Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Перекрёстная ревность Энн Княгинина Лика хочет поскорее окончить школу, чтобы больше никогда не видеть своих жестоких одноклассников, в особенности Максима Брауна. Парень готов сделать все, что угодно, для ее унижения. Его брат-близнец Михаил, учащийся в другом корпусе школы – парень Лики, по характеру противоположность ее одноклассника. Одна поездка с Мишей за город меняет жизнь девушки в одночасье. Ее слегка занудный парень становится живее и веселее, даже неизменный запах его кожи сменился. Цена такого изменения в Мише – это еще более сильное озлобление Макса в школе. Девушка не понимает, в чем причины таких перемен. Что происходит с братьями… и как прекратить думать о Максиме? Энн Княгинина Перекрёстная ревность Глава 1 Однажды я узнаю, что ты являешься не тем, кто есть на самом деле. А если подсознательно я желала именно тебя? Я слышала их смех позади себя, но громче всех раздавался смех того, кто не давал мне насладиться последними двумя годами учебы в школе. Того, кто считал своим долгом опускать меня каждый божий день. – Лика, твое страшное лицо чересчур чистенькое. Обернись, я подправлю. Его голос безумно близок, я ощущаю спиной, как он ускоряет шаг. Сердце выбивает SOS, – три точки – три тире – три точки. Но подмоги ждать неоткуда, Макс давным-давно подговорил наших одноклассников не вмешиваться в его издёвки надо мной. Я стала перебирать ногами чаще, в надежде оказаться у людной дороги быстрее, чем он настигнет меня. – Отстань от меня, сколько можно, – голос неприятно заскрипел, и я скривила лицо, испугавшись, что высокий парень распознает в нем страх. Оборачиваюсь на него только тогда, когда в затылке появляется тянущая боль. Макс схватил меня за волосы, собранные в высокий хвост и потянул на себя. После нескольких попыток вырваться, я закричала не своим голосом: – Проверься у психиатра, твое место в психушке! Треснув Макса по запястью, парень ослабил хватку, и я, в спешке, вытянула свои волосы из его кулака. Макс получил что хотел: я обернулась на него. Он сделает все, что угодно для того, чтобы получить свое, и всякий раз мне приходится подчиняться. – Расслабься и получай порцию лечебной грязи, – оглушительный смех заглушает любые звуки, оставляя один инстинктивный страх. Он наклоняется к коричневому месиву и черпает его в ладони. Я быстро поняла, что к чему и уже намеревалась развернуться и побежать, но успеваю лишь прикрикнуть, когда содержимое из его рук оказывается на моем лице. С лица стекает мокрая грязь на практически новый пуховик. Глаза свирепо щиплет. Через плотно закрытые губы все равно пробираются липкие капли, рвотные позывы набирают обороты, как только жижа оказывается на языке. Дрожащими руками яростно тру лицо, стараясь освободиться от этой мерзости. До ушей доносится хрюканье Макса, содрогающегося от смеха после своего неджентльменского поступка. Я сжимаю грязную ладонь в кулак и пытаюсь истребить парня взглядом, собрав в него всю ненависть. Наши одноклассники остались позади и также умирали со смеху. Не моргать чертовски больно, такие ощущения, словно грязь проникла за зрачок, и поедает его изнутри. Семнадцатилетний парень в кислотно-желтой куртке держался за живот и не успокаивал припадок смеха. И, подняв на меня глаза цвета молочного шоколада, смуглый придурок заржал еще мощнее и громче. Отдав на свой взгляд все силы и терпение, я пошла прочь. Весь путь домой, по инерции, я продолжала вытирать лицо, не думая, что руки еще грязнее. На бежевом пуховике в районе груди красовалась коричневая клякса, стекающая по скользкой ткани все ниже. Меня успокаивало одно: учиться с ним осталось всего-навсего полтора года. Но если мои отношения с его братом-близнецом будут продолжаться, то Макс станет мне «деверем», так называемым родственником по стороне мужа. Вернувшись домой в полном расстройстве, я незамедлительно забросила куртку в стиральную машину и полностью помылась, чтобы стереть с себя позор и грязь. Сделав домашнюю работу, я никак не избавлялась от мыслей о Максе. Каждый вечер, после выходок одноклассника, я терзала себя вопросами о его поведение ко мне. Ни разу не подставляла, не обижала, а он все равно наносил удары. Громкая музыка на телефоне перебила размышления. Я рассеянно кинула взор в экран и, заметив высветившиеся имя моего парня, торопливо приняла звонок. – Привет, любимая, – голос Миши успокаивал меня и расслаблял напряженное тело. – Как прошел твой день? – как можно нежнее произнесла я. Он любил, когда мой голос звучал слегка приглушенно. Я никогда не рассказывала ему о проделках брата, не хотела вносить ссоры в их дом. Максим не подозревал о том, что я девушка его близнеца, возможно, это изменило бы отношение ко мне. – На биологии собрали скелет белки, – в голосе столько радости, что ее могло бы хватить на людей, живущих в небольшом поселке. Миша любил копаться в костях, он учился в другом корпусе моей школе для одаренных детей. На уроках их задания немного отличались, чем в обычной школе. Так мой парень понял, что хочет в будущем стать палеонтологом. – Прикольно, я никогда не трогала кости, – сказала я и схватила кошку с пола, переместив ее к себе на кровать. Она недовольно зашипела и подняла лапу, выпуская когти. – Я приглашал тебя к себе домой, показал бы и рассказал о них, – он старался не повышать голоса, всегда говорил монотонно. – Ты же знаешь, почему я не хожу к тебе домой. Кира зацепилась когтем об ткань шорт и громко заорала, не в силах вытащить острый коготь. – Его нет дома, я говорил: он по вечерам уходит. Помогаю кошке отцепиться от меня, и она мгновенно исчезает с поля моего зрения, спрыгнув с кровати. Я боялась наткнуться на Макса в их доме, Миша не знал и не мог понять, по какой причине я так избегала его брата. Я тихо пыхтела в трубку, не находя слов. – Тогда я приду к тебе сам, – такое предложение мне понравилось больше, чем первое и я заулыбалась. – Жду, – прикрикнула я и после притихла. Попрощавшись, я принялась ждать Михаила. Родители хорошо относились к нему и были не против его вечерних приходов. «Главное, не забеременей раньше времени», – так они говорят каждый раз, когда я предупреждаю, что Миша с минуты на минуту придет ко мне. Братья жили через улицу от меня. Только я жила в многоквартирном доме, а они в отдельном со своим участком. Сейчас мои родители на ночной смене, и я могла расслабиться, оставшись без надзора. Я не стала переодеваться, так и осталась в тканевых шортах и фланелевой рубашке. Накрыла стол, поставила на него приготовленную свинину с рисом. Миша старался питаться правильно и держать себя в форме. Он любил бегать, и хорошо это делал, но серьезно заниматься этим никак не начинал. Спустя время я услышала, как открылась входная дверь, я заранее отперла замок, и Миша беспрепятственно вошел в квартиру. Я вышла к нему в прихожую, и он улыбнулся, завидев меня, но поцеловал после того, как снял пальто и переодел уличную обувь на тапки, подготовленные специально для него. Сухие губы коснулись щеки, легонько, но нежно. Я прижала свою щеку к губам плотнее, и он негромко рассмеялся мне в кожу. Я посмотрела на парня и расплылась в улыбке. Братья-близнецы были одинаковыми, но такими разными. По голосу, походке, поведению можно понять, кто из них кто. Не все видели в них столько пунктов различий, многие определяли их по разному цвету глаз. Бирюзовые глаза рассматривали сиреневую скатерть на кухонном столе. – Для меня готовила? – Михаил пододвигает мне стул, а сам садится на тот, что с другой стороны стола. Он не любил, когда его зажимают, поэтому отсаживался чуть дальше. У него много странных привычек, но я уже привыкла и даже полюбила их. – Мы с мамой вместе готовили, – говорю я и кладу салфетку себе на ноги. Вообще, это Миша пытался приучить меня к этикету, но я сопротивлялась. – Получилось вкусно, но мясо резиновое, – он быстро-быстро прожевывал кусок свинины, морщился и запивал водой. Угодить в еде ему почти невозможно. Его отец повар и мне с ним не сравниться. Миша отложил тарелку с недоеденной порцией и виновато посмотрел на меня. Я встаю и без слов смахиваю вилкой с тарелки почти не тронутую еду в мусорное ведро. Не понравилось, бывает. Мы направились в комнату, но парень остановился у вешалок с верхней одеждой. – Вот возьми, – Миша достает из внутреннего кармана пальто шоколадную розу и протягивает мне. Смотрю с умилением на пластиковый цветок и ловлю в себе приступы любви к этому обходительному парню. Беру за зеленую ножку и прикладываю цветок к груди. – Спасибо, мне нравится, – оставляю подарок на кухне, и мы проходим в мою комнату. Я бы с удовольствием съела шоколадный бутон, но Миша постоянно ругал меня, если я ела на кровати. Парень садится в кресло, предварительно положив подушку под попу, и приглашает меня сесть рядом с ним. Я кивнула ему в согласии, но сначала включила для нас сериал. Мы смотрим его уже три месяца, и все не можем закончить, ведь включаем его, когда Миша приходит ко мне. А это, к сожалению, не каждый день. Я встала перед Мишей и начала дразнить его, он поворачивает голову, чтобы посмотреть в телевизор, а я встаю перед ним. Миша двигается в другую сторону, и я туда же. У Миши кожа немного белее, чем у Макса, непонятно с чем это связано. Максим оставляет ногти торчать, а Миша наоборот стрижет их, чуть ли не под корень. Стиль одежды двух братьев, тоже сильно отличался: Макс надевал либо очень яркую одежду, либо темную, я учусь с ним уже пять с половиной лет, и смогла предположить, что по цвету одежды можно понять в каком он настроении. Миша наоборот носил одну цветовую гамму и один стиль одежды. Сейчас он в коричневых брюках с подворотами и в белом поло. Я никогда не могла подобрать стиль под него, и вместе мы выглядели как интеллигент и девушка с подворотни. – Лика, садись скорее, все пропустишь, – я стала его раздражать и, схватив меня за руку, он сажает рядом с собой. От него неизменно пахло шампунем, сколько бы он ни прошел, во что бы не был одет, всегда пах чистотой. Мне иногда становилось стыдно за себя, когда я находилась рядом с ним. Я любила духи, но Миша принимал лишь естественные запахи, а мне казалось, что я воняю. Мы уставились в телевизор и издавали звуки, связанные с сериалом: вздохи удивления, вскрики, ворчание, если герой делал что-то неправильное. Я принялась осыпать шею парня поцелуями, закрыв глаза, погружалась в нежность его кожи. Я услышала томное дыхание Миши и подняла поцелуи на щеку. Почувствовала подушечки пальцев на своем виске, спускающихся к подбородку. Добравшись, куда он хотел, надавливает пальцами на подбородок и поднимает мою голову, незамедлительно вонзаясь губами в мои. Поцелуй медленный, ласковые касания его языка, возносили до рая, но поцелуй чаще всего был недолгим и когда он отстранялся, с рая я падала обратно на землю. Мы целовались часто, но мимолетно. Он смотрит на меня с улыбкой, в радужной оболочке всевозможные оттенки, мне нравилось пропадать в бирюзе его глаз. Они с Максом шатены, но часто рассматривая волосы Миши, мной замечено, что у моего парня оттенок темнее, чем у его брата. У обоих они слегка кудрявились, и прически у них почти одинаковые, но укладки разные. Их густые непослушные волосы вечно хотели оттопыриться. Миша пользовался лаком, чтобы избежать этого, а Максим ничем не пользовался, позволяя волосам решать самим, куда они хотят торчать. – Ты все уроки сделала? – он перестает улыбаться и становится серьезным. Миша отлично объяснял темы непонятные мне до него. – Честно говоря, по геометрии несколько задач оказались тяжелее, чем я думала. Я училась кое-как, но Мише не признавалась. На уроках я скованная и, как параноик, ждала подвоха от одноклассников. Никак не могла сосредоточиться на предметах. – Показывай, помогу тебе. Я достала учебник с тетрадью, как Мише кто-то позвонил и он, никуда не уходя, ответил на звонок. – Я у своей девушки, – слушает, что ему говорит собеседник. – Да, ты ее знаешь. Начинаю прыгать перед Мишей, выпучив глаза, прошу не рассказывать обо мне собеседнику. Одними губами Михаил показывает, что это Максим. Я начинаю кривляться еще сильнее и складывать руки как в молитве, соединяя ладони перед собой. Мы с Мишей уже год вместе и сколько раз он хотел рассказать о нас брату, столько раз я молила не делать этого. – Сегодня домой не вернусь, – Миша рассмеялся в трубку и ответил. – Это ты так развлекаешься, моя девушка не такая, – потом парень снова засмеялся и закончил разговор. Я выдохнула и угомонила учащенное сердцебиение. Нельзя Максу знать, он разрушит наши отношения. Расскажет Мише о том, какая я в школе, тот, скорее всего, бросит меня. Братья между собой общались хорошо, не без ссор, конечно, но они близки друг с другом, даже несмотря на разные взгляды на жизнь. Я тоже хотела сестру, но мама сказала, что больше детей иметь не может, поэтому в семье я единственный ребенок. Михаил берет тетрадь и открывает учебник на нужной странице. Несколько минут читает условия задачи, а потом, передвинув мне тетрадь и передав карандаш, начинает объяснять, что я должна делать. – Спасибо за помощь, – домашнее задание сделано, и я убрала все нужное для школы обратно в сумку. – Это легко, – говорит он. Миша снимает с себя одежду и остается в одних трусах, сразу прыгая под одеяло в кровать. Переодеваюсь в серую пижаму и ложусь рядом с ним. Кладу голову ему на грудь. Мне с ним хорошо, он вежливый и приятный парень. Защищает, когда это требуется, нежен к моей персоне. Я рада, что мы нашли друг друга. Если бы не одно но: его брат, родившийся на полчаса позже Миши. – Я люблю тебя, – целует меня в макушку. – Я тоже тебя люблю, – шепотом отвечаю я. С ним я засыпала быстро, меня ничего не тревожило и лишние мысли не лезли в голову. А вот ночи без него, напряженные. Я боялась следующего школьного дня и проделок одноклассников. Утром мы оба встали по будильнику и неторопливо собрались. Надеваю куртку, и Миша кривится. – Опять она, мы же недавно купили тебе хороший пуховик, – по лицу он разозлился, а голос так и оставался до безумия спокойным. – Я немного его испачкала. Как только высохнет, я продолжу его носить. Мы вместе ходили с ним по магазинам, ему важно, чтобы я хорошо одевалась, и половины суммы на новый пуховик мне дал он. До школы примерно двадцать минут, чем ближе мы подходили к кирпичному красному зданию, тем сильнее паника обрушивалась на меня. Миша повернет налево, а я пойду прямо. Это самое неприятное, оставаться без своего защитника – это как оказаться на улице без одежды. – Ты у меня красивая, – говорит Миша после длительного молчания. Он смотрит мне в глаза и лучезарно улыбается. Мы, не останавливаясь, продолжали идти. Я отвечаю ему на улыбку, натянув уголки губ вверх. Горизонтальные густые брови парня слегка вздернулись. – Ты говоришь мне это в одном и том же месте, – я рассмотрела огромный дуб, около которого мы проходили. Каждое утро, Миша, проходя мимо этого дерева, поворачивался на меня и говорил о моей красоте или любые другие комплименты.  