Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Жизнь через хоган: Дина и Крис. Арзюри

Жизнь через хоган: Дина и Крис. Арзюри
Жизнь через хоган: Дина и Крис. Арзюри Лолита Волкова К началу XXII века человечество уже почти семьдесят лет активно пользуется хоганами – странной технологией загадочных оохолов, ведущих войну с пока неизвестным противником. Хоганы позволяют людям мгновенно перемещаться по нашей и соседним галактикам, обретая при этом полное здоровье и мощный иммунитет. Люди посылают на чужие планеты своих двойников, но жизненные ситуации у всех такие разные! В повести «Дина и Крис» больше драматической любви, чем путешествий. Зато героям «Арзюри» хлебнуть пришлось немало – гибель друзей и любимых, неправедный суд и смертельная ссылка на враждебной человеку планете… Да и между собой двойнику и прототипу придется разбираться: кому жить, а кому умереть? Памяти Волкова Анатолия Михайловича – моего любимого и самого лучшего папы в мире – со счастливой радостью, что он у меня был От автора Мир хоганов прост, щедр и жесток. Как все в нашей жизни. В 2007 году черные следопыты находят загадочный Шар. С его помощью они начинают создавать на Земле первые визитницы – некие подобия парков, в которых дорожки создаются сами и ведут к множеству круглых площадок диаметром метра в два. На краю визитницы всегда есть Будка – каменное сооружение с маленькой блестящей панелью. Коснувшись ее, человек получает два Зерна. Если кинуть такое Зерно в центр круглой площадки, то над ней воздвигается хоган – странное конусообразное сооружение. Высота хогана сантиметров на двадцать выше роста человека, отправившего Зерно. Войти в него может только «хозяин». Хоган, как и Будку, и дорожки, почти невозможно уничтожить – да, да, конечно, попыток было немало. Стреляли, кололи, взрывали… ничего их не берет. У каждого человека расцветка хогана уникальна как отпечатки пальцев. Но самое странное и удивительное – то, что в тот же момент, когда на Земле возникает хоган, где-то далеко-далеко в космосе, на одной из планет Млечного пути или соседних галактик появляется точно такой же хоган. И в нем неожиданно приходит в себя почти точная копия человека, отправившего Зерно. «Почти» – потому что очнувшийся в хогане двойник оказывается абсолютно здоровым. Прохождение через хоган вылечивает все приобретенные болезни, даже те, что были приобретены в утробе матери. Слепые прозревают, калеки обретают утерянные конечности, неизлечимые больные выздоравливают. Более того, человек приобретает мощный иммунитет, позволяющий ему противостоять любой заразе, любой инородной микрофлоре на любой планете. Да, конечно, этот здоровяк может отравиться или разбиться, упав с высоты. Увы, иммунитет не защищает его от катастроф. Но… Это же так привлекательно! Стать совершенно здоровым, избавиться от любых приобретенных зависимостей, очистить организм так, что человек молодеет на глазах. Женщины даже в восемьдесят и сто лет могут родить ребенка. Вот и живут те, кто прошел через хоган, гораздо активнее и гораздо дольше. Разве что на запястье или на ладони у прототипа и двойников возникают метки – серые кружочки. Кружок чуть побольше – показывает: жив ли прототип. Кружки поменьше – живы ли двойники. Если кто-то из них умирает, его кружок исчезает у оставшихся. И хоган погибшего тоже исчезает – и на Земле, и на чужой планете… Впрочем, это было бы слишком хорошо, если бы так идеально все было. Увы. Выживших на дальних планетах мало. Хоганы появляются лишь на планетах, номинально приспособленных для жизни – с водой, которую можно пить, воздухом, которым можно дышать. Но это и все. Климат может быть ужасным. Могут быть ужасные аборигены. Могут быть дикие звери. А есть планеты, где правит магия и не факт, что человек приспособится к ней. Есть такие, на которых всех появляющихся из хоганов чужаков сразу убивают. Как это ни досадно, но двойники попадают на планеты случайным образом, и выбрать их не могут. Зато если вдруг попали на приличную планету и сумели на ней выжить, то через три земных года скиталец может вернуться на Землю – меньше чем на трое суток. После этого он должен либо поменяться со своим прототипом местами, либо сам отправиться обратно. Если этого не произойдет, то человек-копия исчезает бесследно, испаряется, словно его и не было. Вот так вот все просто, щедро и жестоко. Активное использование визитниц началось на Земле в середине XXI века. И теперь каждый человек имеет возможность выбора – отправлять ли свои Зерна, отправлять только одно Зерно или вообще ничего никуда не отправлять. Оздоравливаться, меняясь с двойником местами или жить как жил… Забавно, многие люди этому рады, но есть и такие, что им каждый раз становится плохо от мысли, что нужно что-то выбирать. Есть такие, что принимают судьбу своих двойников близко к сердцу. Но есть и такие, кому на тех наплевать. Попадаются среди людей и умные, и глупые, и хитрые, и бесхитростные. Бывают и такие, что путешествуют по звездам, не возвращаясь на Землю и те, кто каждые три года осуществляет визит вежливости на любимую планету. Ах, да, есть еще и оохолы! Раса инопланетян, создавших все эти шары и хоганы. Их автоматические корабли миллионы лет прочерчивали путь по Вселенной, разыскивая пригодные для жизни планеты и сея на них шары и визитницы. Зачем? Об этом лучше спросить у оохолов, но их пока почти никто и не встречал. Скорее всего, они ввязались в какую-то странную межгалактическую войну и хоганы были созданы для спасения жизни – пусть в виде копии, но все же… Как ни досадно, но о войне оохолов и их противниках на Земле пока (в начале двадцать второго века) ничего не известно. Зато понятно, что почти наверняка человечество является генетическими копиями оохолов – иначе бы хоганы не появлялись, иначе бы человек не сумел путешествовать по Вселенной. Увы, кроме человека хоганом не может воспользоваться никто – ни любимый кот, ни говорящий попугай. Да и семена утрачивают способность прорасти, пройдя через хоган, ибо он заботится лишь о человеке, не давая пронести на чужие планету «контрабанду» – ни другую жизнь, ни сложные механизмы. Итак. Мир хоганов дает возможность выбора. Выбор есть у каждого. Кто-то выбирает приключения и здоровье, а кто-то живет как жил, полностью закрыв для себя вопрос о таких путешествиях. Все как в жизни. А вы лично что бы выбрали? Предупреждение Этот и другие сборники серии «Хоганы» подготовлены сотрудниками редакции журнала «Вселенная на ладони» в ответ на клеветнические заявления некоторых не вполне компетентных лиц, утверждающих, что наш журнал является пропагандистом бессмысленного рассеивания земного генофонда по разным планетам сразу нескольких галактик. Это не так. Мы – информационно-просветительское издание. И даем объективную информацию о том, что знаем из первоисточников, от очевидцев, или о том, что уже доказано современной наукой. * * * Для тех, кто ранее не задумывался о путешествиях через хоганы, мы подготовили информацию, с которой вы можете ознакомиться на нашем сайте https://tlt.my1.ru/hogan (https://tlt.my1.ru/hogan). Дина и Крис: любовь или жизнь? Per hogan ad astra Сорок лет назад . Лицензия на убийство Дина очнулась в хогане. Снаружи к ней приближались трое в зеленых плащах. Она выбралась им навстречу. – Почему нет метки на лбу? Она взглянула на запястье. Два серых кружочка были на месте. Один побольше, другой поменьше. Взглянула на встречающих – у них на лбах действительно виднелись едва заметные цифры. – Я только что прибыла… – Иди с нами. Они отвели ее в маленькую каморку. – Выучи правила, прежде чем назовешь цифру, – сказал ей парень с большой пепельной цифрой «23». – Если не в курсе, то имей ввиду, что у нас здесь правит Магическая Инквизиция, так что никакие выкрутасы тебе не помогут. Бросив на стол тонкую брошюрку, конвоиры вышли, заперев дверь. «Лицензия на убийство. Сделай свой выбор». Далее шли цифры от нуля до тридцати пяти, заканчивающиеся крестиком. Ноль и крестик были заключены в рамки. Что за ерунда? Перелистала. Цифра Лицензии показывает сколько человек можно безнаказанно убить. Человек с Лицензией «О» не может убить человека (кроме носителя красной метки), иначе его ждет вечный ад. Любая другая цифра снижается на единицу после каждого убийства. Белые цифры от 1 до 12 – убивать можно только защищая свою жизнь. Серые цифры от 13 до 24 – убивать можно только имея повод: защита своей или чужой жизни, месть, предотвращение преступления (насилие, издевательства, кража и т.д.). Черные цифры от 25 до 35 – убивать можно независимо от того, имеется или нет повод. Человек с Лицензией «Х» может убивать сколько угодно пока ему не исполнится 28 лет – после этого крест становится красным – носителя красной метки может убить любой, включая лиц с Лицензией 0. «Это же не всерьез?» – Дина брезгливо отбросила брошюру. – Всерьез, – подтвердил ей вечером парень с черным крестом на лбу. – Лицензия означает магический контракт со Смертью. Наличие Лицензии позволяет не только убивать, но и сопротивляться. – Убивать обязательно? – Нет. С цифрами можно достаточно спокойно жить. Люди с белыми метками – хорошие подопытные, очень приятно на их глазах убивать детей… пока они не получат свою метку в 15 лет. Видела бы как они верезжат… Серые могут защищать и защищаться. Хотя среди них мало настоящих бойцов, так что это тоже чаще всего мясо. Людей с черным – ненавидят, – ухмыльнулся он. – Ну а мы, крестоносцы – гладиаторы и палачи. Усвоила? Теперь ты должна сделать выбор или будешь убита. Мной. Дина с недоверчивым ужасом смотрела на него. Ее ровесник. Симпатичный. Только размытый черный крест портил внешность. Дина вспомнила про хоркруксы*. Нет. Она не хочет рвать свою душу. Даже гипотетически. – Я выбираю ноль. В воздухе мелькнуло пламя и лоб обожгло. – Не волнуйся. Я буду убивать тебя ме-едленно, – покровительственно и с глухими нотками вожделения сообщил крестоносец. – Теперь я смогу делать с тобой что захочу. Я в своем праве. У меня короткая жизнь, хочу все перепробовать. Но для тебя забава будет долгой – некоторые держатся до месяца. Не волнуйся. Я посажу тебя на цепь в своем подвале, там тебя никто не тронет. – Ц-цепь? – Да. Обязательное условие. Ты моя – пока на моей цепи. Мои гости смогут забавляться с тобой, но убить не посмеют… пока ты ее не снимешь… Сама понимаешь, желающих всегда много. Пока Дина пыталась сообразить, что все это может означать, он вдруг грубо заломил ей руку за спину и, утробно хохоча, выволок из камеры. В темноте коридора метнулась фигура, мелькнуло лезвие и нож пронзил сердце девушки. Тело обмякло и упало под ноги двух человек в длинных зеленых плащах. – Зачем? – Мне надоели крики из твоего подвала. Передохни чуток. * * * На визитницах планеты и на Земле хоганы Дины погасли. Площадки были свободны для новых путешественников. –– * Хоркруксы (в русском переводе – крестражи) – материальные вместилища частички разорванной души убийцы (Дж. Роулинг, «Гарри Поттер»). Глава 1. Круговерть «посевов» Зерна. Что же с ними не так? Или не так что-то с ней самой? Дине недавно исполнилось шестьдесят пять. Трижды она отправляла свои Зерна на далекие планеты. Трижды! И каждый раз ее девочки, ее сестренки, ее плоть и кровь, да что там врать самой себе – она сама! – погибали одна за другой. Там, в вышине, в злых и страшных мирах… Нет, нет и нет! Не она. Другие, другие! «Сестренки», не она! От этого ужаса, этих смертей нужна была защита, и Дина ее выстроила, отгородившись от своих двойников умозрительным «они», «она», но не «я». …Первый раз она бросила свои два Зерна когда ей было двадцать три. Ни на что не надеясь и ни о чем не мечтая – просто «за компанию». Кстати, это самый распространенный повод, если верить статистике. Компания была знатная. Красавец, эрудит, весельчак. Он покорил сердце Дины, полыхнувшее таким огнем, что она сама испугалась. И ринулась за ним. Зарыться в библиотеке, разыскивая для него уникальные сведения, которых не найти в общей сети? Без вопросов! Выступить переводчиком во время беседы с каким-то странным типом, разглядывавшим ее масляными глазками? Хорошо, дорогой, раз тебе это нужно. Зерна? Да, конечно, посею, хоть и не хотела, хоть и не мечтала как некоторые знакомые девчонки. Сеяла без надежды, без желания, без энтузиазма, лишь бы выросли два ее хогана – чтобы он мог одобрительно кивнуть. Только вот сам он, доставив ее с сумками и баулами на Визитницу, отправлять своих Зерен не стал: «Сначала погляжу, что у тебя выйдет». Это был первый осколок, царапнувший пылающее сердце. «Ты же приглашал посеять за компанию?» Первая метка исчезла уже к следующему утру. Вторая – через полгода. К тому времени их отношения совершенно разладились. Он капризничал, скандалил, а потом с ухмылкой наблюдал за ее попытками склеить былое счастье. Она отвечала яростными вспышками гнева, сменявшимися новыми попытками наладить домашний уют… В день его рождения Дина обнаружила, что ее последняя метка погасла. Исчезла. Пропала. И вместо того, чтобы весь день крутиться по хозяйству, она вдруг поехала на Визитницу. Сидела на лавочке и плакала у опустевшей платформы… Ей казалось, что погибла не та, другая, а она сама. Жизнь не вернуть, и любовь не вернуть, и ничего уже не вернуть. Сидела до самого вечера. И поехала домой. Не к нему, к себе. Только на следующий день Дина поняла, что еще с позавчерашнего вечера отключила клипсу связи. Может быть он звонил? Волновался? Нет, вряд ли. Скорее раздражался, что его не поздравили, не приготовили завтрак, не подобрали сорочку… Она ринулась в ближайший пункт связи. «Замените мне клипсу, мне нужен другой сигнал». И, сообщив в центр поселения, что ее домик освободился, собрала в небольшую сумку личные вещи и села в флаер. Уже вечером, прыгая с одного суперфлаера на другой, она с берега Иссык-Куля добралась до берега Индийского океана. Без воды рядом ей было неуютно. Так началась ее новая жизнь. Десять лет спустя Дина поддалась на уговоры подруг («лучше посетить Визитницу пока климакс не подобрался») и отправила еще два Зерна. Одна метка продержалась лишь несколько минут – Дина даже не успела уйти с Визитницы. Другая пропала через два дня. Дина впала в депрессию. Через месяц она перебралась на новое место жительства, теперь уже в северно-американскую часть Арктики, снова поближе к океану. Здесь для нее, ветеринара-орнитолога, тоже нашлась работа. Впрочем, основная ее часть приходилась на лето, когда побережье усеивали миллионы перелетных птиц. В остальное время Дина помогала ветеринарам общей практики, у которых всегда было много работы. Суровая жизнь Севера закалила ее характер. Дина стала меньше напирать и самоутверждаться, реже впадала в гнев и ярость. Но, может быть, это просто здешние люди – спокойные и уверенные в себе, азартные до работы и надежные друзья – изменили ее неуступчивый нрав? Только вот снова всплыл вопрос о Визитницах. Северяне были непреклонны – без своих двойников в далеком космосе жить нельзя. Если гасли метки, новые Зерна отправлялись в тот же или на следующий день. Дина противилась полгода, но ее все же уговорили. Пятое и шестое ее рождение на дальних планетах. Она отмечала все дни «рождения» своих «сестренок» каждый год, начиная с первого Зерна. Дни рождения и дни смерти. Тихо, сама с собой, уходя подальше от людей или запираясь в доме. На этот раз девочки продержались дольше, видимо, северная закалка тоже сыграла свою роль. Пятая Динка прожила чуть меньше двух лет. Шестую же она ждала всем сердцем, отмечая дни на календаре и с волнением разглядывая меняющийся цвет одной единственной метки на запястье. И вот, ярко зеленая, но уже начинающая синеть метка внезапно пропала. До возвращения «сестренки» оставалось всего одиннадцать дней… Неизвестно, как бы она выдержала этот удар. Спасла природа. Пока Дина отупело смотрела на свое совершенно чистое запястье, поступил сигнал общей тревоги. В Гренландии оборвался громадный, почти километровый ледяной кусок. Все свободные от дежурств люди призывались в отряды спасателей. Гигантский айсберг, раскалываясь на ходу, двигался на юго-восток… Пять недель напряженной работы, три десятка спасенных людей, выматывающий физически труд по усмирению айсбергов, возвращение их к родным берегам, приварка к материковой части… Когда Дина вернулась, ее спросили, когда она пойдет «сеять» Зерна. Она отказалась наотрез. И ей дали понять, что, в таком случае, ей не место на Севере. И вот ей шестьдесят пять. Все последние годы она прожила на Кубе, острове свободы, ставшей свободой и для нее. Ее нынешний муж (уже пятый, но что поделать, если они разлетаются как птицы, не выдерживая ее страсти и ее напора!), поздравляя с юбилеем, вдруг сказал: – Диночка, давай через неделю махнем на Байкал? Я заканчиваю проект, а ты как раз успеешь за это время найти себе замену. – Байкал? Зачем? – Помнишь, ты все огорчалась, что неудачно посылала Зерна? Я думаю, что это потому, что ты отправляла их не с родины. Давай поедем туда, где ты родилась, и там ты сможешь отправить свои Зерна правильно. И с ними у тебя все будет отлично! Вот увидишь! Дина сначала дернулась, по привычке резко отказалась. А потом задумалась. Крис знал о чем говорил. В свои восемьдесят два, он уже трижды менялся со своими двойниками местами, побывав на трех разных планетах! И выглядел сегодня даже моложе ее! Он отправлял Зерна дважды. Сначала из места, где он вырос – Крису тогда было двадцать пять. Одна метка у него пропала через полгода, а вторая осталась гореть до самого возвращения двойника. Тогда он в первый раз поменялся с двойником местами. Потом, через три года двойник все же вернулся на свою планету – очень трудную и негостеприимную, но люди сумели на ней обжиться. Второго возвращения двойника он не дождался: метка исчезла месяцев через пять после обмена. И тогда Крис решил, что отправлять следующие Зерна следует из места, где он родился. Нет, статистика этого вовсе не подтверждала. Но он верил, и у него получилось! Два Зерна. Двое выживших. С первым двойником Крис поменялся, когда ему было пятьдесят три. Со вторым – в 65. Один двойник погиб при несчастном случае. Зато второй был жив до сих пор, и с радостью прибывал «на побывку» каждые три года. В прошлый раз – год назад. Крис планировал еще раз поменяться с ним местами и пожить еще раз на ставшей если не родной, но знакомой и близкой дальней планете. Но незадолго до этого встретил Дину. И отложил «сеанс омоложения»: «Я выбираю любовь!»… «Да, он знает. И, наверное прав. Нужно надеяться и верить, тогда все получится как надо?»– подумала Дина. И правда, в прошлые разы она отправляла Зерна без особого желания. Да, потом переживала за своих «сестричек» всей душой… но это потом, не в момент отправки. А если нацелиться, пожелать добра? И выбрать «место силы» – родной край? Глава 2. Другой цвет Байкал встретил их Воздухом. Именно так, с большой буквы. Дина словно в детство вернулась. Неподражаемый аромат воды и хвои, песок и птичьи крики. Они не стали занимать домик. Разбили палатку: надо же проверить, обжить ее, если планета попадется дикая (а таких, по слухам, больше половины). Палатка выдержала. Проявила себя с наилучшей стороны. Большая, двухкомнатная, с тамбуром-прихожей между комнатами и огромным навесом, под который сможет поместиться такая же палатка, да еще и место останется! Тяжелая правда, почти 2 килограмма, но Дина твердо решила: ей нужна двухкомнатная. В одной комнате жить, в другой обустроить лазарет для местных птиц с операционной и удобными складными клетками. Клетки, поилки, игрушки – все выбирала так, словно собиралась раскинуть лазарет прямо здесь. А почему бы и нет, кстати? Наконец, они с Крисом свернули палатку, упаковали клетки, вещи и двинулись к Визитнице. Перед входом зашли в прокатный пункт, так все делают – удобно и без хлопот. Перед входом взял нужное, на выходе сдал, никаких проблем. Там же к ним пристала пара подростков, лет пятнадцати, предложили помочь донести до площадки груз. А почему бы и нет? Дина заскочила обратно в пункт проката, прихватила еще вещей – мало ли что понадобится на чужой планете? Жаль, что на Визитницах невозможно воспользоваться транспортом – даже самокат по дорожкам не едет, а трава слишком высокая, да и перебивается все время кустами… Так что нагрузились и двинулись вперед. – Я сама хочу найти, – ответила Дина на предложение одного из юношей, Элбэга, показать где есть свободные платформы. Подростки не возражали, Крис тоже кивнул утвердительно. И они пошли по центральной аллее. Долго шли, минут пятнадцать, когда Дина вдруг дернулась вправо – поманила ее одна из дорожек. И почти сразу, метров через тридцать, увидела она свободную платформу, над которой возвышался великолепный кедр. Мужчины тут же начали укладывать вещи, распределяя их «горкой», чтобы осталось в середине место. Перевязанные в большой тюк легкие, но громоздкие клетки, которые она несла, Дина свалила поверх сумок, а сама подобрала шишку и, зажав ее в кулаке, нырнула под это не слишком устойчивое сооружение из рюкзаков, сумок и коробок. Свернулась в клубочек и бережно достала из кармана первое Зерно. – Давай, красавица, удачи тебе, будь сильной, – шепнула она и, чуть коснувшись Зерна губами, положила на самый центр площадки. Зерно замерцало и растаяло в воздухе. Вокруг выросли стены хогана и Дина на четвереньках выбралась из него. Оглянулась и ахнула. Все ее предыдущие шесть хоганов были одинаковыми – светло-сиреневые, перламутрово переливающиеся, чем-то похожие на Зерно. Этот был другим. Цвет такой же, но более насыщенный, никакого блеска, никакого перламутра, только мелкие брызги серебра, словно капли дождя. Сверху тон чуть темнее, чем снизу. – Как красиво! – пробормотала Дина. Мужчины удивленно на нее уставились. – Так всегда же такие у тебя должны быть… нет? – спросил Элбэг. – Нет, – покачала она головой. – Раньше были другие… – Не может быть, у каждого человека все хоганы всегда одинаковые, – пожал плечами Костик. – Может, может, – умиротворяюще похлопал его по плечу Крис. Но Дина видела, что он тоже удивлен. Она снова нырнула в хоган и начала вытаскивать оттуда сумки. Пакет с клетками не удержался и начал падать, ей едва удалось его подхватить – все-таки не слишком удачно она его пристроила… – А вы тоже отправляетесь искать гуманоидов? – поинтересовался Костик, когда она вытащила, наконец, вещи из хогана и пригласила мужчин немножко посидеть на лавочке. – Гуманоидов? Ну, если встречу оохола, конечно, обрадуюсь. Но шансов, сам понимаешь, маловато… – Много, много шансов! Не зря же столько людей рассылают свои копии! – горячо заговорил Элбэг. – Чем больше людей пошлет, тем больше планет сумеем охватить! Крис хотел было сказать, что на каждой планете может быть тысячи Визитниц, а самих планет, на которых побывали люди, по приблизительным подсчетам, тоже не меньше десяти–двенадцати тысяч, так что шансы действительно совсем небольшие. Но сдержался, не стал расстраивать парней – блажен, кто верует. – Да, было бы здорово, – лишь сказал он. Мальчишки воодушевились, горячо начали обсуждать перспективы контакта с гуманоидом, а то и сразу с инопланетным человечеством… Так, в разговорах, подхватили вещи и отправились дальше – совсем недалеко, следующая пустая площадка обнаружилась за первым же поворотом дорожки. Снова складывали вещи, снова Дина пыталась пристроить поудобнее пакет с клетками… И вот, наконец, улеглась на платформе. Вытащила из кармана второе Зерно вдруг замерла. То ли усталость накатила не вовремя, то ли возраст, то ли все эти разговоры про гуманоидов. Вот ведь ни разу о них не вспомнила, пока собирались! Эгоистка! И вдруг пришел кураж. Она крутанула Зерно на ладони и, подбросив чуть-чуть его, убрала руку. Фасолина упала в центральный кружок и замерла. Затем замерцала и исчезла. Дина счастливо рассмеялась. – Готово? Что у тебя там? Чего так веселишься? – услышала она Криса. Снова выползла из хогана на четвереньках, уткнулась головой в его колени и повалилась на бок, радостно хохоча. Крис опустился рядом. – Ну что, прав я был? Правда же здорово отправлять с родины? Она расцеловала его, не прекращая смеяться. – Здорово! Отлично! Изумительно! Спасибо тебе, что привез меня сюда! Пацаны смущенно потупились и отошли в сторону. …Вечером они сидели у костра рядом с вновь разбитой палаткой на берегу, смотрели на звезды и гадали, где же сейчас находятся ее «сестрички», почему ее хоганы поменяли цвет… – Галактик много, так много, что голова кругом, нам бы со своим Млечным путем разобраться, – глядя в усыпанный звездами небосвод, говорила она. – Ты видишь чужие галактики прямо сейчас, вот прямо тут, взгляни! Здесь перемешаны звезды и галактики, от некоторых свет к нам шел десятки тысяч, а то и миллионы лет! Еще Земли не было, и динозавров не было, и нас с тобой не было, а свет летел, летел, летел к нам через пространство, чтобы долететь до нас сегодня и покорить своей красотой, своим могуществом, своей бескрайностью… – Почему ты говоришь, что я вижу галактики? Мы же видим только Млечный путь, вот этот, который разлился у нас над головами! – Нет-нет, это все секреты перспективы! Некоторые звезды, это просто звезды, такие же как наше Солнце или совсем другие, большие и малые, желтые и голубые, белые и оранжевые, самые разные! Есть даже переменные звезды – кажется, что они подмигивают нам, а на самом деле их просто на время закрывает от нас другая звезда. А иногда мы можем наблюдать величественные космические катастрофы – взрывы сверхновых в далеких-далеких от нас галактиках, иногда такие звезды можно наблюдать подряд несколько месяцев, пока идущий от них свет развеется, скапсулируется в черную дыру или нейтронную звезду, тогда мы перестаем видеть их свет… – Ой, а почему они взрываются? Наше Солнце тоже может? – Взрываются как сверхновые только очень мощные звезды. Наше Солнце никогда не взорвется, это небольшая и очень мирная звезда… Но имей ввиду, что химические элементы, рождающиеся во время взрыва сверхновых, живут и в тебе, и во мне, и в нашей Земле, и в нашем Солнце. – Но мы же не взрываемся! – слегка испуганно возмутилась Дина. – Конечно же нет! Взрываясь, звезда порождает множество элементов, которые рассеиваются по Вселенной. Например, железо, которое делает нашу кровь красной – оно родилось при вспышке тысяч и тысяч сверхновых, летело к нам, оседало на Земле, а потом входило в нашу кровь. Не верь, что у принцев голубая кровь! Это ненастоящие принцы! Если они и есть, то совсем-совсем свежеприготовленные, фальшивые! А по-настоящему древние, могучие принцы имеют красную кровь, железу в которой миллионы, а то и миллиарды лет! – Красиво… Сказочно… Над ними раскинулся яркий звездный ковер. И вдруг среди мягко мерцающих светил блеснула искорка. – Метеор! Загадай желание! Раскинувшись на траве, Дина, не открывая глаз от неба, улыбалась своим мыслям и сжимала кулачки. Крис смотрел на нее с легкой иронией и большой нежностью. Она такая ранимая, такая сильная и такая отважная, но рассказами о звездах покоряется точно так же, как любая другая женщина… – Давай завтра слетаем в иркутский планетарий или в листвянскую обсерваторию? Я в планетарии уже… ой, полсотни лет уже не была! Ничего не помню, только ощущение праздника и невероятных тайн… А в обсерваторию вообще лишь мечтала в детстве попасть, там, говорят, тоже здорово! Глава 3. Зерна Криса Увы, экскурсии не получилось. Ни в обсерваторию, ни в планетарий. На следующее утро Крис обнаружил, что его единственный серый кружок с руки пропал. Он не хотел расстраивать Дину, но она сама это заметила во время завтрака. И испуганно предложила ему срочно отправить Зерна – здесь, на ее Визитнице, неподалеку от ее хоганов. Он отказался: «Нет, исключено, я буду отправлять Зерна только там, где родился, не мальчик уже играть в их звездные игры». И вот уже они снова собираются. Теперь уже нужно подобрать багаж для него. Палатку он решил оставить ту же самую, двухкомнатную: – Буду вот там где-нибудь, под чужими звездами лежать и вспоминать тебя, наше солнышко, наши звезды, твой Байкал и этот невероятный воздух! – И не смей там знакомиться с девицами! Или, хотя бы, не тащи ее в Нашу палатку, – шутливо отмахивалась она. Клетки они передали в байкальскую лечебницу – он же биолог, а не орнитолог, зачем ему клетки? Еще три дня ушло на беготню и заказы нужного (как ему казалось) оборудования, реактивов, приборов, чемоданчика с микроскопом и другими абсолютно необходимыми в далеком-далеке вещами. Набили огромный рюкзак со спальником, бельем и одеждой на любой сезон, затем приторочили к нему палатку и тонкие, похожие на шланги, рулоны расширяющейся на воздухе туристской пенки – их, как показывал опыт, лучше брать с запасом. Еще Крис набил три огромных коробки с профессиональными штучками. Погрузили все в флаер и улетели к ближайшей стоянке суперфлаеров. На следующий день они, бросив вещи в гостевом домике, не удержались, пробежались по улочкам Карфагена, вдыхая и впитывая в себя древнее очарование руин. Но уже ночью отправились к Визитнице, которую когда-то Крис, как он шутливо рассказывал, породил одним своим присутствием – тогда, в 20-х годах прошлого века, небольшой лагерь беженцев был разбит на подступах к Сахаре. Перемахнув Атласские горы, они добрались до авиастоянки Таунина. Дальше лететь можно было только на легком флаере. – Смотри, вон оазис! Он возник вокруг той самой первой в Африке Визитницы! Лагерь, где приютились мои родители, находился чуть поодаль, в километре от него. Там я и родился, ранним утром. Говорят, что Визитница возникла на этом месте уже через несколько часов после этого, я оказался как раз сто двадцатым жителем лагеря. Тогда, конечно, этого никто не знал, ни про Шары, ни про Визитницы никто и слыхом не слыхивал, все стало известно гораздо позже, годы и годы спустя. Суеверные люди обнаружили ее и испугались. Впрочем, Визитница сохранилась лишь потому, что кто-то вскоре сумел втайне освоить фокус с Зернами, один единственный хоган простоял там почти двадцать лет, пока рядом не стали сеять свои Зерна другие люди… – А почему другие не сеяли так долго? – Просто не знали. Да и первый сеятель, сделал это случайно. Никто и не догадывался. Когда возник первый хоган, вокруг начал образовываться слой полноценной почвы, появилась растительность. И колодец там сумели создать. Много лет это был оазис, который использовали путешественники через пустыню. Хоган стоял в его центре. Ни войти в него, ни разрушить его никому не удавалось, некоторое время его называли то святыней, то каплей Бога, то счастливым камнем, к которому достаточно лишь прислониться в три часа ночи, чтобы исполнились самые заветные мечты… Я нашел эту Визитницу когда мне стукнуло уже пятьдесят. Сразу почувствовал, что она моя, действительно моя! Благодаря мне она сумела возникнуть! Понимаю, звучит нескромно, но много лет эта мысль помогала мне жить, а потом еще и путешествовать между мирами… Их флаер приземлился неподалеку от входа в Визитницу и машину тут же окружила детвора. – Ничего им не давай и ни о чем не проси, так будет лучше, – сказал Крис глядя на галдящих детей. – Тут еще сохранились свои обычаи. Они минут пять сидели во флаере, не открывая дверей. Затем к ним подошел один из служащих Визитницы – он был в небесно-голубом балахоне со значком следопыта на плече. Без особых усилий он отогнал ребятишек от флаера. – Сколько человек вам нужно, чтобы отнести груз до платформы, – поинтересовался он, когда приветственные церемонии были закончены. – Думаю, троих будет достаточно, – ответил Крис. – Но мы хотели бы взять кое-какие вещи напрокат. Следопыт кивнул, затем свистнул три раза и Дина увидела, как к ним направляются трое парней в белых одеждах с эмблемами стажеров-следопытов на рукавах. Ребята быстро разгрузили флаер и даже галантно помогли выйти из него пожилой женщине. Затем подхватили вещи и направились к низкому просторному сараю, притулившемуся справа от входа в Визитницу. Крис зашел туда один, а Дина с увлеченностью заядлого туриста оглядывала окрестности. Ей всегда казалось, что пустыня должна быть плоской как стол, до самого горизонта. Но это оказалось совсем не так. Песок, скорее, напоминал на мгновенье замершее море – мелкая рябь, крупные волны, мелкие волны, глубокие ямы воронок – все вперемежку. А цвет песка был удивительным, как южное море в мимолетные мгновения перед закатом – серовато-оранжевый. – Здесь жарко с непривычки. Если ты не отправляешь своих Зерен, то лучше отдохнуть здесь, – следопыт показал рукой на вытянутое здание ресторана слева от входа. – В первом зале там просто кафе, дальше – чайхана, а обеденный зал в глубине. – Ты составишь мне компанию? – Да, с удовольствием. У нас тут нечасто бывают люди, мы всегда рады гостям, – расплылся в доброжелательной улыбке следопыт. Предупредив Криса, что она будет ждать его в ресторане, Дина в сопровождении Рината – следопыта, с которым она, наконец, познакомилась, вошла в зал. Удивительно, на улице было градусов пятьдесят, но жара не угнетала, видимо воздух был очень сухим. Так что в первую минуту ей показалось даже холодно. Дине не хотелось ни пирожных, ни кофе. В чайхане было гораздо приятней. Они уселись за низенький столик, выбрали чай – Дина черный с бергамотом, а Ринат – зеленый. Получив из окошечка выдачи два пузатых чайника, они начали выбирать еду на терминале. Проголодавшаяся Дина остановилась на плове, а Ринат удовольствовался порцией маленьких лепешечек. А потом разговорились. Вернее, говорила в основном гостья – следопыту было интересно абсолютно все! – В твоей практике случалось, что хоган менял расцветку? – наконец, спросила она его. – Нет, что ты! Хоганы одного хозяина всегда одинаковы! – удивился он. – Но у меня поменялся! Следопыт был поражен. – Тебе нужно связаться с Цыпкой, обязательно! – начал уговаривать он ее. – Хочешь, я приглашу кого-нибудь из нашей арабской, она тут недалеко? – Да нет, лучше я ближе к дому обращусь, – она была озадачена, но все же нашла в себе силы улыбнуться и извиниться. – К вам сюда мне далековато добираться, если захотят встретиться еще раз… Вскоре подошел Крис. Она сразу поняла, что настроение у него далеко не праздничное. – Гляди, – протянул он ей руку. На его запястье появилось серое пятнышко. Немного ниже, чем предыдущее. – Ты… отправил одно Зерно? – чуть запнувшись, спросила она. – Два. Но вторая метка пропала как раз в тот момент, когда я выходил с Визитницы… – Не волнуйтесь, – попытался успокоить их Ринат. – Это частенько случается… – Знаю, – в один голос сказали Дина и Крис. Глава 4. Страхи и ревность Прошел год, другой, пошел уже третий… Метки Дины и Криса – одна у него на запястье и две у нее – никуда не исчезали. Они еще больше сблизились за эти годы. Лишь слабое облачко изредка пробегало между ними – страх. Крис порой бубнил во сне «хоган, мне нужно в хоган». Да, конечно, он был крепче и здоровее Дины, ведь уже трижды бывал на чужих планетах. Но жажда здоровья – насыщенного силой, всеобъемлющего, полного – все чаще овладевала им, особенно в те дни, когда Дина хотя бы слегка простывала. Он боялся, что вскоре тоже начнет болеть. Пройдя через хоган, человек приобретал могучий иммунитет. И еще что-то такое, что не позволяло воздействовать на его здоровье агрессивной чужой биосфере. Тем кто воспользовался услугами Визитницы в течение примерно пятнадцати-шестнадцати лет после выхода из хогана были не страшны бактерии, микробы, простуды и другие воспаления. Потом защитные силы начинали ослабевать. Легкий сквозняк приводил к шмыганью носом, а порез на пальце – к гнойнику, синяки могли держаться несколько дней, а то и недель. Знакомые рассказывали множество случаев, когда здоровый человек за долгие годы отвыкал от проблем, переставал беречься, а когда защита исчезала, вдруг начинал болеть – сразу всеми болезнями. Многие быстро умирали, разучившись чувствовать организм, поддаваясь недугам, слишком активно лечась или, наоборот, просто отказываясь поверить в болезнь. В прошлый раз Крис прошел через хоган, вернувшись с Идейки – изумительной планеты с обширным человеческим населением и забавными местными жителями, разумными, но не гуманоидами, скорее похожими на прямоходящих рептилий, чем на человека. Для разговора с ними человеку очень не хватало хвоста – ему приходилось активно пользоваться головой и руками, что мало помогало пониманию: одни и те же слова аборигенов с положением поднятого над головой кончика хвоста вправо или влево, вправо-вниз и вправо-вверх, равно как и множество других положений, означали совершенно разное. То, что хвост дергался с огромной скоростью, мало помогало общению – человек просто не успевал «перевести» все эти движения. Гораздо проще при этом была их письменность, что вполне устраивало людей, предпочитавших общаться с аборигенами с помощью табличек, покрытых какой-то смолой, по которой было удобно писать, стирать и снова писать тонкими палочками. Крис вспоминал свою жизнь на Идейке – второй планете, на которой он побывал и единственной, на которую рассчитывал еще вернуться после гибели остальных своих двойников. Воспоминания всегда сопровождались воодушевлением и улыбкой, но потом лицо Криса становилось печальны. В последний раз он прошел через хоган в семьдесят один год. Да, тогда он чувствовал себя от силы тридцатилетним, полным сил и энергии, здоровым и бодрым. И вспоминал, что хотел снова вернуться туда через девять лет, чтобы не допустить ослабления защиты. Ведь исследования показывают, что у людей в возрасте иммунитет против всех болезней (естественно, за исключением травм) действует в полную силу меньший срок, чем у молодых. И пусть ученые говорят, что разница совсем незначительна, но… береженого бог бережет, как говорили люди в годы его юности. Нет, он вовсе не жалел, что выбрал любовь, а не продление жизни. Ничуть. Дина того стоила. Да и отправиться к звездам можно было бы три года спустя, не вопрос. …Только вот не попасть ему теперь на Идейку, двойник погиб. Новые Зерна он «посеял», когда ему исполнилось уже восемьдесят два. Один двойник сразу погиб, вероятно попал на совсем уж дикую планету, это огорчало, но не пугало: на негостеприимных планетах в течение первых суток погибала пятая часть двойников. Зато второй был жив. Крис ждал его с нетерпением – что ж, в восемьдесят пять он сможет пройти через хоган и снова омолодиться и обиммунитетиться. И вернется. Обязательно вернется к Дине, Диночке, его зрелом счастье. Но для этого нужно, чтобы двойник не погиб, вернулся, поменялся с ним местами… И чем ближе был день возвращения, тем сильнее нервничал Крис. У Дины были свои проблемы. Ей ведь не довелось побывать на чужих планетах. Конечно, она летала на Луну, но это все же не совсем планета. До Марса же так и не добралась – туда берут только тех, кто уже проходил через хоган, слишком велика опасность заражения чужой микрофлорой. И то, что Дина раньше не делала, вдруг стало для нее страшным, пугающим. Сможет ли она выжить? Некоторые люди понимали, что отправляют на другие планеты самого себя. Но не Дина. Для нее те, кого она отправляла, были даже не детьми – «сестренками». Наверное, близкими, но, скорее двоюродными. Так проще. Думать о том, как тебя саму убивают, невыносимо. «Сестренок» же погибло шестеро и ничего, сама-то она жива! Если Крис опасался, что его единственный выживший двойник не вернется, то Дина боялась того, что одна из двойняшек вернется и ей, а не «сестренке» придется отбыть в чужой и пугающий мир. Что удивительно, но очень любящие и очень искренние с друг другом в любых других вопросах, они никак не могли поделиться своими страхами. Наверное, каждый пытался уберечь другого от личных проблем и личной душевной боли. Хотя, конечно, догадывались, предполагали, но не знали наверняка. День возвращения «сестричек» становился все ближе. И метки на руке показывали, что они живы. Чем ближе был день прибытия, тем больше паники в душе. Волны страха накатывали на Дину одна за другой. Потом отступали, но затем обрушивались еще сильнее, чем прежде… В шестьдесят восьмой день рождения Дина разглядывала два начавших зеленеть кружочка у себя на правом запястье. Кружочки были яркими и веселыми. Девчонки явно появятся в хорошем настроении, она уверена. Но будет ли она искренна в своей радости? – Ну что, Диночка, отправимся снова на Байкал? Возьмем палатку? Тряхнем молодостью? Она кивнула, одновременно и желая, и страшась этого путешествия. Однако той же ночью Криса вызвали в Африку – на реке Комадугу-Йобе, неподалеку от Гейдама вспыхнула эпидемия малярии, о которой вот уже лет тридцать никто и не вспоминал. Туда вызывали лишь тех, кто проходил через хоган, а среди специалистов по плазмодиям таким оказался он один – было еще несколько человек, но они работали в космосе, кто на Марсе, кто на астероидах… Впрочем, неделю спустя Крис уже присоединился к Дине, поселившейся в ожидании его приезда в маленьком трехкомнатном домике в километре от байкальского берега. По дороге он успел заглянуть на «свою» Визитницу, навестил хоган и пообещал, что через несколько дней вернется встретить своего двойника. Он надеялся, что двойник вернется, хотя и страшился, что этого не произойдет. Вечером накануне прибытия «сестренок», они разбили палатку в том же месте, что и три года назад. Правда в этот раз в ту «комнату», где планировалась лечебница, они поселились сами. А в свой бывшей спальне уложили два самонадувных матраца, бросили одеяла и подушки… В прихожей-тамбуре установили низкий складной столик – на него можно было и мини-печку установить, и обед приготовить, а потом все убрать и с комфортом устроиться за ним всем вчетвером. Да, конечно, под открытым небом, у костра было бы лучше, но зарядил дождь, что поделать. В палатке, по которой барабанили веселые капли, было уютно, маленькая печка обогревала отлично, так что они засиделись допоздна, болтая о самом разном, суеверно замалчивая завтрашнее мероприятие… …Крис проснулся на рассвете от странного недомогания и лишь минуту спустя понял, что у него страшно болит голова. У него! Голова! Поймал себя на судорожном движении – попытке плотнее укутаться в плед. Что? Еще и озноб? Откуда? Как это могло случиться? Неужели его настигла малярия? Не может быть! С момента его возвращения прошло всего четырнадцать лет! Он не мог, не мог, подхватить заразу! Почувствовав его возню, проснулась Дина. Он отвернулся от нее, завернувшись в плед с головой. Тогда она потихоньку выползла в тамбур, выпила воды и вышла на улицу. Дождь закончился. На траве дрожали искорки капель, но за кронами кедров уже проглядывало солнце. Дина скинула сланцы и, чуть помедлив, ночную сорочку. Поежившись на утреннем холоде, она глубоко вздохнула и побежала вниз, в сторону озера. Трава забрызгивала ее каплями росы и дождя, кровь забурлила, согревая тело, из груди рвался восторженный крик. С протяжным «о-о-о-ах» она кинулась в воду, проплыла несколько метров и развернулась назад. Обратно тоже бежала бегом и, влетев в палатку, начала растираться полотенцем. Настроение было отличным. Стоило волноваться все эти годы и, особенно, последние дни? Сегодня прибудут «сестрички», а она поменяется с одной из них местами. Оздоровится. Помолодеет. Чего, собственно, она боялась? Крепкого тела и могучего здоровья? Дина поставила на огонь чайник, заварила настоящий чай. С бутербродами и чашкой чая, вышла из палатки, не желая будить Криса. Солнце уже взошло, и трава высохла. Пора идти на Визитницу… Дина заглянула в палатку, муж спал. Будить его? Он же тоже хотел встретить девочек… Нет, не стоит, он сильно вымотался за последнюю неделю… Дина сидела на лавочке рядом с первым своим хоганом и разглядывала метки на руке. Вчера утром они еще были зелеными, потом посинели, к полудню стали густо фиолетовыми, словно чернильное пятно на коже. Сегодня утром обе метки начали светлеть, приобретая благородный бордовый цвет. Она помотала головой, моргнула, взглянула на кедры и небо, потом снова на руку. Все точно! Одна из меток покраснела! Значит одна из сестричек сейчас выйдет из хогана! Дина поднялась на ноги и подошла к хогану, встала рядом со входом. Потянулись секунды, потом минуты, хоган стоял равнодушный в своем горделивом великолепии. Трава щекотала лодыжки, легкий ветерок обдувал лицо. С росшего рядом кедра упала шишка. Как три года назад! Когда хогана здесь еще не было! