Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дикарка. Неизвестный маршрут

$ 90.00
Дикарка. Неизвестный маршрут
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:94.5 руб.
Издательство:ОЛМА Медиа Групп
Год издания:2013
Просмотры:  9
ОТСУТСТВУЕТ В ПРОДАЖЕ
Дикарка. Неизвестный маршрут Александр Александрович Бушков Дикарка #1 Марина – суперагент. Она должна побеждать любой ценой. Это ее жизненный принцип. И она побеждает. Она дикарка, варварка, для выполнения задания использует любые средства. Задание непростое. В сибирском суверенном государстве пропал агент Тимофей Сабашников. Ему необходимо было проследить связи одного из политиков, члена Думы, известного под кличкой Цезарь. Тот собирался играть свою партию, совершенно противоречащую общему курсу тамошнего президента. Марине предстоит классическая ситуация «неизвестного маршрута»… Александр Бушков Дикарка. Неизвестный маршрут Исключительное право публикации книги Александра Бушкова «Дикарка. Неизвестный маршрут» принадлежит ЗАО «ОЛМА Медиа Групп». Выпуск произведения без разрешения издателя считается противоправным и преследуется по закону. © А. Бушков, 2007 © ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», издание, 2013 * * * О, благодетельная сила зла! Все лучшее от горя хорошеет… Часть первая Фея по имени Свобода Глава первая Девушка из леса Тишина вокруг стояла самая безмятежная, прозрачная и неподвижная, а зеленый лес выглядел таким изначальным, что казалось, будто никакой цивилизации на планете не существует вовсе, и нет никакого летоисчисления, и время течет само по себе, как дикая река, не измеренное ничем, никем и никак. На этой поляне не было ничего, даже две тысячи сорокового года новой эры. И потому олень стоял посередине так же спокойно, как его далекие предки сто тысяч лет назад, когда время и впрямь текло неизмеренным. Он жил здесь давно, прекрасно знал свою территорию, и потому не встревожился, остался на месте, когда в дальнем конце поляны показался бегущий человек. Олень прекрасно знал таких бегунов и часто их тут встречал. Всегда одинаковых – людей в яркой и легкой одежде, целеустремленно бегущих по каким-то своим маршрутам. Все они жили где-то поблизости, никогда на оленя не охотились и ничем ему не мешали. И все же он, управляемый древними инстинктами, напрягся, как натянутая тетива, готовый в любой миг сорваться с места. Человеческое существо остановилось метрах в пятидесяти от оленя – девушка в легких синих шортах и белой майке с темными пятнами пота. Длинные темные волосы взметнулись в последний раз и упали ей на плечи. Что-то в ней неправильно, отметил олень. Он понимал, в чем тут отличие, но внятно сформулировать не мог. У нее были другие ноги – так отметил олень. А человек попросту сказал бы, что девушка бегает босиком и, похоже, не испытывает от этого ни малейшего неудобства. Глаза встретились – огромные светло-карие оленьи и синие человеческие. Стояла полная тишина, оба существа замерли неподвижно, разделенные полусотней метров сочной зеленой травы с какими-то цветами и тихо зудящими насекомыми. Потом девушка усмехнулась и негромко сказала, не меняя позы: – Твое счастье, Бемби, что мне не хочется жрать… Олень человеческой речи, конечно, не понимал. Мало того, в голосе не звучало угрозы. И, тем не менее, огромный рогатый зверь вдруг ощутил растущее беспокойство. От человеческого безоружного существа явственно веяло чем-то опасным, древним, тем самым, что заставляло предков зверя уноситься со всех ног. Девушка была точной копией всех остальных людей из Большой Белой Скалы, но от нее, словно тяжелым и резким запахом пожарища, веяло иным… Олень полагался на инстинкты. Он осторожно переступил с ноги на ногу, бесшумно повернулся – и внезапно метнулся в чащу, закинув на спину рога, убыстряя бег, подгоняемый беспокойством. Его преследовало непонятное человеку ощущение угрозы. Девушка фыркнула и побежала дальше, размеренно и умело, прижимая локти к бокам, грамотно выдыхая в ритме бега. Повернула направо, оказалась на утоптанной тропинке, метров двести пробежав по ней, помчалась уже на асфальтированной дорожке. Понемногу начиналась цивилизация – все больше асфальта, появились фонари на высоких, изящно выгнутых белых столбах, слева сквозь деревья виднелась автострада. Вокруг не было ни души, но это отнюдь не означало, что за территорией не наблюдают. На самом деле все многочисленные датчики и камеры работали исправно. Любого постороннего, занесенного ветром странствий и приключений в этот уютный уголок, моментально бы засекли, вывели на экраны, запечатлели, идентифицировали при возможности и загрузили в память компьютера, который его создатели умышленно наделили параноидальной подозрительностью. И компьютер не успокоился бы, пока не установил, кто именно пересек невидимые и неощутимые барьеры. Девушки это, разумеется, не касалось. Система ее моментально опознала, удовлетворенно мигнула зеленым огоньком и послала в ежедневную память соответствующее сообщение. А дальше показалась Большая Белая Скала, как определял это олень – обширное трехэтажное здание казенного вида. Большой щит на белоснежных стойках возвещал, что именно здесь располагается Федеральный центр активного психологического содействия. Так теперь в целях благозвучности именовались психиатрические больницы. Девушка круто свернула к главному входу, фотоэлемент вмиг раздвинул перед ней прозрачные створки. В обширном вестибюле находилась снабженная соответствующими надписями стойка, за которой сидел человек в светло-зеленом халате – великолепная имитация дежурного медика. Мало ли кого и по какой случайности могло сюда занести… Гораздо проще и выгоднее создать определенные декорации, чтобы не возникло ни малейших подозрений… Трусцой пробегая мимо, девушка бросила, не поворачивая голову: – К своему психиатру! Галлюцинации задолбали, спасу нет, и от маний не продохнуть… Человек, притворявшийся врачом, осклабился ей вслед. Перед девушкой было три двери. В одну из них мог пройти кто угодно. И согласно той же системе декораций натолкнулся бы на парочку врачебных кабинетов, где его могли участливо выслушать и даже дать при необходимости вполне профессиональные советы. Вторая, как гласила надпись, предназначалась для персонала. Девушка свернула к третьей двери, привычным движением на миг прижала большой палец к плоской круглой ручке – и система, опознав отпечаток, отперла замок. Она оказалась в длинном тихом коридоре, где, как ни присматривайся, уже не видно ничего, имевшего отношение к медицине, одни только однотипные двери с номерами вместо табличек. Коридор как две капли воды походил на самый обычный офис. Люди, изредка по нему проходившие, выглядели насквозь обыкновенно, скучно, банально, никто не держал на виду оружия, никто не разговаривал о тайнах и секретных операциях. Картина была настолько будничной и даже унылой, что девушка со своим спортивным видом нисколечко в нее не вписывалась. Однако никто ей не удивлялся, поскольку успели привыкнуть. Она толкнула ладонью дверь с номером 25 и оказалась в самой обычной приемной со стандартным набором канцелярских приборов и молодой белокурой секретаршей в строгом темном костюме. Прошла внутрь, остановилась у полированного стола, скрестила руки на груди и с легкой улыбкой на полных губах впилась в секретаршу неотрывным, деланно безразличным взглядом. Стояла так, пока блондинка не смутилась, опустила глаза, хлопнула ресницами. Бегунья удовлетворенно усмехнулась. – Ты так мило смущаешься, Белоснежка, а меня это всегда распаляет… Ну, так как же насчет жарких объятий на мятой постели? Дождусь я когда-нибудь этого счастья? Секретарша возмущенно выпрямилась. – Марина, в конце концов, есть закон о сексуальных домогательствах!.. – Ой-ой-ой, как страшно! Какие мы непорочные и законопослушные… Глупости, Белоснежка! Никакие это не сексуальные домогательства, а всего-навсего присущие профессии штампы. Какой классический роман ни возьми, везде одно и то же: суперагент, прежде чем отправиться на очередное задание, просто-таки обязан предварительно долго ошиваться в приемной шефа и старательно клеиться к секретарше. Ясно? Я всего-навсего следую сложившимся ритуалам, солнце мое! Нет, серьезно, почитай классические романы, там все это подробнейшим образом описано… – она подошла вплотную, бесцеремонно погладила блондинку по щеке и протянула мурлыкающим голосом, в котором явственно звучал металл: – Но если бы я тебя всерьез захотела, Белоснежка, ты бы у меня брыкалась недолго, есть у меня талант убеждать людей мягко и ненавязчиво… Скажешь, нет? – Черт бы тебя побрал, дикарка! – протянула блондинка с беспомощной злостью. – Вот это мне нравится! – не поведя ухом, сказала Марина, кончиками пальцев легонько поглаживая собеседницу по шее. – Это уже эмоции, это неподдельно… Влюбиться в тебя, что ли? Всю жизнь мечтала, как я беззаветно влюблюсь в хрупкую блондинку и буду ее добиваться, ломая слабое сопротивление… – Да поди ты к черту! – вспыхнула секретарша. – Нечего на мне пробовать свои приемчики! – А на ком мне еще тренироваться, Белоснежка? – задумчиво улыбаясь, протянула Марина. – На шефе, – язвительно подсказала секретарша. – Вот спасибо! Без тебя ни за что не додумалась бы! Одна беда – шеф здорово научился сносить мои выходки, глазом не моргнув. А ты так натурально возмущаешься, что я не в силах бороться с искушением… Нет, правда, Белоснежка, а не поужинать ли нам сегодня вечерком у меня дома? Секретарша легонько отстранила ее ладонь и тоном вежливой насмешки сообщила: – Случая не представится! Насколько я поняла, ты еще до вечера куда-то отбываешь… – Вот ты и прокололась, Белоснежка! – серьезно сказала Марина. – Этого я от тебя и добивалась – дельной конкретной информации! А то сиди и гадай, зачем тебя вызвали… Ну что? Бобер, как я понимаю, в хатке? И можно заходить беспрепятственно? – Иди уж… – Благодарю, – церемонно сказала Марина и энергично распахнула дверь. Кабинет был не особенно маленький, но и не роскошный – типичное обиталище чиновника средней руки. И сидевший за столом человек более всего напоминал вышеупомянутую разновидность канцелярской крысы – средних лет, среднего роста, без особых примет. – Рада тебя видеть, Денис, – сказала Марина, непринужденно опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу. Хозяин кабинета повел носом, поморщился, но промолчал. – Ну да, ну да, – сказала Марина безмятежно. – Потом от меня несет, как от упаренной лошадки! Рубанула пяток миль по живописным лесам туда и пяток обратно. Птички поют, белки шмыгают, олень шляется, тварь рогатая… По научному, релаксация. Полная и законченная. Красота… Дэн, я ведь чую, что твое благородное чувство обоняния оскорблено до глубины души. Почему бы тебе не заметить мне мягким, непреклонным тоном, что цивилизованный человек после такой пробежки обязан принять душ и сменить одежду? Я, правда, не цивилизованный человек, я – дикарка из варварских сибирских земель родом, но все равно теперь государственный служащий… Хозяин кабинета смотрел на нее спокойно и отстраненно, не дрогнув ни одним мускулом на лице. Бесстрастно произнес: – Ты когда-нибудь поймешь, что никогда меня из себя не выведешь? – Но ведь я стараюсь, а? – Знаешь, в чем твое счастье? – Прекрасно знаю, – сказала Марина, закинув руки за голову и старательно потянувшись. – «Акт о развивающихся гражданах», пункты третий, пятый и семнадцатый. Закономерное развитие пятидесятилетнего победного шествия политкорректности. Неразвитые граждане – субъекты, особо защищенные законом в силу того, что они дикие, мучительно врастают в чуждый им мир и потому нуждаются в особой опеке, повышенной заботе и прочих соплях… А уж за проявления дискриминации огребешь на полную катушку… – по-прежнему держа руки закинутыми за голову, она ослепительно улыбнулась. – Знаешь, что мне иногда приходит в голову, Дэн? Что ты в глубине души – скрытый медиевист. Ты только притворяешься цивилизованным, а в глубине души тоскуешь о старых временах. Когда евреев звали жидами, когда в порядке вещей было, что женщины зарабатывают меньше мужчин, и все такое прочее… – У тебя есть доказательства? – бесстрастным тоном поинтересовался человек за столом. – У меня есть интуиция, – сказала Марина. – Та самая, варварская. Таковы уж мы, дикари. Тебе бы следовало знать, коли возглавляешь именно этот отдел… Знаешь что, Денис? Мне иногда кажется, что больше всего на свете тебе хочется поставить меня на коленки на вон тот ковер и сунуть в рот по самый корень. И чтобы я не просто сосала – чтобы ты меня трахал в рот, держа за шкирку… Вопреки устоям политкорректности и ее детищу – неоэтике… А? Человек за столом слегка усмехнулся. – А знаешь, что мне иногда приходит в голову? Что если я тебя в лучших традициях старой, отжившей, медиевистской этики примитивно потискаю за попку, ты не побежишь к уполномоченному по соблюдению неоэтики… – Ну, правильно, – сказала Марина. – Я тебе просто руку переломаю – в трех местах, но одним движением. – Догадываюсь. Но все равно не станешь строчить жалобу окружному уполномоченному? – Не стану. Только рука будет заживать долго… – Ну и что? – слегка пожал плечами Денис. – У меня останется чувство глубокого удовлетворения. От того, что я тебя все-таки тискал за упругую жопу в лучших традициях старого времени, посреди разгула неоэтики. Как тебе такой психологический нюанс? – Один-один, пожалуй, – задумчиво сказала Марина. – Вот за это, Дэн, я тебя и обожаю – за то, что в глубине души ты никакой не засраный слюнтяй-неоэтик, а нормальный дискрим старого времени… – Не преувеличивай. – Да брось, я ведь не пишу наш разговор! Я отлично представляю себе защитные системы этого кабинетика. Тут пиши не пиши, толку не будет… Просто мне прекрасно известно, что ты дискрим. – Не надо меня обвинять в уголовно наказуемых вещах. – А взгляд-то у тебя вильнул! – усмехнулась Марина. – Ну, все понятно и логично! Ты призадумался – вдруг и меня вербанул отдел внутренних расследований, у них тоже отчетность… – она гибко выпрямилась, встала, прошла на середину кабинета и решительно опустилась на колени. Глядя снизу вверх, медленно облизнула губы. – Иди сюда, пока у меня соответствующее настроение, сделаем, как ты хочешь… Немного постояв так посреди затянувшегося напряженного молчания, бегунья ухмыльнулась, встала и уселась на прежнее место. Пожала плечами. – Ну и зря! Тебе ведь ужасно хотелось, по глазам видно! Побоялся, что «внутряки» все же всадили тебе какую-то свою суперхитрую аппаратуру, способную перешибить твои системы? Ходят слухи, что у них такая есть… – Марина, – сказал Денис, – я иногда всерьез задумываюсь, почему до сих пор не вышиб тебя куда-нибудь в другой отдел, чтобы там маялись с таким сокровищем… – Потому что я – ценный сотрудник! – Глупости! Ты пока что – не более чем полуфабрикат. Вот именно, полуфабрикат. И нечего приплетать сюда неоэтику. Речь идет о качественно иных вещах – профессиональных стандартах. Не спорю, в нашей работе нередки ситуации, когда необходимы именно такие кадры, как ты – другие. У тебя все другое, ты родилась не где-нибудь, а в глухомани России, ты работаешь иначе, так, как мне никогда не выучить своего. Ты сама отлично все понимаешь… – он усмехнулся. – Но это не значит, что ты такая одна на свете! Давай без обоюдных подначек и психологического фехтования рассмотрим ситуацию с позиций скучного бухгалтерского учета! Не возражаешь? – Где уж мне… – пробурчала Марина. – Ты участвовала в пяти операциях. В двух – в качестве стажера, в двух – в качестве подчиненного полевого агента. И только одно-единственное дело крутила самостоятельно, да и то в Западной Европе. Если вдуматься, не особенное сокровище, а? – Может быть, может быть… Я и не выдаю себя за бесценный бриллиант короны! Но я ведь во всех случаях справилась неплохо, верно? – Вот поэтому я тебя и терплю. Пока есть реальные шансы сделать из тебя что-то ценное. Потому я закрываю глаза на все твои эпатажные выходки. А мне ведь жалуются. И частенько. Ты можешь хотя бы не лезть к Белоснежке? – Ого! – восхитилась Марина. – У тебя в глазах появилось нечто человеческое! Это ревность? А что, если у меня к ней поистине глубокие и пылкие чувства? – она рассмеялась. – Да, твоя злость и ревность так и полыхают, и ты не в силах их скрыть… – Ты можешь изменить стиль поведения? – Не могу! – отрезала Марина. – Я его слишком долго культивировала, это уже часть моей неповторимой личности. Ладно, ладно, я готова идти на уступки. К Белоснежке я, так и быть, приставать не буду, щадя твои ущемленные неоэтикой чувства собственника. Но насчет всего остального – обещания давать поостерегусь. – Устал я от тебя… – Верю, – сказала Марина. – Вот сейчас ты не играешь. Говоришь вполне искренне. У нас с тобой и в самом деле есть некая несовместимость, это понемногу выплывает наружу. Ну, почему бы тебе и в самом деле не спихнуть меня куда-нибудь в смежный отдел? Столько было таких возможностей… Тебе станет несказанно легче жить. Ну, а Старику ты всегда можешь подсунуть какую-нибудь чертовски убедительную версию. Мне, в самом деле, интересно – почему ты от меня до сих пор не избавился? Я ведь, будем откровенны, тебе чертовски досаждаю. – Хочешь откровенно? – Еще бы! – У хорошего мастера всегда должно быть в сумке много инструментов. Самых разных. Могут возникнуть ситуации, когда именно ты мне пригодишься. Чистейшей воды прагматизм… Это понятно? – Ага. – Собственно, ситуация уже возникла… – Так-так-так, – сказала Марина уже совсем другим тоном. – То-то и Белоснежка о чем-то таком проговорилась… Не осчастливишь деталями и подробностями? – Если тебе надоело лицедействовать, и ты готова настроиться на деловой лад… – Уже настроилась. Она говорила совершенно серьезно, в мгновение ока забыв о своих обычных шутовских номерах. Начиналось что-то интересное и многообещающее, судя по обеспокоенности шефа, пусть и хорошо скрытой за тренированным бесстрастием. Учитывая, что в последний раз она показала себя неплохо (пусть и в чистенькой, благополучной и скучной Западной Европе), речь могла пойти о самостоятельном задании. И тут уж исключительно от самой Марины зависело, чтобы откатать его с блеском. Что, в свою очередь, послужило бы отличным поводом для самоутверждения и гордости. Она не особенно шутила, то и дело именуя себя варваркой и дикаркой. Она и в самом деле была такой со всей вытекающей отсюда специфической психологией, жизненными задачами и стремлениями. Варвар украшал себя скальпами и блестящими побрякушками, ну, а ей, с поправкой на эпоху, служили для той же цели успешно выполненные задания. Она должна была побеждать любой ценой – не из хренова служебного долга, а по внутренней потребности. – Так вот… – сказал Денис, уже не пряча озабоченность. – Несколько дней назад пропал Тимофей Сабашников. А это неправильно. Он не должен был исчезать из поля зрения. Если он сгинул – дело плохо. Может быть, совсем скверно… Почему я выбрал именно тебя? Да потому, что ты уже работала с ним в одном городе… – Ну да. В Екатеринбурге, – и тут до нее дошло. – А он что, где-то там и ухнул в небытие? – Угадала, – Денис коснулся кнопки, и перед ней, возникнув из воздуха, вспыхнул экран монитора-«призрака». – Вот здесь. Она всмотрелась. – Сибирь… Насколько я помню, она так и осталась глухой и таинственной стороной, как Азия при любых переменах остается Азией… – Какая разница? – терпеливо спросил Дэнни. – Не стоит играть терминами… В общем, он пропал в этом городе. Столица одной из тамошних суверенных держав. Помнишь название? – По-моему, я его вообще не знала, – сказала Марина. – Этих суверенов там нынче, словно блох на бродячем коте. К тому же я родилась гораздо западнее, в тех самых местах, чьи названия ты произносишь с пятой попытки. Совершенно незнакомые места. Во всех смыслах. У тебя что, нет спецов по этому именно региону? – Есть. Но мне больше подходишь ты. Пусть даже не живешь там одиннадцать лет… – Двенадцать. Меня в десять лет оттуда увезли. – Ну, все равно… Тебе будет чуточку легче. Или не испытываешь особенного энтузиазма? – Да ты что! – воскликнула Марина. – Энтузиазма у меня хоть отбавляй! Скоро из ушей потечет, а то и… Не надо поджимать губы, я вполне серьезна. Значит, ты предполагаешь самое плохое… Денис с вымученной улыбкой уточнил: – Я бы предпочел пока употреблять эпитет «скверно». О самом плохом говорить не хочется. Нужно его просто-напросто не исключать. – Изумительная отточенность формулировок, – задумчиво протянула Марина. – Сразу видно выходца из семьи потомственных юристов. Ну ладно, ты прав. Формулировке следует быть именно такой. Будем надеяться, Тимоша лежит в каком-нибудь грязном подвале, связанный, с кляпом во рту, его стерегут два зверообразных аборигена, и мне удастся… Серьезно, мне бы не хотелось предполагать самого скверного. Он хороший парень, мне с ним отлично работалось. Что он там делал? На чем погорел? – Понимаешь… – сказал Денис удрученно. – Мы, собственно, понятия не имеем. – А точнее? Не мог же он оказаться в центре Азии просто так, по собственному хотению! Вмиг куда-то потерялась твоя юридически отточенная точность формулировок, а это тебе не свойственно. – Какая ты у меня умная и проницательная, украшение отдела… Мы действительно не знаем. Классическая ситуация «неизвестного маршрута». Требовалось проследить связи одного местного политика – из «плантаторов». Ну, ты сама прекрасно знаешь: политики в этакой суверенной глуши четко делятся на две категории – либо прекраснодушные идеалисты с пустым карманом, с которыми никто не считается, либо «плантаторы» с долей в местном бизнесе и личной подпольной гвардией. Тимофей как раз и должен был посмотреть за одним таким живчиком, о котором пришла информация, что он собирается играть свою партию с китайцами, совершенно противоречащую общему курсу тамошнего президента. – То есть, курсу тех, у кого в кармане этот президент сидит? – Вот именно, хотя я удивлен таким цинизмом в устах столь юного создания. – Дэн, мне уже двадцать два. Я вполне взрослая девушка, и жизнь меня, увы, сделала циничной. А у кого в кармане тамошний суверенный президент? – У нас, – сказал Денис бесстрастно. – Компания «Центр». Нефтяные скважины. Республика – из тех, что, по большему счету, всего-навсего лишь обширное приложение к нефтеносному пласту. – А вот это странно, – сказала Марина решительно. – Не то, что есть такие республики, а то, что в одной из них исчезает наш сотрудник. В таких республиках даже наглые «плантаторы» прекрасно знают, что с нашими агентами следует обращаться вежливо и аккуратно. Мы ведь и покритиковать можем тех, кто не соблюдает джентльменских соглашений. Или… Если в игре китайцы… А? – Я же говорю, мы ничего не знаем точно. Он приступил к работе и пропал через несколько дней. Конечно, кое-что у нас есть – его первые отчеты. Я примерно в курсе, где он был, с кем встречался, какими местными связями оброс. И только. Ты все эти материалы просмотришь, тебе ведь там работать. – Ага. Значит, у тебя самого – ни предположений, ни версий? – Вот именно. Слишком мало данных. Я попросту не хочу забивать тебе голову собственными домыслами – это версии, и не более того. Лучше будет, если ты начнешь с чистого листа. – Пожалуй… – задумчиво сказала Марина. – Разумеется, помощник у тебя будет. Из местных. На парней из службы безопасности «Центр» тоже можно рассчитывать, хотя не особенно. Знаешь, эта публика, снобы-нефтесосы, склонна задирать нос и постоянно напоминать, что они, собственно, делают одолжение… – Я знаю. Сталкивалась с подобным. Правда, там были не нефтесосы, а углекопатели, но принцип, полагаю, тот же. Те же ухватки. Ну ладно, постараюсь их очаровать… – Они плохо очаровываются. – Я шучу, Дэн. На деле начну показывать, что ужасно им благодарна за одолжение. Кем я там буду? Нелегалом, чужестранкой или кем-то третьим? – Последнее, – Денис привычным движением перебросил ей через стол квадратный желтый конверт. – Ты никогда в себе не ощущала монархистских тенденций? – Да нет, – сказала она, поигрывая конвертом. – Ни монархических, ни наоборот… А что? Кем ты меня на этот раз сделал? – Родственницей последнего русского императора, – усмехнулся Денис. – Двойная выгода. Во-первых, аборигены к монархии отнесутся чуточку уважительнее, нежели к любой из республик, проверено на опыте. Вообще русские к монархии испытывают подсознательное почтение. Там, правда, осталось гораздо меньше русских, чем полсотни лет назад, но все равно тенденция сохранилась. Во-вторых, в игре – китайцы. А с их точки зрения любая монархия – смешное, несерьезное, опереточное королевство. – С моей, кстати, тоже. Кукольный театр… – Ну и прекрасно. Тогда ты понимаешь ход моей мысли… – Ага. Но уж в таком случае… Можно было слепить мне ксиву Монако. – А вот это, по моему глубокому убеждению, был бы перебор, – сказал Денис. – Не следует доводить все до абсурда. Марина вздохнула, вертя в пальцах продолговатую пластиковую карточку со своей фотографией. – А это вот не абсурд – простая темноволосая, без всякого намека на аристократическое происхождение девица по имени Наталья Романова, неизвестно зачем рванувшая в глубинку? – Далеко не каждый задумается над этим. Ну, что поделать – иные устоявшиеся штампы в массовом сознании держатся даже крепче, чем самая доподлинная истина. Учти, я имею в виду те штампы, что присутствуют в умах людей, хоть немного поднимающихся над средним уровнем. Человек массовый, представитель, да простят меня неоэтики, плебса, вообще не знаком ни с какими тонкостями истории. Если мы с тобой поедем в ближайший городок и станем расспрашивать прохожих, знают ли они хоть что-нибудь о царствовании Романовых, эффект будет нулевой. Или я неправ? – Ты и не представляешь, насколько прав, – сказала Марина. – Потому что я сама толком не знаю о них ничего. Помню только, что их было много. – Ты серьезно? – Вполне. А что тут такого? Если мне будет нужно, в два счета просмотрю книги… К чему забивать голову лишней информацией? Кстати, об информации… Где материалы Тимофея? – В библиотеке, конечно. Я тебе сейчас загоню допуск. Сегодня по архиву дежурит Степан, у тебя с ним вроде бы нормальные отношения… – А у меня со всеми нормальные отношения, – сказала Марина с усмешечкой. – Даже с тобой, в итоге. Неужели не видно? Только что сожрать друг друга были готовы, как та собачка ту кошку, и вот, сидим, продуктивно беседуем… – Уже побеседовали, – сказал Денис мягко, но непреклонно. – Иди в библиотеку, время не ждет… Если, конечно, не испытываешь неловкости болтаться по конторе в столь непрезентабельном виде. – Неловкость? – пожала она плечами, прихватила конверт и встала. – Да с чего бы вдруг? И вышла. К огромному облегчению девицы по прозвищу Белоснежка, прошла мимо нее, словно не заметив. И мимо попадавшихся ей в коридоре людей шагала, как мимо пустого места, задумчиво хмурясь, погрузившись в собственные мысли. Она с давних пор привыкла полагаться на свою дикарскую интуицию, варварское чутье. С тех времен, когда осталась без родителей, без дома, без уверенности в завтрашнем дне и даже будущем часе, когда вокруг трещали пожарища и гонялись друг за другом вооруженные люди, которых перепуганная свежеиспеченная сиротка если и интересовала, то в чисто утилитарном плане, и, чтобы выжить, поневоле пришлось обзавестись сугубо звериными чувствами… Сейчас ей категорически не нравилось происходящее. Она сама не знала, почему. Просто отталкивало – и все тут, хоть тресни… Глава вторая Гимн высоким технологиям Марина вошла в белую комнату без окон, где располагалась выставка новейших технологий – и тех, что попали кое-где в гражданский обиход, и тех, что пока оставались строжайше охраняемой государственной тайной. Она никогда не пыталась разобраться в