Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Постапокалипсис, в котором я живу Алла Грин Вирусная эра. Планету держат в страхе кровожадные существа – преввиры. Существует ли кто-то опаснее на Земле? Командование Понтарексийской армии. Легкомысленная Ева Гордон ничего не хочет знать о надвигающейся войне. Однако по воле судьбы становится мишенью преследования солдат. Ей помогает сбежать Марк Кассель – находчивый, но циничный человек с подозрительной репутацией. В мире, полном преввиров и риска – он становится ее единственным спасением. Пожалеет ли она, что доверилась ему?… Алла Грин Постапокалипсис, в котором я живу Алла Сидоракина Постапокалипсис, в котором я живу allagrinwriter@mail.ru Аннотация Вирусная эра. Планету держат в страхе кровожадные существа – преввиры. Существует ли кто-то опаснее на Земле? Командование понтарексийской армии. Легкомысленная Ева Гордон ничего не хочет знать о надвигающейся войне. Однако по воле судьбы становится мишенью преследования солдат. Ей помогает сбежать Марк Кассель – находчивый, но циничный человек с подозрительной репутацией. В мире, полном преввиров и риска – он становится ее единственным спасением. Пожалеет ли она, что доверилась ему?… Книга первая Часть 1. Милый дом 1 Окунув землю в непроглядный мрак, ночь вступила в свои законные владения, чем придала непомерной силы тому, кто был ее хозяином. Свежий воздух в одночасье переполнился диким ревом, повергшим в ужас каждого, кому довелось его услышать. Сквозь пелену ночи по асфальтированной дороге свой путь прокладывал одинокий автомобиль. Тусклый свет желтых фар едва разъедал тьму. Руки Рори Аллена крепко сжимали руль, напряженный взгляд упирался в дорогу. Его нутро замирало: несмотря на весь запас своей храбрости, он допускал, что сегодня может оказаться слаб перед силами ночи. Уж очень она была безлунной, а догоняющий рев раздавался почти за его спиной. Только огни, повисшие вдалеке на полотне черного неба, успокаивали его. То были не звезды, а прожекторы, закрепленные на железной стене, подпирающей высокое небо. На этой стене стояли два человека – каждый на своей вышке. Один из них, тот, что постарше, глядел на бескрайние просторы в бинокль. Он проверял обстановку, и его вниманием завладел неясный свет. – Что-то подозрительно там мелькает, – хриплым голосом протянул старик Карл Понд. Второй дежурный – Роберт Халецкий – тоже поднял свой бинокль и внимательно всмотрелся вдаль. Его взгляд поймал желтую точку, медленно скользящую в сторону города. – Думаешь, кто-то едет? Карл повернулся к темноте правым ухом, пытаясь среди отдаленного рева расслышать гудение мотора. – Пока что ничего не слышно. Роберт пожал плечами. Он равнодушно отвернулся от яркой точки, но невольно продолжил прислушиваться. Прежде, чем настигнуть стены и достать до ее света, Рори Аллену пришлось преодолеть нелегкий путь. Стена была близко, но рычание – еще ближе. На полдороги почувствовался толчок, над головой прогремел удар и одновременно с ним прогнулась крыша. Машину резко повело влево, но Рори Аллен смог справиться с заносом. Дыхание участилось, сердце забилось как молот. Кузов задребезжал, ощущалась вибрация – на крыше ерзало тело. В следующий миг раздался скрежет – чьи-то когти вцепились в решетку на окне. Обычно преввирам не нужно много времени, чтобы ее отодрать. Не сводя сосредоточенных глаз с дороги, Рори опустил стекло, просунул дуло пистолета между железными прутьями и выстрелил. Раздался хлопок, преввир отцепился и с жалобным визгом покатился по дороге. Оставленная позади тьма мгновенно проглотила его, однако тут же на смену ему пришел новый. Похоже, машину нагнала целая стая. Рори видел мелькание черных силуэтов в зеркале заднего вида. Отвернувшись от дороги и держа руль только одной рукой, ему пришлось палить в черноту, надеясь хотя бы на случайное попадание. Он уже проехал достаточно, чтобы люди на стене смогли отчетливо увидеть машину. Оба дежурных слышали гудение мотора. Но главное, поняли, что за машиной гонится целая свора злых существ. – Ну что там происходит? – крикнул человек, стоящий под вышками. Его звали Дик Фостер. Это был еще совсем молодой парень девятнадцати лет. – Только машина, – прокричал ему Роберт, – и, думаю, внутри кто-то один. Он стреляет на ходу. – Это не наш человек, – рассудил Карл, – по журналу все наши в городе. Кем бы он ни был, пусть катится туда, откуда приехал. К черту его! На вышку к Карлу ловко взобрался Дик. – Роберт, не хочешь часом помочь бедолаге? – крикнул он через пропасть. – Еще чего придумал! – взревел Карл. – Патроны на него тратить! Разъезжают тут всякие по ночам! – Не ворчи, Карл, – прокричал ему Роберт. – Дик, бери его ружье. Карл недовольно покачал головой, но уступил. Он стал спускаться вниз, второпях пытаясь докричаться до дежурного в сторожке, чтобы тот готовился открывать ворота. Когда старик ступил на землю, воздух уже пропитался запахом пороха. Уши Карла, еще не потерявшие слуха, ловили громкие звуки выстрелов эхом отскакивающие от стены. Старик подобрал ружье, оставленное Диком у подножия вышки, и направился к воротам, готовый встречать незваного гостя. – Все, можешь открывать! – донесся сверху громкий голос Роберта. – Открывай! – криком передал Карл сидящему в сторожке Фараону. Фараон Рэнкин – высокий крепкий мужчина поднес свою темную руку к пульту и надавил на рычаг. Железные ворота разразились в скрежете. Сквозь образовавшуюся в них щель в город въехал автомобиль. Когда из него вышагнул человек, Карл Понд резким движением вскинул ружье вверх. – Подними руки и медленно поворачивайся ко мне лицом! – скомандовал он. Человек сделал, как было велено, и теперь перед Карлом стоял некто, чей лик был скрыт под тенью капюшона. – Покажи лицо, – приказал Карл. – Кто ты такой? Назовись! Человек молчал, и было заметно, как в тени отражается блеск его белозубой улыбки. Карл подошел ближе и яростно сорвал с его головы капюшон. – Ах, ты паршивец! – взревел он, когда понял, кто перед ним стоит. Он от удивления схватился за голову: – Мы же хотели оставить тебя на растерзание этим тварям! Хоть бы предупредил, что едешь. Лицо Карла искривилось в сердитой гримасе, а Рори Аллен громко рассмеялся. – Ну, вот я и дома, – весело произнес он. – Успели тут соскучиться? – Мы думали, что ты давно помер, – воскликнул Карл. – Где тебя носило полгода? С вышки донесся крик: – Карл, мне показалось? – взволнованно прокричал Роберт. – Или я слышал голос Рори Аллена? – Да, это он, – последовал короткий хриплый ответ. – Ну, наконец-то! – прокричал Роберт. – Я же говорил, что он когда-нибудь вернется. Рори поднял голову вверх. – Я дома, ребята. – Он помахал им. – Здравствуй, Дик. Привет, Роберт. – А ну, иди сюда! – окликнул сзади Фараон Рэнкин, высунувшись из окна сторожки. Рори оставил Карла и впопыхах понесся к деревянной двери, из которой резко вынырнул Фараон. – Фараон, запиши его в журнал, – догонял ворчливый голос Карла. – Хорошо, – отозвался Фараон, и с оживленным видом повернулся к Рори: – Ну и ну, – присвистнул он, осмотрев Рори с ног до головы. Перед ним стоял шестнадцатилетний парень, который был на две головы выше его: – Как же ты вымахал! Почти перерос отца. – Не думаю, – ответил Рори, и натянуто улыбнулся, на секунду похолодев в глазах. – Он все равно выше. – … и проверь его на укусы! – не отставал старик. – Да-да, я уже проверил, – нараспев протянул Фараон, отмахиваясь от Карла. – Укусов ведь нет? – спросил он у Рори. Рори выпрямил руки и посмотрел, не разодраны ли рукава на куртке, а затем ладонью провел по шее. – Вроде нет, – пожал плечами он. – Ну, и хорошо, – нетерпеливо сказал Фараон и приоткрыл дверь, приглашая его в сторожку. – Проходи. Я жду рассказ о том, где ты пропадал все это время. Но Рори помедлил. На его лице промелькнула неловкая пауза. – Слушай, я… – Ах, ну да, – тут же сообразил Фараон, – ночь на дворе, а ты только с дороги. Тем более был в такой переделке… ух! Тебе бы пойти домой и отдохнуть. – Он по-доброму подмигнул ему: – Я рад, что ты вернулся. – Да, я тоже, – кивнул Рори, благодаря взглядом Фараона за понимание. Фараон проводил его до лифта и дружелюбно хлопнул по плечу: – Ну что, не забыл еще дорогу к дому? – Ее не забудешь. А ведь когда-то он и правда пытался это сделать – забыть, но у него ничего не вышло. Ступив на металлическую платформу, Рори распрощался с Фараоном, пообещав зайти к нему завтра и рассказать все подробности. – Лучше бы тебе зайти к отцу, – напоследок бросил Фараон, когда Рори уже поплыл на лифте вверх и из-за гудения тягача не смог услышать ни единого слова. Будто железная рука поднимала его на холм, который был так любим и дорог его сердцу. Скоро Рори оказался выше величественных ворот и ступил подошвами ботинок на каменистую землю. Его встретил спящий город, покрытый все той же тьмой, в которой, однако, уже не было ничего зловещего. Ночи в Городе Гор были самыми спокойными ночами в мире. Рори Аллен шел, не спеша вдыхая запах дома. Так пахла для него свобода, которая за минувшее время успела ему немного позабыться. В Городе Гор он мог расслабиться, идти с опущенной головой и не оборачиваться назад, в боязни увидеть за своими плечами нечто. Здесь темнота не таила в себе ничего зловещего. Ох, если бы весь мир был похож на это место! Рори Аллен был шестнадцатилетним парнем, крепко сложенным и успевшим за последние полгода заметно вытянуться. Особенно заметно для тех, кто давно его не видел. Он сверлил голубыми глазами камень, устилавший дорогу, и вид у него был слегка потерянный; он соскучился по этому городу, но и успел от него отвыкнуть. Он плелся по дороге вдоль потухших окон, путь его освещал свет карманного фонаря. Ботинками Рори уткнулся в ступеньку – он наконец-то добрался до своего дома. Дом выглядел так же, как и полгода назад. Ничего не изменилось, кроме самого смотрящего. Рори Аллен взошел на крыльцо и хотел было постучать в коричневую дверь, но вдруг передумал. За ней крепким сном спали люди. Не стоило их тревожить, своих друзей. Он покажется им чуть позже. Его кисть опустилась вниз, и, присев на ступеньки, он вскинул голову в небо. Его задумчивый взгляд уперся в яркие звезды. Он смотрел на них и невольно вспоминал свои прошедшие годы здесь – незабываемые хорошие годы. Вскоре на востоке посветлело небесное полотно. Рассвет принялся красить облака в светло-розовые оттенки. На улице стали появляться первые люди: это повара с ранним лучиком солнца приступали к своей работе. Еще пара мгновений – и целый город забурлит жизнью. Рори поспешил вновь скрыть свое лицо под капюшоном. Он встал на ноги, и они повели его туда, где еще ненадолго, но он останется незамеченным. 2 Жизни лучше, чем в Патоке, Ева Гордон не могла себе представить даже в своих самых сокровенных мечтах. И спустя столько лет, каждую ночь перед сном, она ее вспоминала. Воспоминание это теперь носило лишь вкус томной горечи, однако заглянув в самую его глубь, можно было учуять и сладость маминых блинов с черничным вареньем, и запах недавно скошенной у дома травы. В воображении сразу же всплывала серая крыша из грязного шифера, высокий железный забор и скрипящая калитка; перед глазами плыла речка, на которую Ева с отцом пробирались, тайком минуя высокую ограду; и помнилось, как рыба, плескаясь, выпрыгивала из воды во время заката. Память хранила и тепло встречающих с неудержимой заботой рук матери – они прижимали Еву к замасленному переднику, белому в красный горошек… Ей вспоминалось разное: мелочи и незначительные детали, но не то, что было действительно важным. Лица матери и отца навсегда были стерты временем из ее памяти. Она слишком рано лишилась родителей и почти не помнила как это: чувствовать их любовь и любить их. В ее распоряжении оставались только воспоминания-призраки, и она радовалась, что хотя бы они есть. В Городе Гор стояло самое обычное утро – через распахнутое настежь окно в комнату влетало пение петухов. Теплый ветер играл с прядями белоснежных волос, мягко раскинутых на подушке, лучи солнца целовали тронутую летним загаром кожу. Октябрь месяц вступал в свою первую половину, оставив напоследок Городу Гор еще одну теплую неделю. В летней столовой за городской площадью повара без устали стучали кастрюлями, начиная с самого рассвета. Щурясь от солнца, толпы людей с нетерпением ожидали своей порции булок и компота. Скоро Ева Гордон тоже присоединилась к ним. Красный с ароматом клюквы компот плескался у нее в чашке. Она медленно продвигалась к своему столу, дружелюбно отвечая на приветствия горожан. – Доброе утро, Ева, – говорили ей, когда она проходила мимо чужих столов. В Городе Гор все друг друга знали. Людей здесь жило не много. Они были словно одной большой семьей. Ева любезно кивала им в ответ или здоровалась с кем-нибудь сама. – Доброе утро, Дик, – сказала она Дику Фостеру, и взглянула на сидящую рядом женщину: – здравствуйте, Теодора. Теодора была его мамой – почтенной дамой в возрасте. С ее лица никогда не сходило выражение строгости. – Здравствуй, Ева, – сухо ответила Теодора. Ева шла дальше. Пронеслась