Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Армия добра Дмитрий Николаевич Верхотуров Красная Армия в конце Великой Отечественной войны освободила Восточную Европу от гитлеровского господства. Но ее освободительный поход многие западные авторы пытались опорочить. Книга посвящена разбору этих мифов, а также описанию того, что Красная Армия сделала в освобожденных странах, как она помогала пострадавшему от войны местному населению в восстановлении мирной жизни. Дмитрий Верхотуров Армия добра О книге В 2015 году вышла под названием «Клевета на Победу. Как оболгали Красную Армию-освободительницу». В настоящем издании книге возвращено оригинальное название. Введение Красную Армию не раз и не два пытались опорочить, представить ее в совершенно неприглядном виде. Сейчас уже нелегко сказать, когда это началось, наверное, еще во время Гражданской войны. Во всяком случае, разнообразная клевета, распространяемая недругами, сопровождала Красную Армию в течение почти всей ее славной истории. Армии других стран тоже получали ту или иную репутацию, истинную или мнимую. Некоторые армии считались сбродом трусов и мародеров, некоторые армии превозносились и воспевались, иногда за дело, но чаще благодаря усилиям военной пропаганды. Красная Армия отличалась тем, что несмотря на блестящие победы на поле боя, стойкость и мужество солдат и офицеров, ей очень часто пытались сделать самую негативную репутацию, представить ее армией грабителей и насильников. Если образчики военной пропаганды, разжигавшей ненависть к врагу, в отношении других армий постепенно становились достоянием военной истории, то вот военная пропаганда против Красной Армии не только не умирала, но ее и в наши дни стараются сделать чуть ли не общепризнанными «фактами». Во всяком случае, на каждый юбилей или годовщину победы в Великой Отечественной войне в печати появлялась новая порция подобных мифов, переводились на русский язык новые книги западных ревизионистов, рисовавших освободительную миссию Красной Армии в самых мрачных красках. По всей видимости, на 70-ти летний юбилей победы в 2015 году будет то же самое, и на эти попытки опорочить освободительный поход Красной Армии в Европу надо дать сокрушающий ответ. Самый известный миф о Красной Армии – это, бесспорно, миф о массовых изнасилованиях во время Великой Отечественной войны, которые якобы происходили на территории Германии. Подобные обвинения в изобилии распространялись геббельсовской пропагандой в последние месяцы войны. Таким образом нацисты намеревались мобилизовать немцев на оборону Рейха, рушащегося под напором советских войск, повысить боевой дух немецких войск, а также запугать гражданское население. Однако, и после войны эти обвинения только ширились и множились. Эта тема оказалась очень востребованной на Западе в связи с начавшейся Холодной войной. Во всяком случае, именно тогда появились первые книги и брошюры, где живописались ужасы советской оккупации Германии и массовые изнасилования. Первую брошюру «Изнасилование женщин завоеванной Европы» издал в 1946 году американский автор Остин Эпп. После крушения Советского Союза и социалистического блока, на фоне «евроинтеграции» и вступлении в НАТО стран Восточной Европы, тема о «преступлениях Красной Армии» снова ожила и вызвала целый каскад публикаций, книг и фильмов. Среди наиболее известных работ нужно назвать книгу Энтони Бивора «Падение Берлина. 1945», которая вышла на английском языке в 2002 году, а в русской переводе в 2004 году. В этом же ряду книга известного ревизиониста, директора Исследовательского центра военной истории Бундесвера Иоахима Гофмана «Сталинская война на уничтожение: Планирование, осуществление, документы», вышедшая в Германии в 1995 году, а в русском переводе – в 2006 году. Гофман известен также другими своими работами, в которых доказывал, что якобы Сталин готовил нападение на Германию, а Гитлер лишь совершил превентивный удар. Этот автор почти всю жизнь потратил на то, чтобы доказать «преступления коммунизма» и оправдать гитлеровцев, и тема о массовых изнасилованиях в конце войны прекрасно вписывалась в эту его линию. В России эта тема стала особенно популярной на 60-летие победы, в 2005 году. Тут же нашлись желающие бросить комок грязи в Красную Армию. Они утверждали, что якобы советское командование приказывало войскам грабить и насиловать, приводили примеры из книги того же Гофмана о случаях в Метгетене и Неммерсдорфе. Западные историки утверждали, что якобы солдаты и офицеры Красной Армии в последние месяцы войны убили в Германии 120 тысяч человек гражданского населения, якобы еще 200 тысяч погибли в неких «советских лагерях». Почти каждый год выходит еще одна такая книга, и вот в 2013 году появился перевод книги Лоу Кита «Жестокий континент». Всю ту мерзость, которую теперь пишут про Красную Армию, даже не хочется цитировать. Но одну цитату все же придется привести, очень уж она показательная. Некий Вадим Деружинский (такой у него был ник-нейм) на форуме «Аналитической газеты «Секретные исследования», после длинных цитат из книги Иоахима Гофмана безапелляционно заявил: «Подведем итог. Половые преступления Советской армии в массовом размахе начались с первого дня войны – поэтому Советская армия с 22 июня 1941 года являлась армией сексуальных маньяков, отрезающих гениталии у своих жертв»[1 - http://forum.secret-r.net/viewtopic.php?f=1&t=1328 (http://forum.secret-r.net/viewtopic.php?f=1&t=1328)]. Вот так, «армия сексуальных маньяков». Конечно, подобные абсурдные обвинения, чаще всего изливавшиеся под очередную годовщину победы в войне, вызвали жесткую отповедь. Появился ряд работ, в которых ясно показывалось, что подавляющее большинство описанных в западной литературе случаев изнасилований является фальсификацией. По данным ОБД «Мемориал», на основе архивных документов военных трибуналов фронтов, воевавших в Европе, видно, что преступления красноармейцев против населения, в которые зачислялись убийства, грабежи и изнасилования, вовсе не были массовыми. С декабря 1944 года по май 1945 года военные трибуналы трех Белорусских фронтов, четырех Украинских фронтов и 37-й отдельной армии, то есть всех советских войск, действовавших в Европе, вынесли 6490 приговоров, из которых было 319 приговоров по преступлениям против населения. Это 4,9% от всех приговоров по преступлениям военнослужащих. 58,1% осужденных были приговорены к 10 годам лишения свободы, 13% – к 8 годам лишения свободы, 9,2% – к высшей мере наказания. Это очень немного, если учесть, что в освободительном походе в Европе участвовало 7 млн. солдат и офицеров Красной Армии[2 - Шишов Н.И. Содружество народов СССР и других стран в борьбе против фашистской Германии и милитаристской Японии. М., «Знание», 1980, с. 36]. Они освободили 10 стран с населением 113 млн. человек[3 - Крупченко И.Е. Освободительная миссия Советского Союза во Второй мировой войне. М., 1975, с. 5]. Из них около 18 млн. человек приходилось на население оккупированной советскими войсками территории Германии. Сравнение статистики совершенных военнослужащими преступлений против населения с этими общими данными самым наглядным образом показывает, что эти преступления были единичными эксцессами. Ревизионисты этих цифр никогда не приводят, поскольку они полностью опровергают все, что они пытаются утверждать. Вообще, обвинения в адрес Красной Армии полностью противоречат как сохранившимся документам, приказам командования, которое требовало от войск тактичного отношения к гражданскому населению, уважения к их правам и образу жизни, требовало не захватывать их имущество и собственность. Существуют многочисленные донесения политотделов армий и фронтов, воспоминания ветеранов Красной Армии, жителей стран Восточной Европы, и все они говорят одно: население освобожденных стран встретило Красную Армию радостно и восторженно, как своих освободителей от неволи и рабства, всеми силами помогало красноармейцам, часто даже с немалым риском для жизни. Красная Армия сделала очень многое не только для освобождения, но для послевоенного устройства жизни мирного населения. Все это мы рассмотрим в последующих главах. Все обвинения Красной Армии в якобы совершенных массовых преступлениях основываются, во-первых, на геббельсовской пропаганде, а во-вторых, на систематическом извращении истории последних месяцев войны. Нетрудно заметить, что вся грязь и клевета на красноармейцев льется на фоне полного забвения и хода боевых действий в европейских странах, и действий Красной Армии, и приказов советского командования, и реальной деятельности тылов Красной Армии по помощи местному населению. Все они, и Бивор, и Гофман, и их ярые сторонники в России стараются сделать вид, что якобы у Красной Армии не было никаких других целей и занятий, кроме как насиловать и убивать местное население. Что, конечно, есть полный абсурд. Этот абсурд, впрочем, имеет и практическое значение. Вбив в головы широкого круга читателей тезис о «зверствах Красной Армии», гораздо легче и проще перейти к обливанию грязью и других страниц истории Советской Армии, например, войну в Афганистане. Читатель, уже подготовленный и согласный с тем, что якобы красноармейцы только и делали, что грабили и насиловали, гораздо легче примет новую порцию клеветы. Шаг за шагом, соглашаясь со все новой и новой клеветой, такой читатель перестанет рассматривать свою армию как защитника, и будет готов радостно принять… какую-то другую, оккупационную армию. На фоне того потока лжи и клеветы про Красную Армию, любая другая армия будет ему казаться образцом моральности и чистоты помыслов. Таким образом, это практическое воспитание коллаборационизма. В настоящей работе, наряду с разбором наиболее известных примеров «зверств Красной Армии», приводимых в сочинениях западных ревизионистов, зачем-то переводимых на русский язык, будет применен несколько другой подход, чем просто ответы на выпады. Надо показать весь освободительный поход Красной Армии в Европу в целом, как единый исторический процесс. Сочинители клеветы всегда и всюду используют один и тот же стандартный метод – найти или выдумать какой-то факт и подать его в совершенном отрыве от общего контекста событий, хода боевых действий, движения фронтов, послевоенного восстановления. Стало быть, их нужно бить демонстрацией как раз этого общего контекста событий освободительного похода Красной Армии в 1944-1945 годах. Пусть она будет нарисована широкими мазками, но зато она наглядно покажет, насколько россказни ревизионистов о «зверствах Красной Армии» оторваны от действительности, что это злонамеренная выдумка, поверить в которую может только совсем глупый и ничего не знающий об истории войны человек. Часть первая Вымысел и правда Глава первая Плач бывших эсэсовцев История Второй мировой войны имеет просто необозримую литературу на разных языках, причем с каждым годом о ней пишут все больше и больше. Это и неудивительно, поскольку, в отличие от мирных лет, военные годы были очень плотно насыщены событиями, имеющими всеобщую значимость. В другое время мало кто бы знал названия городков и населенных пунктов, однако, ожесточенные сражения, решающие судьбы армий, фронтов, целых стран и даже всей войны в целом, сделали их всемирно известными. Прохоровка, Эль-Аламейн, Крюково, Секешфехервар, и многие, многие другие. Событий, и фактов, связанных с этими событиями – масса. Просто поток информации, какую тему, связанную с войной, ни возьми. Биографии военачальников – сотнями, танки и бронетехника – десятками типов и сотнями случаев боевого применения, боевые действия армий, групп армий, фронтов – тоже десятками. И по каждой такой теме можно написать отдельную, весьма пухлую книгу. Потому, когда тема заходит о «зверствах Красной Армии», или там о якобы имевших место грабежах или изнасилованиях, то у любого, сколько-нибудь знакомого с историей войны человека возникает ожидание, что будут приводиться сотни и тысячи таких случаев. Если это было повсеместно распространено, а Красная Армия, вступившая в европейские страны, была весьма многочисленна, то должны быть рассмотрены тысячи и тысячи таких случаев. Однако, во всей ревизионистской литературе с утверждениями о «массовых зверствах» соседствуют описания лишь очень немногочисленных случаев этих самых, якобы имевших место зверств, где-то десяток или полтора десятка. Уже это весьма подозрительно. При этом три случая «зверств» путешествуют по страницам почти всех ревизионистских работ: Неммерсдорф, Метгетен и потопление транспорта «Вильгельм Густлоф». Поскольку они больше всего на слуху, их-то мы и разберем в самом начале. Неммерсдорф Обратимся к наиболее часто упоминаемым случаям «зверств Красной Армии» – Метгетену и Неммерсдорфу. Без них не обходится ни одна работа, ни одна книга, ни одна статья, в которой Красную Армию мажут грязью. К счастью, уже сделаны весьма подробные разборы этих случаев, например, в сборнике «Великая оболганная война-2. Нам не за что каяться!» вышла статья И. Петрова «Неммерсдорф: Между правдой и пропагандой», в которой сделано исследование обстоятельств этого случая, и автор по итогам своего исследования пришел к весьма интересным выводам. Однако, его выводы стоит дополнить некоторой дополнительной информацией, которая позволит лучше понять, что произошло и как работала немецкая военная пропаганда во время боев в Восточной Пруссии. Восточная Пруссия была первой коренной территорией Рейха, на которую вступили советские войска. Это важно подчеркнуть, что это была именно коренная территория Германии, бывшая в ее составе до 1939 года, тогда как многие районы Польши, где чуть позднее также разворачивались бои, были присоединены к Рейху по результатам войны с Польшей в 1939 году, то есть были аннексированными территориями, где оставалось многочисленное польское население. Вступление Красной Армии в Восточную Пруссию – цитадель прусского милитаризма, имело для нацистов большое символическое значение. С этого момента для них война шла уже не за приобретение земель и не удержание захваченного, а за оборону собственной территории. Командующий обороной Кёнигсберга и последний командир Первого военного округа в Восточной Пруссии генерал от инфантерии Отто Ляш после войны оставил воспоминания, в которых довольно подробно описал атмосферу осажденного города в последние месяцы боев и во время штурма самого города. Восточной Пруссией распоряжался гауляйтер Эрих Кох, которого Ляш вспоминает самым недобрым словом, характеризуя его как упертого национал-социалиста, обладавшего, к тому же, большим влиянием на военное командование. Его назначили также рейсхкомиссаром обороны и начальником войск фольксштурма. Кох добился смещения двух предшественников Ляша на посту, посчитав тех недостаточно убежденными