сути всего этого загадочного великолепия, что подмигивало разноцветными огнями, светило призрачными экранами, переливчато свиристело, деловито жужжало, самостоятельно выплевывало белоснежные ленты с нужной информацией, беседовало приятными человеческими голосами и демонстрировало кучу других эффектов, как световых, так и звуковых. С обычными компьютерами она умела обращаться неплохо, но то, что здесь было собрано, превышало понимание не только ее, но и иных здешних ученых. Так что Марина чувствовала нечто вроде боязливого первобытного уважения к громадному парню, восседавшему посреди всего этого великолепия и ухитрявшегося с ним управляться. Мимолетное уважение, впрочем. Потому что, когда пылкий взгляд парня скользил по ее майке – между прочим, вопреки всем традициям неоэтики – реальность моментально сворачивала уже в иную плоскость, где феей заколдованного леса была как раз она… – Здорово, бугай! – сказала она великану, ухмыляясь во весь рот. – Привет, телка! – жизнерадостно отозвался Степан, по-прежнему поливая ее некорректными взглядами. – Ну и жопа у тебя в этих трусах, так бы и покусал… – Это не трусы, а шорты, – сообщила она. – Запомнил, дурная башка? – А какая разница? Я бы с тебя содрал что трусы, что шорты, и уж влупил бы от всей души!.. – Размечтался, здоровила! – фыркнула она с обаятельной улыбкой. – Иди своего дедушку трахни!.. – Он давно на кладбище. – Так выкопай, лентяй! – доброжелательно посоветовала Марина, опустилась в темно-вишневое кресло и блаженно вытянула ноги. – Или мозоли боишься заработать? Они какое-то время сидели молча и широко улыбались друг другу – одного поля ягоды, два сапога пара, слаженно чихавшие на неоэтику. Потом Марина с любопытством спросила: – Судя по тому, как мы вольно беседуем, новых «жучков» тебе «внутряки» не насовали? – А куда они денутся, сестренка? – пожал Степан могучими плечами. – Насовали, конечно. – Выковырял? – Зачем? Просто-напросто внес некоторые усовершенствования. Взял да и подключил к ним свои игрушки. Теперь они по всем микрофонам круглосуточно слушают симфонии Бетховена, а камеры двадцать четыре часа в сутки транслируют вид на морское побережье… – Ну, ты умный, как я не знаю что, – сказала Марина с уважением. – Неприятностей не будет? – С чего бы вдруг? Они ведь все свои «жучки» всаживают абсолютно незаконно. Пусть, если есть охота, идут и жалуются начальству – мол, уймите вашего чертова великана, чтобы не издевался над нашей незаконно установленной аппаратурой… Перетопчутся! – Посоветуй этот фокус Дэну. – А пошел он к черту, сестренка, откровенно говоря, – сказал Степан. – Хватит и того, что я – хороший спец и прекрасно выполняю свои нелегкие обязанности. А вот на посторонние темы я с ним говорить никогда не буду. И сближаться тоже. Потому что наш Дэн из хозяев, ясно тебе? Из чертовых эксплуататоров. Он ходил с кнутом, а мои предки – с мотыгой. – Степан подпер ладонью щеку, наклонился вправо и гнусаво запел: Енота поймать нелегко, нелегко, хай-хай-эй-хо… Хозяин смеется, а луна высоко, хай-хай-эй-хо… Уяснила? Ты – другое дело, к тебе я отношусь нежно и трепетно, сестренка. – Он широко ухмыльнулся. – Ты шваль. Девка из дикой глухомани, родившаяся, когда наша страна разваливалась на две дюжины еще более дикарских. Мы с тобой – одного пошиба зверюшки, это только некоторые думают, что своим разгулом неоэтики что-то там хоть чуточку искупили. Если бы ты еще не ломалась и дала себя трахнуть… Ну, чего тебе стоит, подруга? Я наслышан, как ты жила годочков до десяти, когда у вас там была заваруха – в развалинах, крыс трескала, хер сосала у каждого встречного за конфетку… – У тебя неполная информация, чертов боров, – сказала Марина задумчиво. – Насчет развалин и крыс все правильно, а вот с остальным ты попал пальцем в небо. Так уж мне повезло, что трахнуть меня не успели, обошлось как-то, а сосать приходилось всего пару раз, и то не за конфетку, а исключительно из дружеского расположения к нашему тогдашнему главарю… – А какая разница? Главное, подруга, мы с тобой – хреновины из одного ящика. Они – это они, а мы – это мы, и так оно навсегда останется, несмотря на высокие технологии и неоэтику. Или считаешь, что я неправ? – Ты совершенно прав, дубина, – сказала Марина устало. – Мы с ними всегда будем, как масло и вода, а поскольку мы, мальчики и девочки с такими вот мыслями, ничего не замышляем, не объединяемся в тайные организации и совершенно не покушаемся ни на какие устои, благоденствовать нам долго… Тебе босс сбросил допуск на меня? – Ага. Уезжаешь? – Точно. – К черту на рога? – Можно даже сказать, к черту в жопу. Так оно вернее. – Укокошат тебя там, чего доброго, – печально сказал Степан. – И не останется у меня в этом поганом заведении ни единой родственной души, с которой можно поговорить попросту, не фильтруя базар ежеминутно согласно неоэтике… – Переживешь! – Пережить-то переживу, но скучно будет без тебя, подруга. – Ты меня не хорони пока что, здоровила, – сказала Марина жизнерадостно. – И не рыдай заранее. Я такая беспокойная, что в случае чего и с того света заявлюсь потолковать с тобой на правильном базаре… – Так это ж выйдет только половина радости. Призрака ведь не трахнешь, как ни прилаживайся. – Ох, далась я тебе… – сказала она с наигранной досадой. – Ну что во мне такого, в выдре корявой? – Не прибедняйся, подруга, я тебя умоляю! У меня на тебя такой торчок… Выгорит, подумала Марина удовлетворенно. Тут и гадать нечего… Встала, потянулась, отошла в угол, к широкому дивану, темно-вишневому, как и прочая мебель. Небрежным движением содрала через голову пропотевшую майку, оставшись в одних синих шортах, села, разбросала руки по спинке дивана, откинула голову, зажмурилась и протянула: – Устала, как собака… Сквозь прищуренные глаза наблюдала за собеседником – и, конечно, видела именно ту реакцию, на какую рассчитывала: ну да, глазыньки полезли из орбит… – Эй, эй! – окликнул Степан. – Кончай борзеть, подруга! Я не картонный, чтобы передо мной так выставляться! Чего издеваться-то? – А что тут такого? – отозвалась она томным, бархатным голоском. – Ничего особенного с точки знания неоэтики, всего-навсего одна особа в присутствии другой от потной майки избавилась, чтобы телу было удобнее… – Иди ты! Марина наставительно сказала: – Такие вещи следует воспринимать спокойно, с пониманием мотиваций другой особы и уважая ее права на ненарушающие законов поступки… – Да чтоб тебя, подруга! Не дразни! Она откликнулась нейтральным тоном: – А что, если я решила, наконец, с тобой трахнуться, рожа твоя недогадливая? Такой реакции даже она не ожидала. Степан одним движением оказался рядом и навис над ней, упираясь широкими ладонями в спинку дивана. В голосе у него звучала нешуточная надежда: – Эй, подруга, не шутишь? Рыбка не просто клевала – заглатывала крючок до самых печенок. Все так же щурясь, Марина ангельским голоском протянула: – Старина, а ты не слышал, что в этом мире чистогана и наживы за все надо платить? Не могли до тебя не дойти такие слухи… – Что ты хочешь? – Сущие пустяки! Мне надо пошарить в файлах. Как ты, может быть, догадываешься, исключительно в тех, куда мне вовсе не полагается совать нос, – она открыла глаза, фыркнула: – Ну что, верзила, слабо? Не бойся, я не шпионка, у меня просто свои игры, и я не люблю, когда начальство со мной играет втемную. Ну, мы договорились, или мне уйти? – Ты серьезно? – Абсолютно, – сказала она, откинувшись так, чтобы обнаженная грудь вздымалась еще более вызывающе. – Пообещай, что дашь полазить по файлам – и можешь содрать с меня шорты. – А если пообещаю и обману? – Я тебе тогда хребет сломаю, – серьезно сказала она, вновь зажмурившись. – Веришь? – Верю, – отозвался Степан столь же серьезно. – Заметано, подруга! Ну, какая из тебя, на хрен, шпионка… Она почувствовала, как с нее бесцеремонно сдирают шорты. Ради преобразования ситуации из примитивной сделки в почти настоящее любовное свидание, громко застонала так, чтобы вышибать у особи мужского пола последние остатки здравого смысла. И удовлетворенно ухмыльнулась про себя, пока Степан поудобнее устраивал ее на диване и нетерпеливо раздвигал ноги сильными пальцами. Шепотом предупредила: – Поаккуратнее, не свинью в хлеву имеешь… – О чем базар, подруга, – задыхающимся шепотом заверил Степан. – Я не насильник из дикого леса, не лопухом подтираюсь, университетов кончал до хрена… Широкие ладони умело и неторопливо заскользили по ее телу под мелодичное свиристенье самых умных и засекреченных на свете компьютеров. Суперсовременная техника, которой была набита комната, вошла в решительное противоречие с той отборной похабщиной, которую Степан шептал Марине на ухо. И от этого сочетания она понемногу начала испытывать неподдельное возбуждение, распростертая под мускулистым телом, и подставила грудь легким торопливым укусам. Вздыбленная плоть вошла в нее медленно и ловко, и Марина застонала уже без притворства, елозя затылком по мягкой коже дивана. Мощные толчки вминали ее в диван так, что перехватывало дыхание, и Марина отключилась пока что от всех забот, купаясь в первобытном наслаждении. Ее лучший друг в этом засекреченном заведении стремился использовать удачный случай на всю катушку. И Марина, освободившись от нешуточной мужской тяжести, долго держала во рту член, то и дело стремившийся проникнуть до самой глотки, а потом еще дольше стояла, перегнувшись через низкую спинку дивана, раскачиваясь, как взбесившийся маятник, пока Степан ожесточенно трудился, накрепко зажав ее груди широкими ладонями, то насаживая на штырь до самого корня, то выдергивая и медленно вводя так, что девушка яростно стонала от наслаждения и царапала ногтями темно-вишневую кожу. Два дикаря ритмично содрогались посреди полного набора суперсовременных компьютеров, подбадривая друг друга оханьем и чуть ли не рычанием – как далекие предки сто тысяч лет назад, без дурацкой изощренности поз и ухваток. Кончали одновременно. Марина почувствовала, как ее медленно покидает обмякающая плоть. И обвисла на спинке дивана, навалившись на нее животом, с подкашивающимися ногами. Какое-то время приходила в себя, тихо постанывая от удовольствия. Ощущая нешуточную слабость в коленках, медленно натянула шорты и майку, плюхнулась на диван, помотала головой: – Ну, у тебя и агрегат, раньше бы знать… – А ты, подруга, ломалась, – фыркнул Степан за ее спиной, уже совсем лениво поглаживая ее грудь. – Всегда к твоим услугам, если что, только свистни… – Считай, что свистнула. В том смысле, что пора тебе исполнять свою часть уговора. – Нет в тебе ни лирики, ни романтики, сестренка, – печально заметил Степан, усаживаясь за стол. – Отмочила бы нечто лирическое… – Не плети глупостей, – фыркнула Марина, придвигая стул и устраиваясь рядом. – Мы с тобой дикари и варвары, какие тут могут быть лирика с романтикой? – Тоже верно… С чего начнем? – С совершенно легальных вещей, – чуть подумав, сказала она. – С того пакета информации, что мне полагается перед заданием. А потом будет видно… – Будешь смотреть? – Ага. В ускоренном темпе. Потом скачаешь на диск. – Вот спасибо, а то я сам бы ни за что не догадался!.. Так, что у нас тут… Описание региона… – Это пропусти. Потом сама посмотрю. В принципе, такую ерунду можно пробежать глазами в последний момент, в самолете. Территория, флаг, герб, портрет обезьянского президента… Там таких обезьянских заповедников штук десять. – Подруга, что-то ты сурова к своей бывшей малой родине… Марина приблизила к нему лицо, сузила синие отчаянные глаза: – Интересно было бы посмотреть, какие чувства ты испытывал бы к бывшей малой родине, если бы тебе пришлось в десять лет с компашкой таких же сопляков бегать по развалинам! Крыс ловить на жареху, от пуль уворачиваться!.. И все потому, что твои земляки окончательно охренели и начали разваливать все то, что раньше не успели… Ладно, это как раз и есть лирика и романтика, которой следует избегать по причине ее полной бесполезности для нормальной человеческой жизни. Дай мне лучше все отчеты Тимофея Сабашникова, какие только существуют. Если достаточно моего доступа – отлично. Если не хватит – вгрызайся, ты же можешь… Она сосредоточенно склонилась к экрану, глаза сузились еще больше, вбирая тексты целыми страницами. Марина сама представления не имела, что ищет, на что рассчитывает наткнуться. Она просто-напросто полагалась на дикарскую интуицию, способную в нужный миг подать сигнал тревоги. Но что-то пока не выходило. Мелькавшие перед ее глазами тексты и фотографии складывались в стандартный, умело исполненный отчет, не таивший ни особых сенсаций, ни жутких тайн. Подобное что ни день встречалось на всех континентах. Внешне респектабельные политики из банановых, нефтяных, угольных и медных республик – цивилизованный фасад и грязная изнанка, партии наркотиков и коррупция вокруг выгодных контрактов, убийства и предосудительные развлечения, тайное мельтешение доброй дюжины разведок, рутинный компромат и банальные секреты… Менялись только имена. Суть оставалась прежней. Добросовестная иллюстрация к истории человечества, написанной пессимистом, полагающим, что человек в первую очередь – скопище всех мыслимых грехов. И совершенно непонятно, почему на это задание сунули Тимофея Сабашникова, прокрутившего несколько гораздо более лихих и сложных операций. Не его уровень, не его темы… А впрочем… Следовало воздержаться от поспешных суждений. Неизвестно, что за комбинация там крутилась, ради чего была затеяна. Может быть, одного из множества разбросанных по всему свету провинциальных царьков следовало вывести на чистую воду, чтобы подставить кому-то ножку в некой большой игре. Или все обстояло как раз наоборот, инвентаризация скелетов в шкафу проводилась исключительно для того, чтобы сделать этого субъекта предосудительным, но поневоле верным союзником – опять-таки в нешуточной игре… – Ну, что, – сказал Степан, чуть поскучнев, – на первый взгляд, все вроде бы выглядит стандартно. Тимофей трудолюбиво накопал полный мешок дерьма, оформил его в атрибутах технотронного века, то есть перевел на дискеты… – И исчез. – Ага. В самую точку. Сгинул. И тебя, моя хрупкая, нежная, трепетная подружка, бросают искать тайник. Зная тебя немножко, могу предположить, что там вскоре захрустят кости и затрещат пожары. – Клевета, – сказала Марина задумчиво. – Отроду никого не убивала без крайней на то необходимости. – Ну, а что еще от меня нужно? Ты сама это знаешь? – Знаю, – сказала она уверенно. – Он ведь взял с собой комп, как приличному агенту и положено. Даже из тамошнего обезьянника можно выходить в Паутину. Значит, нужно проследить его запросы. Если он делал их оттуда, они непременно должны были проходить через наш центр… Я имею в виду серьезные запросы. Я логично рассуждаю? – Вполне. – Вот и поработай! Зря, что ли, я тебе отдала свою непорочность буквально пять минут назад? Фыркнув, Степан опустил пальцы на клавиши. Символы и значки сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой. Марина следила за ним с искренним уважением. Она ценила профессионализм во всех областях жизни, сама неплохо умела шарить по электронным лабиринтам, но то, что на ее глазах вытворял Степан, было подлинным искусством, недоступным середнячкам вроде нее. Дзз-зз-з-з-з-оон… На экране возникло нечто конусообразное, покрытое причудливым бело-зеленым узором. Сверху моментально поднялась плоская змеиная голова, разинула пасть с двумя тонкими белыми клыками и метавшимся раздвоенным языком, зашипела… Марина сообразила, что к чему – на дороге попалась защитная система, о чем компьютер тотчас просигнализировал стандартной картинкой. Змея исчезла. Появилась другая. Отправилась вслед за первой. Лицо Степана вмиг стало азартным и хищным, его пальцы неуловимо для глаз порхали по клавишам. На экране зашевелился целый змеиный клубок – из него во все стороны торчали шипящие треугольные головы с однообразными механическими движениями. И пропали. Судя по мельканию символов и текстов, Степан куда-то проломился. В то хранилище недоступной информации, которое неведомые хозяева охраняли крайне старательно. – Ага. Это логотип… – Не надо разжевывать, – сказала Марина поспешно. – Мы же с тобой только что видели этот логотип в моем пакете. Концерн «Центр». – Точно. – Тим их просвечивал? Оттуда, из Сибири? – Не голова у тебя, подруга, а университет… Правильно. – Что он искал? – Так, так, так… Сначала – ничего конкретного. Общая информация о компании. То, что в принципе, засекречивать вовсе не обязательно. Но любая уважающая себя фирма, понятно, все равно засекречивает, помня о промышленном шпионаже. Та-ак… А вот дальше начинается что-то интересное. Тим начал искать конкретику. Сначала высосал досуха все, что только имелось на этого вот обаятельного мужика… Степан тронул клавишу и вывел на экран снимок темноволосого мужчины с длинным лицом, аккуратной прической и плотно сжатыми губами записного пессимиста, убежденного, что весь мир идет на него войной. – Ага, – сказала Марина. – В моем пакете есть точно такой же снимочек. Мне с этим субъектом как раз и предстоит налаживать деловые контакты в Сибири. Тарас Бородин, служба безопасности компании «Центр». Придурок долбаный. – Почему? – Потому что такую рожу способен корчить лишь идиот, который мнит себя суперменом, – сказала Марина, не раздумывая. – По-настоящему умный и коварный дядька просто обязан выглядеть чисто выбритым Санта-Клаусом с наивными глазами и простецкой улыбкой. – Может, там, в Сибири, аборигены уважают как раз мальчиков вроде этого Тараса. У которого на роже написано: «Все подонки, все воры, всех порублю топором на сто пятнадцать кусков!» – Ну, возможно… – Марина пожала плечами. – И что же Тимофей на него накопал? – Ровным счетом ничего интересного. Стандартное досье безукоризненного специалиста, отроду ни в чем не замаранного. Ну, а потом… Потревожив жизнеописание этого вот мачо, Тим перешел к гораздо более непонятной забаве. Запросил у нашего центра все, что там имеется на частную авиакомпанию с незатейливым названием «Первая звезда». Вот это – открытая информация. Небольшая, но процветающая компания. Собственно, по сути своей – просто-напросто почтовая контора для людей с тугим кошельком. – Экспресс-почта? – Ага. Электроника электроникой, Паутина Паутиной, но все равно, масса людей предпочитает что-то для себя ценное отправлять по старинке, реактивным почтовым голубком. Этот бизнес… – Не читай лекцию, я примерно в курсе. – Тем лучше. Словом, Тимофей не удовлетворился открытой информацией и полез дальше. Вот тут-то и появился этот самый змеиный клубок. Высококлассная защита класса «Прима». С одной стороны, понятно – бизнес деликатный и специфический, требует конфиденциальности. Но, все равно, что-то очень уж изощренная и многослойная защита для одной из более чем полусотни почтовых контор для толстосумов… – Это неправильно? Нетипично? – Ну, как тебе сказать, подруга… В общем, и неправильно, и нетипично. Все равно как если бы владелец маленького магазинчика вдобавок к сигнализации и пистолету под кассой поставил вокруг своего заведения пятиметровую стену с колючками и прожекторами по гребню. В нашей стране, конечно, никто ему не мешает так поступать, но это, как ты справедливо подметила, и неправильно, и нетипично… – Ну, так что ты сидишь? Валяй, иди по его следам… – А я что делаю? – проворчал Степан, опуская руки на клавиатуру. Вновь появился клубок змей, брызнул смерч бело-зеленых лохмотьев. На его месте возник строй древнегреческих воинов в сверкающих панцирях и шлемах с высокими гребнями. Они разом опустили копья, на лицо им упали металлические забрала с узкими прорезями для глаз. – И эти фокусы мы знаем, – бубнил Степан, у которого, казалось, выросло на руках по две дюжины пальцев. – «Когорта», ага… Не дураками сочинена, но и мы, огромадные, не пальцем деланы… «Когорту» мы бьем «бешеными ежиками», не проламываем, а просачиваемся, а если они продолжают грозно сверкать глазами, устраиваем им не вполне стандартный «дождик»… Ах ты! На экране вместо воинов в панцирях появилась огромная мохнатая обезьянища. Била себя кулаками в бочкообразную грудь, подпрыгивала, скалилась, ревела… – Это еще кто? – прошептала Марина, невольно понизив голос. – Это даже не пятиметровая стена с колючкой, – Степан не отрывался от клавиатуры. – Скорее уж противоатомный бункер… Не мешай, посиди тихо! Что-то мне тут не нравится… Сука, тварь! Обезьяна пропала, но вместо картинок, свидетельствовавших о том, что ее удалось победить, появилось нечто опять-таки невиданное. Из глубины экрана, быстро вырастая, мчался всадник с арбалетом у седла, сопровождаемый несущейся по сторонам сворой рычащих псов. Марина моментально рассмотрела, что вместо лица у него череп, скалящийся из-под охотничьей шляпы с высокой тульей и узкими полями. Степан прямо-таки замолотил по клавишам, охая и вскрикивая от переполнявших его непонятных эмоций, на лбу у него выступили капли пота. Марина сидела тихонько, как мышка. Перед всадником опустилось нечто вроде сети с крупными ячейками, но Дикая Охота вмиг ее прорвала. Проломила возникшую на пути кирпичную стену… И пропала. Экран стал совершенно чистым. – Уф! – полной грудью вздохнул Степан, откидываясь на спинку стула. – Интересная задачка… Самое скверное, что я даже примерно не представляю, куда ты меня втравила… – Я? – с видом полнейшей невинности пожала плечами Марина. – Втравила, втравила, – печально повторил Степан. – Чуть не вляпались… – Ты можешь внятно объяснить, что случилось? Я не понимаю… Особо усложненный доступ? – Еще почище! Я перелез через полдюжины нехилых заборов, но потом меня стала вынюхивать чертовски мощная и хитрая поисковая система класса… Я даже примерно не могу определить класс! Одно тебе скажу: я о чем-то подобном только слышал, ни разу не сталкивался нос к носу. Она до меня почти добралась. Фигурально выражаясь, я захлопнул дверь, когда разъяренный оборотень уже дышал в затылок и вот-вот должен был сцапать когтями за ворот. Знаешь, подруга, мне не нравится, когда такое вот топочет по пятам. Лучше это не дразнить… – Да что это такое? – Не знаю, – сказал Степан тихо и серьезно. – Но оно мне очень не нравится. От таких преследователей лучше держаться подальше. – А если осторожненько… – И не проси! Не возьмусь, даже если ты мне будешь давать по три раза в сутки да еще каждый раз платить мешок денег! Это что-то чертовски мощное, подруга. Опасное и злонамеренное. Здесь уже не шутки. Мы с тобой заглянули туда, куда мелюзге, вроде нас, совать нос не полагается… – Наше правительство? – А хрен его знает! – с досадой сказал Степан. – Может быть. Или правительство, или какой-нибудь концерн из тех, чей бюджет раз в десять больше государственного. Хрен редьки не слаще. Одно тебе скажу: эта самая «Первая звезда» – тот еще гадюшник… – А Тим? – Что – Тим? – Он куда-нибудь прошел? – Спроси что-нибудь полегче, подруга. Объясняю медленно и внятно: я попробовал пройти по его следам. Лишь попытался. И эта хрень на меня кинулась, когда я не прошел и полпути. Как именно обстояло дело у Тимофея, представления не имею. Но есть у меня подозрения, что добром все не кончилось. Мне было гораздо проще улепетывать, а у него и комп послабее, и мастерства поменьше. – И это все? Или есть что-то еще? Степан ее понял. – Все, – сказал он задумчиво. – Только этим он и занимался оттуда – компанией «Центр» и «Первой звездой». Так что ты там поосторожнее, подруга. Если что, мне тебя будет не хватать. Останусь один среди прилизанных… Он бросил быстрый взгляд на дверь, молниеносно коснулся клавиш – и на экране вновь возник текст из вполне легального Марининого пакета. Марина, краешком глаза заметив открывающуюся дверь, уставилась на экран и придала себе вид деловой сосредоточенности. Денис, войдя в сопровождении двух полузнакомых ей субъектов из соседнего отдела, остановился у нее за спиной, недовольно потянул носом, но на лице у него не дрогнул ни один мускул. Марина знала, что вид у нее сейчас совершенно невинный, но сама чувствовала, как остро от нее несет не только спортивным потом, но и ароматами недавних забав. – Вникаешь? – как ни в чем не бывало, спросил шеф. – Ага, – сказала Марина. – Собственно, уже все изучила. Почти. – Вот и прекрасно. Билеты на самолет, экипировка и все прочее готовы. И вот что, Марина… Я тебя убедительно прошу – будь поосторожнее! У тебя всего-навсего второе самостоятельное задание. Незнакомый регион, судьба предшественника неизвестна до сих пор… А если учесть, что тебе, с грустью констатирую, присущ явный авантюризм… – он резко поднял ладонь. – Вот только, умоляю, не нужно опять вспоминать вслух, что ты варварка и дикая тварь из дремучего леса! Авантюризм к таким вещам не имеет никакого отношения, им страдают с равным успехом и те, кого мы условно именуем «цивилизованными», и те, кто себя позиционирует как «дикари». Тимофей, кстати, тоже был изрядным авантюристом. В общем, я тебе хочу еще раз напомнить, что это твое второе самостоятельное задание. Всего второе! У тебя маловато опыта, а вот склонности к риску хватает… Марина смотрела на него снизу вверх с некоторым удивлением. Дражайший Дэн всегда был занудой и перестраховщиком, но этот монолог чересчур длинен даже для него… – Я учту, – пообещала она смиренно. – Вот и прекрасно. Степан, будь добр, выведи в пятый бокс все данные по «Юпитеру», мы там поработаем… Благодарю. Когда за троицей захлопнулась одна из дверей, ведущих во внутренние помещения, Степан покрутил головой и фыркнул: – Черт знает что! Спектакль, право слово! Кадр из фильма. Убеленный сединами мудрый генерал учит уму-разуму зеленого кадета… Банальная сцена в классическом исполнении. – Ага, – сказала Марина задумчиво. – Перебор даже для него. И только теперь поняла, где Денис случайно обмолвился… Глава третья Гостья из Питера Наталья Романова, представительница российской царской фамилии, шагнула с последней ступеньки эскалатора, подхватила объемистую, но не тяжелую сумку и направилась к стеклянной двери ровной походкой – не раскачивая бедрами, сохраняя на лице озабоченно-скучное выражение. Строгий темный костюм, пусть и с короткой, по моде, юбкой, белая блузка, черные волосы, уложенные без особой фантазии, очки на носу, конечно, не старомодные, но исполненные той же деловой строгости. Одним словом, вполне приличная подтянутая дама, прибывшая по своим делам, в частности, мечтая увидеть, как поживает бывшая империя ее семьи, если кому интересно. Довольно убедительная имитация. Сначала Марина хотела раскрыть ноутбук и на ходу с ним деловито повозиться, но решила, что это слишком. Все равно зрители не оценят, на нее никто не обращает внимания, если не считать вон того типа возле стойки регистрации. Но от него за милю несет штатным полицейским агентом, отбывающим очередное рутинное дежурство, так что не стоит стараться персонально для него. К ее некоторому удивлению, снабженная фотоэлементом дверь распахнула прозрачные створки почти бесшумно. Некоторые признаки цивилизации тут все же имелись – аэропорт как-никак был международным. Она вышла на широкое низкое крыльцо, под уродливый металлический козырек. Поставила сумку, огляделась. Встречавшего Марина вычислила моментально, но не спешила. Интересно, узнает ли ее он. Ага, встрепенулся, торопливо направился к ней. Мужчина под пятьдесят, невысокий и лысоватый, с некой суетливостью в движениях, чем напоминал мелкого коммивояжера. Кое-где в глубинке эта профессия ухитрилась сохраниться и в технотронный век, а уж здесь тем более… Подойдя почти вплотную, она негромко сказала: – Вы меня узнали, ага? Ну, тогда не будем устраивать весь этот цирк с паролями и отзывами и уточнять, что тетушка Валя, хоть и продала гардины, но все еще ищет покупателя на клетку с попугаем. Если вы до сих пор не догадались, я Наталья Романова, юная наследница престола, воспитанная за рубежом и оказавшаяся здесь по своим личным делам. Пытаюсь выяснить, не удастся ли мне заполучить право на трон и вернуть монархию… Иллюзии, конечно, но молодость ими грешит частенько. А вы, стало быть, Петр Лисовский? Рада познакомиться. Прекрасная погода сегодня, не правда ли? Солнышко, трава зеленеет… Я не слишком много болтаю, Петр? Что поделать, я сюда добиралась битые сутки, а в самолетах, что в одном, что в другом, что в третьем попадались нелюдимые, молчаливые соседи. И не было ни одного высокого неотразимого брюнета, с которым захотелось бы немедля трахнуться в самолетном туалете… Вы когда-нибудь трахались в самолетном туалете, Петр? – Н-нет… – пробормотал встречающий. – Зря. Это очень познавательно, – сказала Марина. – И нервы щекочет… Ну, пойдемте! У вас ведь есть машина? – Да, конечно… Вон туда. Марина последовала за ним к белому потрепанному «Мицури», бросила сумку на заднее сиденье, сама уселась на переднее, не обращая внимания на задравшуюся юбку, блаженно потянулась. – Поверить не могу, что кончились самолеты… Она отметила, что взгляд Петра прошелся по ее ногам – в какой-то воровской и чуточку жалкой манере. И ухом не повела. Не искать же ближайшего уполномоченного по неоэтике, чтобы подать жалобу на сексуальное домогательство! Откуда здесь уполномоченные? Даже не прочитав заранее досье этого самого Петра Лисовского (а она скрупулезности ради прочитала), можно было без труда догадаться, что имеешь дело со своего рода бедолагой. Десять лет торчит в этих местах, так и не поднявшись выше «внедренного агента». И в том же самом ранге уйдет на пенсию. В любой разведке хватает неудачников подобного пошиба, навсегда застрявших на нижней ступеньке. Нельзя сказать, что они нерасторопны и не умеют работать. Нет, ничего подобного. Знает свое дело, за десять лет оброс многочисленными связями, завел кучу полезных знакомств, посвящен во многие секреты… Вот только знакомства и связи удручающе мелкие, как и доступные секреты. Все к нему привыкли, он примелькался, прижился, куча народу давным-давно его расшифровала, и общественное мнение свелось к выводу: «Наш Петруха, конечно, шпион, но мужик безобидный и приятный…» Без этаких чернорабочих не обойтись, но жутко становится от одной мысли, что твоя собственная карьера может обернуться подобным образом, и ты сама тоже превратишься в подобное ничтожество… Марину форменным образом передернуло. Нет уж, подумала она сердито, жить нужно ярко. Чего бы это ни стоило. Стать такой вот лягушкой в теплом уютном болоте – благодарю покорно… Глядя перед собой, она ангельским голоском произнесла: – Может быть, хватит таращиться на мои ноги? Я и сама знаю, что они у меня красивые и стройные, но следите лучше за дорогой. – Извините… – пробормотал Петр и, разумеется, как она и ожидала, шумно сглотнул слюну от неловкости. – Я не имел в виду… То есть, я не хотел… – Что-о? – спросила Марина. – Вы хотите сказать, что вожделенно таращились на мои ноги, но при этом меня вовсе не хотели?! Помилуйте, Петр, это для меня, в конце концов, унизительно. Я привыкла, что мужчины меня хотят, несмотря на разгул неоэтики! – и рассмеялась. – Не обращайте внимания. Я – сумасбродное, шаловливое и шокирующее создание, вот и все. А в глубине души, могу признаться, я беззащитна и ранима – маленькая испуганная девочка… – Ага, – сказал Петр с ухмылочкой. – Примерно так Тимофей мне вас и описывал. Нежное, пушистое сознание… Ага! Держите карман шире! Наслышан немного. И про Екатеринбург тоже. – Ого! – сказала Марина весело, подняв брови. – Я смотрю, моя известность достигла и этого захолустья… Это мелочь, но приятная, все равно что мимолетный минет… Петр, почему вы смотрите на меня как-то странно? Не спорьте, именно так! Ваш взгляд можно с полным на то правом характеризовать как необычный. Итак? – Вы не задаете вопросов… – О сути дела? – понятливо прервала она. – То есть об исчезновении Тимофея и обо всех деталях? А зачем? Если бы у вас были свои соображения, версии, гипотезы и прочие умствования, вы бы непременно упомянули о них в своем отчете. Вы этого не сделали, насколько мне известно, я просматривала ваш последний отчет… Значит, никаких соображений у вас попросту нет. Что вполне объяснимо. Вы не работали с ним в паре, не шли с ним вместе. Вы, как знаток местных реалий, просто консультировали его касательно обстановки, когда у него появлялась такая необходимость. Вот и все. К чему в таком случае задавать вам вопросы, на которые у вас заведомо нет ответов? Когда мне понадобится ваша консультация, я так и скажу, будьте уверены. А, собственно говоря, почему у вас нет своих соображений? Это прямой вопрос. Вы торчите тут десять лет – прямо-таки абориген. Знаете все ходы и выходы, все и всех. – Потому что я просто-напросто не представляю, что именно он мог раскопать. У этого субъекта с претенциозной кличкой Цезарь самые разнообразные интересы. Трудно сказать, что именно могло послужить… – Значит, вы уверены, что его убрали? И что убрал его Цезарь? – Уверен. Он ведь занимался исключительно Цезарем. – Странно, – сказала Марина. – Я просмотрела кое-какие материалы… Ваш Цезарь – жуткая скотина, но при всех его грехах человек вполне вменяемый и рассудительный, без мании величия. Умеет просчитывать ходы и заглядывать вперед. Прекрасно должен понимать, что задираться с нашей конторой ему никак не стоит. Весовые категории не те. Мы и здешнего президента сковырнем на «раз-два» в случае чего, не говоря уж о губернаторе. А ведь Тим, вдобавок ко всему, не прикидывался, он с самого начала засветился. Рассудительный деловой человек, прознавший, что в его биографии вдумчиво копается агент с Севера, непременно попытался бы затеять переговоры, выяснить поводы и далеко идущие цели, пойти на компромисс. Но никак не убивать! Дураку ясно, что вслед за сгинувшим без вести агентом придет другой, с самого начала настроенный недоброжелательно. И таких агентов слишком много, чтобы всерьез надеяться перестрелять их всех до одного. Конечно, есть еще китайцы. Но мы здесь окопались гораздо прочнее. Они тоже не дураки и на прямую конфронтацию в этих условиях не пойдут. – Но Тимофей, тем не менее, исчез? – Вот именно, – сказала Марина. – И в этом есть некая неправильность. За сутки полета у меня было время многое обдумать… Да, вот кстати! Вы должны были договориться для меня о встрече с Тарасом Бородиным… – Я и договорился. Но вы ведь, наверное, сначала хотите отдохнуть в гостинице? – Перебьюсь, – отмахнулась Марина. – Я за эти сутки успела вздремнуть там и сям, так что первым делом мы, не заезжая в гостиницу, отправимся к Бородину. Какие у вас с ним отношения? – Никаких. Он летает гораздо выше, нежели я. Так что это никак нельзя назвать «отношениями». – Вы его боитесь? – С чего вы взяли? – А у вас в глазах при упоминании о нем мигнуло что-то такое специфическое, – сказала Марина. – Глупости! Мне его незачем опасаться. – A чего вы вообще боитесь в этой жизни? Это снова прямой вопрос… – Зачем вам? – Предпочитаю как можно больше знать о людях, с которыми предстоит работать. – Н-ну… Случайной, глупой смерти… – И все? – Да, пожалуй… А вы? – Ничего, – сказала Марина с обаятельной улыбкой. – Это по молодости лет… – Возможно, возможно… – произнесла она нараспев. И подумала: врешь, дедуля, врешь… Ты боишься всего. Всего, что может нарушить твое устоявшееся бытие. Это я, существо дерзкое и беспокойное, расцениваю тебя как лягушку в болоте, а сам ты вполне удовлетворен такой жизнью. Нет особых опасностей, поскольку роль торгового представителя полдюжины заокеанских мелких фирмочек ты выполняешь не ради прикрытия, а всерьез, тебе частенько капает вполне реальный процентик, который ты вовсе не обязан отдавать конторе. Ты его перегоняешь домой, копишь на старость. Вот тут и таится слабое место агентов вроде тебя – мелочевка, нацеленная на длительное пребывание. Жизнь, в итоге, уютная и размеренная. Поневоле привыкаешь особо не высовываться, избегать резких поворотов, грозящих комфортному бытию. Вполне возможно, ты подкидываешь кому-то денежку, чтобы тебя и дальше держали здесь в прежней должности до самой пенсии. При известной ловкости такое проходит. И есть еще один нюансик в психологии таких, как ты, который может стать опасным, бывали печальные прецеденты… Петр сбросил скорость и стал аккуратно притирать машину к обочине, тормозя возле высокого зеленого бронетранспортера на шести колесах, с развернутой к дороге пушечной башней. На китайскую легковушку уже было дружелюбно нацелено с полдюжины автоматов. На обочине шеренгой стояли высокие, крепкие парни в пятнистом камуфляже, украшенном кучей нарукавных, наплечных и нагрудных эмблем – тут вам и разинутые тигриные пасти, и обвитые змеями мечи, и черепа с цветочками в зубах… – Обычная проверка, – быстро сказал Петр. – Ведите себя спокойно. – Вот спасибо! – усмехнулась Марина. – Предупредили! А то я уж совсем собралась шваркнуть в них гранату! К ним направился широкоплечий блондин в берете, украшенном еще богаче и экзотичнее, чем у автоматчиков. Он шагал рассчитанно неторопливо, с нарочито медлительными движениями человека, чувствующего себя в полном праве казнить и миловать. Не доходя, чуть поморщился, наклонился и заглянул в машину со стороны Марины. – А, это ты, Петр… Значит, зря мы нацелились медальку заработать… Машину поменял? У тебя ведь другая была… – Ну да, – торопливо произнес Петр с заискивающими нотками в голосе. – У старой полетел… – Ясно, ясно… Кого везем? – Это моя знакомая, из Питера, у нее здесь дела… – Вот как? – без выражения произнес офицер. Лихо и элегантно козырнул Марине. – Капитан Ракитин, батальон спецназа «Золотой Медведь». Простите глупого солдафона, но нельзя ли взглянуть на ваши документы? Служебные обязанности, увы… Его взгляд откровенно и не спеша прошелся по фигуре Марины от туфелек до макушки. Без малейшего намека на служебную бдительность, с чисто мужским уверенным интересом. Марина смотрела на него снизу вверх наивно, с любопытством, как и подобает приличной девушке, впервые попавшей в далекие экзотические края. Хорош хищник, подумала она с профессиональной симпатией, какое животное! Пожалуй, не с волком следует сравнивать, а с кем-то из кошачьих. Сохраняя на лице выражение, приличествующее натуральной блондинке из древних классических анекдотов, давным-давно поставленных неоэтикой вне закона, она спросила: – Мне, наверное, следует выйти из машины и поднять руки? – Ну что вы, сударыня, – безмятежно сказал капитан. – У нас не полицейское государство, а свободная, демократическая страна. Достаточно будет, если вы покажете паспорт… – он с непроницаемым лицом бросил цепкий взгляд на пластиковую карту. – Простите мой интерес… Можете ехать. Всего хорошего, Петр! Он отдал честь и шагнул на обочину. Лисовский с явным облегчением нажал на педаль газа. – Местный супермен? – спросила Марина. – Ну да. Из тех мальчиков, что устраивают военные перевороты. Правда, достаточно умный, чтобы соображать: на любой переворот нужно сначала получить одобрение серьезных людей со стороны. – А нынешний президент нас пока что вполне устраивает, – сказала Марина задумчиво. – Бьюсь об заклад, этот его батальон – добрая половина здешней армии! – Верно. И наиболее боеспособная ее половина. – Зачем они тут торчат? Снова зашевелились радикалы? – Да. Парочка взрывов в городе за последнюю неделю, налет на поезд. В общем, в пределах нормы. – Понятно, – сказала Марина. – А как насчет слухов, что президент сам и подкармливает в глубокой тайне эту «Народную волю»? Чтобы иметь лишние основания выклянчивать кредиты и прочую помощь – в рамках нешуточной борьбы с терроризмом? – Что-то я об этом не слышал. – Петр, у вас столько знакомств… Вы, как говорится, держите руку на пульсе… – Не преувеличивайте мои возможности, – торопливо сказал Лисовский. – Я невысоко летаю, мелко плаваю. Такие секреты лежат очень уж глубоко. Ну да, конечно, подумала она. Даже если тебе представится случай сунуть нос в подобные тайны, ты под благовидным предлогом уйдешь на цыпочках, не подсмотрев и не подслушав. Потому что на этом свете уютно только мелкой рыбке, пока она знает свое место и лишний раз не высовывается из-под коряги. Вот уж послала судьба напарничка… Почему все-таки сюда не бросили стандартную резкую группу? – У вас есть оружие, Петр? – Я его никогда не ношу. Обхожусь, знаете ли… – А я не спрашиваю, носите вы оружие или нет, – терпеливо, с нескрываемой холодностью объяснила Марина. – Я спросила, есть ли оно у вас. – Да, разумеется. Дома, в сейфе. Стандартный набор: пистолет и револьвер. «Викинг» на пятнадцать патронов и компактный «Рутспешиэл» – Отлично! Револьвер отдадите мне, а «Викинг» извольте отныне носить с собой. Судя по его страдальчески сморщившемуся лицу, такие новшества пришлись Петру категорически не по душе. Он решился возразить, но Марина жестко отчеканила: – Насколько я помню, вас предупредили, что мои приказы следует исполнять? – и очаровательно улыбнулась. – Я имею в виду – любые, Петр! Если я прикажу вам сделать мне минет – сделаете, как миленький. Прикажу – и без штанов будете шляться по городу. Меня волнует порученное дело, а не ваше благополучное прозябание до пенсии в роли доброго фарфорового гномика на газоне! Он был уязвлен и расстроен, сразу видно, но именно такую реакцию она и планировала. Пусть злится, нервничает, дергается. Именно в таком состоянии человек наиболее податлив для вдумчивого изучения, это и новички знают. – Я просто хотел подчеркнуть, что приличные законопослушные люди здесь обычно оружия не носят… – Но право имеют, да? Всякий подданный входящей в Гаагский меморандум страны имеет право иметь при себе ручное огнестрельное оружие, не декларируя его в полиции. Не могу поверить, что вы об этом не знали. – Знаю, конечно. Но если что… Зачем вам попадать на заметку? – А это уже мои проблемы, – сказала Марина. Петр сердито сопел, не отрывая взгляда от дороги. Марина, усмехнувшись, похлопала его по плечу: – Старина, не дуйтесь! Я понимаю, вам тяжеленько перестраиваться на жесткую деятельность после стольких лет спокойного прозябания. Но что я могу поделать? Надо мной восседает суровое начальство, мне приказано в лепешку разбиться, но получить результаты, то есть отыскать материалы Тимофея, если только они существуют. Логично догадаться, что я заставлю всех вокруг вылезти вон из кожи. Не горюйте, я не буду вас подстрекать бегать по крышам и палить на улицах – такие мелочи я обычно беру на себя… Глава четвертая Первые впечатления Когда они ехали по городу, Марина почти не смотрела по сторонам. Картина была знакомая и без вдумчивого изучения: причудливое смешение современных зданий и старинных домов, убогие окраины и лощеный центр, так же обстояло дело и с машинами на улицах – от развалюх до почти новеньких блистающих лимузинов. Несколько раз попадались плакаты с президентом – седовласый и уверенный, благообразный и энергичный, он взирал орлом, осененный сине-зеленым знаменем с золотым силуэтом медведя. Словом, ничего интересного. В пределах средней нормы… А вот и здание компании «Центр». Пятнадцатиэтажный куб из синего стекла смотрелся на уровне мировых стандартов, как и подобало солидной фирме, владевшей чуть ли не всей этой независимой и суверенной республикой. В штаб-квартиру нефтяной империи темноволосую наследницу российского престола пропустили без малейшего сопротивления. Ее фамилия моментально отыскалась в списке, любезная до приторности девица вручила ей бэджик гостя и подробно объяснила дорогу, так, что не ошибся бы и дебил. Внутри обнаружился маленький кусочек идеальной страны – безукоризненная чистота, по коридорам с исполненными значимости лицами проворно перемещаются служащие, каждый занят своим делом, никто не лентяйничает, никто не тратит времени зря… Умилиться впору… Как принято сплошь и рядом, служба безопасности компании стыдливо укрывалась за табличкой «Исследовательский центр», следуя установленным в незапамятные времена канонам. Тарас Бородин то ли не считал себя значимой фигурой, то ли попросту маркировался. У него не было ни приемной, ни секретарши, одна только белоснежная дощечка с двумя лампочками у притолоки. Поскольку из двух горела зеленая, Марина повернула ручку и вошла. Кабинет оказался небольшим, отнюдь не предназначенным для многолюдных совещаний. Несколько кресел, стол с необходимым набором деловой электроники и сам господин Бородин, совершенно такой, как на снимке. В полном соответствии с основополагающим догматом неоэтики о равенстве полов он и не подумал встать, сидел, посматривая на Марину не дружески и не враждебно – выжидательно, с непроницаемым лицом. Она непринужденно уселась напротив и без улыбки сказала: – Меня зовут Наталья Романова. Вам должны были кое-что сообщить насчет меня, если только это сообщение не затерялось в канцелярских джунглях. – Это шутка, я понял и оценил, – сказал Бородин невозмутимо. – Ну, как же, как же… Правительственный агент с Севера. Позвольте проявить казенное гостеприимство? Прохладительные, алкоголь, что-то еще? Марина молчала, разглядывая его столь же невозмутимо. Совершенно закрытый субъект – как рыцарские доспехи с опущенным забралом. В холодных серых глазах – ни тени интереса к высоко открытым короткой юбкой скрещенным ножкам. Вообще никакого человеческого интереса. Ноль эмоций. Если это отработанная маска, то она давным-давно приросла к коже. – Нет, спасибо, ничего не нужно, – сказала она. – Значит, вы и есть всемогущий Бородин? – Простите? – Ну, не скромничайте, я наслышана о вас и о вашей фирме, – сказала Марина, глядя с продуманным вызовом. – Вы здесь – нечто вроде восточного султана, чувствуете себя полным владыкой и высокомерно третируете наших правительственных агентов. – Интересно, кто это поливает меня грязью? Могу вас заверить, наша фирма всегда была лояльна к любым правительствам вопреки иным безответственным утверждениям. Простите, это ваша обычная тактика – начинать с пересказа сплетен? – Ну что вы! – сказала Марина. – Просто я чувствую себя несколько неуверенно, это мое первое самостоятельное задание, и я никак не могу найти верный тон… Она старательно изобразила застенчивую улыбку, сыграла ее в целой гамме чувств – кокетство, просьба подыграть, пойти навстречу, предложение держаться не столь официально… Все ухищрения оказались напрасны. Человек за столом по-прежнему разглядывал ее с холодным интересом энтомолога. Быть может, это была именно тактика – обдать ледяным холодом, заставить нервничать и совершать ошибки… То же самое, что она проделывала с Петром. – Вы расследуете исчезновение Тимофея Сабашникова? – Да, – кивнула Марина. – В том, что это именно исчезновение, никто не сомневается… Или вы другого мнения? – Нет. Я тоже полагаю, что он исчез, и это, безусловно, вызвано неким внешним воздействием. – У вас есть какие-то соображения? – Ни малейших, простите. Видите ли, Наталья… Мы, разумеется, лояльны к вашему правительству и готовы при необходимости оказать любое содействие, но в этом мире каждый занимается своим делом. Мы не можем выполнять за ваше правительство его работу, у нас хватает своих забот. То, чем занимался Сабашников, не имеет к нам никакого отношения… – А вы знаете, чем он занимался? – Конечно, – сказал Бородин. – Он ведь встречался со мной и просил кое-каких консультаций. Насколько я ориентируюсь, его послали собрать досье на члена Думы Кравченко, известного в некоторых кругах под кличкой Цезарь. Это пересекалось с областью наших интересов. И я, естественно, поделился всей информацией о здешних делах, какой располагал. Насколько я могу судить, господина Сабашникова это вполне устроило, и больше мы не встречались. – Что его интересовало? – Связи Кравченко, сделки, деятельность легальная и скрытая от общественности… Полный набор. Если хотите, я пришлю вам копии на дискетах. У вас есть ноутбук? – Разумеется. – Где вы остановились? – В «Жемчужине Сибири». Номер триста шесть. Через час я там буду. – Вот и прекрасно! Все материалы вам доставит кто-нибудь из моих людей. Что-нибудь еще? – и он мельком, но демонстративно-выразительно посмотрел на часы. – Нет, пожалуй, – сказала Марина, понятливо вставая. – Простите, что отняла у вас время… – Всегда к услугам правительства Северной державы! Если понадобится что-то еще, обращайтесь без церемоний. Вот моя визитка. Всего наилучшего, госпожа Романова. Оказавшись в коридоре, Марина вздохнула: полное впечатление, что ее взяли за шиворот и выкинули за дверь, как нашкодившего щенка. Но придраться совершенно не к чему: Бородин был предельно вежлив и лоялен, всецело готов к дальнейшему сотрудничеству, а то, что он лаконичен и неулыбчив – его личное дело. Ни единой щелочки в броне. Ну и ладно… Она просто-напросто хотела лицезреть этого субъекта вживую. Первоначальное впечатление подтвердилось полностью – такой будет шагать к своей очередной цели, перешагивая с невозмутимым видом через любые препятствия, независимо от того, бревна это или трупы. В конце концов, именно таким и должен быть начальник службы безопасности крупной компании, оперирующей «на варварских землях». Нефтяной бизнес Армию Спасения напоминает мало. Но остается открытым один-единственный вопрос: чем этот субъект привлек внимание Тимофея Сабашникова? Настолько, что Тим стал незамедлительно выяснять о нем все возможное?.. Когда Петр отъезжал от исполинского куба из синего стекла, Марина старательно наблюдала в зеркала заднего вида, но не отметила ничего подозрительного. Слежки за ней пока что не было. Но это ни о чем не говорило… – В гостиницу? – Нет, – сказала она. – На квартиру, которую снимал Тимофей. Вы ведь знаете, где это? – Конечно. Я ее сам подыскал. – Тем лучше. Может, вы знаете и ту девушку, с которой он встречался? – Женю? – Вот именно. – Да, он нас как-то знакомил, мы случайно столкнулись в ресторане. Я живу неподалеку от той квартиры, что ему нашел, обедаю по устоявшейся привычке в одном и том же ресторанчике… – И что она собой представляет? О ней не было никаких данных, только фото. Судя по снимку, она мне не показалась девочкой из бедняцких кварталов на окраине. – Угадали. Золотая молодежь. Папочка – местный бизнесмен, самым активным образом сотрудничает с «Центром». Дочка живет в свое удовольствие. Вы, я так понимаю, захотите с ней встретиться? – Естественно. Она – самый близкий человек к Тимофею. Где ее можно отыскать? – Я вам потом дам список заведений высокого полета. Я обычно бываю в местах гораздо скромнее, так что вы уж управляйтесь одна, вам будет легче. – Потому что у меня ноги от ушей? – Потому что у вас наглость бьет из ушей, – сказал Петр, пугаясь собственной откровенности. – У вас на лице написано, что вы страстно жаждете взлететь как можно выше, и ради этого проломите любую стену лбом! – Ну, а что прикажете делать? – усмехнулась Марина. – Сидеть двадцать лет на одном месте, как тот гном на газоне? – Это камешек в мой огород? – Да что вы, Петр! Это жизненная философия, только и всего… – В конце концов, каждому свое. Между прочим, согласно науке, чем выше взлетаешь, тем холоднее и меньше кислорода. – Зато вид открывается великолепный. – Я же говорю, каждому свое… Вот этот дом. Постойте! У нас ведь нет ключа от квартиры, а подъезд снабжен кодовым замком, это благополучный квартал. – Петр… – досадливо поморщилась Марина. – Вы хотите сказать, что разучились управляться с подобными вещами? С ерундой вроде кодовых замков и отсутствующих ключей? Он обиженно вздернул подбородок, но ответил честно: – Не помню, когда мне вообще приходилось делать такие вещи. Мне идти с вами? – Нет, подождите в машине, – отрезала Марина. Похоже, он обрадовался. Дом был не особенно роскошный, но и не убогий – пристанище здешнего среднего класса. Возле подъезда никого не оказалось, и Марина, остановившись перед запертой дверью со стандартным домофоном, достала свой мобильный телефон. Он выглядел довольно старомодным, изрядных габаритов. Но это потому, что в него вбили немало полезных устройств, не имевших ничего общего с безобидной мобильной связью. Код замка она сняла буквально через пятнадцать секунд. Он высветился на дисплее, так что оставалось только нажать нужные кнопки, войти и аккуратно захлопнуть за собой дверь. Широкая чистая лестница, полное отсутствие плебейских запашков, свойственных пролетарским окраинам. Третий этаж. Два замка на двери – электронный и механический. Первый Марина в два счета расколола с помощью мобильника, а со вторым пришлось повозиться чуточку дольше. В ее косметичке лежало несколько необходимых приспособлений из закаленной стали, способных справиться с замками и посложнее. Самое смешное, что для любого мужчины эти штуки выглядели совершенно безобидными. Среди мужиков мало найдется знакомых с назначением всех без исключения загадочных штучек, покоящихся в женских косметичках. Она повернула начищенную ручку золотистого цвета, и дверь бесшумно открылась наружу. Марина вошла в просторную прихожую и сходу направилась в гостиную, нисколько не боясь, что сзади вынырнет хмурый незнакомец в надвинутой на глаза шляпе и отоварит ее по затылку чем-нибудь тяжелым. Если кто-то и шарил в квартире Тимофея, у него было достаточно времени, несколько дней. Так что теперь нет никакого риска столкнуться с конкурентами. Впрочем, это не означало, что она расслабилась – была готова к нападению, на всякий случай… Но никого, кроме нее, в квартире не оказалось. Установив это путем беглого осмотра, Марина чуточку расслабилась и приступила к методичному обыску: по часовой стрелке, начиная от входа. Квартирка была небольшая – спальня и гостиная, не считая всего прочего – и напоминала скорее безликий, скучный, стандартный номер в гостинице. Необходимый минимум мебели, телевизор, телефон и совсем немного вещей Тима. Безукоризненный порядок, словно здесь убирала вышколенная горничная. Ничего удивительного. Тимофей относился к подобным случайным пристанищам именно как к гостиничным номерам, ни разу не попытавшись создать подобие пресловутого «домашнего уюта». Если бы он ушел отсюда не несколько дней назад, а полчаса, квартира была бы именно в таком состоянии. Ни единой мелочи, даже самой пустяковой, крохотной, говорившей бы о присутствии женщины… Похоже, с этой своей Женей он встречался где-то в другом месте. Вообще никаких безделиц, свидетельствовавших о человеческой индивидуальности. В этом опять-таки весь Тимофей. Безликий набор вещей путешествующего в одиночку мужчины, о чьей профессии, привычках и национальной принадлежности ни за что не смог бы догадаться кто-то вторгшийся сюда украдкой, как она сейчас. Ноутбука нет. Бумажника тоже. Нет ни документов, ни денег. Между прочим, и прослушка в квартире не стоит. Марина временами поглядывала на дисплей своего мобильника, но там ни разу не высветились значки, говорившие бы о том, что квартира прослушивается или просматривается. А впрочем… Аппаратура тут могла быть раньше. У того, кто ее гипотетически поставил, хватило бы времени, чтобы снять все и унести с собой. Она обыскала все помещения поверхностно. А потом пошла по новой, но на сей раз проверяла все места, где можно устроить тайник, спрятать что-то крохотное. Для очистки совести, ради заведенного порядка, она начала с тех мест, которые опытный человек для тайников никогда не использует, потому что они известны опять-таки мало-мальски серьезному специалисту: оборотная сторона картин, красивая банка с чаем на кухне, белье в шкафу, переплеты книг, заглянула под кровать, под столы, тумбочки, кресла… Как и следовало ожидать, ничего там не отыскалось. Вообще, по ее глубокому убеждению, эта квартира – не более чем «парадная витрина». Очень уж она неудобная. В доме нет черного хода, соседнее здание расположено чересчур близко, оттуда при желании можно нацелить хоть сотню направленных микрофонов и проникающих сквозь прозрачные преграды телекамер. Заниматься в такой квартире делом – все равно что встречаться с агентурой в стеклянном доме на главной городской площади. Где-то в этом городе просто обязано существовать настоящее укрытие, рабочая штаб-квартира, гораздо более подходящая и для устройства тайников, и для встреч с нужными людьми, и для того, чтобы уходить оттуда при необходимости окольными путями. Не кто иной, как Тимофей Сабашников, и учил Марину именно так обустраивать логово. Логично предположить, что ключ – в прямом и переносном смысле слова – окажется здесь. Вовсе не обязательно, но вполне вероятно. Она вышла в гостиную, задумчиво посмотрела на аккуратные занавески, синие с белым узором. Нет, отпадает. Окна гостиной выходят на соседнее здание, любые манипуляции могут привлечь внимание тех, кто там обосновался ради слежки и просто случайных зевак… Вернулась в спальню. Окно выходило во двор, где располагался большой универсальный магазин – заведение явно недешевое и процветающее. Видно было через высокие, во всю стену, окна, как внутри, у стеллажей, двигаются люди. Вот это уже гораздо интереснее. Магазин, судя по вывеске, работает круглосуточно. А значит, там, в торговых залах, никто не сумеет вольготно расположиться с подслушивающей и подсматривающей аппаратурой на глазах у продавцов и покупателей. Зная стиль Тимофея… Марина сбросила туфли, придвинула стул и проворно на него взобралась. Стала старательно ощупывать верх занавески, там, где она, прикрепленная к блестящей хромированной гардине, свисала объемными складками. И очень скоро нащупала что-то твердое. Осторожно раздвинула складки. Увидела небольшой блестящий ключ, приколотый английской булавкой за кольцо, на котором болтался круглый пластиковый брелок. Расстегнула булавку, спрыгнула со стула и осмотрела свою добычу. Не особенно сложный ключик. На кольце – белый пластиковый кругляш размером с серебряный доллар. На одной стороне – черные цифры «211», на другой – вычурные буквы: «Бунгало Ашота». Она удовлетворенно улыбнулась. Если это не ключ от гостиничного номера, то она – дурочка, ничего не понимающая в жизни. Правда, найденный ключик с тем же успехом мог оказаться и путем в капкан, как раз и поставленный на любопытного пришельца. Но тут уж ничего не поделаешь, придется рисковать… Больше она ничего не отыскала, как ни старалась. А потому, тщательно протерев носовым платком все места, где могли остаться ее пальчики, вышла из квартиры и, постукивая каблучками, сбежала по лестнице. Петр терпеливо ждал ее в машине, целый и невредимый. Завел мотор, нетерпеливо спросил: – Нашли что-нибудь? – Ни черта, – сказала она с невозмутимым лицом. – Поехали в гостиницу. Оставите меня там и можете отправляться по своим делам. Но вот что… Мне нужна машина. Обычная, чтобы она не выделялась ни размерами, ни наворотами. Никаких спортивных тачек, это хорошо только в кино. Обычная, надежная машина, не привлекающая внимания на улицах и достаточно мощная. Уж такие-то вещи вы должны уметь… Револьвер – в машину. Оставите ее на стоянке у гостиницы, позвоните мне. Ключи – под коврик. Это мне необходимо через час. Я пока что поработаю в одиночку, если вы мне понадобитесь, свяжусь… Все понятно? – Что тут непонятного… – пробурчал Петр. …Молодой человек спортивного склада, одетый безукоризненно и явно бравший в пример Тараса Бородина, поднялся с бежевого кожаного дивана, едва Марина вошла в вестибюль. Подошел, вежливо раскланялся: – Госпожа Романова? Вам просили передать вот это… И протянул небольшой белый конверт, в котором на ощупь легко угадывалась дискета. – Вольно, – сказала Марина. – На словах что-нибудь велено передать? – Господин Бородин просил напомнить, что он всегда к вашим услугам, – бесстрастно произнес молодой супермен, коротко поклонился и отошел, прежде чем Марина озорства ради успела сунуть ему чаевые. В номере она, прежде всего, извлекла мобильник и проверилась. Результаты были так себе, серединка наполовинку: в комнате обнаружился паршивенький стационарный микрофон, подключенный к электропроводке и сейчас не работавший. Похоже, это – рутинные полицейские штучки, стандартная принадлежность номера для иностранцев, вроде кондиционера или компьютера. При необходимости эту рухлядь в секунду можно оглушить направленным пучком «белого шума». Ее ноутбук и на это способен. Ключ в кармане темного строгого пиджака прямо-таки опалял тело жаром, но Марина напомнила себе, что спешить не следует. Оглядевшись, высмотрела белую кнопку с черненьким силуэтом и незамедлительно нажала. Буквально через полминуты в дверь деликатно постучали, и появилась горничная в классическом черном платьице с кружевным передничком, белоснежным, как полярные снега, с вышколенно-бесстрастным кукольным личиком. Взглянула вопросительно. Марина подошла к ней вплотную, достала из кармана десять долларов и развернула бумажку, держа за углы. – Знаешь, что это такое? – Десять долларов, – сказала горничная. – Обрати внимание, синие доллары, – Марина сложила бумажку вчетверо и опустила ее в карман белоснежного фартучка. – Чем они отличаются от желтых? – Синие обращаются только на территории США, – незамедлительно ответила девушка. – Желтые – внешние, для остального мира. И курс синих по отношению к желтым довольно высок… – Милая, да ты зарываешь талант в землю! – улыбнулась Марина. – Тебе бы в финансисты податься! Все правильно, золото мое. Именно так. Короче, мне нужна девочка. Прямо сейчас. Маленькая прихоть. Ты меня выручишь? Куколка в черном хлопнула длиннющими ресницами. – У нас приличное заведение, госпожа… – Понятно, – сказала Марина, улыбаясь еще доброжелательнее. – Другими словами, в приличном заведении все стоит несколько дороже. Это логично и жизненно. Намек поняла. И опустила в кармашек пятидесятидолларовую бумажку, предварительно продемонстрировав ее в развернутом виде. Горничная опустила глаза, на ее умело накрашенных губках появилась задумчивая улыбка. – Может быть, мы сумеем подружиться? – Вот теперь я вижу, что у вас действительно приличное заведение, – сказала Марина, мимолетно погладив куколку по щеке. – Сервис на должном уровне. Извини, заинька, но у меня есть свои глупые привычки, а поскольку я готова их оплачивать в полной мере, они не такие уж глупые, а? Мне нужен кто-нибудь помоложе. – Совсем? – деловито спросила горничная. – Ну, нет, – сказала Марина энергично. – Без всякого дрейфа в сторону откровенной и неприкрытой педофилии. Не сопливая малолетка, а нечто среднее, этакий сформировавшийся тинейджер… Улавливаешь мою мысль? – Разумеется, – сказала горничная столь же деловито. Она достала из кармашка небольшой блокнотик, вынула из него маленькую дискету и прошла к компьютеру. Умело его включила, проделала необходимые манипуляции. Оглянулась. – Можете выбрать, госпожа… На экране одна за другой появлялись девочки-подростки, и в самом деле вполне сформировавшиеся, в соответствующих позах, в соответствующем минимуме одежды, а то и без нее – обширный, грамотно оформленный каталог, за который где-нибудь за рубежом и владелец отеля, и эта шустрая куколка схлопотали бы как минимум лет двадцать. Да здравствуют патриархальные варварские земли, подумала Марина, внимательно разглядывая улыбчивые мордашки. Подняла руку. – Верни-ка вот эту рыженькую… Ага… Вот ее я и жду в самом скором времени. – У вас хороший вкус, – дежурно улыбнулась горничная. – А то! – сказала Марина. – У меня масса достоинств, в том числе и хороший вкус… Ну, ступай! – Простите, не уточните ли ваши… привычки? Это должна быть откровенная вульгарность или наоборот? – Скорее наоборот. – Понятно. Желаете что-то заказать? – Обычный набор, – сказала Марина. – Винцо-фрукты-сладости… Только не старайся особенно меня выставлять, я не вчера родилась. – О, что вы… Временны?е рамки? – Пока мне не надоест. Горничная бесшумно улетучилась. Марина плюхнулась в кресло, блаженно расслабилась, с удовольствием ощущая привычный охотничий азарт. События наконец-то сдвинулись с мертвой точки, начиналась работа. Игра была верная. Восемнадцать девочек, определенно постоянные кадры, не персонально к ее приходу сюда внедренные, она выбирала сама, понадобилось бы чересчур уж невероятное стечение обстоятельств, чтобы… В дверях возник официант, по ее знаку опустил поднос на столик, получил желтый доллар и испарился. А буквально через пару минут появилась заказанная юная особа, аккуратно притворила за собой дверь, прошла в комнату, заложив руки за спину, прислонилась к стене, поглядывая выжидательно, с легонькой отработанной улыбкой. Вульгарности, и точно, не наблюдалось – желтое платьице, открытое, но строгое, маленькие золотые сережки в ушах, рыжие волосы до плеч, невинные серые глаза. Шла себе мимо девочка из хорошей семьи, направляясь из консерватории в картинную галерею, заглянула мимоходом… Марина встала, подошла вплотную и принялась пытливо разглядывать новую знакомую. Та, не отводя взгляда, стояла смирнехонько. Потом нейтральным тоном поинтересовалась: – Мне идти в ванную? Усмехнувшись, Марина двумя пальцами приподняла ей подбородок, поцеловала в губы, встретив умелый ответный поцелуй, вернулась в кресло и похлопала по широкому мягкому подлокотнику: – Иди сюда. Юная особа уселась на подлокотник. От нее веяло хорошими духами – отнюдь не вульгарно-резко. Она уверенно протянула руку, мягким движением расстегнула верхнюю пуговицу Марининой блузки, погладила по шее кончиками пальцев, тихо спросила: – Так? Марина легонько отвела ее руку. Покосилась на дисплей мобильника – нет, микрофон пока что не работал. – Не спеши, прелестное дитя, – сказала она, задумчиво водя пальцем по загорелой круглой коленке. – Побеседуем. – Ага, с разговорами… Понятно. – Ни черта тебе пока что непонятно, малолетняя развратница, – сказала Марина, дружелюбно улыбаясь. – И как же нас зовут? – Аня. – Псевдоним постоянный или выбран на сегодня, ради монархического колорита? – На сегодня. – Вот видишь, какая я догадливая… А как тебя зовут по-настоящему? – В душу лезть будете? – Ты против? – Ну, почему? За отдельную плату. – И часто лезут? – Случается. Иногда заявляются журналистки. Репортаж из глухих краев о тяжелой судьбе бедненькой дикарки… – Тебе это не нравится? – Какая разница? Если платят… – А сама работа устраивает? Девчонка сделала мимолетную гримаску. – Бывают занятия и похуже. Тут, по крайней мере, приличное заведение. – Понятно, – сказала Марина. – И сколько тебе остается, когда свою долю забирают хозяин, эта сучка в передничке и прочие захребетнички? – Половина. Марина прикинула в уме. – Ну, в общем, не золотое дно, но и не нищенские подачки. – Вам, конечно, рассказать мою историю? Как меня, глупенькую, изнасиловал пьяный отчим, а потом бросил первый возлюбленный, и я оказалась на стезе порока? – Уволь! – отказалась Марина. – Вот за что я терпеть не могу платить деньги, так это за сказочки!.. – Значит, вы не журналистка? – Да нет, к счастью. Ты не поверишь, но я – твой долгожданный шанс… Как тебя все-таки зовут? – Рита. – Не врешь? – Не-а. – Прекрасно, – сказала Марина. – Знаешь, почему я остановилась на тебе? Там, в меню, были и посмазливее, но очень уж смышленая у тебя мордашка. – Вы еще меня в постели не пробовали. – Брось пошлости, – сказала Марина серьезно. – В другой раз я с превеликим удовольствием задеру тебе подол, но сейчас у меня на уме одни деловые соображения. Что у тебя происходит в твоей аккуратно причесанной головке, я примерно представляю. – Интересно, откуда? – не без вызова бросила Рита. – Не дерзи, – сказала Марина. – Лучше слушай внимательно и соображай. Так вот, насчет твоего «откуда»… Ты думаешь, мы у себя, в Питере, на Севере, все поголовно рождаемся на шитых золотом простынках? Фиг тебе, дорогая Рита! Есть и девочки вроде меня, которым пришлось выгрызать себе ступеньки в очень твердом откосе… Ты даже не представляешь, насколько это соответствует истине, шлюшка малолетняя, подумала она с налетевшей на миг злостью. Жизнь у тебя, конечно, не сахар, даже в приличном заведении вроде этого, но, ручаться можно, тебя не болтало, одинокую и никому не нужную, как щепку на волнах, посреди бессмысленной и жестокой гражданской войны… Здесь, в Екатеринбурге, по крайней мере, ее не было, когда Россия, устало охнув, стала рассыпаться на куски… – Смешно, но я вам верю. – Почему? – с любопытством спросила Марина. – У вас на миг лицо стало… жесткое. – Умница ты моя! – сказала Марина. – Правильно я тебя выбрала. Смотри сюда, эфирное создание! Это синие баксы. Пятьсот. В любом случае они твои, потому что это твое персональное вознаграждение сверх установленной таксы. Но это такая мелочь по сравнению с тем, сколько ты можешь получить, если будешь умницей… Секса это не касается никоим образом. – Ага, – сказала Рита, бережно складывая пополам синие бумажки. – Ситуация проясняется… Мне что, предстоит замочить кого-нибудь? – А сумеешь? – Не приходилось пока. Но попытаться можно… – Мимо, зайка, – сказала Марина. – Нет ничего хуже человека, который, прельщенный большими деньгами, пытается кого-то замочить. Везде нужны свои специалисты. – Тогда зачем я вам? – Сколько тебе лет? – Четырнадцать. – А этим благородным делом давно занимаешься? – Три года. – Наркотики? – Нет, спасибо. Насмотрелась, что бывает… – Ну, вот видишь, я правильно угадала, – сказала Марина. – Ты, милая моя, ждешь, когда представится случай поймать шанс… – А вы нет? – И я, – сказала Марина. – Как все безумные люди… Так вот, я и есть твой долгожданный шанс. Вполне возможно, не самый ослепительный, но лучшего пока что нет. Три года, стало быть… То есть, ты вполне взрослая девочка. Профессионалка, смышленая, не наркоманка… Неплохо знаешь жизнь и этот город, а? – Пожалуй. – Так уж сложилось, что мне именно это и нужно. Человек, который знает здесь все, все ходы-выходы, теневую сторону сверкающей витрины… Усекла или тебе долго объяснять? – Не нужно. Сколько? – Пока что – пять тысяч. За то, что ты будешь моей тенью. Готовая к услугам в любой момент. С твоей сводней я все урегулирую. Версия для прессы проста: я тобою настолько пленилась, что абонировала на все время своего пребывания здесь. Она согласится? – За хорошие деньги? Нет проблем! А что мне нужно будет делать? – Что подвернется. Но, безусловно, не убивать. Это я и сама умею, признаюсь тебе по секрету. Меня в первую очередь интересует твое знание обстановки. – Понятно. А вы шпионка или работаете на каких-нибудь гангстеров? – У тебя свои предрассудки? – Ничего подобного. Просто… нужно знать заранее, кто может свалиться на хвост в случае чего… – Разумный подход, – кивнула Марина. – Хочешь, я тебе отвечу честно? Я сама еще не знаю, кто мне может упасть на хвост. Вероятно, никто. Или кто угодно… Такой оборот дела подходит? – Тут все дело в сумме… – Не задирай цену, лапочка, – сказала Марина ласково. – Во-первых, я сказала, что с пяти штук только начинаю. А во-вторых, я тебя еще не проверила в деле. – Логично… – Так как? – Согласна, – сказала Рита. На лице у нее было примечательное выражение – с таким люди очертя голову бросаются в холодную воду с приличной высоты. Азарт, надежда, яростная решимость выгрызть у судьбы свой шанс… Именно это выражение Марине понравилось. Одним неуловимым движением она в мгновение ока завалила девчонку себе на колени, подхватила ее шею на сгиб локтя, двумя пальцами левой руки легонечко сжала шею под нижней челюстью и произнесла с расстановкой: – Только имей в виду, пленительное создание… У меня есть дурная привычка убивать людей, которые меня предают. Это делается просто. Применительно к нынешней позиции – достаточно нажать здесь и здесь… Рита лежала у нее на коленях, не дергаясь и даже не ойкнув, смотрела снизу вверх серьезными глазами – уже не наивными, а умными не по возрасту. – Ты, конечно, можешь отказаться, – сказала Марина, ослабив хватку. – И умотать отсюда с пятью сотнями. Но если останешься, накрепко запомни нехитрые правила: хорошие деньги за абсолютную верность, похоронный марш за любую попытку предать… Устраивает? – С небольшими уточнениями, – сказала Рита, от напряжения легонько прикусив нижнюю губку. – Дело даже не в деньгах… Увезете меня отсюда? – Куда это? – К вам. Дайте мне только возможность отсюда выбраться… – Это не так просто сделать, – сказала Марина. – Но ведь можно, если постараться? А я, со своей стороны, готова в лепешку разбиться… Увезите меня отсюда! Марина вдруг почувствовала, как лицо у нее цепенеет, стынет. Это было слишком похоже на ее собственный крик двенадцать лет назад, когда она, растрепанная, грязная, в лохмотьях, стояла перед своим нежданным спасителем и, совершенно не владея собой, кричала: – Увезите меня отсюда! Нет, в ней не проснулась ненужная сентиментальность. Просто именно так все выглядело двенадцать лет назад, на окраине полуразрушенного города, когда она, чумазая, истощавшая и насмерть перепуганная, стояла среди людей, словно явившихся из другого мира… Вот и все. – Посмотрим, – сказала Марина медленно. – Ничего не обещаю, но вдруг да заслужишь… – Кто же вы все-таки? – Частный сыщик. Читать умеешь? – Ага. – Детективчики почитываешь? – Чаще смотрю. – Значит, имеешь некоторое представление. Вот только оно мало общего имеет с реальностью. Потому что на деле профессия частного сыщика – олицетворение неожиданностей. Шпион имеет дело главным образом со шпионами, гангстер – с себе подобными. А вот на кого вынесет частного сыщика, заранее сказать невозможно… Тебя такие нюансы, часом, не пугают? – Ни хрена, – сказала Рита, решительно нахмурясь. – А спросить можно? Почему вы не вербанули какого-нибудь мужика? Наверное, это глупый вопрос, но я и в самом деле не понимаю… – Ну что ты, – сказала Марина задумчиво. – Вопрос не глупый, а исключительно деловой. Понимаешь ли… Во-первых, зачем мне мужик? Стрелять и бить по морде я неплохо умею и сама. Во-вторых, создание вроде тебя, особенно если нарядить соответственно, на манер прилежной школьницы, вызовет гораздо меньше подозрений. И, наконец, мне, я уже говорила, нужен знаток здешней обстановки, и неважно, какого он пола и возраста… Теперь более-менее понятно? – Ага. Как вас зовут? Марина хмыкнула. – Называй меня Фея. Знаешь, если разобраться, я не более чем маленькая фея по имени Свобода. Шляюсь по белу свету в поисках истины. А она, как написано в какой-то старой книжке, делает человека свободным. Вроде бы так: и ты узнаешь истину, и она сделает тебя свободным… – Ага, – сказала Рита. – Вообще-то истина частенько делает людей и покойниками… – Ну вот, я рада, что в тебе не ошиблась… Ладно, слезай с колен, а то у меня начинают бродить неделовые мысли, – она тем же мгновенным и сильным движением подняла девчонку обратно на подлокотник. – А вообще-то меня зовут Наталья. В настоящий момент. – «Фея» мне больше нравится. – Признаться, мне тоже. Но красивые прозвища, по моему глубокому убеждению, выбирают себе не самые умные люди. Не говорю, что глупые, но – не самые сообразительные. Усекла? – А какое у вас прозвище? – Незатейливое, – усмехнулась Марина. – Дикарка. Полностью отвечает моему характеру и, что немаловажно, мне самой нравится. Ладно, оставим пустую болтовню! Ты слышала про такой отель – «Бунгало Ашота»? Рита кивнула. – Что за заведение? – Второразрядное. Я там однажды месяц работала. Не притон, конечно, но и не первый класс. Фасад пристойный, но многие в курсе, что за хорошие деньги там можно и укрыться от жизненных передряг, и заключить самые разные сделки с самыми разными людьми, если вы понимаете, о чем я… – Понимаю. Чего тут сложного? Таких по всей планете хватает. Узнаю Тимофея, подумала она. Подобное заведение он и выбрал бы в качестве надежного убежища. И, между прочим, совершенно правильно. – Попробую угадать сама, – сказала она энергично. – Хозяин, конечно, не откровенный гангстер, но знает всех и вся, поспособствует в любой сделке, лишь бы платили, и даже будет свято хранить тайну… Пока ему не заплатят гораздо больше. – Вот именно. – При чем тут Ашот? – Это хозяин. Ашот Гукасян. Мне про него кое-что известно, если вас интересует… – Меня все интересует. Только в первую очередь – не те грехи, что за ним имеются, а что он за человек. Насколько можно ему доверять и при каких условиях… Глава пятая Очень ветреная блондинка Чуть сбросив газ, плавно поворачивая машину, Марина бросила беглый взгляд в зеркало заднего вида и на мгновение поджала губы. Темная машина по-прежнему висела у нее на хвосте, вполне профессионально и умело, ни разу не оказавшись слишком близко и не отдаляясь, все время маневрируя так, чтобы между ними шли два-три автомобиля. Огни уличных фонарей яркими полосами скользили по чисто вымытому капоту. Машина была вроде той, на которой ехала сама Марина – не большая и не маленькая, не роскошная и не убогая, достаточно быстрая и маневренная. Кто бы там ни сидел за рулем, свое дело он знал. Преследователь прицепился, едва Марина отъехала от гостиницы на подогнанном Петром сером «Опеле». Она уже успела убедиться, что случайностями тут не пахнет. Достаточно покружила по городу, чтобы сделать уверенный вывод. И, разумеется, ни разу не попыталась оторваться. Подобные знаки внимания были, наоборот, крайне интересны. Впервые за краткое время пребывания здесь она столкнулась с самым настоящим посторонним интересом. Переехав широкий мост, окаймленный рядами желтых фонарей, Марина издали увидела пляску разноцветных огней и огромные неоновые буквы, столь вычурные и украшенные массой завитушек, что они не сразу сложились в ее сознании в довольно стандартную надпись «Кассиопея-клуб». Кроме этого, на фасаде сияло еще множество светящихся узоров, гирлянд сине-желтых лампочек, два огромных телеэкрана – на одном маячили какие-то психоделические пятна и зигзаги, на втором медленно танцевала блондинка в серебряном платье, на фоне каких-то дурацких ядовито-зеленых пальм и оскаленных тигриных морд. Марина свернула направо, издали высмотрев свободное местечко, лихо загнала машину меж белым спортивным «Хорьхом» и какой-то «японкой» с разбитой левой фарой. Вылезла, нажала нужную кнопку на брелоке сигнализации, остановилась возле багажника, краем глаза наблюдая за преследователем. Темная машина – оказалось, довольно новый «Датсун» – медленно проехала мимо. Водитель на Марину, конечно, не смотрел, старательно притворяясь, будто тоже выискивает подходящее место для парковки, что было вполне мотивировано. Мужчина. Молодой, лет тридцати. Физиономию эту, можно поклясться, она никогда прежде не видела. Ничего удивительного, учитывая, что большинство населения Земли ей совершенно незнакомо… Шустро подбежал юнец-парковщик в желтой жилетке с эмблемой клуба «Кассиопея» и такой же кепочке. Марина сунула ему бумажку, получила жетончик с номером, но осталась стоять с расслабленным и ленивым видом человека, который никуда не спешит. «Датсун» отыскал местечко метрах в тридцати от нее и тоже воткнулся туда довольно ловко. Водитель вылез, расплатился с подскочившим юнцом и, не оглядываясь, направился к входу в клуб с таким видом, словно исключительно ради этого сюда и приехал. Марина стояла на ярко освещенной асфальтированной площадке, поглядывая в ту сторону, откуда должен был появиться синий «Мерседес», который она обогнала пару минут назад, когда убедилась, что он идет в предсказанном направлении. Вот и «Мерс», наконец… В окне виднелась белокурая головка, девушка была одна в машине, что, безусловно, облегчало задачу. Марина терпеливо ждала, когда синяя машина отыщет себе местечко и втиснется туда – чуть неуверенно, немножко наискосок, едва не касаясь соседа справа задним крылом. Девушка вылезла, размашисто распахнув дверцу так, что она с явственным легким стуком царапнула по боку соседнего авто. То же самое заметил и парковщик, подошел, что-то сказал. Светловолосая девушка в зеленом платье рассмеялась так беззаботно, что слышно было и Марине, стоявшей в отдалении, чуточку пошатнулась… Дальнейших слов Марина не разобрала, но, судя по бесшабашным жестам, хозяйка «Мерседеса» заверяла, что в состоянии себе позволить оплатить ущерб и повесомее. Небрежно швырнула юнцу что-то напоминавшее визитную карточку, поправила волосы и, уверенно постукивая каблучками, направилась к входу. Встрепенувшись, Марина последовала за ней на недалеком расстоянии, как выслеживавший добычу хищник. Никаких сомнений не оставалось – это Женя Клименко, очаровательная и беспутная дочка богатого папы, пассия Тимофея Сабашникова. Вполне в его вкусе, вынуждена была признать Марина после недолгого наблюдения. За милю чувствуется его любимый типаж – натуральная блондинка, шлюха по призванию. Ну, в конце концов, джентльмены, это все же не педофилия… Марина уверенно шагала к ярко освещенному входу – черный брючный костюм, расшитый белыми и красными узорами, темные волосы плещутся за спиной, на правом запястье позванивает парочка тонких браслетов. Ничего особенно вульгарного. У Жени явно никакого оружия при себе, поэтому Марине не стоит пока обвешиваться пушками. Она на ходу достала из нагрудного кармана пластмассовую безделушку и приколола на левый лацкан в полном соответствии с наставлениями осведомленной в этих тонкостях Риты. Одна-единственная красная вишенка на длинном черенке – значит, пришла одна и к случайным знакомствам готова. Два листика на черенке разноцветные, белый и зеленый, – объявляют окружающим, что предрассудков лишена полностью, может крутить мимолетные романы как с мужчинами, так и с женщинами. Два браслета – к платному общению вовсе не стремится, иначе браслетов было бы не менее трех. С одной стороны, какая-то дикарская символика, словно у примитивных племен, а с другой – помогает избежать лишних сложностей и недоразумений. Судя по всему, внешний вид и уверенность Марины идеально сработали на образ постоянной гостьи. Охранники в безукоризненных костюмах, торчавшие внутри у входа, как полагалось, пронзили ее внимательными взглядами, но не задали ни одного вопроса и не поинтересовались, нужна ли помощь в ориентировке. Зеленое платье мелькнуло впереди, у аркообразного входа в бар, оформленный под пещеру со скелетами вымерших животных по углам, со свисавшими с потолка огромными полотнищами паутины, со столиками в виде валунов и стульями в виде неошкуренных чурбанов. Очень символично, весело подумала Марина, оказавшись в полумраке, где под потолком среди паутины горели немногочисленные тусклые огни, в углу, в некоем подобии первобытного очага, клубился тяжелый серый дым над багровыми углями, и непонятно откуда доносилась тихая, резковатая музыка. Самое подходящее место для охоты на человека… Женя уже сидела неподалеку от стойки, и перед ней стояла пузатая бутылка с тонким горлышком. Когда она успела что-то заказать? Ну конечно, ее тут прекрасно знали и моментально выставляли на стол обычную порцию. Неплохо заряжается девочка, подумала Марина, глядя, как ее светловолосая дичь осушила большой бокал вина. Чувствуется немалый опыт и наработанная хватка… – Что вы желаете? Перед ней стояла официантка в соответствующем заведению наряде – всего две полоски пятнистого синтетического меха на бедрах и вокруг бюста. Ожерелье из медвежьих когтей на шее наверняка было такой же имитацией, как скелеты доисторических тварей и пластмассовая паутина. Марина неожиданно ощутила легкое раздражение. Она считала себя настоящей дикаркой, и эти глупые декорации для благополучных, сытеньких мальчиков и девочек выглядели сущей профанацией. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/aleksandr-bushkov/dikarka-neizvestnyy-marshrut/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.