еще одна череда приветствий. Где-то позади затерялся голос Дика. Кажется, он хотел что-то ей рассказать, но не докричался. Он всегда хотел ей что-нибудь рассказать, какую-нибудь невероятную глупость, и задержать еще на пару минут. Сделав вид, что не услышала, Ева устремилась вперед. – Как дела, Ева? – поинтересовались Джонсоны. Слева от них сидела чета Халецких. Роберт и Кристина Халецкие были добродушными людьми. – Хорошее сегодня утро, а, Ева? – весело сказал Роберт и подмигнул ей. Ева помахала ему, затем его жене, их детям, а младшенькому – шутливо показала язык, пока никто не видел. Обычно она завтракала вместе с Артуром Дювалем, своим лучшим другом. Они дружили с детства и были как брат и сестра. Раньше в их крепкой компании был еще и Рори Аллен, но он давно уехал. Теперь его здесь нет. А Артур еще вчера предупредил, что встанет поздно. Его ожидал тяжелый день. Ему следовало выспаться и набраться сил. Ева знала, что будет завтракать в одиночестве. – Здравствуйте, здравствуйте… – бросала она, то туда, то сюда. Вдруг в толпе она заметила Игоря Горского: – Здравствуй, Игорь! Он обернулся. Губы Евы сложились в лучезарную улыбку, шаг замер. – Привет, Ева, – ответил Игорь и подошел к ней. У него было хорошее настроение: словно она была пятилетним ребенком, он нажал указательным пальцем на кончик ее чуть вздернутого вверх носа. Ева застенчиво рассмеялась, но в глубине души тайно огорчилась. Мог бы пошире распахнуть свои голубые глаза и заметить, что я уже давно выросла, подумала она. Игорю было тридцать пять лет, а ей восемнадцать. Разницу в возрасте она считала пустяком, который никогда не сможет встать поперек настоящей любви. Игорь провел ее к столу и присел рядом. Они проболтали около двух минут. Его ждали такие важные дела, что некогда было и поесть. Игорь был главой города, его создателем и отцом. На его плечах лежало тяжелое бремя ответственности. Смотря ему вслед, Ева заходилась от трепета. Ну вот, они увиделись, и значит – утро прожито не зря. Сразу после завтрака она отправилась на работу. На этой неделе ничего серьезного – ни ночных, ни дневных смен, а только выезд на рынок в соседний город. Своего рынка в Городе Гор не было. Ева была работником безопасности, в народе они назывались дежурными. Работа была не сложной, как показалось бы на первый взгляд, поэтому ее и взяли, когда ей было еще шестнадцать лет. Тогда у ворот не хватало людей, и лишние руки не помешали. Здесь ей нравилось больше, чем на кухне, где у нее обычно ничего не получалось. Ее главной задачей стало бесцельное скитание у вышек с ружьем в руках. Пару раз за смену приходится взобраться наверх и смотреть в бинокль. Обычно за воротами ничего не происходит: только по ночам бесперебойно воют преввиры. Очень редко в город приезжают гости; с главной дороги не увидишь, что на холме стоят дома, а людям знающим о городе здесь просто нечего делать: рынка нет. Разве что ездят за подмогой врача. Но сейчас и в Городе Гор его не найдешь. В последнее время врачи вообще стали редким явлением. Сегодня Ева должна отправиться в Ату. Ата – небольшой город в пятнадцати минутах езды. На самом-то деле – это настоящая дыра, пристанище для бродяг, заезжих бандитов и пьяниц. Ворота там всегда настежь открыты, управления или администрации – нет. Только многочисленные пивные, базар и бедные трущобы. Зачастую туда попадают проездом, когда едут на юг, в отдаленную Барреру. В Ате можно снять дешевую комнату на ночь, а утром – двинутся дальше и забыть, что это место вообще существует. Проходя через площадь, она зачерпнула стопку листовок с заказами горожан из специально отведенной для этой цели корзины и устремилась к лифту. Она ступила на платформу и крепко ухватилась за поручень. Ее окружила железная решетка. Сквозь маленькие щели просачивался вид с высокого холма. В такт рывкам и гудению лифта Еву стало раскачивать в кабине. Очутившись внизу, она вышагнула на деревянную лестницу, и, перепрыгнув через три ступеньки, ловко приземлилась на землю. Она побрела к сторожке. Нужно было отметиться в журнале и кроме того найти Дуная Рэнкина. Его брат – Фараон, вчера вечером заступил на суточную смену и должен находиться здесь. Только бы Дунай не опоздал, как это бывает обычно, ведь грянет полдень – и на рынке будет народа не пропихнуться. Ева Гордон легонько толкнула дверь и переступила деревянный порог. Клуб дыма с едким запахом табака резко ударил в нос. Спиной к ней за столом сидел Фараон Рэнкин. Сгорбившись, он читал книгу под тусклым светом лампы. В жестяной банке, служащей пепельницей, медленно тлела сигарета. – Ты когда-нибудь здесь задохнешься, – сказала Ева и, подойдя к окну, раздвинула шторы. Распахнула форточку, чтобы зашел свежий воздух. Усталые глаза Рэнкина пощурились от дневного света, залившего комнату. – Где Дунай? – спросила она, подходя к столу с журналами, чтобы вписать туда свое имя и время заступления на службу. – Наверху, – ответил Фараон, не отрывая глаз от книги. Ева состроила сердитое лицо: – Что он там до сих пор делает? – Ищет в городе человека на сегодняшнюю поездку. Ты разве не просила тебя заменить? – Нет, – возразила Ева. – Странно. А мы думали, что ты сегодня не появишься здесь. – С чего бы это? Фараон отложил книгу в сторону и пристально взглянул на Еву. – Не может быть, что ты ничего не знаешь. – Что я должна знать? Фараон хитро улыбнулся и ткнул дымящейся сигаретой в сторону журнала, куда записывают посетителей города. – Что там? – сходу спросила Ева, поднимая журнал. – Открой и посмотри. Я удивлен, что Дик Фостер ничего тебе не разболтал. Да и сам Аллен… Странно, что он не пошел к тебе домой. А ведь ночью мне сказал, что пойдет. Журнал выпал из ее рук и с грохотом приземлился на стол. – Рори вернулся? – воскликнула она. Ева медленно опустилась на рядом стоящий стул. Ресницы быстро захлопали, удивленные глаза заблестели. – Ты не шутишь? – волнительно переспросила она, слегка потянувшись через стол. – Он, правда, здесь? Лицо Фараона озарилось улыбкой. Он кивнул: – Приехал ночью. Я думал, что к утру ты уже будешь в курсе, и посоветовал Дунаю искать тебе замену. А вот оно как получилось! – Рори вернулся… Вот, что Дик хотел рассказать ей за завтраком! Какая она глупая, что не остановилась послушать его треп. – Фараон, я сейчас же должна идти, – решительно заявила она. – Иди, иди скорее, – кивнул Фараон. Ева миновала привычный путь: дорога к лифту, поездка на лифте, дорога от лифта… Она не шла, а бежала. Озираясь по сторонам, она окидывала взглядом каждого, кто возникал перед ней, в надежде увидеть те самые, знакомые черты лица. Промчавшись по главной улице, она добралась до площади, свернула в переулок, заглянула домой – но Рори Аллена нигде не было. А потом ее осенило: должно быть, он ждет у озера, сидит под широким деревом. Ведь так много времени было проведено под его ветвями. Когда-то это было их любимым местом. Ева помчалась на окраину к пустырю, а через него прямиком к озеру. Ступив на каменистый песок, она издалека увидела силуэт, сидящий на массивных корнях. – Рори! – радостно воскликнула она. – Рори!… Она уже и забыла, как звонко звучит его имя. Он резко обернулся, и его широкая белозубая улыбка заблестела на солнце. Вытащив ноги из воды, он встал; его руки потянулись к ней навстречу. Ева помчалась к воде. Взбираясь по мокрым корням, она поскользнулась и еле устояла на ногах. Рори протянул ей ладонь, и когда Ева ухватилась, он резко потащил ее на себя и заключил в объятия. Это был Рори. Рори Аллен. Ее лучший друг. Она любила его своей особенной любовью: сестры или даже матери, а он ее – несколько по-иному. Ее руки обвились вокруг его шеи. Рори согнулся и прижался носом к ее плечу. – Я скучала по тебе, – протянула она. – Ради этих слов стоило пересечь полмира. 3 Ева Гордон опустилась на корни дуба, и Рори примостился подле нее, запустив босые ступни в прозрачную воду. Над их головами тихо шумела листва, ветер рябил озерную гладь. – Последние четыре месяца я провел в Северном Аркаде, – сказал он, смотря вдаль, на залитый солнцем силуэт склона. – Как ты там очутился? – Это долгая история. Я даже не знаю, с чего начать. – С самого начала, – попросила Ева. – С того момента, как ты уехал. Рори внимательно посмотрел на нее: – Прямо с ссоры? – Можешь и с нее. Никто до сих пор не знает, из-за чего вы с отцом поругались. – Если честно, я уже и сам не помню. Но тема для споров у нас всегда одна, ты знаешь какая. Зацепились слово за слово, как обычно. – Ты уже заходил к нему? – Еще нет. Хочу оттянуть время хотя бы до вечера. – Ты должен зайти к отцу. Сегодня же, Рори. – Я знаю. Он побарахтался ногами в воде и немного подумал о чем-то своем. – Ну, и как ты оказался в Аркаде? – спросила Ева. – Вообще в тот вечер я решил съездить в Ату, чтобы успокоиться и побыть подальше, – ответил он. – Провел там две ночи и за это время вроде бы успел остыть, но вернуться назад так и не смог. Та ссора была последней каплей, понимаешь? Ева кивнула. – Раз назад я поехать не мог, то я решил не тратить время впустую, а сделать то, что всегда хотел. – Что именно? – То, что отец всегда мне запрещал. То, из-за чего мы повздорили. Ева подозрительно взглянула на Рори: – Неужели ты поехал на поиски …Элизабет? – Да, я поехал искать маму. Сердце Евы забилось чаще. – И что? Ты все-таки нашел ее? – Нет. Ее нигде не было. – И Рори отрицательно, как будто сам себе, помотал головой. – Мне очень жаль, – сказала Ева. – Ничего страшного. Я теперь уже не расстраиваюсь. Мои поиски все равно не оказались безрезультатными, – сказал он. Ева вопросительно посмотрела на него, приготовившись слушать, и Рори глубоко вдохнул. – Ты помнишь, за пару месяцев до своего отъезда я взял мамин след в Ате? Я увидел кого-то похожего в толпе. Да, я был слишком маленьким, когда она исчезла, но клянусь, что до сих пор помню, как она выглядит. Поселившись там после отъезда из Города Гор, я стал расспрашивать о ней людей. Я узнал, что эта женщина давно уехала. И как вычислил позже, она двигалась по цепочке городов на запад. Вскоре я сорвался с места и поспешил за ней. Тогда эта идея не казалась мне такой безумной, как сейчас. Я верил в нее, я считал, что она реальна. Это теперь я все ясно вижу: я изнурял себя в поисках женщины, бывшей не больше, чем призраком, – но мной правило наваждение. Я ничего не мог с собой поделать. Я шел за этим призраком по пятам, сменяя город за городом. И когда приезжал на новое место, то верил, что наконец-то застану ее здесь. Но раз за разом меня поджидали неудачи. Так странно, ведь я чувствовал, что эта женщина совсем близко, я почти физически ощущал это. Помнится, как меня злило то, что она уходит прямо из-под моего носа. Временами мне казалось, что она специально прячется от меня. Но эта неравная погоня все же однажды подошла к концу. В городе под названием Верес. Не знаю, слышала ли ты о таком. Он и правда очень далек от Города Гор. Верес – был последним островком жизни, который мама покинула, прежде, чем цепочка оборвалась. Я начал искать тщательнее, чаще переезжать с места на место, но чувствовал, что все больше удаляюсь от цели. В итоге, я просто сбился с пути. А осознав, что потратил столько усилий впустую, я сдался. Я начал бесцельно скитаться по чужим городам и деревням, стал уныло бороздить белый свет. Меня стало душить такое разочарование, которым я не решился бы мучить даже врага. В тот момент моя жизнь показалась мне пустой и лишенной всякого смысла. Казалось, что мне нечем и незачем больше дышать. Домой я не хотел возвращаться из-за своего упрямства, тем более мне представлялось, что меня там никто не ждет. Я имею в виду отца. Потому я и остался жить там, далеко, среди чужих жизней. Но прошло время – и мои эмоции притихли. Я снова стал глядеть по сторонам, удивляясь тому, во что превратился мир, пока я не обращал на него внимания. Или он всегда был таким? Мои глаза вдруг снова загорелись поиском, но уже не лика матери, а чего-то более важного. Я пытался разглядеть радость в лицах людей, улыбки блестящие на солнце, счастье в смехе детей, беззаботность существования… Но я видел только голод и смерть, голод и смерть. И еще бедность. У нас, в Городе Гор, люди так не живут, поэтому происходящее зацепило меня. Тогда мне многое и открылось. Мне увиделись люди, живущие намного хуже, чем живем мы. И осознание этого словно окунуло меня в ледяную воду. Это стало первым толчком для меня. Я понял, что обязательно должен что-то сделать. Но пока что не знал – что именно. Каждый новый день для всех тех людей был настоящим испытанием. Каждый восход солнца был предзнаменованием чего-то плохого. Они боялись ложиться спать и боялись просыпаться. Я и сам начинал чувствовать это, когда поселился среди них. Тогда я и решил окончательно забросить затею с поиском мамы и заняться чем-нибудь, что принесет всем этим людям пользу, но напоследок я все же хотел попытать удачу в Мерибеле. Что-то неосязаемое тянуло меня туда, и не будучи привязанным к какому-нибудь месту, я решил податься в путь. Наступал вечер, когда я миновал ворота Аппера, а до Мерибеля было еще три часа езды. Я остался переночевать в Аппере, снял комнату и вымотанный с дороги свалился спать. А утром города уже не было. Он исчез с лица земли. То, что произошло утром, и сейчас заставляет меня вздрагивать при одной лишь мысли о случившемся. Я как сейчас помню: взрывы начали раздаваться без пятнадцати шесть – напротив кровати у меня висели часы. Они, конечно сразу рухнули от тряски. Я подорвался с кровати и принялся в спешке собирать вещи, пока бомбы были еще далеко. Но я знал, что в любую секунду меня может задеть ударной волной и груда камней завалит мое тело. Я торопился. Когда я выбежал на улицу, то увидел оранжевые языки пламени и стену дыма. Земля раскалилась докрасна, где-то рядом метались люди – до меня доносились их крики, но силуэтов я не видел. Слышался свист пуль. Часто чье-нибудь окровавленное тело падало под ноги, где слой дымки был почти прозрачным. Мои глаза сами смотрели на упавших; я не хотел туда смотреть – среди них были даже дети. Солдаты не щадили никого. Когда я нашел свой автомобиль, кузов был объят пламенем. Рядом со мной разорвалась граната. В следующий миг я раскрыл глаза и увидел свет; я остался жив, потому что кто-то из толпы случайно отпихнул меня в сторону. Но я отлетел прямо под колеса вражеского военного фургона. У меня очень кружилась голова, дальше я почти ничего не помнил. Кто-то поднял меня и погрузил на сиденье в машину. Я не сопротивлялся, у меня не было сил. Очнувшись через день, я смог облегченно выдохнуть: этот фургон угнали гражданские, обычная группа людей, пытающихся спастись. К моменту моего пробуждения они успели доехать до Вишневых Садов. Через несколько дней я почувствовал, что иду на поправку. Те, кто вытащил меня из пекла, держали курс на Северный Аркад. Мельком я слышал, как они обсуждали орден, который борется с врагом, но я никогда не верил, что это правда. Орден Большой Медведицы – мы все слушали в детстве эти сказки на ночь. Раньше я не очень-то верил и во врага. Ведь я не видел, что солдаты делают с людьми. До Города Гор только доходят слухи о бомбах и взлетающих на воздух городах. Мы не верили им. Однако ребята, подхватившие меня, сказали, что в других местах творятся вещи и похуже, и рассказали, что состоят в этом ордене. Мне оставалось только поверить им на слово, ведь мой порыв сделать что-то хорошее и полезное после пережитого в Аппере, только укрепился и теперь мог найти свое реальное применение. Тогда я спросил, можно ли и мне тоже вступить в сопротивление. Те люди сказали, что это легко сделать, нужно только добраться до Аркада. В общем, по приезду меня приняли туда. Я отслужил в ордене уже четыре месяца… 4 Артур Дюваль рос тощим мальчишкой и с самого детства всегда был на голову выше своих сверстников. К возрасту двадцати двух лет, его комплекция ничуть не изменилась – он, худой, с угловатыми плечами, все также с высоты смотрел на людей. Волосы у него были черные как уголь; кудри ниспадали на широкий лоб. Часто свои вечера он проводил за чтением, и назойливо мешающие пряди приходилось стягивать на затылке в короткий хвост. Артур Дюваль слыл человеком не увлеченным, привыкшим жить тихой размеренной жизнью. Была у него одна единственная страсть – он любил книги, и, будучи еще совсем ребенком, не упускал ни единой возможности прочесть пару-тройку выцветших страниц. Начало своей жизни он провел далеко от Города Гор – на пустынных, бесхозяйных улицах, которые время от времени заполнялись всякими тварями. Те приходили и уходили, но неизменным оставалось одно – семилетний мальчик, зажимавший под мышкой стопку из трех книг, думал, что никогда ему не пополнить коллекцию четвертой, и что жизнь всегда будет так плоха. В то время, как его друзья занимались тем, чем им было положено заниматься – борьбой за выживание, Артур Дюваль умело находил жизнь в напечатанных историях. Из них он узнавал о довирусном времени и удивительном мире, который, порой, в промежутках мимолетного отчаяния, начинал казаться ему злой выдумкой. Иногда к нему приходило сомнение, твердившее, что мира этого вовсе никогда и не существовало. Но маленький Артур продолжал верить. Кроме веры у него больше ничего не было. А потом череда событий привела его в Город Гор, и быстро перебирая ногами, Артур Дюваль уже спешил в школу… Его восторг был неописуем: книги, повсюду книги… Много книг! Переписанные от руки, напечатанные в довирусную эру, потрепанные, пожолклые, с опаленными солнцем страницами… Математика, физика. Бесконечное множество цифр и формул поражало его воображение. Рассказы учителя на уроках истории укрепляли веру в когда-то царившую на Земле беззаботность существования. А уроки труда… Он раньше и не догадывался, что ему так сильно нравится что-нибудь мастерить! Словом, если и был для Артура Дюваля в чем-то истинный смысл жизни, так это в учении, в науке, в знании. Неутолимая их жажда и сейчас ни на секунду не покидала его. Отучившись в школе, он взялся за работу учителя, но вскоре эту профессию возненавидел. Это было бесполезно – пытаться научить тех, кто ни в какую не хотел чему-нибудь научиться. Поведение детей нисколько не радовало его; они не напоминали ему самого себя в отрочестве. Они были совершенно другими. Абсолютное безразличие к тому, что Артур с таким упоением им рассказывал. Они лишь хотели слушать бесконечные истории о преввирах и драках. Все поголовно мечтали стать работниками безопасности, никто – поваром или сборщиком урожая. Артур считал, что эта работа отбирает у него слишком много сил и времени, которые он с успехом мог бы перенаправить в полезное русло. Не раз он сам прогуливал занятия, не раз отпускал учеников по домам. Например, чтобы перевести на общий язык том «Краткой истории времени», выменянный в Ате на бутылку рома у какого-то приезжего. Этот случай произошел совсем недавно, и Артур снова получил повестку на общественное заседание. Нарушение дисциплины. Ничто не осталось укрытым от зоркого глаза Теодоры Фостер. Она была контролером, следила за тем, чтобы каждый добросовестно выполнял свои обязанности. Когда она в очередной раз ловила Артура за прогулом, она поднимала свой сморщенный от старости указательный палец вверх и принималась кричать на всю округу скрипучим голосом: – Посмотрите, какое безобразие! До чего безответственный человек! Среди белого дня… Как только вокруг сбегалось достаточно народу, Теодора начинала выписывать повестку. Она уже давно точила зуб на Артура, и весь последний месяц поджидала удобного случая, чтобы добиться его исключения из общины. Заседание началось в восемь часов вечера. На дворе стоял как раз тот день, когда в город вернулся Рори Аллен. Артур еще не подозревал о его приезде. Ева решила оставить это сюрпризом на потом. – Все будет хорошо, слышишь? – подбадривала она его мягким голосом. – Никто тебя не выгонит. Когда закончится голосование, я расскажу тебе кое-что интересное. У меня есть одна замечательная новость. Загадочная улыбка, и вот, она ушла помогать Игорю Горскому с подготовкой на трибуне. Скоро она исчезла из виду. Раскаленный диск вечернего солнца медленно заходил за вершины гор. Воздух пропитывался легкой прохладой. Главная площадь заливалась красками уходящего дня. В томном ожидании здесь собирался народ. Расставляли стулья в форме полукруга, люди рассаживались по местам. Их взору представал деревянный помост – на него уже взошел Артур Дюваль. Скоро к нему присоединился Игорь. Свое место в первом ряду заняла Ева, рядом с ней расположился Фараон Рэнкин, за ним его брат – Дунай. Позади сидели Халецкие, Фостеры, кроме матери семейства – Теодоры. Она устроилась в центре первого ряда. На вид ей было лет восемьдесят; ее морщинистое лицо обросло бородавками на правой щеке. Застывшая гримаса злости была неотделима от образа старухи. Так случается со старыми людьми, что на лице у них замирает выражение, которое они проносили большую часть жизни. Делая важный вид, она беседовала с сидящим рядом Карлом Пондом, частенько переводя испепеляющий взгляд на Артура. На задних рядах восседали Джонсоны и Чанги, в одиночестве разместился старик Лука Пози – бывший школьный учитель. Когда горизонт разрезал красное солнце посередине, все, наконец, сидели на своих местах. Игорь Горский открыл заседание и коротко изложил суть вопроса, выдвинутого на обсуждение; после вслух зачитал справку, составленную Теодорой. Затем предоставил Артуру шанс объясниться перед людьми. Взгляд Игоря излучал спокойствие, голос звучал дружелюбно, движения выглядели непринужденными. Артур знал, что так он заставляет толпу расслабиться, и был искренне благодарен ему за помощь. Однако глаза нервных мам, чьи дети недавно остались в школе без присмотра по вине Артура, все равно продолжали пылать недовольством. Остальные зрители были настроены не так враждебно. Артур вышагнул вперед. Поначалу ноги держали его неуверенно, но пройдя еще полметра, он вдруг обрел уверенность. Оказалось, сложно сделать только несколько первых шагов. Это как с первым ударом в бою, хотя откуда Артуру знать, ведь он неважно дрался. Стоя перед людьми, он знал, что здесь и сейчас начнется его растерзание. Неужели сегодня его все-таки изгонят в Ату? Ему не хотелось бы оказаться там. Еще вчера вечером он с холодной головой рассуждал об исходе голосования и был твердо уверен в том, что его оставят. Ведь он слишком нужен этому городу. Да, от него много вреда, но больше пользы. Он провел для этих людей электричество, построил механический лифт, заставил ворота открываться по велению кнопки. А если изобретенный им генератор когда-нибудь выйдет из строя, они ни за что его не починят сами. Им придется зажигать свечи, как они это делали раньше, придется поднимать платформу лифта на тросах. Потеряв Артура, они потеряют все удобства, к которым уже привыкли. Значит, они должны его оставить… Он думал так еще вчера, но сейчас эта уверенность почему-то развеялась, как дым. Он на секунду представил, что будет, если он сейчас же приведет толпе все доводы о собственной значимости, и ясно увидел, как они начинают кричать и возмущаться; как Ева закрывает покрасневшее лицо руками; как спокойный взгляд Игоря медленно наливается яростью… Нет, так не пойдет, подумал он, проиграв ситуацию в голове. Лучше сказать людям то, чему научил его Игорь. И он, собравшись духом, признал свою вину, красноречиво попросил прощения, дал обещание больше не повторять подобных ошибок. Пусть эти слова и не были правдой, но люди хотели услышать их. Артур потакал желаниям толпы. Вдобавок ко всему, поручился искупить свою вину и сказал о готовности понести любое наказание. Это должно было подействовать. Он сделал скорбное лицо, надеясь надавить на жалость, виновато опустил голову вниз – и кудри упали ему на лоб, закрыв глаза, в которых не таилось ни капли сожаления. Рук за его изгнание было поднято только семнадцать. Намного меньше половины. Его оставили в городе, но назначили за провинность наказание. Когда все закончилось, к Артуру подбежала Ева. Она видела, что он немного огорчен и постаралась его приободрить. – Ну, подумаешь, добровольная работа на свалке, – легко махнула рукой она, – к тому же всего один месяц. Знаешь, для Мирко это вообще основная работа. – Все знают, что Мирко – пьяница. Ему все равно, чем заниматься, лишь бы держали в городе и за завтраком выдавали вино. А я… я мог бы делать что-нибудь другое. Что-нибудь более полезное. – Он вздохнул. – Добавили бы лучше часов в школе! – А тебе и добавили, – напомнила Ева, совсем не подумав. Она прикусила язык. Артур вздохнул еще тяжелее. – Ну, ничего страшного, – попыталась исправиться она. – Тебе могли назначить что-нибудь и похуже. – Да что может быть хуже? Месяц перебирать мусор, Ева. Целый месяц! – Он пролетит незаметно, вот увидишь, – сказал чей-то голос, возникший за спиной. Артур сразу узнал его и удивился, ведь этого голоса он не слышал уже давно. Он резко обернулся – перед ним возникла фигура Рори Аллена. Живого. Реального. Целого и невредимого. – Ева, скажи, что тоже видишь его, – попросил Артур, глаза которого округлились, как две монеты. Она звонко рассмеялась: – Конечно, вижу. Я же сказала, что у меня есть для тебя хорошие новости. 