Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дар

$ 149.00
Дар
Тип:Книга
Цена:156.45 руб.
Издательство:АСТ
Год издания:2018
Просмотры:  25
Скачать ознакомительный фрагмент
Дар
Джулия Гарвуд


Очарование (АСТ)Романтическая серия (Lion series) #3
Война между семьями маркизов Сент-Джеймс и графов Уинчестер тянулась уже несколько столетий – и наконец король решил остановить эту распрю, поженив между собой наследников враждующих фамилий: Натана Сент-Джеймса и Сару Уинчестер. Поженить пока только на бумаге, ведь оба они были еще детьми.

Прошли годы, дети выросли, а граф Уинчестер решил нарушить данное королю слово. И тогда Натан Сент-Джеймс – уже не наивный мальчик, а суровый морской волк, чья слава гремит по всем морям, – организовал дерзкое похищение Сары, дабы вступить в свои супружеские права.

Так начинается одно из лучших произведений в жанре любовного романа – очаровательная история веселых и захватывающих приключений, смешных недоразумений и нежных, пылких чувств…
Джулия Гарвуд

Дар
Julie Garwood

The Gift
© Julie Garwood, 1991

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018


* * *
Пролог


Англия, 1802 год
Прибывшие на свадьбу гости непременно должны перебить друг друга. Для Оливера Лоуренса это само собой разумелось, вопрос был только во времени.

Безусловно, барон Оливер Лоуренс предпринял все меры предосторожности, ведь именно его замок был избран королем Георгом для совершения брачной церемонии. До прибытия его величества барон исполнял обязанности хозяина дома. И делал он это с тем же удовольствием, с каким подвергся бы трехдневной порке. Но приказ исходил от короля, и Лоуренс, человек преданный и законопослушный, беспрекословно повиновался. Оба семейства, Уинчестеры и бунтовщики Сент-Джеймсы, горячо протестовали против его назначения. Но поднятый ими шум не имел серьезных последствий, поскольку король решил поступить по-своему. Барон Лоуренс хорошо понимал, что стояло за этим повелением короля. К несчастью, он был единственным человеком в Англии, который поддерживал отношения как с семейством невесты, так и с семейством жениха.

Именно данное обстоятельство, как и вся ситуация, барону и не льстило. Он полагал, что все эти треволнения способны только сократить срок его и так не слишком длинной жизни. Поскольку церемония должна была происходить на нейтральной почве, король свято верил, что собравшиеся будут вести себя пристойно. Но Лоуренс не льстил себя надеждами на сей счет.

Окружавшие его люди были настроены крайне агрессивно. Одно неверно сказанное слово, один неверно воспринятый взгляд или жест могли стать той искрой, от которой вспыхнет пожар. Только Богу было известно, как чесались у всех этих людей руки, как они жаждали крови, потоков крови. Это было написано на лицах всех присутствующих.

Между расположившимися в зале двумя враждующими семействами на стуле с высокой спинкой восседал епископ в белых церемониальных одеждах. Взгляд его был устремлен прямо перед собой, он старался не смотреть налево, где сгрудились Уинчестеры, в то же время он старался не замечать и разместившихся справа людей Сент-Джеймса. Чтобы как-то занять время, священник барабанил кончиками пальцев по деревянной ручке кресла. У него был вид человека, страдающего от надвигающегося приступа тошноты. Время от времени он вздыхал, издавая при этом тонкий, жалобный звук, напоминавший барону всхрапывание старой больной кобылы. Только эти звуки и нарушали гнетущую тишину, царившую в огромном зале.

Лоуренс в отчаянии покачал головой. Он знал, что епископ не в состоянии прекратить кровопролитие, если оно назреет. Жених и невеста ожидали в отдельных комнатах наверху. Только после того как приедет король, их приведут или приволокут силой. Господи, помоги этим двоим, так как ад готов разверзнуться у них под ногами.

Этот день и в самом деле был днем гнева. По периметру зала между воинами короля Лоуренсу пришлось дополнительно выставить людей из собственной стражи. Это было неслыханно для брачной церемонии, как неслыханно было и то, что прибывшие гости были одеты и вооружены как для сражения. Уинчестеры были так тяжело экипированы, что едва могли двигаться. Их высокомерие было оскорбительным, а лояльность – более чем сомнительной. И все же Лоуренсу было трудно осуждать этих людей. Конечно, он расценивал их поведение не только как вызов королю, но и как осуждение своего беспрекословного подчинения монарху. Но что греха таить, король был глуп, как утка.

Вся Англия знала, что он свихнулся, но никто не отваживался произнести это вслух. Смельчак, посмевший сказать правду, тут же лишился бы языка, и это было бы еще самым милосердным наказанием. Свадьба, которая вот-вот должна была состояться, была достаточным свидетельством для самого ярого приверженца короля, что их господин действительно тронулся умом. Король как-то говорил Лоуренсу, что хочет всех примирить в королевстве. У барона тогда даже не возникло желания возразить против этой детской наивной мечты.

Но, несмотря на свое реальное или мнимое безумие, Георг оставался их королем, и гости, будь они прокляты, обязаны оказать ему должное почтение. Нельзя терпеть их вызывающее поведение. Вот двое из самых опытных бойцов семейства Уинчестеров, дядья невесты, недвусмысленно поглаживают эфесы своих шпаг. Воины Сент-Джеймса, заметив это, немедленно отплатили тем же, сделав дружный шаг вперед. Но они не притронулись к своему оружию, хотя, по правде говоря, большинство из них и не были тяжело вооружены. На лицах Сент-Джеймсов промелькнули презрительные улыбки. Лоуренс подумал, что ухмылки их весьма красноречивы.

По численности Уинчестеры в шесть раз превосходили клан Сент-Джеймсов. Но это не давало им никаких преимуществ. Сент-Джеймсы были более жестокими. Об их преступлениях ходили страшные легенды. Поговаривали, что они были способны вырвать человеку глаза за один недружелюбный взгляд; они били человека в самые уязвимые места только для того, чтобы услышать, как он завоет от боли; и только Бог знает, как они расправлялись со своими врагами. Душераздирающих способов было слишком много, чтобы пытаться их представить.

Внимание Лоуренса привлекло волнение, возникшее во внутреннем дворе замка. По ступеням вверх бежал личный помощник короля, человек с мрачным выражением лица, по имени сэр Роланд Хьюго. На нем был праздничный наряд, но его яркие красные чулки и белая туника делали его грузную фигуру похожей на тумбу. Лоуренс подумал, что Хьюго чем-то напоминал ему надутого петуха. Но поскольку тот был лучшим другом барона, Лоуренс устыдился своих недобрых мыслей.

Приятели крепко обнялись. Потом Хьюго отступил на шаг и приглушенным голосом сказал:

– Я скакал впереди последнего королевского отряда, король будет здесь с минуты на минуту.

– Господи, благодарю тебя за это, – с явным облегчением сказал Лоуренс и промокнул льняным платком бисеринки пота со лба.

Хьюго бросил взгляд через плечо Лоуренса и покачал головой.

– У тебя в зале веселье, как на кладбище, – прошептал он. – Ты что, не нашел времени развеселить гостей?

Лоуренс смерил его скептическим взглядом:

– Развеселить? Боюсь, Хьюго, что только человеческое жертвоприношение могло бы их слегка взбодрить. Это же варвары.

– Теперь я понимаю, что только чувство юмора помогло тебе дожить до нашего прибытия, – ответил его друг.

– Я не шучу, – взмолился барон. – Ты тоже перестанешь улыбаться, Хьюго, когда увидишь всю неустойчивость этой ситуации. Уинчестеры пришли сюда, друг мой, не с подарками. Они вооружены с ног до головы, как для сражения. Да, да, это правда, – поспешно добавил он, заметив, что его друг недоверчиво покачал головой. – Я попытался убедить их оставить оружие у входа, но они не захотели и слышать об этом. Они не слишком сговорчивы.

– Это мы еще посмотрим, – проговорил Хьюго. – Очень скоро воины конного сопровождения короля обезоружат их. Будь я проклят, если позволю нашему повелителю появиться в столь небезопасном месте. Это свадьба, а не поле брани.

Хьюго оказался верен своей угрозе. Уинчестеры, как только услышали приказ разъяренного королевского советника, тотчас сложили оружие в углу огромного зала. Для убедительности требование было подкреплено несколькими десятками верных солдат, окруживших гостей кольцом. Разбойники Сент-Джеймса также вынужденны были сдать оружие.

Лоуренс решил, что, если когда-нибудь ему доведется рассказывать об этом, мало кто ему поверит. К счастью, король Георг так и не узнал, какие крайние меры были приняты для обеспечения его безопасности.

Как только король Англии вошел в огромный зал, епископ поднялся с кресла, преклонил голову перед ним и жестом пригласил его сесть.

За королем, нагруженные документами, проследовали два королевских барристера. Лоуренс подождал, пока его господин усядется, потом поспешно подошел к нему и преклонил колено. Громким отчетливым голосом он произнес торжественный обет верности, рассчитывая, что его слова заставят гостей проявить должное почтение к королю.

Король положил свои большие руки на колени и наклонился вперед.

– Твой патрон доволен тобой, барон Лоуренс. Я – ваш король и отец, защитник всех подданных, не так ли?

Лоуренс был готов к этому вопросу. Король взял привычку именовать себя так несколько лет назад, и при каждом удобном случае он искал в своих поступках подтверждения отцовского отношения ко всем людям, к любому человеку, живущему в стране.

– Да, милорд, вы – король-отец, защитник всех людей.

– Вот молодец, – прошептал король, протянул руку и погладил Лоуренса по лысеющей голове.

Барон смутился и покраснел. Король обращался с ним, как с юным оруженосцем. Но что было еще неприятнее, он вынуждал себя таковым чувствовать.

– Теперь встань, барон Лоуренс, и помоги мне ничего не упустить из этого важного события, – приказал король.

Лоуренс немедленно все исполнил. Когда же он взглянул на своего повелителя поближе, то только большим усилием воли сумел подавить подступившее к сердцу чувство сострадания. Он был ошеломлен теми удручающими внешними переменами, которые произошли в короле. В молодости Георг был очень привлекательным мужчиной. Годы не пощадили его. Щеки и подбородок короля стали одутловатыми, углубились морщины, под глазами набрякли мешки усталости. На нем был простой парик с вьющимися локонами, но его цвет еще более подчеркивал нездоровый и утомленный вид короля.

Король улыбнулся своему вассалу с выражением простодушного ожидания. Лоуренс засиял в ответ. На лице его повелителя было написано столько доброты и искренности, что барон почувствовал себя глубоко несчастным. В течение многих лет, до того как болезнь затуманила его разум, Георг действительно был более чем король. Его отношение к своим подданным было на самом деле отношением мудрого отца к своим детям. Этот человек заслуживал лучшей участи.

Барон подошел к королю, встал рядом с ним, потом обернулся к группе людей, которые казались ему особенно опасными, и дрожащим от ярости голосом крикнул:

– На колени!

Все преклонили колени.

Хьюго с неподдельным изумлением вглядывался в лицо Лоуренса. Он действительно не представлял себе, что его друг мог быть столь грозным. Да и сам Лоуренс до сегодняшнего дня не мыслил себя в такой роли.

Королю понравилось это единодушное проявление верноподданнических чувств. А большего ему и не нужно было.

– Барон! – Он бросил взгляд в сторону Лоуренса. – Немедленно пойди и приведи жениха и невесту. Становится поздно, а впереди еще много дел.

Когда Лоуренс, получив приказ и поклонившись королю, направился к двери, тот, повернувшись в кресле, взглянул на Хьюго сверху вниз:

– Так где же дамы? Осмелюсь заметить, я почему-то не вижу ни одной. Отчего это так? Я спрашиваю, сэр Хьюго.

Хьюго очень не хотел говорить королю правду, состоящую в том, что присутствующие здесь мужчины явились не на свадебный пир, а на оргию кровавой мести. И женщинам не было здесь места. Но такую правду нельзя было открывать королю.

– Да, мой король-отец, – выпалил Хьюго. – Я так же, как и вы, заметил отсутствие дам.

– Но почему это так? – продолжал настаивать на более конкретном ответе король.

Из головы Хьюго улетучились все мало-мальски правдоподобные объяснения, уступив место полной сумятице. В отчаянии он обратился к приятелю:

– Почему это так, Лоуренс?

Барон был уже у выхода. В голосе друга он уловил панические нотки и тотчас повернул назад.

– Поездка сюда была бы слишком утомительной для таких… таких нежных леди, – выпалил он первое, что пришло ему в голову.

Большого труда стоило ему произнести эту фразу до конца. Это была откровенная ложь: любой, кто имел хоть малейшее представление о «нежных леди» семейств Уинчестер и Сент-Джеймс, знал, что нежности в них было ничуть не больше, чем в диких кошках. Но провести короля ничего не стоило, быстрый кивок его головы свидетельствовал, что объяснение вполне удовлетворило монарха.

Барон немного помедлил, чтобы еще раз взглянуть на Уинчестеров. Ведь это их поведение в первую очередь стало причиной его невольной лжи. Затем он наконец отправился выполнять поручение.

Первому предстать перед собранием надлежало жениху. Как только высокий, долговязый маркиз Сент-Джеймс вошел в зал, присутствующие расступились перед ним, образуя широкий коридор.

Вошедший в зал жених больше всего напоминал могучего воина, внимательно всматривающегося в строй своих подчиненных. Будь он более невзрачным, Лоуренс легко мог бы представить его этаким молодым заносчивым Чингисханом. Но назвать маркиза невзрачным никак было нельзя. Природа одарила его темными, с каштановым отливом волосами и ясными зелеными глазами. У него было худощавое, с тонкими чертами лицо и уже сломанный в поединке, который он, несомненно, выиграл, нос. Небольшая горбинка на переносице, слегка портившая его профиль, тем не менее еще больше подчеркивала его красоту.

Натан, так звали его близкие, был одним из самых юных знатных вельмож государства. Ему едва исполнилось четырнадцать лет. Могущественный граф Уэйкерсфилд, его отец, не мог присутствовать на церемонии бракосочетания, так как находился за пределами страны, выполняя важное королевское поручение. О происходящих же сегодня событиях граф вообще не имел ни малейшего представления. Барон знал наверняка, что тот придет в ярость, узнав об этом. Даже в самом спокойном состоянии граф был очень неприятным человеком, но если его выводили из равновесия, он становился мстительным и злобным. Было хорошо известно, что по раздражительности и порочности он стоил всех членов клана Сент-Джеймсов, вместе взятых. Лоуренс не без основания полагал, что именно поэтому семейство обращалось к нему для решения всех важнейших вопросов внутренней жизни.

И все же при всей своей неприязни к графу барон не мог не восхищаться Натаном. Он проводил с мальчиком много времени и каждый раз замечал, что, внимательно выслушивая суждения других, он всегда поступает по-своему. Это верно, что ему всего четырнадцать лет, но так же верно и то, что он уже стал самостоятельным мужчиной. Лоуренс уважал его и немного сочувствовал, потому что ни разу не видел улыбки на его лице. Это вызывало чувство сострадания.

Клан Сент-Джеймсов никогда не называл юного маркиза по имени. Они именовали его просто «мальчик», потому что ему еще предстояло заслужить право на имя. Они должны были сначала его испытать. Конечно, родственники ни минуты не сомневались в том, что мальчишка везде преуспеет. Они знали, что он рожден повелевать.

Судя по его росту, он должен был превратиться в настоящего великана, и семейство надеялось, что он со временем воспитает в себе и другую фамильную черту – неимоверную жестокость. В конце концов, он был одним из них, и на его плечи должны были лечь определенные обязанности.

Пока маркиз подходил к королю Англии, он не отрываясь смотрел на него. Барон пристально наблюдал за юношей. Он помнил, что дядья посоветовали ему не преклонять колени перед королем до тех пор, пока ему не велят сделать это.

Натан пренебрег их наставлениями. Он опустился на одно колено, склонил голову и четким, твердым голосом произнес обет верности королю. И когда король спросил, является ли он для юноши его патроном, подобие улыбки появилось на молодом прекрасном лице.

– Да, милорд, – ответил маркиз. – Вы – мой король и отец.

Барон откровенно любовался этим юным аристократом. По улыбке короля он мог догадаться, что и тот был доволен. Но вот к родственникам Натана это не относилось. Они метали яростные взгляды, готовые каждую минуту перейти к открытой конфронтации. Уинчестеры почувствовали себя несколько увереннее. Они радостно пересмеивались.

Внезапно Натан проворно вскочил на ноги. Он повернул голову в сторону Уинчестеров и долго не отводил от них пристального взора. Ледяное выражение его лица, казалось, мгновенно остудило их дерзкую наглость. Маркиз продолжал смотреть на них до тех пор, пока эти люди не потупили взоры. Мужчины Сент-Джеймс не могли скрыть своего одобрения.

Но юноша не обратил никакого внимания на своих родственников. Он стоял прямо, уверенно расставив ноги, сжав руки за спиной, и смотрел перед собой. Лицо его выражало скуку.

Лоуренс встал так, чтобы Натан мог его видеть, и кивнул. Он хотел, чтобы юноша знал, что барон очень доволен его поведением.

Натан ответил Лоуренсу быстрым кивком. Барон спрятал улыбку. Своеволие мальчишки согревало ему сердце. Он поступил наперекор семье, пренебрег ужасающими последствиями, которые наверняка грядут, но поступил должным образом. Лоуренс почувствовал отцовскую гордость, и это было довольно странно, поскольку он никогда не был женат и не имел собственных детей.

Ему было любопытно, сумеет ли Натан сохранить маску равнодушия и скуки на протяжении всей этой длительной церемонии. Именно с этой мыслью он и направился за невестой.

Едва поднявшись по лестнице, он услышал ее всхлипывания. Время от времени они прерывались рассерженным мужским голосом. Барону пришлось дважды постучать в дверь, прежде чем граф Уинчестер, отец невесты, распахнул ее. Лицо графа было красным от гнева.

– Уже давно пора, – прорычал граф.

– Король задержался, – ответил барон.

Граф раздраженно кивнул.

– Зайди, Лоуренс. Помоги, дружище, отвести ее вниз. Она чуточку упрямится.

В голосе графа прозвучало такое неподдельное изумление, что барон не смог сдержать улыбки:

– Я слышал, что упрямство характерно для невест столь юного возраста.

– А я никогда не подозревал об этом, – пробормотал граф. – Хотя, по правде сказать, я вообще первый раз остался с Сарой наедине. Я даже не уверен, знает ли она наверняка, кто я, – добавил он, немного помолчав. – Безусловно, я ей сказал об этом, но ты сейчас сам убедишься, способна ли она что-либо воспринимать. Я не мог даже представить, что с ней будет так трудно.

Лоуренс не мог скрыть своего возмущения, услышав откровения графа.

– Гарольд, – обратился он к графу по имени, – если мне не изменяет память, то, кроме Сары, у тебя есть две другие дочери, и обе они старше этой девочки. И я не понимаю, как можно быть таким…

Граф не дал ему закончить.

– До настоящего момента мне не приходилось бывать ни с одной из них, – проворчал он.

Лоуренс подумал о том, насколько цинично это признание. Он покачал головой и проследовал за графом в комнату. Здесь он и увидел невесту. Она сидела на краю подоконника и смотрела в окно.

Девочка тотчас прекратила всхлипывать, как только увидела вошедшего. Лоуренс подумал, что она была самой очаровательной невестой из тех, кого он когда-либо видел. Копна золотых волос обрамляла ее ангельское личико. На головке был надет венок из весенних цветов, а переносицу ее прелестного носика украшала россыпь веснушек. Карие глаза ее были полны слез, которые градом струились по щекам.

На ней было длинное белое платье, подол и рукава которого были отделаны кружевом. Когда она поднялась, расшитый пояс, обвивавший ее талию, упал к ногам.

Ее отец, не сдержавшись, громко выругался.

Она повторила его слова.

– Сара, нам пора спускаться вниз, – проговорил отец противным слащавым голосом.

– Нет.

Отчаянный вопль графа наполнил комнату:

– Когда я доставлю вас домой, моя юная леди, вы очень пожалеете о том, что подвергли меня этой пытке! Клянусь Богом, я превращу тебя в прах, будь уверена, подожди немного, и ты в этом убедишься!

Так как у барона не было ни малейшего представления о том, что подразумевает граф под этой абсурдной угрозой, он решил, что и Сара вряд ли поняла своего отца.

Девочка взглянула на него с непокорным выражением лица, затем опять громко зевнула и села.

– Гарольд, если ты будешь продолжать орать на свою дочь, это вряд ли поможет, – сказал барон.

– Тогда она получит хорошую оплеуху, – заявил граф. Он занес руку для удара и сделал угрожающее движение в сторону дочери.

Лоуренс встал у него на пути.

– Ты не ударишь ее, – сказал барон звенящим от гнева голосом.

– Она – моя дочь! – выкрикнул граф. – И все, что бы я ни сделал, дабы склонить ее к послушанию, будет законным.

– Сейчас, Гарольд, ты гость в моем доме, – ответил барон. Тут он понял, что тоже кричит, и тотчас понизил голос: – Дай-ка я попробую.

Лоуренс повернулся к невесте. Сару, как он заметил, совершенно не взволновал гнев отца. Она опять сладко зевнула.

Девочка явно нуждалась хотя бы в коротком отдыхе. Она нехотя позволила барону подвести себя к двери, но потом резко высвободилась из его рук и снова подбежала к подоконнику, чтобы прихватить старое покрывало, размеры которого по крайней мере в три раза превосходили ее собственные.

Потом она поспешила назад к барону, снова взяла его за руку, далеко обогнув при этом своего отца. Покрывало было накинуто на ее плечи и складками ниспадало сзади. Концы она надежно удерживала у своего лица.

Отец попытался отобрать у нее покрывало. Сара начала визжать, граф – громко браниться, а у барона тут же разболелась голова.

– Ради бога, Гарольд, оставь это ей.

– Не оставлю! – заорал граф. – На эту штуку все обратят внимание. Я не позволю ей это взять.

– Хорошо, оставь ей это, пока мы не подойдем к залу, – настаивал барон.

Наконец граф сдался. Он красноречиво взглянул на дочь, встал впереди и повел всю маленькую процессию в зал.

Лоуренс ощутил, что ему хотелось бы, чтобы Сара была его ребенком. Когда она взглянула на него снизу вверх и так доверчиво улыбнулась, у него возникло внезапное желание подхватить девчушку на руки и приласкать ее. Но как только они приблизились к залу, она внезапно вновь резко переменилась. Отец опять попытался отобрать у нее покрывало.

Натан, как только услышал доносящийся из коридора шум, обернулся. Его глаза расширились от изумления. Действительно, трудно было представить себе нечто подобное. До этого момента он не проявлял никакого интереса к собственной невесте и даже не задавал уместных в подобных случаях вопросов, так как был уверен, что по возвращении домой отец непременно найдет возможность расторгнуть этот брак. Именно по этой причине при виде девочки его изумление было столь неподдельным.

Невеста оказалась настоящим сорванцом. Натану потребовалось большое усилие воли, чтобы сохранить скучающее выражение лица. Вошедший граф Уинчестер производил больше шума, чем его дочь. Но зато она проявляла большую настойчивость. Вцепившись руками в ногу отца, девчонка пыталась свалить его массивную тушу на пол.

Натан улыбнулся. Его родственники проявили меньше сдержанности. Зал содрогнулся от их хохота. Уинчестеры, напротив, были в полном замешательстве. Граф, их негласный предводитель, наконец освободил ногу из цепких рук дочери и теперь был вовлечен в новую битву вокруг того предмета, что очень смахивал на старую лошадиную попону. Более того, в этой битве он явно терпел поражение.

Барон Лоуренс потерял последние остатки самообладания. Он схватил Сару, оторвал ее от пола, вырвал покрывало из рук ее отца и пошел к Натану. И, нисколько не церемонясь, протянул невесту и попону жениху.

Покрывало нужно было принять вместе с девушкой или выкинуть его. Натан как раз обдумывал свое решение, когда Сара увидела отца, направлявшегося в их сторону. Она быстро обвила шею Натана руками, окутывая его покрывалом и прячась в него сама.

Она все еще продолжала поглядывать через плечо, чтобы до конца убедиться, что отец ей уже не страшен. Когда Сара наконец почувствовала себя в безопасности, она обратила внимание на обнимавшего ее незнакомца. Долго и пристально вглядывалась девочка в этого человека.

Ее жених стоял как вкопанный. На лбу его была видна тонкая струйка пота. Он ощущал ее взгляд на своем лице, но еще не осмеливался взглянуть на нее. А вдруг она опять отмочит что-нибудь, а он не будет знать, что в таком случае делать. Потом он решил, что должен вытерпеть любые ее фокусы, не теряя присутствия духа. В конце концов, он уже мужчина, а она всего-навсего ребенок.

Натан продолжал смотреть прямо на короля, пока Сара не прикоснулась пальчиками к его щеке. Он наконец осмелился взглянуть на нее.

У девочки были удивительные карие глаза, каких он никогда раньше не видел.

– Папа собирается дать мне оплеуху, – объявила она, чуть не плача.

Внешне он никак не отреагировал на это заявление. Скоро во всем облике девочки почувствовалась усталость, веки ее отяжелели. Натан еще больше напрягся, когда она прислонилась к его плечу и прижала лицо к его щеке.

– Не давай отцу меня бить, – прошептала она.

– Я не позволю, – ответил юноша.

Удивительно, но он уже чувствовал свое право ее защищать. Натан не хотел больше сохранять скучающее выражение лица. Он обнял свою невесту и расслабился.

Сара, изнуренная длительной поездкой и отнявшей столько сил борьбой с отцом, подтянула к себе край покрывала и уткнула в него нос. И через несколько минут она сладко спала, посапывая на плече жениха.

Натан не мог определить возраста своей невесты, пока наконец стряпчий не зачитал все условия заключаемого брачного союза.

Невесте маркиза Сент-Джеймса было всего четыре года.
Глава 1


Лондон, Англия, 1816 год
Похищение, разумеется, пройдет спокойно, без излишних осложнений. По иронии судьбы этот насильственный увоз мог бы рассматриваться в суде как совершенно законное предприятие, если не считать, конечно, сопутствующих пустяковых моральных и материальных издержек, но и их тоже приходилось учитывать. Натаниель Клейтон Готорн Бейкер, маркиз Сент-Джеймс третий, был готов использовать любые способы, которые, по его мнению, должны были привести к успеху. Если удача не покинет его, то в момент похищения его жертва будет сладко спать. Если же нет, то простого кляпа будет достаточно, чтобы решить все проблемы.

Так или иначе, законно или нет, но он должен получить свою невесту. Натан, как называли его только самые близкие друзья, не собирался и в данном случае поступать как джентльмен, тем более что присущие джентльменам человеческие качества были совершенно чужды его натуре. Кроме того, времени на раздумье у него больше не оставалось. Было всего шесть недель в запасе, и вот после истечения этого срока ему придется нарушить условия брачного контракта.

Натан не видел своей невесты с того дня, четырнадцать лет назад, когда этот самый брачный контракт был подписан. Но картина, нарисованная его воображением в связи с предстоящим браком, казалась весьма реалистичной. Относительно крошки он не питал никаких иллюзий. Достаточно насмотревшись на женщин семьи Уинчестер, Натан знал, что среди них не было ни одной, достойной внимания. Их внешность и нрав могли вызвать у мужчины лишь презрительное недоумение. Большинство из них имели крупные грушевидные фигуры, были ширококостными, с большими задницами и, если слухи не были преувеличены, обладали отменным аппетитом.

Хотя перспектива вести совместную жизнь с подобной женщиной была не более заманчивой, чем плавание в полночный час с приятной компанией акул, Натан решил испить эту чашу до дна. Возможно, если он все правильно рассчитает, он сумеет найти выход из этого положения и при полном соблюдении условий контракта избавится от постоянного присутствия этой женщины.

Большую часть жизни Натан был предоставлен самому себе и не слушал ничьих советов. Только его самый надежный друг Колин был посвящен в его планы. И все же ставки были слишком высоки, чтобы не использовать этот шанс. По контракту он мог рассчитывать на состояние только при условии совместного проживания с леди Сарой не менее одного года. Причем величина его доли в ее приданом была такова, что, несмотря на чувство отвращения, он готов был смириться с любыми неудобствами. Монеты, которые он должен был получить по указу короля, послужили бы солидным подкреплением для возникшей прошлым летом и еще едва оперившейся компании, где Колин и он были партнерами. «Эмеральд шиппинг компани» была первым легальным делом, которым они оба рискнули заняться, и теперь оба были полны решимости развернуться как следует. Причина была самой тривиальной. Оба они устали жить, балансируя на краю пропасти. Когда-то совершенно случайно они были вовлечены в пиратство – очень неплохо на этом заработали, – но теперь оба чувствовали, что рисковать дальше не стоило. О Натане, известном среди пиратов под именем Язычник, ходили легенды. Списком его жертв и врагов можно было выстлать изнутри целую комнату приличных размеров, особенно если представить ее в форме шара. Награда за его голову выросла до таких баснословных размеров, что могла бы превратить в предателя даже святого. Но сохранять в тайне настоящее имя Натана становилось все труднее. И если они будут продолжать жить пиратством, их поимка будет только вопросом времени, о чем без устали твердил Колин, пока наконец Натан не сдался.

Ровно неделю спустя после принятия этого важного решения и была основана «Эмеральд шиппинг компани». Ее скудно обставленная контора располагалась в самом центре портовой части города. Здесь было два письменных стола, четыре стула и бюро для хранения документов, все это покоробившееся и обгорелое в результате недавнего пожара. Бывший владелец даже не соизволил навести здесь элементарный порядок. Но поскольку новых компаньонов ждало богатство, новая мебель значилась только в конце списка предстоящих приобретений. На первом же месте стояли корабли для их флотилии.

Начинающие партнеры тем не менее отдавали себе отчет в существовании не только внешней, но и внутренней, далеко не самой приятной стороны делового сотрудничества. Оба они были выпускниками Оксфорда, хотя, будучи студентами, и не подозревали о существовании друг друга. Колин никогда и нигде не появлялся без сопровождения компании друзей. Натан всегда и везде был один. И только когда судьба свела их в совместной работе, где оба рисковали жизнью в смертельно опасной игре секретных служб правительства, родился их союз. Довольно долго, год или более того, понадобилось Натану, чтобы начать доверять Колину. Оба они шли на риск ради своей любимой страны, их предали собственные начальники. Когда правда выплыла наружу, Колин был ошеломлен и пришел в бешенство. Натан совсем не удивился. От людей он всегда ожидал наихудшего, поэтому редко в них разочаровывался. В душе Натан был циником и привык доверять только себе. Он был человеком, получавшим огромное удовольствие от любой драки, предоставляя потом Колину возможность расхлебывать все последствия.

Старший брат Колина Кейн был графом Кейнвудом. Год назад он женился на младшей сестре Натана Джейд, тем самым скрепив союз двух друзей, о чем он, кстати, даже не подозревал. Так Колин и Натан стали еще и родственниками.

Поскольку Натан носил титул маркиза, а Колин был братом могущественного графа, то их обоих приглашали на все светские приемы. Колин с удовольствием исполнял свои светские обязанности и использовал любую возможность для совмещения приятного и полезного. Он создавал богатую клиентуру для новой компании. Натан никогда не посещал никаких обедов и приемов, но хозяева светских салонов, по предложению Колина, продолжали его настойчиво приглашать. В обществе за Натаном укрепилась репутация не слишком привлекательной личности. Но его мало интересовало мнение этого общества. Чопорности официальных салонов он предпочитал уют самых затрапезных таверн.

Внешне молодые люди были столь же различны. Колин был баловнем и украшением их компании, как любил шутить Натан, когда ему хотелось уязвить самолюбие друга. Колин был привлекательным молодым человеком с карими глазами и четким профилем римского патриция. У него были темно-каштановые волосы, которые он по привычке носил такими же длинными, как его друг. Этот давнишний пережиток, сохранившийся с тех дней, когда они занимались пиратством, был незначительным прегрешением перед модой, ничуть не умалявшим совершенства его холеного, породистого лица. Колин был почти так же высок, как Натан, но гораздо более изящного телосложения. Если это было необходимо, он мог напомнить о своем происхождении высокомерной и холодной манерой поведения. Дамы высшего света считали Колина совершенно неотразимым. В результате несчастного случая он заметно прихрамывал, но это только добавляло ему привлекательности.

Что касается внешности, то Натан был не столь щедро одарен природой. Он выглядел скорее как древний бог войны, а не как современный Адонис. Ничем не перевязанные золотисто-каштановые волосы свободной естественной волной падали ему на плечи. Натан был настоящим великаном с мускулистыми ногами и руками, без единой унции лишнего веса. У него были красивые зеленые глаза, что всегда привлекало внимание женщин, если они тут же не спешили отвести взгляд от его всегда мрачного лица.

Для постороннего взгляда двое приятелей были полной противоположностью. Колин считался святым, а Натан – грешником. На самом же деле их характеры были удивительно похожи. Оба они предпочитали никак внешне не проявлять своих чувств. Одиночество и угрюмый нрав надежно защищали внутренний мир Натана от вторжений извне. Колину такой защитой служила его кажущаяся ветреность.

В действительности улыбка была для Колина такой же маской, как мрачный вид для Натана. Болезненно пережитое предательство послужило для них хорошим уроком, и ни один из них не верил в сказки о любви или какие-то там добрые чувства. Только дураки и глупцы, по их глубокому убеждению, могли верить подобным фантазиям.

Натан вошел в контору, как всегда, с самым мрачным видом. Колин сидел на стуле с изогнутой спинкой, положив ноги на подоконник.

– У Джимбо – две оседланные лошади, Колин, – сообщил ему Натан, имея в виду их корабельного товарища. – Что, у вас двоих какое-то дело?

– Ты знаешь, Натан, для чего нам лошади. Мы же с тобой собирались отправиться в парк, чтобы взглянуть на леди Сару. Сегодня днем там не ожидается большого скопления народа. Никто нас не заметит, если мы укроемся за деревьями.

Прежде чем ответить отказом, Натан отвернулся к окну.

– Джимбо присмотрит за конторой, пока мы будем отсутствовать, – убеждал Колин.

– Колин, у меня нет желания видеть ее до сегодняшней ночи.

– Черт побери, но ты хоть сначала взгляни на нее.

– Зачем? – спросил Натан. В его голосе прозвучало неподдельное удивление.

Колин покачал головой:

– Ну, чтобы подготовить себя по крайней мере…

Натан повернулся к другу.

– У меня нет в этом нужды, – ответил он. – Все готово. Я точно знаю окна ее спальни. Дерево, стоящее рядом, выдержит мой вес, я уже проверил это. На ее окнах нет замков, корабль готов к отплытию, нам не о чем беспокоиться.

– Итак, ты все хорошо продумал, не правда ли?

Натан утвердительно кивнул головой:

– Точно так.

– Ой ли? – Колин помедлил и улыбнулся. – А что, если она не пролезет в окно? Ты предусмотрел такую возможность?

Вопрос оказал неожиданное действие. Натан как будто опешил, но потом покачал головой.

– Это большое окно, Колин.

– Но она может оказаться еще больше.

Даже если это предположение слегка и охладило пыл Натана, он не подал вида.

– Тогда я спущу ее с лестницы, – растягивая слова, произнес он.

Колин расхохотался, представив себе эту сцену.

– Неужели тебе совсем не интересно посмотреть, какая она?

– Нет.

– Что ж, а мне интересно, – заметил Колин. – И поскольку я не отправляюсь в ваше свадебное путешествие вместе с вами, с моей стороны будет вполне естественным удовлетворить свое любопытство сейчас и взглянуть на юную невесту до вашего отъезда.

– Эта поездка не свадебное путешествие, – запротестовал Натан. – Брось дразнить меня, Колин. Она из рода Уинчестеров, и единственная причина нашего отъезда – увезти ее подальше от родственников.

– Не представляю, как ты сможешь все это перетерпеть, – проговорил Колин. Его усмешка исчезла, уступив место искренней озабоченности. – Боже, Натан, ты же должен лечь с ней в постель, чтобы родить наследника, если захочешь получить вдобавок еще и землю. – И прежде чем Натан успел что-либо возразить, Колин продолжил: – Тебе не стоит ввязываться в это дело. Компания сумеет обойтись и без причитающихся по брачному контракту сумм. Тем более что король Георг уступает престол принцу-регенту, который наверняка отменит контракт. Уинчестеры развязали целую кампанию, с тем чтобы подбить его на это. Ты можешь отказаться от контракта.

Натан повысил голос:

– Нет. Под этим контрактом стоит моя подпись. А Сент-Джеймсы не нарушают своего слова.

Колин фыркнул:

– Что, ты говоришь это всерьез? Всем очень хорошо известно, что представители клана Сент-Джеймсов нарушают любые договоры и контракты, если им это приходит в голову.

Натан был вынужден согласиться с этим замечанием.

– Да, – проговорил он. – Тем не менее, Колин, я не собираюсь отказываться от этого дела, так же как ты не собираешься принять деньги от своего брата. Это вопрос чести. Плевать, что нас это раньше не касалось. Я уже принял решение. – Он прислонился к оконной раме и тяжело вздохнул. – Итак, ты не собираешься отменить свой выезд, если я не соглашусь ехать?

– Нет, – решительно ответил Колин. – Кроме того, потребуется сосчитать для тебя и количество дядюшек, с которыми тебе вечером придется иметь дело.

Это был весьма слабый аргумент, и оба они знали об этом.

– Никто не посмеет встать на моем пути, Колин.

Это заявление было сделано тихим, ледяным голосом. В ответ Колин усмехнулся.

– Я очень хорошо знаю твои особые способности, приятель. Надеюсь, что сегодня ночью Бог не допустит кровопролития.

– Почему?

– Мне бы не хотелось пропустить этой славной потасовки.

– Пошли вместе.

– Не могу, – ответил Колин. – Я не в силах пренебречь благосклонностью герцогини, она достойная женщина. Я обещал прибыть на литературный прием, который она устраивает в честь своей дочери. Да, кстати, они могут найти возможность привезти туда леди Сару.

– Ее там не будет, – уверенно сказал Натан. – Ее негодяй-отец не позволяет вывозить девушку ни на какие приемы.

– Нет, Сара там будет, – уверенно сказал Колин. – Граф Уинчестер не осмелится обидеть герцогиню. Она специально просила его разрешить леди Саре присоединиться к веселью.

– Какие же доводы она привела?

– Не имею ни малейшего представления, – ответил Колин. – Мы теряем время, Натан.

– Проклятье! – Пробормотав ругательство, Натан отошел от оконной рамы. – Что ж, пусть будет по-твоему.

Колин поспешил воспользоваться преимуществами одержанной временной победы. Он выскочил за дверь, прежде чем его друг успел изменить решение.

Пока они пробирались по запруженному людьми городу, Колин спросил у Натана:

– Ты не представляешь, как мы узнаем, которая из дам Сара?

– Убежден, что ты уже все это продумал, – сухо заметил Натан.

– Ты прав. – Колин был доволен. В голосе его чувствовался смешок. – Моя сестра Ребекка обещала, что будет находиться возле леди Сары весь день. Но я еще и подстраховался. – Он немного выждал, надеясь, что Натан спросит, как он это сделал, потом продолжил: – Если Ребекку отвлекут от ее обязанностей, я просил трех остальных сестер заменить ее. Знаешь, старик, ты мог бы проявить к этому немного больше интереса.

– Эта прогулка – пустая трата времени.

Колин не был согласен, но оставил свое мнение при себе.

Мужчины больше не разговаривали, пока не достигли небольшого холма, возвышавшегося над парком, где и осадили лошадей. Кроны деревьев служили им хорошим укрытием, в то же время они отлично видели гостей, прогуливавшихся в парке поместья герцогини.

– Дьявол, Колин, я чувствую себя школяром.

– Смотри-ка, герцогиня наняла целый оркестр, – сказал Колин, любуясь на целую толпу музыкантов, высыпавших на низкую террасу.

– Колин, еще десять минут, и я уезжаю.

– Решено, – умиротворенно произнес Колин и повернулся, чтобы взглянуть на приятеля. Натан хмурился. – А знаешь, Натан, она могла бы пожелать уехать с тобой, если бы ты…

– Ты что, предлагаешь мне написать ей еще одно письмо? – взорвался Натан. Его брови от возмущения полезли вверх, когда он представил себе эту абсурдную ситуацию. – Ты наверняка помнишь, что произошло в предыдущий раз, когда я последовал твоему совету, не правда ли?

– Конечно, помню, – ответил Колин. – Но ситуация могла выйти из-под нашего контроля. Могло просто произойти недоразумение. Ее отец мог…

– Недоразумение? – Голос Натана был недоверчивым. – Я отправил записку в четверг. Я был чертовски точен, Колин.

– Я знаю, – ответил Колин. – Ты писал, что собираешься забрать свою невесту в ближайший понедельник.

– Ты полагаешь, что я должен был дать ей больше времени для подготовки к отъезду?

Колин усмехнулся:

– Да, представь себе, я так и думал. Чтобы оправдать свое джентльменское поведение, я должен сказать, что никогда не представлял себе, что она может попытаться убежать. Она оказалась очень предприимчивой, не так ли?

– Да, в самом деле, – ответил Натан, и по голосу его чувствовалось, что он улыбается.

– Ты мог бы тогда же отправиться за ней.

– Зачем? Мои люди не спускали с нее глаз. Я знал о ней все. И просто решил оставить ее в покое.

– Приостановление исполнения решения, но случайно ли?

Натан не выдержал и рассмеялся.

– Колин, она всего лишь женщина, и я решил позабавиться этой маленькой отсрочкой своего желания, а не выполнять ее желания.

– Но, согласись, дело оказалось не таким простым, как казалось на первый взгляд. Ты же знал, что, как только предъявишь свои права на нее, она тут же окажется в опасности. Ты, возможно, имеешь по этому поводу другое мнение, но ты по-своему защищал Сару, оставив ее в покое. Разве я не прав?

– Ты только что сказал, что я не откажусь от прав на нее. Зачем же спрашивать?

– Да поможет вам обоим Бог. Следующий год, похоже, может превратиться в ад. Целый мир ополчится против вас.

Натан пожал плечами.

– Я сумею защитить ее.

– Совершенно не сомневаюсь в этом.

Сент-Джеймс покачал головой.

– Безумная женщина, она, убегая от меня, заказала билет на один из наших кораблей. Это меня бесит больше всего. Издевка судьбы, не так ли?

– Не совсем, – возразил Колин. – Откуда она могла знать, что ты – хозяин корабля? Если помнишь, ты ведь сам настаивал на том, чтобы оставаться в компании незаметной фигурой.

– Иначе мы потеряли бы клиентуру. Ты чертовски хорошо знаешь, что Сент-Джеймсы не самые уважаемые члены светского общества. Они все еще кажутся слишком толстокожими и неотесанными для него.

Улыбка на лице Натана показала его другу, что он находит эту черту если не привлекательной, то хотя бы забавной.

– Я все же считаю странным, – сказал Колин, возвращаясь к теме, – что твои люди следовали за леди Сарой, наблюдали за ней, а ты так никогда и не поинтересовался, как же она выглядит.

– Но ты ведь тоже не спрашивал об этом, – парировал Натан.

Колин передернул плечами. Он снова стал наблюдать за людьми, прогуливавшимися в парке.

– Да, – наконец продолжил он, – я, вероятно, тогда подумал так же, как и ты, что этот контракт не стоит подобного жертвоприношения. В конце концов она…

Он совершенно потерял нить рассуждений, когда увидел идущую в их сторону свою сестру. Рядом с ней шла и другая женщина.

– Это Бекка, – проговорил он. – Если эта глупая болтушка отодвинется немного левее…

Но это замечание так и осталось незаконченным. Было слышно, как Колин с шумом вздохнул:

– Милостивый Иисус… неужели это и есть леди Сара?

Натан не ответил ему. По правде говоря, он очень сомневался на тот момент в своей способности говорить вообще. Все его существо было поглощено картиной, открывшейся его взору.

Она была прелестна. Натан даже замотал головой.

– Нет, – сказал он себе, – эта дивная девушка не может быть моей невестой.

Благородная леди, так робко улыбавшаяся Ребекке, была слишком женственна, слишком красива и слишком, черт возьми, изящна, чтобы быть частицей клана Уинчестеров.

И все же в ее облике было будоражащее давнее напоминание, какое-то едва уловимое сходство с той несносной четырехлетней малышкой, которую он уже целую вечность назад держал на руках. И именно это вдруг нахлынувшее из глубины памяти даже не воспоминание, а ощущение было главным подтверждением того, что перед ним действительно была его невеста леди Сара Уинчестер.

Исчезла непокорная копна кудрей цвета меда. Теперь ее волосы стали каштановыми и струились по плечам. С такого расстояния кожа ее лица казалась чистой, и он не мог видеть, сохранились ли на носике забавные веснушки.

Роста она была среднего, так что едва доставала до уровня глаз младшей сестры Колина. Больше ничего среднего в ее фигуре не было. Она была очень стройна, с мягкими округлыми формами.

– Ты только взгляни на этих молодых самцов, – сказал Колин. – Они, как акулы, кружат все ближе к своей жертве. Похоже, что предполагаемая жертва – твоя жена, Натан, – закончил он. Но, не сдержавшись, добавил: – Трудно предположить, что они достаточно благородны, чтобы оставить замужнюю женщину в покое. И все же в чем-то я могу их оправдать – она действительно прекрасна.

Натан был полностью поглощен наблюдением за тем, как молодые люди вились вокруг его невесты. У него возникло едва преодолимое желание уничтожить эти глупые улыбки на их гнусных рожах. Как смеют они прикасаться к тому, что по праву принадлежит только ему!

Он покачал головой, раздосадованный в душе на свое нелогичное поведение.

– А вот идет твой очаровательный тесть, – проговорил Колин. – Боже, я даже не представлял, какие у него кривые ноги. Посмотри, как он защищает ее, – продолжал Колин. – Похоже, что он не спускает с нее глаз.

Натан глубоко вздохнул.

– Давай уезжать, Колин. Я уже вдоволь насмотрелся.

Его голос прозвучал ровно, в нем не было ни малейшего намека на какие-либо чувства. Колин повернулся и взглянул на него:

– Ну?

– Ну – что?

– Черт возьми, Натан, что ты думаешь?

– О чем?

– О леди Саре, конечно.

– Ты хочешь знать правду, Колин?

Его друг быстро кивнул.

На губах Натана появилась легкая улыбка:

– Она пролезет в окно, Колин.
Глава 2


Время стремительно уходило.

Сара задумала покинуть Англию. Вся семья, вероятно, подумает, что она опять сбежала. Мысль о том, что ее будут считать трусихой или, хуже того, предательницей, больно ранила, но девушка была преисполнена решимости осуществить задуманное. У Сары просто не было выбора. Она уже отправила маркизу Сент-Джеймсу два письма, умоляя о помощи, но человек, бывший по закону ее мужем, даже не удосужился ей ответить. О том, что ее письма не доходили до адресата, она по простоте душевной не думала и больше не решалась напоминать ему о себе. У нее к тому же просто не оставалось времени. На карту была поставлена жизнь тети Норы. Сара была единственным человеком, который мог, а если быть более точным, должен ее спасти.

Злые языки из ее окружения непременно долго будут злословить о том, что она сбежала, чтобы не выполнять условий брачного контракта, но она была готова и к этому.

С самого начала вся эта история складывалась совсем не так, как предполагала Сара. Прошлой весной мать попросила ее отправиться на остров, где жила тетя Нора, узнать, все ли у нее в порядке. Дочь немедленно согласилась, так как причины для беспокойства были весьма серьезными. Мать не получала от сестры писем уже почти четыре месяца, крайнее беспокойство о ее здоровье делало мать Сары больной. Сара тоже волновалась, чувствуя, что с тетей явно что-то происходит. Столь длительное молчание было верным тому подтверждением. Ежемесячные письма тети Норы были так же регулярны, как дожди на ежегодных пикниках Уинчестеров.

Сара и ее мать условились, что не станут оповещать никого об истинной причине ее отъезда. Официальной причиной станет визит Сары к ее старшей сестре Лилиан, живущей вместе с мужем и крошечным сыном в американских колониях.

Сначала Сара хотела рассказать правду отцу, но потом передумала. Несмотря на то что он казался ей самым порядочным из братьев Уинчестеров, он оставался представителем своей семьи. По этой причине он любил тетю Нору не более, чем его братья, хотя при жене никогда не высказывал своего к ней истинного отношения.

Семейство Уинчестеров не смогло простить Норе ее замужества, поскольку, по их мнению, она вышла замуж за человека более низкого, чем она, происхождения. И хотя все это случилось четырнадцать лет назад, Уинчестеры ничего не забыли, а самое главное – не простили. Месть была для них таким же святым долгом, как для священника – соблюдение заповедей Божьих. Замужество Норы вызвало всего лишь месячное оживление у светских сплетников, но для Уинчестеров этого было достаточно, чтобы не простить ее никогда.

Сара не могла понять этого раньше, иначе она никогда не пригласила бы тетушку навестить их в ответ на ее гостеприимство. Господи, прости ей, но ведь она действительно надеялась, что время многое меняет в людях и их взаимоотношениях. Но правда оказалась страшной. Сестрам даже не дали увидеться. С Норой не виделся никто, потому что она просто исчезла, причем менее чем через час после того, как сошла с корабля.

Сара от беспокойства просто сходила с ума. Наконец она поняла, что необходимо что-то немедленно предпринять. Нервы ее были натянуты как струны. Страх почти парализовал ее, к тому же она привыкла, что все заботы о ней лежали на других людях. Теперь же ситуация круто изменилась, и ответственность за жизнь родного существа полностью лежала на ней. Сара молила Бога дать ей силы, гибель тетушки Норы она никогда не простила бы себе.

Ужасающая ситуация, в которой оказалась Сара, превратила ее жизнь за эти две недели в бесконечный кошмар. Каждый раз, когда она слышала звонок в дверь, ей казалось, что вот сейчас войдут какие-то люди и скажут, что найдено тело ее тети. Наконец ее беспокойство стало граничить с безумием, и она поняла, что нельзя ждать больше ни одной секунды. Преданный ей слуга все же выяснил, куда эти негодяи упрятали тетю Нору. До тех пор, пока не будут найдены более подходящая для задуманного дела отдаленная резиденция и надежная охрана, благородную женщину заперли на чердаке городского дома дяди Генри. Потом, после соответствующей обработки, ее предполагалось поместить в один из домов для душевнобольных, а ее наследство, довольно лакомый кусочек, поровну разделить между всеми участниками этой сделки.

– Кровожадные пиявки! – ругалась перепуганная и опечаленная Сара.

Ее руки дрожали, когда она закрывала замок своей дорожной сумки. Успокаивая себя, она решила, что дрожит от гнева, а не от страха. Постоянно возвращаясь в мыслях к тому, что сейчас переживала ее несчастная тетка, она просто захлебывалась от наполняющей ее ярости.

Чтобы успокоиться, она глубоко вздохнула. Девушка подтащила сумку с одеждой к окну и сбросила ее на землю.

– Это последняя, Николас. Теперь поспеши, пока никто не вернулся. Бог в помощь, дружище.

Слуга подхватил последнюю сумку и бросился к ожидавшему экипажу. Сара закрыла окно, задула свечу и бросилась в постель.

Было почти двенадцать, когда ее родители и сестра Белинда вернулись домой с очередного приема. Услышав в коридоре шаги, Сара перевернулась на живот, закрыла глаза и притворилась спящей. Через мгновение она услышала, как скрипнула приоткрываемая дверь. Она знала, что это ее отец проверяет, на месте ли его дочь. Саре показалось, что прошла целая вечность, прежде чем дверь закрылась.

Она выждала еще около двадцати минут, чтобы домашние отправились по своим спальням. Выскользнув из-под одеяла и вытащив приготовленные для такого случая вещи, она тихонько начала одеваться. Так как у нее не было ничего черного, она выбрала свое старое платье для прогулок темно-синего цвета. Вырез на нем был, пожалуй, несколько неподходящим для задуманного мероприятия, но сейчас ей было уже не до фасона одежды. Кроме того, есть еще и накидка, которая все это прикроет. У нее не было времени, чтобы уложить волосы, и она ограничилась тем, что перевязала их лентой, чтобы они не мешали.

Положив на туалетный столик письмо для матери, она завернула в накидку зонтик, белые перчатки и ридикюль. Все это она выбросила из окна, затем сама выбралась на карниз. Ветка, за которую она хотела уцепиться, была, казалось бы, рядом, но все же на расстоянии хороших трех-четырех футов от окна. Сара начала судорожно молиться, чтобы Бог помог осуществить ее безумный замысел, затем, едва сохраняя равновесие, двинулась к краю карниза. Здесь она присела и, призвав на помощь все свое мужество, приготовилась к прыжку. А потом, взвизгнув от страха, оттолкнулась от выступа.

Натан не мог поверить своим глазам. Он только собрался вскарабкаться на это самое дерево, и его интересовало именно это окно, как вдруг из него полетели какие-то женские тряпки. В плечо ему ударил зонтик. От остальных вещей он увернулся и отступил в тень дерева. Свет луны позволил ему хорошо разглядеть Сару, когда она выбралась на карниз. Он уже готов был остановить ее окриком, так как был уверен, что она сломает шею, но промолчал, потому что девушка внезапно прыгнула. Он бросился вперед, чтобы поймать ее.

Сара ухватилась за толстый сук и повисла на нем. Чтобы не зарыдать от ужаса, она еще раз прошептала молитву. Затем, переждав раскачивания дерева, она стала медленно продвигаться по стволу.

– О боже, о боже, о боже, о боже… – шептала она тихую молитву, пока спускалась по дереву вниз.

Ее платье зацепилось за другой сук, и к тому времени, когда ноги Сары коснулись наконец земли, подол ее платья продолжал висеть на ветке.

Сара с силой рванула платье к себе и издала долгий вздох облегчения.

– Теперь туда, – прошептала она. – В конце концов все оказалось не так ужасно.

Господи, но ведь она лгала сама себе. Опустившись на колени, Сара начала собирать разбросанные вещи. Бормоча что-то под нос и теряя драгоценные минуты, она зачем-то натянула белые перчатки. Еще немного времени было потрачено на то, чтобы отряхнуть плащ. После того как Сара набросила его на плечи, она развязала тесемки ридикюля, обвязала шелковые шнурки вокруг запястья, сунула зонтик под мышку и направилась к фасаду дома.

Внезапно она остановилась, уверенная, что сзади нее раздались какие-то звуки. Обернувшись, она, однако, не увидела ничего подозрительного, только деревья и их тени. Она решила, что все эти звуки – игра ее воображения. Скорее всего это биение ее собственного сердца берет над ней верх.

– Где Николас? – немного погодя, задала она себе вопрос.

Предполагалось, что слуга будет ждать ее в тени рядом со ступенями террасы. Николас обещал проводить ее до городского дома дяди Генри.

«Наверное, что-то случилось, раз он задержался», – решила Сара.

Прошло еще минут десять, прежде чем Сара поняла, что Николас не придет за ней. Ждать дольше не имело смысла. Риск, что ее обнаружат, был слишком велик.

С тех пор как двумя неделями раньше она вернулась в Лондон, отец взял в привычку проверять по ночам, на месте ли она. Трудно даже представить, что будет твориться в доме, если он обнаружит, что она снова сбежала. Сара содрогнулась от одной мысли, что за этим может последовать.

Теперь она была полностью предоставлена сама себе. Это заставило ее сердце биться сильнее. Она вся напряглась и направилась туда, куда звали ее долг и сердце.

Дом дяди Генри находился всего в трех кварталах от их собственного дома. Добраться туда не составляло труда. Кроме того, была уже полночь, а значит, улицы уже пустынны.

– Разные там бандиты и разбойники тоже нуждаются в отдыхе, – надеялась Сара. – Я доберусь без приключений, – бормотала она себе под нос, летя вдоль улицы. – Если кто-нибудь попытается остановить меня, я воспользуюсь зонтиком как оружием, которое меня защитит, – размышляла девушка.

Она была преисполнена решимости пройти самый тяжкий путь, но спасти тетю Нору и избавить ее от кошмара пребывания под садистским надзором дяди Генри.

Сара молнией пролетела мимо первого квартала. Резкая боль в боку заставила ее замедлить бег. Она решила немного расслабиться, внушая себе, что находится в безопасности. Похоже, что этой ночью на улицах действительно никого не было. Сара обрадовалась своему везению.

Натан следовал за ней. Прежде чем он подхватит свою невесту на руки и направится со своей добычей в порт, он все же хотел узнать, что же с ней происходит.

В глубине души он начал подозревать, что его невеста вновь пытается сбежать от него. Но он скоро отбросил это предположение, так как она не могла ничего знать о его планах, а главное – о том, что он собирается ее выкрасть.

Куда же она направлялась? Идя за ней по следу, он снова и снова задавал себе этот вопрос.

«А она довольно смела», – решил он.

И это открытие приятно удивило его, поскольку она была из Уинчестеров. Более того, она уже продемонстрировала ему свою отвагу. Натан слышал, как она вскрикнула от страха, когда прыгала с карниза на дерево. Девчонка тогда запуталась в ветвях и тихим голосом пылко молила Бога, чтобы он помог ей спуститься вниз. Это воспоминание заставило его улыбнуться. Кстати, ему удалось в тот момент хорошо рассмотреть ее длинные стройные ноги, хотя ее нелепая поза едва не заставила его расхохотаться во весь голос.

Скоро ему стало очевидно, что Сара все еще находится в блаженном неведении относительно его присутствия буквально в двух шагах от нее. Натану трудно было поверить в такую наивность. Если бы она только удосужилась обернуться, то непременно бы заметила его.

Но она этого так и не сделала. Его невеста торопливо свернула за первый угол, затем поспешно пересекла темную аллею и снова замедлила шаг.

Но ее уже заметили. Двое здоровенных бандитов с оружием наготове, как змеи, выскользнули из своего импровизированного укрытия. Натан оказался как раз позади них. Он был уверен, что они слышали его приближение, и замер в ожидании. Как только они обернулись, он мгновенно сшиб их лбами.

Отшвырнув их, как мешки с отбросами, в тень аллеи, Натан больше не спускал с Сары глаз. Про себя он подумал, что стоило бы запретить законом ходить так, как шла его невеста. Очень уж соблазнительно было каждое движение ее бедер. Неожиданно впереди он увидел в тени какое-то новое движение. Сент-Джеймс бросился вперед, чтобы оградить Сару от надвигавшейся опасности. Она как раз свернула за другой угол, когда огромный кулак маркиза свернул челюсть ее предполагаемому обидчику.

Прежде чем Сара сумела достигнуть своей цели, ему еще раз пришлось выступить в роли ее защитника. И теперь, когда она, остановившись у ступеней дома Генри Уинчестера, смотрела на темные окна его резиденции, Натан понял, что Сара зачем-то собирается навестить своего дядю.

Из всех родственников Сары репутация дядюшки Генри была самой неутешительной. Натан не мог найти никакого объяснения, зачем понадобилось Саре в столь неподходящее время наносить визит этому прожженному сукину сыну.

Сара тихонько подкралась к боковому крылу резиденции, и тут Натан понял, что ее приход никак нельзя считать визитом. Он последовал за ней и затаился у боковой калитки, чтобы не допустить новых неприятных неожиданностей. Скрестив могучие руки на груди и слегка расслабившись, он молча наблюдал, как Сара продирается сквозь кустарник к окну и пытается открыть его, чтобы проникнуть в дом.

На его взгляд, это было самое забавное и нелепое вторжение из всех, что он повидал на своем веку.

Раму окна она поднимала не менее десяти минут, но в конце концов ее усилия увенчались победой. Теперь Сара влезла на подоконник, но при этом разорвала подол своего плаща, зацепившись за какой-то выступ. Натан услышал ее досадливый возглас, и увидел, как она обернулась, чтобы взглянуть, что приключилось с ее одеждой. И пока Сара растерянно взирала на порванный плащ, рама вновь плавно опустилась.

Натан с ухмылкой размышлял, что, будь у юной леди с собой иголка и нитка, она непременно уселась бы прямо здесь, у кустов, приводить в порядок свою одежду.

Но иголки, к счастью, не было, и Сара вновь вернулась к цели своего визита. Самым разумным она сочла подпереть раму окна своим зонтиком, но прежде чем прыгнуть на подоконник, зачем-то поправила шнурки своего ридикюля, завязанные вокруг запястья. И, наконец, с третьей попытки ей удалось проникнуть в окно. Влезать в него оказалось тем не менее легче, чем выбираться назад. Ей пришлось затратить на обратный путь гораздо больше усилий, прежде чем она преуспела в этом деле. Вид у нее при этом не отличался изяществом. Когда Натан услышал довольно громкий звук падающего тела, он решил, что в лучшем случае его невеста приземлилась на мягкое место, в худшем – кувыркнулась головой вниз. Он дождался, когда она поднимется, и бесшумно последовал за ней.

Глаза Натана быстро привыкли к темноте, с Сарой дело обстояло, видимо, хуже. Он легко убедился в этом, услышав звон разбившегося о каменный пол стакана, а затем не приличествующее леди ругательство.

Господи, сколько же она производила шума! Натан поспешил в вестибюль и успел заметить, что Сара стремительно несется по лестнице на второй этаж. При этом безумная девушка что-то довольно громко бормотала себе под нос.

Внимание Натана отвлек высокий, худощавый человек, по-видимому, слуга. Выглядел он довольно нелепо, в белой, до колен, рубахе, с резным подсвечником в одной руке и с огромным ломтем хлеба в другой. Слуга высоко поднял свой деревянный подсвечник и с изумлением глядел вслед бегущей девушке. Натан крепко обхватил его сзади за шею и вырвал у него из рук светильник, чтобы тот не наделал шума при падении. Потом он втащил слугу в альков рядом с лестницей. Некоторое время он еще постоял рядом с лежащим без чувств человеком, прислушиваясь к доносящемуся сверху громкому шуму.

Да, нужно было признать, что грабитель из Сары вышел бы никудышный. Он слышал, как громко хлопали наверху двери, и был абсолютно уверен, что весь этот грохот – дело рук его невесты. Она же мертвого разбудит этим шумом, и вообще, какого черта и из-за чего весь этот шум?

Вдруг в глубине дома раздался пронзительный крик. Натан устало вздохнул. Он направился к лестнице, чтобы еще раз попробовать помочь этой сумасшедшей, но тут же остановился. На верхней площадке появилась Сара. Но она была не одна. Натан отступил в тень ниши и стал ждать. Теперь все встало на свои места. Сара вела с лестницы, обнимая за поникшие плечи, другую женщину, старательно помогая ей сойти со ступеней. Он не видел лица незнакомки, но по ее медленной и неуверенной походке мог сказать, что она или очень слаба, или испытывает мучительную боль.

– Пожалуйста, Нора, не плачь, – шептала Сара. – Теперь все будет хорошо. Я обязательно вылечу тебя.

Пара спустилась в вестибюль. Сара сняла свой плащ и накинула на плечи другой женщины, потом наклонилась и поцеловала ее в лоб.

– Я знала, что ты найдешь меня, Сара. Я ни минуты не сомневалась в этом. В глубине души я не теряла надежды, что ты придумаешь что-нибудь, чтобы помочь мне.

От волнения у Норы перехватило дыхание. Тыльной стороной ладоней она вытирала слезы, струившиеся из глаз. На ее запястьях Натан разглядел темные следы синяков. Он понял, откуда эти отметины. Старую женщину наверняка связывали веревками.

Сара протянула руку и нежными движениями стала поправлять заколки в волосах у тети.

– Конечно, ты знала, что я обязательно приду за тобой, – ласково шептала она. – Я люблю тебя, тетя Нора, и никогда больше не допущу, чтобы с тобой случилась беда… Ну вот, – добавила она самым веселым тоном, на какой была способна, – теперь твоя прическа снова в порядке.

Нора схватила руку Сары:

– Что бы я без тебя делала, дитя мое?

– Не волнуйся, – ответила Сара.

Голос ее звучал спокойно и умиротворяюще. Она понимала, что в любую минуту ее тетушка может потерять над собой контроль, тем более что и сама испытывала сходное состояние. Когда она увидела синяки на лице и руках любимого ею человека, ей большого труда стоило не разрыдаться.

– Ты вернулась в Англию, потому что я тебя об этом попросила, – напомнила Сара. – Я так надеялась на ваше счастливое свидание с моей мамой, но я так страшно ошиблась. В том, что случилось с тобой, большая доля моей вины, Нора. Но теперь я всегда буду рядом с тобой.

– Ты – мое дорогое дитя, – опять повторила Нора. Рука Сары дрожала, когда она начала открывать дверной замок. – Но как ты сумела найти меня? – спросила она.

– Теперь это не имеет значения, – сказала Сара. Она наконец отомкнула замок и распахнула дверь. – После того как мы сядем на корабль, у нас будет уйма времени, чтобы поговорить обо всем. Я отвезу тебя домой, Нора.

– Ах нет, Сара, я не могу сейчас уехать из Лондона.

Сара резко развернулась и посмотрела на тетку:

– Что ты имеешь в виду? Почему ты не можешь уехать из Лондона именно сейчас? Все уже готово, Нора. На свои последние средства я заказала рейс. Пожалуйста, не качай головой. Теперь не время возражать. Сегодня ночью мы обязаны уехать. Тебе очень опасно здесь оставаться.

– Генри забрал мое обручальное кольцо, – объяснила Нора. И снова покачала головой. Серебряная заколка в ее волосах опять съехала набок. – Без него я не уеду из Англии. Мой Джонни, Господи, упокой его душу, наказывал никогда не расставаться с ним, что я и делала с того самого дня четырнадцать лет назад, когда мы обвенчались. Я не могу уехать домой без своего обручального кольца, Сара. Оно слишком дорого для меня.

– Да, конечно, мы должны отыскать кольцо, – согласилась Сара, когда ее тетка снова залилась слезами. Ее обеспокоило тяжелое, прерывистое дыхание Норы. Дышала женщина с большим трудом, но Сара пока не могла понять, что это значило. – Ты не знаешь, где дядя мог спрятать твое кольцо? – спросила она.

– То, что он сделал, это настоящее надругательство, – ответила Нора, прислонившись к перилам, чтобы облегчить боль в груди. Затем, отдышавшись, продолжила: – Он не стал даже его прятать. Он носит его на мизинце. Понимаешь, он щеголяет им, как своим трофеем. Если бы мы могли узнать, где сегодня пьянствует твой дядя, мы могли бы забрать кольцо.

Сара кивнула. У нее засосало под ложечкой от страха при мысли о том, что ей предстояло сделать.

– Я знаю, где он, – сказала Сара. – Николас следил за ним. Ты в состоянии пройти до угла следующего квартала? Я не осмелилась оставить экипаж перед домом, так как боялась, что дядя может рано вернуться домой.

– Конечно, я в состоянии двигаться, – еле слышно прозвучал ответ Норы. Она отошла от перил и медленной, напряженной походкой направилась к двери. – О боже! – прошептала она. – Если бы сейчас твоя мать увидела меня, она умерла бы от стыда за мой внешний вид. В такое время я выхожу на улицу в ночном халате и в плаще с чужого плеча.

Сара невольно улыбнулась.

– Но мы ведь не расскажем об этом моей матери, правда? – Она судорожно глотнула воздух, увидев, как мучительно исказилось лицо Норы. – Тебе очень плохо, да?

– Ерунда, – пытаясь улыбнуться, проговорила тетя. – Мне уже значительно лучше. Пойдем же, – приказала она хриплым голосом. – Нам нельзя здесь задерживаться, дитя. – Она схватилась за перила и пошла по ступеням вниз. – Уинчестерам не так легко оказалось покончить со мной.

Сара уже стала закрывать входную дверь, но потом передумала.

– Лучше оставить ее широко раскрытой, пусть кто-нибудь заметит это и войдет в богатый дом, прихватит что-нибудь из добра дяди Генри. Но боюсь, что мои надежды не оправдаются, – добавила она. – Похоже, что сегодня на улицах нет ни одного негодяя. Во всяком случае, по дороге сюда я не повстречала ни одного.

– Господи, Сара, неужели ты пришла сюда пешком? – воскликнула перепуганная тетя Нора.

– Да, это так, – ответила Сара, и в ее голосе прозвучали хвастливые нотки. – Но я была настороже, можешь не сомневаться. Брось хмуриться. Мне даже не пришлось применить свой зонтик, чтобы отразить нападение злоумышленников. О боже, я ведь забыла его на окне.

– Оставь его там, – приказала тетка, когда Сара бросилась назад к ступеням. – Не будем больше испытывать судьбу, оставаясь в этом месте. Дай мне руку, дорогая. Я буду держаться за тебя и надеюсь, что наша прогулка будет короткой. Сара, неужели ты действительно пришла сюда пешком?

Сара рассмеялась.

– По правде говоря, тетя, я всю дорогу сюда бежала со всех ног. Я ведь очень боялась, но, как видишь, все обошлось. Знаешь, я теперь думаю, что все эти рассказы об опасностях на наших улицах ночью просто преувеличены.

Две женщины рука об руку шли по темной узкой улочке, и смех Сары был слышен далеко. На углу их ожидал экипаж. Сара уже помогала тете забраться в него, когда из темноты внезапно выскочил исполненный надежды на легкую добычу разбойник. Снова пришлось вмешаться Натану. На этот раз он просто появился из тени. Человек только взглянул на него, поспешно развернулся и снова исчез в темноте.

Натан подумал, что старшая из женщин должна была его непременно заметить. Она повернула голову в его сторону как раз в то мгновение, когда он вышел на освещенную лунным светом дорожку. Но потом он решил, что зрение у нее явно ослабело, потому что она не закричала и ничего не сказала племяннице, когда вновь обернулась к ней.

Сара определенно не замечала его присутствия. Она горячо спорила с возницей по поводу цены, но в конце концов вынуждена была согласиться с его разорительными требованиями. Потом она присоединилась к уже сидевшей в экипаже тетушке. Карета тронулась, а Натан, уцепившись за задний поручень, вспрыгнул на подножку. Качнувшись под его тяжестью, экипаж стал набирать скорость.

Сомнений быть не могло: по иронии судьбы Сара тоже тайно увозила из Лондона человека. Натан слышал, как она объясняла тетушке, что они покинут город на корабле. И он сделал вывод, что они направляются в портовую часть города. Экипаж свернул в одну из боковых улочек недалеко от гавани и внезапно остановился у одной из захудалых, пользующихся самой дурной репутацией таверн.

«Они все-таки решили забрать это дурацкое обручальное кольцо», – с нарастающим раздражением подумал Натан. Он спрыгнул с подножки и вышел на свет позади кареты. Ему хотелось, чтобы забулдыги, лениво прогуливавшиеся перед таверной, могли хорошо его видеть. Для надежности широко расставив ноги, он поднес правую руку к рукоятке хлыста, заткнутого за пояс, и мрачно взглянул на внушительную компанию подозрительных типов возле дверей.

Его тут же заметили. Трое самых хлипких тут же скрылись в таверне. Остальные четверо прислонились к каменной стенке и молча уставились в землю.

Извозчик соскочил с козел, получил новые указания и поспешил в таверну. Не прошло и минуты, как он вернулся, бормоча под нос, что за те опасности, которые ему приходится выносить, следовало и вознаграждение требовать другое. Он снова забрался на свое место.

Прошло еще несколько минут, и дверь таверны опять открылась. На улицу вышел человек с кислым выражением лица и с огромным выпирающим животом. На нем была мятая, заношенная до дыр и испачканная землей одежда. Незнакомец отбросил назад сальные волосы в жалкой попытке придать своей внешности более пристойный вид и с важным видом подошел к карете.

– Мой хозяин, Генри Уинчестер, слишком пьян, чтобы выйти наружу, – объявил он. – Мы всегда приходим в эту часть города, когда хотим, чтобы нас не видели, – добавил он. – Я вышел вместо него, миледи. Ваш извозчик сказал, что какой-то женщине нужна помощь, вот я и решил, что я и есть тот самый человек, который может вам помочь.

Омерзительный тип в ожидании ответа почесал в паху. Исходящий от него отвратительный запах проник в окно кареты. Саре очень захотелось заткнуть нос рукой. Она прикрыла его своим надушенным носовым платком, повернулась к тетушке и шепотом спросила:

– Ты знаешь этого человека?

– Очень хорошо знаю, – ответила тетка. – Его зовут Клиффорд Дагган, Сара, и это тот самый человек, кто помог твоему дяде устроить охоту за мной.

– Он бил тебя?

– Да, моя милая, бил, – ответила Нора. – Причем это повторялось несколько раз.

Человек, о котором шла речь, не мог видеть тех, кто находился в карете. И чтобы получше рассмотреть свою добычу, он наклонился вперед. В тот же момент Натан сбоку подошел к карете, явно намереваясь разорвать на куски наглеца, посмевшего предположить, что его невеста может стать легкой добычей этого прохвоста. Но он остановился, когда увидел, как из открытого окна кареты появился кулак, обтянутый белой перчаткой, и звонко впечатался в мясистый нос наглеца.

Клиффорд не ожидал такого нападения. Взвыв от боли, он отступил назад и, запутавшись в собственных ногах, с глухим звуком приземлился на колени. Изрыгая одно богохульство за другим, он пытался подняться с земли.

Сара, воспользовавшись своим временным преимуществом, резко распахнула дверцу кареты. Она еще раз поддала ему как раз в тот момент, когда негодяй уже почти встал. Перевернувшись через голову, слуга оказался в сточной канаве, куда надолго приземлился на пятую точку.

Отдыхавшие у стены забулдыги одобрительно заулюлюкали, оценив зрелище. Не обращая внимания на зрителей, Сара выбралась из кареты. Она повернулась к тетушке, протянула ей свой ридикюль, потом сняла белые перчатки и тоже протянула их в окно. Только после этого она взглянула на распростертого на земле человека.

Девушка была слишком разгневана, чтобы испытывать страх. Словно ангел мщения, стояла она над своей жертвой. Ее голос дрожал от ярости, когда она произнесла:

– Клянусь Богом, Клиффорд Дагган, что ты умрешь долгой и мучительной смертью, если еще когда-нибудь посмеешь так дурно обращаться с леди.

– Я никогда не обращался дурно ни с одной леди, – захныкал Клиффорд. Он собирал силы для того, чтобы ударить девчонку, и тянул время, восстанавливая дыхание. – Откуда вы знаете мое имя?

Нора выглянула из окна кареты.

– Ты негодный лжец, Клиффорд! – выкрикнула она. – За все свои грехи ты будешь гореть в аду.

Глаза Клиффорда расширились от изумления.

– Как ты выбралась… – Сара не дала ему закончить вопроса, хлестко ударив подлеца ногой. Он перевел взгляд на нее. Выражение лица Даггана стало дерзким и наглым. – Ты думаешь, куколка, что у тебя есть силенки, чтобы сделать мне больно? – спросил он с усмешкой. Потом оглянулся на подпиравших стену мужчин. В результате этой жалкой атаки слуга скорее испытывал унижение, чем боль. Насмешки, доносившиеся из-за спины, уязвляли его больше, чем ее ничтожные шлепки. – Единственная причина, почему я не даю тебе сдачи, заключается в том, что мой хозяин, прежде чем отдать тебя мне, захочет выпороть тебя сам, – заявил негодяй.

– Клиффорд, имеешь ли ты хоть малейшее представление о том, в какой переплет ты попал? – спросила Сара. – Мой муж непременно узнает о твоей подлости, и ты обязательно поплатишься за это. Маркиза Сент-Джеймса боятся все, даже такие тупые свиньи, как ты, Клиффорд. Когда я расскажу ему о том, что ты собирался со мной сделать, он придумает тебе соответствующее наказание. Достаточно одного мановения моей руки, чтобы маркиз сделал все, что мне угодно. – Для большего эффекта она щелкнула пальцами. – А, вот теперь я вижу, что моя угроза до тебя дошла, – добавила она, гордо вскинув голову, когда увидела, как переменилось выражение лица Клиффорда.

Слуга испуганно уставился в землю и, оставив всякие попытки подняться с земли, в ужасе отползал назад на четвереньках.

Сара была очень довольна собой. Ее блеф сработал. Она не подозревала, что Клиффорд увидел великана, стоящего поодаль за ее спиной. Она думала, что просто сумела испугать Даггана именем Сент-Джеймса.

– Мужчина, посмевший ударить женщину, просто трус, – объявила она. – Мой муж с такой же легкостью расправляется с трусами, как с назойливыми комарами. А если ты в этом сомневаешься, то я могу напомнить тебе, что он – Сент-Джеймс с головы до ног…

– Сара, дорогая, – раздался из кареты голос Норы. – Ты бы не хотела, чтобы я сопровождала тебя?

Сара ответила, не спуская с Клиффорда глаз:

– Нет, Нора, в твоей одежде лучше не появляться в подобном месте. Я долго не задержусь.

– Тогда поторопись, – отозвалась Нора. – Иначе ты простудишься, моя дорогая.

Нора все еще сидела, высунувшись из окна, но теперь взгляд ее широко открытых глаз был прикован к Натану. Он быстро кивнул ей и переключил все свое внимание на невесту.

Теперь Нора сообразила, что это именно он держал в таком страхе всех этих псов. Одного вида этого великана было вполне достаточно, чтобы обеспечить безопасность Сары. Сначала Нора хотела крикнуть племяннице, чтобы предупредить ее, но потом передумала. У Сары и так было предостаточно причин для волнения. Лучше подождать, пока она покончит с этим важным делом, а потом рассказать об их таинственном спасителе.

Натан продолжал следить за Сарой. Его невеста, несомненно, была совершенно непредсказуема. Ему было довольно трудно осознать этот факт. Он знал, какими трусами были Уинчестеры. Это семейство всегда выполняло свою грязную работу под покровом темноты или наносило удар в спину. Сара оказалась совершенно не похожей на других Уинчестеров. Она проявила смелость, защищая старую женщину. А какова она была в ярости! Он подумал, что не удивился бы, если бы она выхватила пистолет и всадила своему обидчику пулю между глаз. Несомненно, в ней была отвага.

Сара обошла слугу, на секунду задержалась возле него, смерив презрительным взглядом, и быстро вошла в таверну.

Натан тотчас подошел к Клиффорду. Он схватил его за шиворот, оторвал от земли и шарахнул о стену.

Зрители, чтобы и им не перепало ненароком, быстро, как мыши, исчезли. Клиффорд с громким стуком шлепнулся о стену и без чувств упал на землю.

– Добрый человек, – окликнула Нора великана. – Я думаю, что вам лучше войти внутрь. Моей Саре уже наверняка необходима ваша помощь.

Натан повернулся и мрачно взглянул на женщину, которая осмелилась отдавать ему распоряжения. Но раздавшийся в таверне свист и взрывы хохота привлекли его внимание. Зарычав оттого, что его план расстраивался из-за какой-то глупой прихоти, он начал, медленно разматывая на ходу свой хлыст, приближаться к дверям таверны.

Сара обнаружила своего дядюшку склонившимся над кувшином эля за круглым столиком в самом центре зала. Она пробралась к нему через толпу завсегдатаев. Сара надеялась, что, взывая к его чувствам, она сумеет убедить этого человека вернуть тетушкино кольцо. Но как только она увидела на его пальце серебряный ободок, все доводы рассудка улетучились из ее головы. На столе стоял полный кувшин темного зля. Прежде чем Сара сумела овладеть собой, она подняла кувшин и вылила его содержимое на лысеющую дядюшкину голову.

Он был слишком пьян, чтобы сразу понять, что произошло. Издав оглушительный вопль, прерываемый отвратительной отрыжкой, дядюшка Генри поднялся на ноги. Сара, пока он пытался сообразить, что произошло, успела стащить с его пальца кольцо.

Ему понадобилось довольно много времени, прежде чем он понял, кто стоит перед ним. Тем временем Сара надела кольцо на палец и стала ждать, когда он окончательно придет в себя.

– Бог мой… Сара? Что ты здесь делаешь? Что-нибудь случилось? – заикаясь, прорычал дядя Генри. Это усилие отняло у него последние силы. Он свалился на стул и воззрился на племянницу налитыми кровью глазами. Тут Генри заметил пустой кувшин и заорал на хозяина таверны: – Где мой эль?

Сара с отвращением наблюдала это мерзкое зрелище. Но несмотря на то что она очень сомневалась в том, что он в состоянии запомнить хоть одно слово, она решила все же сообщить ему, что думала по поводу его подлого поступка.

– Ты спрашиваешь еще, что случилось? – язвительным тоном повторила она его вопрос. – Я презираю тебя, дядя Генри. Я уверена, что если мой отец узнает, что ты и твои братья сделали с тетей Норой, он непременно обратится к властям, и вас всех отправят на виселицу.

– Что ты говоришь? – пробормотал Генри. Пытаясь сосредоточиться на разговоре, он потер лоб. – Нора? Неужели ты будешь отчитывать меня из-за этой недостойной женщины? – Прежде чем Сара сумела возразить на это наглое замечание, он выпалил: – Твой отец участвовал во всей этой истории с начала до конца. Нора слишком стара, чтобы самой заботиться о себе. Мы знаем, что для нее лучше. Нечего показывать мне свой норов, детка, я все равно не скажу тебе, где она находится.

– Ты не можешь знать, что для нее лучше, – закричала Сара. – Ты жаждешь получить ее наследство, – вот в чем истинная причина твоей заботы. Все в Лондоне знают о твоих карточных долгах, дядя. Ты нашел хороший способ, как рассчитаться с ними, не правда ли? Это ведь ты хотел упрятать Нору в дом для душевнобольных?

Генри переводил беспокойный взгляд с пустого кувшина на разгневанное лицо Сары. Наконец до него дошло, что это девчонка выплеснула весь кувшин эля ему на голову. Чтобы убедиться в этом, он притронулся к воротнику и, почувствовав на нем липкую влагу, весь побагровел. От охватившего гнева сердце его бешено заколотилось. Ему страшно захотелось чего-нибудь выпить.

– Мы уберем сучку с нашего пути, а ты не в силах нам помешать. Сейчас же немедленно отправляйся домой, пока я не отшлепал тебя.

За спиной послышалось хихиканье. Сара повернулась, чтобы взглянуть на весельчака.

– Освежитесь, сэр, и не вмешивайтесь не в свое дело. – Она отвела от незнакомца взгляд только тогда, когда он снова уткнулся в свой бокал. – Ты все лжешь о моем отце, – сказала Сара. – Он не мог принимать участие в такой подлости. А что касается твоей угрозы наказать меня, только посмей, и ты узнаешь гнев моего мужа. Я непременно сообщу ему об этом, – заявила Сара.

Сара очень надеялась, что ее пустая угроза относительно мести мужа, так хорошо сработавшая в случае со слугой, возымеет такое же действие и на ее подвыпившего дядюшку.

На этот раз надежда была напрасной. Генри нисколько не испугался, он только издал громкий смешок.

– Ты такая же безумная, как Нора, если считаешь, что Сент-Джеймс придет тебе на выручку. Вот почему, Сара, я и могу как следует тебя выпороть, и никто не обратит на это ни малейшего внимания, тем более твой муж.

Сара пыталась доказать, что она говорит правду. Ей было крайне необходимо, прежде чем уйти из этой вонючей таверны, любыми путями вырвать у дяди обещание оставить Нору в покое. Она очень боялась, что он или любой другой из его братьев пошлют за ней погоню и вернут ее в Англию. Наследство Норы, оставленное ее отцом, было достаточно велико, чтобы пойти ради него на любое преступление.

Она была так увлечена разговором с дядюшкой, что совершенно не заметила, как ее окружили несколько завсегдатаев таверны. Но от внимания Натана не ускользнула ни одна деталь. Один из этих ублюдков, главарь банды, как решил Натан, даже облизнулся в предвкушении лакомого кусочка, который он собирался в скором времени отведать.

Сара внезапно поняла бесполезность своего разговора.

– Знаешь, дядя Генри, я очень хотела найти способ заставить тебя оставить тетю Нору в покое, но теперь вижу, что была круглой дурой. Только человек чести может выполнить данное им обещание. Ты просто большая невежественная свинья; чтобы на твое слово положиться, надо быть идиотом. И я совершенно напрасно теряю здесь время.

Дядя выбросил вперед руку, чтобы ударить ее, но Сара легко увернулась. Она попятилась и сразу же наткнулась на что-то твердое. Когда она повернулась, то обнаружила, что окружена несколькими мужчинами весьма подозрительного вида, к тому же крайне нуждающимися в хорошей бане.

Они были настолько загипнотизированы красотой юной леди, что совсем не замечали Натана. Он видел, что они поглощены похотливыми желаниями и забыли о всякой осторожности. Но очень скоро они, безусловно, поймут свою роковую ошибку. Натан прислонился к закрытой двери и ждал повода вмешаться.

Повод нашелся быстро. Как только первый негодяй схватил Сару за руку, Натан издал гневный рык. Звук получился глубокий, гортанный, оглушительный и очень эффектный. В таверне все замерли, все, кроме Сары. Подпрыгнув от неожиданности на целый фут, она стремительно повернулась на звук.

Если бы у нее не перехватило горло, она бы закричала. С большим трудом она пришла в себя. Когда Сара увидела огромного мужчину, стоявшего в дверях, колени ее непроизвольно подогнулись, и, чтобы не упасть на пол, она ухватилась за край стола. Сердце громко колотилось в груди, и она испугалась, что просто умрет сейчас от страха.

Боже, что это? Нет, не что, поправила она себя. Кто? Кто он? Она почти теряла сознание. Это был мужчина, да, мужчина, но такой огромный и свирепый на вид, каких она еще никогда не видела. О боже, он стоит и смотрит прямо на нее.

Он поманил ее к себе пальцем. Сара отрицательно покачала головой. Он тоже подал знак головой.

Комната поплыла у нее из-под ног. Но ей нужно взять себя в руки. Она пыталась найти в этом человеке какие-нибудь черты, которые не пугали бы ее так отчаянно. Вдруг она почувствовала, что кто-то вцепился в ее руку. Не спуская глаз с великана, взгляд которого притягивал ее, она высвободила руку.

Огромный человек выглядел в отличие от остальной местной публики чистым и аккуратным, словно недавно вышел из ванны. Волосы его тоже были чистыми. Они были цвета темной бронзы, впрочем, как и лицо и руки. «Господи, – думала Сара, – у него такие мускулистые руки и бедра. И еще эти облегающие штаны, нескромно подчеркивающие его мужские достоинства». Сара не могла не заметить, что одежда его была вполне приличной. А злодеи в ее представлении всегда бывают одеты в рваные, отвратительно пахнущие лохмотья. Вот так, путем совершенно нелепых умозаключений, она пришла к выводу, что этот человек не мог быть разбойником. И это придало Саре силы. Теперь она могла вздохнуть спокойнее.

«Да, несомненно, он не может быть злодеем, – размышляла она. – Скорее всего он военный, офицер, – решила она, делая окончательные выводы, а еще ей подумалось, глядя на его длинные волосы, что он очень напоминает древнего викинга. – Да, каким-то непостижимым образом этот древний воин, этот варвар перенесся сюда из своего давнего времени».

Потом она поняла, что рассудок уже отказывает ей. Зеленоглазый воин снова сделал ей знак подойти к нему. Она оглянулась, чтобы убедиться, что он зовет именно ее. Позади никого не было. Он обращался именно к ней.

У Сары заныло где-то в животе. Она зажмурилась и снова открыла глаза. Но он не исчезал. Она затрясла головой, чтобы прогнать это потустороннее видение.

Он снова поманил ее пальцем и наконец произнес:

– Подойди ко мне.

У него был низкий властный и надменный голос.

«Господи, помоги», – подумала Сара и пошла к нему.

И только когда она оказалась рядом, вокруг началось светопреставление. Свист хлыста рассек воздух. Уши Сары заложило от крика глупца, который посмел прикоснуться к ней, когда она проходила мимо. Она даже не взглянула в его сторону, потому что просто не видела ничего. Ее взгляд был прикован к человеку, который упорно и методично крушил таверну.

Казалось, это была какая-то свирепая игра. Но каждый взмах его руки вызывал у присутствующих долгое и в буквальном смысле неизгладимое впечатление.

Сара успела еще заметить, что чем ближе она находилась от этого человека, тем свирепее становилось его лицо. Очевидно, воин был в плохом расположении духа. И она решила, что будет повиноваться ему до тех пор, пока окончательно не придет в себя. Потом она выскочит наружу, впрыгнет в экипаж, и они с Норой помчатся в гавань.

«Это отличный план», – убеждала себя Сара. Проблема была только в том, как ей удастся проскочить за спину этого викинга.

Тут она почувствовала, что опять приостановилась на близком расстоянии от него, и снова пристально начала изучать этого воина. Тут же кто-то попытался схватить ее за плечо и остановить. И снова щелкнул хлыст.

Сара бросилась к нему, надеясь спрятаться за ним прежде, чем сердце выскочит из груди. Наконец она остановилась, чуть не налетев на его огромное тело, и, слегка пошатываясь, взглянула, откинув голову, в пронизывающие зеленые глаза. Наконец и он взглянул прямо на нее. Совершенно непроизвольно Сара протянула руку и ущипнула его, чтобы убедиться в том, что он не был плодом ее расстроенного воображения.

Нет, он был настоящий, живой. Его тело было твердым, как сталь, и теплым. У него были притягивающие ярко-зеленые глаза, и, пожалуй, только их взгляд и спасал Сару от помешательства.

Странно, но чем дольше она смотрела на него, тем в большей безопасности чувствовала себя. Она облегченно улыбнулась, у него в ответ удивленно приподнялись брови.

– Я знала, что ты не злодей, Викинг.

Внезапно Саре показалось, что она стала невесомой. У нее было такое чувство, будто она плывет по темному тоннелю навстречу викингу, ожидающему ее на солнце.

Натан успел подхватить ее. Его невеста была без сознания, когда он взвалил ее на плечо. Он окинул таверну последним взглядом, надеясь, что ничего и никого не упустил. Зрелище было впечатляющее: по всему полу валялись неподвижные тела. Но и этого Натану было недостаточно. У него было непреодолимое желание оставить отметину на дядюшке Генри, который все это время трусливо прятался под столом, издавая только приглушенные всхлипывания.

Натан отшвырнул ногой стол, чтобы добраться до своей жертвы.

– Ты знаешь, кто я, Уинчестер?

Генри скорчился, чем-то напоминая плод в утробе матери. Когда он стал отрицательно трясти головой, его толстые дряблые щеки замотались по грязному полу.

– Взгляни же на меня, подлец!

Голос Натана прозвучал как раскат грома. Генри поднял на него глаза.

– Я – маркиз Сент-Джеймс. И если ты еще раз посмеешь появиться на глаза моей жене или той старой женщине, я просто убью тебя. Надеюсь, ты понял меня?

– Ты… он?

От ужаса к горлу Генри подступила тошнота, он не мог больше ничего сказать, он задыхался. Натан пнул его носком сапога, повернулся и вышел из таверны.

Хозяин таверны высунулся из своего убежища и стал разглядывать царивший вокруг беспорядок. Да, этой ночью ему уже вряд ли придется торговать элем, потому что его клиентам, вероятно, сейчас не хочется выпить. Пол был просто усеян телами людей, как шелухой арахиса. Не скоро он забудет это зрелище. А кроме того, хотелось запомнить каждую деталь ночного происшествия, чтобы потом было что рассказать своим друзьям. И он уже придумывал эффектный финал: рыдающий, как малое дитя, щеголь Уинчестер, валяющийся под столом. Это вызовет у будущих слушателей оглушительный хохот и неподдельный интерес.

Его приятные размышления были прерваны звуками икоты. Высокого, огромного Уинчестера рвало прямо на пол таверны.

Крик ужаса хозяина таверны вызвал страх и замешательство и у Норы. Когда она увидела племянницу, безвольно висевшую на плече незнакомца, она схватилась за сердце.

– Что такое, Сара ранена?! – закричала она. Воображение подсказывало ей самое страшное.

Натан покачал головой. Он открыл дверцу кареты, немного помедлил и улыбнулся старой женщине:

– Она просто без сознания.

Нора с облегчением услышала эти слова и даже не обратила внимания на тот факт, что состояние ее племянницы явно забавляло этого человека. Она подвинулась, чтобы дать место Саре. Но Натан положил свою невесту на сиденье напротив. Нора быстро осмотрела ее, чтобы убедиться, что девушка дышит. Затем она вновь обратила все свое внимание на их удивительного спасителя.

Она видела, как он свернул хлыст и засунул его за пояс.

Нора никак не ожидала, что незнакомец тоже сядет в экипаж. Но когда он забрался внутрь, она забилась в дальний угол.

– Сара может сесть рядом со мной, – робко предложила она.

Даже не удосужившись ей ответить и заняв все свободное пространство в карете, этот человек приподнял Сару и положил себе на колени. Нора обратила внимание на то, с какой нежностью он обращается с ее племянницей. Его рука задержалась на щеке Сары, когда лицо ее прижалось к его шее. Сара издала легкий вздох.

Нора не знала, что ей и думать об этом человеке. Карета уже неслась на полной скорости, когда она все же попыталась завязать с ним разговор:

– Молодой человек, меня зовут Нора Веттлмэн. Милая леди, которую вы спасли, – моя племянница. Ее имя – Сара Уинчестер.

– Нет, – возразил он твердым голосом. – Ее зовут леди Сент-Джеймс.

Сделав такое поразительное заявление, он устремил свой взор в окно. Нора же продолжала разглядывать его. У незнакомца был красивый, резко очерченный профиль.

– Почему вы помогаете нам? – спросила она. – Я никогда не поверю, что вас наняли Уинчестеры, что бы вы ни сказали, – добавила она, тряхнув головой. – Но, может быть, вас нанял кто-нибудь из Сент-Джеймсов?

Он не ответил. Нора, вздохнув, обратила все свое внимание на племянницу. Как ей сейчас хотелось, чтобы Сара поскорее пришла в себя и помогла ей разобраться в этой сложной ситуации!

– Так случилось, что жизнь моя сейчас зависит от ребенка, которого вы держите на руках, сэр. И мне ненавистна одна мысль о том, что с ней может случиться что-то плохое.

– Она не ребенок, – возразил мужчина.

Нора улыбнулась.

– Конечно, нет. Но я воспринимаю ее именно так, – заметила она. – Сара – такая невинная, доверчивая душа. Она похожа на свою мать.

– Но вы ведь не из рода Уинчестеров, правда?

Нора была очень довольна, что он наконец разговорился с ней. Она снова улыбнулась.

– Нет, – произнесла она. – Я тетушка Сары по материнской линии. Я была Тернер до того, как вышла замуж за своего Джонни и взяла его имя. – Она опять взглянула на Сару. – Я не помню случая, чтобы она раньше падала в обморок. Конечно, последние две недели превратились в настоящую пытку для нее. Взгляните, какие круги у нее под глазами. Наверняка это из-за того, что она плохо спала последнее время. Это все результат переживаний из-за меня, – добавила немного охрипшим голосом Нора. – Должно быть, там, в таверне, произошло что-то действительно ужасное, раз она упала без чувств. Как вы думаете, это…

Но она прервала свои размышления, увидев его усмешку. С ним, очевидно, тоже было не все в порядке, если он мог смеяться над подобными вещами.

Натан разъяснил все, коротко бросив:

– Она просто увидела меня.

Сара пошевельнулась. У нее еще кружилась голова, и она не вполне понимала, где находится, но ей было тепло и приятно. Она потерлась о что-то теплое носом, вдохнула запах чистого мужского тела и с облегчением вздохнула.

– Надеюсь, она приходит в себя, – прошептала Нора. – Благодарю тебя, Господи.

Сара медленно открыла глаза и взглянула на тетку.

– Прихожу в себя? – удивилась она и не по-светски громко зевнула.

– Ты была без сознания, дорогая.

– Не может быть, – испуганно пролепетала Сара. – Я никогда не падаю в обморок. Я…

И она замолчала, почувствовав, что сидит на чьих-то коленях. Нет, не на чьих-то, а на коленях этого викинга. Краска сошла с ее лица. Она все вспомнила.

Нора протянула руку, чтобы погладить Сару.

– Все в порядке, Сара. Этот добрый джентльмен спас тебя.

– Тот человек с хлыстом? – испуганно прошептала она, моля Бога, чтобы это было неправдой.

– Да, милая, именно человек с хлыстом. Ты должна выразить ему свою признательность и, ради бога, Сара, никогда больше не падай в обморок. У меня нет с собой нюхательной соли.

Сара кивнула.

– Я больше не упаду в обморок, – проговорила она.

И чтобы это действительно не повторилось, она решила больше не смотреть на незнакомца. Она попробовала незаметно соскользнуть с его колен, но, как только сделала слабую попытку, он еще крепче обхватил ее талию. Тогда она слегка наклонилась вперед и шепотом спросила у Норы:

– Кто он?

Тетушка недоуменно пожала плечами.

– Он мне еще не сказал, – пояснила она. – Может быть, дорогая, если ты выразишь ему благодарность, ему ничего не останется, как назвать свое имя.

Сара знала, что это крайне невежливо – говорить о человеке так, словно его здесь нет. Она набралась храбрости и медленно повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо. Но смотреть ему в глаза она не осмелилась и, уставившись в подбородок, проговорила:

– Благодарю вас, сэр, за то, что вы вступились за меня там, в таверне. Я перед вами в вечном долгу.

Он большим пальцем приподнял ее подбородок вверх. Взгляд его был непроницаем.

– Простой благодарности недостаточно, Сара, ты должна мне больше.

Ее глаза расширились от удивления:

– Вы знаете, кто я?

– Я сказала ему, дорогая, – вмешалась Нора.

– У меня совсем не осталось денег, – вымолвила Сара. – Я истратила все, что у меня было, чтобы купить билеты на корабль для тети и себя. Да, мы же направляемся в гавань?

Он кивнул.

– Но у меня есть золотая цепочка, сэр. Может быть, этого будет достаточно?

– Нет.

Резкость и краткость его ответа вызвали крайнее раздражение у Сары. За то, что он посмел так грубо себя вести, она бросила на него сердитый взгляд.

– Но мне нечего больше вам предложить, – холодно сказала она.

Экипаж остановился. Натан открыл дверцу. Для человека такого роста и сложения двигался он невероятно легко. Не долго думая, он просто кинул Сару в угол кареты, и не успела она еще поправить складки платья, как он уже был снаружи и помогал выходить из кареты ее тетушке.

И снова его руки обхватили ее талию. Сара едва успела подхватить ридикюль и перчатки, как, словно какой-нибудь мешок зерна, была выкинута из кареты. Он осмелился к тому же обнять ее и прижать к себе. Сара немедленно и бурно запротестовала:

– Сэр, я замужняя дама. Пожалуйста, уберите руку. Это недостойно мужчины.

Он, очевидно, страдал плохим слухом, потому что, несмотря на ее бурный протест, даже не взглянул на нее. Она намеревалась сделать вторую попытку объяснить свое положение, но тут он издал пронзительный свист. Залитая лунным светом местность до сих пор была пустынной. Но тут же в мгновение ока она наполнилась людьми.

Преданная команда Натана уставилась на Сару во все глаза. Они вели себя так, словно прежде никогда не видели красивой женщины. Он же сверху вниз посмотрел на свою невесту, чтобы оценить, как она будет реагировать на их полные восхищения взгляды. Но Сара не обращала никакого внимания на этих людей. Она была поглощена тем, что во все глаза смотрела на него. Натан едва сдержался, чтобы не улыбнуться.

Он легонько сжал ее в объятиях, чтобы она оставила свой высокомерный вид, и обратился к старой женщине:

– У вас есть багаж?

– У нас есть багаж, Сара? – поинтересовалась Нора.

Но прежде чем ответить, Сара попыталась еще раз освободиться из его объятий.

– Я уже сказала вам, что я замужняя женщина, – проговорила она. – Уберите руки.

Он не пошевельнулся. Она сдалась.

– Да, Нора, у нас есть багаж. Я захватила для тебя несколько вещей из гардероба моей матери. Уверена, что она не будет против. Николас оставил багаж на складе Маршалла. Наверное, нужно идти и забрать его? – И она попыталась сделать шаг вперед, но тут же обнаружила, что великан не намерен отпускать ее.

В толпе Натан нашел глазами своего Джимбо и сделал ему знак рукой. Перед Сарой вырос высокий темнокожий человек. Увидев такого же второго великана, Сара была изумлена. Она в течение нескольких долгих минут рассматривала его, решив при этом, что он был бы очень привлекателен, если бы не эта странного вида золотая серьга, украшавшая его ухо.

Должно быть, он почувствовал, что она пристально смотрит на него, потому и он сконцентрировал все внимание на ней. Сложив на груди массивные руки, он хмуро разглядывал ее.

Она ответила таким же хмурым и сердитым взглядом.

Неожиданно какая-то искра блеснула в его темных, как полночь, глазах, и он одарил ее широкой улыбкой. Она не знала, что и думать о таком странном поведении.

– Пусть два человека позаботятся о багаже, Джимбо, – приказал Натан. – На рассвете мы начнем посадку на «Морского сокола».

Сара не могла не обратить внимания на его «мы». Значит, она была частью каких-то его планов.

– Теперь тетушка и я будем в полной безопасности, – сказала она. – Эти люди… такие симпатичные, сэр. Мы и так отняли слишком много вашего драгоценного времени.

Натан продолжал игнорировать ее. Он подозвал другого человека. Когда к ним подошел мускулистый приземистый человек, Натан кивнул головой в сторону Норы:

– Посмотри за старой женщиной, Мэтью.

Нора судорожно глотнула воздуха. Сара решила, что та испугалась, что их разлучат, и хотела уже вступить в препирательство с непрошеным защитником, как Нора, распрямив плечи, медленно приблизилась к огромному человеку.

– Я не старая женщина, сэр, и протестую, когда меня так оскорбляют. Мне всего лишь год назад исполнилось пятьдесят, молодой человек, и я чувствую себя еще очень бодрой.

Брови Натана удивленно взметнулись вверх, и он едва подавил улыбку. Старая женщина была такой хрупкой, что казалось, достаточно одного порыва ветра, чтобы свалить ее с ног, но тон у нее был не допускающий возражений.

– Вам следует извиниться перед тетушкой, – сказала Сара. Но прежде чем он успел ответить ей, она уже повернулась к тетке: – Я уверена, что он не хотел обидеть тебя, Нора. Он просто грубиян.

Натан покачал головой. Этот разговор был смешон ему.

– Мэтью, ступай! – приказал он резким, отрывистым голосом.

Нора повернулась к стоявшему подле нее человеку:

– И куда же вы собираетесь меня вести?

Вместо ответа Мэтью поднял Нору на руки.

– Опусти меня на землю, ты, разбойник!

– Все в порядке, дорогая, – ответил Мэтью. – У вас очень утомленный вид, а для меня вы все равно что перышко.

Нора было снова запротестовала. Но его следующий вопрос совершенно переменил ее мнение.

– Где вы получили такие синяки? Только назовите имя того негодяя, и я сочту за честь перерезать ему горло.

Нора улыбнулась державшему ее на руках человеку. На вид ему было столько же лет, сколько и ей, и еще она заметила, каким он был сильным. Она давно уже не краснела, но сейчас вдруг почувствовала, что краска медленно заливает ей лицо.

– Спасибо, сэр, – проговорила она заикаясь и поправила съехавшую набок прическу. – Вы очень добры.

Поведение тетушки потрясло Сару. Почему вдруг у нее задрожали ресницы и она повела себя как юная кокетка на первом балу? Она не спускала с парочки глаз, пока та не скрылась из виду. Потом она заметила, что толпа мужчин тоже куда-то исчезла. И она осталась один на один со своим своевольным спасителем.

– Моя тетушка будет в безопасности с тем человеком? – задала она вопрос.

В ответ он пробурчал что-то с нескрываемым раздражением.

– Что означает это мычание, «да» или «нет»? – снова спросила она.

– Да, – охнул он, когда она пнула его кулаком в бок.

– Пожалуйста, отпустите меня.

Он и в самом деле отпустил ее. Сара так удивилась, что чуть не потеряла равновесие. «Возможно, если говорить с ним любезным тоном, – подумала она, – это заставит его подчиняться. Стоило попробовать».

– А с вами мне не грозит опасность?

Он медлил с ответом. Сара повернулась к нему и стояла теперь напротив. Ее лицо было на уровне его плеч, кончики туфель касались носков его сапог.

– Прошу вас, ответьте мне, – ласковым до приторности голосом повторила она.

Казалось, ее попытка вести с ним любезную беседу не произвела на него никакого впечатления. Зато раздражение его было совершенно очевидно.

– Да, Сара, ты всегда будешь со мной в безопасности.

– Но я не желаю быть в безопасности именно с вами, – выкрикнула она. Но как только она произнесла эти слова, ей стало совершенно очевидно, насколько глупым было ее заявление. Она сделала глупую попытку исправиться: – Я хотела сказать, что, конечно, хочу чувствовать себя в безопасности. Все хотят этого. Даже негодяи…

Она остановила бессвязный поток слов, когда он хмуро усмехнулся.

– Я хочу чувствовать себя в безопасности, но без вас. Вы ведь не собираетесь сопровождать нас с Норой в плавании? Но почему вы так на меня смотрите?

Он дал ответ на ее первый вопрос и оставил без внимания второй.

– Отчего же? Я плыву с вами.

– Зачем?

– Мне так хочется, – растягивая слова, произнес он.

Натан решил выждать еще немного и потому дал именно такой ответ. У нее снова запылали щеки. Но что именно было причиной этого – гнев или страх, – Натан сказать не мог.

На носике его невесты по-прежнему красовались веснушки. Его это обрадовало. Они напомнили ему ту крохотную озорницу, которую он держал когда-то на руках. Теперь она не была уже той маленькой девочкой. Она выросла в красивую девушку. И все же в ней оставалось что-то от той крохотной шалуньи.

Чтобы обратить на себя его внимание, она почти била его в грудь.

– Прошу прощения, сэр, но вы никак не можете отправиться в путь со мной и с Норой, – заявила она. – Вам придется нанять другое судно. Я не думаю, что путешествие с нами будет для вас безопасным.

Это странное заявление действительно привлекло его внимание.

– Вот как? Отчего же?

– Потому что это не понравится моему мужу, – промолвила она. В его глазах появилось весьма скептическое выражение. Для большей убедительности она кивнула головой и продолжила: – Вы слышали о маркизе Сент-Джеймсе? Уверена, что слышали. Все знают маркиза Сент-Джеймса. Он мой муж. Он непременно будет возмущен, если узнает, что я путешествую с покровителем. Боюсь, что этим дело не ограничится. Но почему вы улыбаетесь?

– Кстати, почему ты называешь меня викингом? – спросил он.

Она пожала плечами.

– Потому что ты на него похож!

– Можно, я буду называть тебя строптивой?

– Почему?

– Ты так себя ведешь.

От отчаяния ей хотелось расплакаться.

– Кто вы? И что вам от меня нужно?

– Ты у меня в долгу, Сара.

– О боже, вы снова завели эту волынку!

Его неспешный кивок вывел Сару из себя. Ему же ее состояние явно доставляло удовольствие. Когда Сара это осознала, от ее негодования не осталось и следа. Она поняла, что никогда не сможет образумить его. Человек этот был сумасшедшим. «И чем быстрее я удеру от этого варвара, тем лучше, – подумала она. – Но сначала нужно найти способ, как его умиротворить».

– Хорошо, – согласилась она. – Я в долгу перед вами. Здесь у нас нет разногласий. А теперь назовите вашу точную цену, прошу вас. Я попробую расплатиться.

Прежде чем ответить, он подошел к ней поближе, чтобы успеть поймать ее в том случае, если она опять потеряет сознание.

– Меня зовут Натан, Сара.

– И что же? – спросила она, недоумевая, почему он вдруг решил назвать ей свое имя. Она долго ничего не могла понять.

От утомления он глубоко вздохнул:

– Вы, леди Сент-Джеймс, должны мне брачную ночь.
Глава 3


В обморок она не рухнула, она заголосила. Натан даже не пытался ее успокоить. Когда ему надоел этот нервирующий звук, он просто затащил Сару в контору своей судовой компании. Здесь он доверил бьющуюся в истерике женщину заботам ее тетушки. Он знал, что способен вести себя как джентльмен в очень редких случаях и очень непродолжительное время. И только вновь оказавшись на улице, он расхохотался.

Реакция девушки на его сообщение доставила Натану истинное удовольствие. Хитростью и скрытностью леди Сара явно не отличалась. Следовательно, и в этом не было ни малейшего сомнения, ему никогда не придется беспокоиться о том, что у леди Сары на уме. Привыкший к скрытности и лицемерию, Натан находил прямоту своей невесты новой и довольно приятной для себя чертой. Возможно, чересчур хлопотной, но и непривычно приятной была эта черта ее характера, наконец, окончательно решил он.

Отдав последние приказания, Натан присоединился к команде на борту корабля. Джимбо и Мэтью поджидали его на палубе. У обоих был хмурый вид, но на сей раз Натан решил не обращать внимания на это проявление дерзости. Это же он поручил своим людям отвести Сару и Нору в их каюты и помочь им устроиться.

– Ну что, – спросил Натан, – она прекратила плакать?

– Когда я пригрозил ей, что заткну рот кляпом, – ответил Джимбо. Потом он нахмурил брови и добавил: – Тогда она меня ударила.

Натан дал выход своему раздражению.

– Теперь, я полагаю, она уже не испытывает страха, – заметил он сухо.

– Я не вполне уверен в том, что она вообще была испугана, – вставил Мэтью. Пожилой моряк усмехнулся. – Ты не заметил, какие молнии метали ее глаза, когда ты притащил ее в контору? На мой взгляд, она была просто разъярена как кошка.

Джимбо неохотно кивнул.

– Когда ты ушел, она продолжала вопить, что все это жестокая шутка. Даже ее добрейшей души тетка не могла успокоить ее. Ваша леди требовала, чтобы ее кто-нибудь ущипнул, потому что ей нужно проснуться и увидеть, что весь этот кошмар ей только приснился.

– Да, так оно и было, – радостно подтвердил Мэтью. – Феликс, ну, тот наш молодой громила, даже пожалел ее и хотел выполнить пожелание леди. Но несмотря на свои габариты, он оказался не слишком ловок.

– Феликс прикасался к ней? – Натан смотрел на них скорее недоверчиво, чем злобно.

– Нет, нет. Он не прикасался к ней, – поспешно выпалил Джимбо. – Он хотел ее чуть-чуть ущипнуть, вот и все. Мальчишка думает, что нужно быть услужливым, вот он и решил, что обязан помочь даме. Но как только он к ней подошел, твоя маленькая невеста превратилась в дикую кошку. Держу пари, что следующий раз Феликс вряд ли проявит такое рвение, выполняя ее требования.

Раздраженный, Натан только покачал головой. Он уже собрался уйти, когда замечание Мэтью остановило его:

– Может быть, леди Сару лучше поместить в каюту к тетке?

– Нет.

Натан вдруг понял, что был слишком резок сейчас, в то время как его матросы с улыбкой рассказывали ему об этом, с их точки зрения, забавном происшествии.

– Она останется в моей каюте, – сказал он уже более мягким тоном.

Мэтью помедлил, поскреб подбородок и, растягивая слова, сказал:

– Что ж, мой мальчик, у тебя будут проблемы, она пока не знает, что это твоя каюта.

Натана это заявление нисколько не заинтересовало. Но он сердито взглянул на Мэтью, опять раздражаясь оттого, что старый моряк называл его «мой мальчик». Натан, конечно, знал, что его молчаливое порицание ничего не изменит. Оба они, Мэтью и Джимбо, всегда, оставаясь с ним наедине, называли его именно так. Они считали, что он еще не дорос до того, чтобы и в частной беседе называть его «капитан». Натану эти моряки достались по наследству, когда он стал хозяином судна. Скоро оба они доказали делом свою незаменимость. Оба прекрасно знали всю подноготную пиратского дела, многому они научили его. Натан был убежден, что в душе они считали себя его опекунами. Только Богу известно, как часто они напоминали ему об этом. И все же в прошлом они столько раз рисковали своими жизнями из-за него, что их преданность стоила гораздо большего, чем их досадные привычки.

Поскольку оба продолжали сейчас смотреть на него в немом ожидании, Натану пришлось сказать:

– Ничего, очень скоро она узнает, в чьей каюте находится.

– Тетка пребывает в плачевном состоянии. Бьюсь об заклад, что несколько ребер у нее сломано. Как только она уснет, я хочу ее раздеть и перевязать.

– Это Уинчестеры так с ней поступили? – спросил Джимбо.

Натан кивнул.

– Кто же из братьев это сделал? – услышал он вопрос Мэтью.

– Похоже, что за всем этим стоял Генри, – пояснил Натан. – Но я полагаю, что и остальные братья были в курсе происходящего.

– Мы доставим Нору домой? – спросил Мэтью.

– Да, мы идем в том направлении, – коротко бросил Натан. – Я не очень представляю, какого черта я еще могу сделать для этой старой леди. Выдержит ли она это путешествие? – спросил он у Мэтью. – А может быть, нам придется похоронить ее в море?

– Нет, с ней все будет в порядке, – уверенно предсказал Мэтью. – Под этими увечьями скрывается твердый и упрямый характер. И если я обеспечу ей должный уход, она обязательно поправится. – Он подтолкнул Джимбо в бок и добавил: – Теперь я буду сиделкой у двух беспомощных бедняжек.

Натан понял, что его разыгрывают. Он повернулся и пошел прочь. За спиной раздался голос Джимбо:

– Он имеет в виду тебя, мальчик, когда говорит о двух.

Прежде чем спуститься по ступенькам вниз, Натан высоко поднял руку и сделал непристойный жест. Вслед ему донесся взрыв хохота.

Следующие несколько часов он провел отдавая необходимые команды членам экипажа «Морского сокола». Груз был укреплен, кливер поднят, все восемь пушек надраены. Наконец прозвучал приказ отдать швартовы.

Натан занимался делами до тех пор, пока боль в животе и тошнота не заставили его остановиться. Командование сорока двумя моряками взял на себя Джимбо, а Натан спустился вниз.

Для него это было обычным делом – первые два дня путешествия страдать от морской болезни. Натан уже научился мириться с этой неприятностью. Он был совершенно уверен, что никто, кроме Джимбо и Мэтью, не подозревал о его слабости, но это не облегчало страданий.

Из прошлого опыта он знал, что еще через пару часов он просто свалится. Но перед этим он решил взглянуть на свою невесту, чтобы убедиться в том, что с ней все в порядке. Если ему повезет и она будет спать, неизбежное столкновение можно будет перенести на какое-то время. Одному Богу известно, как она должна быть измучена. Более суток его невеста провела на ногах, а кроме того – неистовая вспышка гнева, когда она узнала, что является его невестой, – все это должно было совершенно ее истощить. И все же, если она не спит, Натан решил твердо поговорить с ней сейчас, чтобы покончить с этим вопросом раз и навсегда. Чем скорее он доведет до ее сведения свои условия, тем скорее они сумеют прийти к соглашению относительно их будущего.

«Может быть, – раздумывал Натан, – она и закатит мне истерику». Приготовившись к неизбежному крику и слезам, он открыл дверь.

Сара не спала. Как только он вошел в каюту, она отскочила от кровати и застыла перед ним, прижав к себе руки.

Весь ее вид красноречиво свидетельствовал о том, что ее страх и озлобленность еще не прошли. В каюте было сыро и душно. Он прикрыл за собой дверь и прошел на середину большой квадратной комнаты. Он чувствовал, что Сара смотрит на него, когда подошел к квадратному люку в потолке, поднял его и подпер его клинообразной палкой.

Каюта тотчас наполнилась свежим морским воздухом и солнечным светом. Желудок Натана сразу отозвался спазмами. Он сделал глубокий вдох, отошел к двери и прислонился к ней. В глубине души таилась мысль, что невеста может сбежать от него, но он был совершенно не в состоянии за ней гоняться, и единственное, что он мог сделать, – загородить собой выход.

Сара продолжала пристально смотреть на Натана. Она чувствовала, что вся дрожит, но надеялась, что рано или поздно сумеет взять под контроль недобрые чувства к этому человеку. Во что бы то ни стало она решила скрывать от него свою злость. Проявлять свои чувства перед варваром было дурным тоном.

Лицо Натана выражало покорность. Его руки были сложены на груди, а поза расслаблена.

Она подумала, что у него очень утомленный вид и ему не мешало бы поспать. Но что-то здесь было не так. Его немигающий взгляд злил ее. Сара с трудом заставила себя не отводить глаз. Она не собиралась пасовать перед ним. Если кому-то и предстояло выиграть в этом споре, то это, конечно, будет она.

Натан видел, что его невеста отчаянно старается скрыть от него свой страх. Но это у нее не слишком хорошо получалось. Она дрожала, и глаза уже подернулись влагой.

«Боже, – подумал он, – дай мне силы выдержать еще одну истерику». Его желудок чутко реагировал на каждое движение палубы. Натан попытался побороть тошноту и сосредоточиться на деле.

Сара была очень красивой женщиной. Солнечные лучи превратили ее каштановые волосы в золотые. «В конце концов и в семье Уинчестер были женщины, достойные внимания», – решил Натан.

Она все еще была одета в то синее некрасивое платье. К тому же у него был чертовски низкий вырез. Он подумал, что когда она избавится от своих страхов, непременно скажет ей об этом. Но ее внезапно сдвинувшиеся брови изменили его намерения. Необходимо было дать ей понять, кто здесь глава.

Он стоял в тени дверного проема, но тем не менее она хорошо видела на его правой руке длинный безобразный шрам. Белая отметина на бронзовой коже была очень заметна. Целую минуту Сара разглядывала его, гадая, как он мог получить такое ужасное ранение. Наконец она тихо вздохнула.

На нем все еще были сильно обтягивающие светло-коричневые бриджи. Ей казалось чудом, что он в них был еще способен дышать. Белая рубаха на нем была расстегнута до пояса, рукава закатаны по локоть. Небрежность его костюма вызвала у Сары еще большее раздражение, чем его внезапная хмурость. Она думала, что позже обязательно скажет ему о том, что следует одеваться с большим вкусом и тщательностью, когда отправляешься в плавание на таком прекрасном корабле. Но его внезапно нахмурившееся лицо изменило ее намерения. Следовало дать ему понять, чего от него ждут, раз он теперь муж.

– Ты одета как трактирная прислуга.

Понадобилась целая минута, чтобы это оскорбление дошло до нее. Сначала Сара просто опешила, потом издала судорожный громкий вздох.

Натан подавил усмешку. Было похоже, что Сара не заплачет. Скорее, вид ее свидетельствовал о том, что хочется убить его. Хорошенькое начало!

– Ты буквально вываливаешься из своего декольте, невестушка.

Она мгновенно прикрыла верх платья руками. Ее лицо горело ярким пламенем.

– Это мое единственное платье, которое способно скрыть меня, когда я… – Она внезапно прервала свои объяснения, решив, что не стоит оправдываться перед ним.

– Скрыть? – переспросил он нараспев. – Сара, оно ничего не скрывает. В будущем ты не будешь носить такие откровенные наряды. Я должен быть единственным, кто будет видеть твое тело. Ты поняла меня?

О да. Она слишком хорошо все поняла. Этот человек просто был плохо воспитан. Но с какой легкостью он нанес ей удар ее же оружием! Сара покачала головой. Она больше не намерена разрешать ему ставить себя в такое уязвимое положение, тем более что ему самому нужно заняться собой.

– Ты выглядишь как варвар, – выпалила она. – Твои волосы значительно длиннее, чем этого требует мода, да и одет ты, как… злодей. Пассажиры такого прекрасного корабля должны быть одеты безукоризненно. Ты же выглядишь так, как будто только что пришел с полевых работ, – добавила она, вскинув голову. – А мрачное выражение твоего лица просто безобразно.

– Хорошо, Сара, покончим с этим раз и навсегда, – начал он.

– Покончим с чем?

Он издал долгий вздох утомленного препирательствами человека, и этот вздох взбесил ее окончательно. Она отчаянно боролась с охватившими ее чувствами. От непреодолимого желания заорать на него у нее застучало в висках и перехватило дыхание. Глаза затуманились слезами. Он так много должен был объяснить ей, чтобы она могла решить, простит ли она его. Но он уже достаточно преуспел в том, чтобы она пришла к выводу, что его грехи слишком велики и не подлежат прощению вообще.

– Это припадок истерики, – пояснил Натан. – Для меня очевидно, что ты боишься, – продолжил он. – Ну что? Ты уже готова разрыдаться? Я знаю, Сара, что ты, по-видимому, хочешь, чтобы я доставил тебя домой. Но я решил избавить тебя от унижения умолять меня об этом, предупредив, что ты останешься со мной, что бы ни сделала и что бы ни сказала. Я – твой муж, Сара. Привыкай к этому.

– Мои слезы не слишком беспокоят тебя? – спросила она таким голосом, словно ее кто-то душил.

– Нисколько, – ответил Натан.

Но, конечно, это была ложь, потому что он не хотел видеть ее расстроенной. И тем не менее он не собирался доводить это до ее сведения. Обычно женщины используют эту информацию против мужчин и с выгодой для себя, если хотят чего-нибудь добиться от мужчин.

Сара глубоко вздохнула. Она не осмеливалась произнести больше ни слова, пока полностью не возьмет над собой контроль. Неужели он всерьез подумал, что она будет молить его о чем-то? Ей-богу, он был ужасным человеком и грозным к тому же. Похоже, что жалости в нем не было ни на йоту.

Она продолжала смотреть на него, ища в глубине души остатки мужества. Она хотела задать ему все те наболевшие вопросы, которые она столько лет хранила в себе. Она сомневалась, что он скажет ей правду, но все же она хотела услышать, что он сам скажет ей.

Глядя на нее, Натан думал, что она вот-вот расплачется. Несомненно, он перепугал ее до смерти. Обычно он бывал нетерпелив со слабым полом, но сейчас он обнаружил, что ему не хотелось, чтобы Сара его боялась.

По правде говоря, он немного сочувствовал ей. Она, вероятно, не хотела быть его женой. В конце концов, он был одним из Сент-Джеймсов, а она принадлежала к роду Уинчестеров. Следовательно, ее воспитывали в ненависти к нему. Бедная Сара была просто жертвой одного плана, жалкой пешкой в руках полоумного короля, когда он решил уравнять положение двух враждующих семейств.

Он не мог переделать даже это прошлое. На контракте стояла его подпись, он был обязан и полон решимости выполнить данное слово.

– Ты также хорошо должна усвоить, что я не собираюсь отступаться от этого брака, – заявил он твердым голосом. – Ни сейчас, ни в будущем.

Сделав такое заявление, он терпеливо ждал, когда разразится очередной приступ истерики.

– Но что держало тебя так долго?

Она говорила чуть слышным шепотом, и он не был уверен, что правильно расслышал ее.

– Что ты сказала?

– Почему ты так долго ждал? – задала она вопрос более твердым голосом.

– Ждал долго чего?

Он смотрел на нее в полном недоумении. Она сделала еще один глубокий вздох.

– Чтобы прийти и забрать меня, – пояснила она. Ее голос задрожал. Она крепко сжала руки, чтобы справиться со своими чувствами, потом проговорила: – Почему ты так долго не приходил за мной?

Его настолько удивил этот вопрос, что он не смог сразу ответить. Нежелание Натана удостоить ее ответом Сара восприняла как последний удар по ее гордости, какой она могла вынести. Громким, почти крикливым голосом она потребовала:

– Ты имеешь хоть малейшее представление о том, как долго я ждала тебя?

Его глаза расширились от удивления: невеста только что повысила на него голос. Он смерил ее таким взглядом, что она подумала, будто он решил, что она потеряла разум.

Он медленно покачал головой. Хладнокровие окончательно изменило Саре.

– Нет?! – вскричала она. – Я что, совершенно ничего не значила для тебя, раз ты даже не удосужился потрудиться забрать меня?

Натана ошеломил ее вопрос. Он понимал, что не следовало разрешать ей повышать голос на него. Но ее слова так изумили его, что он не сразу нашелся, что сказать.

– Ты и в самом деле хочешь, чтобы я поверил в то, что ты разозлилась именно потому, что я не забрал тебя раньше? – спросил он.

Сара схватила первый попавшийся под руку предмет и швырнула его в Натана. К счастью, ночной горшок оказался пустым.

– Разозлилась? – взревела она таким громким голосом, какой может быть только у командира. – С чего ты взял, Натан, что я разозлилась?

Он увернулся от горшка и от двух свечей, что полетели вслед, и прислонился к двери.

– Ну, не знаю… – по привычке растягивая слова, начал он, – … мне показалось…

– Тебе показалось… – Она задыхалась от возмущения и не могла произнести больше ни слова.

Натан кивнул и расплылся в улыбке.

– …что ты обеспокоена, – закончил он за нее.

– У тебя есть пистолет?

– Да.

– Я могу его позаимствовать?

Он еле сдерживался, силясь не рассмеяться.

– Подожди, Сара, зачем тебе понадобился мой пистолет?

– Чтобы пристрелить тебя, Натан.

Он не улыбнулся. А Сара решила, что ненавидит его. Буря миновала. От усталости и отчаяния ей хотелось плакать. Наверно, в конечном счете ее родственники были правы. Наверно, он и в самом деле презирает ее и сила его презрения не меньше, чем говорили ей родители.

Она почувствовала, что проиграла это сражение, и опустилась на кровать. Потом она сложила на коленях руки и уставилась в пол.

– Пожалуйста, теперь оставьте мою каюту. Если вы пожелаете объяснить ваше жалкое поведение по отношению ко мне, вы можете сделать это завтра. Я слишком устала, чтобы выслушивать ваши оправдания сегодня.

Он не мог поверить своим ушам. Она смеет отдавать ему распоряжения!

– В нашем браке так не будет, Сара. Здесь отдаю распоряжения я, а ты подчиняешься.

Он говорил это твердым и злым голосом. Конечно, он сделал это намеренно. Он хотел, чтобы она поняла, что так оно впредь и будет. И еще он подумал, что опять запугивает ее. От волнения она стала ломать руки. Он даже почувствовал угрызения совести, потому что ему опять пришлось прибегнуть к запугиванию, но он считал сегодняшний разговор очень важным и не мог смягчиться. Натан дал себе слово, что никогда не пойдет на попятную, как бы жалко она ни выглядела и что бы она ему ни говорила.

Сара продолжала ломать руки, представляя, что под ее пальцами была упрямая шея ее мужа. Эта фантазия помогала ей справиться со своим настроением.

Голос Натана прогремел рядом и вернул ее к реальности:

– Ты меня слышишь, невеста?

Господи, как она ненавидела это обращение – «невеста».

– Да, слышу тебя, – ответила она. – Но я не вполне понимаю, почему в нашем браке должно быть именно так.

На ее глаза снова навернулись слезы. Внезапно Натан почувствовал себя великаном-людоедом.

– Ты что, издеваешься надо мной? – спросил он.

Она покачала головой.

– Вовсе нет, – прозвучал ответ. – Я просто предполагала, что наш брак будет прямой противоположностью той картине, что ты нарисовал. Да, я всегда так считала, – поспешно добавила она, увидев, что он опять хмурится.

– Вот как? И каким же ты представляла себе наш брак?

Похоже, что его действительно интересовало ее мнение. Сара собралась с духом и грациозно повела плечами.

– Я просто полагала, что моей обязанностью будет сообщать тебе о моих желаниях.

– И… – продолжил ее мысль Натан, когда она остановилась.

– И твоей обязанностью будет исполнять мои желания.

По мрачному выражению его лица она могла понять, что ему совсем не нравилось это ее представление об их браке. Она чувствовала, что он опять начинает сердиться.

– Предполагалось, Натан, что ты будешь лелеять меня. Ты это обещал.

– Я не обещал тебе этого! – зло выкрикнул он. – Бога ради, женщина, я тебе ничего не обещал.

Она не собиралась спускать ему эту ложь. Сара вскочила на ноги и снова встала напротив.

– О нет, как раз именно это ты и обещал! – закричала она в ответ. – Я прочитала контракт, Натан, с начала и до конца. За землю и сокровища ты обещал хранить и беречь меня. Ты обещал быть мне хорошим мужем, добрым отцом, и, что самое главное, Викинг, ты обещал любить и лелеять меня.

Сначала он не знал, что сказать. Но потом вдруг почувствовал, что сейчас рассмеется. Такой поворот событий был просто невыносим и к тому же ужасно смешон.

– Ты и в самом деле хочешь, чтобы я любил и лелеял тебя?

– Да, очень, – ответила она, скрестив руки на груди. – Ты обещал мне, Натан, что будешь любить и лелеять меня, и, клянусь Богом, так оно и будет.

Она снова уселась на кровать и, чтобы скоротать время, стала перебирать складки своего платья. Краска, заливавшая ее лицо, яснее слов говорила о ее смущении.

– А что же в то время, пока я буду любить и лелеять тебя, должна делать ты? – спросил он. – Каковы твои обязанности, невеста?

– Я ничего не обещала, – ответила она. – Мне было всего четыре года, Натан. Я не подписывала контракта. Ты его подписал.

Он закрыл глаза и сосчитал до десяти.

– Ты считаешь, что можешь не чтить подписи своего отца? Что обещания, сделанные от твоего лица твоим отцом, ни к чему тебя не обязывают?

– Я этого не говорила, – прошептала Сара и горестно вздохнула. Потом добавила: – Конечно, и я их исполню, они были даны от моего имени.

– И какие же это обязательства? – настаивал он.

Она долго не отвечала. Казалось, она тоже была рассержена.

– Я тоже должна любить и лелеять тебя, – наконец пролепетала она.

Но он не был этим удовлетворен.

– И что?

Она прикинулась, что не понимает.

Снова и снова ему в голову приходила мысль, что его невеста пытается свести его с ума.

– Я тоже внимательно прочитал контракт с начала и до конца, – выпалил он. – Не испытывай моего терпения.

– Ну хорошо, – проговорила она. – Еще я должна слушаться тебя. Ну что, ты доволен?

– Теперь да, – был ответ. – Мы вернулись туда, откуда начали, – сказал он через некоторое время. – Как я и наставлял тебя ранее, я буду отдавать приказы, а ты им будешь подчиняться. И только посмей спросить меня еще хоть раз, почему.

– Я попытаюсь подчиняться твоим приказам, Натан, если буду считать, что они разумны.

Его долготерпению пришел конец. Он прорычал:

– Меня ни черта не волнует, будешь ты их считать разумными или нет. Ты будешь делать то, что я скажу.

Казалось, что ее нисколько не задел его тон. Ее голос прозвучал тихо и спокойно, когда она сказала:

– В присутствии леди, Натан, не стоит богохульствовать. Так поступают простолюдины, а ты – маркиз.

Выражение его лица осталось совершенно холодным, Сара чувствовала себя уничтоженной.

– Ты что, ненавидишь меня?

– Нет.

Но она ему не верила. Господи, один только ее вид делает его больным. И серый цвет его лица только подтверждал это.

– О нет, ты ненавидишь меня, – настаивала она на своем. – Ты не обманешь меня. Я – Уинчестер, а ты – Сент-Джеймс. Все вы ненавидите Уинчестеров.

– Я не ненавижу тебя.

– Тебе не нужно кричать на меня. Я только хочу, чтобы наша беседа была пристойной и чтобы ты по крайней мере сдерживал свой темперамент. – Он не успел снова наброситься на нее, потому что она сказала: – А сейчас я бы хотела отдохнуть, Натан, я очень устала.

Он решил, что теперь пусть будет так, как она хочет. Он открыл дверь, чтобы уйти, но задержался на пороге и спросил:

– Сара…

– Да?

– Ты ведь совсем не боишься меня, правда?

Казалось, что он очень удивлен этим обстоятельством. Создавалось впечатление, что он только что понял это. Она покачала головой:

– Нет.

Он отвернулся, и она не могла видеть его улыбки.

– Натан…

– Что?

– Я немного испугалась тебя, когда впервые увидела, – призналась она. – Это тебя успокоит немного?

Его ответом была закрытая дверь.

Как только Сара осталась одна, она тут же разрыдалась. О, какой наивной дурочкой она была! Все эти напрасно потерянные годы она мечтала о своем прекрасном рыцаре в золотых доспехах, который должен был явиться и назвать ее своей невестой. Она представляла его нежным, понимающим, чувствительным человеком, который будет искренне влюблен в нее.

Теперь ее мечты оказались просто насмешкой. Ее рыцарь не только не был золотым, он вообще был лишен блеска. Оказалось, что он такой же понимающий, такой же чувствительный, такой же любящий, как баран.

Сара продолжала жалеть себя до тех пор, пока усталость не взяла верх.

Через час Натан снова заглянул к ней. Сара крепко спала, даже не удосужившись снять одежду. Она спала на разноцветном стеганом одеяле, широко раскинув руки.

Он почувствовал удовлетворение. Это было странное и незнакомое чувство, но он обнаружил, что ему было приятно видеть Сару в своей постели. На ее пальце он заметил обручальное кольцо Норы. Странно, но ему это было неприятно. Чтобы избавить себя от необъяснимого раздражения, он снял кольцо с ее пальца и положил в карман.

Теперь все внимание Натан сосредоточил на том, чтобы раздеть Сару. Сначала он расстегнул на спине длинный ряд мелких пуговиц и снял платье. Потом пришел черед туфель и чулок. Он был на редкость неловок в этом деле и чуть не проиграл сражение с нижними юбками. С узлом на шнуровке он справиться так и не смог и перерезал его кончиком ножа. Он продолжал трудиться до тех пор, пока на его невесте не осталась одна тонкая шелковая сорочка. Этот белый предмет женского туалета был очень нежен и оторочен по краю глубокого выреза кружевами.

Он не мог устоять перед соблазном и провел тыльной стороной ладони по ее спине.

Сара не проснулась. Она тихонько вздохнула и перевернулась на спину. Натан бросил снятые с нее вещи на стоявший неподалеку стул.

Натан не знал, сколько времени он стоял здесь и смотрел на нее. Во сне она выглядела такой невинной, такой доверчивой и уязвимой. У нее были черные густые ресницы, резко выделявшиеся на фоне кремового лица. Ее тело было просто великолепно. Вид ее полной груди, только слегка прикрытой тонкой сорочкой, возбудил его. И когда он почувствовал, что его тело физически реагирует на нее, он повернулся и вышел из каюты.

Господи, что ему с ней делать? И как он мог соблюдать дистанцию в отношениях с такой обаятельной девушкой, как его невеста?

Натан на время отложил эти вопросы, так как новая волна морской болезни накатила на него. Он подождал, пока желудок успокоится, вернулся в каюту, достал одеяло и накрыл им Сару. Его рука прикоснулась к ее щеке, и он не смог сдержать улыбки, когда она бессознательно потерлась о его ладонь. Она напомнила ему маленького прелестного котенка.

Она повернулась, и ее губы коснулись его кожи. Натан резко отдернул руку. Он вышел из каюты и отправился навестить тетушку Сары. Оказалось, что Нора мирно спит. Она была бледна, и дыхание у нее было тяжелым. Но не было похоже, что она сильно страдает. Выражение ее лица было спокойным. Натан вспомнил о кольце, которое лежало в его кармане. Он подошел к краю кровати, взял ее руку и надел кольцо.

Нора открыла глаза и улыбнулась ему.

– Спасибо, дорогой мальчик. Теперь, когда кольцо Джонни опять со мной, мне будет гораздо спокойнее и я лучше отдохну.

Натан ответил на ее благодарность коротким кивком, повернулся и направился к двери.

– Ты думаешь, что я сентиментальная дура, ведь так? – бросила она вслед.

На его губах промелькнула улыбка.

– Да, – ответил он. – Так оно и есть.

Его грубоватая прямота заставила ее усмехнуться.

– Ты уже говорил с Сарой? – спросила она.

– Да, говорил.

– С ней все в порядке? – спросила Нора. Она хотела, чтобы он повернулся и она могла увидеть выражение его лица.

– Она спит, – сказал Натан. Он открыл дверь и уже собирался выйти.

– Подожди, – позвала Нора. – Прошу тебя, не уходи сейчас.

Он услышал в ее голосе дрожь и немедленно вернулся.

– Я очень боюсь, – прошептала Нора.

Натан прикрыл дверь и вновь вернулся к постели старой женщины. Он скрестил руки на груди и выглядел вполне спокойным, если не считать хмурой складки на лбу.

– Вам нечего бояться, – сказал он Норе. Его голос прозвучал тихо и умиротворяюще. – Вы в безопасности, Нора.

Она покачала головой.

– Нет, ты не понял, – пояснила она. – Я боюсь не за себя, дорогой мальчик. Я беспокоюсь о тебе и о Саре. Знаешь ли ты, что тебя после всего этого ждет? Ты даже представить себе не можешь, на что способны эти люди. Даже я не подозревала, как далеко они могут зайти в своей жадности. Они непременно возьмутся за тебя.

Натан пожал плечами.

– Я к этому готов, – ответил он. – Уинчестеры мне не опасны.

– Но, дорогой мальчик, они…

– Нора, вы не знаете, на что способен я, – возразил Натан. – И если я скажу вам, что могу ответить на любой вызов, вы должны мне поверить.

– Они используют Сару, чтобы добраться до тебя, – прошептала Нора. – Их ничто не остановит, и если понадобится, они сделают Саре больно, – добавила она.

– Я сумею защитить то, что принадлежит мне, – твердо и выразительно сказал Натан.

Его надменный ответ успокоил Нору. Она не спеша кивнула.

– Не сомневаюсь, что ты защитишь ее, – сказала она. – А как насчет женщин из рода Уинчестеров?

– Вы имеете в виду их всех или одну?

– Сару.

– С ней все будут в порядке, – сказал он. – Она больше не Уинчестер. Она – Сент-Джеймс. Вы недооцениваете мои возможности, волнуясь о ее безопасности. Я слежу за своей собственностью.

– Собственностью? – повторила Нора. – Я никогда не слышала, чтобы о жене говорили в таких выражениях.

– Вас долго не было в Англии, Нора, но ничто не изменилось здесь. Жена по-прежнему – собственность мужа.

– У Сары такое нежное сердце, – начала Нора, слегка меняя тему. – Последние годы ее жизнь была нелегкой. В семье из-за своего брачного контракта она считалась изгоем, прокаженной, если угодно. Саре никогда не разрешали участвовать в светской жизни, посещать приемы и балы, о которых так мечтают молодые леди. Все внимание ее родителей было отдано ее сестре Белинде. – Нора остановилась и глубоко вздохнула. – Конечно, Сара очень предана своим родителям, да и сестре тоже, хотя за всю свою жизнь я так и не поняла, почему ради них она готова на все. Тебе следует поостеречься сестры Сары, она такая же хитрая, как ее дядя Генри. Они слеплены из одного теста.

– Вы чересчур волнуетесь, Нора.

– Я просто хочу, чтобы ты понял… Сару, – прошептала старая женщина. Ее голос снова звучал хрипло, и было видно, что она очень утомлена. – Моя Сара – большая мечтательница, – продолжала она. – Посмотри на ее рисунки, и ты поймешь, что я имею в виду. Она постоянно витает в облаках. В людях она видит только хорошее. Она не хочет верить, что ее отец такой же негодяй, как и его братья. Я считаю, что в этом виновата мать. Все эти годы она лгала дочери, оправдывая грехи всех и каждого.

Натан оставил эту сентенцию без комментариев.

– Дорогой мальчик… – снова начала Нора.

Но он внезапно нахмурился и оборвал ее.

– Мадам, я хочу заключить с вами договор, – сказал Натан. – Я постараюсь не называть вас старой женщиной, если вы прекратите обращаться ко мне «мой дорогой мальчик». Договорились?

Нора улыбнулась. Снизу вверх взглянула она на этого огромного мужчину. Казалось, что его фигура заполняет собой все свободное пространство в комнате.

– Да, конечно, довольно глупо называть тебя «мой дорогой мальчик», – согласилась она, усмехнувшись. – Разрешено ли мне называть тебя Натан?

– Да, – ответил он. – Что касается вашего беспокойства относительно Сары, оно безосновательно. Я никому не позволю причинить ей боль. Она моя жена, и я буду обращаться с ней по-доброму. Со временем она поймет, что ей повезло.

Он мерил маленькую комнатку шагами, по-генеральски сложив руки за спиной.

– Да, я не сомневаюсь, что ты сумеешь защитить ее. Об этом свидетельствует даже то, как ты расправился с этими головорезами в таверне, – сказала Нора. – Я знаю, что ты будешь ухаживать за ней. И я очень надеюсь, что ты бережно отнесешься к ее нежным чувствам, Натан. Видишь ли, Сара очень стеснительна и скромна. Свои мысли она держит при себе.

Услышав такое заявление, Натан удивленно поднял брови:

– Мы говорим с вами, мадам, об одной и той же женщине?

Нора красноречиво улыбнулась. Она помолчала и поправила выбившуюся из пучка прядь волос.

– Мне случайно пришлось услышать кое-что из вашего разговора с племянницей, – призналась она. – У меня, конечно, нет привычки подслушивать, – торопливо добавила она, – но вы спорили слишком громко, и я уловила некоторые сделанные Сарой замечания. Отдельные фрагменты. Скажи мне вот что, Натан. Ты сделаешь то, о чем она просит?

– Сделаю что?

– Будешь ли ты любить ее и лелеять?

– Именно этот отрывок разговора долетел до вас? – Он не мог не улыбнуться, когда вспомнил, с каким воинственным видом его невеста сделала ему вызов.

– Я уверена в том, что вся твоя команда слышала ее выкрики. Я непременно поговорю с ней о ее недостойных леди воплях. Я никогда раньше не слышала, чтобы она повышала голос, и все же я не могу возложить вину целиком на нее. Ты не нашел времени, чтобы прийти за своей невестой. И все это годы ее томила твоя… забывчивость. Ты должен поверить мне, что ей совершенно не свойственно повышать голос на кого бы то ни было.

Натан недоверчиво покачал головой, повернулся и вышел из каюты. Он уже закрывал дверь, когда услышал за спиной голос Норы, вопрошавший:

– Ты мне так и не ответил, Натан. Ты будешь любить и лелеять ее?

– А у меня есть выбор, мадам?

И, не дождавшись ответа, он закрыл дверь.

Сара проснулась оттого, что услышала, что кого-то мучительно рвет. Ужасные звуки отозвались спазмами в ее собственном желудке. В испуге она села. Первой ее мыслью была мысль о Норе. Корабельная качка могла укачать тетушку.

Сара тотчас отбросила одеяло и метнулась к двери. Она была еще полусонная, плохо ориентировалась. Она даже не осознавала, что едва одета, пока не наткнулась на одну из своих нижних юбок.

Очевидно, потрудилась одна из горничных Натана. У дальней стены Сара увидела свой сундук. Она, по-видимому, спала, когда его сюда поставили. Она покраснела от одной мысли, что в каюту, пока она спала, заходил мужчина. Она надеялась только на то, что визит этот состоялся после того, как она была накрыта одеялом.

В коридоре Сара услышала какие-то звуки и открыла дверь. Как раз в этот момент, когда она высунулась из-за двери, мимо прошел Натан. Он даже не взглянул в ее сторону, но, поравнявшись с ней, толкнул дверь и закрыл ее.

Но Сару не обидела его грубость. Одного цвета его лица было достаточно, чтобы все понять. Ее грозный муж-великан был зеленым, как само море.

«Возможно ли такое? – спрашивала она себя. – Неужели непобедимый, с дурными манерами маркиз Сент-Джеймс страдал от морской болезни?»

В другой раз Сара непременно громко рассмеялась бы, но сейчас она была слишком изнурена и хотела спать. Она вернулась в постель и провалилась в глубокий сон. Она вставала только один раз, чтобы пообедать с Норой, а потом снова уснула.

За ночь тепло из каюты совершенно выветрилось, и Сара проснулась, дрожа от холода. Она хотела натянуть одеяло на плечи, но не смогла, так как оно за что-то зацепилось. Когда Сара наконец открыла глаза, она поняла, что это за помеха. Одеяло запуталось в длинных голых ногах Натана.

Он спал рядом.

У нее чуть не остановилось сердце. Она уже открыла рот, чтобы закричать, но его большая ладонь зажала ей рот.

– Посмей только пикнуть! – рыкнул он.

Она отшвырнула его руку.

– Убирайся из моей постели! – Этот приказ был отдан яростным шепотом.

Прежде чем ответить на эту команду, он устало вздохнул:

– Сара, ты спишь в моей постели. И если кто-нибудь и уйдет, то это будешь ты.

Его голос показался ей слабым и сонным. Сару почти успокоило его более чем равнодушное отношение к ней. Она подумала, что он слишком устал и хочет спать, а значит, ее добродетели ничто не угрожает.

– Очень хорошо, – объявила она. – Я отправлюсь спать к Норе.

– Нет, – довольно спокойно прозвучал ответ. – Из каюты ты никуда не выйдешь. Если тебе, невеста, так хочется, ты можешь спать на полу.

– Почему ты продолжаешь называть меня невестой? – спросила она. – Если ты не хочешь называть меня по имени, то зови меня женой, а не невестой.

– Но ты мне еще не жена, – ответил он.

Она не поняла его фразы.

– Как же так, я ведь самая что ни на есть жена… разве нет?

– Нет, пока я еще не переспал с тобой.

Последовала долгая пауза, прежде чем она смогла что-нибудь сказать в ответ.

– Ты можешь называть меня невестой.

– Но я не нуждаюсь в твоем разрешении, – прорычал он.

Когда Сара снова принялась дрожать от холода, он протянул руки, чтобы обнять ее, но она отшвырнула их прочь.

– Мой бог, не могу поверить, что это все происходит со мной, – выпалила она. – Я ожидала, что ты будешь нежным, добрым, понимающим.

– А почему ты думаешь, что я не такой? – не смог сдержаться Натан.

– Ты голый! – выкрикнула она.

– И это значит, что я не такой?

Ей хотелось его ударить. Она не видела его лица, но по голосу слышала, что он смеется.

– Ты смущаешь меня, – заявила Сара. – Нарочно.

Его терпение иссякло.

– Я не собираюсь тебя смущать, тем более нарочно, – выпалил он. – Именно так я всегда сплю, невеста. Когда-нибудь тебе это тоже понравится.

– О господи! – взмолилась она.

Она решила прекратить этот разговор. Чтобы встать, ей пришлось подползти к изножью кровати, потому что с одной стороны была стена, с другой – лежал Натан. В каюте было слишком тесно и темно, она не сразу смогла найти свой халат. Но на полу валялись сброшенные Натаном покрывала. Сара взяла одно из них и завернулась в него.

Она не знала, сколько времени она простояла так, глядя на белевшую в темноте спину Натана. Его глубокое ровное дыхание свидетельствовало о том, что он сладко спит.

Сара почувствовала себя несчастной. Она уселась на пол, укутала ноги одеялом, затем легла на бок.

Пол был словно покрыт льдом.

– Все супружеские пары имеют раздельные комнаты, – пробурчала она. – Никто за всю мою жизнь не обращался со мной так скверно. Если именно так ты собираешься любить и лелеять меня, то могу сказать, Натан, что ты в этом не преуспеешь.

Он слышал каждое слово этой шепотом произнесенной тирады. Еле сдерживая улыбку, он произнес:

– Ты хорошо учишься, невеста.

Она не поняла, о чем он говорил.

– И чему, по-твоему, я так быстро научилась? – спросила она.

– Быстро поняла, где твое место, – медленно, растягивая слова, сказал он. – Моей собаке понадобилось гораздо больше времени.

Крик ярости пронзил тишину каюты:

– Твоей собаке? – В одно мгновение она вскочила на ноги и ткнула его в плечо.

– Подвинься, муж.

– Перелезь через меня, Сара, – приказал он.

– С какой стати? – вылетело у нее, прежде чем она успела подумать.

– Для безопасности, – пояснил он. – Если в каюту проникнет враг, ему придется сначала встретиться со мной. Теперь ты будешь спать, женщина?

– Это старое правило или новое?

Он ей не ответил. Она снова ткнула его в плечо.

– В этой постели были другие женщины, Натан?

– Нет.

Почему-то ей невероятно приятно было услышать это сердитое признание. Как только она поняла, что ее муж действительно собирается защищать ее, от гнева и злости не осталось и следа. Конечно, он все еще оставался великаном-людоедом, но этот сказочный персонаж не так уж и плох, если он приложит все усилия, чтобы уберечь ее. Сара забралась в постель и прижалась к стене.

Вскоре кровать стала сотрясаться от ее дрожи. Терпение Натана лопнуло. Он протянул руки и обнял ее, сопротивляющуюся. Сару буквально накрыло его тепло и его нагота. Одну свою тяжелую ногу он положил поверху ее обеих ножек, и вся нижняя часть ее тела немедленно согрелась. Его руки и грудь позаботились об остальном. Она не протестовала. Она и не могла, его ладонь закрывала ей рот. Она уютно устроилась возле него, уткнув голову ему в подбородок, и закрыла глаза. Но как только Натан убрал руку от ее рта, она прошептала:

– Если кто-нибудь и собирается спать на полу, то это будешь ты.

В ответ он только тихо и раздраженно что-то промычал. Сара про себя улыбнулась. Теперь ей было гораздо лучше. Она зевнула, еще ближе подвинулась к мужу и совершенно перестала дрожать.

С ощущением тепла и безопасности и еще немного нежной заботы она уснула.

Это было неплохое начало.
Глава 4


Проснувшись следующим утром, Сара чувствовала себя гораздо лучше. Наконец она получила полноценный отдых и готова была бросить вызов целому миру. А если говорить точнее, она была теперь подготовлена к разговору со своим мужем, Викингом, как она его мысленно уже величала.

Ночью в ее голове родился чудесный план, и она была уверена, что если хорошо втолкует мужу, чего она от него ждет, он согласится. Конечно, он будет немного ворчать и ругаться, но в конце концов он поймет, как это важно для нее, и сдастся.

На повестке дня у нее стояло несколько вопросов, но сначала она решила покончить с самым болезненным.

Сара хотела, чтобы за ней, как это полагалось, сначала ухаживали, а потом состоялось соответствующее супружество. И каким бы грубым и надменным он ни стал, когда она ему все это объяснит, она была полна решимости держать себя в руках. Она просто будет разговаривать ласковым голосом и постарается по возможности быть последовательной.

Боже, как она страшилась предстоящего разговора! Говорить с Натаном было нелегко. Почему-то он вел себя так, словно находиться с ней в одной комнате было для него тяжким долгом.

Она вдруг осознала это, и в голове зародилась черная мысль. А что, если он действительно не хочет на ней жениться?

– Глупость, – бормотала она сама себе. – Конечно, он хочет жениться на мне.

Но эта попытка поддержать в себе сомнение не могла продлиться слишком долго. Она так привыкла считать своим мужем именно Натана, что даже не могла себе представить другого варианта. С этой мыслью она выросла, а поскольку имела очень легкий и покладистый характер, на судьбу никогда не сетовала.

А как же Натан? Похоже, что он был человеком, который не принимает решений без внутренней борьбы.

Она понимала, что будет продолжать мучиться до тех пор, пока не поговорит с ним.

Сара оделась с особой тщательностью, решив предстать перед Натаном в полной своей красе. Почти час ушел у нее на то, чтобы распаковать свои вещи. Сначала она остановилась на темно-зеленом платье для прогулок, но привести в порядок складки на нем ей оказалось не по силам, и в конечном итоге выбор ее пал на светло-розовый наряд. Вырез на нем не был таким открытым, как тот, о котором так грубо высказался Натан. Следовательно, думала она, настроение ему ее платье не испортит.

Их каюта была довольно красива. Она была гораздо больше той, где остановилась Нора, по крайней мере в три раза. И потолок был гораздо выше, что усиливало впечатление пространства.

Правда, она была скудно обставлена. В углу каюты находилась изогнутая металлическая каминная решетка. Сара решила, что это был очаг, отметив для себя, что ей не слишком нравилось современное оформление. В противоположном углу комнаты стояла высокая белая ширма. За собой она скрывала вбитые в стенку крючки для одежды и умывальник, с фарфоровым кувшином и тазом. В углу напротив кровати стоял ее дорожный сундук. Центр комнаты занимали стол и два стула. Большой секретер красного дерева был поставлен у стены.

«Да, конечно, комната скудно обставлена, но на ближайший месяц или два, в зависимости от погоды, сойдет, – размышляла Сара. – Если море будет спокойным, путь к острову тетушки не займет много времени».

Сара сняла с крючков одежду Натана, свернула ее и положила на свой сундук. На освободившемся месте она развесила свои платья. Она также убрала с крышки секретера его бумаги и карты, положив вместо них листы для эскизов и угольные карандаши.

Надев розовое платье и такие же туфли, Сара расчесала волосы и перевязала их розовой лентой. В своем сундуке она отыскала подходящий розовый зонтик и пошла взглянуть на Нору. Она надеялась, что ее тетушка уже достаточно отдохнула и будет в состоянии прогуляться с ней немного по верхней палубе. Саре хотелось до встречи с Натаном проговорить приготовленную речь перед ней.

Но Нора крепко спала, и Сара не посмела тревожить ее.

Выйдя из тетушкиной каюты, она заметила, что казавшийся ранее темным и узким коридор превратился в широкую прямоугольную комнату. Деревянные полы играли в лучах струящегося по ступенькам солнечного света. Пространство было совершенно лишено мебели, зато с потолка свешивались многочисленные крюки из черного железа. Сара как раз ломала голову над тем, для чего могло служить это помещение, или у него вообще не было никакого назначения, когда ее внимание привлек матрос, с грохотом спускавшийся по ступенькам вниз.

Человеку, чтобы не удариться головой о низкую притолоку, пришлось пригнуться. Увидев Сару, он опешил и остановился. Сара узнала этого человека, она видела его в порту, но решила притвориться, что не узнает матроса. Тогда она вела себя недостойно леди и о том инциденте предпочитала забыть.

– Добрый день, сэр, – сказала она, сделав реверанс. – Меня зовут леди Сара Уинчестер.

В ответ он покачал головой. Она не знала, что и думать.

– Вы – леди Сент-Джеймс.

Она была так удивлена его смелостью, что даже не упрекнула его за вольный тон.

– Да, – согласилась она. – Теперь я леди Сент-Джеймс и благодарю вас, что вы напомнили мне об этом.

Огромный матрос пожал плечами. Ее интересовала золотая серьга, болтавшаяся в мочке его уха, а также тот факт, что он был с ней явно настороже. Возможно, моряку раньше не доводилось болтать с благородными дамами.

– Очень рада с вами познакомиться, сэр, – сказала она.

Сара ждала, когда он назовет свое имя. Взгляд его был устремлен куда-то вниз, и только через минуту он сказал:

– Мы встречались прошлой ночью, леди Сент-Джеймс, вы еще меня ударили, помните?

Она помнила. С укором в глазах она посмотрела на него, досадуя на свое недостойное поведение, потом медленно кивнула:

– О да, сэр, теперь, когда вы сказали, я вспомнила. За причиненное беспокойство я должна извиниться перед вами. Единственным моим оправданием может быть только то, что в тот момент я была слишком напугана. Как вас зовут?

– Джимбо.

Даже если имя и показалось ей странным, она не подала виду. Обеими руками взяв его огромную руку, она пожала ее. Прикосновение к его мозолистым ладоням ее нежных рук поразило его. Когда она выронила на палубу зонтик, ни Джимбо, ни Сара не подняли его, так как он все еще находился под очарованием ее рукопожатия, а она изо всех сил пыталась завоевать его дружбу.

– Вы прощаете меня, сэр, за то, что я ударила вас?

Джимбо лишился дара речи. Женщина, которую он встретил двое суток назад, отличалась от той, что стояла перед ним сейчас, как небо от земли. Господи, и какой прелестной она сейчас была! У нее были самые прекрасные темно-карие глаза из всех, что он когда-либо видел.

Он спохватился только тогда, когда заметил, каким озадаченным взглядом она на него смотрит.

– Это имеет для вас значение, простил я или не простил? – пробормотал он.

Прежде чем убрать руки, Сара страстно пожала его ладони.

– О да, конечно, мистер Джимбо, это имеет значение. Я была очень груба.

Он поднял глаза к небу.

– Ну что ж, я прощаю вас. По правде говоря, вы не причинили мне никакого вреда, – добавил он ворчливо, чувствуя себя при этом как неловкий школьник.

От улыбки Сары его морщины разгладились.

– Я очень благодарна вам, сэр. У вас доброе сердце.

Джимбо откинул назад голову и оглушительно расхохотался. Когда наконец он справился со своим весельем, то сказал:

– Не забудьте сказать о моем… добром сердце при капитане. Ему будет приятна такая похвала.

Она подумала, что это прекрасная идея.

– Да, непременно, я скажу ему об этом, – пообещала она.

Поскольку моряк был в таком хорошем расположении духа, она решила задать ему несколько вопросов.

– Сэр, вы сегодня утром не видели горничных? Моя кровать еще не прибрана, а некоторые из моих платьев нуждаются во внимании.

– У нас на борту нет никаких горничных, – заметил Джимбо. – Вы с тетушкой являетесь единственными женщинами на борту.

– Тогда кто же… – Но Сара не договорила. Если здесь не было горничных, тогда кто раздел ее? Догадка оглушила ее. Натан.

Джимбо видел, как нежный румянец залил ее лицо. Интересно, о чем она думает?

– У меня к вам есть еще вопрос, сэр. Конечно, если у вас хватит терпения его выслушать.

– Какой? – коротко спросил он.

– Как называется эта комната? Или, может быть, у нее есть специальное название? – Она повела рукой. – Сначала я подумала, что это всего лишь коридор, а теперь, в падающих сверху лучах света, я вижу, что она гораздо больше, чем мне показалось. Из нее получился бы замечательный салон, – добавила она. – Когда я поднялась на борт, то не заметила складной ширмы, и я…

Она прервала свою речь, пока Джимбо складывал ширму и укреплял ее с помощью пряжек и ремней на стене возле лестницы.

– Это офицерская кают-компания, – сообщил ей Джимбо. – Так ее называют на всех настоящих фрегатах.

Теперь коридор совершенно исчез, а поскольку ширмы уже не было, Сара могла видеть ведущие вниз на другую палубу ступени.

– А куда ведут эти ступени?

– На палубу, где хранятся вода и вино, – ответил Джимбо. – А ниже есть еще одна палуба, где мы храним боеприпасы.

– Боеприпасы? – переспросила Сара. – Зачем вам боеприпасы?

Джимбо улыбнулся:

– Когда вы поднимались на борт, миледи, вы случайно не заметили пушки?

Она отрицательно покачала головой:

– Нет, сэр, я была в это время немного расстроена и не обращала внимания на детали.

«Немного расстроена, – подумал Джимбо. – Пожалуй, это замечание было величайшим преуменьшением из всех, что я когда-либо слышал. Тогда она была в бешеной ярости».

– У нас в общей сложности восемь пушек, – сообщил Джимбо. – Это меньше того количества, которое имеют обычные корабли. Но наши ядра всегда достигают цели, поэтому мы не нуждаемся в дополнительных пушках. Наш корабль – это уменьшенная копия фрегата, но именно такой тип нравится нашему капитану, – добавил он. – Боеприпасы хранятся ниже ватерлинии. В случае атаки у них меньше шансов взорваться.

– Но, мистер Джимбо, сейчас нет войны. Зачем капитану иметь на борту такое оружие? Что за нужда в этом?

Джимбо пожал плечами. Тут глаза Сары расширились от страшной догадки.

– Язычник. – Она выпалила имя печально знаменитого пирата и кивнула. – Да, конечно, со стороны капитана это очень умно – быть готовым к встрече с негодяями, которые бороздят моря. Он, наверное, рассчитывает защитить нас всех от пиратов, правда?

Джимбо понадобилось приложить немало усилий, чтобы скрыть улыбку.

– Что вы слышали об этом негодяе?

И Сара продемонстрировала Джимбо свое негодование по поводу пирата:

– Все слышали об этом разбойнике.

– Разбойнике? Вижу, вы не любите Язычника.

Она подумала, что это был глупейший вопрос из всех, что ей задавали. Искорки, промелькнувшие в его глазах, тоже немало озадачили ее. Казалось, он был чему-то невообразимо рад, что тоже вызывало удивление. Они говорили об ужаснейшем пирате, а не рассказывали друг другу последние анекдоты, ходившие по Лондону.

– Конечно, мне очень не нравится этот человек. Он преступник, сэр. Недаром за его голову дают вознаграждение, равное сокровищам всей Англии. Вы, очевидно, романтическая натура, если верите во все эти сказки о доброте Язычника.

Ее лекцию о пиратах прервал пронзительный свист.

– Что это за звук? – спросила она. – Я его уже слышала, когда одевалась.

– Это главный боцман подает сигнал несущим вахту, – пояснил он. – Вы будете слышать этот сигнал каждые четыре часа и днем, и ночью. Он означает смену вахты.

– Мистер Джимбо! – позвала она, когда он уже намеревался уходить.

– Леди Сара, можете не называть меня мистер, – ворчливо попросил он. – Джимбо – меня вполне устроит.

– Тогда и вы не зовите меня леди Сарой, – предложила она. – Теперь мы друзья, и вы можете запросто называть меня Сарой. – Она с жаром схватила его за руку. – Могу я задать вам еще один, последний вопрос?

– Да.

– Вы, случайно, не знаете, где Натан? Я хотела переговорить с ним.

– Он последнее время был занят на корме.

На ее лице отразился испуг, но она быстро овладела собой. Потом она молча покачала головой. Весь ее вид свидетельствовал о том, как сильно она его порицает. Джимбо внимательно смотрел на нее, ничего не понимая.

– Повторяю, он был занят рулем, – снова сказал он.

– Да, несомненно, Джимбо, он может быть даже рулевым, как вы хотите мне внушить, этот безумец… – начала она. – Но с вашей стороны нехорошо говорить об этом вслух. Теперь я – жена Натана, и я не желаю выслушивать от вас такие заявления. Прошу вас, больше никогда не проявляйте такого неуважения.

Она обошла великана и подобрала свой зонтик.

Мэтью как раз спускался вниз, когда услышал, что его друг бормочет что-то об уважении. Когда он поравнялся с леди Сарой, она улыбнулась ему.

– О чем речь? – спросил Мэтью друга. – Мне показалось, что я слышал, как ты…

Взгляд Джимбо не дал ему договорить.

– Ты мне не поверишь, но я только что дал слово никогда никому не говорить, что Натан был рулевым.

Мэтью покачал головой.

– Она довольно странная, правда, Джимбо? Я только удивляюсь, как такая невинность могла вырасти в такой злобной и бездушной семье.

– Сара совсем не похожа на нашу Джейд, – сказал Джимбо. Он имел в виду младшую сестру Натана. – За все время наших совместных путешествий я ни разу не видел, чтобы Джейд плакала.

– Нет, она никогда не плачет. – В голосе Мэтью прозвучала гордость. – Но эта… Я никогда не подозревал, что женщины могут вести себя так, как вела она позапрошлой ночью.

– Орала, как настоящая скандалистка, – добавил Джимбо. – А вот Джейд, – продолжил он, – Джейд никогда не кричит.

– Никогда, – согласился Мэтью, и голос его прозвучал страстно.

Внезапно Джимбо усмехнулся.

– Она и Сара такие разные, как лед и огонь, – промолвил он. – И все же в одном они схожи.

– В чем же?

– Обе они дьявольски хороши.

Мэтью утвердительно кивнул.

Обсуждение достоинств двух леди было внезапно прервано раздавшимся громким воплем. Они сразу догадались, что причиной шума опять была Сара.

– Она настоящее чудо природы, правда? – медленно проговорил Мэтью.

– Слишком кричащее чудо природы! – проворчал Джимбо. – Интересно, что рассердило ее на этот раз?

Странно, но обоим очень хотелось подняться на верхнюю палубу и посмотреть, что случилось. На их лицах играли улыбки.

Сара только что обнаружила Натана. Он действительно стоял у штурвала. Она уже собиралась позвать его, но он повернулся к ней спиной и снял рубаху.

На его спине она увидела страшные шрамы и, не сумев совладать с чувствами, непроизвольно вскрикнула:

– Кто это с тобой сделал?

Реакция Натана была мгновенной. Он выхватил хлыст и повернулся лицом к опасности. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что никаких врагов, угрожающих его невесте, и в помине нет. Рядом с Сарой никого не было.

– В чем дело? – проревел он, пытаясь унять сердцебиение. – Я думал, что кто-то… – Он оборвал свой крик, глубоко вздохнул и сказал: – Вам больно, мадам?

Она отрицательно покачала головой.

– Больше так никогда не кричи, – приказал он уже гораздо более мягким тоном. – В другой раз, если тебе потребуется мое внимание, просто окликни меня.

Направляясь к мужу, Сара снова выронила свой зонтик. Но она была настолько ошеломлена увиденным, что даже не заметила этого. Она почти вплотную подошла к Натану. Он увидел в ее глазах слезы.
Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/dzhuliya-garvud/dar/?lfrom=390579938) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.