национал-социалистами. Вся деятельность гауляйтера была пронизана духом удержания Восточной Пруссии любой ценой. По этой причине его отношения с командующим группой армий «Центр» генерал-полковником Георгом Хансом Рейнхардтом были очень натянутыми. Понимая, что ему придется иметь дело с Кохом, Ляш воспринял свое назначение без особого энтузиазма. С середины июля 1944 года в Восточной Пруссии стали спешно строить укрепления. Советское командование считало этот район хорошо укрепленным, хотя, у Ляша было другое мнение, и он считал оборону Кёнигсберга слабой и неподготовленной, а возможности для подготовки обороны упущенными. Ляш с острой неприязнью описывает, как партийные руководители занимались строительством оборонительных рубежей, делая это вопреки мнению военных[4 - Ляш О. Так пал Кёнигсберг. М., 1991]. Именно Кох создал все условия для массовых жертв среди мирного населения в ходе боев, категорически запретив заблаговременную эвакуацию многочисленного мирного населения, которого в Восточной Пруссии насчитывалось около 500 тысяч человек. Военные требовали эвакуации, понимая, что массы мирных граждан с повозками и имуществом, в ходе боевых действий запрудят дороги и будут сильно мешать войскам. Его опасения полностью сбылись, эвакуация населения проводилась спешно, буквально на виду у Красной Армии. Часто беженцы шли по дорогам вперемешку с солдатами и танками, заполняли дороги, попадали под обстрелы и бомбежки. Зато немецкое командование озаботилось тем, чтобы вывезти саркофаги с прахом фельдмаршала фон Гинденбурга и его супруги с Танненбергского мемориала и отправить их в Германию. Факт, наглядно показывающий, о чем нацисты заботились больше всего, и что судьба мирного населения их не особо беспокоила. Помимо праха фельдмаршала, нацистские функционеры больше всего заботились о личной безопасности, и при приближении Красной Армии к Кёнигсбергу, да и другим городам Восточной Пруссии, немедленно бежали, бросая население на произвол судьбы. Так что нужно подчеркнуть, именно гауляйтер Эрих Кох первым несет ответственность за гибель гражданского населения в Восточной Пруссии, поскольку запретил его заблаговременную эвакуацию. В октябре 1944 года, когда и произошел случай в Неммерсдорфе, шли упорные бои на востоке Восточной Пруссии. 5-я и 28-я советские армии штурмовали город Шталлупонен (ныне Ясная Поляна). Это был правый фланг 3-го Белорусского фронта, который должен был взять город Гумбиннен (ныне Гусев) и вышибить дверь к Кёнигсбергу. Западнее Гумбиннена находится город Инстенбург, в районе которого сливались вместе реки Ангеррап, Писса и Инстер, и дальше река Прегель текла почти точно на запад к Кёнигсбергу. Таким образом, к главному городу Восточной Пруссии можно было идти по правому берегу Прегеля, или по левому. Первый путь запирался двумя крупными узлами немецкой обороны: Гумбинненом и Инстенбургом, а второй путь на левобережье Прегеля перекрывался рекой Ангеррап, которая текла с юга на север, а потом резко поворачивала на запад. Южнее Гумбиннена была переправа с капитальным мостом через Ангеррап, сразу за которой находился этот самый Неммерсдорф. Это было единственное место, удобное для переправы войск, и место, таким образом, имело стратегическое значение. Наступавший на левом фланге 2-й гвардейский танковый корпус генерал-полковника А.С. Бурдейного прорвался южнее Гумбиннена. Командующий 11-й гвардейской армией генерал-полковник К.Н. Галицкий приказал танковому корпусу наступать с юга на Гумбиннен, а одной бригаде (25-й танковой бригаде) было приказано рваться на запад, перейти Ангеррап и захватить плацдарм за рекой. В ночь с 20 на 21 октября 1944 года бригада совершила рывок и неожиданно для противника вышла к Неммерсдорфу[5 - Великая оболганная война-2. Нам не в чем каяться! М., «Яуза», «ЭКСМО», 2008, с. 309]. Рано утром 21 октября бой шел уже на подступах к узлу обороны, укрепленном двумя линиями окопов, противотанковым рвом и дотами. Мост оказался целым, и примерно 6 часов утра, подавив немецкую артиллерию и самоходки, советские солдаты ворвались в Неммерсдорф. Почему немцы не взорвали капитальный, железобетонный мост через Ангеррап? По очень простой причине. В ночь перед прорывом через него шли беженцы, вперемежку с отступавшими немецкими войсками. Эвакуация самого Неммерсдорфа началась практически одновременно с наступлением советским танков. Днем 20 октября местный помещик, глава совета землевладельцев Фриц Феллер на своей машине удрал буквально на виду у советских танков, приехал в Гумбиннен и получил от начальника округа разрешение начать эвакуацию рано утром следующего дня. Феллер оказался весьма распорядительным, нарушил приказ начальства и стал отправлять беженцев уже ночью. Потому сформированный им обоз беженцев успел покинуть поселок до прихода советских войск. Другим же не так повезло. Многие очевидцы рассказывали, что они бежали из поселка в самый последний момент, слыша за спиной выстрелы, взрывы гранат и крики «Ура!». Советские войска захватили несколько обозов беженцев, не успевших перейти Ангеррап, после обыска на предмет оружия, боеприпасов и раций, отправили их из района боевых действий[6 - Великая оболганная война-2. Нам не в чем каяться! М., «Яуза», «ЭКСМО», 2008, с. 317]. Но тем беженцам, которые оказались около моста, по всей видимости, не повезло. Они попали в самый центр боя. Марианна Штумпенхорст рассказывала, что видела, как по обоим сторонам моста лежали убитые и умирающие беженцы, в основном женщины. Несмотря на ее уверения, что эти женщины были изнасилованы, поверить в это нет никакой возможности. Во-первых, потому, что она и другие очевидцы наблюдали эту картину с приличного расстояния. Во-вторых, бой за мост только что кончился. Наиболее вероятно, что погибшие гражданские стали случайными жертвами этого боя. Во всяком случае, у советских солдат было чем заняться в этот момент – надо было захватить поселок, очистить его от противника и закрепить свой успех. Даже из рассказов жителей Неммерсдорфа, приведенных в немецких же газетах, видно, что практически всех мирных жителей, после обыска и краткого допроса, советские солдаты отпустили. По словам Марго Гримм, расстреляли ее мужа, который был бургомистром Неммерсдорфа. Во второй половине дня 21 октября 1944 года немецкая авиация стала бомбить Неммерсдорф, начался артиллерийский обстрел, а ночью произошла целая серия немецких контратак. В шесть утра 22 октября – новая контратака, уже с танками и при поддержке артиллерии, которая была отбита. В 8.30 утра – новая атака при поддержке 20 танков. Младший сержан Сабир Ахтямов, воевавший в составе 25-й танковой бригады, вспоминал, что этот утренний бой был очень напряженным, схватка с немецкими танками началась в 150-200 метрах от окопов, один танк был подбит прямо на бруствере. Для штурмующего Неммерсдорф 16-го немецкого авиадесантного полка этот бой был очень кровопролитным. В течение почти всего дня шли бои, немецкие атаки с танками, артиллерией и авиацией. Поскольку в этот момент немцы перешли в наступление от Гумбиннена на юг, создалась угроза окружения 25-й танковой бригады, и ночью 23 октября она получила приказ на отход, который, впрочем, оказался отходом с боем. В ходе ночного боя мост через Ангеррап был взорван, один танк перевернулся и упал на остатки устоя (есть даже фотография этого взорванного моста, приведенная И. Петровым), на захваченном немцами берегу осталось несколько советских танков. Потом немецких солдат и местных жителей опрашивали о том, что они видели в поселке сразу после боя, и их ответы не рисуют какой-то определенной картины. Часть говорит о том, что поселок был сильно разрушен, дома разграблены, а другая часть говорит, что разрушений было мало, а местный житель Август Эшманн даже нашел в своем доме бутылку шампанского и тысячу марок, которые забыл во время бегства. Даже по поводу расовой принадлежности убитых советских солдат мнения разошлись: некоторые утверждали, что почти все они был азиатами, а другие, что убитые были русскими. В принципе, даже из этих отрывочных описаний видно, что беженцы и мирные жители Неммерсдорфа и прилегающих поселков, по сути дела, оказались на линии огня, между советскими и немецкими подразделениями, которые 21-22 октября 1944 года вели ожесточенные бои за обладание этим поселком. Стоит отметить, что в бою участвовали танки, артиллерия и самолеты, также бой утром и ночью шел в условиях плохой видимости, очевидцы упоминают густой туман. Уже это – достаточная причина для гибели оказавшегося в зоне боев мирного населения. Взрывы снарядов и бомб, осколки и шальные пули, конечно, не различали мирных и военных. Местное население расплачивалось кровью за упертый национал-социализм Эриха Коха. Далее, из описания боев видно, что у советских солдат было чем заняться в занятом Неммерсдорфе. Им надо было в относительно спокойные часы после взятия подготовить оборону, а потом все их внимание было поглощено отражением атак немцев и отходом. Обвинители же Красной Армии, вслед за немецкими пропагандистами, совершенно не замечают всех этих обстоятельств и совершенно не упоминают этого ожесточенного многочасового боя. Если их почитать, так можно подумать, что ничего особенного в Неммерсдорфе не происходило. Исследование И. Петрова доказало, что немцы раздули эту историю с помощью подлога. Всего в Неммерсдорфе было обнаружено 26 погибших мирных жителей, большая часть из числа беженцев из других населенных пунктов. В Туттельне – 7 погибших, близ усадьбы Тайххоф – 13 погибших. В восьми остальных осмотренных немцами населенных пунктов убитых гражданских лиц не было[7 - Великая оболганная война-2. Нам не в чем каяться! М., «Яуза», «ЭКСМО», 2008, с. 340]. При том, что в поселке проживало около 500 человек, то есть подавляющая часть мирного населения сумела спастись. Далее, сравнение предварительного и окончательного рапорта майора Генштаба Хинрихса показало, что они сильно отличаются друг от друга, и в подсчете жертв, и в описании «зверств». Окончательный рапорт был составлен 26 октября 1944 года, в тот же день он попал к министру пропаганды Йозефу Геббельсу, а уже на следующий день главная нацистская газета «Фелькишер Беобахтер» живописала «зверства большевиков». По газетам ряда европейских стран прокатилась волна публикаций, статьи появились во всех немецких изданиях, отпечатаны многочисленные фронтовые газеты и листовки с описанием «зверств» и призывами мстить за Неммерсдорф. Герман Грасс писал, что именно после этой истории среди немцев возник страх перед Красной Армией, рассеявшийся только после взятия Берлина. Потом, в поздних, уже послевоенных рассказах количество жертв только увеличивалось, а описания «зверств» становились только красочнее. Например, боец фольксштурма Карл Потрек в 1953 году описывал такие подробности, которых не было даже в «Фелькишер Беобахтер». Его воспоминания стали самыми цитируемыми во всей литературной эпопее вокруг «преступлений Красной Армии». Уже в наши дни известный писатель Бернхардт Фиш собрал ряд воспоминаний солдат, бывших в Неммерсдорфе сразу после боев. Их описания резко противоречат уже было сложившейся картине. Так, солдат Харри Тюрк вспоминает, что он видел мертвых гражданских на куче навоза, в тело пожилого мужчины были воткнуты вилы. Он описывает также женщину, прибитую гвоздями к дверям сарая. На дороге между мостом и поселком было место, где Тюрк увидел множество сломанных телег и мертвых лошадей, разбросанные вещи, место, где обоз беженцев попал под обстрел. Он и бывший фельдфебель Хельмут Хоффман отрицали один из главных выводов рапортов майора Хинрихса, что погибшие были убиты выстрелами с близкого расстояния или заколоты штыками. Это, по мнению немецкой пропаганды, свидетельствовало о зверствах красноармейцев по отношению к мирному населению. По мнению же очевидцев, опрошенных Фишем, раны на трупах говорили о выстрелах издалека или осколках[8 - Великая оболганная война-2. Нам не в чем каяться! М., «Яуза», «ЭКСМО», 2008, с. 359]. И. Петров отмечает, что современные ревизионисты старательно не замечают этих свидетельств. Харри Тюрк изрядно смазал версию о «зверствах» тем, что указал, что погибших хоронили быстро, поскольку тела уже стали разлагаться. Прибывший 25 октября майор Хинрихс приказал достать тела из могилы и сфотографировал их для своего предварительного отчета. Тут И. Иванов указывает, что именно в этот момент произошла фальсификация. На фотографиях из Неммерсдорфа трупы полуобнаженные, с сорванным нижним бельем, что должно было показать на изнасилование, но трудно предположить, что фольксштурмисты похоронили их прямо в таком виде. Таким образом, вся версия об изнасилованиях строится на манипуляции с трупами, проведенными майором Хинрихсом и его помощниками, так сказать, для пущей наглядности[9 - Великая оболганная война-2. Нам не в чем каяться! М., «Яуза», «ЭКСМО», 2008, с. 367]. Итак, подлог. Для чего это нужно было немцам, что они с такой поспешностью и в таком масштабе раздули пропагандистскую кампанию? Была очень простая и ясная причина – нацисты хотели оборонять Рейх любой ценой и для этого возбуждали страх и ненависть к советским солдатам среди немцев, военных и гражданских. В Германии шла повальная мобилизация в фольксштурм, и нацисты собирались поездить на теме защиты родных от «зверств большевиков». Неммерсдорф был стратегически важным пунктом, и, видимо, Эрих Кох рассчитывал, что после этой пропагандистской кампании немецкие солдаты будут более устойчивы в обороне, и не позволят советским войскам ворваться на левобережье Прегеля. Частично этой цели нацисты добились: Неммерсдорф был второй раз взят только в январе 1945 года, уже во время общего наступления в Восточной Пруссии. Собственно, этих двух фактов: упорный бой в Неммерсдорфе 21-22 октября 1944 года и последующий подлог с фотографиями, достаточно, чтобы отвергнуть версию о зверствах. Мирные жители и беженцы в основном стали случайными жертвами боя. Во всей этой истории остался такой момент, который нужно упомянуть. Дело в том, что в этом районе было много немецких крестьянских хозяйств и усадеб, в которых работали иностранные рабочие, главным образом поляки. Эти люди были пригнаны на работу насильно и жили на положении рабов. Нередко, немецкие хозяева покупали их на специальных рынках, относились к ним как к скотине, избивали и иногда даже убивали. Но когда к границам Восточной Пруссии подошла Красная Армия, этих самых немецких хозяев обуял страх и предчувствие расплаты. В это время отношения между хозяевами и рабами складывались по-разному. Бывало, что эти рабочие укрывали и помогали своим бывшим хозяевам, так, например, супругу расстрелянного бургомистра Неммерсдорфа полячки, работавшие в ее усадьбе, переодели в старое платье, сказали не говорить по-немецки и выдали перед советскими солдатами за полячку. Многие из тех немцев, которые смогли покинуть Восточную Пруссию, вспоминают о таких случаях, произошедших лично с ними или с их знакомыми. Что же, между хозяевами и их рабами бывали вполне человеческие отношения и это спасло им жизнь. Но не всем так повезло. Заслышав грохот советских пушек и танков, во многих случаях рабы беспощадно расправились со своими хозяевами за все унижения и издевательства. По всей видимости, Харри Тюрк видел жертв именно такой расправы: поваленного на кучу навоза и заколотого вилами мужчину, прибитую гвоздями к дверям сарая женщину. Вероятнее всего, это дело рук их бывших рабов, очень похоже, во всяком случае. Метгетен Другой случай «зверств», в Метгетене, не получил столь же широкого освещения и детального разбора, но тоже почти всегда упоминается в обвинениях в адрес Красной Армии. Об этом случае говорится следующее. 29 января 1945 года Метгетен был захвачен частями Красной Армии, 19 февраля 1945 года был отбит обратно немцами. После этого, 27 февраля 1945 года капитан штаба коменданта крепости Герман Зоммер обнаружил в самом поселке и в гравийном карьере около него трупы женщин и детей, а также два захоронения, в которых было около 3 тысяч трупов. От этого случая осталось мало документов, поскольку по словам самого Зоммера, они хранились в штабе крепости, который был 2 апреля 1945 уничтожен прямым попаданием снаряда. Остался только альбом из 26 фотографий, который после войны оказался в Библиотеке Конгресса США и теперь доступен для исследователей. Рассказы Зоммера и этот фотоальбом – единственные источники, на которые ссылаются ревизионисты, как на примеры «зверств красноармейцев» в Метгетене. Но и в этом случае, как и в примере Неммерсдорфа, опускаются важные детали, полностью меняющие всю картину. Метгетен также был стратегически важным пунктом, поскольку через него проходила автомобильная и железная дорога из Кёнигсберга на Пиллау – главный морской порт Восточной Пруссии. Для гарнизона крепости в январе-феврале 1945 года эта дорога была единственной, по которой они могли получить помощь, а для гражданского населения единственным шансом на спасение. Правда, после того как 30 января 1945 года подводная лодка С-13 под командованием А.И. Маринеско пустила ко дну лайнер «Вильгельм Густлофф», беженцы стали опасаться эвакуации в Германию по морю. Но этим значение Метгетена вовсе не исчерпывалось. В этом поселке были расположены военные предприятия: Presswerke GmbH (производство винтовочных патронов), артиллерийский завод Ostlandwerke и кирпичный завод, принадлежавший заместителю Коха, генералу пожарной службы Альфреду Фидлеру. Каждый завод имел лагерь, в котором находились военнопленные, использовавшиеся на работах. Всего в Метгетене находилось более 1500 военнопленных. Также в Метгетене находились: штаб рейсхкомиссара обороны Первого военного округа, то есть самого Коха, и штаб командира айнзацгруппы В, полиции безопасности и службы безопасности абшнита Норд-Ост оберфюрера СС Хорста Бёме. Как видим, это был вовсе не «тихий курортный городок», в который ворвалась Красная Армия, а стратегически важный для немцев населенный пункт. Первоначально этот очень важный для обороны Кёнигсберга поселок не оборонялся, и как пишет в своих мемуарах Отто Ляш, советские части заняли его внезапно и почти без сопротивления: «Но в ночь с 29 на 30 января противник, не встретив сопротивления, бесшумно проник сначала в имение, а потом и в окруженный садами пригород Метгетен, застав его ничего не подозревавших жителей спящими. Расположенному там полицейскому посту не удалось разбудить жителей»[10 - Ляш О. Так пал Кёнигсберг. М., 1991]. Прорыв войск 39-й армии под командованием генерал-лейтенанта И.И. Людникова к побережью залива Фришес-Гафф оказался настолько быстрым и внезапным, что были захвачены несколько населенных пунктов, из которых не успели уйти мирные жители. Есть воспоминание об этом и с советской стороны. Владимир Тарский в своих записях «От Кёнигсберга до Чойбалсана» описал момент вступления в Метгетен: «Как только мы вошли в Метгетен, Чемирис приказал мне взять двух разведчиков и расположиться на втором этаже двухэтажного дома, стоящего метрах в двухстах за спиной нашей пехоты. Задача была наблюдать за передним краем и при изменении обстановки сообщать на батарею. С разведчиком Новиковым и радистом Шаминым мы выбрали удобную комнату, развернули стереотрубу и по очереди вели наблюдение в сторону Кенигсберга. В доме еще оставалась большая немецкая семья: отец, мать и трое детей. На время нашего наблюдения я предложил им перейти в соседний дом. Немцев военных мы не опасались, так как перед нами довольно плотно располагалась своя пехота. Вдвоем с Новиковым мы стали тщательно осматривать дом и обнаружили мешок муки. В подвале неожиданно нарвались на безоружного эсэсовского унтер-офицера. Связались по радио с Чемирисом. Он приказал: «Пусть кто-нибудь из вас отведет его в штаб полка и возвращается на наблюдательный пункт». Новиков увел его, а мы с Шаминым решили испечь оладьи. Замешали муку водой, оказалось очень густо. Тогда взяли детскую ванночку и довели тесто до кондиции. Кстати, нашли сахарную пудру и соду. Развели огонь в печке угольными брикетами и стали печь. Видимо, на дымок, поднявшийся от нашей печки, с немецкой стороны прилетело несколько мин, и мы загасили огонь. Возвратился Новиков и, захлебываясь, начал рассказывать о том, что творится в Метгетене. Во-первых, на железнодорожной станции захватили несколько вагонов с ценными трофеями. Среди этих трофеев был вагон, наполненный «ромеровскими» часами, «цейсовскими» стереотрубами и артиллерийскими биноклями. Наши оставшиеся ребята приложили руки к этим трофеям. Впоследствии часы пришлось отдать по начальству, стереотрубы, кроме двух, я сдал в артснабжение как трофеи, а бинокли я припрятал, и они сослужили нам великую службу в Монголии, но об этом – в свое время»[11 - Тарский В.Л. От Кёнигсберга до Чойбалсана. В зоне спецпереселения. // http://www.sakharov-center.ru/museum/library/unpublished/?t=Tarski (http://www.sakharov-center.ru/museum/library/unpublished/?t=Tarski)]. Тарский тогда служил в 47-й отдельной истребительной противотанковой артиллерийской бригаде. Он описал, похоже, самый первый день боев к северу от Кёнигсберга, после чего его бригаду перебросили на другой участок фронта. Вступление советских войск в Метгетен в самом начале действительно не встречало сопротивления. Впрочем, все было далеко не так легко, как может показаться. Подробное описание этих боев на западе Земландского полуострова было составлено к.и.н. Владимиром Беспаловым и Василием Савчуком, опубликовавшим его на форуме «Подземелья Кёнигсберга». Они использовали весь круг доступных источников, опубликованных и архивных, советских и немецких, из которых встает картина жестокой схватки за обладание Земландским полуостровом и подходом к Кёнигсбергу, одним из центров которого стал Метгетен. Сразу же после того, как советские бойцы вошли в Метгетен, трем танкам 89-й танковой бригады пришлось вступить в бой с бронепоездом, подошедшим из Пиллау. Танкисты сумели заблокировать движение бронепоезда, разворотив перед ним пути, но потеряли все три танка, подбитые орудиями бронепоезда, и вынуждены были отступить. 30 и 31 января 1945 года немцы предприняли ряд контратак при поддержке самоходок, как со стороны Пиллау, так и со стороны Кёнигсберга. Это был клин, выходящий к морскому каналу, который немцы пытались срубить с двух сторон. Советские войска быстро окопались и стали успешно отражать атаки. От дальнейших попыток срубить этот клин, запирающий сообщение Кёнигсберга с Пиллау, отвлекли только события, связанные с прорывом советских войск к морю. Советская 39-я армия, охватившая Кёнигсберг с севера, продолжила рывок на запад по Земландскому полуострову и 2 февраля вышла к побережью Балтийского моря в районе Пальмникена. Немецкие войска на полуострове были разрезаны на две части: первая в районе Пиллау южнее прорыва, а вторая – в районе Кранца, севернее прорыва. Рывок этот был очень рискованным, поскольку 39-я армия имела на правом фланге Кёнигсберг с его многочисленным гарнизоном и 9-й немецкий армейский корпус в районе Пиллау, правда сильно потрепанный боями, а на левом фланге по длинной Куршской косе из района Мемеля (ныне Клайпеда) в район Кранца выходил 28-й немецкий армейский корпус под командованием генерала от инфантерии Ханса Гольника, численностью около 20 тысяч человек. Советское командование пошло на такой риск, поскольку существовала вероятность соединения немецких 28-го и 9-го армейских корпусов и их отход по косе Фрише-Нерунг в Германию. Именно для недопущения этого и был предпринят рискованный прорыв к морю. Однако, немецкое командование решило оборонять Пиллау и это сыграло свою роль в судьбе немецкого гражданского населения, оставшегося в этом районе. На прорвавшиеся к морю советские части немцы навалились с двух сторон. И в этом случае ревизионисты обвиняют красноармейцев в неких «зверствах». Иоахим Гофман обвиняет 91-ю гвардейскую стрелковую дивизию, прорвавшуюся к морю, в убийствах и изнасилованиях гражданского населения в Тиренберге. Подход тот же самый, что и в случае с Неммерсдорфом: ни единого словам о том, как советские войска оказались в этом районе, какие там шли бои, да и вообще, Гофман предусмотрительно не уточняет, где был этот самый Тиренберг, видимо, чтобы не возникало у его сторонников лишних вопросов. К тому же были и другие интересные факты, о которых Гофман также предпочел умолчать. Ночью с 26 на 27 января 1945 года в Пальмникен эсэсовцы пригнали колонну евреев из концлагерей в Восточной Пруссии. Это был настоящий Todesmarsch – «марш смерти». Эсэсовцы подгоняли колонну выстрелами, убивая тех, кто не мог идти. Трупы оставались на обочине. В дороге они убили от 2 до 2,5 тысяч евреев, причем иногда прямо в населенных пунктах на глазах у местного населения. Оставшихся евреев, около 3 тысяч человек, пригнанных к берегу моря между Пальмникеном и Зоргенау, эсэсовцы расстреляли 1 февраля 1945 года. Чудом выжило лишь несколько человек. Советские войска опоздали буквально на несколько часов. Позднее, на этом участке берега было найдено около 300 трупов. Сразу же после выхода к морю 91-й гвардейской стрелковой дивизии, на нее обрушились атаки частей 9-го немецкого армейского корпуса, с применением самоходок и танков «Тигр». Немецкие войска поддерживал огнем линкор «Адмирал Шеер» и другие корабли. Тиренберг, через который проходила горловина прорыва, быстро превратился в укрепрайон, удерживаемый советскими частями для недопущения окружения дивизии. Этот населенный пункт был взят немцами только 7 февраля 1945 года после крайне ожесточенных боев 5-7 февраля. 91-я дивизия оказалась в окружении и получила приказ на прорыв к своим. 8-10 февраля части дивизии, ценой серьезных потерь, смогли пробиться в юго-восточном направлении к своим войскам, занимавшим позиции севернее Кёнигсберга. После того, как 91-я гвардейская стрелковая дивизия вырвалась из котла, и ее прорыв к морю был ликвидирован, немецкое командование снова взялось за Метгетен. Командующий обороной Кёнигсберга генерал Ляш вознамерился разблокировать дорогу на Пиллау. Для его штурма была собрана крупная группировка, в которую вошли части, собранные отовсюду, где возможно, сформированные из находящихся в городе солдат и офицеров из разных частей, снятые с южного фланга крепости, где также шли упорные бои с наседавшими советскими войсками. В этой группе было до 100 единиц бронетехники, в том числе тяжелые танки «Тигр» и «Королевский тигр». 19 февраля 1945 года в 5 утра немецкие части начали артподготовку и через 40 минут пошли в наступление. Когда немцы приблизились к обороне, подготовленной на окраине Метгетена, они попали под удар фугасных огнеметов ФОГ-2. Внезапные струи пламени и сосредоточенный огонь обороняющихся сорвал немецкую атаку, пехота бежала. Та же участь постигла и немецкие танки. Головная «Пантера» была подожжена фугасным огнеметом, а остальные попали под огонь противотанковой артиллерии и повернули назад. Следом немцы провели массированную атаку в направлении кирпичного завода, несколько севернее от направления первоначальной атаки. Превосходство в бронетехнике, огонь почти неуязвимых для советских орудий тяжелых танков, позволили немцам прорвать оборону у кирпичного завода и ворваться в Метгетен, где развернулось ожесточенное уличное сражение. Немецкие танки вскоре ворвались на советские позиции, утюжили гусеницами ячейки, дзоты и блиндажи, давили орудия. После полудня 19 февраля многочасовой упорный бой за Метгетен окончательно склонился в пользу немцев. Об ожесточенности этого боя говорит то, что на поле боя немцы нашли знамя 945-го стрелкового полка 262-й стрелковой дивизии. Правда, и немцам пришлось уплатить немалую цену за этот прорыв – около 30 танков и самоходок, большие потери в живой силе. Удары вдоль шоссе и железной дороги, соединяющей Кёнигсберг и Пиллау, наносились с двух сторон, он города и от поселка Фишхаузен в западной части залива. В течение боев 19-21 февраля 1945 года, немцам удалось оттеснить советские войска к северу от дорог и восстановить сообщение. При этом железная дорога оставалась в зоне видимости и обстреливалась советской артиллерией. Немцы сразу же стали создавать линию обороны: рыть траншеи, оборудовать опорные пункты. По данным командования 1-го Прибалтийского фронта за эти три дня сражения за Метгетен и дороги на Пиллау немцы потеряли около 8,3 тысяч человек, 86 танков и самоходок, 76 орудий и другое вооружение. Генерал Ляш пишет об этих кровопролитных боях с большим воодушевлением, правда, подчеркивает, что это было последнее наступление немецких войск в Восточной Пруссии. Из этого достаточного сухого описания боев за Метгетен, составленного Владимиром Беспаловым и Василием Савчуком, даже сейчас, 70 лет спустя, отчетливо слышен рев моторов и лязг гусениц десятков танков, грохот орудийных выстрелов и разрывов, треск выстрелов. Метгетен вовсе не был, как можно себе представить по книгам и статьям ревизионистов, тихим городком, в котором красноармейцы гонялись за немками. Это был район ожесточенного сражения. Судя по всему, мирное население, так же, как и большинство военнопленных из лагерей, не успели покинуть зону боевых действий и многие из них стали случайными жертвами боя по время немецких контратак 30-31 января 1945 года. Бежать им особо было некуда. Дороги на запад к Пиллау, и на восток к Кёнигсбергу были перерезаны, на юг был лес Коббельбуде, отводной канал и побережье, к тому же лес был занят советскими войсками. На север простиралась заснеженная равнина, которая прекрасно простреливалась и тоже была занята советскими войсками, особенно высота 40,2, господствовавшая над Метгетеном. По этой равнине было добрых километров десять до ближайшего жилья и дороги. Зимой, неготовому к эвакуации населению, трудно было рассчитывать на то, что получится куда-то уйти. Советское командование было занято напряженными боями и ему было явно не до эвакуации гражданских лиц из зоны боевых действий. В общем, судя по всему, много мирных жителей осталось в Метгетене вплоть до того жестокого боя 19 февраля 1945 года, где они попали в перестрелку советских артиллеристов с немецкими «Королевскими тиграми». По тем сведениям, которые есть, можно сделать вывод, что немцы в Метгетене побили своих во время контратак 30-31 января 1945 года и во время штурма 19 февраля. Поселок обстреливался из орудий и минометов, и, как следует из рассказа Владимира Тарского, немцы били из минометов по любому дымку и не дали им полакомиться оладьями. Это очень красноречивая деталь. Сам Тарский привел ее мимоходом. Для него, бывшего уже опытным солдатом и несколько раз раненым, это был привычный эпизод войны. Хлопнули мины, разведчики попрятались. Гражданское же население, только 29 января узнавшее, что такое настоящая война, явно было к этому не готово, и многие из них были убиты разрывами и осколками. Даже в фотоальбоме капитана Зоммера есть фотографии, это подтверждающие. Что же до тех фотографий из альбома, на которых запечатлены полураздетые трупы на кроватях, то они сразу вызывают сомнения. Во-первых, они выглядят как очень свежие, хотя Зоммер уверял, что фотографировал их спустя неделю после боев. Во-вторых, практически не видно следов крови, из чего следует, что их вряд ли застрелили прямо в этих кроватях. И вообще, это вполне может быть чистая декорация, вовсе не обязательно сделанная в Метгетене. Эти фотографии могли быть сделаны в любом другом населенном пункте или даже в самом Кёнигсберге. На эту мысль наводит тот факт, что Зоммер упоминает массовые захоронения в гравийном карьере (он располагался примерно в 4 км к северу от поселка и к нему вела узкоколейная железная дорога), но в альбоме фотографий этих нет. Почему? Скорее всего, потому, что капитан Зоммер эти могилы лично не осматривал, поскольку эта территория очевидно приходилась на нейтралку между советскими и немецкими позициями, и описывал их с чьих-то слов. Да и сам Метгетен к тому моменту был уже узлом обороны. Вряд ли немецкие солдаты в холодный и сырой февраль 1945 года стали бы целую неделю держать трупы в домах, дожидаясь, пока это к ним прикатит офицер из штаба со своим фотоаппаратом. Любое помещение, пригодное для жилья или обороны, было тут же занято. Не говоря уже о том, что после многочасового боя советской артиллерии с немецкими танками, в поселке еще надо было поискать более или менее нетронутый дом. Потому капитану Зоммеру явно пришлось, так сказать, для пущей убедительности, прибегнуть к постановочным съемкам. Хотя автор фотоальбома уверяет, что командующий создал комиссию для расследования, тем не менее, генерал Ляш в своих мемуарах ни слова не говорит ни о такой комиссии, ни о каких-либо зверствах в Метгетене. Далее, Герман Зоммер утверждал, что он являлся начальником по делам военнопленных, тогда как Ляш в мемуарах указывал, что в Восточной Пруссии военнопленные входили в компетенцию начальника СС и полиции. Если Зоммер не приписал себе чужих полномочий, то выходит, что он был подчиненным рейсхфюрера СС Генриха Гиммлера. Тогда понятно, почему генерал Ляш ничего об этом не пишет – это была не его инициатива, а этим делом занимались эсэсовцы. И тогда становится понятно, каким ветром этого капитана занесло в Метгетен, в чем была цель его поездки на передний край немецкой обороны. Скорее всего, его интересовала вовсе не судьба гражданских лиц, а инспекция оборонных предприятий и лагерей военнопленных при них. Поскольку инспектировать особо было уже нечего, Зоммер решил не возвращаться с пустыми руками и поработал на военную пропаганду. Вот такая получается подоплека «зверств большевиков». Бывшие эсэсовцы проливают слезы по поводу гибели мирных немцев, совершенно не вспоминая, как незадолго до этого сами истребили несколько тысяч евреев. Ну что, кто-то еще будет призывать присоединиться к плачу этих отборных душегубов? Что же до гибели мирных жителей, то согласимся, что артиллерийский обстрел, бой с бронепоездом и «Королевскими тиграми» – более чем уважительная причина для этого. Истинный виновник этого, не кто иной, как гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох. Морские истории В списке «зверств большевиков», конечно, упоминается потопление теплохода «Вильгельм Густлофф» 30 января 1945 года. Это настолько широко известное событие, что о нем еще раз говорить просто излишне. На борту корабля по оценкам одного из спасшихся Хайнца Шёна находилось 10582 человек, из них погибло 9343 человека. По всей видимости, эти оценки – плод более чем полувекового исследования, являются наиболее точными. Капитана подлодки С-13 Александра Маринеско многие считают военным преступником, объясняя это тем, что на судне были многочисленные беженцы. Но не будем забывать, что у советских подводников был приказ бороться с немецкими конвоями на Балтике. Далее, сам «Вильгельм Густлофф» на момент потопления был военным судном, плавучей казармой Кригсмарине, был окрашен в серый, защитный цвет и никаких признаков госпитального или нейтрального судна не имел, да и вышел в море под охраной миноносца «L?we». По всем признакам, это был военный транспорт. На его борту находились военнослужащие. Интересно то, что в связи с этим не вспоминается тот факт, что 7 ноября 1941 года немецкий торпедоносец He-111 из состава 1-й эскадрильи авиагруппы I/KG28, пустил ко дну советский теплоход «Армения», на борту которого находилось по разным оценкам от 4,5 до 7 тысяч человек, гражданских беженцев, раненых и военных. Из них выжило всего восемь человек. Но тут говорят, что «Армения» якобы была «законной целью», поскольку ее сопровождали вооруженные катера, два истребителя, на борту были военнослужащие и были установлены зенитки[12 - Каминская Д. Тайна «советского Титаника». // Газета «Новая», 31 октября 2007 года – http://novaya.com.ua/?/articles/2007/10/31/135844-7 (http://novaya.com.ua/?/articles/2007/10/31/135844-7)]. Как интересно иной раз поворачивают исторические события: потопление «Армении» – это, получается атака законной цели, а потопление «Вильгельма Густлоффа», шедшего под охраной, бывшего военным судном, имевшим на борту военнослужащих и зенитные орудия – это, получается, военное преступление. Понятно, что это не более чем яркий признак двойного стандарта и истолкования одинаковых событий совершенно разным образом. Если же подходить с одинаковой меркой, то очевидно, что «Вильгельм Густлофф» был военным транспортом. В эту же категорию входит также теплоход «Генерал фон Штойбен», потопленный С-13 в том же самом походе 10 февраля 1945 года. На его борту находилось более 4000 тысяч человек, в том числе 2680 раненых, судно имело на борту зенитные орудия, и шло под охраной миноносца и тральщика. Об его защитной окраске обычно ничего не говорится (мол, было это госпитальное судно), но Маринеско был уверен, что он выстрелил торпеды по крейсеру «Эмден». По размерам корабли были схожи («Генерал фон Штойбен» имел длину 168 метров, крейсер «Эмден» – 155 метров), оба судна имели по две трубы и по две мачты, схожий силуэт. При определенном ракурсе, ночью оба корабля действительно можно было спутать. И этот факт говорит также о том, что «Генерал фон Штойбен» не имел никаких признаков и опознавательных знаков госпитального судна. Следовательно, его можно было атаковать и топить. К тому же, как вспоминает рулевой-сигнальщик С-13 Геннадий Зеленцов, ходивший в тот самый поход, после попадания двух торпед, на судне раздалось пять мощных взрывов. По всей видимости, на этом т. н. «госпитальном судне» был еще груз боеприпасов. Также можно назвать норвежское грузовое судно «Гойя», которое немцы сначала использовали как условную мишень, а в конце войны переделали в транспорт. Подводная лодка Л-3 торпедировала и потопила это судно 16 апреля 1945 года. Погибло около 6900 человек. И в этом случае судно было транспортом в составе ВМФ, имело камуфляжную, деформирующую окраску, на его борту были военнослужащие, в том числе танкисты. Шло оно в конвое в сопровождении двух тральщиков. Тоже, законная цель для атаки. Но когда начинается плач бывших эсэсовцев по невинно погибшим в морской пучине беженцам, это означает, что плач этот скрывает какую-то мрачную, отвратительную историю. Как в Тиренберге, в котором якобы «зверствовали красноармейцы», а на самом деле эсэсовцы истребляли евреев. Так и здесь. 3 мая 1945 года, перед самой капитуляцией Германии, английская авиация подожгла и потопила лайнер «Кап Аркона», стоявший в Любеке. В отличие от предыдущих примеров, пассажирами этого лайнера были узники концлагерей: Штуттгофа, Нойенгамме и Миттельбау-Дора. Это были не простые концлегаря. Штуттгоф располагался к востоку от Данцига, являлся центром целой системы из 39 лагерей и был известен экспериментами по изготовлению мыла из трупов людей. Лагерь Миттельбау-Дора обслуживал самый крупный подземный завод по производству ракет V-2. Лагерь Нойенгамме был самым крупным концлагерем на северо-западе Германии и перед падением Рейха там скопилось много заключенных из других лагерей. Грузить узников на корабли: «Кап Аркона», «Дойчланд», «Тильбек» и «Атен», приказал гауляйтер Гамбурга Карл Кауфманн. Как он объяснял потом в трибунале по военным преступлениям, это делалось, чтобы отправить заключенных в Швецию. Однако, шеф гамбургского Гестапо Георг-Хеннин фон Базельвиц-Бэр заявил, что предполагалось вывести корабли в море и затопить их вместе с узниками. От этих трудов душегубов избавила британская авиация, 198-я эскадра Королевских ВВС, получившая приказ уничтожить скопление судов в гавани Любека. Британцы считали, что эсэсовцы готовят бегство в Норвегию, пока еще не занятую союзниками. «Атен» перед самой атакой ушел в Нойштадт за еще одной партией узников, а остальные три корабля были потоплены. Лайнер «Дойчланд» перевернулся и затонул, грузовое судно «Тильбек», получив в правый борт 32 ракеты, завалилось на бок и пошло ко дну. Лайнер «Кап Аркона» тоже опрокинулся, но с него успели спрыгнуть в воду много узников. Подошедшие немецкие траулеры спасали только эсэсовцев и членов команды судна. Заключенных же расстреливали в воде. Из 4500 узников, погруженных на борт лайнера «Кап Аркона», спаслось только 350 человек. Отвратительная история, одним словом. Отвратительная именно бесчеловечной жестокостью и грубым попранием морских обычаев. На фоне вот такого как-то сразу меркнут все плачи бывших эсэсовцев по поводу гибели «Вильгельма Густлоффа». Они-то сами вовсе не собирались уважать права «расово неполноценных» людей и давать им шанс на спасение. Разбор вот этих, наиболее часто упоминаемых случаев, в которых якобы были «зверства» Красной Армии, не только показывает наличие фальсификации, но и демонстрирует, что сама по себе эта тема преследует цели реабилитации нацизма. Таким образом реабилитаторы нацистов стараются спрятать, скрыть от внимания многочисленные преступления, совершенные гитлеровцами в самые последние месяцы войны. Глава вторая Освободительная миссия Красной Армии Но все же, книга не об этом. Много чести – писать опровержения на выдумки ревизионистов, реабилитирующих германский нацизм. Да и рассмотренных примеров уже достаточно, чтобы понять, что мы там не найдем ничего, кроме вранья, фальсификаций и перепевов геббельсовской пропаганды. Книга эта об освободительной миссии Красной Армии, а также о том, что было сделано уже после войны для помощи и устройства жизни населения стран Восточной Европы, которые в наибольшей степени пострадали от войны. Красная Армия не только освободила эти 113 млн. человек, но и сделала очень крупный вклад в организацию послевоенной жизни, ликвидацию последствий войны, таких как неразорвавшиеся снаряды и мины, восстановление экономики. Именно поэтому мы с полным правом можем назвать Красную Армию армией добра. Везде, где появлялся советский солдат, жизнь для местного населения быстро становилась несравненно лучше, чем раньше. Союзнический долг Каким образом Красная Армия оказалась в Европе? В исторической памяти осталась наиболее простая, доступная самым широким массам, трактовка: «Добить зверя в его логове!». Так объясняли существо дела красноармейцам. Это было чистой правдой. После всего того, что гитлеровцы сотворили на оккупированных территориях, не могло и речи быть о каком-то перемирии или там «почетном мире». Эта война могла закончиться только в Берлине. Этот лозунг не был только лишь элементом военной пропаганды или спонтанной инициативой масс. Он основывался на политической позиции Советского Союза. Цели войны в наиболее ясной форме сформулировал президент США Франклин Д. Рузвельт во время Касабланкской конференции 14-24 января 1942 года, предложивший, что эта война должна закончиться безоговорочной капитуляцией Германии. Однако, понимание того, что война с Германией будет войной на уничтожение гитлеровского режима, было закреплено и в более ранних документах. Так, по соглашению между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне против Германии от 12 июля 1941 года, говорилось, что стороны не будут вести переговоров, заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия. В Атлантической хартии, подписанной 14 августа 1941 года США и Великобританией, говорилось об «окончательной ликвидации нацистской тирании», из чего следовало, что Гитлера не рассматривают как субъекта возможных мирных переговоров. 