5 Путь домой был недолгим. Три пары подошв коснулись деревянного крыльца. Стоял глубокий вечер, но луна не взошла на черное небо – порывы ветра принесли на себе холод осени и нагнали густых туч. Артур Дюваль заканчивал рассказывать Рори о своей вражде с Теодорой Фостер, вспыхнувшей не так давно. Ева Гордон, наблюдавшая эту историю вживую, выбилась немного вперед и, взбежав по ступенькам, отворила дверь. Все трое прошли в дом. – Теперь твоя очередь, – сказал Артур, обращаясь к Рори. – Признавайся, где пропадал. Тема поинтереснее моей будет. Рори плюхнулся на диван и зевнул. Он очень устал за последние дни: долгая дорога, ночной переезд, целый день в Городе Гор на ногах… – Покажи ему татуировку, – предложила Ева. – Посмотрим, что он скажет. – Что за татуировка? – оживленно спросил Артур. Рори начал закатывать рукав. Уже издалека Артур узрел на загорелом запястье медведя, а подойдя ближе, от увиденного невольно присел на диван. На его лице промелькнуло сомнение. – Да ладно! – выдохнул он. – Видишь, Ева, – заметил Рори, – некоторым людям не нужно объяснять, что это такое. – Хочешь сказать, это, и правда, тот самый орден? – с живым любопытством поинтересовался Артур. – Большая Медведица? – Нет, никакой это не орден, – возразила Ева и посмотрела на Рори: – ну не верю я, извини. Не верю. Рори недовольно причмокнул. Ева продолжила: – Ну, это же глупый миф. Вы-дум-ка! Мама рассказывала мне эту сказку перед сном. – Орден реален, – произнес Рори. – Ладно, ты мне не веришь, но поверь хотя бы другим людям. Ты знаешь, что они говорят об Аркаде? – Что там все ходят в черных плащах и среди них живет настоящий Бог, – невозмутимо произнесла Ева. – Знаю, конечно. Но разве много кто на самом деле был там? Северный Аркад очень далеко, Рори. Наши люди туда не ездят, а только распускают дурацкие слухи. Из всех, кто мне знаком, и знаком моим знакомым, там был только ты. – Но меня ты не слушаешь, потому что я самый большой обманщик на всем белом свете, так? – Он нахмурил густые брови. – А, между прочим, мы с тобой дружим с самого детства. – Не дуйся, прошу. Просто согласись, ты рассказываешь странные вещи. К ним, по крайней мере, нужно привыкнуть. Она перевела взгляд на Артура: – А ты, мистер умник, что скажешь? Орден существует на самом деле или нет? – Ну, знаешь ли, Ева, я думаю, это вполне реально, – сказал он. – Может, он и существует. По крайней мере, я всегда надеялся на это. Понимаешь, мы живем в таком мире, где сопротивление просто обязано быть. Ну, а как иначе? Жизнь с каждым днем становится только сложнее, и люди должны начинать злиться. – Но не все же люди живут так плохо, – сказала Ева. – Мы, например, живем хорошо. Может быть, таких как мы – много. Мне вообще кажется, что те несчастные города, про которые мне рассказывал Рори, просто редкие города, которые по глупой случайности все вместе попались ему на пути. Не может же весь мир, кроме нас, страдать от бед. Сам подумай, Артур. – Мы – как раз единицы, Ева. Это Городу Гор легко собирать налог каждый месяц. У нас прекрасно налажена работа, мы выращиваем урожай и скот и выручаем неплохие суммы в Ате. А посмотри хотя бы на ту же Ату – солдаты силой выбивают из жителей деньги, а выбивать то и нечего. Такая ситуация почти везде, поверь. Ты просто не задумывалась об этом раньше и пропускала мимо ушей все, что говорили. Мир полон недовольных людей. А масла в огонь подливают еще и Возмездия. – В первый раз слышу о них, – протянула Ева. – Ты знаешь, что людей расстреливают за неуплату? – спросил Рори. – Прямо казнят. Эту систему недавно ввели на западных землях. Надеюсь, что пройдет много времени: месяцев или лет, пока ее установят и в наших местах. На лице Евы замерла тревога. Ева Гордон, всегда погруженная только в жизнь Города Гор и его жителей и не догадывалась, что за воротами она настолько страшна и серьезна. Из близлежащих городов она бывала только в Ате. Перед ее застывшими глазами стали невольно проноситься картины крови и убийств. Ей вдруг представилось, что понтарексийские солдаты вторглись в Город Гор, что они расстреливают горожан, что пули сбивают ее с ног, попадают в Артура, в Рори, в Игоря – во всех. – Орден, правда, что-то делает, чтобы остановить этот кошмар? – глухим голосом спросила она. В ней больше не оставалось никаких сомнений: уж если и существовало чистое зло в обличье солдат, то добро, в обличье ордена, просто обязано было быть. – Поверь, мы делаем все возможное. Пока что результата мало, но грандиозные планы еще впереди. «Мы». Для Евы Гордон так странно звучало это его «мы». Рори и кто еще? Какие это люди? Кто они? – Значит, ты приехал к нам ненадолго? – поинтересовался Артур. – Почему это ненадолго? – переспросила Ева. – Рори связал свою жизнь с орденом, а значит рано или поздно должен туда вернуться. Рори утвердительно кивнул, и Ева уставилась на него. – Да, Артур прав. Я не собирался оставаться здесь навсегда. Я приехал, чтобы удостовериться, что в Городе Гор все хорошо и что вас не коснулась война. Взгляд Евы опустился вниз. В комнате повисло молчание. Раздался стук в дверь, и Ева поспешно подскочила, чтобы открыть, утаивая желание скорее выйти из этой комнаты в расстроенных чувствах. На пороге стояли Игорь Горский и Дунай Рэнкин. За их спинами лил недавно грянувший дождь. Ева торопливо впустила их в дом. – Здравствуй, Рори! – произнес через всю комнату свое радостное приветствие Дунай, и, стащив с ног заляпанные грязью ботинки, направился к нему, чтобы пожать руку. Игорь остался на месте, и Ева стояла рядом с ним. Обычно при каждой встрече она ощущала волнение, но сейчас его не было. Они с Игорем долго смотрели друг на друга. Ева отчетливо читала в его взгляде напряжение. Оно будто бы повисло и в воздухе. Перекинувшись парой слов с Дунаем, Рори медленно пошел к ним. – Я рассчитывал, что ты сегодня зайдешь, – сказал ему Игорь. Ева ощутила внезапную неловкость от своего присутствия. Она явно была здесь лишней. Нужно было сразу уйти обратно к Артуру, но теперь было поздно. – Я тоже на это рассчитывал, – отозвался Рори. Повисла пауза. Игорь посмотрел на наручные часы: – Сейчас еще не слишком поздно. – Да, – согласился Рори. – Ну что, тогда пойдем к тебе, пап? – Пойдем, сын. Как только они скрылись за дверью, Ева облегченно выдохнула. Встреча отца и сына на первый взгляд прошла хорошо. Рори больше не злился. Игорь выглядел не слишком сердитым. Она искренне хотела, чтобы топор войны между ними был зарыт. Ева направилась к Дунаю, расположившемуся за столом. В это время Артур оперся руками на подоконник и принялся скучающе следить за каплями, сбегающими вниз по стеклу. Иногда переводя взгляд на стол, где лежали словари и тетради для работы, и стоял переносной компьютер – единственный рабочий на сотню километров, он ощущал нетерпение скорее сесть за дело. «Краткая история времени» была осилена лишь до середины. Но работать он мог только в одиночестве, и к тому же усталость после насыщенного дня давала о себе знать. Он медленно перекочевал на диван и запрокинул голову назад, устроив ее на мягкий подлокотник. Глядя в потолок он теперь невольно прислушивался к разговору. – Так, может, поедем прямо сейчас? – спросила Ева. – Нет, – ответил Дунай, – Роберт сказал, что она потерпит до утра. Может это просто мелочь и все наладится. – Ты предлагаешь мне спокойно спать, пока она будет терпеть до утра? – Ева, все не настолько серьезно. Возможно, к утру боль и пройдет. – Что там случилось у Халецких? – вмешался Артур, услышав имя Роберта. Его глаза слипались от усталости, но возникший интерес не давал ему уснуть. – У Милы разболелся живот. Нужно ехать за врачом, – рассказала Ева. – Роберт сказал утром, значит утром, – поставил точку Дунай. – Это всего лишь живот. Никто не умирает, и рисковать мы не будем. – Правильно, уже ночь, Ева, – поддержал Артур сонным голосом. – Мне кажется, что я и отсюда слышу преввирский вой. Ева недовольно покачала головой и настоятельно попросила: – Дунай, зайдешь за мной утром как можно раньше. Как только начнет светлеть. Затем послышались шаги, удаляющиеся к выходу. Открылась и закрылась дверь – Артур слышал это сквозь легкий дрем. – Артур, – потормошила его Ева. – Иди в кровать. Не спи на диване. Он кивнул и пообещал скоро пойти, но так и не сдвинулся с места. Пролежал там всю ночь, а утром проснулся с болью в затекшей шее. Плетясь к кровати, он заглянул в комнату Евы: дома ее уже не было. Только Рори тихо сопел в своей прежней комнате. 6 Холодный ветер всю ночь гнал с севера злые тучи. К утру они покрывалом нависли над Городом Гор. Земля готовилась принять на себя удар мощного ливня; его первые капли упали на лобовое стекло, когда автомобиль выехал за ворота. – Много мы так не наездимся, – сказал Дунай, с трудом вглядываясь в дорогу через стекла очков. Вода уже принялась размывать грязь, капли застелили обзор. – Нужно подыскивать человека на постоянную работу. Скоро похолодает, и нам очень пригодится врач. Дунай Рэнкин сидел за рулем, Ева Гордон – от него по правую руку. На улице только начинало светать, преввирский вой стихал. – Сегодня спросим, не хочет ли кто-нибудь из Аты перебраться к нам. Это маловероятно, но все же, – печально вздохнула Ева. У нее перед глазами висело измученное лицо Милы Халецкой. К утру ее боль разыгралась не на шутку. Ева немного винила себя: нужно было настоять на своем и отправиться в Ату еще ночью. – Ты сам знаешь, что врачам и в Ате неплохо сидится даже с преввирами на улицах, учитывая, сколько им платят. Наша еда и бесплатная одежда их не удивят. – Я сам лично заставлю Игоря платить, если кто-нибудь согласится переехать к нам и работать за зарплату. – Хочешь развалить устои общины? Ну, рискни. Будешь сражаться с Теодорой Фостер насмерть. – Не придется. Я лучше дождусь, пока ее старые кости проберет ветер, и кашель уложит в постель. Тогда она сама будет молить меня привезти хоть кого-нибудь на каких-угодно условиях. – А в этом плане что-то есть, – одобрила Ева. – Но все равно не будем о таком шутить. Она посмотрела в окно. Среди капель ничего подозрительного не мелькало. Следующие пять минут прошли в тишине, пока что-то не насторожило Еву. – Ты можешь еще немного прибавить скорость? – спросила она. – У нас есть серьезный повод? – Мне кажется, там вдалеке что-то движется. – Присмотрись получше, – попросил Дунай. – Я пытаюсь, но из-за дождя ничего не видно. Бесконечная серость окружила машину. Колеса усердно рыхлили размокшую грязь. Когда-то она была асфальтом. Теперь – лишь жалким его подобием. – Слушай, я тоже что-то вижу, – бросил Дунай, недолго посмотрев в окно Евы. – Странно. Уже слишком светло. Их ливень что ли так ободрил? – Я не знаю, Дунай, но езжай быстрее. Нам не нужны сейчас неприятности. Такие неприятности вообще никогда не бывают нужны. Дунай крепче сжал руль и заставил машину лететь словно пулю. Сонная стая была далеко и не смогла угнаться за автомобилем. Они миновали распахнутые ворота Аты, на улицах которой было почти пусто. Дунай выехал к рынку, а потом привычной дорогой свернул направо и скоро притормозил у заветного дома. Ева выскочила из машины, и он помчался за ней. Их волосы трепал осенний ветер, ледяные капли увлажняли лица. Ева пару раз с опаской обернулась назад; она еще не забыла о стае. Когда они с Дунаем ступили на крыльцо, из двери показалась незнакомка. – Чем я могу вам помочь? – спросила молодая девушка. Ева раньше никогда ее здесь не видела. – Клара Циммерман дома? – спросила она. – Клара сегодня никого не принимает, – последовал ответ. – Послушайте, у нас в городе кое-что случилось и без помощи Клары не обойтись, – сказал Дунай. Он снял свои очки и быстро протер заляпанные водой стекла. На его курчавых волосах блестели мелкие капли. – Три дня назад она заразилась от пациента. Так что ее дела очень плохи. Дунай надел очки обратно и переглянулся с Евой. Они выразили соболезнования и ощутили горечь, надеясь, что утраты не последует. За последнее время, когда врачи в округе начали исчезать, Клара Циммерман стала для них близким человеком. – Если хотите, можете наведаться к Марку Касселю, – сказала на прощание девушка. – Я сейчас всех к нему отправляю, хотя, говорят, что он часто отказывает. Ева нахмурилась. – А кроме него в Ате врачей больше не осталось? – Все разъехались по соседним городам. Я сожалею. – А Фрэнк… – Ева запнулась. – Фицджеральд, – подсказала девушка, и понимающе закивала. – На прошлой неделе он заразился вирусом. Ева содрогнулась. – Значит, только Кассель, – досадно протянул Дунай и стал разворачиваться. – У нас нет выбора, Ева. Пошли. – Вам объяснить, где живет Кассель? – прокричала вдогонку девушка. – Спасибо за помощь. Мы знаем, где это место, – бросила через плечо Ева, и, повернувшись к Дунаю, сказала: – К сожалению, знаем. Они сели в машину и снова заколесили по грязевым лужам. Ева прокручивала в мыслях слова девушки о Фрэнке Фицджеральде. – Что будем делать, если Кассель не согласится помочь? – затревожилась Ева. – Подожди, я думаю. – Дунай напряженно смотрел вперед. – Что ни говори, но нам всегда с ним везло. Пока что поедем к нему и попытаем удачу. Машина проехала через улицу и притормозила у серого дома. – Иди и возвращайся скорее, – сказал Дунай. – Разве ты не пойдешь со мной? – запаниковала Ева. – Там я буду лишним. Когда я упомянул об удаче, я приврал. Нам везло, потому что ты к нему приходила. – Нет, он достает меня, Дунай. – Все знают, что ты ему нравишься. Иди, Ева. Ева знала, что разговор с Марком Касселем будет трудным. Сначала он будет отказываться, затем начнет торговаться, пытаясь создать для себя какие-нибудь сверхусловия. Обычно они начинали спорить, и это затягивалось на час, а то и больше, пока он не начинал скучать, и соглашался взять за оплату первоначально предложенную сумму. – У нас нет столько времени, понимаешь? – Так согласись, Ева, чего бы он не захотел. Он поможет, а с оплатой мы потом вместе разберемся. На щеках Евы проступил гневный румянец. Выйдя на улицу, она громко хлопнула дверцей. Только мысли о бедной девочке и смогли ее остудить. Она взмыла вверх по ступенькам и забарабанила кулаком в дверь. Из дома вышла Реджи Кассель, сестра Марка – девочка двенадцати лет, необычайно высокая для своего возраста, и с большими глазами, черными как уголь. За этими глазами скрывалась добрая душа, не такая, как у ее брата. – Привет, Ева, – протянула тонким голосом она. – В такую погоду ты вряд ли ко мне, правда? Ева часто покупала у нее лекарственные травы в те дни, когда заезжала на рынок. – Марка пока что нет, но ты можешь подождать в доме,– пригласила она. – Мой брат будет с минуты на минуту. Ева Гордон вдохнула поглубже и стала запасаться терпением – призывала силы не для того, чтобы вытерпеть ожидание, а для того, чтобы пережить встречу. Она сделала шаг через порог и очутилась в коридоре. В доме было темно, как ночью. Заколоченные окна – защита от преввиров – совсем не пропускали дневного света. Свечи горели только в кухне, где на столе были разложены сухие зеленые букетики. Похоже, Ева отвлекла ее от работы. – Какое-то срочное дело? – интересовалась девочка, разливая по чашкам кипяток. Ева рассказала ей: про боль, температуру и тошноту. И не только для того, чтобы просто поддержать разговор. Реджи могла чем-то помочь. Марк время от времени ее учил. Ева в этот миг подумала, что хорошей идеей было бы забрать именно Реджи в Город Гор жить и работать. Ей бы понравилось там, а здесь ей не место. Вот только она была еще маленькой и неопытной. И Марк ни за что ее не отпустит. – Звучит очень серьезно, – сказала девочка. – Если у нее болит в правом боку, то Марку лучше бы прийти прямо сейчас. Они с Реджи разом взглянули на настенные часы. Ева подняла свою кружку с чаем. Только спустя пять минут хлопнула дверь, и в коридоре послышались шаги. Впереди них следовал громкий голос. – Регина Кассель, я крайне разочарован тобой! Под домом стоит машина с Рэнкином, а ты почему-то пригласила только Гордон. – Шаги замерли в дверном проеме. Фигура Марка Касселя показалась из темноты. – Ты никчемная хозяйка! Иди, скорее, позови сюда Рэнкина, и еще весь остальной сброд, который только сможешь отыскать на улице. Сердце Евы замерло в один миг. Он уперся плечом в дверной косяк. Сложил руки на груди и пронзил взглядом покрасневшую Реджи. – Ну, и чего же ты сидишь? Реджи вся съежилась и не смогла произнести ни слова. – Что я, черт возьми, говорил тебе на счет посторонних в доме? Ева осторожно посмотрела в сторону замершего силуэта у стены. Марку Касселю было где-то около двадцати трех лет. Но строгое выражение лица и жесткий взгляд внешне равняли его по возрасту с Игорем Горским. В чем-то они между собой были даже похожи; только черные глаза Касселя были отравлены зловещим блеском. – Здравствуй, Марк, – протянула медленно Ева. Он промолчал и даже не взглянул на нее, словно в комнате кроме него и Реджи больше никого не было. – Мне нужна твоя помощь, – продолжила она. – Теперь всем нужна моя помощь, когда Циммерман и Фицджеральд вне игры, – бросил Марк. Вот это и была его точная характеристика. Жизнь для него определялась лишь как игра, и, по его мнению, очень увлекательная. – Речь идет о девочке, – сказала Ева. Она старалась говорить как можно мягче. – Мила почти такого же возраста, как и твоя сестра. В следующий миг она ощутила на себе твердый взгляд. Под его тяжестью ей захотелось согнуться. Какая-то неведомая сила заставила ее заерзать на стуле, который вдруг показался столь неудобным. Подойдя к столу, он снял кожаную куртку, повесил ее на спинку стула, и провел рукой по своим черным густым волосам, легким движением смахнув дождевые капли. – Что ж, – сказал он, и сел напротив Евы, – напомни мне, почему я должен тебя слушать. – Деньги с собой, – заверила она. – Сколько ты хочешь? Она только на секунду рискнула встретиться с его взглядом – подняла ресницы и сразу опустила их вниз. Если бы она только знала, какое впечатление на него производят ее зеленые глаза, она повторила бы этот трюк снова, а потом еще раз, и еще, до тех пор, пока бы он не сдался. Но она этого не сделала, и Марк покачал головой из стороны в сторону. – Деньги меня не интересуют. – Если цена не в них, то, что тебе нужно? Марк чиркнул спичкой и закурил. Дым стал медленно стелиться по комнате. – Я не думаю, что у тебя есть что-то, что смогло бы меня сегодня заинтересовать. Сейчас я слишком занят, даже для тебя. Она находилась рядом с ним уже целых пять минут. Обычно за это время Марк успевал озвучить все свои желания, а она успевала устать, сыпля в его сторону отказами и иногда, проклятиями. Однако сейчас, все было по-другому. – Марк, но ты единственный врач во всей округе, – сказала растерянно она. – В этом и проблема. У меня есть только пара дней, чтобы вылечить Циммерман, прежде, чем она отойдет в мир иной. А вылечить я хочу ее очень сильно, потому что меня раздражают всякие попрошайки, перекочевавшие от ее двери к моей и молящие о помощи. Такие, как ты, Гордон. Так что тебе лучше назвать причину, по которой я должен отложить свои личные дела и тащиться за тобой в твой распрекрасный Город Гор. Или начинай искать себе другого помощника. Ева напряглась, и собралась с мыслями, и долго и внимательно посмотрела на него, а потом повернулась в сторону Реджи. Марк сразу все понял и отправил девочку в другую комнату. Пока ее шаги еще слышались в коридоре, они вдвоем безмолвно смотрели ей вслед. Только когда все стихло, Ева смело, не отводя твердого взгляда от Марка, прошептала: – Чего ты хочешь от меня? – Ты на все согласна? – переспросил он. – Ну, если другого способа договориться нет… Сперва Кассель улыбнулся уголками рта, а затем рассмеялся в голос. Ева почувствовала жгучую неловкость, ее щеки загорелись пунцовой краской. – Пытаешься хитрить, и нужно похвалить тебя за старания, – смеясь, сказал он. Ева сразу перестала смущаться и раздраженно закатила глаза. Страх перед Марком Касселем слабел; внутреннее возмущение брало верх. – Заканчивай, Марк. Дело, правда, серьезное. Он подкурил еще одну сигарету и скрыл улыбку. – Ты глупая, что потратила здесь время, – серьезно сказал он. – Я же сразу предупредил, что не смогу. – Но Марк… – Ты о чем вообще думаешь? – О том, что ты как всегда поиздеваешься, но, в конце концов, согласишься, – честно призналась она. – Не в этот раз. – Ты серьезно?! – На ее лице появилось выражение беспомощного разочарования. Он кивнул. – Разве что ты действительно согласишься на все. Такой шанс я упустить не смогу. Ева повернулась к часам – двадцать минут вместе с ожиданием оказались растраченными зря. Ева ощутила прилив злости. В этом доме она всегда становилась непохожей на себя. – Иди к черту, – выдохнула она и вышла из-за стола. Ее шаги громким стуком стали удаляться в темную прихожую. – Да ладно тебе! – крикнул он вдогонку. – Я же пошутил, Гордон! Может, мы еще что-нибудь решим. Ей хотелось крикнуть, что лучше уже она потратит еще три часа на поездку за врачом в Патоку, чем проведет хотя бы одну лишнюю минуту с ним, но сдержалась. Еще ей хотелось добавить, что когда она приедет обратно, когда вылечит Милу, то вернется и прибьет его, потому что он уже всех достал. Но она молчала. Ева крепко сжала кулаки, и если бы он прямо сейчас вышел в прихожую, она бы его поколотила. У нее вряд ли хватило бы сил, но она бы попыталась. – Эй, ты все еще стоишь там или уже ушла? – крикнул он. Она не ответила, но молча вернулась на кухню. – Говори, – сказала она сердитым тоном. – Артур Дюваль твой друг, не так ли? – Да. – Он должен сделать кое-что для меня. Еве это показалось подозрительной идеей, но выбора у нее не было. И Артур вряд ли откажет. – Хочешь, чтобы я попросила его? – Именно. – И все? – Она фыркнула. – Нет. Еще вы мне заплатите, как обычно. Как будто нельзя было сразу сказать, подумала она. Марк подхватил свою куртку и, зайдя в спальню, взял с собой два чемодана. Когда они вышли, он уселся с Дунаем впереди. Ева расположилась на заднем сиденье. Весь обратный путь в Город Гор она внимательно следила за движением в окнах. Стая неслась прямо за ними, и временами то приближалась, то отдалялась. – Насколько они близко? – спросил Дунай. – Пока что снова отстали. Несмотря на все усилия оторваться, стая все-таки продержалась на хвосте до самых ворот. Дунаю пришлось немного покружить под вышками перед воротами, пока дежурные не перестреляли преввиров. Работники безопасности потом оттащат их тела к обочине, чтобы освободить проезд. Выйдя из машины, все трое быстро миновали сторожку; дежурный постарался не задерживать их долго, проверяя на укусы. Они быстро поднялись на лифте и поспешили в дом Халецких. Дунай и Ева наконец-то почувствовали облегчение, ведь часы на площади показывали всего девять утра, а они уже успели привезти в Город Гор Касселя, уговорить его осмотреть девочку и сделать свою работу. И теперь Мила будет в безопасности, ведь у нее была тяжелая ночь. Когда шли по площади, пришлось пробираться через толпу людей. Еву окликнул кто-то, и, обернувшись, она увидела Дика Фостера. Они с Дунаем переглянулись, и Дунай ей кивнул. Он знал, что Еве не хотелось бы провести с Марком ни одной лишней минуты. Он был согласен завершить дело, ведь Ева приложила уже достаточно много усилий. И потратила слишком много нервов. Провести Марка Касселя к больной он уж как-нибудь сможет и без ее помощи. Ева оставила Марка с Дунаем, выдохнула, и двинулась обратно по каменистой дороге, чтобы узнать, что нужно Дику. Ее мысли еще немного витали вокруг образа Милы. Она слышала, как Марк бросил ей вдогонку, что между ними уговор. Ева и не собиралась об этом забывать, ведь перейти дорогу Касселю рискнет не каждый. Горожане стояли в кучках и что-то эмоционально обсуждали. Ева обратила внимание на стоящих возле Дика Фостера Джонсонов; они все работали на ферме, и странно, что в такое время они пришли на площадь. – Ева, иди скорее сюда! Когда она настигла Дика, то заметила его не на шутку взволнованный вид. – Что случилось? – спросила она, и подумала, что возможно хорошо, что Марк Кассель сегодня здесь. – Я везде ищу вас с Дунаем. Вы только приехали? Ева кивнула, и попыталась объяснить, что Дунай должен провести Марка, но скоро он вернется. – Ты должна пойти со мной, – сказал Дик. – Куда? Но Дик не ответил, он просто схватил ее за рукав и потащил. Такая внезапность удивила Еву, но она поддалась ему. Она на ходу пыталась расспросить Дика, но он просил ее подождать. Они вышли с площади, завернули направо и быстрым шагом пошли мимо домов. В какой-то момент Дик перешел на бег и Еве пришлось бежать тоже; они неслись в самый конец улицы, и Ева тысячу раз ходила этой дорогой, ведущей только к одному дому, и уже догадывалась, куда ведет ее Дик. Но именно это ее и встревожило, ведь Дик выглядел каким-то испуганным. – Что там? – спросила она глухим тоном, когда они затормозили у крыльца. Ева с трудом переводила дыхание; сегодняшнее утро было похоже на гонку, и она начала уставать. Дик выдохнул и на секунду зажмурил глаза. Они стояли у дома Игоря Горского. – Я не знаю, как тебе сказать, – произнес он. Ева вся выпрямилась. – Дик, что-то случилось? – переспросила она. – Марк Кассель здесь, мы его привезли. – Марк Кассель не поможет. Ева нахмурилась. Она резко вырвала рукав своей куртки из его пальцев, и, взлетев по ступенькам, пихнула руками дверь. Ее встретили бледные лица Фараона Рэнкина и Артура Дюваля. Фараон сделал шаг к ней на встречу, словно загораживая ей проход. За спиной Фараона она видела, что в углу, припершись плечом к стене, стоял Рори Аллен и бездвижно смотрел под ноги. – Рори? – спросила она. Но он не поднял глаз. Его лицо выглядело осунувшимся, щеки неестественно впали. Он как будто бы повзрослел на несколько лет за одно это утро. Или он приехал таким из Аркада, а она не заметила? – Рори… – растерянно повторила она. Фараон попытался взять ее за плечо, но Ева стряхнула его руку. – Что здесь происходит? – спросила она. – Я надеялся, ты скажешь Рори что-нибудь, чтобы он успокоился, – внезапно вырос рядом Дик Фостер. Но Ева уже не услышала его слов. Ее взгляд устремился к спальне, где она издалека видела лежащего на кровати человека. Его глаза были закрыты, но он не спал. У него не вздымалась грудь, и как будто бы мел выбелил его загорелое лицо. Этим человеком был Игорь Горский. 