Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Гонец

$ 19.99
Гонец
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:19.95 руб.
Издательство:АРМАДА: «Издательство Альфа-книга»
Год издания:2003
Просмотры:  17
Скачать ознакомительный фрагмент
Гонец Михаил Александрович Бабкин Игристое вино-шампанское? Дорогой коньяк? А может быть, крепкая русская водка? Нет, нынешние герои М. Бабкина – а все они представители неслабой половины человечества – выбирают ПИВО! А что из этого получается, вы узнаете, совершив фантастический марафон-путешествие вместе с Гонцом и его верным слугой Агапом, а также с Борисом Борисовичем, Вадимом Николаевичем, Василием Ивановичем и прочими персонажами книги по улицам, городам и весям нашего – реального, вполне узнаваемого – и сказочного зазеркального мира. Ох и труден марафон на выживание от разящего наповал смеха! М. А. Бабкин Гонец Стоять на солнцепёке было утомительно – помахав на прощание поезду рукой, Игорь сразу пошёл к высокому зданию вокзала: выйти в город здесь можно было только через него, пройдя сквозь ряды всяких книжно-продуктово-сувенирных прилавков, миновав обязательный милицейский контроль на входе и выходе. Конечно, имелась возможность пойти и иным путём, по рельсам, по солнцепёку, вслед ушедшему поезду – мимо складов, ремонтного депо, мимо вечно закрытой столовой для железнодорожников, а там и вокзал заканчивался, никаких тебе лотков и милиции, иди куда хочешь… Но топать в такую даль Игорю было лень, да и не чувствовал он за собой каких-либо подозрительных недостатков, за которые его могли остановить и устроить глобальную проверку с обязательной конфискацией денег: трезвый, гладко выбритый, с паспортом в заднем кармане брюк для возможной проверки той милицией; одежда хоть и поношенная, но чистая – серая рубашка с короткими рукавами, линялые джинсы и видавшие виды кроссовки. К тому же внешность у Игоря была самая что ни на есть славянская: рослый и плечистый, с тёмно-серыми глазами; светлые волосы – длинные, как и положено вольному художнику, – были сейчас собраны на затылке в привычный конский хвост. В общем, придраться вроде бы не к чему… Хотя, если менты захотят, то всё одно придерутся! Работа у них такая. Было Игорю двадцать восемь лет, возраст не мальчика, но и не утвердившегося в жизни мужа – как иногда в шутку говорила Маша, когда они в очередной раз оставались без денег и надо было снова занимать у родителей или у друзей. Но к финансовым проблемам и Маша, и Игорь относились спокойно, по-философски, не переживали и не впадали в панику. Нет денег сегодня – значит, будут завтра! И все дела. Зарабатывал Игорь на жизнь разными халтурами, в основном ремонтом квартир, сантехники и электрики. Собственно, он был тем самым умельцем, о котором говорят «мастер на все руки» и мог бы зарабатывать гораздо больше и чаще, займись он теми работами всерьёз. Например, заключив договор с какой-нибудь строительно-ремонтной фирмой и влившись в бригаду таких же умельцев, подотчётных и контролируемых… Но никуда «вливаться» Игорь не хотел, не желал он быть подотчётным и точка! Тем более, что о живописи тогда пришлось бы забыть надолго, если не навсегда. Вчера Игорь закончил довольно выгодную работу – расписывал стены в небольшом частном ресторане по эскизам заказчика, владельца того ресторана. Эскизы были ужасные, подобной безвкусицы Игорь давно не видел! Но платили хорошо, за скорость и за качество: под качеством заказчик подразумевал точное следование его эскизам, без художественных вольностей и отклонений. И чтобы краски яркие и толстым слоем! Понятие о работе художника у заказчика было весьма своеобразное… Деньги пришлись кстати – жена давно собиралась проведать свою маму; теперь Маша ехала в купе, а Игорь на пару недель стал холостым. Что его никак не удручало. – Свобода, братцы! – весело сказал Игорь, выйдя из кондиционированной прохлады вокзального здания, – вот оно, холостяцкое счастье-то! – и, не обращая внимания ни на услужливых таксистов, что толпились перед вокзальными дверями, ни на подъехавший к остановке автобус, пошёл домой пешком. Ранняя осень почти ничем не отличалась от минувшего жаркого лета: всё так же грело солнце, так же зеленели деревья, так же, совсем по-летнему, были одеты прохожие. Но уже чувствовалась в воздухе некая осенняя прохлада, что-то неуловимое, особое… То, что свойственно именно ранней осени – ощущение скорых перемен. Игорь вышел на центральную городскую улицу с дивным названием Большая Парковая (раньше она носила фамилию товарища Энгельса, но ей, как и многим другим, в своё время вернули старое, историческое название) и неторопливо двинул по ней, с удовольствием посматривая по сторонам: давненько он не был в этих краях! За той работой уже и позабыл, как выглядят места, где он столько раз ходил раньше… Места выглядели замечательно: сверкающие солнцем витрины магазинов, броские рекламы, разноцветные вывески; чистые тротуары и зелёные ещё деревья вдоль проезжей части – всё было нарядно и празднично. Даже как-то чересчур празднично… флаги на зданиях, транспаранты над головой… мимы и клоуны возле крупных магазинов… небольшие оркестрики там и тут: музыка была слышна отовсюду и, смешиваясь, порой становилась похожа на бодрую какофонию. По проезжей части, к большому удивлению Игоря, машины сегодня не ездили – там гуляли прохожие. Тоже праздничные, улыбчивые и добродушные; а ещё на улице было много детей с разноцветными воздушными шарами. Короче, в городе несомненно случился какой-то праздник – Большую Парковую отдают для народного гуляния не каждый день! – а Игорь понятия не имел, какой. – Совсем я уже заработался, – с обидой пробормотал Игорь, – эдак совсем от жизни скоро отстану, – и внимательней пригляделся к развешанным над улицей транспарантам: ба! Да сегодня же День Города! То-то народ веселится… Игорь глянул на календарик наручных часов: тринадцатое сентября, пятница, всё верно. Однако, пятница и тринадцатое – как-то оно не очень… Впрочем, веселью это совпадение вряд ли повредит. Суеверия суевериями, а праздник – праздником! – Едут! Едут! – закричали на другой стороне улицы; гуляющий по проезжей части народ поспешно стал тесниться, отступая к тротуарам. Игорь, заинтересовавшись, подошёл к дороге: издалека, приближаясь, доносился частый цокот копыт. Наконец показались и всадники – впереди, на гнедом жеребце, ехал разодетый в парчу знаменосец с развёрнутым знаменем, где золотом по голубому полотнищу был вышит герб города. За знаменосцем нестройными рядами ехали другие участники конного парада, в разношёрстной средневековой одежде и военных доспехах: кто в кольчугах, кто в кирасах, кто в декоративных латах, кто просто так, но все при оружии – были тут и мечи, и луки, и арбалеты, и секиры, и булавы… Игорь невольно усмехнулся – смешение веков и стилей было невероятное! Но смотрелось оно неплохо, празднично смотрелось. Чего, собственно, от того парада-алле и требовалось. Дети вопили от восторга; родители поднимали своих чад повыше, чтобы те могли разглядеть всё-всё – от восторга детишки забывали о своих воздушных шариках и те уносились в синюю высь: небо над Большой Парковой стало напоминать цветную мозаику, лёгкую, подвижную. Игорь полюбовался на небо и ему вдруг нестерпимо захотелось нарисовать этот праздник – с ярким солнцем и лёгким запахом осени, с разудалыми конниками, с радостными детьми и воздушными шарами в небе. Не долго думая, Игорь свернул с центральной улицы и пошёл домой. Дойдя до Красноармейской – этой улице не вернули её историческое название, потому что она с самого начала именно так и называлась – Игорь сел в троллейбус и через несколько остановок был уже возле своего дома, панельной многоэтажки семидесятых годов постройки. Но прежде чем вернуться к этюднику и краскам, Игорь решил зайти в ближний магазин, купить хлеба на всякий случай – он совсем не помнил, есть ли дома хлеб; вроде бы, собираясь в дорогу, Маша забрала всё подчистую… Ну, и колбасы взять, чтобы наверняка, и пару бутылочек пива заодно – праздник всё же! Можно и пива чуток выпить, для настроения. Игорь направился к магазину. Но, не дойдя до него, с удивлением обнаружил, что на знакомом ему пути нынче появился павильон-тент, уставленный красными пластиковыми столами и стульями; над входом красовалась выполненная серебром по брезентовому козырьку заманчивая надпись: «Пиво». Павильон был разборной, из числа тех, что сами по себе возникают на городских улицах в неожиданных местах на день-другой, а потом так же таинственно исчезают. Вспомнив о Дне Города, Игорь удивляться перестал и решил зайти в пивной домик, раз уж тот оказался у него на пути: народу в павильоне было много, почти все столики заняты, но Игорь и не собирался долго рассиживаться – выпьет кружечку и вперёд, за хлебом и колбасой. А после домой, к этюднику… У стойки Игорь передумал и взял у продавщицы пару кружек: жарко, как-никак, да и гулял долго – можно всё ж и задержаться в тенёчке, куда торопиться! Ни магазин, ни краски с кистями от него не убегут… Игорь огляделся, выискивая, где можно было бы присесть. Свободным оказался стоявший возле тротуара столик. Ну, не очень-то и свободный: за ним сидел сухощавый мужчина, седой и коротко стриженный, в необычной одежде, отдалённо похожей на ту, что Игорь видел на некоторых всадниках во время конного проезда. На мужчине были тёмно-коричневая рубашка с длинными рукавами, чёрный кожаный жилет с кучей нагрудных карманов, чёрные же брюки-галифе, тоже со множеством карманов, даже на штанинах; галифе ныряли в высокие мягкие сапоги – Игорь невольно оглянулся, высматривая коня, на котором по-походному одетый гражданин прибыл к пивной палатке. Но никакого коня поблизости не было. Наверное, друзья-конники в конюшню увели… Примечательно одетый посетитель сидел и неспешно потягивал пиво из высокой кружки, заедая выпитое дежурными крабовыми палочками. Игорь подошёл к столику: – Не возражаете? – он поставил кружки на стол и, не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос, сел напротив мужчины. – Отнюдь нет, – вежливо ответил тот, – присаживайтесь, мой юный друг, я рад нашей доброй встрече, – и любезно пододвинул на центр стола блюдце с крабовыми палочками, чтобы Игорю удобнее брать было. Тут бы и призадуматься Игорю, тут бы выпить одну кружку по быстрому и уйти, оставив вторую, чёрт с ней! Потому что незнакомец и выглядел, и вёл себя неправильно– во всяком случае не так, как положено в подобном месте. Во-первых, одежда на соседе Игоря была вовсе не карнавальной, надетой на один день ради костюмированной потехи, а ношеной и заботливо чиненой: на кожаном жилете кое-где имелись аккуратно зашитые порезы и почти незаметные латки. Во-вторых, жёсткое обветренное лицо мужчины было в шрамах, словно он неоднократно попадал в переделки, где не зазорно пользоваться любым холодным оружием; блекло-голубые глаза ни на миг не теряли настороженного выражения… Да и манера разговаривать – нет, люди с такой внешностью никак не могут изъясняться столь высокопарно! Тем более в пивной. И крабовыми палочками случайного соседа вот так, сходу, никто не угощает, не принято… Разве что после второй-третьей совместной кружки, после необязательного, но сближающего разговора. Недаром странный человек сидел за столиком один-одинёшенек: было в нём что-то подозрительное, что-то чуждое – неопределённое, но вполне ощутимое; обычно с такими типами нормальные обыватели предпочитают не связываться. И за столик к ним подсаживаются лишь те, кто совершенно не разбирается в людях или кому глубоко плевать на возможные последствия от такого соседства. Но Игорь поначалу на внешность странного человека внимания не обратил – очень уж ему хотелось пива, да и присесть тоже хотелось, ноги гудели от долгих проводов и хождений по городу. А когда обратил, то никакой внутренней тревоги не почувствовал, наоборот, с интересом принялся рассматривать колоритного соседа. В городе столь характерное лицо не часто увидишь, не свойственен подобный типаж городскому жителю… Более всего незнакомец походил на человека рисковой профессии: может быть, каскадёр, или вольный золотоискатель, или цирковой укротитель. Или путешественник. Во всяком случае, вряд ли он служил в тихой конторе бухгалтером-счетоводом… Конечно, интересоваться у незнакомца вот так, сходу, кто он и кем работает, было крайне невежливо, хотя Игоря и подмывало задать этот вопрос. Игорь отпил пива – холодного, резкого – и потянулся за любезно предложенным крабовым угощением. Тут-то оно всё и случилось, быстро и непоправимо… Сосед глухо охнул, Игорь резко поднял взгляд: из шеи соседа, чуть выше воротника, торчала большая серебряная игла… нет, не игла, а что-то похожее на неё – оно, серебряное, вдруг ожило, забилось, вгрызаясь в тело дальше, и исчезло, за секунду уйдя в шею полностью; в широко раскрытых глазах незнакомца плескало безмерное удивление и недоумение. Если бы Игорь сам не видел ту живую иглу, то никогда бы не поверил, что такое возможно. – Но почему? – прохрипел сосед, хватаясь за шею и с трудом поворачивая голову к тротуару; Игорь, ошарашенный увиденным, тоже посмотрел туда, но никого поблизости не было. Лишь неподалёку, удаляясь от павильона, шёл человек в однотонном сером костюме и такой же невзрачной шляпе, спокойно шёл, уверенно; в правой руке прохожего была зажата прозрачная жёлтая трубка – Игорь мимоходом подумал, что это, наверное, флейта, очень уж похоже было… Больше он ничего не успел разглядеть: сосед внезапно ухватил его за протянутую к крабовым палочкам руку. – Ты… – просипел незнакомец, с надеждой глядя в глаза Игорю; голос у соседа стал глухим, слова звучали невнятно, – значит, ты… дойдёшь… – Игорь с ужасом увидел, как изо рта незнакомца идёт розовая пена, как лопаются сосуды в глазах, заливая белки алой кровью, как становится меловым лицо, исчерченное сеткой шрамов; сосед что-то пытался сказать ещё, но уже не мог. Игорь попробовал выдернуть руку, но хватка оказалась железной, не вырваться; кровавые глаза незнакомца закатились, он обмяк и упал грудью на столик, скинув плечом недопитую кружку на пол… В тот же миг Игоря обдало изнутри жаром, как будто зажглось в нём на краткий миг нечто яростное, обжигающее; одновременно что-то случилось с миром – волна запахов и красок накатила на Игоря, прошла сквозь него и исчезла: мир стал прежним. Игорь выдернул руку из ослабевших пальцев, в растерянности огляделся – разговоры за столиками утихли, все смотрели на него. И на бездвижное тело. – С человеком плохо, – сдавленным голосом произнёс Игорь. – Здесь есть врач? – больше сказать он ничего не смог, горло вдруг перехватило, словно вместе с судорожным рукопожатием он заполучил и серебряную дрянь, убившую Эрона, по паспорту Кашина Виктора Иннокентиевича, проживающего по адресу… откуда-то он сейчас знал, как звали погибшего. И адрес его знал. И ещё точно знал, что тот мёртв – окончательно, бесповоротно; знание это не радовало. Потому как теперь его, Игоря, жизнь должна была круто измениться – что-то подсказывало ему это; рой непонятных образов и мыслей вихрем пронёсся в сознании, оглушив и ослепив парня. Впрочем, неприятные ощущения почти сразу исчезли, оставив в голове лёгкий звон, точно Игорь крепко затылком ударился. – Я типа врач, – из-за одного из столиков, поставив кружку на газету с чищенной рыбой, поднялся давно нестриженый здоровяк, пузатый, бородатый, в синей линялой футболке и грязных тёртых джинсах, более похожий на байкера, чем на представителя медицины, – чего там у вас случилось? – На ходу вытирая руки об футболку, здоровяк подошёл к Игорю; остальные посетители с нескрываемым интересом наблюдали за происходящем. – Вот, – Игорь встал, указал на соседа, – сидел, сидел, а потом пена изо рта и вообще… Упал, короче, и не дышит. – Говорить о серебряной игле Игорь не собирался, не место и не время. Нельзя было о ней здесь говорить… Почему-то он это чувствовал. – Сейчас посмотрим, – пообещал бородач, легко приподнял тело и усадил его на стуле: голова Эрона откинулась назад, кровавые глаза незряче уставились в брезентовый потолок. – Кранты, – без тени сомнения сказал здоровяк, мельком глянув в белое лицо и пощупав пульс на руке, – тут и реанимация не поможет. Разрыв мозгов, натурально! Инсульт называется, ежели по-умному, во как, – здоровяк с подозрением глянул на Игоря. – Родственник твой, что ли? Или кореш? – Нет, – Игорь пожал плечами. – Понятия не имею, кто такой. Я всего лишь пивка хотел выпить… – Ну тогда и не бери в голову, – настоятельно посоветовал бородач, – допивай своё пивко, если охота не пропала, и дуй отсюда… Вот-вот скорая приедет и милиция, – здоровяк кивнул в сторону продавщицы: та негромко говорила по сотовому телефону, с испугом поглядывая на труп. – Затаскают как свидетеля, – громко добавил врач-байкер. Сказанное им как будто послужило сигналом: народ за столиками принялся спешно допивать и дожёвывывать, а после потянулся к выходу. Трогать оставшееся на столике пиво Игорь не стал, какое там! Глянул ещё раз на покойника, сглотнул судорожно и пошёл прочь. Ноги сами понесли его в магазин, сработала заданная накануне программа, хотя и не до покупок было сейчас Игорю, ох не до покупок… Взяв полкило вареной колбасы и буханку хлеба, Игорь пошёл домой. Хотел было вернуться кружным путём, чтобы не видеть злосчастного места, но не получилось: дорогу, вёдшую в обход, как раз асфальтировали – видать, не успели к празднику и теперь навёрстывали. Пришлось идти мимо павильона-тента. У павильона стояла легковая милицейская машина с выключенной мигалкой; усатый гражданский водитель, открыв дверцу, читал газету, не обращая ни на кого внимания. В самом павильоне больше пиво не пили, там вообще никого из посетителей не было: у стойки молоденький лейтенант внимательно слушал продавщицу, та болтала без умолку, размахивая зажатым в руке сотовиком; лейтенантик с утомлённым видом пытался всю эту болтовню зафиксировать в блокноте, но получалось у него плохо, он то и дело останавливал продавщицу, задавая ей уточняющие вопросы – та, коротко ответив, начинала свой рассказ по новой, с самого начала. Вид у лейтенантика был горестный и замученный. Убитого Эрона не было, увезли уже – Игорь поначалу удивился оперативности медслужбы, но тут же сообразил, что сегодня праздник. А в праздник трупам не положено валяться где попало, тем более в местах народного увеселения! В пивной, то есть. Игорь пошёл дальше, размышляя о судьбе человека, убитого у него на глазах. И о его неуместном предсмертном рукопожатии… и о своих непонятных ощущениях, и… Тут Игорь чуть не споткнулся, увидев впереди знакомого врача-здоровяка – высунувшись из-за угла ближней многоэтажки, здоровяк разглядывал павильон в театральный бинокль, что-то шепча себе в бороду. Или не шепча, а жуя резинку: борода у него ходила ходуном. Заметив Игоря, бородач поспешно сунул бинокль в карман джинсов, испуганно округлил глаза и нырнул за дом. Когда Игорь поравнялся с углом многоэтажки, то никого там не обнаружил, пустой был двор… Игорь эти места знал хорошо, рядом ведь живёт: проходной двор упирался в домишки частного сектора с узкими улочками-переулочками, где по незнанию запросто можно было заблудиться. Искать в том лабиринте подозрительного врача Игорь не собирался… Да и врача ли? С неприятным осадком на душе Игорь вернулся домой: первым делом запер дверь на ключ, хотя раньше обходился только щеколдой, а после, разгрузив кулёк, поставил на плиту чайник – пиво покупать он не стал, спасибо, напился уже… Спрятав колбасу в холодильник и сунув туда же по рассеянности хлеб, Игорь пошёл в комнату. Квартирка у Игоря и Маши была однокомнатная и располагалась на шестом, продуваемом всеми ветрами, этаже давно не ремонтированного здания – стандартная квартира-гостинка с малой площадью. Но Игорю она нравилась, здесь было уютно и как-то очень по-домашнему: вдоль одной из стен располагалась мебель, доставшаяся от покойной бабушки – неказистая с виду, но крепкая, сделанная на совесть; на полу лежал ковёр, старый, местами вытертый, тоже от бабушки; широкую тахту возле другой стены Игорь с Машей купили первым делом, ещё до свадьбы – святое дело! – когда в квартирке было шаром покати, ни той мебели, ни ковра. На стенах, где только можно, висели картины Игоря, что придавало комнате особый вид – то ли музея, то ли выставочного зала. В углу, между балконной дверью и тахтой, стоял журнальный столик со стопкой газет и бабушкиным телефоном. Телефон не работал: подключение стоило дорого, денег на него вечно не хватало, и аппарат уже год безмолвствовал. Лишь иногда тихо брякал, когда по столику дверью цепляли. Игорь взял этюдник, хранившийся под столиком, и вернулся на кухню. Пока закипал чайник, пока готовилась крутая заварка, Игорь установил этюдник у окна, неторопливо подготовил кисти и вонючий разбавитель для красок, а сами краски выдавил из тюбиков на заботливо очищенную палитру; потом установил загрунтованный картон и сделал первый мазок. Писать Игорь решил без подмалёвка, чернового эскиза, – как получится, так и получится! Собирался Игорь написать праздник с воздушными шарами, с радостными детьми, с разудалыми конниками… Собирался, да. Но светлое настроение было полностью испорчено недавним происшествием и Игорь принялся рисовать без всякой задумки, как придётся. Как кисть захочет и как краски лягут. То, что получалось на картоне, к нынешнему празднику вообще никакого отношения не имело… Чёрте что получалось, а не городской пейзаж! Какая-то равнина, покрытая нереально-фиолетовой травой, с возвышающимися то тут, то там рыжими глыбами-валунами; у горизонта, на фоне вечерней зари, темнел контур обнесённого стеной высокого замка с остроконечными крышами и с реющими над ними длинными флагами – поверх зубчатой стены огненным прочерком змеилось что-то волнистое, непонятное. То ли молния, то ли змея какая… И ещё на рисунке был идущий к тому замку седой человек в чёрной одежде. Человек был выполнен небрежно, кое-как, но висящий на боку у него меч Игорь прорисовал очень тщательно. Только непонятно – зачем? – Бредятина, – убеждённо сказал Игорь, с интересом рассматривая незаконченный пейзаж, – чего это меня на эдакую несусветную тему пробило? – он положил кисть, вытер руки тряпкой, мимоходом глянул в окно. На улице вечерело: небо заметно потемнело, налилось предвечерней густой синевой; из-за крыши дальней многоэтажки выглядывал край чёрной тучи, закрывшей солнце – видимо, собиралась гроза. Деревья, росшие под окнами гостинки, стояли тихие, поникшие, в ожидании ливня; возле подъезда, вольготно развалившись на лавочке, сидел давешний «типа врач». Сидел, закинув ногу на ногу, и не таясь смотрел на окно кухни Игоря в театральный бинокль. От неожиданности Игорь отпрянул от окна и его вдруг разобрала жуткая злость, хотя ничего предосудительного бородач вроде бы не делал – ну, сидит себе человек на лавке, никого не трогает, в бинокль птичек разглядывает… Совпадение, не более! Очередное. – Вот же скотина, – с ненавистью сказал Игорь, – чего ему от меня надо-то? Может, выйти разобраться? Морду набить, что ли… – он решительно направился в прихожую, к двери. И в этот момент в дверь требовательно постучали, хотя там имелся звонок. – Кто? – раздражённо спросил Игорь, не донеся руку с ключом до замка. – Открывайте, милиция, – грозно сказали за дверью. А, может, и не грозно, а излишне громко, но дела это не меняло: Игорь щёлкнул замком и открыл дверь. И лишь после с тревогой подумал, что милицией назваться может кто угодно: глазка в двери не было, как-то всё руки не доходили его поставить. На пороге действительно стоял милиционер, и даже не сержант, чего Игорь внутренне ожидал – как правило, именно у матёрых сержантищей такие громкие и неприятные голоса, их, наверное, на курсах повышения квалификации специально дрессируют, для психической атаки – а целый полковник! Полковники милиции по пустякам в квартиры незнакомых граждан не ломятся, не по чину оно им: значит, случилось что-то серьёзное, из ряда вон выходящее. – Разрешите? – полковник козырнул и уставился на Игоря, явно чего-то от него ожидая. Видимо, разрешения войти. – Пожалуйста, входите, – несколько удивлённый визитом столь высокого чина, Игорь посторонился. Полковник ещё раз козырнул и вошёл в прихожую, откуда прямиком двинул на кухню; Игорь закрыл дверь на щеколду и последовал за нежданным гостем. Полковник уже сидел за столом, положив фуражку на столешницу, и с неприязнью смотрел на незаконченную картину: похоже, картина ему не нравилась. Очень не нравилась! Игорь сел за стол напротив, старательно загородив собой этюд. Во-первых, он не любил показывать кому-либо неоконченную работу, а во вторых не глянулся ему этот милиционер, совсем не глянулся! Ощущалась в нём некая фальшь… хотя вроде бы всё было на месте: и чистенькие погоны, и отутюженная серая форма, и новенькая кокарда на красном околыше, и золотой орёл на тулье высокой фуражки. И, как пишут в книгах, благородная седина на висках с усталым прищуром глаз тоже имелись. «Чересчур типичный полковник», – с сомнением подумал Игорь, – «ему только в кино сниматься», – тут он, наконец, понял, что ему не понравилось в служителе порядка. Вот именно – киношный! Рекламно-глянцевый полковник, словно только что сошедший с обложки специализированного милицейского журнала… хотя существуют ли те милицейские журналы, Игорь не знал. Скорей всего, существуют. – Резин? – полковник уставился на Игоря немигающим взглядом. – Игорь Андреевич? – Да, это я, – не понимая, куда клонит гость, согласился Игорь. – Я и вижу, что не Репин, – криво усмехнулся милиционер. – Вы тут паспорт обронили, в пивной… Мне поручили его вам занести, – полковник достал из внутреннего кармана кителя тёмно-красную книжицу с золотым гербом на обложке и небрежно швырнул её на стол. – Нехорошо, молодой человек, по пивным шляться, где бомжи от пьянства мрут, нехорошо! Эдак вы и сами, того гляди, ненароком помереть можете… Хотел я было вам заодно пару вопросиков задать, да не вижу теперь в них смысла… Знатные картиночки рисуете, Игорь Андреевич, знатные! Много чего объясняющие, – милиционер потянулся к фуражке. Игорь с подозрением нахмурился, обдумывая очевидное: слыханное ли это дело – полковник на побегушках! Утерянные документы он, видите ли, по чьему-то поручению разносит хрен его знает кому, на дом… Если бы паспорт и впрямь попал в милицию, то в лучшем случае вызвали бы Игоря в районное отделение и там вернули бы ему золотогербовый, а в худшем ещё и оштрафовали, чтоб неповадно было… да и потерять паспорт он никак не мог, карман-то на молнии! Значит, выкрали… врач-байкер в павильоне постарался, успел. И ещё – эскиз! Картинка, которая глянцевому полковнику что-то объяснила… Игорь напрягся в тревожном непонимании, чётко ощущая нависшую над ним опасность – неведомо какую, откуда, но реальную, сиюминутную – и тут время замедлило свой бег: полковник медленно-медленно дотянулся до фуражки, медленно-медленно сунул под неё руку… Игорь резко повернулся, схватил с этюдника кисть, ещё полную краски, и неуловимо быстрым для гостя движением нарисовал на его лбу замысловатый знак, похожий то ли на древнегерманскую руну, то ли на китайский иероглиф. Нарисовал и опешил от собственной наглости – уж чего-чего, а такого он от себя не ожидал. И понятия не имел, что именно нарисовал. И, главное, зачем. – Хулиганите? – гневно взревел полковник, враз позабыв о фуражке, – нападение на стража порядка при исполнении служебных обязанностей?!! – голос милиционера становился всё ниже и ниже, переходя в неразборчивое рычание; два острых клыка вылезли из-под верхней губы; лицо… морда лже-милиционера покрылась крупной прозрачной чешуёй, глаза превратились в узенькие щелки. Нарисованная на лбу руна налилась багровым светом: бывший полковник изо всех сил пытался стереть её рукавом кителя, но тщетно – мало того, что знак намертво въелся в кожу не хуже клейма, но к тому же светился из-под чешуи, надёжно ею защищённый. Чудище вскочило с табурета – Игорь в испуге подался назад, едва не перевернув этюдник – и попятилось, грозя парню когтистым пальцем. А потом кинулось бегом в прихожую: раздался взрывной грохот, как будто дверь с маху высадили, потом в коридоре заорали дурным голосом, раздался удаляющийся топот и стало тихо. Игорь выглянул в окно: из подъезда, как ошпаренный, вылетел бывший милиционер и, закрывая лицо руками, помчался куда-то; форма на оборотне висела лохмотьями, расползаясь на бегу. Озадаченный бородач на лавочке нацелил бинокль на удирающего полковника – видимо, случившееся и для него тоже оказалось полной неожиданностью. Ветвистая молния прорезала чёрное небо, грянул пушечный гром и немедленно хлынул ливень, настолько мощный, что скрыл за собой и убегающее существо, и лавку с толстяком-наблюдателем. – Твою мать, – изумлённо сказал Игорь, больше слов у него не было. Он обернулся, посмотрел на забытую оборотнем фуражку: милицейский головной убор на глазах стал мятой серой шляпой. А чуть погодя шляпа обмякла, осела и превратилась в грязную тряпку. Игорь, содрогаясь от омерзения, подцепил ветошь спичкой, чтобы выбросить рвань в мусорное ведро, и замер – под тряпкой, стеклянно поблескивая в грозовом полумраке, лежала прозрачная жёлтая трубка. Та, которую Игорь когда-то принял за флейту… Внутри трубки, свернувшись в клубочек, пряталась живая серебряная игла: достаточно было хорошенько дунуть в ту трубку, чтобы убийственный комочек полетел по назначению. – Вот, значит, какие полковники на свете бывают, – огорчённо пробормотал Игорь, – такие, понимаешь, совсем нехорошие, мать их… – и, ни с того, ни с сего захихикав, швырнул тряпку в ведро. А потом, всё ещё нервно посмеиваясь, пошёл смотреть, что случилось с дверью. Вообще-то, ежели по-житейски, то должен был сейчас Игорь биться в истерике, или орать благим матом, снимая истошными воплями крутой стресс… или срочно звонить в психушку на предмет полного пансиона и длительного проживания в местах душевной скорби. Однако ничего подобного делать Игорь не собирался: почему-то произошедшее его не сильно зацепило, словно происходило с ним уже нечто подобное. Когда-то. Дверь, как он и ожидал, была выбита напрочь – выбита и выброшена аж на середину коридора. Неподалёку, прислонившись к косяку, в дверном проёме своей квартиры стоял замечательный сосед Валера, как всегда в грязном спортивном трико, как всегда нетрезвый, как всегда с полным стаканом в одной руке и надкусанным пирожком в другой. Замечателен Валера был тем, что никогда не пьянел, как он сам о том говорил. Ну а то, что сосед регулярно валялся в коридоре, не добравшись до дому с дружеской попойки, в счёт не принималось – виноваты в том были магнитные бури и злобное НЛО, повадившееся облучать Валеру усыпительными лучами. Как он сам о том говорил. – Слышь, соседник, – Валера приложился к стакану с вином и понюхал пирожок, – чего стряслось-то? Жинка твоя сегодня уехала – я видел, как ты её провожал… так что не хахалю ты морду бил, однозначно! Кого ж тогда дубасил так, что он, гад, по людски дверь открыть не смог? Да ещё, кажись, то мент был… одобряю, конечно, но жди неприятностей, – Валера с сочувствием посмотрел на Игоря. – То не мент, то натуральный оборотень ко мне приходил, – Игорь поднял дверь, прислонил её к стене. – С клыками и когтями. Убить меня хотел, но не получилось. – Оборотень? – оживился Валера, – случаем, не с энэлошки, что над нашим домом по ночам кружит? Она, блин, для всех незримая, только я её могу видеть… Оттуда, да? – Может быть, – рассеянно ответил Игорь, прикидывая, какой инструмент потребуется для ремонта. – Может, и с энэлошки, кто его знает. – Молодец, – горячо одобрил Валера, – мы, русские земляне, завсегда постоять за себя можем и любому инопланетному агрессору в полный рост хрюндель начистим, ежели что… Вермута хочешь? – радушно предложил он. Со стороны Валеры это предложение было высшим актом доброй воли и человечности, но Игорь широты поступка не оценил, не до того ему было: – Спасибо, Валерик, но мне дверь ремонтировать надо. – Угу, – не обиделся Валера. – Тогда я пошёл. Ты, ежели чего, заходи – морду там инопланетянам набить, или вина выпить… Не стесняйся! – и скрылся в квартире. …Через час Игорь повесил дверь на место. У непрочных типовых дверей в общежитиях и гостинках есть одно неоспоримое достоинство: они быстро и легко ремонтируются. Хотя и не менее быстро ломаются. Проверив, как открывается-закрывается починенная дверь и положив инструменты на место, Игорь вернулся на кухню. Старательно не глядя на стол и лежащую на нём трубку, Игорь снял с этюдника сырой рисунок и убрал его с глаз подальше, спрятал в комнате, на шкафу – пусть там сохнет! Смотреть на фиолетотравный пейзаж у Игоря настроения не было, сразу вспоминалась чешуйчатая морда, похожая на змеиную, и отвратительное ощущение незащищённости… хорошо хоть, что кисть рядом оказалась! А вообще-то для таких визитёров неплохо было бы припасти меч или саблю. Или знатно наточенный топор, на худой случай. Об огнестрельном оружии Игорь тоже подумал, но что-то внутри него было против пистолетов-автоматов: шума много, а толку мало… уже пробовали. Это непонятное знание уже начинало Игоря беспокоить – откуда оно? Откуда взялось умение растягивать секунды в моменты смертельной опасности, откуда он ведал о руне изгнания… да-да, изгнания, теперь змей-оборотень и на сотню шагов не сможет приблизиться к дому Игоря – кстати, вот ещё одно необъяснимое предчувствие! Предчувствие-уверенность. И вся эта свистопляска началась сразу после рукопожатия умирающего незнакомца. Хм, а не передал ли он Игорю перед смертью нечто своё, личное – некое знание и опыт, совершенно чуждые окружающей Игоря реальности? Хотя, конечно, бред полный, но, говорят, умирающие ведьмы именно так передают свой колдовской талант любому, кто им под руку подвернётся, иначе они помереть толком не смогут и будут мучаться между жизнью и смертью неведомо сколько. Разумеется, Эрон на ведьму не походил. И на ведьмака – тоже; Игорь почувствовал необъяснимое отвращение при мысли о том, что Эрон – он же гражданин Кашин – мог быть умельцем в наведении порчи, сглаза, чёрном колдовстве и прочих антинародных зловредностях. Отвращение настолько сильное, что Игорю на миг стало дурно: опять же, это было не его, Игоря, чувство! Да по барабану ему стались те ведьмы-колдуны, обязательные персонажи сказочных фильмов и фэнтезийных романов. Не бывает их в жизни, не бывает! Но то, что нынче обитало в нём, говорило противоположное: бывает. И ещё как! От всех этих мыслей у Игоря начала побаливать голова – его жизненный опыт и новые знания никак не желали состыковываться, слишком уж они были разными. Диаметрально противоположными. Игорь подошёл к окну, за стеклом была ночь; мелкий дождик сыпал из чёрного неба на чёрные деревья, в размытой моросью дали тускло светились пятна окон соседних многоэтажек. Игорь глянул вниз, на лавочку, но увидеть, сидит ли там байкер-следопыт, или убрался восвояси, не смог. Слишком темно было. Вряд ли, конечно, сидит, по такой-то погоде… Чудной тип! Может, тоже оборотень? – Ладно, – устало сказал Игорь, – в общем, ну вас всех нафиг, господа хрен вас знает кто такие! Пошёл я спать, сил уже нету голову ломать, что оно да как, – и действительно, пошёл. …Разбудил Игоря телефонный звонок. Спросонья Игорь протянул руку, взял трубку и сказал хрипло: «Аллё, слушаю», а уж после этих слов проснулся окончательно: телефон-то к линии подключён не был! Но, однако, работал. – Слушай, Гонец, у меня есть выгодное предложение, – просипела трубка застуженным голосом. – Значит так: я гружу тебя жучиным хабаром, просто смешную цену предлагают, а ты дуешь в кошачий уезд и сдаёшь его кошкоголовым за двойной против обычного номинал – у них сейчас пропало всё, огневухи постарались. Можешь ещё накинуть, по обстановке, лишнее себе возьмёшь, а с выручки, как положено, десять процентов твои. Как, берёшься? – Кто это? – прокашлявшись, спросил Игорь. – Да Мозель это, Мозель, – раздражённо сказали в трубке, – своих не узнаёшь? – Не знаю такого, – Игорь сел, опустил ноги на холодный пол. – Какой, к чёрту, гонец? Какой хабар, какие огневухи? Вы о чём, уважаемый? – Дык, знамо дело, жучиный хабар, – растерялись на другом конце провода. – Из майских жуков, по весне сок гнали… фениксы у кошкоголовых всех жуков пожрали, кошакам теперь балдеть не с чего… Эй! А ты кто такой? – с нарастающим подозрением спросили в трубке. – Эрон, это не ты, что ли? – Нет, не он, – отрезал Игорь. – А где же Эрон? – в трубке тяжело задышали. – Я ж на Гонца выходил, вот, вышел… – Убили Эрона, – Игорь зевнул. – Вчера и убили. – Вон оно что-о, – с сожалением протянул сиплый голос. – А ты, значит, теперь за него… Новенький, да? Понятно, понятно. Ладно, я тебе в другой раз позвоню, когда вспомнишь и работать начнёшь. Жаль, такая сделка пропадает… – в трубке стало тихо, ни гудков, ни шороха. Игорь положил трубку на место, встал и проверил телефонный шнур. Шнур, конечно же, никуда воткнут не был, по-прежнему висел за столиком свёрнутый в жгут. Игорь, позёвывая, сходил в туалет, вернулся, лёг. Но спать не хотелось, перебили сон напрочь; Игорь, чертыхаясь, опять встал, включил свет и посмотрел на будильник: было три ночи. – Совсем озверели, – пожаловался Игорь невесть кому, – звонить в такую пору… – и только сейчас понял, что ни странный звонок, ни отключённый телефон его не удивили. Как будто так и надо было, как будто всё происходило естественно, как и должно. И голова больше не болела. – Чума на ваш хабар и фениксов с жуками, – без особой злости ругнулся Игорь, – чего мне теперь делать, а? – он подумал, накинул куртку и вышел на балкон подышать свежим воздухом, решив заодно глянуть как оно там, не бродят ли внизу щитомордные оборотни, голодные вампиры да ведьмы-колдуны с ночными горшками, полными свежего приворотного зелья. Ни ведьм, ни оборотней-вампиров внизу не было: лишь тихо шелестели под ночным ветерком мокрые деревья, да пара котов на сырой лавочке дружелюбно обнюхивали друг дружку, совсем не собираясь драться – либо это были неправильные коты, либо один из них был кошкой. Дождь закончился, небо очистилось от туч: Игорь поднял голову – полная луна освещала двор не хуже галогенного дорожного фонаря; мелкие осенние звёзды в лунном сиянии выглядели больными и рахитичными. Над крышей гостинки висела серебристая летающая тарелка, неподвижная, загадочная; висела, вразнобой помаргивая красными и синими огоньками на днище. – Привет от Валерика! – Игорь помахал тарелке рукой, та в ответ моргнула всеми огоньками сразу, и нехотя стронулась с места, уплывая в мелкозвёздную высь. – Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, – пробормотал Игорь, зябко передёрнул плечами и пошёл в ванную, чистить зубы и бриться. Выпив горячего чаю, съев пару бутербродов с колбасой, Игорь решил прогуляться. Действительно, не сидеть же сиднем дома, когда спать не хочется, а погода замечательная… хотя раньше подобных желаний у Игоря никогда не возникало! Но то ведь было раньше… Одевшись потеплее, Игорь вышел из квартиры, запер дверь и направился к лестнице – лифт давным-давно не работал, сожгли лифт пироманы, а новый ставить никто не собирался, денег у лифторемонтников на это не было. Хотя плату за лифт взимали регулярно. На первом этаже, привалившись спиной к облупленной стене и далеко вытянув ноги, сидел на перевёрнутом ведре бородатый соглядатай, сидел и спал, негромко похрапывая во сне. Новоявленный шпион ухитрился где-то раздобыть драный ватник и облезлую кроличью шапку (по помойкам искал, не иначе), отчего сомлел в тепле и от своих обязанностей временно отошёл. – Не всех дураков на войне убило, – философски заметил Игорь, выходя на улицу. Был тот ранний час, когда на улицах практически никого не встретишь: ещё не закончилась ночная смена у трудового заводского народа, а утренняя пока что не началась; ещё спят в своих тёплых постелях служащие-бюрократы и радуются счастливым снам о прибавке жалования; ещё оттягиваются в казино и саунах крутые прожигатели жизни, проматывая незадекларированные доходы; с чистой совестью почивают разбойники и воры, уже взявшие свой ночной оброк с припозднившихся прохожих и с неосмотрительно оставленных хозяевами квартир. Милицейские патрули тоже пёхом не ходят, не дураки они по ночам ноги бить: катаются в дежурных машинах и ждут, когда по рации чего преступное сообщат… Лишь недрёманные алкоголики да пугливые кошки скользнут порой в тени домов, спеша по своим тайным делам; спит город! И никому нет дела до одинокого художника, бесцельно идущего по ночным улицам. Бесцельно ли? Изрядно прошагав замысловатым маршрутом – с одной улицы на другую, затем через проходные дворы, снова по улице, снова через дворы – Игорь с изумлением понял, что не гуляет, как собирался, а идёт целенаправленно, придерживаясь определённого маршрута. И не просто идёт, а петляет, отсекая неведомых преследователей, ежели таковые имеются. Поняв это, Игорь рассмеялся – ну какие, блин, преследователи в пять утра! Разве что неугомонный бородач-сыщик с театральным биноклем, так и тот дрыхнет в подъезде… Посмеявшись над собой, Игорь тем не менее продолжил свой запутанный кружный путь, пошёл, как ноги вели. …Дом, к которому пришёл Игорь, ничем особо не выделялся среди подобных ему: безвкусная трёхэтажная постройка в новорусском денежном стиле, псевдозамок из красного кирпича с башенками, увенчанными жестяными колпаками – такие дома как грибы начали расти где попало лет семь-восемь тому назад. Здесь же, на незнакомой Игорю улице, каждый второй дом был с башенками и колпаками – дурной пример, как известно, заразителен не хуже гриппа. Игорь прошёл вдоль чугунной ограды, толкнул чугунную же калитку, та беззвучно отворилась. Постояв немного в ожидании – не выскочат ли откуда-нибудь сторожевые псы? – он вошёл во двор. Выложенный плиткой двор был пуст, ровен и гладок: ни гаража, ни хозяйственной пристройки, ни скамейки у крыльца, ни лампочки над тем крыльцом… Совсем не обустроенный двор, словно не жил здесь никто; Игорь поднялся по мраморным ступенькам и нажал на дверную ручку. Кованая, в виде изящного дракона, ручка сначала не поддалась, застряла на месте, но тут в двери тихонько щёлкнуло и ручка легко ушла вниз – Игорь вошёл в дом; дверь сама закрылась за ним, но Игорь на это внимания не обратил, не до того было. Никакой прихожей в доме не оказалось, сразу за дверью начинался зал, чрезвычайно просторный и высокий; зал, который далеко выступал за пределы дома и был архитектурно невозможен: подобный объём более соответствовал настоящему замку, а не декоративному новострою, пусть и сделанному с размахом. Далёкие потолок и стены тонули во мраке, но Игорь различал – нет, помнил! – что в потолке есть множество утопленных ламп, и не все из них работали по своему прямому назначению… он сам видел, как действует смерть-луч – мгновенная вспышка, вонь горелого мяса и облачко пепла, всё, что остались от… неважно, неважно! Стены, если их не переустроили, должны были быть увешаны холодным оружием современного изготовления: мечами, саблями, алебардами и прочим железным хламом, красивым, дорогим, но в бою неудобным и порой даже опасным для владельца. Потому-то и висели железяки на стенах, создавая необходимый антураж – действительно хорошее оружие хранилось не здесь. Но где, Игорь не помнил. Пока что не помнил. В глубине зала уютно светился живым пламенем высокий камин, освещая центральную часть зала. На фоне оранжевых всполохов чёрнел силуэт кресла с высокой спинкой: в кресле кто-то сидел, поверх спинки была видна голова с маленькой круглой шапочкой. Игорь, нарочно громко кашлянув, уверенно зашагал к камину по натёртому паркетному полу. – Гонец? – не оборачиваясь спросил человек в кресле. – Это ты? – Я, – ответил Игорь. – Наверное. – Возле камина нашлась резная скамеечка, Игорь пододвинул её ближе к огню: промёрз на улице, не лето, как-никак – сел к камину спиной и лишь затем посмотрел на собеседника в кресле. Собеседник был в возрасте, но не стар: густые тёмные волосы без единой седой пряди, гладко выбритое лицо с острым подбородком; ясный взгляд, крючковатый орлиный нос, тонкие губы. Чёрная мантия, в которую кутался собеседник, напоминала судейскую, но отличалась от неё материалом – при каждом движении ткань переливалась отблесками каминного пламени, словно была сделана из тонированного стекла; шапочка-таблетка тоже поблескивала отражёнными костровыми всполохами. На коленях у человека лежал длинный свёрток, обмотанный грубой бечёвкой. – Ты до сих пор сомневаешься? – усмехнулся человек в мантии. – Зря. Дверь не открылась бы, не будь ты Гонцом… или кем-нибудь из нашего Содружества, – собеседник многозначительно улыбнулся. – Кстати, покажи-ка мне левую руку, всю. – Игорь, недоумевая, снял куртку и высоко закатил рукав тёплой рубашки. – Ну вот, – сказал человек, – никаких сомнений. – Игорь, повернувшись к огню и неудобно вывернув шею, осмотрел руку. Выше локтя, почти у самого плеча, обнаружилась цветная картинка: скачущий белый кентавр в зелёном лавровом венке; задрав голову, кентавр трубил в витой серебряный рожок. – Раньше у меня такого не было, – задумчиво сказал Игорь, опуская рукав и надевая куртку. – Занятная татуировка. – Раньше ты не был Гонцом, – негромко ответил человек в кресле. – И это не татуировка. Впрочем, не будем о знаках профессии, сейчас оно не столь важно… Ты ведь специально шёл сюда, чтобы узнать, кто ты нынче? – Наверное, да, – подумав, согласился Игорь. – Я ещё толком не разобрался… как-то странно оно всё получается. Слишком много всего со мной приключилось! Вчера, когда убили Эрона… – Я знаю, – кивнул собеседник. – Можешь не продолжать, Гонец: такие новости мне сообщают в первую очередь. Что ж, попытаюсь тебе помочь вспомнить нужное, для того и ждал тебя… Хотя со временем ты и сам во всём разберёшься, когда произойдёт окончательное слияние. – Слияние чего? – насторожился Игорь. – Памяти, твоей и всех бывших Гонцов, – человек в мантии отвлёкся, протянул руку за подлокотник, отчего по его одежде заметались оранжевы блики, выкатил из-за кресла невысокий двухъярусный столик с набором фарфоровых чашек на столешнице и объёмистым термосом на нижней полке. – Кофе будешь? Горячий, с сахаром. – Не откажусь, – Игорь смотрел, как Наместник, положив свёрток на край столешницы, аккуратно наливает из термоса кофе в чашки… да, это был Наместник, Игорь уже вспомнил, а имени у него не было… вернее, было, конечно, паспортное имя-фамилия-отчество, как же без них… но какие, Игорь не знал. Да и ненужно оно ему было, потому что Наместник в городе один… в каждом крупном городе есть свой Наместник. Но не в каждом – свой Гонец. Игорь взял наполненную чашку, сказал: – Спасибо, Наместник! – и отпил глоток. Кофе был крепкий, с незнакомыми Игорю специями, ароматный, в меру сладкий. – Ты вспомнил меня, – утвердительно сказал Наместник, ставя на место термос. – Очень хорошо! Надеюсь, твоя память скоро окончательно проснётся. Я ей в этом помогу. – Давайте, – кивнул Игорь, – помогайте. Я не против. – Для начала определимся с твоим именем, – Наместник тоже взял чашку, побаюкал её в ладонях, грея руки. – Ты должен выбрать себе новое, которым и будешь представляться… э-э… адресатам. – Мне и моё нравится, – пожал плечами Игорь. – Какая разница? – Есть разница, – твёрдо сказал Наместник. – Там, куда ты будешь ходить, произносить истинное имя смертельно опасно. Потому что оно неразделимо с тобой, потому что через него можно узнать о тебе слишком многое, есть такие приёмы… Или можно навести на тебя необратимую порчу. Или подчинить тебя при помощи магии, хотя это и сложно. Сложно, но возможно. – Мда, задачка, – Игорь допил кофе, поставил чашку на стол. – Ну, Гор, например, подойдёт? Уменьшенное от моего имени. Чтобы привыкнуть поскорее. – Вполне, – разрешил Наместник. – Истинного твоего имени не спрашиваю, хотя и догадываюсь какое оно. Итак, Гор, какие у тебя будут ко мне вопросы? – Много их, вопросов-то, – вздохнул Игорь. – Что за Содружество, кто такой Гонец и куда мне придётся ходить, почему убили Эрона, кто был тот щитомордный змей-оборотень, что вчера ко мне наведался… – Уже? – удивлённо поднял брови Наместник. – Уже наведался? И ты до сих пор живой? – Да я ему на лбу знак какой-то нарисовал, – с досадой ответил Игорь, – сам не знаю, чего на меня нашло… Глупо, конечно, но подействовало: сразу показал свою настоящую морду и умчался, словно наскипидаренный, даже янтарную трубку с серебряным глистом у меня на столе забыл. – С глистом, говоришь? – Наместник, о чём-то задумавшись, едва не поставил чашку с недопитым кофе мимо столика, рассеянно побарабанил пальцами по ручке кресла. – Забыл? Невероятно… Видимо, Гор, ты серпенса врасплох застал, не ожидал он, что память Гонца у тебя настолько быстро проявляться начнёт, вот и допустил промашку. Хотя на серпенсов это не похоже, своё дело они знают туго! И не глист то, а личинка бабочки-аспида… им, личинкам, для полноценного развития обязательно чей-нибудь мозг нужен. Причём живой. – Неужто они человеку в голову влезают и начинают оттуда им управлять? – брезгливо поморщился Игорь, невольно вспомнив соответствующие фильмы ужасов. – Кукловоды, да? – Нет, они попросту жрут тот мозг, – сухо ответил Наместник. – Не обязательно человеческий, любой сгодится, хоть крысиный… Сразу же и начинают, как только до него доберутся, а когда нажрутся, то выползают из трупа, прячутся в тихом месте, окукливаются и… Какой знак ты серпенсу на лоб поставил? – резко сменил тему разговора Наместник. Игорь, припоминая, нарисовал пальцем в воздухе; Наместник расхохотался – громко, до слёз. – Смело и крайне неожиданно, – сказал Наместник, утирая глаза ладонью. – Уж не знаю, влепил бы ты оборотню тот символ, если бы знал его смысл и действие… Впрочем, главное, что знак сработал! – Не понимаю, – нахмурился Игорь. – Это же руна изгнания, как я думаю… как мне кажется. – Правильно, изгнания, – Наместник подмигнул Игорю. – Но – изгнания женой мужа, за половое бессилие, мощнейший наказательный знак супружеского отторжения, из семейной магии самок-серпенсов! Он теперь на пушечный выстрел подойти к тебе не сможет, – Наместник, не удержавшись, захихикал. – И ни одна самка его к себе больше не подпустит, с эдаким-то позорным клеймом! А без регулярного спаривания взрослый самец-серпенс обречён на мучительную гибель… Ох и удружил ты оборотню, ох и отомстил ему за Эрона! Молодец, – Наместник внезапно стал серьёзным. – Или, скорей всего, эту месть придумал не ты, а… – Эрон, – мрачно сказал Игорь. – Перед смертью придумал, я только что вспомнил. Действительно, множество воспоминаний – не Игоря, нет – вдруг и разом открылись ему, стали личными! Игорь не знал, что послужило толчком: возможно, слова Наместника о придуманной Эроном мести; возможно, пришёл срок и чужая память слилась с памятью Игоря – не столь важно! Главное, что это произошло. …Содружество возникло давно, много сотен лет тому назад: некие военные колдуны-экспериментаторы, разрабатывая новые виды чар для наступательной магии, случайно изготовили удивительно несложное заклинание, позволяющее проникать в ближний параллельный мир. В мир, о котором никто до этого даже не подозревал! Как таковой боевой ценности заклинание не имело, потому военное руководство по своей недальновидности его рассекретило, а когда спохватилось, было уже поздно: заклинание стало общедоступным. Первыми завоёвывать тот неведомый мир кинулись всяческие маги-авантюристы, следом – беглые волхвы-каторжники; за каторжниками поспешили едва изучившие основы магии разные прохиндеи всех мастей. Разумеется, не оставили без внимания параллельный мир и осторожные купцы-торговцы – но те действовали осмотрительно, не торопясь, с оглядкой на возможные последствия. Скрытно действовали, не привлекая к себе внимания: сначала требовалось изучить особенности нового рынка, а уж после… Как торговцы и предполагали, параллельный мир встретил буйных пришельцев сурово: наглых колдунов-авантюристов отлавливали и сжигали на кострах, волхвов-душегубцев топили в прорубях и выгребных ямах, вороватых чародеев протыкали осиновыми кольями… Принятые жителями меры по защите от незваных гостей оказались весьма действенными – волна нахальных эмигрантов стала понемногу спадать. Чему, между прочим, здорово посодействовали и сами купцы: они втихую «сдавали» пришлых магов местным антиколдовским службам, в первую очередь инквизиции; также купцы не брезговали и платной помощью наёмных убийц, оборотней-серпенсов, обитавших в подземных лабиринтах мира колдунов – торговля с параллельным миром обещала быть настолько выгодной, что гопники-конкуренты убирались безжалостно и повсеместно. Со временем торговые отношения между двумя мирами стали постоянными и взаимовыгодными; о существующем положении дел никто из обычных жителей параллельного мира не знал – ни в Росси, ни в Америке, ни в Японии, ни где бы то ни было ещё. В курсе были лишь главы правительств, да и то далеко не все, только члены Содружества – которых Содружество и сделало главами правительств… Хотя во многих странах, не ведая того, пользовались купленными в колдовском мире производственными технологиями и лекарственными рецептами. Например, телевидение выросло из устаревшей и снятой с производства модели военного дальновидения типа «яблочко-тарелочка», а пресловутая операционная система «Windows» была ни чем иным, как частным случаем оцифрованного заклинания по одушевлению самолепных големов, ненадёжного и капризного. Что уж говорить о пенициллине, виагре и аспирине… Всеми делами здесь ведало Содружество, сообщество настолько иерархическое и закрытое, что по сравнению с ним самая законспирированная мафия выглядела оплотом демократии и гласности. Единственным неудобством в торговле было то, что канал между мирами действовал не часто, во многом зависел от фаз Луны и активности Солнца, да и от времени года тоже зависел. Маги колдовского мира давно бились над этой задачей, но у них пока что ничего не получалось – модификации путеводное заклинание не поддавалось. Какое есть, такое и есть. Откуда взялись Гонцы, никто не знал. Возможно, они были всегда, ведь недаром существует множество легенд о людях, побывавших в опасной стране фей (как по малограмотности называли всех жителей колдовского мира те путешественники) и вернувшихся оттуда; опять же древние сказки о драконах, фениксах и оборотнях, о песиголовцах и людях-кошках, о том, чего в параллельном мире никогда не водилось. Главным было то, что Гонцы умели, невзирая на лунные фазы и времена года, запросто переходить из мира в мир. Причём безо всяких каналов, чем и пользовалось Содружество, взяв Гонцов под свою опёку: срочные и секретные послания, или особо ценный груз доверялся только им. Гонцы могли доставлять из мира в мир немного, сколько можно было унести на себе, но порой и этого было достаточно; Содружество не скупилось на оплату Гонцам, срочность важнее денег, и закрывало глаза на мелкую контрабанду, проносимую Гонцами – такие пустяки Содружество не волновали. А ещё Гонцы были бессмертными. Не в физическом, но в ментальном понимании: умирая, Гонец передавал свой жизненный опыт преемнику и тот наследовал знания всей линии предыдущих Гонцов – но передавать тот опыт можно было только мужчинам, женщины для этого не годились. Как, впрочем, и маленькие дети тоже. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mihail-babkin/gonec/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.