1 января 1942 года рядом стран, в том числе СССР, США и Великобританией, была подписана Декларация Объединенных наций, в которой подписавшиеся страны присоединялись к принципам Атлантической хартии и заявляли: «…полная победа над их врагами необходима для защиты жизни, свободы, независимости и религиозной свободы и для сохранения человеческих прав и справедливости как в их собственных странах, так и в других странах и что они теперь заняты общей борьбой против диких и зверских сил, стремящихся покорить мир». В этой декларации также было обязательство не заключать сепаратного мира или перемирия с врагами. Таким образом, война до безоговорочной капитуляции Германии уже была целью всех стран антигитлеровской коалиции. Рузвельт лишь придал этому устремлению чеканную формулировку, ставшую всеобщим лозунгом. С точки зрения всех этих подписанных Советским Союзом соглашений с союзниками по антигитлеровской коалиции, Красная Армия должна была не только освободить оккупированную врагом территорию СССР, но и перейти границу, преследовать немецкие и союзные им войска, вплоть до полного их разгрома и капитуляции. В Декларации Тегеранской конференции от 1 декабря 1943 года говорилось: «Наше наступление будет беспощадным и нарастающим». Итак, переход Красной Армии в европейские страны, оккупированные гитлеровцами, или союзные Германии был союзническим долгом Советского Союза. В наши дни иногда можно встретить рассуждения, что якобы Красная Армия должна была выгнать врага и остановиться на границе СССР. 25 июня 2005 года на радио «Эхо Москвы» даже провели голосование по этому вопросу. Встречаются даже варианты альтернативной истории, в которой Советский Союз ограничился освобождением только своей территории. Однако, сама по себе такая постановка вопроса фальсификаторская, поскольку в реальности такой альтернативы не было и не могло быть. Во-первых, это было бы изменой союзническому долгу. Ограничившись освобождением только своей территории, СССР нарушил бы взятые на себя союзнические обязательства о войне до полной победы над Германией. Это нанесло бы удар колоссальной силы по политическим позициям Советского Союза во всем мире, в тот момент, когда все покоренные народы смотрели на Красную Армию как на единственную возможность своего освобождения. Во-вторых, освобождение только своей территории вовсе не означало бы конца войны. Германия вовсе не собиралась в 1944 году складывать оружия и прекращать войну. Напротив, германская военная промышленность достигла в 1944 году своего пика, усиленно велись работы над разработкой и производством новых видов оружия, среди которых можно назвать баллистические ракеты, реактивные самолеты и ядерную бомбу. Даже небольшая передышка была Германии крайне выгодной, поскольку позволяла бы в кратчайшие сроки переформировать и перевооружить армию этим новейшим оружием. Вне всякого сомнения, после передышки, гитлеровцы снова перешли бы в наступление. В-третьих, немцы взяли в начале войны большое количество пленных и угнали на работу 5,2 млн. советских граждан. Остановиться на границе означало бы бросить всех этих людей в гитлеровском рабстве, обречь их на неминуемое уничтожение. И армии невозможно было бы объяснить, после всего того, что гитлеровцы совершили на оккупированной советской территории, почему нельзя пойти и добить зверя в его берлоге. Такое решение поставило бы армию на грань мятежа. Таким образом, в этом случае Советский Союз ничего не приобретал, но очень многое терял. Такое решение могло привести лишь к поражению в войне, что было вполне понятно и очевидно. Освободительная программа Советского Союза Красная Армия не могла остановиться на границе – это было бы грубым нарушением союзнического долга и угрозой поражения в войне. Потому, после коренного перелома в войне и наступления на запад, Красная Армия стала готовиться к переходу границы СССР и боевым действиям на территории других стран, на которых находились немецкие войска. В духе этой задачи выдерживались все приказы Верховного Главнокомандования. Например, в приказе от 1 мая 1944 года говорилось: «Наши задачи не могут ограничиваться изгнанием вражеских войск из пределов нашей Родины… Преследуя же врага, мы должны вызволить из немецкой неволи наших братьев поляков, чехословаков и другие союзные с нами народы Западной Европы, находящиеся под пятой гитлеровской Германии»[13 - Освободительная миссия Советских вооруженных сил в Европе во Второй мировой войне. Документы и материалы. М., «Военное издательство», 1985, с. 27]. Теперь, 70 лет спустя после победы, ревизионисты стараются представить дело так, будто бы вступление Красной Армии в пределы европейских стран якобы было «советской оккупацией». При этом, конечно, не приводится ни одного документа, ни одного факта в подтверждение подобных заявлений. Понятно, почему. Все имеющиеся документы говорят о том, что цели Советского Союза в боевых действиях в европейских странах были предельно далекими от их оккупации. Еще в Атлантической хартии, принципы которой СССР поддержал, говорилось, что союзные державы придерживаются следующей позиции: Не стремятся к территориальным или иным приобретениям. Выражают желание не быть свидетелями территориальных изменений, которые не соответствуют свободно выраженным пожеланиям заинтересованных народов Уважают право всех народов избирать форму правления, при которой они будут жить, и они желают видеть суверенные права и самоуправление восстановленными для тех, кто был насильственно лишен их. Эти три принципа были наиболее важными в военное время. В других принципах Атлантической хартии говорилось о свободном доступе к торговле и к сырьевым ресурсам, о сотрудничестве в экономической области, установление мира на основах гарантий безопасности, о свободном мореплавании, об отказе от применения силы. Эти принципы должны были быть реализованы уже после войны. Сталин полностью поддерживал такой подход. В своей речи на торжественном заседании Московского совета депутатов трудящихся 6 ноября 1943 года, он заявил: «Вместе с нашими союзниками мы должны будем: 1) освободить народы Европы от фашистских захватчиков и оказать им содействие в воссоздании своих национальных государств, расчлененных фашистскими поработителями – народы Франции, Бельгии, Югославии, Чехословакии, Польши, Греции и других государства, находящихся под немецким игом, вновь должны стать свободными и самостоятельными; 2) предоставить освобожденным народам Европы полное право и свободу самим решать вопрос об их государственном устройстве; 3) принять меры к тому, чтобы все фашистские преступники, виновники нынешней войны и страданий народов, в какой бы стране они не скрывались, понесли суровое наказание и возмездие за все совершенные ими злодеяния; 4) установить такой порядок в Европе, который бы полностью исключал возможность новой агрессии со стороны Германии; 5) создать длительное экономическое, политическое и культурное сотрудничество народов Европы, основанное на взаимном доверии и взаимной помощи в целях восстановления разрушенного немцами хозяйства и культуры…» [14 - Освободительная миссия Советских вооруженных сил в Европе во Второй мировой войне. Документы и материалы. М., «Военное издательство», 1985, с. 26] . Вот такая была политическая программа Советского Союза в его освободительной миссии в Европе. Эта программа была реализована, несмотря на огромные трудности военного и послевоенного времени. В дальнейшем будет хорошо видно на разных примерах, что СССР в целом, и командование Красной Армии в частности, придерживались этой политической программы везде, где приходилось воевать и куда вступали красноармейские части. Эта политика проводилась единообразно и централизованно, в соответствии с приказами Верховного Главнокомандования. В нее входили не только боевые действия против немецких и союзных им войск, но и поддержка любых антигитлеровских сил, партизанских отрядов и армий, которым переправлялось оружие и боеприпасы, направлялись советники и специалисты. В нее входило создание системы военных комендатур в тыловых районах и налаживание взаимоотношений военных комендантов с местными органами власти. В нее также входило совместное с местными органами власти решение многочисленных хозяйственных вопросов, куда входили задачи от разминирования и быстрейшего восстановления транспорта, до неотложной продовольственной помощи, организации посевной кампании и издания газет для местного населения. Применительно к каждой конкретной стране конкретный список этих задач несколько менялся, но общая линия была неизменной: разгром вражеских войск, организация размещения и службы частей Красной Армии на освобожденных территориях и помощь местному населению. Красная Армия не была захватнической армией В книгах ревизионистов, пытающихся обосновать тезис, что якобы Красная Армия в европейских странах была захватнической армией, об этих документах, обозначающих позицию Советского Союза, ни слова не говорится. Эти документы полностью разрушают всю их концепцию, и потому Виктор Суворов, Йоахим Хоффман и другие подвергают их тотальному замалчиванию. Если же им предъявить эти документы, то они скажут что-нибудь в духе: «Ну, это всего лишь заявления, а на деле было другое». Только ведь есть и другие факты, свидетельствующие о том, что Красная Армия не была оккупантом. В две освобожденные европейские страны Красная Армия вошла по соглашению с правительствами этих стран. Чехословакия 15 марта 1939 года была лишена независимости и превращена в германский протекторат, Гитлер назначил рейхспротектора Константина фон Нейрата, а все управляющие органы протектората были укомплектованы немцами. Второй президент Чехословакии Эдвард Бенеш выехал в Великобританию, где создал правительство страны в изгнании. Это правительство 18 июля 1941 года подписало соглашение с СССР, а 27 сентября 1941 года – военное соглашение, согласно которому на советской территории началось формирование чехословацких частей. 1-й отдельный чехословацкий батальон под командованием полковника Людвига Свободы был сформирован в конце 1942 года и вскоре принял участие в боях[15 - Антосяк А.В. Советский воин – воин-освободитель. М., 1975, с. 13]. 8 мая 1944 года правительство Чехословакии подписало с Советским Союзом соглашение о вступлении войск[16 - Освободительная миссия Советских вооруженных сил в Европе во Второй мировой войне. Документы и материалы. М., «Военное издательство», 1985, с. 373]. Соглашение о помощи Красной Армии в освобождении Норвегии было подписано между правительствами СССР и правительством Норвегии в изгнании в Лондоне 16 мая 1944 года. Освобождение Северной Норвегии началось во время Петсамо-Киркенесской операции 7 октября – 25 ноября 1944 года. Отношения с другими европейскими странами были сложнее. В Югославии было несколько противоборствующих сил, Национальный комитет освобождения Югославии по главе с генеральным секретарем Компартии Югославии Иосипом Броз Тито сумел образовать временное правительство Демократической Федеративной Югославии только 7 марта 1945 года, уже после взятия Белграда советскими войсками. Однако, с мая 1944 года советское командование снабжало оружием, боеприпасами и продовольствием Народно-освободительную армию Югославии (НОАЮ), имелся постоянный контакт с Тито. Белград и другие югославские города войска 3-го Украинского фронта брали во взаимодействии с силами НОАЮ. Польское правительство в изгнании сначала поддерживало отношения с СССР и даже заключило с ним военное соглашение от 14 августа 1941 года, на основе которого была сформирована польская армия генерала Андерса, но после Катыньской истории, разорвало отношения 25 апреля 1943 года. Впрочем, деятельность польского эмигрантского правительства в Лондоне, которое мало что в Польше могло сделать, уже не имела особого значения. Основные боевые операции против немцев вела Армия Людова, возникшая на территории Польши и лондонскому правительству не подчинявшаяся. В мае 1943 года Союз польских патриотов в СССР обратился в Государственный комитет обороны с просьбой о формировании польской армии, которая была удовлетворена. СССР поддерживало связь с другим польским правительством – созданной 1 января 1944 года Крайовой Радой Народовой, которая 21 июля 1944 года создала в г. Хелм (один из первых городов Польши, освобожденной Красной Армией) Польский Комитет Национального Освобождения. Впоследствии, Советский Союз признавал польской властью только этот комитет и в этом духе были отданы распоряжения войскам. Вступление советских войск в Польшу было оформлено Заявлением Наркомата иностранных дел СССР от 26 июля 1944 года, в котором говорилось: «Советские войска вступили в пределы Польши, преисполненные одной решимостью – разгромить вражеские германские армии и помочь польскому народу в деле его освобождения от ига немецких захватчиков и восстановления независимой, сильной и демократической Польши. Советское правительство заявляет, что оно рассматривает военные действия Красной Армии на территории Польши как действия на территории суверенного, дружественного, союзного государства»[17 - Освободительная миссия Советских вооруженных сил в Европе во Второй мировой войне. Документы и материалы. М., «Военное издательство», 1985, с. 283]. Политические цели были изложены более чем прозрачно. Как только в Польше была отвоевана более или менее достаточная территория, начался процесс восстановления польской государственности и польских вооруженных сил. В июле 1944 года по декрету Крайовой Рады Народовой партизанская Армия Людова и польские части, сформированные в СССР, объединились в Войско Польское[18 - Ананьев И.М. Освобождение Польши от немецко-фашистских захватчиков (К 40-летию). М., «Знание», 1985, с. 31]. Румыния, Венгрия и Болгария были союзниками Германии и находились с СССР в состоянии войны. Потому, при вступлении Красной Армии в эти страны советское правительство делало стандартное заявление о целях вступления советских войск в эти страны, а командованием фронтов выпускало обращение к населению эти стран. В этих заявлениях и воззваниях говорилось о том, что приход Красной Армии вызван военной необходимостью, главная цель – преследование и разгром немецких и союзных им войск. Также подчеркивалось, что Советский Союз не ставит целью приобретение территорий, изменения социального или политического строя, Особо оговаривался вопрос имущества населения. В первом таком воззвании Военного совета 2-го Украинского фронта к населению Румынии от 14 апреля 1944 года говорилось: «Частная собственность граждан остается неприкосновенной и находится под охраной советских военных властей. Все местные органы власти и гражданского самоуправления, существовавшие до прихода Красной Армии, сохраняются»[19 - Освободительная миссия Советских вооруженных сил в Европе во Второй мировой войне. Документы и материалы. М., «Военное издательство», 1985, с. 38]. В последующем этот пункт, касающийся имущества, повторялся во всех без исключения воззваниях, выпущенных военными советами фронтов в связи вступлением на территорию того или иного европейского государства, союзного Германии. Совсем неудивительно, что во всех статьях и книгах ревизионистов, на все лады расписывавших якобы «повальный грабеж», проводимый Красной Армией в европейских странах, ни слова не говорится об этих документах, не упоминается даже сам факт их существования. Это маленькое умолчание сильно облегчает им жизнь. В противном случае им бы пришлось изобретать сложные и шаткие теории о том, что якобы красноармейцы не подчинялись командованию и не исполняли эти приказы. Итак, заявления советского правительства и советского командования не оставляют ни малейших сомнений в том, что Красная Армия преследовала в Европе только цели разгрома немецких войск и их союзников, принуждения их к безоговорочной капитуляции. У нее не было никаких оккупационных целей, о чем заявлялось сразу после перехода войсками границы. Красная Армия не ликвидировала органы местной власти и местного самоуправления, власть военных комендатур распространялась только на советских военнослужащих. В этом было разительное отличие от гитлеровских порядков, который был выраженно оккупационным, и в котором военное командование распоряжалось всем, жизнью и смертью населения оккупированной территории, грабило его по своему усмотрению. Правда, в статусе европейских государств было одно отличие. Страны, не бывшие союзниками Германии, такие как Польша, Чехословакия и Норвегия, сносились с СССР и союзниками напрямую, обычно через посольства в Москве или Лондоне. Но союзники Германии: Финляндия, Румыния, Болгария и Венгрия, выходя из войны, подписывали с союзниками договор о перемирии и дальше все вопросы, включая контроль над армией, решались через Союзную контрольную комиссию (СКК), создаваемую для контроля за выполнением условий перемирия. Комиссию в Румынии возглавлял маршал Р.Я. Малиновский, в Финляндии – генерал-полковник А.А. Жданов, в Болгарии – маршал Ф.И. Толбухин, в Венгрии – маршал К.Е. Ворошилов. В этой политике было два исключения. В Германии советские войска, как и войска союзников, официально считались оккупационными, а территория Германии, занятая советскими войсками, называлась «Советской оккупационной зоной» (Die Sowjetische Besatzungszone – SBZ по-немецки). Но и там Советская военная администрация Германии (СВАГ или Die Sowjetische Milit?radministration Deutschlands – SMAD по-немецки) быстро создала органы местного самоуправления. Главы этих органов в первые месяцы после завершения войны назначались советской военной администрацией, а потом этот порядок был отменен в пользу проведения выборов. Такой же оккупационный порядок был установлен и в Австрии, которая была разделена на союзные зоны соглашением от 9 июля 1945 года. Но и здесь советское командование быстро пошло по пути формирования местного правительства, которое 27 апреля 1945 года возглавил австрийский социалист Карл Реннер. Это было сделано без согласования с союзниками и вызвало разногласия между советскими и западными представителями. Впрочем, в октябре 1945 года вопрос о правительстве был решен и его признали. В сентябре 1945 года был учрежден Союзнический совет, который вплоть до 15 мая 1955 года, когда была принята декларация о независимости Австрии, выполнял контрольные функции, в частности, утверждал законы. После обретения независимости Австрия 26 октября 1955 года провозгласила постоянный нейтралитет, который соблюдается и в настоящее время. Статус Австрии в итоге оказался чем-то средним между оккупационным статусом Германии и статусом бывших союзников Гитлера, находившихся под надзором Союзных контрольных комиссий. Эта система сформировалась в силу того, что СССР считал Австрию первой страной, пострадавшей от немецких нацистов и выступал за восстановление австрийской независимости. Правда, при этом подчеркивалось, что с австрийцев, активно сотрудничавших с гитлеровским режимом, это не освобождает от ответственности за все совершенные ими преступления. Этот двойственный статус страны в глазах союзников и привел к формированию этого особого послевоенного положения в Австрии. Таким образом, положение было вовсе не столь однозначным и прямолинейным, как многие его пытаются нарисовать. В подавляющем большинстве случаев, Красная Армия не была оккупационной армией, что подкреплялось заявлениями правительства, тесным сотрудничеством с органами местной власти (тогда как один из главных признаков оккупации состоит в том, что военные власти упраздняют местные органы власти), а также межправительственными соглашениями. Лишь в Германии и в Австрии советские войска (как и все союзнические войска тоже: американские, британские и французские) имели статус оккупационных войск. Однако, советская военная администрация быстро начала фактический отход от этого положения, прилагая усилия к формированию местных органов власти, к восстановлению народного хозяйства и нормальной жизни населения, что мы еще подробно рассмотрим ниже. В принципе, уже это является достаточно веским ответом на все обвинения в адрес Красной Армии. Уже из политической программы Советского правительства, приказов Верховного главнокомандующего, заявлений командующих фронтов ясно видно, что Красная Армия в Европе не была захватнической армией, а красноармейцы не были грабителями и насильниками. И эти приказы исполнялись. Все же, даже самые отпетые ревизионисты не доходят до утверждений, что якобы красноармейцы массово не выполняли приказов и делали что хотели. Стало быть, придется им признавать, что «сталинскую войну на уничтожение» Йоахим Гофман просто выдумал, что преступления красноармейцев против мирного населения европейских стран были отдельными эксцессами. А раз так, то весь их обличительный пафос тут же испаряется без следа. Но, несмотря на то что повалить утверждения о якобы имевших место преступлениях Красной Армии в европейских странах оказывается не столь сложно, тем не менее, не оставим ревизионистам ни единого шанса и рассмотрим то, что делала Красная Армия для освобождения Европы в целом. Некоторая систематизация фактов Но для начала потребуется небольшое теоретическое вступление. Дело в том, что в имеющейся исторической литературе процесс освобождения европейских стран Красной Армией описан хотя и достаточно подробно, но без системы. Все смешано: действия фронтов и армий, описания боевых действий, элементы международной политики, отдельные героические случаи – такая россыпь фактов представлена почти во всех книгах. Это при том, что описываемые события происходили на обширной территории, охватывающей несколько европейских государств, в очень короткий промежуток времени (все освобождение Европы от гитлеровцев заняло полных девять месяцев – с начала августа 1944 года до начала мая 1945 года), события эти были часто были одновременными и взаимообусловленными. Так что охватить единым взором исторический процесс освобождения Европы войсками Красной Армии оказывается крайне затруднительно. Для того, чтобы облегчить восприятие этих фактов, требуется ввести систему, основанную на хронологическим и причинно-следственном принципах. Такая система позволит изложить ход освободительной миссии Красной Армии цельно и последовательно. Хотя в нашей работе, конечно, будут использоваться только основные факты, читатель сможет, пользуясь нашей системой, поставить любой известный ему факт в общую последовательность событий, выяснить место и роль этого факта. Это очень полезно для разоблачения разного рода выдумок, как это было видно в первой главе на примере Неммерсдорфа и Метгетена. Итак, мы будем использовать такую систематизацию, состоящую из трех основных этапов. Первый этап. Освободительная миссия Красной Армии не началась, конечно же, сразу после перехода советско-польской или советско-румынской границы в 1944 году. Борьба за освобождение Европы началась задолго до этого и была связана с созданием национальных воинских формирований на советской территории, которые стали потом ядрами армий освобожденных государств, развитием мощного партизанского движения, которое сыграло большую роль в освобождении европейских стран, а также с деятельностью тыловых органов Красной Армии на освобожденной советской территории, в ходе которой накапливался опыт помощи местному населению. Этот этап охватывает период примерно с лета 1943 года по лето 1944 года. Второй этап. Собственно бои за освобождение европейских стран. В этом нас интересуют, конечно, не эпизоды боев, а военно-политическая ситуация, складывавшаяся в связи с продвижением советских войск на запад. Перед Красной Армией было три категории государств в Европе, в отношении которых проводилась кардинально разная политика. К первой категории относились друзья, то есть оккупированные немцами страны. Они рассматривались как дружественные, сразу же после изгнания оккупантов в них должна была быть восстановлена государственность. Ко второй категории относились враги, то есть страны-союзники Германии. В отношении их ставилась задача как можно быстрее вывести их из войны, по возможности обратить на свою сторону, или, по крайней мере, обеспечить дальнейший нейтралитет. К третьей категории относилось само «логово зверя», то есть Германия и Австрия, которую Красной Армии предстояло оккупировать и там намечались самые большие социально-политические изменения, связанные с ликвидацией нацистского политического режима. Этот период охватывает девять месяцев освобождения Европы, с августа 1944 года по май 1945 года. Третий этап. С завершением боев предстояло провести большую хозяйственную работу, включавшую в себя продовольственное снабжение мирного населения, восстановление транспорта и промышленности, возвращение военнопленных и угнанных в Германию советских граждан, а также граждан других государств, и многое другое, что нужно было незамедлительно сделать. Красной Армии в этой работе отводилось весьма важное место. Помимо участия красноармейцев в этой работе нужно будет также затронуть вообще политику хозяйственной помощи со стороны СССР освобожденным европейским странам в самые трудные послевоенные годы. Нельзя ведь отделить Красную Армию от советского государства; военные органы и советские представительства выполняли одну и ту же волю Советского правительства. Этот этап охватывает в основном 1945-1947 годы, вплоть до вывода советских войск из европейских стран, но в Германии он продлился до 1949 года, когда произошел раскол страны с образованием ФРГ и ГДР. Таким образом, мы сможем проследить как зарождение освободительной миссии Красной Армии еще во время сражений на советской территории, так и ее результаты, выразившиеся в послевоенном устройстве освобожденной Европы. Это и будет лучшим ответом ревизионистам, потому что именно в таком контексте будет лучше понятна вся дикость и абсурдность их утверждений. Часть вторая Провозвестники освобождения Глава третья Начало борьбы за Европу Вторая мировая война была войной коалиций. С одной стороны Объединенные нации (это официальное название военного блока, более известного как антигитлеровская коалиция), а с другой стороны страны Оси, во главе с Германией. В вооруженную борьбу были втянуты миллионные армии, людские ресурсы использовались с огромным напряжением. Например, Германия начала войну с призывным контингентом в примерно в 7-7,5 млн. человек, а всего за время войны в армию было призвано 21,1 млн. человек. Зримое воплощение огромного напряжения в людских ресурсах – немецкий «фольксштурм», сформированный с 18 октября 1944 года из всего мужского населения от 16 до 60 лет, не состоящего на военной службе. Впрочем, и в СССР мобилизационный контингент, перед войной составлявший 20 млн. человек, использовался в максимальной степени. Уже в конце 1941 года было мобилизовано в армию 14 млн. человек. Постановлением ГКО от 17 сентября 1941 года было введено всеобщее военное обучение граждан от 19 до 50 лет. В созданной системе Всевобуча было обучено 6,5 млн. человек. Всего за время войны в армию было мобилизовано 29,5 млн. человек, а всего в войне участвовало 34,5 млн. человек. Это обстоятельство порождало стремление обоих воюющих сторон использовать в ходе войны все доступные людские ресурсы: привлечение войск союзников, иностранных добровольцев, не исключая создания формирований из числа военнопленных. Сегодня наиболее известны формирования, созданные немцами, им посвящено много книг и публикаций. Действительно, в Германии в огромных количествах создавались разного рода национальные формирования, включая семь Восточных легионов в составе Вермахта, 28 национальных дивизий в составе Ваффен-СС, 202 отдельные вспомогательные роты в Вермахте, не считая полицейских формирований на оккупированной территории и многочисленных «хиви» (от нем. Hilfswillige – добровольный помощник), учет которых не велся с достаточной точностью. В этих формированиях служили представители практически всех европейских народов и значительной части народов СССР, главным образом добровольцы и военнопленные. Когда говорят о национальных формированиях в составе Красной Армии, то обычно вспоминают латышские, литовские и эстонские дивизии, частично сформированные из солдат и офицеров армий этих прибалтийских государств. Однако, в Красной Армии были и другие формирования, составленные гражданами европейских государств: Чехословакии, Польши, Румынии. Их формирование началось в 1943 году, и они сыграли значительную роль в освобождении европейских стран. Рассматривая эти формирования, нужно подчеркнуть, что у противоборствующих сторон был кардинально разный подход к ним. Немцы старались формировать в первую очередь вспомогательные части, чтобы освободить немецких военнослужащих от выполнения хозяйственных работ, охранных функций, борьбы с партизанами и карательных акций. Национальные формирования в Вермахте и в Ваффен-СС не считались надежными и стойкими частями, потому на фронт их старались не посылать. То же самое можно сказать и об армиях немецких союзников: румынах, венграх, итальянцах и словаках. В мемуарах немецких генералов часто встречаются жалобы на нестойкость союзников, а генерал-полковник Йоханнес Фрисснер, проигравший в августе 1944 года сражение в Румынии, сделал даже попытку свалить всю вину за поражение на предательство румынских войск. Только в самом конце войны, когда особого выбора уже не было, немцы стали привлекать национальные формирования к боям на фронте. Советский подход был принципиально иной. Формировались такие национальные воинские части и соединения, которые могли бы принимать участие в сражениях на фронте наравне с Красной Армией. Они изначально не считались второсортными войсками, формировались по штатам гвардейских стрелковых дивизий, и не было никаких жалоб на то, что они проявляли низкую боеспособность или нестойкость. И уж, конечно, никто не валил на них вину в случае неудач. Помимо этого, национальные формирования создавались в расчете на последующее освобождение европейских стран, в качестве ядра будущих вооруженных сил для этих стран. Советское руководство было уверено, что этот момент обязательно наступит. 18 декабря 1942 года Советское правительство приняло декларацию «О независимости Албании»[20 - Освободительная миссия советских Вооруженных сил на Балканах. М., «Наука», 1989, с. 215]. Поводом для этого заявления стало создание в сентябре 1942 года Национально-освободительного фронта Албании для изгнания итальянцев, оккупировавших страну и ликвидировавших ее государственность. Советский Союз сразу же поддержал нового союзника в борьбе с гитлеровцами и их сателлитами. В этом заявлении говорилось: «В связи с поступившими запросами об отношении Советского правительства к Албании Народный Комиссариат Иностранных Дел разъясняет, что Советский Союз, относящийся с полным сочувствием к мужественной освободительной борьбе албанских патриотов против итальянских оккупантов, не признает никаких притязаний итальянского империализма на албанскую территорию и желает видеть Албанию освобожденной от ига фашистских захватчиков и независимость ее – восстановленной. Советское правительство уверено, что борьба албанского народа за свою независимость сольется с освободительной борьбой других угнетаемых итало-германскими оккупантами балканских народов, которые в союзе со всеми свободолюбивыми странами изгонят захватчиков со своей земли. Вопрос о будущем государственном строе Албании является ее внутренним делом и должен быть решен самим албанским народом»[21 - Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. I, M.., 1944, с. 287]. В это время до коренного перелома в войне было еще далеко. За полгода до этого Красная Армия потерпела серию тяжелых поражений в Крыму, на Украине и Кавказе. Шли бои за Кавказский хребет, на подступах к Ленинграду, шла упорная оборона Сталинграда и битва вступала в свою решающую стадию. И тем не менее, советское руководство уже тогда было уверено, что скоро наступит момент освобождения европейских стран от захватчиков. Правда, в конце 1942 года помочь чем-то реальным, например оружием, албанским партизанам было невозможно, связи с ними не было. Две польских армии После крушения Польши в 1939 году, на советской территории оказалось большое количество бывших польских граждан, как военнопленных, так и выселенных из присоединенных к СССР территорий поляков. По сведениям НКВД, их насчитывалось 381,2 тысячи человек, в том числе 26,1 тысяч военнопленных, 132,4 тысяч осадников и лесников (как правило, это были бывшие солдаты), 170 тысяч беженцев и 46,5 тысяч осужденных и подследственных. Сейчас ревизионисты всегда подчеркивают, что будто бы почти всех их расстреляли, а депортированные жители бывших польских территорий, как пишет Виктор Суворов, «больше не увидели родного неба». Это не так, многие из них как раз увидели родное небо, будучи одетыми в польские шинели. Поляков было столь много, что на советской территории в ходе войны были созданы целых две польские армии. Первая попытка такого рода была предпринята в 1940 году. 2 ноября 1940 года Л.П. Берия предложил сформировать из польских военнопленных дивизию, которая могла бы принять участие в войне с Германией, ставшей к тому моменту неизбежной. Чекисты подобрали группу из 24 польских офицеров, в которую входил, в частности полковник Зыгмунт Берлинг. На момент войны в 1939 году он был отставке, но был арестован в Вильно и находился сначала в Старобельском, а потом в Грязовецком лагере. Часть офицеров отказалась подчиняться польскому правительству в изгнании. Однако, до нападения Германии польскую дивизию сформировать не успели. Начало войны резко изменило ситуацию и склонило большую часть польских офицеров к тому, что надо выступить на стороне Красной Армии. 22 июня 1941 года Берлинг и другие офицеры написали письмо, в котором просили дать им возможность сражаться. Советское правительство 30 июля 1941 года заключило соглашение с польским правительством в изгнании о восстановлении отношений, 14 августа было заключено военное соглашение, согласно которому армия считалась армией Польши, она должна была отправиться на фронт после достижения боевой готовности, а после войны вернуться в Польшу. После этого работа по формированию польских частей закрутилась. 12 августа 1941 года была объявлена амнистия всем польским гражданам, военнопленные вышли из лагерей, в числе них был и Берлинг. Командующим армией с 6 августа 1941 года был генерал Владислав Андерс, а решением всех вопросов занималась смешанная советско-польская комиссия. Поляки предложили сформировать крупную армию. Первоначальные планы исходили из 30 тысяч человек, а впоследствии, после визита главы польского правительства В. Сикорского в Москву, численность будущего польского войска поднялась до 96 тысяч человек. В глубоких тыловых районах СССР, в основном на Южном Урале, в Казахстане, Узбекистане и Таджикистане в феврале 1942 года было создано шесть польских пехотных дивизий, танковая бригада и военная школа подхорунжих в составе 73,4 тысяч человек[22 - Ананьев И.М. Освобождение Польши от немецко-фашистских захватчиков (К 40-летию). М., «Знание», 1985, с. 28]. СССР предоставил польскому правительству беспроцентный кредит в размере 300 млн. рублей на подготовку польской армии, бесплатно предоставил вооружение (40 орудий, 135 минометов, 270 станковых и ручных пулеметов, 8451 винтовку, 1022 пистолета и револьвера). Польская армия получила обмундирование британского образца, польские знаки различия. Помимо этого, советским органам пришлось решать и хозяйственные вопросы. Освобожденные из лагерей военнопленные и заключенные были истощены, военные лагеря в Тоцком (Оренбургская область) и Татищево (Саратовская область) испытывали нехватку жилья и топлива. Кроме того, к месту формирования стекались желающие вступить в польскую армию и гражданское население, которое нужно было накормить. Вступавшим в армию советское правительство выделило единовременное денежное пособие, а в связи с тем, что британское обмундирование и снаряжение явно не годилось для русской зимы, выделило также зимнее обмундирование и обувь. В общем, становлению польской армии помогали, чем могли, несмотря на то что в то время с формированием новых частей Красной Армии были большие проблемы, им тоже не хватало продовольствия, обмундирования и вооружения. Однако, отношения с польским правительством в изгнании были далеко не однозначными. Оно противилось посылке армии Андерса на советско-германский фронт и с сентября 1941 года требовало ее переброски в Иран. В общем, к марту 1942 года отношения охладились до такой степени, что в марте этого года в Иран эвакуировались 31,4 тысячи солдат и офицеров и 12,4 тысяч гражданских лиц. Советское правительство расценило это как отказ польского правительства от исполнения взятых по договорам обязательств, однако, не препятствовало эвакуации. К моменту ее завершения 1 сентября 1942 года, СССР покинула почти вся армия Андерса – 75,4 тысячи военнослужащих и 37,7 тысяч гражданских лиц[23 - Польское рабочее движение в годы войны и гитлеровской оккупации (сентябрь 1939 – январь 1945) / М., «Политиздат», 1968. с.155-156]. Все усилия по формированию польской армии практически пошли насмарку. Однако, история польских формирований на этом не закончилась. 25 апреля 1943 года польское правительство в изгнании разорвало отношения с Советским Союзом. В известной степени, это развязало руки советскому правительству, которое теперь взяло дело целиком в свои руки. В СССР еще оставались многочисленные польские граждане, пригодные для призыва в армию, а небольшая группа польских офицеров оказалась ехать в Иран. Возник и политический вопрос. Сикорский, по сути дела, сыграл на руку немцам, добившись того, чтобы армия Андерса не приняла участия в боях на советско-германском фронте. Мало того, что Красная Армия не получила помощи, так еще сама польская армия в Иране быстро сократилась. Уже в июле 1943 года в ней осталось 48 тысяч человек. Дела на Ближнем Востоке для нее не было, немцы здесь были разгромлены еще в конце 1941 года, и эта немалая сила два года войны провела в бездействии и попала на фронт в Италии только в январе 1944 года, как раз к началу знаменитого штурма укреплений в районе Монте-Кассино. Вывести целую армию на два года из войны – это серьезная помощь Гитлеру. Понятно, что в дальнейшем поддерживать отношения с таким правительством было бессмысленно. После такого удара в спину, в СССР встал вопрос о создании польской политической организации, которая бы представляла интересы польских граждан, оказавшихся на советской территории, а в перспективе и всей Польши. Тем более, что в самой Польше с января 1942 года началось вооруженное сопротивление немцам, воссозданная в подполье Польская рабочая партия создала первый отряд партизанской Армии Людовой в Томашувских лесах. 1 марта 1943 года оставшиеся в СССР поляки создали «Союз польских патриотов», который и внес инициативу о формировании второй польской армии[24 - Обеджиньский М. Войско Польское в едином строю борьбы с немецко-фашистскими захватчиками. М., «Знание», 1985. с.9]. Государственный комитет обороны быстро рассмотрел эту просьбу и постановил 6 мая 1943 года сформировать 1-ю польскую пехотную дивизию им. Т. Костюшко, командующим которой стал Зыгмунт Берлинг. Одновременно «Союз польских патриотов» стал формировать что-то вроде государства в изгнании. В июне 1943 года на первом съезде Союза было создано Главное управление – руководящий орган организации, была принята декларация, в котором главным пунктом был лозунг борьбы за национальное и социальное возрождение Польши, создание народно-демократического и дружественного СССР государства, вооруженная борьба с гитлеровцами. Они считали, что самый короткий путь в Польшу пролегает через сражение с гитлеровцами на фронте. Союз повел большую организаторскую работу в сфере образования: создал более 200 польских школ, 56 детских домов, в которых училось 25 тысяч польских детей. Издавалась польская литература и газеты. Это все имело огромное значение, поскольку в оккупированной Польше польский язык был запрещен, а литература и издание на нем массово уничтожались немецкими оккупантами. Союз превратился в мощную, разветвленную организацию, в которой было 98 областных правлений, охватывающую всех польских граждан. Все трудоспособные поляки были отправлены на работу в промышленность. Так, польские нефтяники работали на нефтепромыслах в узбекском Андижане, шахтеры – в шахтах Караганды, рабочие-машиностроители и инженеры работали на оборонных заводах Урала. Они собрали 4 млн. рублей на строительство танковой колонны «Мститель Катыня»[25 - Юшкевич А. Два года деятельности Союза польских патриотов в СССР // Славяне, 1945, № 6, с. 34-35]. Конечно, Союз всеми силами помогал формированию польской армии. Теперь польская дивизия формировалась быстро, без волокиты. 14 мая 1943 года в военном лагере под Рязанью началось формирование, а уже 15 июля, в годовщину Грюнвальдской битвы, дивизия приняла присягу и вошла в подчинение Западного фронта. К этому моменту в дивизии было 14,3 тысячи солдат и офицеров. Вооружение и боевая техника были советские, обмундирование и знаки различия – польские. Дивизия разворачивалась по штатам советской стрелковой дивизии с силами усиления. Стал также формироваться танковый полк и 1-я отдельная польская истребительная эскадрилья. Иными словами, создавалась не какая-то вспомогательная часть, а полноценная гвардейская стрелковая дивизия. Определенная проблема была в офицерских кадрах, которых был значительный некомплект. Из этой проблемы вышли следующим образом. В дивизию было откомандировано 325 советских офицеров, также 920 курсантов были отправлены на учебу в советские военные училища: Рязанское пехотное, 3-е Ленинградское артиллерийское, Рыбинское танковое. Приток желающих вступить в польскую армию оказался весьма высок, и уже 10 августа 1943 года ГКО по просьбе «Союза польских патриотов» принял решении о создании 1-го польского армейского корпуса под командованием все того же Берлинга. В его состав к концу 1943 года вошли три пехотные дивизии: 1-я пехотная дивизия им. Т. Костюшко, 2-я пехотная дивизия им. Яна Генрика Домбровского, 3-я пехотная дивизия им. Ромуальда Траугутта, а также 1-я танковая бригада им. Героев Вестерплятте, артиллерийская бригада, 1-й истребительный авиаполк «Варшава», и другие части, включая 1-й отдельный женский пехотный батальон им. Эмилии Плятер[26 - Ордена Ленина Московский военный округ. М., «Воениздат», 1971, с. 292]. Вообще, традиция называть национальные формирования именами героев национально-освободительного движения распространилась потом практически на все подобные формирования, созданные в СССР. Эта мера не только показывала уважение к национальным чувствам, но и поднимала боевой дух бойцов. 1 сентября 1943 года 1-я польская пехотная дивизия выехала на фронт, где в октябре, в составе 33-й армии приняла участие в сражениях. Здесь они должны были имитировать массированное наступление в интересах 10-й гвардейской армии, чтобы не дать немцам перебросить подкрепления на главное направление советского удара. Польским командирам об этом не сказали[27 - Grzelak C., Stanczyk H., Zwolinski S. Armia Berlinga i Zymierskiego. Warszawa, 2002. s. 204-207.]. Это была битва за Днепр, прорыв «Восточного вала», на котором немцы собирались остановить наступление Красной Армии. Польским солдатам противостояла заранее подготовленная оборона, удерживаемая 39-м немецким танковым корпусом, около 20 тысяч солдат. 12-13 октября произошла битва у деревни Ленино (Могилевская область, БССР). В этом двухдневном сражении поляки прорвали немецкую линию обороны, взяли две линии окопов, господствующие высоты, деревни Трегубово и Ползухи, и вечером 13 октября были сменены 164-й советской стрелковой дивизией. Польская дивизия потеряла около 3 тысяч человек убитыми, ранеными и пропавшими, 27% своего личного состава. Хотя полный прорыв занимаемого немцами рубежа не состоялся, первая битва польской армии была признана успешной. Обычный эпизод большой войны. Много было таких деревенек и речушек, за которые шли упорные бои. Но для польской армии это была особая битва. Впервые со времени крушения Польши польские солдаты снова сражались с врагом. Атмосферу этой битвы прекрасно передает польский фильм «Do krwi ostatniej». Сражение под Ленино в Польской Народной Республике было Днем Народного Войска Польского. В нынешней же Польше эту страницу истории стараются вырвать. Праздник был отменен, а 1-я Варшавская механизированная дивизия, наследница той самой 1-й польской пехотной дивизии, была расформирована 1 сентября 2011 года. Сражение под Ленино было далеко не последним сражением польской армии. Последующая ее история была уже тесно связана с освобождением Польши и созданием летом 1944 года Войска Польского. Чехословацкий батальон Формирование чехословацкой армии обошлось без подобных политических коллизий, однако, первоначально осуществлялось в очень небольших масштабах. Это объясняется тем, что после оккупации Чехословакии немецкими войсками в 1939 году, армия была распущена и основная часть ее бывших солдат и офицеров либо превратилась в гражданское население немецких протекторатов Богемии и Моравии, либо вступила в созданные немцами войска. Однако, среди них были и те, кто не смирился с немецкой оккупацией страны, и они бежали за границу. В Польше оказалось большинство бывших чехословацких военных, около 4 тысяч человек, которые с апреля по сентябрь 1939 года пытались создать новую армию для борьбы с гитлеровцами. Среди них был человек, сыгравший потом очень значимую роль – подполковник Людвик Свобода, горячий приверженец вооруженной борьбы с немецкими оккупантами. В Польше был сформированы Чехословацкий легион из 800 человек под командованием генерал-лейтенанта Лева Прхала (Свобода был его помощником) и Чехословацкой разведывательной эскарильи. Большая часть Чехословацкого легиона, около 550 человек, была взята в плен войсками Красной Армии в сентябре 1939 года. Остальные смогли бежать во Францию или во французские владения на Ближнем Востоке. Впрочем, плененных легионеров в 1939-1941 годах почти всех передали французским властям. В июне 1941 года в лагере для интернированных под Суздалем осталось всего 157 человек. Также около 1200 человек из состава бывшей чехословацкой армии оказалось во Франции. В сентябре 1939 года из них стали формировать 1-ю Чехословацкую дивизию под командованием генерала Рудольфа Виста, в которой было 11,4 тысячи человек. Они потерпели поражение в мае 1940 года вместе с французскими и английскими войсками на континенте, и примерно 5 тысяч человек из разных чехословацких частей были эвакуированы в Великобританию. В общем, начало войны для чехословаков было исключительно неудачным. Их собственная армия была без боя распущена, а разные легионы, дивизии и другие формирования в составе иностранных армий, терпели поражение за поражением. Нападение Германии на СССР изменило отношение и к чехословакам. 18 июля 1941 года СССР подписал соглашение с правительством Чехословакии в изгнании, сформированным Чехословацким национальным комитетом во главе с бывшим президентом страны Эдвардом Бенешем, о совместных действиях против Германии. 27 сентября последовало военное соглашение, предусматривающее формирование частей на советской территории. Однако, практически, формирование первой чехословацкой части сдвинулось только в феврале 1942 года. 3 февраля 1942 года ГКО объявил амнистию гражданам Чехословакии, и в военных лагерях под Бузулуком, вместе с польской армией Андерса, стал формироваться 1-й чехословацкий батальон под командованием подполковника Свободы. Формирование шло медленно и трудно, в силу того что граждан Чехословакии, равно как и чехов или словаков, в СССР было очень мало. Батальон пополнялся также русинами, бывшими гражданами Чехословакии и знавшими язык. К январю 1943 года в батальоне было 974 человека, половину из которых составляли русины. Батальон был экипирован обмундированием британского образца с чехословацкими знаками различия, вооружен советским оружием. 1-й чехословацкий батальон стал первым иностранным формированием, которое приняло участие в сражениях на фронте. В марте 1943 года батальон передали в подчинение 62-й гвардейской стрелковой дивизии из состава 3-й танковой армии[28 - Аморт Ч. СССР и освобождение Чехословакии. М., «Прогресс», 1976, с. 75]. Им предстояли тяжелые бои, Красная Армия только что освободила Харьков и должна была отразить немецкие попытки захватить его снова. Чехословаки попали в самое пекло. Первое боевое задание, данное этому батальону, стало знаменитым – оборона села Соколово к югу от Харькова. Здесь чехословаки схватились с отборными гитлеровскими частями из состава 3-й танковой дивизии СС «Тотенкопф». В сражении 6-11 марта 1943 года, особенно во время самого острого момента 8-9 марта, чехословаки показали себя с хорошей стороны и нанесли немцам серьезный урон: убито около 300-400 человек, подбито 19 танков и 6 бронеавтомобилей. Потери батальона составили 86 человек убитыми, 114 ранеными и 20 попавшими в плен. И об этом сражении был снят советско-чехословацкий фильм «Соколово». После этой битвы чехословацкий батальон отвели в тыл и в мае 1943 года на его основе сформировали 1-ю Чехословацкую отдельную пехотную бригаду, численностью 3500 человек. Конечно, столько чехов и словаков в СССР найти было нельзя, потому основу бригады составили все же русины, а потом и карпатские украинцы. После переформирования, 24 октября 1943 года бригада перешла в оперативное подчинение 38-й армии 1-го Украинского фронта, участвовала в боях за Киев в ноябре 1943 года, и в освобождении городов правобережной Украины. В отличие от польского формирования, чехословацкая бригада активно участвовала в боях на советской территории. Румыны и югославы В 1943 году советское руководство впервые прибегло к формированию целого соединения из числа военнопленных. Ими оказались румыны, пожелавшие выступить на стороне Красной Армии. 2 февраля 1943 года группа румынских военнопленных обратилась к Советскому правительству с просьбой предоставить им возможность сражаться против Германии[29 - Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. М., 1989, с. 357]. Румыния была союзником Германии и румынские армии сыграли довольно значительную роль в сражениях на Украине, за Одессу и за Крым в 1941-1942 годах, и за эту помощь немцы щедро поделились территорией между Днестром и Южным Бугом, от Могилева на севере до Черного моря на юге. На этой территории была образована провинция Транснистрия. Земли, трофеи, награбленное имущество – все это первоначально привлекало румынских солдат и офицеров к войне. Но потом война повернулась к ним другой стороной. Под Сталинградом, под удары операции «Уран» попали 3-я и 4-я румынские армии общей численностью 218 тысяч человек. Всего за два дня боев с 19 по 21 ноября 1942 года 3-я румынская армия была разбита и перестала оказывать сопротивление. Немцы называли положение, в которое угодили их союзники, «кровавой мясорубкой». Это были лучшие румынские войска, и они за очень короткое время понесли 80% потерь личного состава, убитыми, ранеными и пленными. Под станицей Распопинская были окружены три румынские дивизии из состава 3-й армии, которые впоследствии сдались в плен, более 29 тысяч человек. Сталинград стал для Румынии оглушающим ударом. Боеспособность войск резко упала, многие солдаты и офицеры стали считать войну проигранной. Резко возросло дезертирство, на фронте отмечались случаи сдачи Красной Армии целых румынских подразделений. Это подтолкнуло многих из них, оказавшихся в плену, присоединиться к антигитлеровской борьбе. Впрочем, то же самое было и в самой Румынии. В июне 1943 года возник Антигитлеровский патриотический фронт, в который вошли: Компартия Румынии, «Фронт земледельцев», «Союз патриотов» и еще ряд организаций[30 - Освободительная миссия советских Вооруженных сил на Балканах. М., «Наука», 1989, с. 76]. В ноябре 1943 года тайная полиция Сигуранца сообщала, что рабочие с интересом следят за событиями на фронте и большинство из них радуется поражению немецких войск. Итак, румынские военнопленные стали склоняться к идее присоединиться к Красной Армии. Конечно, это не было полностью спонтанным решением солдатских масс, а оно было подготовлено. Румынские коммунисты, оказавшиеся на территории СССР во время войны, быстро присоединились для агитационной работы среди военнопленных. Уже в январе 1942 года была проведена первая конференция представителей румынских военнопленных, а с февраля 1942 года стала выходить газета «Грайул Либер» («Свободное слово») под редакцией Думитру Петреску. Однако, до поражения под Сталинградом агитация среди военнопленных не была достаточно эффективной. Сталинград все изменил. Поражение двух лучших румынский армий было столь скоротечным и сокрушительным, а потери были столь высоки, что к этому пропагандистам оставалось добавить только одно – в этом виноват режим Антонеску, благодаря которому Румыния ввязалась в эту злополучную войну. Как итог, 2 февраля 1943 года рапорты с просьбами послать их на фронт для борьбы с немцами подали 2700 солдат и 43 офицера из числа румынских военнопленных[31 - Антосяк А.В. В боях за свободу Румынии М., «Военное издательство МО СССР», 1974, с. 50]. Из этих добровольцев можно было сформировать уже вполне приличное соединение. Почему же к формированию не приступили немедленно? Скорее всего потому, что мнение румын в плену и так склонялось к переходу на сторону Красной Армии, по мере продвижения фронта на запад в плену оказывалось все больше румынских солдат и офицеров, и возникала перспектива сформировать крупное соединение. Также, скорее всего, было решено провести более тщательную политработу среди добровольцев во избежание возможной нестойкости и перехода к противнику. В сентябре 1943 года состоялась вторая конференция румынских военнопленных, а потом и совещание представителей лагерей. Только после этого, 4 октября 1943 года ГКО принял решение о формировании 1-й добровольческой румынской дивизии им. Тудора Владимиреску. В остальном, дивизия формировалась так же, как и остальные иностранные формирования. За основу был взят штат советской гвардейской стрелковой дивизии. Вооружение было советским, форма была румынского образца, пошитая из английского сукна с эмблемой «ТВ». В дивизии под командованием полковника Николае Камбря (бывший командир 5-й румынской пехотной дивизии) было около 9000 солдат и офицеров. На ряд должностей были откомандированы 159 офицеров из Красной Армии. В силу того, что формирование и обучение румынской дивизии пришлось на конец 1943 – начало 1944 года, когда фронт продвинулся далеко на запад и возникла перспектива скорого освобождения Румынии, она не принимала участия в боях на советской территории. Только в августе 1944 года, уже после того, как советские войска выступили на территорию Румынии, 1-я добровольческая румынская дивизия была передана в оперативное подчинение 2-му Украинскому фронту и 29 августа 1944 года в первый раз вступила в бой южнее города Васлуй на востоке Румынии. Осенью 1943 года также началось формирование 1-й югославской пехотной бригады, насчитывавшей 1946 человек[32 - Антосяк А.В. Советский воин – воин-освободитель. М., 1975, с. 18]. Основу этой бригады составили хорваты и словенцы, воевавшие на стороне немецких войск и взятые в плен, а также эмигранты и беженцы из Югославии, перешедшие на советскую территорию. Таких было мало, и потому формирование сравнительно немногочисленной бригады сильно затянулось. Только 23 июня 1944 года бригада была передана в оперативное подчинение 2-го Украинского фронта. Югославская бригада редко упоминается потому, что она не принимала участия в боях на советской территории, и даже на территории Румынии. В этом не было особой необходимости, поскольку немецкие и румынские войска в Румынии потерпели сокрушительное поражение, что открыло дорогу Красной Армии и ее союзной югославской бригаде путь в саму Югославию. 6 октября 1944 года бригада вступила на территорию своей страны и приказом Верховного главнокомандующего НОАЮ Иосипа Броз Тито была подчинена командованию 23-й сербской ударной дивизии 14-го корпуса НОАЮ. После этого, в конце октября 1944 года бригада приняла участие в ожесточенных боях против 7-й горной дивизии СС «Принц Ойген» и других немецких войск, отступавших из Греции. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=63414651&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 http://forum.secret-r.net/viewtopic.php?f=1&t=1328 (http://forum.secret-r.net/viewtopic.php?f=1&t=1328) 2 Шишов Н.И. Содружество народов СССР и других стран в борьбе против фашистской Германии и милитаристской Японии. М., «Знание», 1980, с. 36 3 Крупченко И.Е. Освободительная миссия Советского Союза во Второй мировой войне. М., 1975, с. 5 4 Ляш О. Так пал Кёнигсберг. М., 1991 5 Великая оболганная война-2. Нам не в чем каяться! М., «Яуза», «ЭКСМО», 2008, с. 309 6 Великая оболганная война-2. Нам не в чем каяться! М., «Яуза», «ЭКСМО», 2008, с. 317 7 Великая оболганная война-2. Нам не в чем каяться! М., «Яуза», «ЭКСМО», 2008, с. 340 8 Великая оболганная война-2. Нам не в чем каяться! М., «Яуза», «ЭКСМО», 2008, с. 359 9 Великая оболганная война-2. Нам не в чем каяться! М., «Яуза», «ЭКСМО», 2008, с. 367 10 Ляш О. Так пал Кёнигсберг. М., 1991 11 Тарский В.Л. От Кёнигсберга до Чойбалсана. В зоне спецпереселения. // http://www.sakharov-center.ru/museum/library/unpublished/?t=Tarski (http://www.sakharov-center.ru/museum/library/unpublished/?t=Tarski) 12 Каминская Д. Тайна «советского Титаника». // Газета «Новая», 31 октября 2007 года – http://novaya.com.ua/?/articles/2007/10/31/135844-7 (http://novaya.com.ua/?/articles/2007/10/31/135844-7) 13 Освободительная миссия Советских вооруженных сил в Европе во Второй мировой войне. Документы и материалы. М., «Военное издательство», 1985, с. 27 14 Освободительная миссия Советских вооруженных сил в Европе во Второй мировой войне. Документы и материалы. М., «Военное издательство», 1985, с. 26 15 Антосяк А.В. Советский воин – воин-освободитель. М., 1975, с. 13 16 Освободительная миссия Советских вооруженных сил в Европе во Второй мировой войне. Документы и материалы. М., «Военное издательство», 1985, с. 373 17 Освободительная миссия Советских вооруженных сил в Европе во Второй мировой войне. Документы и материалы. М., «Военное издательство», 1985, с. 283 18 Ананьев И.М. Освобождение Польши от немецко-фашистских захватчиков (К 40-летию). М., «Знание», 1985, с. 31 19 Освободительная миссия Советских вооруженных сил в Европе во Второй мировой войне. Документы и материалы. М., «Военное издательство», 1985, с. 38 20 Освободительная миссия советских Вооруженных сил на Балканах. М., «Наука», 1989, с. 215 21 Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. I, M.., 1944, с. 287 22 Ананьев И.М. Освобождение Польши от немецко-фашистских захватчиков (К 40-летию). М., «Знание», 1985, с. 28 23 Польское рабочее движение в годы войны и гитлеровской оккупации (сентябрь 1939 – январь 1945) / М., «Политиздат», 1968. с.155-156 24 Обеджиньский М. Войско Польское в едином строю борьбы с немецко-фашистскими захватчиками. М., «Знание», 1985. с.9 25 Юшкевич А. Два года деятельности Союза польских патриотов в СССР // Славяне, 1945, № 6, с. 34-35 26 Ордена Ленина Московский военный округ. М., «Воениздат», 1971, с. 292 27 Grzelak C., Stanczyk H., Zwolinski S. Armia Berlinga i Zymierskiego. Warszawa, 2002. s. 204-207. 28 Аморт Ч. СССР и освобождение Чехословакии. М., «Прогресс», 1976, с. 75 29 Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. М., 1989, с. 357 30 Освободительная миссия советских Вооруженных сил на Балканах. М., «Наука», 1989, с. 76 31 Антосяк А.В. В боях за свободу Румынии М., «Военное издательство МО СССР», 1974, с. 50 32 Антосяк А.В. Советский воин – воин-освободитель. М., 1975, с. 18
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 299.00 руб.