Только я за столько времени, так и не смогла поверить в его слова. Что красивого в девушки с ромбообразной формой лица, бровями дугами и тонкими розовыми губами. Негустыми янтарными волосами до конца лопаток, постоянно завязанных в хвост? – И буду говорить, – он останавливается и обнимает за плечи, прижимая к черному пальто. Обвожу руками шею, зазывая к поцелую. Касается мягкими губами и легонько приоткрывает мои, проникая языком в рот. Выдыхаю воздух через нос, и стон сам вырывается из глубин, перебираясь ему в рот. – В последнее время ты издаешь такие звуки, что неловкие мысли говорят о том, что ты хочешь меня, – оторвав губы, Михаил опускает глаза на мой нос и стыдливо произносит о своем предположении. Мы никогда не занимались сексом, я хотела, но так и не осмелилась произнести это вслух. Но между ног все чаще ныло, напоминая о половом созревании. Я ощутила, как щеки яростно запылали румянцем, я готова провалиться сквозь землю и больше оттуда не выбираться. Его поцелуи сносили крышу, и я не могла контролировать себя, а сегодня пришло время, когда он решил намекнуть о моих издаваемых звуках. – Извини, я как-то неосознанно, – мы пара, и я могла не оправдываться, но я не думала, что это так стыдно. Миша не отходит, продолжая прижиматься к груди, но глаза так и не поднимает, наверно уже полностью рассмотрев мой нос. – Я чувствую к тебе то же самое, – он начинает краснеть, румянец заполнил почти всю территорию щек. Очень не вовремя я услышала мерзкий лающий смех Максима, и отскочила от Миши так, будто меня резко потянули назад. Страх и неприязнь заполнялись во мне так стремительно, что я даже не в силах унять судорожную дрожь в руках. И так каждый раз, когда я слышала своего одноклассника. – Спасибо, что проводил. Мне пора, – я побежала от Миши вперед, чувствуя удивленный взгляд на себе. Он не побежал за мной, в этом мне повезло. Я почти ступила на первую ступеньку крыльца школы, но не успела. – Ля какая, – и снова этот смех. Я мечтала, чтобы Макс стал немым, чтобы никогда не слышать его. Если спросить меня: «Какой твой любимый звук?», – я отвечу: «Это звук воды». А если спросить наоборот: «Какой твой нелюбимый звук?», – я отвечу: «Это голос Максима Брауна». – Какая? – спрашивает его подстилка Слава, заливаясь лошадиным смехом. Как только я встала на первую ступеньку, передо мной оказываются два парня. Сегодня Максим без куртки в одной серой толстовке. Натянутый капюшон на голову, закрыл половину его лица. Второй парень, он прилежный ученик, но выходя за пределы школы, становился шакалом. – Непонятно, как не убитая сразу же после рождения за уродство, – их разговор проходил между собой, но они не собирались пропускать меня. Другие ученики обходили нас и не оборачивались, чтобы не получить порцию унижения от зазнавшихся парней. – Макс, может тебе на стендап, я обязательно приду на твой концерт и захвачу гнилые томаты. Я никогда не хотела оставаться в стороне и старалась отвечать ему той же монетой. Глаза Макса заискрились, и он адски улыбнулся, такой оскал и такой взгляд, был у маньяков из фильмов ужасов: дикий и жуткий. Он умел навести страх, и не посмотришь, что ему даже восемнадцати нет. Кучка мурашек пробежала по позвонкам, мне стало не по себе, хотя что врать: рядом с ним, мне всегда не по себе. – Приходи к нам в компанию, у нас таких, как ты, не то, что закидают овощами, а закатают в них вместе с асфальтом. Дышать стало труднее, чем минуту назад. На нас троих легла тьма, а Максим находился во главе нее. В школе зазвенел звонок, все поторопились внутрь, теперь на лестнице остались только мы трое. Я сделала шаг вбок и сорвалась с места, я поспешила наверх, перепрыгивая ступеньки через две, но на последней, нога цепляется за край, и я тотчас падаю лицом в обувь Макса. Он, как и Миша, бегал отлично, и пока я спешила подняться вверх по лестнице, два парня уже ждали меня там. – Сколько тебя знаю, ты умнее не становишься, – Макс протягивает мне руку, и я, как дура, ведусь. Беру его ладонь, и он начинает поднимать меня, пока резко не отпускает руку, и я не падаю обратно на ступеньки. Джинсы на коленях разодрались, как и кожа ладоней и колен. Я запищала, ощутив режущую боль. – Чтоб ты шею себе сломал, – я усердно стараюсь не заплакать, но слезы начинают жечь глаза. Обида пробирает до костей. – Пошли в школу, мне за опоздания оценки снижают, – говорит Слава Максу. Они постояли надо мной еще несколько минут, поржали над тем, как я поднимаюсь и рассматриваю порванные джинсы по их вине. И только потом зашли в здание школы. Я пропустила первый урок, пытаясь прийти в себя в ближайшем кафе. Домой не пошла, Миша из окон своего корпуса мог меня заметить, а лишние вопросы мне не нужны. Я заказала кофе и два пирожных, надеясь заесть свою униженность. Слезы сами вырывались наружу и скользили по щекам. Я игнорировала их, все мокрые капли только из-за Макса и его гнилых друзей. В пятом классе Максим перешел к нам, до этого он жил в другом городе, но их родители захотели перевести детей в более продвинутую школу. Миша поступил в элитный корпус 637 школы, а для Максима места не нашлось, и теперь он портит мою жизнь. В пятом классе, мы даже пытались общаться, но мальчик не хотел видеть среди своих друзей девочку и стал отталкивать меня. Я не стала заставлять его и просить дружбы, просто перестала говорить с ним, как и он со мной. В седьмом классе мальчик начал расти и заметил, что он привлекательный парень. Стал приставать к девчонкам, а они сразу таяли и вешались на него. Его издевательства впервые произошли вначале шестого класса, ни с чего он начал шутить надо мной, но не переходить границ. А в конце шестого класса грань стерлась, и он мог даже поднять на меня руку. По ощущениям я знала его с самого первого класса, и по этим же ощущениям казалось, что этот сущий ад начался сразу, как только я стала школьницей. Мне пришлось вернуться в школу, но я бы с удовольствием больше никогда не ступала за порог этого здания. Я вошла в класс и села на свой стул. В моей школе были парты для одного человека. Я сидела на второй парте, а Макс на четвертой. Периодически мне казалось, что он дышит мне в затылок. Я запугана им и его друзьями. Сейчас в классе было несколько человек и ни одного из тех, кого я ненавидела. – Где была на первом уроке? Привет, – Мария, бывшая девушка Макса, так же ненавидела его, как и я. Мы частенько обсуждали с ней его. Она уперлась задом об мою парту и уткнулась взглядом на входную дверь. Она почти всегда сначала задавала вопрос, а только потом приветствовала. – Глянь на это, – я встаю перед ней и указываю пальцами на рваные джинсы. Девушка присвистнула. – Как умудрилась? Мне нравились эти джинсы. Меня передернуло, вспоминая утренний случай. Лицо перекосило, и я ответила: – Невменяемый, – так мы называли Макса, чтобы не говорить его имя вслух. Она еще раз рассмотрела мелкие дырки на джинсах и возмущенно вздохнула. – С ним нужно как-то бороться, он уже не знает, как остановиться, – после слов девушка взяла пластыри из рюкзака и наклеила мне на колени. На ладонях много мелких царапин, но заклеивать их я не стала, будет неудобно двигать пальцами. – Сегодня он мне сказал, что у него такая компания, которая может закатать в асфальт, если что-то не по их. Неожиданно девушка начала громко смеяться и обнимать меня. Я не стала себя сдерживать, и теперь две дуры смеялись на весь класс, захлебываясь слезами от смеха. – Типа крутой такой, – сквозь хохот сказала Мария, не отпуская из объятий. – Вот бы посмотреть на этих «крутых ребят», – я сказала и вмиг пожалела, но смешки продолжали вырываться из горла. Девушка хитро сощурилась и выпустила из объятий. О нет, ее взгляд сменился на коварный. – Проследим за ним, – торопливо произнесла она и, закусив уголок нижней губы, улыбнулась. – Это плохая идея, – хорошее настроение улетучилось. Я должна сейчас побить себя по губам. – У вас и не бывает хороших идей, – в класс заходит Макс и бросает взгляд на нас. Растрепанные волосы, как назло, выглядели идеально. А шоколадные глаза, как всегда, недобро сверкали. Я совершенно не видела в нем Мишу, хоть они и близнецы. Мария отошла от стола и пропустила Макса к его столу. Ему же обязательно нужно пройти там, где стояла она. Проходя мимо нее, он послал ей проницательный взгляд и состроил такое слащавое лицо, что я чуть не выбежала из класса в туалет, чтобы меня вытошнило. – Все тебе места мало, – сказала Мария Максиму, возвращаясь к моему столу. Я принялась делать вид, что черчу в тетради, а на самом деле я стирала имеющееся и возвращала обратно, рисуя то же самое, что и было. Максим просто проигнорировал ее, я не слышала, чтобы он ответил ей. Мария вырвала пустой листочек у меня с тетради и написала план действий. «После уроков выходим из школы после всех. Макс не сразу уходит с территории школы, поэтому мы проследим за ним через окно первого этажа. Как только он начнет уходить, мы последуем за ним бесшумно и аккуратно, как ягуары за добычей». После этого она ушла к своей парте, и я не успела возразить. Следить за мальчиками, которые нравятся это одно, а следить за тем, кто опасен, совершенно другое. Вырвать мне язык и выкинуть подальше, чтобы никто не нашел. – Мэйс решила посетить уроки, – учительница русского и литературы обратилась ко мне. Она не задавала никаких вопросов, но все равно чего-то от меня ждала, смотря в глаза. – Я проспала, – почти профессионально соврала я. Розита Карпович тяжело вздохнула и, подойдя к своему столу, вытаращилась на свой стул. – Десятый класс, а все равно как дети, – учительница взяла стул за спинку и наклонила его, чтобы стряхнуть канцелярские кнопки. – На первый раз разбираться, кто это сделал, я не буду. Но если увижу еще раз, все поголовно будут оставаться после уроков на месяц. Все одновременно испустили вздох негодования. – Кто сегодня дежурный? – Розита Карпович взяла журнал дежурств, приложила ручку к таблице и стала медленно вести корпусом по бумаге. Я дежурила неделю назад, значит точно не я.  Расслабившись, расположилась на стуле поудобнее. – Браун, ты вообще не дежуришь. Вставай и убирай. Максим спокойно встал, подошел к метле, взял ее в одну руку, в другую взял совок. Все происходила на удивление тихо и Макс совсем не возражал. Я наблюдала за его действиями дальше. Не знаю зачем, но я смотрела, что он делает. Смахнул кнопки в совок, медлительно начал поворачивать голову на меня, а потом на его лице появилась хищная неприятная улыбка. Я вскакиваю с места, роняю с грохотом на весь класс, спинку стула на заднюю парту и делаю два шага назад. Все захихикали, а тот, чью парту задел мой стул, перегнулся через стол и скинул его на пол. – Лика Мэйс, что ты делаешь? – учительница стукнула по столу линейкой и грозно вытаращилась на меня. Сердце барабанило в груди, Макс стряхнул с совка все в помойку и спокойно вернулся на свое место. – Мне показалось, что Макс хочет кинуть в меня эти кнопки, – я желала испариться, но под взгляд других продолжала стоять и пылать от стыда. – Мне надоело слышать от тебя это имя! Никто не видел, что он тебя вообще трогает, тем более я. Сядь на место, быстро. Я подняла стул с пола, поставила его на место и села. Я знала, Макс сейчас улыбается мне в спину. Когда Браун начинал надо мной свои проделки, я пыталась жаловаться учителям, но все вставали на его сторону. «Он мальчик, такое бывает. Все мальчики дергают за косички». С седьмого класса я старалась справляться сама. После уроков Мария не отказалась от своей затеи, и сейчас мы расположились на скамейке первого этажа около выхода и наблюдали за Максом. Я никак не могла понять, для чего мы это делаем, но мы делали. Максим со своими друзьями встал около футбольного поля и курил. Он смеялся, а мне чудился его смех в голове и от этого меня коробило. – Еще не поздно отказаться от этой затеи, если он нас заметит, мы получим. Мария полностью отдавалась этому делу, и, если взгляд Макса падал на школу, она нагибалась и тянула меня за плечо, за собой. – Если он тебе соврал, мы сможем глумиться над ним. Она почти не рассказывала об их отношениях, все, что я знала: Браун к ним не готов. Мария признавалась, что любила этого парня, но не готова быть жертвой. Миша сегодня на работе, он подрабатывал в компьютерном клубе администратором. А Максим, как мне было известно, работал развозчиком пиццы по выходным. Один из братьев определенно добьется в жизни большего, чем второй. Макс отошел от друзей, пожал им руки и куда-то направился. В это время Мария хватает меня за запястье и выводит из здания, боясь потерять одноклассника из виду. Мы прячемся за деревьями, потом снова следуем за ним, снова прячемся. Он ведь сначала зайдет домой, мы могли ждать его там, для чего мы сейчас почти дышали ему в спину? – А если он сегодня никуда не пойдет? Миша говорил, что Макс уходит каждый вечер и возвращается поздно, либо вообще не появляется дома. Но нельзя не рассмотреть этот вариант. – Пойдет, он сам говорил, что сидеть дома не для него, – на лице Марии такая радость, что я стала понимать, что делает она все это не для того, чтобы увидеть его компанию, а просто побыть с ним ближе, даже если он сам не подозревает об этом. Максим зашел во дворы, но не в свои. Он дернулся и погладил себя по плечам, весна только началась и в одной толстовке еще прохладно. Начинало темнеть, а Максим все шел вперед. Он зашел в магазин, мы ждали его за углом. Когда он вышел с черным пакетом, в котором, предполагаю по звукам стекла, был алкоголь, мы поплелись за ним дальше, прячась за каждым попадавшимся на пути углом. Чем дальше мы следовали за ним, тем серьезнее кипел во мне страх. Что он сделает с нами, если заметит? – закатает в асфальт, а перед этим изрядно поиздевается. Впереди, на детской площадке показалась большая компания, не меньше 10 человек. Трое парней сели на спинку скамейки и поставили ноги на сиденье. С ними две девушки, и то по поведению как парни. Компания соревновалась, кто громче рыгнет. Мы с Марией встали в арку одного из домов поблизости и продолжили наблюдать, выглядывая за угол. Ребята, завидев Максима, подходящего к ним, наперебой что-то закричали ему. Несколько парней не совсем рады его видеть и принялись собирать слюну во рту и сплевывать на резиновое черное покрытие. – Пойдем, мы посмотрели, они невоспитанные звери, – сказала я и потянула Марию за тонкое запястье. Но она дернула рукой и скинула мою. – Погоди, давай посмотрим, чем они занимаются. Тем временем Макс подошел к девчонкам и протянул им по бутылке какого-то алкоголя, трудно разглядеть, что у кого в руках. – Он не знакомил тебя со своими друзьями? – поднялся ветер, и совершенно не теплый. Губы дрожали от холода. – Гуляли мы вдвоем, но недолго. – Почему? Макс подошел к одному из тех парней, что сидели на спинке лавочки, и что-то ему сказал. Лысый парень замотал головой в отказе. Тогда Макс рассмеялся ему в лицо и схватил за куртку. Он бесцеремонно потянул его на себя и скинул на землю, а потом преспокойно сел на его место. – Ему было скучно со мной, – честно ответила девушка и прислонилась к стене, перестав следить за Максом. – Я не люблю его, но мне стало интересно, чем он занимался, когда уходил. Как я и предполагала, все это неспроста. Теперь она все узнала, и мы могли пойти домой. Я посмотрела на детскую площадку в последний раз, но там не оказалось ни Макса, ни того парня, которого он скинул со скамейки. – Исчез, – в панике я начала вертеться по кругу, боясь увидеть его рядом с нами. Мария оттолкнулась от стены и посмотрела за угол. Не увидев нашу цель, она запаниковала, как и не я. – Пять процентов того, что он пойдет именно в эту арку, – взволнованно сказала девушка и пошла на выход из арки с другой стороны детской площадки. Мария остановилась в середине и встала в ступор, я сделала то же самое, услышав голос парня. – Ты порвал мою новую куртку и разлил мое пиво, – глухой голос к кому-то обратился. Мы стояли не двигаясь, голос шел непонятно откуда, то ли оттуда, откуда мы только что отошли, либо оттуда, куда мы направились. Я сжала зубы, боясь издать хоть один звук. Мария взяла меня за руку и очень медленно повела к стене. Мы вплотную прижались к ней и надеялись, что слились. – Тебе принести жилетку поплакаться в нее? – это Макс, это точно он. Звонкий голос с вечной ноткой призрения к другим. Я вдыхала через нос, а выдыхала через закрытые губы. Я думала, это поможет мне избавиться от страха. Макс увидит нас и лишится сразу двух одноклассниц. Последовал звук удара. Я закрыла рот ладонью и придушенно пискнула от неожиданности. – Завтра на стадионе в шесть вечера, – чуть слышно произнес Макс и вошел в арку с тем, с кем, по-видимому, он беседовал. На щеке Макса красовался синяк, а его собеседник как-то странно держался за живот. Но звук удара был только один… Перед глазами всплыла картинка разговора Макса с парнем из параллели: «Бить надо туда, где не останется синяков. Тихо и ловко». Я думала он выпендривается, говоря это, но сейчас я видела доказательства его слов. Парень неспешно шел рядом с Максимом, ему приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Макс не смотрел вперед, он смотрел на того, кого недавно ударил и улыбался своей дикой улыбкой. Как только Макс поднимет глаза, то увидит двух одноклассниц, одну из которых он не оставляет в покое. Обе прижаты к стене и дрожали от страха перед ним. – Оп, – парень рядом с ним заметил нас и в тот же миг пришел в себя. Максим повернул голову туда же, куда и первый парень. – Привет, – выдавливает Мария из себя. Макс не улыбается, не меняется в выражении лица, не останавливается, а продолжает идти, только уже не вперед, а на нас. – И что вы тут делаете? – они встают перед нами и поочередно всматриваются в наши лица. Максим назначил ему стрелку на завтра, но продолжал идти с ним и сейчас стоять рядом с нами. Так принято у парней? – Мы уже собирались уходить, – говорю я и хватаю Марию за руку. Ноги сами срываются с места и начинают бежать. Мария чуть не падает от этой спешки, но удерживается на ногах и ровняется со мной. – Стоять! – Поднажми, давай, – мы уже не могли бежать, запыхались и едва держались на бегущих ногах. Мы падаем на спину и вскрикиваем одновременно. Наши капюшоны в руках Максима. Он проводит взглядом по нашим лицам. От удара в спине готова выплюнуть легкие, по виду Марии она ощущала то же самое. Максим садится на корточки около наших лиц. – Вы думаете, я не знал, что вы следите за мной? – спокойно промолвил Браун. Начинаю подниматься и помогать Марии встать. Зачем я согласилась на все это? За его спиной его компания, они быстро направляются к нам. Сердце тарабанит в груди, пульс ощущается в висках, готовый разорвать кожу головы. – Извини нас, – если Макс отпустит нас до того, как его компания дойдет до нас, то повезло. Но до нас им осталась шагов пятнадцать. – Извинить? Но я на вас не обижен, – непринужденно пожимает плечами. – Тогда мы