7 На безоблачном небе высоко висело летнее солнце. Его лучи беспощадно палили кожу. От земли шла испарина. – Держи, – сказала Онеза, протягивая сомкнутую ладошку вперед. Ее пышная рыжая челка мокрыми сосульками повисла на глазах. Внутри маленького кулачка пряталась горсть конфет. Когда пальцы разжались, разноцветные обертки заиграли бликами, замерцав на солнечном свете. Прозвучала благодарность. Пальцы нащупали в маленьких брючках карман и опустили туда диковинный подарок. Две девочки побрели дальше по широкой дороге. Онеза не переставая рассказывала о своем отце. Скоро он приедет из Фелиса и привезет еще больше сладостей. Ее руки разворачивали одну конфету за другой. Жаркое дуновение ветра гнало разноцветные фантики вдоль дороги. – А почему ты не сказала, что сегодня тоже получишь подарки? – спросила она. – Подарки? – вспыхнуло удивление на другом лице. – Но кто может мне их привезти? – Они, – указала Онеза, тыча указательным пальцем куда-то вдаль. Ребенок бросил взгляд вперед – у его дома стояла большая незнакомая машина. – Мама говорит, что на этих грузовиках привозят еду и одежду для бедных, – продолжила Онеза. Мы не бедные, обозленно пронеслось в мыслях. Взгляд неловко скользнул вниз, а щеки запылали. Из грузовика стали выходить люди. Онеза предложила подбежать, чтобы поскорее увидеть наполненные до верхов мешки. Но белокурая девочка остановилась. Обида стала разрастаться в ее маленьком сердце. Уязвленным взглядом следя за происходящим, она чувствовала себя так, будто ее оскорбили. Когда люди постучали, ее мама открыла дверь. В руках у них не было никаких мешков, только длинные палки висели на шее у каждого, свободно болтаясь поперек груди. Один человек вскинул эту палку вверх и пошагал в дом, напором втолкнув туда маму. В следующий миг прозвучали два громких хлопка. Девочка еще даже не поняла, что случилось, как кто-то уже схватил ее за плечи. Пришлось ночевать в погребе у Онезиной тетки. Она спрятала у себя девочку, когда оттащила с той дороги. – Те люди захотят тебя забрать, – сказала она. Голос у нее был скрипучий. – Здесь тебе надолго нельзя оставаться. – А можно я вернусь к маме? – спросила девочка, глядя на тучную женщину своими чистыми и непонимающими глазами. Тетка покачала головой. – Ты слышала те хлопки. Один был для твоей мамы, а другой для папы. Теперь ты не сможешь увидеться с ними. – Но почему? Где они? – Это ты потом сама узнаешь. Завтра утром я проведу тебя через дырку в заборе и выведу на дорогу. – А мои родители? – снова спросила девочка, но ее вопрос остался без ответа. – Когда по дороге поедет какая-нибудь машина, остановись на обочине и жди. Если люди выйдут, скажешь, что у тебя никого нет. Они заберут тебя с собой, ты милая девочка. Уходить пришлось утром, на самом рассвете. С Онезой так и не удалось попрощаться. Она мирно спала в своей кровати, до носа закутавшись в белое одеяло. Тетка не захотела тревожить ее спокойный сон. По улице передвигались перебежками. Сперва Онезина тетка проверяла, не идет ли кто, и только потом могла бежать девочка. Когда брешь в заборе была пройдена, перед глазами расстелилась длинная дорога. Силуэт тетки стал медленно исчезать из виду, покачиваясь. Уходя, она переваливалась с одной ноги на другую. Девочка смотрела ей вслед. Немного постояв на месте, она оглянулась вокруг: все так же, как и раньше, стояла высокая нерушимая стена, только теперь девочка находилась по другую ее сторону. Становилось непривычно от мысли, что дом оставался позади, что родители исчезли, что ничего знакомого и родного рядом больше нет. Она шла по песку. На обочине над головой раскинули свои широкие ветви деревья. Девочка прислушивалась к шелесту их листьев. Они словно говорили шепотом: «Там, за соседним деревом тебя ждут мама с папой. Просто они играют с тобой в прятки. Поиграй с ними». Дорога вилась, уходя далеко за горизонт. Близился закат, но на пути так и не встретилось ни одной машины. Живот урчал, возвещая о голоде. Губы высохли и потрескались. Всю воду, которую тетка положила в рюкзак, девочка уже успела выпить. Стоял закат. Ноги устало ступали по твердой земле. Вдалеке виднелась развилка. Добравшись до перекрестка, девочка остановилась. Идти больше не было сил. Опустившись на лежащий рядом валун, она смотрела на розовое небо, на краснеющий диск солнца, на пустынное поле травы, расстеленное вдоль асфальта. Сама не зная почему, она ощущала грусть, и вскоре начала тихонько плакать, а через минуту ее короткие всхлипы переросли в горький надрывистый плач. Она стала звать маму, молила о ее возвращении. Ей хотелось домой, в свою комнату, в свою кровать. Ей хотелось видеть маму, посмотреть на лицо папы, почувствовать, как он держит ее на руках, когда несет укладывать спать. Но вместо этого, выдохшись, она от изнеможения уснула здесь, прямо под этим валуном, лежа на траве вместо постели, укрытая покрывалом из ярких звезд. Пришел следующий день. Утром на траве блестели какие-то капли. Это была роса. Девочка сначала попробовала ее пальцем, а затем стала жадно слизывать с растений. Свертки с едой, оставленные Онезиной теткой, оказались опустошенными еще вчера. Около полудня на дороге послышался шум – хриплый рев мотора. Приближалась машина, но девочка побежала к дереву, и, не шевелясь, сидела за ним, пока автомобиль не проехал мимо. Следующая ночь прошла бессонной. Когда стемнело, уши уловили среди шелеста листьев какой-то тонкий вой. Он был далеко и доносился сюда лишь эхом. Но закрыть глаза девочка смогла только утром, когда он стих. Прошло еще два рассвета, прежде, чем она набрела на город. Верхушки его зданий цеплялись за облака. Ей раньше не доводилось видеть таких высоких домов. Битые оконные рамы скрипели, вися над землей. Девочка изумленно смотрела на них. Солнечный свет, отражавшийся в осколках, – завораживал. На потрескавшемся асфальте стояли брошенные автомобили. Под ногами лежал мусор: жестяные банки, покрышки, бумага и куски разорванной одежды. Казалось, город замер и дышит пустотой. Обессиленное и голодное дитя, переступая через горы мусора, тащилось в самую глубь улицы. Оно надеялось что-то там отыскать или, быть может, кого-то. Но под ноги случайно попалась жестяная банка, и поддетая нечаянным пинком, она звонко запрыгала по асфальту. В стороне, где стояли машины, послышалось неясное шуршание. На середину улицы выскочил человек. Он принялся бегать из стороны в сторону, от машины к машине, останавливался и рылся в мусоре, при этом припадая на колени. У него была какая-то странная кожа, будто спаленная солнцем, темно-коричневая с желтыми волдырями. Девочка насторожилась; человек немного пугал ее. Она начала медленно отступать назад, и в этот момент он заметил ее и зарычал, как рычала бы собака. Выждав с секунду, он сорвался с места и понесся прямиком на нее. Тело девочки оцепенело от страха. Ей хотелось побежать, но асфальт приковал ее к себе намертво. Она видела оскал на приближающемся лице и под конец зажмурилась. – Беги! – вдруг прокричал чей-то громкий голос, – делай ноги, ненормальная! Рык стал удаляться. Распахнутые испуганные глаза следили за тем, как монстр уносится к одному из зданий, где раздавался грохот и треск от падающих камней. Кто-то бросался оттуда ими. На крыши машин стали быстро запрыгивать мальчишки – такие же дети, как и она сама. – Прыгай на него, Поль! Давай! – прокричал один из детей. – Открути ему голову! – А самому слабо что ли? – выпалил второй. – Мне-то вон как далеко лететь! – Да ты просто струсил, Поль! – Я не трус, просто здесь далеко, а тебе ближе. – Вы ведете себя как настоящий дураки! – сказал голос постарше. – Я сам прыгну. Смотрите и учитесь! Мальчик сильно оттолкнулся ногами от ржавой крыши и приземлился прямо на плечи обгоревшему человеку. Одной рукой уцепившись за его волосы, он во второй держал какую-то тонкую железяку. Замахнувшись, он всадил трубку прямо в макушку монстру. Спаленное солнцем тело медленно обомлело и свалилось на асфальт, и мальчик упал вместе с ним, но в самом конце ловко вскочил на ноги и красиво поклонился. – Ура, Бартош! – хором закричали дети. – Ура! Как ты круто его повалил! – Бартош, ты наш герой! Они стали повторять эту фразу все звучнее и звучнее. Мальчишек было с десяток. Они долго не унимались. Не замолчали, пока один из них не перекричал остальных: – Может, побежим уже, а? Побежали, а то придут еще! – Побежали! Бежим! – подхватили остальные. Дети сорвались с места и вихрем стали уноситься прочь. Девочка, не растерявшись, побежала за ними. Бежать пришлось долго, пока не добрались до какого-то подвала. Оказавшись в нем, мальчишки плотно задвинули решетку. В темноте слышалось их тяжелое дыхание. Не давая себе отдышаться, они продолжили бурно обсуждать случившееся. – А это кто еще? – вдруг раздался голос Поля. Он первым приметил в темноте незнакомое лицо. Вышагнув вперед, он схватил незваного гостя за шею и подтащил к решетке, чтобы придать свету его лицо. – Да это же та девчонка, – задиристым тоном протянул он. – Пусть идет прочь! – выкрикнул кто-то из темноты. Девочка взволнованно посмотрела на сверкающее в черноте белки глаз. Ей не хотелось уходить. Если ее прогонят, ей придется идти к монстрам. Фыркнув, Поль отпустил ее шею. – Откуда ты здесь взялась? – спросил он. Девочка не нашлась, что ответить. – Где твои родители? – Я… я не знаю, – нерешительно ответила она. – Это потому что мы их давно прикончили, – загорланил Поль, и все остальные рассмеялись. Когда смех закончился, Поль сказал: – Тебе с нами нельзя, ясно, ненормальная? Девчонки нам не нужны. Убирайся! Девочка помотала головой. Она знала, что не может уйти. Поль не на шутку разозлился. Он открыл решетку и попытался выпихнуть ее. – Тебе же сказали, иди прочь! – Ну, хватит, Поль! – одернул его кто-то. Этот кто-то подступил чуть ближе к свету, и его силуэт очертился ясными контурами. Мальчик выглядел очень высоким. Наверное, он старше многих здесь. – Пусть скажет, откуда она пришла, – потребовал высокий. – Я потерялась, – протянула она, не найдясь, что еще ответить. Ведь по правде она до сих пор не знала, где мама и папа, что с ними случилось, что означали те хлопки. Лишь слепо обливалось тревогой сердце. – Ты помнишь то место, где вы разлучились? Знаешь, где потеряла их? – продолжил высокий. – Если бы она знала, то нашла бы их запросто, дубина, – съязвил Поль, а потом, ухмыльнувшись, выдал: – посмотрите, Артур у нас, кажется, влюбился! Смех Поля подхватили и остальные, но он быстро утих. – Как тебя зовут? – спросил высокий мальчик. – Ева, – робко ответила она. – Ева Гордон. – А я Артур Дюваль, – представился он и мягко улыбнулся. Бартошу, самому старшему было целых четырнадцать лет. Артуру – восемь, Полю-Полю девять. Самому младшему, крохе Рори – всего два. Он был найденышем, как и почти все здесь. Скитался по улицам совсем один, голодный и босой, пока на него не наткнулись ребята. Все, что он помнил, это свое имя. Рори Аллен. Рори. Просто два похожих по звучанию слога. Может, мать звала его как-то по-другому, но в силу возраста он не смог запомнить и выговорить свое настоящее имя. Некоторые не совсем верили, что такое имя вообще существует. Но к нему все привыкли, а по законам сего подвала, какая кличка к тебе прицепилась, тем ты и будешь. Каждый день мальчик плакал. Рыдал и звал свою маму. Он выл, и на него постоянно кричали. От этого он начинал завывать еще сильнее. Звуки его плача привлекали монстров, и это злило мальчишек. Получался замкнутый круг. Ева тоже поначалу хныкала, но скоро это у нее прошло. Она очень пугалась, когда на нее начинали ругаться остальные, но еще больше боялась монстров. Другого занятия, кроме как возиться с крохой-Рори она себе здесь не нашла. Когда ребята уходили на «охоту», так назывались их пробежки по улицам в поисках чего-нибудь пожевать, с ней часто в подвале оставался Артур. Он «охоту» не очень любил, ему интереснее было возиться со своими книжками. Когда было свободное время, они с Евой вместе читали что-нибудь для Рори. – Как ты научился читать, Артур? – спросила его однажды Ева. – Я не знаю, – пожал плечами он. – Наверное, я всегда это умел. Таким я родился. – Ого, – протянула она и немного позавидовала. Ведь ее саму научил читать Артур. А другим детям, в ее прошлой жизни, приходилось для этого начинать ходить в школу. Когда Ева чуть подросла, ее, как и всех, потянуло на улицу. Ей было интересно узнать, как там все поменялось, пока она сидела в этом сыром подвале. Вооружившись палками, она стала вместе с мальчишками прыгать по машинам. Ей было восемь, когда она вышла туда в первый раз. Город не был так пуст, как ей казалось прежде. Теперь, бегая на «охоту», она встречала много и очень много других людей. Они тоже жили в подвалах, и дома их были похожи на берлоги. Они были злыми, хитрыми и бесчестными; каждый воровал у другого. Дети тоже старались не давать себя в обиду. Но в основном, они хорошо живились на людях, мимоходом проезжавших город – у них во время остановок крали, и одежду, и еду, а Ева Гордон, подбирала еще и непонятные разноцветные бумажки. Мальчишки не знали, что это, а Ева знала – это деньги. Хоть здесь они были и ни к чему, потому что в городе не было ни одной лавки, но она их собирала. Они напоминали ей о доме. На восьмом году своей жизни Рори довелось тяжело заболеть. После этого момента все навсегда изменилось. Поль-Поль считал, что он заразился вирусом, и что нужно придушить его ночью, пока он будет спать. Ева Гордон не отходила от матраса Рори все три дня, держала возле себя нож и не знала, готова ли была на самом деле прирезать любого, кто решит посягнуть на его жизнь. Однако, за трое суток он так и не превратился. Тогда мальчишки успокоились и отстали. Но болезнь не ушла. Лихорадка захватила его тело. Он спал, и день, и ночь, почти не открывая глаз. На седьмой день он закрыл их, и больше они не видели света. – Ева, куда ты собралась? – спросил ее Артур, когда она решила отправиться в Патоку, свой город, за врачом. – Но врачей больше не существует, – сказал он. – То, что написано в моих книгах – такого мира больше нет. – Это не правда, – возразила Ева. – В моем мире, в месте, где я жила, врачи были и есть. Я пойду туда и приведу одного для Рори. – Но за границей нашего города ничего нет, – вмешивался Филипп Второй. Филипп Второй попал сюда еще младенцем. У него не было имени, но зато был старший брат, которого звали Филиппом. – Бартош ходил туда, и сказал, что кругом пусто. – Наш город – это еще не весь мир, ясно? – сказала Ева. – Артур, ты идешь со мной или нет? – Нет, Ева, – помотал головой он, виновато глядя на нее. – Это глупо. Там ничего нет, я точно знаю. Надеюсь, к вечеру ты вернешься, и тебя не укусят. Что было его винить? Он своими серыми глазами ничего, кроме этого подвала да мусора на улице, не видел. Она двинулась в путь. Пошла своей старой дорогой. Правда за столько лет она немного позабылась. Хотя Еве и всегда казалось, что пройди она здесь снова – то вспомнит каждое дерево и каждую веточку – она все равно заблудилась. Преодолев весь отрезок до перекрестка, она долго стояла на распутье и думала, куда повернуть. В итоге она свернула не туда, но все равно через сутки дошла до какого-то города. Ева спросила у прохожего, что это за место. Он ответил ей, что город называется Атой. Стоял теплый вечер. Сумерки вливались в распахнутые ворота. Люди торопливо шагали по улицам. К ним с расспросами приставала Ева Гордон. Она пыталась выведать у них, где можно найти врача. Но все шли мимо, обходя грязную оборванную девочку стороной. Никому не было дела до попрошайки, многие здесь сами были бы не прочь чего-нибудь выпросить. Скоро пошел дождь, и она побежала спрятаться от него в какое-то здание, стремясь за волной людей. Внутри было шумно: грохот стаканов, ропот людей и звуки музыки. Продвигаясь между столов, Ева часто останавливалась и задавала свой единственный вопрос. Но из-за громкого гула ее никто не слышал и не мог разобрать, что она говорит. – Где я могу найти врача? – спрашивала она громко, забравшись на один из пустых столов, чтобы привлечь к себе внимание. – Мне нужен врач! Эй, люди… Она притопнула ногой, но безрезультатно. Мимо прошел человек, бросивший в ее сторону что-то вроде: «Девочка, слезай со стола, здесь же потом будут сидеть люди». – Вы не знаете, где мне найти врача? – крикнула она вдогонку. – Что? – сказал человек, но померив ее мимолетным взглядом, тут же махнул рукой и ушел. К глазам Евы подступали слезы. Она уже готова была расплакаться, но должна была попытать свои силы в последний раз. Для этого она сбросила рюкзак с плеч и вскинула его высоко над собой. И что было мочи выкрикнула, что в нем полно денег. Это была правда, ведь она несколько лет собирала эти бумажки. Теперь они, наконец-то, пригодились ей. По залу зашуршал интерес. Только что прикованное к стаканам внимание народа теперь переключалось на нее. Похоже, что эти люди и раньше ее слышали, но всего лишь не очень хотели слушать. – Врача тебе, значит, надо? – спросил мужчина с рыжими усами. Он сидел за соседним столом. – А деньги и правда есть? Покажешь? – Да, у меня полно денег! – возвестила она. Он коротко рассмеялся и встал со своего места. Сунул руки в карманы, и, сощурив глаза, внимательно на нее посмотрел. Ева отчего-то вся поежилась. Мужчина продолжал еще некоторое время смотреть на нее, а затем неожиданно, рывком, прыгнул к ней. Она взвизгнула и отскочила, но сзади тоже кто-то был. Он хотел отобрать ее сумку. Они все хотели. Несколько человек. Их хриплые голоса приближались к ней. Ева мертвой хваткой вцепилась в портфель, но не могла понять, куда бежать. Огромная рука ухватилась за лямку. – А-ну, подойди ближе! Рука тащила ее к краю, но Ева уперлась и тянула портфель на себя. Вдруг, лямку отпустили, она свободно повисла в воздухе, и, не успев сориентироваться, Ева полетела с ней вниз. Там ее сразу схватили. Ева прижала рюкзак локтями к груди и стала извиваться как змея, надеясь вывернуться. Но скоро ткань заскрипела и скользнула по рукам. С каждой секундой шансы удержать портфель, уменьшались, пока некто не крикнул: – Эй, быстро отпусти ее! Услышав этот голос, зал почти сразу наполовину утих. Кто-то стремительно продвигался через толпу; люди расступались перед ним. Но напавший на нее человек не замечал этого и продолжал терзать ее. – Тебе же сказали убрать лапы! – прорычал кто-то еще, находившийся совсем рядом. Напавший резко отпрянул – похоже, его волокли прочь. Но Ева от этого кричать все равно не перестала и бешенными глазами смотрела по сторонам. Она слышала рядом с собой голос, снова какой-то чужой. Так много разных людей вокруг… Так много голосов… И все они путались. Перед ней возникло чье-то лицо. Оно было смуглым, очень смуглым, темным как мрак в этом зале. Никогда прежде Ева не видела такой кожи. Она всполошилась и, закрылась руками, защищаясь. – Я хочу тебе помочь, – сказал человек. – Меня зовут Фараон Рэнкин, и я заберу тебя отсюда. Но сердце Евы билось в сумасшедшем ритме. Страх полностью завладел ее разумом, и она не могла пошевелиться. – Она очень напугана, – сказал парень, очень похожий на первого. Только этот был младше и в очках. – Она не пойдет. – Отстаньте от меня! Отстаньте, не трогайте, пожалуйста… Ева вжалась в стену. Ее облепили со всех сторон, выстроившись полукругом. Но близко не подходили. В самом центре народ расступался, освобождая проход. Из него вышел человек, какой-то мужчина. И она ничего о нем не знала, пока он не заговорил. – Не нужно бояться, хорошо? – сказал он, присев перед ней на корточки. Он смотрел на нее с одного уровня, от чего страх перед ним сразу уменьшился. – Я не причиню тебе вреда, слышишь? Меня зовут Игорь и я хочу тебе помочь. Там, сзади, два моих друга. Это они оттащили того плохого человека. К ней потянулась ладонь. Ева заглянула в смотрящие на нее глаза: они были добрыми и чистыми, сияющими голубизной. Они не могли обманывать. Он поднял ее на руки и вынес из ужасного места. Ева уцепилась за его шею, наверное, слишком крепко. Он усадил ее рядом с собой на заднее сиденье машины. Она плакала, а он не возражал, когда она мяла дрожащими пальцами его рубашку. У нее спросили, зачем ей нужен врач, и Ева рассказала о больном мальчике. – Как тебя зовут, девочка? – спросил Фараон Рэнкин. Он сидел за рулем. – Ева Гордон, – ответила она. – Значит, малышка-Ева. – Фараон улыбнулся. Они с Дунаем и по сей день, частенько так ее называют. Находясь все еще без сознания, Рори лежал головой на коленях Евы, ногами – на Артуре, а спиной – чтобы детям было не так тяжело – на Игоре. Как только Рори оказался в машине, взрослые сразу поменялись в лицах и стали вести себя как-то странно. Игорь всю дорогу неотрывно смотрел на его бледное лицо, на которое с таким же удивлением смотрел и Дунай, время от времени оборачиваясь. – Ева-малышка, – вдруг обратился он к ней, – а сколько этому мальчику лет? – Восемь, – послушно ответила Ева. Повисло недолгое молчание, и было слышно, как Фараон, сидя за рулем что-то считал. – Ну и ну! – протянул он. – Слушайте, а возраст ведь совпадает. Похожи, как две капли… На секунду он обернулся и пощурился глядя на мальчика. – А куда делись его родители, Ева-малышка? – спросил снова Дунай. – У Рори была когда-то мама, но она пропала, – нерешительно протянула она, не совсем понимая к чему все эти вопросы. – А отца, значит, он не знал, – кивнул сам себе Дунай. – Ну и как ее звали, эту мать? – Не помню, – честно ответила Ева. – Элизабет, – сказал Артур, до сих пор сидевший молчаливо. – Элизабет Аллен, – более точно произнес Игорь. – Мы все знали одну Элизабет Аллен, которая жила в этом городе. 8 Пустые глаза замерли на крышке стола. Ева Гордон сидела бездвижно, чуть ссутулив плечи. Она ни о чем не думала. Мысли где-то потерялись; похоже, их засосала в свою воронку боль, с запалом ворвавшаяся в сердце. Рядом стоял Марк Кассель. Он заваривал чай. Немного перечной мяты, зверобоя, шишек хмеля и валерианы – как раз то, что ей сейчас нужно. Залить травы кипятком, дать им настояться. Он стал накрывать стакан крышкой. В тишине, затянувшей комнату, слабый звон алюминия, соприкоснувшийся со стеклом, отозвался громкий лязгом. Нервы Евы натянулись. Она вздрогнула от испуга, в глазах отразилась беспомощная растерянность. Рука Артура мгновенно накрыла ее холодную мокрую ладонь. Ева встретилась с его спокойными глазами. Осознав, что находится в безопасности, она выдохнула. Ее грудная клетка снова сдулась, плечи загнулись вперед Забрав ее из дома Игоря Горского, Артур сразу отвел ее сюда, к ним домой. От потрясения она чуть ли не свалилась в обморок, когда стояла в той спальне и смотрела на укрытое белым покрывалом тело. Рори Аллен тоже не совсем справился с нахлынувшими эмоциями, выбежал на улицу, и до сих пор где-то пропадал. Артур решил чуть позже сходить к озеру – скорее всего он будет там. Травы окрасили кипяток в темно-коричневый цвет. Артур подал Еве стакан, но она к нему не притронулась. Марк сидел в другом конце комнаты, в кресле, забросив ноги на маленький столик, и курил сигарету. Еще немного подождав, Артур поднял стакан и поднес к ее губам. Он стал упрашивать ее сделать хотя бы пару глотков. – Она должна выпить все, – прозвучал издалека голос Касселя. Ева повела головой в сторону, и еле слышно шепнула: – Ничего не хочу… Ее высохшие глаза заново наполнялись слезами, и словно мелкие сверкающие бриллианты, они катились по впалым щекам. – Это ведь не сложно, – говорил Артур, – просто выпей. Тебе сразу станет лучше. Ева развернулась к нему в пол-оборота и подняла к его лицу жалобные глаза. – Это поможет мне все забыть? – спросила она. – Это поможет уснуть, Ева, – кивнул он. – Но я не хочу спать. Я не могу проспать… похороны. Артур опустил стакан обратно на стол. С виду он не был огорчен или обеспокоен. Однако взгляд, которым он посмотрел на Марка, просил о помощи. Кассель кивнул ему, но еще пару минут неторопливо докуривал сигарету. Артур рассчитывал, что он сможет ее убедить, но подойдя ближе, Марк попытался силой влить в нее чай. Ева стала мычать и вырываться. Артур сразу же, с возмущением, одернул его. Он собирался наорать на Марка, но к плечу припала Ева и принялась захлебываться слезами. Артур переключился на нее. Скоро в дверях показался Фараон Рэнкин. Он сказал, что хочет поговорить с Евой. Марк удалился из этой комнаты с радостью, Артур – чуть помедлив. Ему не хотелось оставлять ее. Слишком она была слабая. Ева сидела все в том же положении, все на том же стуле, похожая на тростнику, которая вот-вот переломается. – Ну все, будет тебе плакать, – сказал Фараон, когда и Кассель, и Артур Дюваль покинули дом. – Ты должна выпить лекарство, Ева, а я должен отвести тебя в кровать. Ее голос звучал прерывистым, но сдержанным: – Как это случилось? – Я расскажу тебе, когда этот стакан окажется пуст. Это была маленькая уловка, невинная манипуляция во благо. Она сработала. Ева Гордон выпила содержимое до дна, и теперь они шли в спальню. – Тря дня назад, – тихо говорил Фараон, – на обратном пути из Аты мы подцепили небольшую стаю. – Я не верю… – выдохнула она. Ее голос задрожал: – Я не верю, что его укусили. – Это был рожденный, Ева. Идти становилось все труднее. Пол уплывал из-под ног. Лекарство начинало действовать. – У него хватило сил, чтобы оторвать решетку на окне?… – Иногда сил у них даже больше, чем у взрослых преввиров. Ева на миг остановилась. Перед глазами повисла белая пелена. – Как ты позволил? – бессильно спросила она. – Все произошло очень быстро. Мы оказались застигнутыми врасплох. – Фараон осторожно приобнял ее за плечи и медленно повел дальше. – Редкий случай в это время года. Обычно матери-преввирши берут их на первую охоту в начале зимы… Они оказались в спальне. Еве тут же захотелось лечь на кровать. Фараон уложил ее и присел рядом. – И больше никто не знал, что он укушен? – закрывая глаза, спросила она. – Кроме меня – ни единая душа. – Но проходная… Карл Понд разве не проверил его? – Была не его смена. В помутненном сознании Евы вдруг всплыло кое-что. – Была моя, – почти беззвучно протянула она. – Была моя смена. Я стояла на вышке. «Своим» вопросов об укусах не задают. Почти никогда. Никто, кроме Карла Понда. Карл всегда всех проверял. Своим верят на слово. Особенно Игорю. И зря… Теперь Ева знала, что допустила ошибку. Если бы она только остановила Игоря, попросила показать руки и увидела тот укус… Ничего бы не изменилось. Его было все равно не спасти… – Я любила его, – сказала она, будто оправдываясь перед Фараоном и перед самой собой. – Я знаю, – произнес Фараон с пониманием. – Я всегда это знал. Ева промолчала. – Он вынес тебя на руках из того бара. Он стал тебе отцом. – Рука Фараона мягко погладила по белым волосам. – Ты ничего не изменила бы, если бы заметила укус, поэтому не вини себя, девочка. Перед вирусом мы все бессильны. Он был прав. Ева знала это. – Это ты убил его? – глухо спросила она. – Да. – Фараон опустил голову вниз. – Я дал ему обещание, что все сделаю, когда придет время. – Ведь правда ты закончил с ним, когда он… – Превратился. Да, я дождался, пока он превратится. – Хорошо. Это хорошо… – протянула она, а дальше уткнулась лицом в подушку и горько расплакалась. Она выдавала себя, свою любовь, но Фараон и так все давно знал. Но понял ли он, какая это была любовь? Не любовь приемной дочери к приемному отцу, а совсем иная. Интересно, было ли это столь же очевидно и для Рори Аллена? Ее голос звучал осипшим, когда она попыталась говорить снова. – Рори вернулся так вовремя, – прохрипела она. Ее глаза были плотно закрыты, на лбу блестели капельки пота. – Хорошо, что они успели поговорить и помириться, правда? – Не знаю, – сказал Фараон. – Для Игоря это, конечно, было и к лучшему – иметь возможность в последний раз увидеть сына, но для Рори… Честное слово, ведь ему нисколько не легче от того пустого разговора, состоявшегося вчера. Игорь не признался ему, что болен. Они проговорили почти до утра о всяких глупостях, а утром Игорь вручил мне конверт с письмом, где написал для него прощальные слова. Прощальные слова? Ева распахнула глаза. Они заблестели. Игорь оставил для Рори письмо. У нее перебилось дыхание. Она боялась пошевелиться. Словно потревожит воздух – и шанс, витающая кругом надежда, испарятся. – Кому кроме Рори он оставил письма, Фараон? – в нетерпении спросила она. Фараон тяжело вздохнул и выдержал паузу. – У меня нет письма для тебя, Ева-малышка, если ты об этом, – протянул с горечью он. Ева натащила на лицо одеяло. Фараон Рэнкин наклонился над ее содрогающимся телом, и поцеловал в лоб поверх одеяла. Больше он ничего не сказал, слова были бы лишними. Фараон сидел с ней до тех пор, пока она не уснула. Когда Ева открыла глаза, Фараона в комнате уже не было. Вместо него на краю кровати сидел Артур Дюваль и неподвижным взглядом смотрел на нее. – Как ты? – спросил он, когда увидел, что она пришла в сознание. Ева пропустила его вопрос. Она хрипло протянула: – Как Рори? Где он? – В доме отца. Делает вид, что держится, – ответил Артур, – но его выдают глаза. Такие же красные, как твои. Ева провела ладонями по лицу и смахнула влагу с густых ресниц. Теперь, после сна, ей стало под силу привести себя в порядок, хотя бы внешне, пусть внутренне она все еще оставалась глубоко раненой. – Он приходил? – спросила Ева. – Видел, что я плакала? Артур отрицательно покачал головой. – Хорошо, – проронила она. Ева храбрилась. Она делала неприступный, трезвый вид, словно ничего ее уже не ранило, словно все эмоции умерли, и ничто не сможет их воскресить. Однако на секунду ее панцирь все же пробила слабина, и голос предательски дрогнул: – Артур, скажи, что он ни о чем не догадывается… прошу тебя! Рори ведь не знает, что на самом деле значил для меня Игорь? – Нет, конечно, нет, – хладнокровно соврал Артур. Он счел, что так для нее будет лучше. Ей не обязательно все знать. Ей ни к чему пустое, бесполезное чувство лишней вины. Однако на самом деле он с горечью подумал, что Рори всегда догадывался, но это ничего страшного. Он сейчас вряд ли об этом вспоминал. Рори переживает большую потерю, и все остальное не имеет для него весомого смысла. – Артур, ты думаешь, я смогу ему помочь? – Ева, ты единственная, кто сможет это сделать. – Но я не знаю, как… Она не могла воскресить ему отца. А если могла бы, продала бы за это душу. – Я понимаю, это и твое горе тоже. Мне жаль, мне очень жаль. Но… ты не имеешь на него столько права, сколько имеет Рори. Артур хотел бы выразиться помягче, но других слов здесь не подберешь. Тем более он не боялся говорить ей подобное, говорить отрезвляющую правду. Ева сильная, они примет эти слова и вынесет. А спасая Рори, сама того не замечая спасет и себя. – Если хочешь помочь ему, ты должна подняться и что-то с собой поделать. Вопреки всему, Ева, понимаешь? – Да, да, ты прав, – согласилась она, печально опуская взгляд. – Я не могу думать только о себе. Артур положил ей руки на плечи и пронзительно заглянул в глаза: – Эй, о тебе подумаю я, ясно? Все будет хорошо. Ева нехотя кивнула. – Спасибо, Артур. Но я хочу сама взять себя в руки. Если Кассель еще не ушел, ты мог бы попросить его сделать мне новое лекарство? 9 На пунцовом небе висел диск заходящего солнца. Вода в безмятежном озере розовела, впитывая отражение окрашенных закатом облаков. За озером, вдалеке, томились вершины серых гор. В нескольких шагах от воды полыхало кострище – огнем было объято тело Игоря Горского. В последний путь его провожали скорбным плачем. Этим вечером никто не сдерживал своих слез. Вырванной из реальности представала эта картина перед Рори Алленом, или Рори Горским, но он сам предпочел фамилию матери. Теперь из-за этого он ощущал тяжесть вины. Рори спрашивал сам себя: разве сложно было хоть иногда вести себя подобно настоящему сыну? Разве отец ни капли этого не заслужил? Ведь он принял его, дал кров, отвез в Город Гор, вытащив из разрушенного, пустого, погасшего пепелища. Отец мог бы оставить его там, даже не взглянуть, бросить умирать в той лихорадке. Но он не сделал этого. Отец вытащил его, а Рори все равно счел его чужим, так и не смог принять его до конца. Рори часто думал об этом. Да, он с охотой познакомился бы с матерью, а вот отец… Кто он на самом деле был? Почему он вдруг возник в его жизни? Почему этот человек, о существовании которого он раньше и не подозревал, теперь, свалившись на его голову, диктовал, что делать и что-то требовал взамен? Игорь хотел, чтобы Рори когда-нибудь перенял его дело, взял город в свои руки в будущем, но хотел ли этого сам Рори? Ему бы только одного: отправиться в путешествие и поискать маму… Но Игорь просил его не заниматься глупостями, всегда отзывался о маме плохо, убеждал, что ее не найти, и упорно выстраивал вокруг него свои планы. Рори очень любил его город. Город Гор. Несмотря на разногласия, он любил его, успел полюбить и привык, но каждый день и каждую минуту втайне считал себя здесь чужаком; его неотступно преследовало то чувство, будто бы в Городе Гор для него нет места. Он не чувствовал родного, не ощущал связи, знал, что был здесь лишним с самого начала; что-то дальше, за пределами, за границей, точно было ему ближе, и Рори бесконечно в упрямых болезненных попытках искал это нечто. Мама – вот кто был ему ближе. Та, которая оставила его, бросила или потеряла. Но он не винил ее, а лишь хотел понять, что же случилось. А отца он редко называл отцом или просто папой. Рори сознательно не оставлял ему никаких шансов. Рори Аллен, безрассудный и беспечный ребенок, полагал, что отец вечен. Он и не думал, что в один момент папы может не стать, а времени может просто не остаться. Он не думал, что оно умеет истекать так внезапно, так неожиданно, так вдруг. Странно было стоять и смотреть на огонь, зная, что в нем тлеет папино тело. Зная, что ничего уже не вернуть. Стремительно заходящее солнце уступало место ночи, и языки пламени разрезали синеющую завесу над небом. С восточной стороны загорелись первые звезды; золотые крупинки густо рассыпались по небосклону. Их отражение нарисовалось в блестящих глазах Евы Гордон. Она неотрывно смотрела на костер. Совсем рядом, у самого огня стоял Рори – казалось, вот-вот он и сам будет охвачен пламенем. Его силуэт освещался красным пляшущим светом. Ева узнавала в осанке Рори осанку Игоря, в повороте головы сына – шею отца. Между ними разница была только в цвете волос: у Игоря пшеничные, мягкие, а у Рори – черный короткий ежик. Если бы он не унаследовал от матери эти волосы и такие же темные брови, то был бы точной и неподдельной копией своего родителя. Теперь это будет очень трудно: изо дня в день наблюдать их сходство. От этой мысли у нее даже защемило в груди. Ей и до этого было настолько плохо, что, казалось, она не может больше стоять, и теперь, незаметно для Артура Дюваля, она решила пробраться в самый конец толпы. Она шла дальше и дальше от берега и едва переставляла ноги, тащась по пустырю. Не было больше никакого смысла в том, чтобы смотреть, как умирает ее любовь, как сгорают надежды и развеиваются по ветру пустые мечты. Там, на берегу не осталось ничего; вся жизнь разрушилась – рассыпался мир ее чудесных иллюзий. Осталось только кое-что спрятанное в груди: память о чистых голубых глазах и безраздельная любовь к ним. 10 – Что ты делаешь? – спросил Артур сонным голосом, выйдя в прихожую. Стояло раннее утро; его разбудил неясный шум. Ева Гордон рылась в ящиках письменного стола. – Что ты ищешь? – повторил Артур, когда понял, что она его совершенно не слушает. – Свой бинокль, – быстро ответила она. – Мне кажется, в прошлый раз я сунула его куда-то сюда. – Он лежит в шкафу, на нижней полке. Собираешься на работу? – Да. Артур внимательно посмотрел на нее, но постарался не подать виду, что изучает выражение ее лица и прислушивается к голосу. Нет ли в нем тревожных ноток? – Как так? – удивленно спросил он. Ведь похороны были только вчера. Ева ушла намного раньше остальных. Когда Артур вернулся домой и вошел в ее комнату, она сделала вид, что спит. Он притворился, что поверил, но еще несколько раз бесшумно подходил к двери, чтобы послушать, не плачет ли она. – А как еще? – спросила Ева, резко развернувшись. Ее лицо выражало едва заметное раздражение. – Каким другим образом я все это переживу? Артур оторопел и не сразу решился ответить. С одной стороны, это было правильно – пойти на работу, чтобы отвлечь себя от дурных мыслей, но с другой стороны, нужно было выждать хотя бы пару дней. Как бы она не расплакалась прямо там горькими слезами или не наделала каких-нибудь глупостей. Ее попытки убедить всех и себя, что все в порядке, чрезмерны. В один момент она устанет заниматься самообманом и увидит, насколько все плохо и что ничего, ничегошеньки ей не помогает, что вся проделанная ею работа по самовосстановлению пошла насмарку. Тогда она сорвется, и ей станет еще хуже, чем было до этого. Артур решил, что нужно усерднее приглядывать за ней. – Где Рори? – поинтересовался он, аккуратно меняя тему. – В своей комнате. Еще спит. Вчера он пришел ко мне, и мы проговорили часов до пяти утра. Не буди его, хорошо? – Без проблем, я тоже иду на работу. Благодаря Теодоре Фостер я не смогу больше прогуливать. – Артур помедлил, прежде, чем сказать дальше. – Значит, Рори будет один, когда проснется? Так он пытался натолкнуть Еву на мысль, что ей было бы неплохо сегодня остаться дома. – Не волнуйся, за ним зайдет Фараон. – Фараон разве не идет на смену? – Вряд ли он появится там сегодня. У него других дел по горло. Ведь городу нужен… – она запнулась, и через силу произнесла, – новый Игорь. Теперь Фараон станет больше времени проводить наверху. – Понятно. Я не хотел бы, чтобы Рори был в одиночестве. Но если с ним будет Фараон, то я спокоен. Ева спустилась вниз раньше обычного; до пересменки оставалось еще полчаса. Учитывая то, что на этой неделе она работает на выездах, ее приход оказался совсем ранним – Дунай Рэнкин точно не появится здесь до обеда. На завтрак она не явилась. Ей не особо хотелось есть. Желудок ныл от пустоты, но Ева чувствовала, что не проглотит ни кусочка, даже если появится желание. Она вошла в сторожку. Там сидел Оливер Фостер, брат Дика, старший сын Теодоры. Ему было уже за тридцать, он был не женат, как и все его братья. Его рыжие волосы ярко выделялись на фоне темной комнаты, в которую еще не проник утренний свет. Оливер спросил, была ли Ева на завтраке. Она ответила как есть, и он предложил ей печенье. Она посмотрела на него и поняла, что это было печенье Фараона. Значит, вот, кто ест его втихоря. Фараон уже месяц ищет вора. Если бы у нее было другое настроение, она бы что-нибудь сказала. Но сегодня она молчала. Они долго сидели молча, пока не пришел Дунай. Они ехали в машине. На улице развиднелось, преввиров не было слышно. Поднялось солнце, но не слишком высоко; теперь оно начнет ходить все ниже и ниже, и тепла будет меньше. Все сильнее ощущалось наступление осени. Дунай смотрелся не очень хорошо. Он полдороги молчал. Это была скорбная тишина. Вчера он потерял друга. Вчера все кого-то потеряли: отца, друга, хорошего человека, опору и защиту. Ева так же не знала, что ему сказать. Она хорошо понимала Дуная, чувствовала то же самое, что и он. Внутри собралась такая пустота, что любое сказанное слово покажется бессмысленным, ровным счетом ничего не меняющим. – Уже слышала новости? – наконец, заговорил Дунай, не поворачивая головы. Он разбил тишину. Это хорошо. Но его вопрос взволновал Еву. Сейчас она подсознательно боялась любых новостей. – Что опять? – неуверенно прошептала она. – Вчера вечером, примерно в то время, когда были… похороны, к воротам подъезжали солдаты. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/alla-grin/postapokalipsis-v-kotorom-ya-zhivu/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО