ругала себя, что за дурацкая, в самом деле, привычка – взрываться по любому поводу. Она вовсе не хотела злиться и говорить лишнее. Конечно, она собиралась побеседовать с ним относительно Элисон, но дипломатично и спокойно. Она же сама всегда считала, что чем громче кричишь, тем хуже тебя слышат. Она постоянно твердила себе, что, имея дело с Джорданом Тейлором, надо держать в узде эмоции. Но вот вам, пожалуйста, – результат ее мудрых решений. Кэйси взяла полотенце, которое ей протянул Джордан, и тщательно вытерла руки. – Джордан, я прошу меня извинить. Он не отрывал от нее пристального взгляда. – За что именно? – Разумеется, за то, что я на вас накричала. Он медленно кивнул. – Значит, за форму, но не за содержание, – уточнил он, и Кэйси вздохнула. Как с ним трудно. – Да, вы правы. Я часто бываю бестактной. Он обратил внимание на то, как она судорожно вытирает руки. «Ей не по себе, – отметил он, – но сдаваться она не собирается». И невольно восхитился. – А почему бы вам не начать снова, но без крика? – Хорошо, попробую, – и Кэйси помедлила, пытаясь обдумать, как высказать все заново, убедительно и спокойно. – В вечер моего приезда Элисон пришла представиться. Заметьте: представиться, а не познакомиться. Я увидела безупречно обихоженную девочку с блестящими волосами и прекрасными манерами. И застывшим взглядом. При этом воспоминании Кэйси снова ощутила взрыв сочувствия и жалости. – А я не могу примириться со скукой, Джордан, тем более если скучает ребенок, который только начал жить. У меня просто сердце заныло, глядя на нее. Она снова говорила страстно, но это была страсть другого рода. На этот раз в ней не было гнева. Кэйси словно умоляла его взглянуть на происходящее ее глазами. Джордан подумал, что она вряд ли даже сознает, как сильно сочувствует девочке. И сейчас она думает только об Элисон. Такое горячее участие тронуло Джордана. Этого он тоже от Кэйси не ожидал. – Продолжайте, – сказал он, когда Кэйси запнулась, – выскажитесь до конца. – Да, в сущности, это все меня не касается, – и Кэйси снова стала вытирать руки. – Вы имеете все основания заявить мне об этом, но я не перестану чувствовать то же самое. Я знаю, что такое потерять родителей – это ощущение отверженности и ужасное душевное смятение. Обязательно нужен кто-то, кто примирил бы тебя с потерей и заполнил в душе непонятную пугающую пустоту. Ничто так не сокрушает, как утрата тех людей, которых ты любишь и от которых зависишь. И Кэйси глубоко вздохнула. Она рассказала ему больше, чем собиралась, но остановиться уже не могла. – Это не забывается ни через день, ни через неделю. – Я это знаю, Кэйси. Ее отец был моим братом. Она поискала взглядом глаза Джордана и увидела в них нечто неожиданное. Он тоже мог глубоко любить. И Кэйси сразу забыла об осторожности. И протянула руку, чтобы коснуться его руки. – Она в вас нуждается, Джордан. Ведь это любовь ребенка, она импульсивна и не ставит никаких условий. Дети просто ее отдают. Эта любовь чиста, и, вырастая, мы теряем способность так любить. Элисон неистово жаждет снова кого-нибудь полюбить. Под ее смирением и послушанием скрывается отчаяние. Он посмотрел на ее руку, лежащую на его руке, перевернул ее ладонью вверх и задумчиво стал изучать. – А у тебя есть какие-нибудь условия? Взгляд Кэйси был честен и открыт, как прежде. – Разумеется, если речь идет о моих чувствах. Джордан, немного нахмурившись, сосредоточенно и внимательно рассматривал ее. – Тебе действительно не безразлична Элисон, да? – Представьте себе! – немного вызывающе ответила Кэйси. – А почему? Кэйси, смешавшись, недоуменно взглянула на Джордана. – То есть как почему? – повторила она. – Она же ребенок, человеческое беззащитное существо. А разве можно иначе? – Она дочь моего брата, – тихо повторил он, – но тебе кажется, что я недостаточно о ней забочусь. Расчувствовавшись, она положила руки ему на плечи: – Нет. Недостаточное внимание или совершенное отсутствие заботы – абсолютно разные вещи. Ее простой жест тронул его. – Ты всегда так легко прощаешь? Выражение его глаз она восприняла словно удар молнии. Джордан снова и очень близко подбирается к самому тайнику ее души. А если он окажется там, то ей уже никогда от него не освободиться. – Не надо меня канонизировать, Джордан, – сказала она как можно беспечнее, – из меня выйдет отвратительная святая. – Ты ощущаешь неловкость, когда тебе говорят комплименты? Она хотела убрать руки с его плеч, но он прижал их ладонями. – Конечно, я люблю комплименты, – возразила она, – скажите мне, что я чрезвычайно умна, и я раздуюсь от радости как мыльный пузырь. – Ах, ты вот о чем. Ну, а если бы я сказал, что ты очень сердечный, очень добрый человек, которому я с трудом могу противостоять, такой комплимент ты отвергла бы? – Не надо, Джордан. – Он подошел к ней очень близко. Закрытая дверь надежно отгораживала их от остального дома. – Я очень ранима. – Да, – и он странно поглядел на нее. – Очередной сюрприз. Джордан слегка коснулся ее губ, словно желая попробовать их на вкус. Она судорожно вцепилась в его плечи и почти сразу ощутила знакомую уже слабость и сдалась. Во второй раз за день Кэйси чувствовала любовное томление сокрушающей силы. Она снова потеряла сердце, она просто физически ощущала эту потерю, и ощущение было не из приятных. «Он нанесет тебе рану» – услышала она где-то в глубине сознания, но было уже поздно. – Ты пахнешь мылом, – пробормотал Джордан. Губы его бродили по ее лицу. – У тебя на носу веснушки. Я никогда ни одну женщину так не желал, как тебя. Голос его охрип. – И черт тебя побери, я не понимаю почему. Когда губы их снова встретились, она почувствовала, как что-то неуловимо изменилось. Его язык напористо вторгся в ее рот. Это был вновь поцелуй жадный и уверенный. Кэйси отдалась чувству целиком – телом, сердцем, умом. Джордан крепко обнял ее, и она не сопротивляясь предоставила его рукам полную свободу, краешком непомутненного еще рассудка она понимала, этот взрыв страстей будет неудачным, совсем недолгим. Кэйси прижалась к Джордану так сильно, словно хотела слиться с ним воедино и удержать это ощущение в своей памяти. Пальцы ее запутались в его волосах. Она хотела почувствовать всю его силу, помериться с ним своей собственной. Джордан просунул руки под ее рубашку и накрыл ладонями грудь. Какая невероятно мягкая, гладкая кожа, такая теплая и мягкая, как ее губы. Когда его большие пальцы коснулись ее сосков, она застонала. Поистине это чистое безумие, но он желал ее, желал сейчас, немедленно. Такого жадного, невыносимого желания он никогда не испытывал. У него появилось искушение бросить ее на пол и взять прямо здесь, быстро, яростно и покончить с этим навсегда. Может, привычное хладнокровие вернется к нему? И он снова станет свободным. Он резко оттолкнул Кэйси и посмотрел на нее сверху вниз. Она дышала часто-часто, и душевная ранимость этого непредсказуемого существа и уязвимость были теперь очевидны. – Я хочу тебя, – сказал он жестко, – но мне это не нравится. Она смотрела на него и молчала, прекрасно сознавая, что он сейчас чувствует. Потом грустно произнесла: – Мне тоже. – А если я приду к тебе сегодня ночью? – Не надо. – И Кэйси обеими руками откинула волосы с лица. Ей надо хоть как-то собраться с мыслями, но чувства, обуревавшие ее, такой возможности не оставляли. – Мы еще не готовы к этому, ни ты, ни я. – Но я не уверен, что мы еще можем выбирать. – Возможно, нет. Она глубоко вздохнула и ощутила, как к ней возвращается подобие прежнего самообладания. – Хотя бы ненадолго, но почему бы нам не держаться подальше от ванных и прочих уединенных мест? Он рассмеялся и обхватил ее лицо ладонями. Еще никому не удавалось так легко его рассмешить. – Ты действительно думаешь, что это нам поможет? Кэйси покачала головой. – Нет, боюсь, не поможет, но ничего лучшего сейчас я придумать не могу. 4 Элисон сидела на кровати прямо на шелковом розовом покрывале, что само по себе было преступлением, и таращила глаза на Кэйси. Кэйси красилась. Вид всяческих баночек и тюбиков на туалетном столике завораживал девочку. Подойдя, она неуверенно дотронулась до какого-то флакона. – Когда, по-вашему, я стану достаточно взрослой, чтобы пользоваться всем этим? – и Элисон взяла коробочку с тенями, чтобы получше ее рассмотреть. – Не думаю, что скоро, – проговорила Кэйси, покрывая тушью ресницы, – с твоей внешностью тебе не потребуется прибегать к иллюзиям. Элисон наклонилась и взглянула на их лица в зеркале. – Но ведь вы же пользуетесь косметикой, а вы гораздо красивее меня. У вас зеленые глаза. – Как у кошки, – усмехнулась Кэйси. – А вообще-то, куда эффектнее карие глаза, особенно у блондинок. Ничто не заставляет мужчину так страдать, как задумчивые карие глаза и длинные ресницы. Когда тебе исполнится пятнадцать, мальчишки будут ходить за тобой табуном. Она взглянула на покрасневшую Элисон. – Только не старайся покорять эти вершины слишком рано, – предупредила она и шутливо дернула Элисон за выбившуюся прядь волос. – И, пожалуйста, не хлопай ресницами сегодня вечером. Иначе доктор Родс не выдержит. Элисон хихикнула и присела на край кушетки. – Бабушка говорит, что доктор Родс выдающийся человек и у него большие связи в обществе. – Могу поклясться, что именно это она и говорит, – Кэйси взяла губную помаду. – Но мне-то он нужен не больше, чем плюшевый мишка. Элисон закрыла рот рукой, округлив глаза: – Кэйси, вы иногда так странно выражаетесь. – Ты полагаешь? – рассеянно сказала Кэйси, озабоченная поисками куда-то запропастившейся кисточки. – А мне кажется, очень точный образ. Он весь круглый и немного косолапый. Ни дать ни взять – Винни Пух в очках. А мне Винни Пух всегда нравился. Такой милый, беспомощный и одновременно умный. Ты не видела мою кисточку? Элисон подняла кисточку с кресла и вручила ее Кэйси. – А меня он гладит по головке, – вздохнула девочка. Кэйси положила на место чуть было не утраченную вещицу и принялась яростно расчесывать неподатливые локоны. – Не огорчайся, он ничего просто не может с собой поделать. Взрослые и уже несколько пожилые холостяки всегда склонны поглаживать детей по головке. Они, видишь ли, не знают, как себя с ними вести. Кэйси взяла флакон с духами и слегка брызнула из распылителя в сторону Элисон. Приятно было слышать, как та весело завизжала. – Пойдем посмотрим, не приехал ли Винни Пух. Они вместе вошли в гостиную. Увидев Гарри Родса, Кэйси взглянула на Элисон и заговорщически подмигнула. Гарри вел оживленную беседу с хозяином дома. Джордан, заметив непонятный обмен взглядами, потерял нить разговора. Когда же в последний раз он видел на лице Элисон такую улыбку? Мимолетный укор совести он принял как должное. Опекун из него вышел безупречный, но с ролью отца он катастрофически не справлялся. Пора действовать по-иному. Может быть, еще удастся все наладить. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/nora-roberts/segodnya-vecherom-i-vsegda-119882/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.