пойдем? – спрашивает Мария, рассматривая капюшоны в его руках, но не рискуя вырвать их. – Сначала познакомлю вас с друзьями, – когда на его лице опять появляется неприятная улыбка. Мы с Марией тотчас понимаем: мы в жопе. Максим раскидывает руки в стороны и начинает громко, безумно смеяться. Девять человек встают за ним. Они вдруг начинают завывать и бить себя по груди двумя руками. Все это напоминает ужасный обряд. Бежать смысла нет, все равно догонят. Остается лишь повиноваться? Непостижимо страшно находиться рядом с дикарями. Я знала родителей Максима, его брата, но он не из их мира. Он–маугли. – Зачем убегали? – девушка, если ее можно было так назвать, подошла к нам и стала рассматривать. Максим с улыбкой наблюдал сзади. – Опаздываем, поздно, домой, – перепуганной я путалась в словах, но Мария все равно кивала мне в подтверждение, словно не замечала перепутанных слов. – А Макс для чего бежал за вами? – мы опустили с подругой головы и ничего не отвечали. Я на грани обморока от страха. – Отвечайте. – А-а-а-а-а, – девка хватает нас за волосы и поднимает ногу, готовая ударить наши лица об ее колено. Но происходит непредвиденное. Парень оттаскивает ее от нас, и сам бьет коленом ей в лицо. Ее нечеловеческий крик разносится по всей улице. Я в ужасе съеживаюсь. Мы делаем огромные шаги назад от компании чудовищ и врезаемся взглядом в того, кто нас защитил. Это сделал парень с ирокезом в черной куртке до щиколоток и огромными серыми глазами. Максим стоял рядом с ним и показывал нам фак. Мы поняли, что это знак того, что нам пора убегать. Я готова сбежать отсюда по скорее, но Мария уставилась на парня и никак не могла оторвать от него взгляда, как и он от нее. Не хватало еще, чтобы подруга влюбилась в дикого. – Поторопись, пока не передумали! – кричит один из друзей Максима, и я нервно дергаю Марию за локоть, и она наконец-то приходит в себя. Глава 2 Домой с подругой мы шли молча, страх никак не отпускал нас. Постоянно оборачивались назад и все равно не выдыхали, не увидев никого позади себя. А завтра нам опять в школу, и снова Максим будет там. Я вернулась домой и завернулась в одеяло. Периодически в голове всплывало их приветствие двух испуганных девочек. Макс и вправду оказался невменяемым. Лучше бы я перешла в восьмом классе в другую школу, как хотела. Я беру телефон и пишу сообщение Миши. На работе он не отвлекается на телефон, сейчас должен был закончить. Только любимый сможет меня успокоить. «На работе все хорошо?» Он не отвечает, и я засыпаю. Каждые три часа я просыпалась, слыша тот глухой звук от ударов подростков по своей груди. Я вся в холодном поту, меня опять трясет от страха. Макс обязательно исчезнет из моей жизни. Миша останется, а Максим исчезнет – это все, о чем я мечтала. Наутро Миша все же ответил мне на сообщение и обещал проводить. Он подошел к моему подъезду, и мы не спеша поплелись в школу. – Почему ты вчера убежала? Это как-то связано с моим братом? Я перебирала в голове разные варианты ответа и не находила верный. – Не молчи, пожалуйста. Что между вами происходит? – он останавливается и поворачивается на меня. Я замедляю шаг, но не останавливаюсь. Мой парень принялся ждать ответа, не сдвигаясь с места. Мне приходится остановиться и обернуться на него. – Ничего, мы почти не общаемся. Не разобрать, верит он или нет, но Миша снова зашагал. – Докажи. – Как? – У нас день рождения в выходные, я приглашаю тебя к нам домой. Я хочу представить тебя, как свою девушку. Давно пора. Я со своими проблемами, совсем забыла, что им обоим исполняется восемнадцать лет и мне, кстати, тоже. – Кого еще хочешь пригласить? – я повеселела, но внутри меня совсем невесело. Так стыдно мне будет показываться в его доме, где будет Макс. Но отказываться от приглашения, права я не имела. – Одноклассников своих, тебе они понравятся, а ты им тем более, – Миша берет меня за руку и переплетает пальцы. – А Максим? – Я с ним еще не обсуждал этого, но может, он тоже пригласит своих друзей. Те друзья до сих пор не выходили у меня из головы. «Почему парень с ирокезом заступился за нас и ударил свою подругу?» – А сегодня, – он останавливается и встает передо мной. Берет меня за вторую руку. – Приглашаю тебя на свидание. Я сжимаю обе его руки в своих и расплываюсь в улыбке. – Я принимаю твое приглашение, – прижимаюсь к нему и целую в губы. Поцелуй закружил нас в ласке, едва лишь языки коснулись друг друга. – Тогда после школы иди домой. Переоденься, я тебя заберу. Миша отходит от меня и отпускает одну руку, а за вторую тянет, чтобы мы продолжили путь, а то опоздаем. – Хорошо. Мы обсуждали сериал, который так и не могли досмотреть. Миша перебивает меня около дуба. – Я говорил тебе, что у тебя очень красивые глаза? Они напоминают мне мед. – Говорил. И я уже отвечала, именно на этом месте, что мне приятно слышать от тебя такие слова. – Дай поцелую, и я пойду, – нагибается ко мне и дарит глубокий поцелуй, а потом отходит. – До встречи, любимая. Он пошел в свою сторону, постоянно оборачиваясь и махая мне. Когда Миша исчез из виду, я пошла быстрее. Около школы никого не было, и я без проблем зашла в здание. Переоделась и пошла в класс. Прежде чем сесть на свое место, я проверила, не лежит ли ничего на моем стуле. По глазам Марии я поняла, что она тоже спала плохо. Под ее глазами образовались синяки. Она вбежала в класс. – Ты отошла от вчерашнего? Привет, – она не стала стоять около меня и ждать ответа, пошла за свою парту. Я сама подошла к ней и помогла положить на стол все нужное для урока черчения. – Больше никогда так не делаем, – сказала я. – Извини, я не подумала о последствиях. Мне казалось все пройдет по плану. Зазвонил звонок на урок, и я пошла на свое место. Класс уже заполнился учениками, и они стали хохотать, когда я отошла от Марии. Я начала вертеться, но не заметила ничего смешного. Взглядом обошла каждого ученика, не останавливаясь ни на одном лице. Макса на месте не было, значит, смеялись надо мной не из-за него. – Посмотри на попу, – шепнула мне Мария, складывая губы в одну полоску. Я повернула голову, опустила глаза и заскулила. Джинсы на пятой точке покрыты коричневой краской. Я подошла к своему стулу и увидела окрашенное деревянное сидение. Я не могла бы разглядеть краску, она идентична цвету стула. В класс вошел учитель черчения. Толстый мужчина, с лица которого постоянно стекали крупные капли пота. – Можно выйти? – смущенно спросила я, но громко, чтобы перекричать смех. – Ты пришла пять минут назад, сядь на место. – Но… – Никаких но. Так я и просидела весь урок с мокрой жопой в краске. Кто мог сделать это, если Макс и Слава отсутствовали? Да кто угодно. У Максима в классе много рабов. Мне уже не сосчитать, сколько моих вещей было испорчено за четыре года. После этого урока я побежала домой, и почти добежав до подъезда, я наткнулась на него. – Куда торопишься? Опять слежку устроила? Расстегнутая черная куртка с двумя большими карманами висела на широких плечах. Макс идеально подбирал одежду. Схватывало дыхание от взглядов на него. Но это всего лишь из-за тревоги, проявляющейся лишь рядом с ним. – Ты устроил это? Я поворачиваюсь к нему задом и показываю пальцами на огромное пятно. Он начинает смеяться, подняв лицо к небу. На его щеке остался вчерашний синяк от кулака. – У меня появился заместитель, просто прекрасная новость. Он надолго не задерживает взгляд на моей попе, сразу отворачивается. – А ты почему не пришел? – Отчитаться должен? – сдержанно спрашивает и застегивает молнию куртку. – Нет… Это ужасно неловко. Я не знаю, что тянуло меня за язык, работающего без мозга. Максим смотрел на меня, но как-то сквозь. Сейчас он на удивление спокоен. Кладет руки в карманы джинсов и устремляет взгляд на кончик моего носа. – Я работал, – неожиданно сообщает он. – Молодец… Я дергала рукой, поглаживая пальцы друг об друга. Не знала, куда деть взгляд, вроде и отворачиваться неприлично, а смотреть на него нелегко. – Увидимся, – бросает он и проходит мимо, слегка задевая плечом. За ним потянулся шлейф аромата табака и сладкой ванили. Как это сочетание могло быть таким идеальным неизвестно, но оно было таковым. Я почувствовала себя в кино, подобно тому, когда замедляется время, и останавливается мир, пока он проходит мимо. Я бессознательно вдохнула его запах как можно глубже в себя, и выдохнула лишь тогда, когда он пропал из виду. Что это за реакция, в его духах какие-то феромоны? Поэтому он нравился девушкам? Почему я раньше не замечала этого запаха? Мне стало противно за себя, и я запретила развивать эту тему дальше. Я вернулась в школу к третьему уроку, сразу направляясь в столовую. – Максим пришел в колледж, и сказал, что это подстроил не он, – Мария запихнула пирожок за щеку и, как хомяк, прожевывала его. – Я встретила Макса, он удивился, когда я показала пятно на заднице. – Привет, – к нам подсели две сестры. Одна старше другой на два года, но одевались они одинаково, и никто не мог понять, куда они потеряли индивидуальность. – Привет, вчера вас не видели. – Нас и не было, мы к врачу ходили. У девочек, как всегда, салат и никакой жирной еды. Они немного полноваты и хотели похудеть. Мне, к счастью, не знакомо слово диета, я могла есть и не толстеть. Мария тоже, поэтому мы ели, что хотели, и лучше бы побольше. – Браун до сих пор достает? – обе вдохнули, выражая симпатию к парню. – А как иначе? – Соблазнила бы парня. Мария вскинула выщипанные и нарисованные брови вверх и улыбнулась. – Мне это не помогло, – она посмотрела в другой конец столовой, где он сидел. Мы с сестрами посмотрели туда же. Я думала, Максим то и делает, что зажимается с девчонками, а оказалось, что он не занимался сексом даже со своей девушкой. – Ты только посмотри на него, – они закатывали глаза всякий раз, как он брал в рот трубочку и всасывал кока-колу. – На всю жизнь запомню наши отношения, – Мария отвернулась от его стола и запихнула новый пирожок в рот. – Все так плохо? – съязвила я. Признаю, он весьма сексуально смеялся, зажимая трубочку зубами. – Не совсем хорошо, – сказала Мария, как только освободила щеки. – Ты мне никогда не говорила, что у вас вообще было в отношениях, – мы зашли в класс и встали к окну. – Кроме поцелуев, ничего… – Вот это да! – прикрикнула я, ожидая услышать совершенно другое. – Давай не будем говорить о нем, – попросила Мария, когда Максим величественно шагнул в класс и плюхнулся на место. – Я понимаю. Все оставшиеся уроки я думала о том, какой будет секс у меня и Миши. Это будет тоже неожиданно или он полноценно подготовится к этому событию? Будет больно, как и всем? Или будет приятно? Пока мы не переходим границу поцелуев, но постоянно так не может продолжаться. Миша позвонил в дверь ровно в то время, в какое сказал. Я мигом выскочила на улицу. На мне голубое платье и расстегнутое бежевое пальто сверху. – Тебе очень идет, но лучше носить платья до колен, – Михаил рассмотрел меня с ног до головы и вежливо улыбнулся. В его руках букет лилий. Я покрутилась для него, и приняла цветы, которые он мне протянул. Я понюхала их и удовлетворенно закрыла глаза. – Эти цветы такие же красивые, как я? – Нарываешься на комплимент? – смеется он. – Ага, как ты догадался? – рассмеялась вместе с ним. Мы подходим к ресторану с панорамными окнами. Нам не видно, что там происходит, но зайдя внутрь видно, что творится на улице. Сейчас вечер и на улице давно стемнело. Внутри ресторана приглушенное освещение от длинных светодиодов, идущих по всему периметру круглого потолка. Нас сажают за столик на втором этаже. Михаил заранее заказал его и выбрал на сайте самое лучшее расположение. – В этом ресторане интересное меню, – Миша передает мне пустую бумагу А4 сделанную под стиль «старый лист». – Тут пусто. – Ты сама пишешь, что хотела бы съесть. Можно написать просто название блюда, а можно только ингредиенты, а повара сами решат, что из них приготовить. Миша одет в синий костюм с голубым в крапинку галстуком. Волосы аккуратно уложены лаком. Его лицо освещал фонарь с улицы и играл светом, если мимо пролетала птица. Парень начал сосредоточенно писать на бумаге позолоченной ручкой (его любимой ручкой, которую он везде таскал с собой). – Покажи, – я стала заглядывать в его записи, но он прикрыл лист рукой. – А вот не покажу, – хитрюга свернул листок и отдал подошедшему официанту. – Я еще ничего не придумала… – я смотрела на пустую бумажку и никак не могла заставить мозг думать. – Пиши, – передал ручку, которую не дает кому попало. – Паста с креветками и авокадо, карамельные пирожные с рисом, клубника с говядиной. Я написала, что он сказал, и передала нужным людям. – Какое-то извращение, а не блюда. – Вот именно, где еще ты сможешь такое попробовать, – уголки его губ не опускались. Он доброжелательно улыбался и влюбленным взглядом скользил по моему лицу. – Я в детстве совмещала несовместимую еду. – Это что с чем? – Я взяла апельсин, разделили на дольки, и положила в борщ, – я захохотала, увидев, как Миша скривился. – Отцу точно стало бы плохо, услышав это, – парень отвернулся от меня и посмотрел в зал. Миша стал махать рукой, и я заметила официанта, несущего на большом подносе кремовый торт. Он ставит его посередине нашего стола и удаляется. Сверху торта изображена наша с Мишей съедобная фотография. Мы ее сделали, когда ездили на каньон в другой город: на ней я обнимала Мишу за шею, а он обвел рукой мою поясницу. Мы смотрели и улыбались в камеру, что держал Миша перед нами. Над фото надпись: «Я люблю тебя». Можно подумать, что он делает мне предложение. – Это обалденно, – я не переставая рассматривала фотографию. – А что ты написал на листке, чтобы сделали такой торт? Подняла глаза на Мишу, и он довольно завел руки за свой затылок. – Я написал блюда, что продиктовал тебе, а в конце попросил принести мой заказ, сделанный у них на сайте. – Ты хитрец, Миша, – я встаю с места и расцеловываю его щеку. – Я попробую тебя, а ты меня, – он берет нож для торта и разрезает пополам. «Его лицо» попадает на мою тарелку, а «мое лицо» ему на тарелку. На фотографии мы разъединились, но в жизни так не произойдет… так ведь? Мы берем десертные ложки, и смеясь, вводим концом в друг друга в изображение на торте. – А ты ничего такой, – я облизала крем с губ и закрыла глаза от наслаждения. – А ты не очень, – говорит он, и я резко открываю глаза и утыкаюсь в бирюзовые. – Поэтому у тебя остались только мои ноги. Два официанта ставят тарелки на стол. Повара, правда, сделали то, что мы написали. Около куска жареной говядины лежала клубника, а в соуснице был соус из клубники. – Обслуживание на высшем уровне, – я взяла вилку в руки, но Миша забрал ее у меня и передал специальную вилку для мяса. – Этикет, – запихивает за ворот салфетку и еще кладет одну на ноги. Смотрит на меня в ожидании. Вздыхаю и повторяю за ним. – Что ты хочешь на день рождения? Клубника с говядиной оказалось очень даже ничего. Сладкое сочеталось с мясом коровы. Как ваниль сочеталась с запахом табака… СТОП! – Пусть это будет для меня сюрпризом, – вытер уголки губ, и взяв чистую салфетку, вытер и мои. – А ты? – Я тебя просила, – строго сказала я. Это будет трудно… день рождения у двух братьев, и если я иду к одному из них, то подарков должно быть два. И пускай Миша уже забудет о моем дне рождении на следующий день. – Я буду рад, если ты просто начнешь ходить ко мне домой, – Миша попросил положить торт с собой, и мы вышли из ресторана. – Поешь у себя, угостишь родителей, – Михаил протягивает мне пакет с тортом в коробке. – Спасибо, мы круто провели время, – весело сказала я. Миша прижал к себе около подъезда и прошептал в губы: – Все для моей любимой. А потом провел ладонью по щеке и впился губами, растворяя нас друг в друге, будто мы и вправду съели друг дружка. Он чувственно медленно открывал рот, соединял и отсоединял наши языки. Возносил, растворял, объединял… Теплые губы безумно нежно двигались на моих. Его сердце стучало на моей груди, мое стучало на его груди. Соединенные сердца целовались под яркой лампой фонаря. – Я сделаю тебя своей женой, как только мы поступим в колледж, – вдруг наши губы отсоединились, и Миша произнес это, смотря мне в глаза. До этого момента еще целый год. Но мое сердце трепетало в груди, пока он говорил эту фразу и еще больше после нее. – Ты еще можешь передумать. – Этого не случится. Уже поздно. Завтра не смогу проводить тебя, прости… Мне нужно на уроки раньше… Я расстроилась, но еще один поцелуй мигом успокоил. Я вернулась домой, родители тотчас принялись меня расспрашивать, а увидев торт, сразу вскипятили чайник. – Что вы делали с Мишей? – отец не любил сладкого, поэтому откусил пару кусочков от своей порции. – Мы ходили в шикарный ресторан, там огромные панорамные окна, три этажа, мы сидели на втором, – я влюблено заулыбалась. – Хороший парень, этот Миша, – сказала мама и положила себе еще один кусочек. – А на этом торте была наша фотография, съедобная представляете? Я съела часть его, а он съел меня, – я увлеченно рассказывала. – Точно влюбился в тебя. – Он сказал, что женится на мне, после поступления в колледж. – Сначала пусть твою руку у отца попросит, – папа засмеялся, не совсем веря в слова молодого парнишки. Я надула щеки. – Пошутил я. Иди спать, а то оценки еще хуже станут. Я ушла в комнату и нашла в телефоне то фото, которое было на торте, и еще долгое время рассматривала его. Возможно, так и смотрела всю ночь, если бы глаза не стали смыкаться и частое зевание не отвлекало меня. Я уже хотела закрыть фотографию, как мои уставшие глаза увидели у Миши вместо бирюзовой радужки, ярко шоколадные. Я помотала головой, выкидывая из нее то, что не должна была увидеть. Сегодня я иду в школу одна, уже около месяца мы ходили вместе с Мишей, и я огорчена, что этим утром мы не увидимся. Позавтракала, понюхала чарующий запах лилий, расположившихся в вазе в середине кухонного стола. Этот запах напоминал мне о нашем вчерашнем возносящем поцелуе под фонарем. Я вышла из дома и пошла по знакомой дороге. Пиная под ногами маленький камень от скуки. Прошла мимо дуба, представила, что Миша сказал мне очередной комплимент, и ускорила темп движения, завидев здание школы. Если Максима неслышно, значит, я должна оказаться в школе быстрее, чем он встанет у футбольного поля, находящегося сбоку, и закурит. – Подожди-и-и-и, – я услышала Марию и, обернувшись, остановилась, чтобы она добежала до меня. – Ты сегодня рано, – подруга приходила в школу чуть позже, чем я, и мы редко встречались у входа. – Мелкая достала, – ее пятилетняя сестра не давала жизни старшей. Но видела она ее нечасто. Мария осталась жить с отцом, а младшенькая переехала с матерью в другой конец города. – Скоро уедет? – После выходных. Говоря честно, я жду, когда мать заберет ее, – Мария рассмеялась. Мы не успели зайти в школу раньше, чем на горизонте появится Макс и сейчас он стоял один на футбольном поле. Вчера у него должна была быть стрелка. Максим стоял к нам спиной, и нам не разглядеть его лица. Надеюсь, его хорошо избили. Он не курил, и даже не двигался, просто стоял в середине зеленого поля и смотрел в небо. – Что это с ним? – взгляд Марии тоже направлен на него. – Не знаю, может, вчера организовали ему сотряс, и он спятил? – Это очень странно… Может, подойдем к нему, спросим? – Мария, вот не надо опять нарываться самой, – я стала перебирать ногами чаще и уже оказалась на лестнице. Мария догнала меня и поравнялась. Я еще раз бросила взгляд на поле и наткнулась на сощуренные глаза. Он смотрел на меня, я смотрела на него. Никто из нас не отворачивался. Мария что-то говорила мне, но я вдруг провалилась из реальности. Это странные ощущения…  словно в мире есть только я и Макс… будто все разрушилось, оставляя только нас… будто он и я, единое целое в этой разрухе… – Але, я тебя спросила! – Мария вытолкнула меня из этого чувства, и постепенно вернулись звуки и все остальное. Я отвернулась от Макса, и, оказывается, мы уже стояли у двери и принимали удары в спину из-за того, что никого не пропускали к ней. – Повтори, пожалуйста… Дошли до класса, который еще закрыт. Мария прислонилась к стене, а я встала боком, прижавшись плечом к стенке, смотрела на Марию. – Ты сделала алгебру? Я ударила себя по лбу. – Я вообще ничего не сделала… Мы с Мишей, ходили на свидание… Я недоговорила. Почувствовав запах ванили и табака. Те же ощущения что и тогда. Глубокий вдох и погружение в странное, но безумное сочетание запахов. Мария незаметно наклоняла голову, чтобы я взглянула на Макса. Я стояла к нему спиной, а она передо мной к нему лицом. Я не знала, как повернуться и не наткнуться на его колкости. Он стоял очень близко, сейчас я точно ощущала его дыхание на своем затылке. Легкий стук сердца, сильнее, самый сильный толчок и опять легкий, сильный и самый сильный. Я медленно поворачивала голову, тратя свои нервные клетки. Обернувшись до конца, мой взгляд столкнулся с его. Под глазом фиолетовый синяк, а на губах кровавые болячки.  Вспомнив его соперника, я поняла, что он еще мало получил. – Тебе чего? – Максим отошел от меня. – Хочу порадоваться, что ты все-таки получил свое, – я хотела еще улыбнуться для эффекта, но не успела. Он подлетает ко мне и бьет спиной об стену, держа двумя руками за плечи задерживая меня у нее. Замечаю его разбитые костяшки, но не рискую рассмотреть ближе. Мария отскочила от нас в шоке. – Закрой свой рот! – он вдавливает пальцы мне в кожу. – Мне больно, отстань, – запищала я. Я схватила его за твердое запястье и потянула от себя, но он, почувствовав мое сопротивление, впился ногтями мне в кожу еще сильнее. – Ты вмешиваешься не в свое дело. Не отпустишь мои руки, я выверну твои и безжалостно их сломаю, – это угроза от него не казалась шуткой, и я трусливо отпустила его. – Успокойся, ладно? Ты сам все время задеваешь меня, – прошептала я, смотря на его точеный подбородок. – Ты такая глупая, страшная, что невозможно не сказать тебе об этом, – зло шепнул мне на ухо. – А ты прям красавчик! – я не на шутку разозлилась на этого парня и не заметила, как моя ладонь влепила ему пощечину с громким звуком шлепка. От неожиданности он отпускает меня и отходит, прикладывая руку на красную щеку. Все зеваки открыли рот и сжали зубы, предчувствуя, что мне за это будет. – Лика, я тебя прикончу! – крикнул он на весь коридор и я вздрогнула. – Я… не знаю, как это произошло… – запинаясь, произнесла, смотря на свою ладонь. – Рик тогда защитил вас, но сейчас я понял, – парень ненадолго замолкает, проводя взглядом по лицу Марии и потом переходит на мое. – Лучше бы она сломала вам носы, и я долгое время не видел ваши рожи. Температура между нами поднялась до самой высшей отметки, градусник взорвется и все отравятся ртутью Макса. Как я после этого смогу пойти в его дом? Учительница пришла сразу же после слов Максима и открыла кабинет. Я заскочила в класс быстрее, пока мы не остались наедине с королем невменяемых. Я была в ужасе от того, что ждет меня впереди. Максим не простит мне удара и точно уничтожит… Может, пора поговорить с Мишей? Мне тяжело жить в таком напряжение и страхи. Все остальные перемены я мигом выбегала из класса и пряталась по углам. Мария подождала, пока я закончу писать контрольную работу, и мы пошли с ней домой вдвоем. Подруга пригласила меня к себе переночевать, и я согласилась. Завтра пятница, послезавтра уже суббота: день рождения братьев, день, когда моя жизнь перевернется. – Ты с подружкой? – младшая сестра Марии кружилась в розовом платье по коридору. – Привет, я Лика, – представилась маленькой девочки. – Лика – дурилка, – Ангелина обозвала меня и захохотала писклявым детским смехом. Вмиг заложило в ушах, и заболела голова. – Не обращай внимания, пойдем, – Мария пошла вперед, и я за ней. Проходя мимо девочки, я получила удар по руке. – Противные вы! Жизнь без отца не шла ей на пользу. Она была избалованной и противной девчонкой. Теперь я поняла, почему подруга так ждет ее уезда. – Она всех обзывает, не забивай голову. Мария сходила на кухню и сделала нам чай. Пока ее не было, я поболтала с Мишей, но про Максима сказать так и не смогла. Я слышала его голос на заднем плане и просила Мишу не называть меня по имени. Как только разговор завершился, Мария вернулась с кухни. – Ты сегодня прям удивила меня, – мы разложили тетради по кровати и приступили к домашней работе. Писать было неудобно, ручка вбивала тетрадку в мягкую постель. – Не только тебя… Я так разозлилась, что не выдержала. У меня такое было лишь раз. – Это когда ты дала пощечину мальчику из-за того, что он занял твое место в столовой? Я стала заливисто смеяться и только прекращала, как смех появлялся с новой силой. Мария сначала держала себя, а потом тоже рассмеялась. Мы не могли остановить смех долгое время, только она посмотрит на меня, как я снова начинаю хохотать, и она за мной. – Я-то знаю, еду у тебя отбирать нельзя, – покрываясь краской, сказала Мария и новая волна смеха. – Я голодная была, а он взял и встал передо мной. Я же вначале ругаться начала, а потом ему прилетело, прям как Максиму. Сейчас это забавная шутка, но завтра это снова будет самое жуткое, что я могла сделать. – Мне нужна твоя помощь, – мы доделали домашнюю работу и наконец-то отложили учебники с тетрадями. – Какая? – Мария села в позу лотоса. – Тут такое дело… у Миши и Максима день рождения в субботу, и Миша пригласил меня к ним домой. Я уже год отказываюсь, и сейчас никак не могу… – О-о-о-о… и как мне тебе помочь? Я легла на живот и вытянула руку вперед. – Мне нужна помощь в подарке. Для них двоих. – Ты собираешься и Максу дарить? – пораженно прокричала Мария. – А что делать? Можно сказать, я иду на день рождения к двоим. – Миши еще возможно придумать, но Максу… – Если будет мысль, скажешь мне? – Конечно. Мы легли спать, так ничего и не придумав. Мише, правда, придумать намного проще, тем более он мой парень. А вот Максим мой мучитель, который, скорее всего, засмеет любой подарок. – Сегодня у нас волейбол, я предупреждал, кто не возьмет форму получит двойку по физкультуре, – мы с Марией уже переоделись и стояли в шеренге вместе со всеми. Сегодня у нас совмещенная физкультура с параллельным классом. Я и так терпеть не могла физ-ру, так теперь нас в два раза больше. – Три круга по залу, – крикнул учитель и дунул в свисток, озаряя спортивный зал пронзительным звуком. Максим был вторым мальчиком по росту и когда побежал первый, Макс стал выпендриваться и двинулся за первым как улитка, и те, что были сзади него не ожидали такой подставы и влетели друг в друга, заранее надеясь сразу ускориться. Мы с Марией пробежали мимо смеющейся кучки и побежали за девчонками с параллельного класса. Мама заставляла меня носить обтягивающую форму: «Ты ведь девочка, должна показывать свою красивую фигуру». Благодаря ей, я чувствовала себя ужасно неловко, зная, как в черных лосинах выпячивается моя задница. – Браун! Сейчас отстраню тебя от урока и влеплю двойку! – Тимур Маркевич, наш учитель, заметил ребят, медленно следующих за Максимом. Они могли пробежать мимо него и продолжить бег на том же уровне, что бежит первый, но они смеялись и уже почти шли шагом. Я отставала от Марии и пробежала мимо улиток после нее. – Покатать тебя, чудесная задница? – крикнул мне кто-то в спину, но по голосу это был не мой одноклассник. – Сам себя покатай, – ответила я и остановилась, закончив три круга. Пол зала ребят залились смехом, а учитель еще раз свистнул в свисток. – Делимся на две команды, – Тимур Маркевич передал мяч Роме, тому, что играл в волейбол лучше всех и практически всегда был капитаном, набирающим людей к себе в команду. Двое парней вышли вперед, наш Рома и парень из 10 г. – Я беру в команду весь свой класс, кроме Лизы и Никиты, – так сказал мальчик из параллели. – Ну раз так, то я беру всех, кроме Лики, – Рома посмотрел на меня. Я плохо играла в эту игру, боялась получить мячиком по лицу и вместо того, чтобы отбить, убегала от синего летящего в меня мяча. – Тогда у тебя недостающие количество в команде. Лиза и Никита перешли в нашу команду, но все равно не хватало как раз одного человек. В 10 г больше учеников, чем в моем 10 л. Я встала в команду Ромы и вздохнула. Если бы заболел или не принес форму один из учеников их класса, мне не пришлось бы стоять в самом конце и надеяться, что мячик будут отбивать раньше, чем он долетит до меня. – Начали! Рома бросает мячик вверх и отбивает двумя ладонями, он прокручивается и летит за сетку. Девочка с другой команды прыгает и бьет по мячу руками, сложенными в замок. Я стою и наблюдаю за игрой в самом конце, пока мне все очень нравится. Мария падает на пол, успев коснуться мяча, но тот все равно влетает в сетку. Свисток означает один бал в копилку противников. Игра продолжилась, мяч летал то к нашей команде, то к их. До звонка оставалось пятнадцать минут, если игра продолжиться так, то, как будто меня тут и не было. Но у судьбы оказались свои идеи на меня. Я не заметила, как два парня из команды противников пошептались между собой и когда мяч оказался у одного из них, он прямиком полетел в меня. Я была готова, но удар парня по мячу оказался слишком сильным. Завела одну руку назад готовясь отбить мяч, пока сзади сильные руки не толкнули меня со спины на него, и он не прилетел мне в живот. Я сложилась вдвое от боли и с трудом глотала воздух, который по ощущениям отсутствовал в этом зале Учитель физкультуры остановил игру и подошел к парню, из-за которого это произошло. Мария подбежала ко мне и стала громко спрашивать в порядке ли я, и поглаживать ладонью по спине. Спустя несколько минут я смогла дышать нормально, вздохнуть и унять острую боль. Я встала прямо, но продолжала поглаживать раненый живот. Я никак не ожидала увидеть Макса рядом с парнем из параллели, по-видимому, с тем, кто толкнул меня. – Тебе совсем не хочется жевать всеми зубами? Ты о чем думал, когда толкнул ее? Я раскрыла глаза в удивлении и таращилась на Максима, яростно защищавшего меня. Может, он узнал, что я девушка его брата? – Эй, расслабься. Мы видели, как ты издевался над замухрышкой, а сейчас тип справедливый такой? – к парню подходит его одноклассник, тот, что падал пас мячом на меня. Учитель ушел за классным руководителем 10 г и оставил всех в зале. Два класса разделились уже не на команды, а на «районы». – Вот именно, это делаю я, – Максим подозвал меня рукой встать к нему. Я подошла и встала рядом, никак не вникающая, что происходит с Брауном. – Извиняйтесь, – невозмутимо сказал Макс и отошел, оставляя меня перед двумя парнями. Никто не лез, все стояли и глазели. Я смотрю на пол, рассматриваю кроссовки парней, потом свои кеды, не зная, куда деть взгляд. – Мы не будем перед ней извиняться! Из-за рта Максима вырывается гортанный рык, и он внезапно срывается с места и на бегу толкает парня ладонями в грудь. Девочки закричали, а я громко пискляво заорала, прикладывая ладонь на живот. – Что тут происходит? Максим! – Тимур Маркевич подбежал к Максиму, сидевшему на своем сопернике и готовившемуся к удару кулаком в лицо парнишке. Мужские волосатые руки оттаскивают Макса за шкирку и отталкивают подальше. Я потрясена поступком Максима. Двух парней увели к директору, а Максима решили пощадить, еще и похвалили за защиту одноклассницы, но попросили в следующий раз решать словами. Все оставшиеся уроки я не говорила с ним. Но подождала после уроков. Марию я попросила подождать меня у входа в школу, она обещала сходить со мной за подарками. Макс вышел из класса и спокойно прошел мимо меня, словно я не стояла в коридоре совсем одна. Я окликнула его, но он сделал вид, что не слышал. Тогда мне пришлось догнать его и поравняться с неспешным шагом. – Спасибо тебе… – неловко начала я, нервно поглаживая джинсы. – Не зазнавайся. Я сделал это только потому, что ты моя одноклассница, – Макс ускорил шаг, оставляя меня позади. Я еще стояла и смотрела ему в спину: убирает руки в карманы джинсов, разминает длинную шею, поворачивает голову влево и смотрит на меня через плечо. Я сразу же теряю рассудок от взгляда шоколадных глаз. Логика покинула меня, в тот же миг, как я услышала голос Макса, после удара мячом. Это первый раз, когда он защитил меня, а не наоборот. Впервые я увидела в нем не только сволоча. Мысли крутились в голове опьяняя. Мелкая дрожь не унималась, пока Максим снова не отвернулся от меня и не зашел за угол. Какая та странная, необъяснимая, непонятная дрожь скакала по коже. Я такую ощущала только перед братом своего парня. До сегодняшнего дня я свято верила, что это дрожь ненависти. – Появились идеи по поводу подарка? – я вышла к подруге на улицу, выйдя из ступора после уничтожающего взгляда невменяемого. – Миша говорил, что его ноутбук сильно нагревается. Я прочла в интернете, что помочь может специальная охлаждающая подставка. – Отличная идея, – подруга поддержала меня и повела в магазин электроники. Родители выдавали мне деньги каждый месяц, как зарплату. И я сама могла распоряжаться ими, но, если тратила больше, чем дали, должна ждать следующего месяца. Приучали к взрослой жизни. – А что с Максимом? Никто не понял, зачем тот пацан сорвался с места, как только его товарищ кинул мяч над головой для удара. – Я до сих пор в шоке. Я ничего не понимала, смотря на Брауна. Когда он уронил того парня на спину и завел руку, сложив ладонь в кулак, я даже забыла, что недавно получила мячом в живот. – Все шептались, что кукловод не любит, когда трогают его игрушки. – А то, что раньше меня задевали все, кому не лень и он смеялся вместе с ними? Тогда что произошло сейчас? – Кто знает, что у него в голове… Мы зашли в магазин, и я купила универсальную подставку для ноутбука. Потом зашли в магазин подарков и попросили красиво и празднично завернуть ее. Я держала синий блестящий пакет за веревочки и прокручивала в голове версии подарка для Максима. – Мяч футбольный? – предложила Мария, проходя мимо магазина спортивных товаров. – Зачем ему? – Он, когда мы встречались, по выходным ходил на спортивное поле и играл с ребятами в футбол. Своего мяча у него не было, и я спросила: «Что же ты не купишь его сам? Хозяин мяча уходит и все расходятся вместе с ним». – Что он ответил? – я остановилась у магазина. Если сейчас Мария ответит так, что Максу, правда, нужен именно такой подарок, то мы зайдем и купим его. – Что-то типа: «Я брал мяч Миши, но он порвался. А покупать самому, слишком скучно». – По его логике, чужое лучше, чем свое? – Если ты подаришь ему, то купил его он не сам, выбирал тоже не он, значит, это не скучно, – Мария открыла передо мной дверь и участливо улыбнулась. Мы смотрели с подругой мячи, но все они выглядели обычными и уж очень однообразными. Мне хотелось, чтобы он был необычным. Мы уже собирались уходить, но я увидела в руках ребенка мяч, запавший мне в душу. Черно-зеленый, с большой сиреневой звездой и красными потеками, как кровь. Мария покопалась в корзине с мячами и отрицательно покачала головой. Такой только один, и был он у того толстого мальчика. – Извини, а можно мне взять этот мячик, нам с подругой он очень нравится. – мягко попросила я маму с мальчиком. – Неа, он мой. – Он еще не твой, мама тебе его еще не купила, – я потянула руки к круглой цели, но пухленькие ручонки прижали мяч к себе. – Девушки, не приставайте к моему сыну, – высокая женщина обняла мальчишку за плечи. – Нашему другу исполняется восемнадцать, он фанат футбола, нам нужен именно этот мяч, – сказала Мария как можно мягче, но с раздражением. – Пойдем на кассу, – подтолкнула она сына к очереди. Мы встали за ними и стали думать, что же нам делать. Отбирать у ребенка плохо, но очень нужно. – Я вырываю мяч из его рук, – шепотом произнесла Мария, чтобы слышно было, только нам двоим. – За тобой погонится охрана. – Ты дослушай. Находи сейчас нужную сумму и как только я вырываю мяч, ты кидаешь деньги на прилавок, и мы убегаем под слезы пацана. – Я не знаю его стоимость, – я встала на цыпочки и заглянула через плечо мальчика, выискивая взглядом ценник на мяче. – У тебя сколько денег? – Три тысячи. Осталось два человека в очереди, и мы лишимся этого прекрасного мяча. – Достань их. Кассир пробьет, скажет сумму, я вырву мяч или украду его с прилавка, а ты спокойно отсчитаешь бумажки и отдашь продавцу. – Я начну нервничать и не смогу быстро расплатиться, – я не на шутку нервничала.  Капля пота потекла по виску. – Неважно сколько потребуется времени, – Мария стала говорить быстрее. Остался один человек. – Важно то, что, когда охранник остановит меня, ты уже отдаешь деньги и к нам не придраться. – Отберут у нас этот мяч и отдадут маме ребенка. – Либо мы делаем это, либо покупаем обычный белый мяч, – Мария слегка бьет меня ладонью по плечу и встает рядом с ребенком, а я встаю сбоку матери, попутно доставая деньги. Сердце колотится, пот стекает с лица, руки трясутся, деньги мнутся в ладонях. Ребенок протягивает мяч продавцу, он берет его в руки, Мария на медленном старте, и я тоже. Кассир называет сумму и отдает мячик ребенку в руке, но он не попадает в них. Мария хватает его двумя руками и громко извиняется на весь магазин, убегая к выходу. Я, запаниковав, кидаю все деньги, что у меня были, и выбегаю вместе с Марией. Мы еще долго бежим по улице с мячом и смеемся. – Это как отнять конфетку у ребенка, – Мария пытается отдышаться, но смеется. – Мне так стыдно, – ком в груди разрастался, представляя, как этот мальчик расстроился. – Скорее всего, такие мячики завезут еще, а нам он нужен прямо сейчас, – Мария передает мне украденный, но оплаченный товар. Я беру его в руки и улыбаюсь. И мы это сделали для того, кто не ставит нас ни во что. Я перестаю улыбаться, вдруг осознав, что это все для Макса. – Ты чего? – Почему мы вообще подумали, какой Максиму больше всего понравится мяч? – Реально классный, я уже принципиально захотела такой же, даже если не для меня, – Мария достает из рюкзака сок и передает мне. Смачиваю горло ананасовой жидкостью и отдаю обратно. – Мне все равно очень стыдно, – я говорю это, но улыбаюсь. – Расскажи завтра, понравятся им подарки или нет. Мы сходили еще раз в магазин подарков и упаковали мяч. Оттуда разошлись по домам. Уже завтра Максим узнает обо мне кое-что новое. Я не стала распаковывать подарки, просто рассказала родителям, что купила. На моей кровати развалилась кошка, и я прилегла рядом с ней, укладывая ладонь на мягкое брюшко. Кира замурлыкала, показывая довольство. Поступила так неправильно и для кого? Для Максима Брауна! Он даже не заслужил подарка, но все равно мы с Марией сделали это. Кире надоело, что я ее глажу, она расцарапала мою руку и убежала в открытую дверь комнаты. Я закрыла за ней дверь и позвонила Мише. – Ты ни разу не позвонил мне за сегодня, что-то случилось? – Извини, сегодня такой напряженный день. Сначала в школе завалили, потом родители увидели фингал Максима и расспрашивали его, не разрешая никуда уходить, пока он не сознается, откуда. – Видела его фонарь, – хмыкнула я, и Миша издал вопросительное «хм». – Я не радуюсь его беде, – соврала я. – Ты наверно переживала, еще раз извини. Я собирался позвонить тебе чуть позже. – Хочешь закончить разговор со мной? – Что ты, нет. Завтра я заберу тебя. Наконец-то я смогу показать тебя всем! – радостно сказал Миша. Если бы он хоть немного прикрикнул, когда говорил, звучало бы счастливее. – Может, скажешь, что я просто твоя подруга? – Мы же договорились. – Тогда завтра увидимся? Я люблю тебя. – Я без ума от тебя, любимая. Я сбросила трубку и положила подарки рядом с дверью, чтобы не забыть. Завтра я буду просто в панике и в ней могу забыть пакеты. Глава 3 Утром я нарисовала Мише открытку: лев со львицей лежали на траве и миловались. А рядом с ними написала: «Хочу навсегда быть с тобой, как эти львы». Мама помогла мне сделать прическу и натянуть черно-белое платье. Верх черный, а юбка белая с черной рюшечкой снизу. Папа позвал меня, и я выбежала с двумя пакетами к входной двери. Миша приехал за мной на лимузине, в котором уже сидели его гости. Он открыл мне дверь в машину. Я пригнулась и вошла. На меня уставилось десяток глаз, я стесненно кивнула и села рядом с девочкой, у которой на голове большой бант из волос. Я ни разу не спрашивала у Миши, общался ли он с девчонками со школы. И сейчас заметила, что в машине три девушки, не считая меня, а остальные парни. – Ты Лика? – обратилась ко мне та, что сидела рядом со мной. И все присутствующие обернулись на нас, внимательно рассматривая. Я и так сильно нервничала, предчувствуя реакцию Максима на меня, а еще я должна общаться в тесной машине с незнакомыми мне подростками. Миша остался разговаривать с моими родителями и оставил меня одну. – Да… – нетвердо ответила и поставила пакеты себе под ноги. – Ясно, – все, что сказала мне эта девушка и улыбнулась своим знакомым. Меня уколола ревность. Почему именно этих девочек он позвал? В каких они отношениях? Все три выглядели ухожено и буквально притягивали взгляд. Миша вошел в машину и попросил девушку подвинуться, чтобы он сел рядом со мной. Михаил коснулся моей щеки и повернулся к друзьям. – Следующая остановка – мой дом. Водитель тронулся. Все общались на свои темы и смеялись, Миша обнимал меня одной рукой за плечо и частенько прикладывал губы к моей щеке. Я чувствовала себя не в своей тарелке и сидела отстраненной. Мы доехали до дома братьев, на нем висели картонные огромные буквы: «Миша и Максим, с днем рождения!»  Миша повел всех внутрь. Что же сейчас будет? Именинник толкает дверь и пропускает нас в дом. Я вдыхаю сладкий запах выпечки с длинного праздничного стола. В доме уже есть подростки, скорее всего, это гости Макса. Пару моих одноклассников стояли с бокалами шампанского и переговаривались между собой. Больше никого я не знала. В конце гостиной стоял стол для подарков. Один подписан именем моего парня, а второй, именем невменяемого. На столе Максима уже лежали яркие коробки и пакеты, а на Мишином столе подарки стали появляться, как только его гости с лимузина прошли к нему. Я, нервничая, даже не заметила, какие большие коробки были у Мишиных гостей Мой пакет и их подарки – это, как слон и муха. Подарок от меня был не слоном. – Миша, можно тебя? – шепнула я ему на ухо. – Прошу меня простить, – сказал он своим гостям и отошел со мной. – С днем рождения любимый, я рада провести этот день с тобой, – я протягиваю ему пакет, но он не берет его. – Спасибо, дорогая, – трепетно целует меня в губы. – Положи, пожалуйста, на тот стол, – он указывает на имя «Миша». – Но… – Я посмотрю, обязательно, но будет не правильным, если я открою твой, а другие будут ждать своей очереди. – Я понимаю. На самом деле, я не понимала. Я его девушка и неправильно, что мой подарок будет стоять с другими. Я пошла к его столу и мысленно радовалась, что еще не наткнулась на Максима. Я ставлю подарок в общую кучу и смотрю на стол Макса. Оборачиваюсь в зал и замечаю второго именинника. Верчу головой и кидаю мяч на стол с его именем, но он выпадает из пакета и падает мне в ноги. «Успокойся сейчас же», – командую я себе. Максим стремительно поворачивает голову на меня и замечает в моих ногах яркую глянцевую бумагу. Он оказывается рядом со мной очень быстро, я не успеваю исчезнуть. – Я тебя не звал, ты что тут делаешь? Поднимаю мяч с пола и протягиваю ему. – Я тут… Меня Миша пригласил. – Откуда ты знаешь его? Он смотрит на свой подарок и забирает у меня из рук. – С днем рождения. Это вот тебе… – смотрю, как руки с выраженными венами рвут упаковку. – Ты не попросишь меня положить ко всем подаркам? – я указываю на стол позади себя. – Зачем? Ты же сама дала мне его, – беззаботно ответил он и добрался до подарка. – Мячик? – Понимаю, это плохой выбор… Нас отвлекает стук вилки по бокалу и голос Миши. – Лика, где ты? Подойди ко мне, пожалуйста, – я прохожу мимо Максима, спрятав от него взгляд, и оказываюсь около своего парня. Мое смущение можно распознать на горящем лице. Непослушные ноги шатали, пока я проходила мимо глазевших на меня людей. – Многие слышали о моей девушке, пора представить ее вам. Лика, моя любимая и прекрасная дама сердца, – я сглотнула собравшееся волнение в виде комка в горле и улыбнулась. Михаил завел руку мне за спину и подтолкнул так, чтобы наши губы оказались друг на друге. Я никак не была готова целоваться при всех, тем более при Максиме, что так и стоял на том месте, откуда я ушла, и пожирал нас взглядом. Я неохотно приоткрыла рот, и мы начали целоваться под смех и свист присутствующих. Я больше не могла чувствовать эту неловкость и отошла от Миши. – Спасибо, я пойду попью, хорошо? – Конечно, я скоро подойду к тебе, – Миша остался стоять в компании трех парней. Все вели себя интеллигентно, и только гости Макса весело ржали где-то у стола, напиваясь шампанским все сильнее. – Отойдем, – Максим потянул меня за предплечье и толкнул в чью-то комнату. Я забеспокоилась и не отходила далеко от двери. Парень встал напротив меня. Сердце яростно забарабанило, считая, что оно на концерте. – Я знал, что у брата есть девушка. Но ты-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы, – издевательски протянул он. – Стыдно мне за Мишу. – Отвали от меня, пожалуйста, – сердито прорычала я, не отрывая взгляда от черных расширенных зрачков парня. – Если он еще и спал с тобой, то мой брат окажется самым большим неудачником, – он засмеялся, не оставляя между нами тишины. – Не твое дело! Я поспешила выйти, но Макс схватил меня за локоть и сильно потянул, останавливая. – Что еще тебе нужно от меня? Максим ставит меня перед собой, как мы и стояли до моего несостоявшегося побега. – Злая такая, плохо братишка удовлетворяет? – Макс! – Мы близнецы, а значит, он не мог оставить тебя неудовлетворенной, –  с насмешкой произнес он, все больше прикрывая глаза, смотря на меня через оставленную щель. – Твой брат лучше тебя, намного лучше! – Ах ты дрянь! Максим стал в спешке расстегивать ремень с брюк, а расстегнув до конца, потянул штаны вниз, прихватывая черные боксеры. – Посмотри сюда, – Максим стоял без штанов передо мной, и я, краснея, застыла на месте. Я смотрела ему в глаза. Но все равно видела очертания толстого члена. – У Миши всегда был меньше моего, теперь ты будешь видеть только мой размер, – Максим моя язва, не проходящая и разрастающаяся язва. – Не буду, ведь у твоего брата БОЛЬШЕ, – я засмеялась, и выскочила за дверь. Я еще долго не могла отдышаться и выкинуть это из головы. Что на него нашло вообще? Он правда псих. Первое воспоминания об органе мужчины, будет посвящено Максиму. Все происходящее со мной казалось бредом. Я налила себе шампанского и наблюдала за Мишей. Он, несколько парней и две девчонки, стояли в зоне дегустации вин. Михаил берет за ножку бокала, медленно крутит рукой, рассматривая красную плескающуюся жидкость. Нюхает. Подносит стекло к губам, вливает спиртное в себя, совсем каплю. Смакует и выплевывает в специальное железное ведерко. Говорит свой вердикт и наливает вино девушки слева от него. Она делает то же самое что Миша и радостно соглашается с его выводами. Я подхожу к ним, и Миша наливает вина и мне. Я выпиваю все, что было в бокале и лицо моего парня меняется в выражение. – Милая, это для дегустации, если хочешь выпить, то тебе нужно к общему столу. Я сейчас начинаю чувствовать к нему странные чувства, это не похоже на ненависть, это скорее неприятное открытие характера моего Миши. – За общим столом гости Максима, а пригласил меня ты, – рассерженно говорю, внимательно разглядывая его губы. – Ты обиделась на меня? – Миша обнимает меня и прижимает к себе. Сейчас он опять тот, с кем я была в отношениях год. Я все время чувствую, что за мной следят шоколадные глаза. Я знаю, знаю, что он готовит новый план. Только бы он не коснулся Миши. – Ты даже не посмотрел мой подарок, – разочарованно сказала ему в шею. – Посмотрю, спасибо за него заранее. Я не угадала с подарками ни для одного из братьев. Раз так вышло, то уже ничего не изменить. – Рады видеть вас на дне рождении наших сыновей, – в середину зала проходят родители Миши и Максима. Гости встают по кругу, а братья подходят к маме с папой. Официанты, специально приглашенные, убирают со стола и несут горячие блюда и стулья на 30 персон, столько сейчас в доме. – Наши сыновья стали совершеннолетними и подарки для них должны быть соответствующими, – у их отца карие глаза, а у матери бирюзовые, но уже не такие яркие, как у Миши. Я отхожу, чтобы пропустить официанта с большим тортом на телеге. Его подвозят к братьям, и все начинают кричать: «С днем рождения». На торте 36 свечей. Два брата под крики надувают щеки и выпускают воздух на свечи, со второго раза все были задуты и гости захлопали в ладоши. Их отец передает двум сыновьям по черной коробочке. У Максима желтая ленточка, у Миши белая. Братья одновременно открывают крышки коробочек и ахают не только они, а еще и гости, завидев ключи от машины. – Получите права и машины ваши, – торжествующе произносит их мама в красивом бордовом платье. Их отец знаменитый повар, получивший звезду Мишлена и снимающийся в передачах о лучших блюдах. Денег в их семье предостаточно, но я об этом никогда не задумывалась. Миша и Максим жили как обычные дети и не выпендривались статусом отца. – Спасибо, – братья заключили в объятья родителей и они, смеясь, приняли их. Сейчас Максим был хорошим сыном и обычным парнем, а не тем зазнайкой, каким я его постоянно видела. А Миша всегда был таким, вежливым и чаще всего в хорошем настроении. – Мама, папа, я обещал познакомить вас с Ликой, она тут. Ну нет, он шутит? На нас опять все смотрят, мои одноклассники уже перемыли мне кости и неприятно смеялись над Мишей. Я подошла к ним и склонила голову. – Здравствуйте, – выдавила я из себя. – Привет, мы видели тебя на фотографиях Максима. Ты его одноклассница. Я подняла голову и посмотрела на женщину. – На общих фотографиях класса, – оправдался Максим и поправил ее. – Рады познакомиться с тобой. Миша одобрительно мне улыбался. – Все за стол, – скомандовал хозяин дома и все зашумели, заговорили и сели на подготовленные стулья. Именинники сели во главе стола. Миша взял салфетку и положил на колени, вторую завел за ворот рубашки. Максим ничего на себя не клал и переместил вилки с ложками так, как было удобнее для него, а не по этикету. Миша с презрением посмотрел на него, но тот только улыбнулся брату. Все принялись к трапезе. Я специально села к своим знакомым, даже зная, что они издеваются надо мной в школе. Но мне было уютнее с теми, кого я хотя бы знала. – Как ты могла начать встречаться с братом Макса? – задал вопрос Слава. Максим обязательно бы пригласил его, он списывал у него и хотел продолжать делать это. – Слава неправильно спросил, вот правильно: «Как брат Макса мог начать с тобой встречаться?» – засмеялся еще один мой одноклассник Петя. – Вы даже здесь будете вести себя, как мудаки? – изрядно уставшая спросила я. Весь день рождения моего парня, я была поодаль от него и по его виду не скажешь, что он сильно расстроен. – По крайне мере, мы с тобой не встречаемся, – парни засмеялись, и дали друг другу пять. Я ковыряла румяную корочку курицы и иногда поднимала голову, чтобы посмотреть на Мишу. Он, не переставая, общался со своими гостями и смеялся. Главное, что ему весело. Бывало, я натыкалась на взгляд Максима, но не вдумывалась в него. Многие стали расходиться, и я под шумок тоже ушла. Последний раз посмотрела на свой подарок для Миши в кучке других и вышла на улицу. Подарок Максима среди других я не видела. Поди уже выкинул. – Лика постой! – меня окликнул Миша и мгновенно подбежал ко мне. – Ты куда? Я смотрела на своего парня и расстраивалась все больше. Ужасный день, как я и предполагала. Бирюзу его глаз красиво осветили лучи садившегося солнца. Я выдавила из себя улыбку. – Устала и решила пойти домой. – Я тебя обидел… – уверенно промолвил он. – Ты совсем не обращал на меня внимания. Представлял меня как девушку, а потом общался со всеми, кроме меня, – голос повышался сам по себе, без моего контроля. – Пожалуйста, не кричи. – Неприлично? Миша посмотрел по сторонам. Люди начали обходить нас на тесном тротуаре. – Нехорошо, когда ссоры выходят в другие люди. – Оставлять свою девушку, Михаил, тоже неприлично. Он дернулся, как будто я ударила его. – Ты права, мой поступок ужасен. Пойдем обратно, я исправлюсь, – парень протягивает мне руку, я несколько минут смотрю на его длинные пальцы, но все же кладу свою ладонь в его. Мы возвращаемся в дом. В нем включили музыку и оставили приглушенный свет. Парни и девушки кружились в центре зала. Кто был одинок стоял у стены или ел. Я прошлась взглядом по всем лицам, но не заметила Макса. Невольно я почувствовала странное разочарование, меня затянуло в самую глубину досады. Миша встает передо мной на колено и вытягивает руку. Я смотрю на него сверху и тяну за пиджак, прося встать. – Я приглашаю тебя на танец. Я беру его за руку, и он встает. Гости отходят и пропускают нас в самый центр. Танцевать остаемся только мы, все отошли и, как жюри, оценивающе смотрели на нас. Миша выпрямляет спину, кладет ладонь на мою спину и укладывает мою руку на его поясницу. Он делает шаг влево, я за ним. Несколько раз, наступив ему на ногу, я смогла словить его ритм, и теперь мы кружились по всему залу, смотря друг другу в глаза. Его глаза улыбались, мои ему в ответ. В помещение летал запах ванили, по нему я поняла, что Максим вернулся к гостям. Но не только запах помог мне распознать его присутствие, а еще странное биение сердца. Миша останавливает меня и в знак благодарности за танец целует в губы и углубляет поцелуй. Что-то заставляет меня открыть глаза, и я мельком замечаю, как Максим бокал за бокалом вливает в себя вино. Вечер закончился громкими аплодисментами и поздравлениями. Миша проводил меня до дома и всю дорогу спрашивал, простила ли я его. А как я могла не простить, тем более в день рождения. А совсем поздно вечером, он позвонил мне. – Вечер добрый, – ласково прозвучало приветствие в трубке телефона. – Господин, видели мой подарок? – Да, дорогая, моему ноутбуку приятно получить охлаждающий напиток, – с веселой ноткой сказал он. – Рада слышать, – я стала пританцовывать в середине маленькой, но уютной комнаты. – А Максим сегодня вышел с мячом, что ты ему подарила, играть во двор, – с гордостью сказал Миша, что я смогла угодить его брату. Я затаила дыхание, точнее сказать, оно само затаилось. Он не выкинул мой подарок… мне стало очень приятно, приятнее, чем холодное сладкое мороженое в летний жаркий день. – Правда, правда? – Цитирую его слова: «В самый разгар игры я заберу свой мячик и спешно уйду домой». Я рассмеялась. – В его стиле. Мария не ошиблась: он расстраивался, когда хозяин мяча забирал важный атрибут для игры и уходил. Поэтому Максим решил сделать так же. – Ты подготовилась к школе? – Все уже сделано, капитан. – Поднять паруса, полный вперед спать! – Вышла на курс, иду спать. Спокойной ночи, – произнес мой громкий голос. – Твой день рождения завтра, прямо после моего… Я приду? – Мы же договаривались. Я не хочу его праздновать и даже слышать о нем. – Очень жаль, что ты не позволяешь мне быть рядом в этот день. В понедельник в школу вместе, – напоследок сказал он и отключился. После дня рождения братьев, был и мой. Поздний приход в школу сделал меня совершеннолетней в десятом классе. Но я совсем не ощущала себя на этот возраст. Внутренние чувства едва дотягивали до семнадцати. Отметила я в кругу семьи, а Миша хорошо знал мое нежелание праздновать день рождения, поэтому поддался на уговоры ничего мне не дарить и даже не поздравлять. Каждый год этот день обычнее обычного. Я специально не напомнила друзьям о нем. А они и не вспоминали, потому что и для них это просто день. Мы быстро дошли до места, где всегда расходимся. Понедельник, снова понедельник. До выходных осталось пять дней, я уже начинала отсчитывать дни до отдыха. В класс я зашла не первая и не последняя. Марии не было, высыпалась после своей невоспитанной сестры. Я встала в ступор, я была ошарашена, когда посмотрела на свой стол. Я сжала губы вместе и запыхтела как разъяренный бык. На моей парте стоял розовый силиконовый фаллоимитатор. Я подбежала и столкнула его со стола и заметила записку, взяв ее в руки, сомнений не осталось в том, чья была эта дурацкая шутка. «Нравятся побольше? Я дарю тебе верного друга: не сбежит, не чувствует запаха рыбы. Ты же не против, что орудовать придется самой?» Я только дочитываю записку, как в класс входит шутник и учительница за ним. Елизавета Игнатьевна сразу замечает розовое недоразумение у моих ног. – Лика! Как не стыдно?! Сейчас же подними! – Я не буду, это не мое, – я пыталась упираться. – Ты не будешь убирать это? Тогда я не буду слушать твоих просьб по исправлению оценок! К несчастью, она не только учительница биологии, но еще и наш классный руководитель. Я вытаскиваю из сумки салфетку и поднимаю с пола резиновый член. Я хотела пойти к помойке, но меня отвлекло хихиканье Макса. Со злобой я разворачиваюсь и иду к парню. Он начинает громче смеяться и махать руками, чуть не падая со стула. – Отойди от меня, извращенка, – кричит он. Меня охватывает злость, и я не могу контролировать себя дальше. Моя рука с заменителем мужского органа летит в лицо смеющемуся парню. Резиновая головка входит в приоткрытый рот Максима, и он буквально взлетает, спрыгивая со стула. Он плюется на пол и проклинает меня всеми возможными проклятьями. – Оба к директору, – биологичка указывает на дверь. – Я здесь при чем? – возмущается Максим, оставивший лужу из своих слюней. – Вышли вон, я проверю, дошли ли вы до директора! Максим вылетает из кабинета, а я спокойно выхожу из него, зная, что моей вины тут вообще нет. Как доказательство я беру с собой записку Максима. – Ты куда собрался? – крикнула я в тихом коридоре, завидев, что Макс повернул в обратную сторону от кабинета директора. – Не видно? Я ухожу, – без особых эмоций ответил он. – Подложил мне эту гадость и хочешь отмазаться? Так не пойдет! Максим останавливается и поворачивается на меня. Его глаза уставились на мое лицо, на губах появилась неприятная ухмылка. – Разве ты не хотела члена побольше? – развел руками. – Я не говорила такого, ты сам это придумал. Он подходит ко мне ближе. – Послушай, то, что ты встречаешься с Мишей, не дает в моих отношениях к тебе никаких поблажек. – Поговорим начистоту? Я не могу найти начало нити твоих издевательств. – Какие нити? Ты что себе придумала? – он подходит ко мне еще ближе. Остается пять мелких шагов, чтобы он оказался ко мне впритык. – Мы пытались общаться, потом не заладилось. А потом ты вовсе стал издеваться надо мной. Почему? Минус один мелкий шаг. Я стою, как в цементе застывшая. – Нет никаких причин, чтобы начать потешаться над тем, кто тебя бесит. Еще один короткий шаг. Остается три. – Может, ты поднимешь белый флаг и оставишь меня в покое? – чем ближе он подходил, тем тише становился мой голос. – По-твоему, мы на войне? Два шага до того, как его запах окутает меня и снова опьянит. – На войне между нами, – уже совсем шепотом произношу я. Он не делает шаг вперед. – Ты хочешь, чтобы между нами были другие отношения? Все, один шаг, и он уткнется своим телом в меня, а цемент на ногах до сих пор не отпускает. Я медлю с ответом, не уверенная, как правильно ответить ему. Его вопрос поставил в тупик. Простой вопрос и так подставил меня. Я, только открываю рот, чтобы ответить, как снова закрываю его. Сладкий запах витал между нами, а запах сигарет душил, придавая некий экстаз. Последний шаг и он врезается в меня грудью, слегка толкая назад. Я сглатываю слюну, и с трудом впуская в легкие воздух. Голова предательски кружится от близости с ним. – Не дождешься, – по буквам произносит мне в лицо и решительно отходит назад. – Максим, – сипло выдыхаю его имя и вырываюсь из застывшего цемента. – Я больше не хочу слышать свое имя так… – мешкается, кажется, он не знает, сказать ли вертевшееся в его голове слово вслух. – Неважно. Больше вообще не произноси мое имя. – Адьес, – парень поворачивается ко мне спиной и начинает уходить. – Ты не уйдешь, пока мы не сходим к директору, – я пришла в себя и побежала за ним. Схватив его за локоть, он грубо отталкивает мою руку. – Не трогай меня, – не поворачивая на меня голову, говорит он и снова уходит. Мне начинает надоедать, что он вечно убегает при обращении к нему. Я иду за ним, не желающая сдаваться. Макс забирает свою черную куртку из гардероба, пока охранник обедает и направляется на выход быстрым шагом. Я могу нажаловаться на него директору и без него. Могу позвать охранника, чтобы он остановил его. Могу сказать классному руководителю, что Максим ушел. Я могу сделать все это, но я хватаю куртку и выбегаю за ним на улицу. – Ты самый отвратительный человек, кого я знаю! – кричу ему в спину и догоняю. – Зачем тогда поперлась за мной? Мы отходим от школы все дальше, я оборачиваюсь на здание и понимаю, что за прогулы меня точно не похвалят. – Давай вернемся? Нам нужно к директору, – я не могла просто отпустить его и отвечать за нас двоих. Парень не останавливался, и я, как жвачка, прилипла к нему и шла с ним шаг в шаг. – Отстань ты от меня, я никуда не собираюсь возвращаться, – он достает сигарету и прикуривает. В носу защекотало от запаха табака, и я непроизвольно чихнула. Парень остановился и сел на лавочку. Он молча затягивался и выдыхал дым, иногда неудачно пытался сделать кольца из дыма. Складывал губы в трубочку и смешно причмокивал. Я стояла над ним и напрягала своим вниманием. Пока он не разозлится, я буду в полном порядке. А кто знает, что и когда ему придет в голову. – Думаешь, следуя за мной, ты делаешь хуже мне? – поднимает на меня глаза и направляет струю белого дыма мне в лицо. – Не уверена, – откашлялась и ответила. Выкидывает полностью докуренную сигарету на асфальт и встает. – Я направляюсь домой, будешь следовать за мной и дальше? – он сохранил непроницаемый вид. Я не могла догадаться, о чем были его мысли или хотя бы предположить. Шоколадные глаза смотрели с немым вопросом, но это был не тот вопрос, что он только что задал мне. Он щурился, смотря на меня, яркие лучи солнца не позволяли ему открыть глаза полностью. Вокруг зрачка появился оранжевый ободок, осветляя карие глаза. – Не буду, – уверенно сказала я и выпрямила спину. – Тогда пока. Он пробежал по переходу на загоревшийся зеленый свет и оказался с другой стороны дороги от меня. Я смотрела, как он уходит, и ловила странные толчки в груди. Макс оборачивается на меня и показывает фак. Его любимый знак, показывающее его отношения ко всему. В школу пришлось вернуться, и я была поймана охранником. Он отвел меня к директору, туда, куда я изначально должна была попасть. – Лика Мэйс. Я жду объяснений, – худая женщина с пышной прической, сидела с другой стороны стола и проницательным взглядом разглядывала меня. – Мне стало не хорошо, я выходила на улицу подышать. – Почему в медпункт не пошла? – мою ложь она распознала сразу. – Мне просто нужно было на воздух. – Вот это чье? – женщина кладет на стол вещь, из-за которой все началось. – Мне подложили. Я зашла в класс и «это», уже лежало на моем столе. А под ним записка, – я достаю мятый листок и передаю директрисе в руки. В тихом кабинете шелест листка звучал громче обычного. Она раскрыла бумагу, пробежалась глазами по тексту и положила записку на стол. – И как ты думаешь, кто это сделал? – Максим Браун, – спокойно сообщила я. Он бросил меня разбираться с этим одной и выгораживать я его не буду. – Где он сейчас? – Не знаю, – ладно, немного я его выгораживаю. Не хочу, чтобы она узнала, что я ушла вместе с ним, но вернулась. – В классе его нет? – Мария Петрововна работала директором с самого открытия школы, и распознавала ложь, как щелкала семечки. – После инцидента я вышла на улицу, и не знаю, где он сейчас. Может в классе, может нет… – Если бы ты не знала, ответила, что в классе. Ведь в последний раз ты видела его там, – женщина встает и берет телефон в руки. – Я позвоню вашим родителям, а они пусть сами разбираются с вами. – Надо мной подшутили, а я остаюсь виноватой? – резко ответила я и директриса укорительно покачала головой. – Никакого воспитания. Можешь идти на уроки, я тут без тебя разберусь. Я вышла из кабинета. Мне хотелось плакать. Какой же он мудак, подставил меня перед классом, перед учителями и еще и перед родителями. Вернувшись в класс, надо мной смеялись до конца уроков. Только Мария поддерживала и ничего по этому поводу не говорила. Дома никого, родители на работе. Но они уже звонили мне и ругались. Завтра их пыл утихомирится, и я получу не так сильно, как могла получить, если бы они были дома. Я легла спать, уютно расположившись на мягкой кровати, закутавшись в теплое одеяло, как в дверь квартиры стали колотить. Страх меня накрыл моментально, громкий звук заставлял вздрагивать. Время 12 часов ночи, за дверью был кто-то очень настырным и сильным. Первая мысль позвонить в полицию, но сначала я решила тихо взглянуть в дверной глазок. Лучше бы это был вор, а не Максим с красными от злости глазами. На кулаках ссадины, он очень сильно долбил железную дверь. – Уходи, – крикнула через дверь. – Лика, открой дверь! – Что тебе нужно? – голос дрогнул от страха. – Родителям позвонили из-за тебя, я просто хочу поговорить, – я слышала, как он пытается сдержать злость в голосе – Ты сам виноват. – Я сломаю тебе дверь, сейчас же открывай. – Она железная, скорее она сломает тебе руки. – Мэйс, сейчас же! – прошипел он. Он вновь забил по железу, и я со страху отскочила от нее. Если он не прекратит, все соседи соберутся, и я получу от родителей еще и за это. – Прекрати стучать, я открою. Максим отходит от двери, и я отпираю ее, но не осмеливаюсь открыть. Дверная ручка опускается сама, и парень заходит в темную квартиру, немедля запирая за собой дверь. Я вижу его лицо только благодаря свету от фонарей на улице. – Что нужно тебе от меня? – визгливо спрашиваю его и делаю короткий шаг назад. – Проучить тебя пришел, – он надвигается на меня, а я шагаю от него, пока не упираюсь в стену. – Ты думал, я не скажу о тебе у директора? Моим родителям тоже позвонили, но моей вины в твоей проделке вообще не было, – неуверенно произношу я и замолкаю, когда он оказывается рядом со мной. – Детка, ты не должна сравнивать меня с братом. Никакая шлюшка не должна стоять между мной и Мишей, – он встает рядом со мной к стене. Я слышу его запыхавшееся дыхание. – Я не стою между вами, я люблю твоего брата, а ты мешаешь мне жить, – делаю шаг вбок, и он делает то же самое, не оставляя мне личного пространства. – Я могу испортить ваши отношения по щелчку пальцев, неужели до твоих маленьких мозгов это не доходит? В прихожей полная тьма. Фонарь с улицы отключился и оставил нас в темноте. Бешеный стук сердца в тишине звучал, как тиканье часов, но этот звук слышала только я, он бил мне по вискам. – Миша не послушает тебя. – Лика, мне жаль тебя, – он упирается плечом в мое. Больше двигаться некуда, сзади и сбоку стена. – А мне жаль тебя, Максим, – он не хотел, чтобы я произносила его имя, назло я сделала именно это. Он молчал, долго молчал. Мы просто стояли у стены вдвоем и касались плечами. Между нами сейчас происходило что-то очень странное. Мы словно были закутаны в одном коконе. Он вздыхает, и я это слышу, потом начинаю прислушиваться, с желанием услышать его вздох ещё раз. И когда он вновь делает это, я теснее сжимаюсь с ним в нашем коконе. Но я отчаянно чувствую, как хочется потесниться ещё больше, ещё ближе, ещё плотнее к нему. – Уходи, пожалуйста, – тихо пробормотала я. Моя постель уже остыла, мне бы не хотелось ложиться под холодное одеяло, но мне хотелось, чтобы Максим ушел из моей квартиры. Я хочу, чтобы он ушел, я точно этого хочу. – Я не уйду, – также тихо ответил мне, и еще сильнее прижался ко мне, вжимая меня в стену сбоку. – Ты пришел ко мне, чтобы стоять со мной рядом? – Н, – тишина. – Е, – молчание. – Т. Я аккуратно отхожу от стены вперед, толкая своим плечом его. Включаю свет, и нездоровая атмосфера исчезает. Он от стены не отходит, он смотрит мне в глаза, а я их прячу, но Макс все равно находит мой взгляд. – Мне это не нравится, – говорю я. – Что тебе не нравится? – То, что ты у меня дома. – Сделай мне кофе, – Максим оттолкнулся от стены и пошел на кухне, сразу же садясь на ближайший стул и снимая зеленую парку. – Повесь куда-нибудь, – протягивает мне ее. Глаза от шока расширяются. – Ты очумел? – встревоженно кричу я. Беру его парку и кидаю себе под ноги в протесте. – Подними, повесь, сделай мне кофе, – указывает мне, как будто я его горничная. Как я была одета до меня доходит, когда я вешаю его куртку на вешалку в коридоре. Мое отражение смеется надо мной. Я сделала, как он сказал. Сказал повесить куртку – я повесила. Сказал сделать ему кофе – я сделала. Может, он так быстрее уйдет? На мне шорты для сна, они уже потертые, а сверху рубашка без одной пуговицы снизу, она давно порвалась и затерлась. Я сижу напротив него и смотрю взглядом говорящим: «подавись, откашляйся и иди отсюда». Но он продолжает делать маленькие глотки не собирающийся ни давиться, ни уходить. Миша был бы не рад, узнав, что его брат сидит в полпервого ночи на кухне его девушки. – Что смотришь? Тоже хочешь кофе? Иди и сделай себе, – он расположился на стуле, вальяжно покачиваясь на нем взад-вперед. – Допивай и уходи, – требовательно говорю я. – Я сегодня ночую у тебя. Благодаря одной крысе, родители некоторое время будут злиться, и ночью я буду с тобой. – Что-о-о-о-о-о-о-о-о-о? – Где я буду спать? – Максим встает, ставит чашку в мойку и идет в прихожую снять обувь. – На улице или у себя дома, но не у меня! – я наблюдаю, как он ищет тапки. Берет красные тапки моего отца. Надевает, проверяет удобные ли они ему и улыбается. – Снимай их, это моего папы. – Да? удобные. Он проходит мимо меня и начинает заглядывать в комнаты. Прохожу вперед него и закрываю перед ним двери. – Миша завтра придет утром ко мне, а тут ты. Что он, по-твоему, подумает? – Не встречаетесь, – толкает ногой дверь в мою комнату и входит. – Почему это? Проводит взглядом по вещам и плюхается в мою кровать. Я мгновенно подлетаю к нему и тащу за руку на пол. Он смеется и падает рядом с кроватью. – Я сделал так, чтобы Миша сразу в свой корпус шел, – Макс встает, отряхивается и подходит к моему рабочему столу. – Зачем? – изумленно спрашиваю я и встаю напротив своего стола, чтобы парень прекратил трогать мои вещи. – Как зачем, чтобы я переночевал у тебя. Я спать тут буду? – Максим указывает на кровать и опять прыгает в нее. Все по кругу, я тащу его за руку, он смеется, но на сей раз не падает на пол, а кидает меня рядом с собой. Заливисто смеясь, он не отпускает меня с кровати, сжимая кисти моих рук. Ноги запутались в одеяле, его колени пинают меня, руки сильно и больно держат мои. Я теряю уровень реалистичности происходящего. Я вдруг тоже начинаю смеяться и прекращаю вырываться. Вместе с хохотом я хрюкаю, Максим рядом заливается все громче от моего смеха с хрюком. Его руки ослабевают хватку на запястьях, но я не могу убежать. Пресс от смеха начинает болеть, и я хватаюсь руками за живот. Я не понимаю, что смешного. Мой враг в моей постели, мой враг брат моего парня, в моей постели Максим, и мы вместе лежим и ржем непонятно над чем. – Все, все хватит, слезай с кровати. Прекратив смеяться, я выталкиваю его с кровати, а он, хватая меня за руку, тянет за собой. Он валится на пол, а валюсь на него. Его руки обвили мою поясницу, ноги зажали мои и не отпускали. Его взгляд направился на меня, а мой взгляд на его карие светлые глаза. Нужно вырваться, но я лежу на нем и не шевелюсь. Я будто пьянею, смотря на него и ощущая его горячее тело. Я вырвана из реальности, меня выхватили из жизни. Впервые ощущаю такой палящий жар от тела человека. Он обжигает и обволакивает, успокаивает и убивает. Мне нравятся эти ощущения, и дыхание Макса на моих губах, переплетает множество эмоций в груди в одно единственное непонятное трепетное чувство, щекоткой проносящиеся от горла до пупка. – Ты такая тяжелая, Лика, – шепчет мне в губы и легонько улыбается. Сейчас мне кажется, я понимаю, почему Максим просил не произносить его имя. Он назвал мое, и внутри что-то сильно щелкнуло, ударом отрикошетив между ног. Это ощущение возвращает меня в реальный мир, и я вскакиваю с Макса. – Хорошо, спи тут, – уступая я. Максим встает и начинает раздеваться, разом снимая с себя джинсы. Ногой откидывает их подальше. Серые трусы боксеры сильно натянуты. – Подождал бы, когда я уйду, – подхожу к двери, выхожу и закрываю ее с другой стороны. – Что ты там не видела, – смеется он. Я ложусь в комнату родителей не веря, что Макс будет спать в моей комнате, что я лежала на нем сверху и отскочила не сразу, как упала на него. А если бы я нагнулась слегка ниже, наши губы могли коснуться друг друга… и что тогда? Ничего, мы никогда не будем целоваться. Я люблю другого человека, мы с Максимом друг друга терпеть не можем. Все, что он сейчас делает, это мне назло. Я спала плохо, постоянно просыпалась и вспоминала об однокласснике за стенкой. Кстати, он храпит. Я зашла в свою комнату утром, не постучавшись. Парень расположился на всю кровать, как звезда, развалившись на спине. Губы слегка приоткрыты, грудь поднималась и расслабленно опускалась. Я не должна разглядывать его. Одеяло в его ногах, он лежал почти голым, на нем одни трусы с натянутой тканью так же сильно, как тогда, когда я упала на него. – Вставай, – заорала я. Максим резко открыл глаза и моментально вскочил. – Ты вообще полоумная? – разозлившись, он подошел ко мне и толкнул в грудь. – Мне скоро выходить, а тебя я тут не оставлю, – я потерла место, в которое он ударил. – Нормально не разбудить? – недовольно буркнул и подошел к своим джинсам. – Долго пялиться будешь? – посмотрел на меня, потом на дверь. Утром он еще вреднее. Пока он собирался, я умылась и сделала себе чай с бутербродами. Его я оставила без завтрака. Парень тоже умылся и без прощанья покинул квартиру. Я почувствовала странное одиночество, но немедля выбросила его из себя. Переоделась в другую одежду, сняла постельное белье, на котором спал Макс, и скинула его в стирку. Выйдя из дома, я набрала Мише. – Привет. Почему ты сегодня решил не провожать меня? – Любимая, здравствуй. Максим сказал, что тебя наказали, и он слышал, как ты говорила подругой, что не сможешь некоторое время общаться со мной. – Что же ты меня не спросил? Максим тебе соврал. Меня наказали да, но не запрещали общаться. – Я не хотел тебе звонить, чтобы у тебя от родителей больше проблем не появилось, – расстроено сказал он. – Я скучаю… – Я тоже скучаю и раз сегодня утром я не увидел тебя, мы пойдем вечером в театр, а потом либо к тебе, либо ко мне сериал досматривать. Как тебе такая идея? – Отличная идея, где и во сколько встретимся? – я мигом обрадовалась. Нет худа без добра. – Встречу тебя после уроков, – по звукам он уже в своем корпусе и его постоянно кто-то отвлекал. – Может, у нашего дерева? Оттуда и до зала быстрее, – пока я ожидала его ответа, искусала губы. Лучше ему не подходить к моей школе. Мне осталось прятаться от своих одноклассников совсем немного. Потом мы поступим с Мишей в колледж, и я не дам относиться новым ребятам к себе так же, как сейчас. – У дерева? Хорошо, – Михаил никому не отвечал из тех, кто пытался влезть в наш разговор. Он понимал, что это будет неприлично. – До встречи тогда, а то тебя там не отпускают, – пошутила я. – Извини их, у нас проверочная работа по химии и у всех много вопросов. – Я понимаю. Люблю тебя. Пока? – Я тоже люблю тебя. Пока-пока. Телефонный разговор был закончен, и я быстро зашагала в школу, из-за Макса я сегодня припозднилась, еще немного и опоздаю. Я вбежала в класс, все обернулись на меня и начали громко смеяться, показывая на меня пальцем. Я нервно сглотнула и посмотрела на свой стол, на нем ничего не было, на стуле тоже. Но все продолжали смеяться надо мной, а Максим, сидевший на столе во главе компании подростков, держался за живот и писался со смеху. Я обернулась на дверь и увидела свои трусы, Максим украл их у меня из ящика и повесил на скотч, на деревянную дверь. Белые трусы в синюю полоску, красные трусы и черные для месячных с дыркой на ткани, самые позорные. Я пошатнулась, дверь стала увеличиваться в размерах, трусы на ней засмеялись надо мной так же громко, как и одноклассники. Слезы сами выскользнули из глаз, и я выбежала из кабинета прямиком на первый этаж. – Лика, постой, ты куда? – опоздавшая Мария поймала меня на выходе из школы. Охранник хотел остановить меня, но я пробежала мимо него быстрее, чем он успел поймать. Но подруга не дала совершить побег. – Там, там, Максим он, – стала взахлеб говорить я, шмыгая носом. – Что он опять натворил? – разозлившимся голосом спросила она и взяла за руку. – Пойдем. Я следовала за ней и плакала, учителя оборачивались на нас, но не останавливали, видя, что мы направляемся в класс. Мы вошли в класс, и все опять заржали. Мария посмотрела на дверь, быстро и нервно снимая мой позор с двери. Учительница поставила руки в боки и наблюдала за нами. – Лика, от тебя полно проблем! – По-вашему, это я повесила сюда трусы? – закричала я. – Ты или не ты, но именно с тобой они связаны. – Браун, я убью тебя, чертов ты козел! – закричала я на парня, смотревшего на меня с ехидной ухмылкой на симпатичном лице. – Вы слышите, она мне угрожает, – опускает уголки губ и строит из себя задетого, бедного мальчика. – Мэйс, как ты смеешь, – учительница физика указывает мне на дверь. – Вон из класса и родителей в школу. – Да что это такое за беспредел, – я стала реветь еще громче, но и злиться тоже. – Спасибо за помощь, – Мария выходит со мной из класса и гладит по плечу. – Родители сильно будут ругаться? – Я расскажу про все поступки Максима, они поверят мне. – Мм… а откуда у него твои трусы? – неловко спрашивает она и отдает сорванную ткань с двери. Беру в руки и пытаюсь порвать, но сил не хватает. – Он ночевал у меня и спал в моей комнате, – вместо того, чтобы рассказать все с самого начала, моя фраза прозвучала ужасно. – Чего? – подруга прикладывает ладонь ко лбу. – Он заявился ко мне ночью и бил в мою дверь. Разбил костяшки, так Макс яростно хотел, чтобы я открыла ему. После того как я впустила его, он сказал, что родители злы на него из-за звонка директора и ночевать будет у меня. Я уже не хотела спорить и оставила его. – Емае, Лика, ты была в своем уме? – Видимо, нет… Я пойду домой. Родители сейчас спят, а вечером я им все скажу. Мария пошла в класс, а я пошла вниз. Долго пыталась объяснить охраннику и гардеробщице, что меня выгнали и мне надо за родителями. Они лично позвонили учительнице, и она подтвердила. Я официально вышла на улицу и глубоко вдохнула в себя воздух. Домой я вернулась сразу, не стала гулять. А мама решила не спать и активно заняться делами. Увидев, что я вернулась домой, она вопросительно взглянула на меня. – Ты почему не в школе? – она еще зла за вчерашний школьный звонок. – Меня выгнали, но я все объясню. Трусы я выкинула в ближайшую помойку на улице. – Раздевайся и рассказывай, – мама заходит на кухню и продолжает готовить. Я переодеваюсь, умываюсь и захожу к маме. Она садится и ждет, когда сяду я. – Вчера тебе позвонили из-за штуки, которой я ткнула в мальчика? – Да, – коротко произнесла она. – Мне это подложил на стол один мальчик. Я разозлилась на него, поэтому так поступила. – А сегодня, что ты сделала? – Ты как мои учителя! – я вскочила со стула. – Сядь и расскажи мне все. Извини. Ее слова немного успокаивают меня, и я сажусь обратно. – Мои трусы висели на двери, я убежала в слезах из кабинета, а когда вернулась, на меня накричала учительница, обвинив меня и в этом. – Твои трусы? – неуверенно и недоверчиво спрашивает мама. – Да… Вчера ко мне пришел тот мальчик, что все время издевается надо мной и украл мои трусы, – так стыдно, как сейчас, мне никогда не было. – А что он делал у нас дома и в твоей комнате? – Хотел поговорить со мной. Из-за меня позвонили его родителям, и он разозлился. Мама громко вздохнула и молча помешала макароны в кастрюле. Потом села обратно. – А зачем было вести его в комнату? И почему твоя кровать без постельного белья? – Он сам прошел в комнату и прыгнул на кровать. Я оставила его всего на несколько минут и тогда он, скорее всего, и взял трусы. Мама выключает плиту. – Не ври. Я знаю, что он спал у нас дома. Он был в твоей комнате, а ты в нашей. Я поняла сразу, что кто-то был в нашей квартире и это не Миша. – Ты права, – согласилась я и не стала врать дальше. – Постоянно нас обманываешь. – Максим, тот, кто был здесь, он брат Миши. – Лика, как тебе не стыдно?! – выкрикнула мама. От удивления, она выронила из рук чайную ложку, собираясь помешать ей кофе перед собой. – У меня ничего с ним не было, я Мишу люблю. – Мы тебя так не воспитывали, – осуждающе произнесла она. – Тебя вызывают сегодня в школу, – опустив глаза на свои руки, сказала я. – Безобразие, просто кошмар, – продолжала наводить панику мама. – Извини меня, но ты просто не понимаешь, над тобой в школе не издевались, – я встаю и иду в прихожую, чтобы уйти из дома. – Ты наказана. – Но сегодня у меня назначена встреча с Мишей, – закричала я. – Ни каких Миш, а сколько это продлится по времени, скажу после того, как пообщаюсь с твоей учительницей. – Мама-а-а нет, – снова бросилась я в слезы. – В комнату пошла, – мама указала мне на дверь. На крики проснулся отец, и мама все ему рассказала. Он отреагировал не лучше матери и мне пришлось уйти реветь в свою комнату. Максим – ты мой злейший враг, ты самая настоящая сволочь, ты невыносимый придурок, ты ничтожество. Я лежала в кровати и думала о Максе самыми гневными словами, которые сейчас приходили в голову. Но из памяти никак не выходил его смех. Когда он держал меня и не отпускал с кровати, а потом, как я упала на него и была безумно близка к его губам – эти воспоминания, никак не хотели отпускать меня, и я пыталась думать о нем все больше плохого, чтобы заглушать картинки перед глазами. Вечером мама ушла в школу, а папа смотрел телевизор. Я по стеночке пробралась в прихожую, постоянно, прислушиваясь к звукам, идущих из родительской комнаты. Тихо, взволнованно я надевала уличную обувь. Надев пуховик, я надавила на ручку и открыла дверь. Сердце вылетало, я сбегала из дома и была напугана своим поступком, но уже выбежала из подъезда и побежала подальше от дома. Я позвонила Миши, и он обрадовался, что я не забыла о походе в театр. Мы встретились с ним сразу у здания. Я боялась почувствовать вибрацию на телефоне и понять, что моя пропажа была замечена. – В школе все в порядке? Учишься хорошо? – Миша купил билеты на ближайший спектакль и стал задавать вопросы. – Двойки точно не получала, да и вообще ничего не получила за сегодняшний день. «Конечно, ведь меня сегодня не было ни на одном уроке», – подумала я. – Что ж ты. Нужно зарабатывать пятерки, – он берет мои руки в свои и трет пальцы. – Замерзла вся. Мне было жарко, но я так сильно волновалась из-за родителей, что руки леденели от страха. – А что ты получил сегодня? Миша расстегнул пуговицы кардигана и прижал меня к своему сильному телу, закрыв мою спину черной тканью, пахнущей им: сиренью и шампунем «ледяная свежесть», он всегда пользовался таким. – Одну пятерку по английскому и по физкультуре, – с гордостью произнес он. – Молодец, – сдавленно сказала я. Зал открыли, и мы вошли в него. Красные сиденья оказались твердыми, и сидеть на них было невозможно, но рядом со своим парнем мне все равно, на чем и как сидеть. – Ты так мало мне звонишь, – сказала я, пока не началось театральное представление. – Учеба забирает много времени. Меньше через полгода, начнутся контрольные работы на перевод в одиннадцатый класс. – Да, ты прав. Я все понимаю, – приврала я. Артисты вышли на сцену, поклонились и начала представление: «Оно о мужчине страннике, ищущего свою судьбу, но безрезультатно. Однажды, он встречает раненого коня, а потом и всадника, точнее, всадницу лошади. Странник помогает девушке, и ее лошади выжать в сухой пустыне. Они не становятся парой, не заводят семью, они становятся самыми лучшими и верными друзьями, но мужчина все равно уходит странствовать дальше. Конец был таков, что сколько бы ты ни бродил по миру, твоя судьба будет оставаться одиноким странником». – Я чуть слезу не проронила, – мы вышли из зала, и я прижалась к руке Миши. – Ты слишком ранимая, – обнял за плечо и вывел на улицу. – Сериал смотреть? – Извини, ко мне сегодня нельзя, – я посмотрела в экран телефона и увидела 10 пропущенных звонков от матери. – Тогда ко мне? – Миша повернул на дорогу, ведущую к его дому. – Не сегодня, любимый, мне пора домой, – разочарованно, не показывая своего страха перед тем, что будет, когда я вернусь в квартиру, сказала я. – Хорошо, я провожу, но давай сначала мы прокатимся на колесе обозрения, – Миша улыбался, открывая свои белые зубы. – А давай, и так уже припозднилась, – получу я и так и так. Почему я не могу в свои восемнадцать быть юной и счастливой? Колесо обозрения высокое и красиво подсвечивалось фиолетовой подсветкой. Миша приобрел билеты, и мы прыгнули в первую приехавшую кабинку. Я сидела рядом с ним и гладила по руке. Кабинки медленно поднимались, открывая красоту вечернего города постепенно. Город приобретал романтическую атмосферу. В кабинке играла музыка, напоминающую пение птиц и звук воды. Она почти полностью приглушала металлический скрип карусели. Мы смотрели с Мишей в одно окно, и улыбались. Он положил мою голову на свое плечо, и легонько поглаживал по макушке. Уже на середине пути, Миша достает телефон и поднимает мою голову с плеча. Включает фронтальную камеру и направляет на наши лица. Мы касаемся губами, и в это время Миша жмет на кнопку, делая снимок. Но мы не отрываем губы, наоборот, углубляем поцелуй, обвивая языки. Стоны уже не кажутся странными, Миша тоже начинает постанывать и поглаживать рукой по моей пояснице, опуская ее ниже, к попе. Ласки срывают крышу, отбрасывают все страхи и окрыляют. Его мягкие губы не давят на мои, все касания легкие как пушинка, медленно открываем и закрываем наши рты. Приходится выйти, когда карусель спускает нас вниз. Миша провожает меня до дома и я, быстро попрощавшись с ним, бегу на 3 этаж и вхожу в квартиру. – Ты нас разочаровала, – родители стоят в прихожей и смотрят на меня. У мамы мокрые глаза, папа покрылся красными пятнами от злости. – Я тоже была разочарована, что мои родители верят не мне, а учителям. – Максим, так зовут того парня? – спрашивает папа. – Да. – Я поговорю с ним. – Вот не надо. Не стоит влезать, будет хуже, – чрезвычайно громко кричу я. – Лика, твоя учительница сказала, что на уроках ты хорошо себя ведешь, но рядом с тобой постоянно что-то происходит. – Понимаешь, да? Я хорошо себя веду, и РЯДОМ СО МНОЙ происходит, вероятно, я в этом не виновата, так? – Не знаю, не знаю. Марш в комнату, – указывает отец и заходит в ванную. Мама ждет, когда я переоденусь и зайду в комнату, только после этого она начинает заниматься своими делами. Почти не получила, но теперь я точно буду наказана и под домашним арестом. Но какой прекрасный вечер сегодня был. Миша скинул мне в сообщение наше фото, где мы целуемся, и я до сна любовалась им. Глава 4 Если сегодня ты снова подставишь меня, Максим, то отец не станет меня слушать и пойдет разбираться с тобой. Сегодня я шла и с Мишей и Марией, подругу мы встретили по пути в школу. Она решила пойти дорогой, которой хожу я. Не зная, что я буду с Мишей. – Ты школьная подруга Лики? Ранее тебя не видел, – начал разговор Михаил. – Я все время опаздываю, – посмеялась Мария, а Миша вместо того, чтобы ответить на смех – отворачивается. Мария вопросительно смотрит на меня, и я пожимаю плечами. При своем парне объяснять его странное поведение я не буду. Он ненавидит тех, кто опаздывает. – Получайте хорошие оценки, – кивает Марии. – Пока. Миша уходит и ровняется с компанией парней и девчонок. – Прости его, он чересчур пунктуальный. – Совсем не как брат. – Совсем, – радостно соглашаюсь я с подругой. Мы входим в класс, и я принимаюсь рассматривать все уголки: смотрю на дверь, трогаю свой стол и стул, ничего, вроде никто не смеется, только хохочут из-за вчерашнего. Максим общается с девчонками из нашего класса, с Зоей и Вероникой, они те, на кого хочется равняться: умные, красивые, смелые, но те еще стервы. Они ржут над шутками Макса, Вероника накручивает пальцем прядь, выбившуюся из аккуратного пучка. Мне тошно смотреть на них, что они могут найти смешного в Максиме, кроме идиотизма. Я сажусь на место и списываю с тетради Марии задания по русскому языку. Успеваю отдать ей тетрадь, перед приходом Розиты Карпович. – Всем здравствуйте, – учительница входит в класс и кладет два учебника на свой рабочий стол. – Тех, кого я называю, идут к доске и рассказывают стих. Задание дали еще месяц назад, и все уже думали, что она не вспомнит. Я стих написала сразу, как получила задание и не переживала. Но надеялась, что меня пронесет. – Лика, хочу послушать твой стих. В последнее время твое поведение ужасно, оправдай мои надежды на тебя. Я встаю и иду к доске, поворачиваюсь лицом к одноклассникам, смотрящих на меня. – Стих будет о трусах? – выкрикнула Зоя с последней парты. Общение с Максом дало свои плоды. – Миликова, помолчи, – просит ее учительница. – Лика, начинай. Каждый учебный день все больше и больше приносил мне невезений. Все так и ждут, когда начать смеяться надо мной. – Ты в белом платье шла, любовь мою зажгла. Над полною луной слова любви произнесла. Дотла меня сжигая, увлекая за собой в семью длиною в жизнь, – никто не смеется, все слушают. Максим поставил локти на стол и облокотился подбородком на ладони. – Хранись наш брак в согласии и любви, мои глаза произнесли и зацвели твои. – Четыре, – сказала учительница и потянулась за ручкой. – Почему четверка, мне понравилось, – крикнула Мария. – Не везде присутствовала рифма, – поставила оценку в журнал и ответила Розита Карпович. Я села на место и не стала спорить. Даже если мой стих будет лучшим, все равно оценка будет занижена. Все остальные рассказали свои стихи, и остался один Максим, сразу признавшийся, что стихи не его и писать он даже не пробовал. Ему была поставлена двойка, и прозвенел звонок. – Ты сильно расстроилась из-за оценки? – поинтересовалась Мария. – Неа, главное, что я все равно написала его, – говоря это, я смотрела на выходящего Макса из класса. – Сходишь со мной в буфет? – Давай, я сама уже проголодалась. Подруга в столовой взяла пиццу и сок в коробке, а я взяла апельсин, булочку с кремом и чай. В столовой мало народу, и мы могли спокойно перекусить. Потом к нам присоединился парень младше на класс, Мария иногда помогала ему с уроками. Хороший мальчик, но уж очень тощий. – Вы рано сегодня обедаете, – сказал он. – Это мы поздно завтракаем, – смеясь ответила я. – Ты показывал работу, с которой я тебе помогала? – Спасибо, я получил пять, – радостно сообщил он. Мария помогала ему не просто так, она брала за это плату. Это ее подработка. Я, по-моему, осталась одна, кто нигде не работал. Даже Брауны работали, хотя у них богатые родители. – Нужна будет помощь, обращайся. Мария и Егор замолчали, уставившись мне за спину. Я не успела повернуться, на мой затылок надавила рука, а горячее дыхание обожгло ухо, вознося в море необычных и просто ужасно приятных чувств. Струя воздуха захватила ухо и защекотала, тихонько окутывая собой, затуманивая разум, заставляя забывать где, кто, и что я. – Тебе теперь нравятся помладше? – тихо прошептал глухой голос Макса. И сжал рукой голову чуть сильнее. Мне хотелось закрыть глаза и ощущать горячий воздух на своей щеке, и в своем ухе, всем своим нутром, это все происходило неосознанно. Голос парня не вывел меня из этого состояния, а погрузил еще глубже. – Лика, – кто-то щелкнул пальцами передо мной, и я очнулась, сразу устремляя взгляд на Егора. Максима нигде не было и мне стало казаться, что он всего лишь мой мираж. – Что случилось? – в горле сушило и голос вышел с хрипотцой. – Макс подошел к тебе, но ты сидела в ступоре каком-то, он прошептал тебе что-то на ухо, и ты долго не отвечала, даже звука не издала, когда он тебе на голову надавил. Он не дождался ответа, повертел пальцем у виска и ушел. Что происходило со мной, когда он оказывался рядом, не ясно. Возможно, так мое тело спасалось от страха. – Я задумалась о чем-то, наверно, – растерянно пробубнила я и встала. – Ну что, пора идти. Егор, пока. Мария быстро прожевала то, что не успела и тоже встала. Снова физкультура, но сегодня не никаких игр и параллельных классов. – На улице сегодня занимаемся, весна началась, будем пользоваться, – учитель повел нас в гардероб. Все взяли свои куртки и вышли на улицу. На удивление теплый день для начала весны. Зима в этом году покинула нас быстро. Если бы не два корпуса и один корпус для одаренных детей, учиться осталось бы три месяца, а так нам прибавили еще один месяц учебы, как в колледже. Курящие шли сзади колонны и старались быть не замеченными. Тимур Маркевич знал, что творится, но не боролся с этим. Сам рассказывал, что был таким же в нашем возрасте. – Бросаем свои соски и заходим на поле. Подростки кинули истлевшие фильтры в помойку и вошли на спортивное поле школы. – Разбиваемся на пары, – скомандовал учитель. Я была с Марией. – Сегодня у нас эстафета с мячом. Тому, кому нравились командные игры были рады, а те, кто были интровертами, расстроились. Я относилась ко второму типу, а Марии нравилось. Класс разделился на команды по два человека. Нас в классе двадцать четыре, в каждой команде оказалось по шесть пар. Две колонны стояли в метре друг от друга. Обе получают два мяча и те, кто стоят первыми готовятся начать бежать по свистку. Мы с Марией третьи по счету. Свисток был дан и первые пары с двух команд побежали, отбивая мячи ногами до пластиковых кеглей, обозначающих, что нужно возвращаться обратно. Если один человек из своей пары отстает, а второй уже коснулся рук, следующих в команде, то они не могут побежать, пока не добежит напарник. В той команде уже побежала следующая пара, а наша пара побежала с опозданием, из-за неудачно вставшей пары вначале. Рома и Клара касаются наших рук с Марией и передают мячи. Подруга впереди, она пригнулась и отбивала мяч рукой, а мой отскакивал от меня и укатывался, совсем не слушаясь. Я ловлю мяч и огибаю кеглю, возвращаясь обратно. Мария уже почти добежала, а я только на полпути. Максим не в моей команде и славно, но сейчас его очередь бежать, и он очень быстро оказался рядом со мной. – Лохушка, даже мяч нормально отбивать не можешь, – крикнул он и отдал мяч следующему по очереди. Я добираюсь и отдаю мяч в руки Лены. Она быстро срывается с места, со своей подругой Аней, у которой давно мячик от Марии, и они пытаются восполнить время, утраченное мной. Свисток был дан снова, значит, игра закончена. Наша команда проиграла и получила по четверкам, а команда, что выиграла по пятеркам. Меня винили в проигрыше все уроки, а потом успокоились и прекратили. Мария сегодня ушла с последнего урока и домой я пошла одна. Солнце светило целый день, пока я не вышла из школы и не начался ливень. Школьники выбегали с пакетами на головах, с зонтиками и с куртками вместо зонта. Я надела капюшон на голову и, опустив голову вниз, промокала до нитки. Мимо меня пробежал Максим, он толкнул меня вбок, а потом прыгнул в образовавшуюся лужу на асфальте, и грязные капли полетели на мои штаны. Это была такая мелочь по сравнению с ливнем. Макс остановился и с кем-то заговорил, с тем, кто был под зонтом. Потом он обернулся на меня и показал пальцем, его собеседник кивнул и молниеносно направился ко мне. Я стала искать дорогу отступления, но под зонтом оказался Миша. Он подбежал ко мне и спрятал под навесом зонта. – Успел, – выдохнул он. – Я же знаю, ты зонт никогда с собой не носишь. Парень обнял меня за поясницу, и, ускоряя шаг, повел меня домой. Максим всю дорогу оборачивался, пока мы с Мишей не повернули на другую тропинку. – О чем ты говорил с Максимом? – обеспокоенно задала вопрос. – Я просто спросил, где он в последний раз тебя видел. – А Макс? – А он указал, где ты, – рассмеялся. – Тебя серьёзно беспокоит мое общение с Максимом? – Просто интересно, – солгала я, расслабившись, что Макс ничего плохого про меня не сказал. Миша вынул платок из кармана своего пальто и протер мое мокрое лицо. Сильнейший дождь кончился, город снова осветило солнце. – Мне очень приятна твоя забота, – сказала перед тем, как поцеловать его. – Меня пригласили сегодня на работу, и я не смогу побыть с тобой, – с мягкою грустью вымолвил Михаил и коснулся губами моей щеки. – Ничего страшного, в любой из выходных можно посвятить друг другу целый день. – Да дорогая, так и сделаем. Я забежала в квартиру, сразу крича родителям, что сегодня я не отличилась ни в чем дурном, и получила две четверки. Они вроде как помиловали меня и больше не ругали. Поболтали с Марией по телефону, и я легла спать. Ночью мой телефон то и делал, что вибрировал, а утром я увидела двадцать пропущенных звонков от Максима. Я долго глазела на экран и перечитывала имя невменяемого. За каким чёртом он звонил мне? В школе Макс успешно не подавал виду, что ночью вместо того, чтобы спать, названивал мне. Мы пошли всем классом обедать раньше положенного времени. Сегодня по плану у нас экскурсия, о которой я благополучно позабыла. Все уселись в школьный автобус и стали охотно беседовать между собой, не предоставляя возможности поспать уставшим людям. – Тебе звонил Максим по ночам, когда вы встречались? Я сидела у окна, а Мария около прохода. – Нет, а что? – Почему парень может делать это? – Миша названивал тебе по ночам? – хихикая, спросила подруга, незамедлительно направляя на меня взгляд. – Нет, я просто так спрашиваю. – Такое бывает, когда девочка нравится мальчику, и он не может уснуть, не услышав ее голоса. Когда хочет подшутить над девчонкой и напугать ее, например. Или с его номера звонит вообще кто-то другой, может друг, которому нравится эта девочка. Из всего перечисленного подходило лишь второе. Даже по ночам он готов донимать меня, совсем уже. – Я поняла, спасибо, – передаю яблочную конфету-желе подруге и отворачиваюсь к окну. Я еще никогда не думала о Максиме так много. С начала месяца он активно присутствует в моей жизни. Этому нет объяснения, но мне хотелось бы узнать правду, скрывающуюся в его больной голове. Даже сейчас, в своих мыслях, я неосознанно прислушивалась именно к его голосу, среди прочих. Автобус прибыл на место и все торопливо из него вышли на улицу. Повеяло весной. Наслаждаясь этим запахом, я не заметила, что забыла сумку внутри автобуса. Я забежала обратно, подошла к своему месту, но моей сумки нигде не оказалось. Мария зашла вслед за мной и тоже прошлась по всему салону, но и она не обнаружила ее. Мы вышли обратно на улицу и застали Максима со своей компанией, бесцеремонно кидающих мою сумку поверху друг другу. Зоя, Вероника, Слава, Влад, Лиза, Петя по очереди передавали через вверх черную набитую сумку. Я вскрикнула и побежала отнимать свою вещь. – Отдайте! Это мое, – я прыгала, чтобы перехватить сумку, но кто-то постоянно и неожиданно оказывался впереди меня. – Мы отдадим, а ты что нам за это? Учительница ушла покупать билеты и не видела их действий, а как вернется, опять виновной окажусь я. – Зачем названивал мне, Максим? – сумка оказалась в его руках, но он вдруг уронил ее. Я рванула к нему, резко подбежала к сумке и схватила за толстый ремешок, забирая ее себе. Все на него повернулись. – Я вчера нажрался с друзьями и напомнил о девчонке, что удирала от нас после своей слежки за мной. Предложил подшутить над ней, но, к сожалению, трубку она не взяла, – Максим рассмеялся и врезался в меня взглядом. В настоящий момент он был для меня сваркой: будешь смотреть, можешь ослепнуть. Его искры в глазах ранили, но не ослепляли. «Я непременно буду на Олимпе, а ты, Максим, расцелуешь мои ноги, чтобы хоть немного, но быть рядом со мной на высоте. В свою очередь, я наступлю тебе на лицо и опущу в самое дно», – думала я, пока смотрела в шоколадные глаза, а как только отвернулась мысли стали сменяться. – Это обстановка XV века. Посмотрите, какой изящный стульчик, – рассказывал наш экскурсовод, показывая на потертую тумбочку и стул. Позади меня синхронно прыснули после слов: «изящный стульчик». Я стояла в первых рядах, чтобы быть подальше от шакалов. Сумку я прижимала к себе. Больше никогда в жизни не оставлю ее без присмотра. – Это серебряные подсвечники 1940 года, – на длинном узком столе, выставили всевозможные подсвечники и теперь считали, что это будет интересно молодежи. Экскурсия закончилась, и все разом оказались в автобусе. До школы мы ехали дольше, чем в музей, из-за длинной пробки на дороги. Нас высадили около школы, а некоторые вышли раньше. К сожалению, Максим и его компания, вышли вместе с нами. – По пивку? – спрашивает Максим, укладывая руку на тонюсенькую талию Вероники. Она захихикала и кивком согласилась на его предложение. Он водил рукой по ее боку, слегка постукивая пальцами. Хоть Максим и был нарасхват, не каждая получала от него внимание, тем более руку на пояс. Губы девицы касались его шеи, когда он что-то рассказывал своим друзьям. Влажным розовым кончиком языка она проделывала кругообразные движения, оставляя мокрые пятна на его смуглой коже. Мария никак не комментировала, да и на лице ее не было ни капли ревности. Подруга, кажется, уже давно смирилась и забыла о нем, как о бывшем. Исключительно я, вырезала на лице Веронике узоры, мысленно обращая их в уродливые шрамы. Взгляд Максима неторопливо переместился с Влада на меня, он не снял улыбку с губ после разговора с другом, и сейчас его глаза улыбались одновременно с губами. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/enn-knyaginina/ty-i-ty/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО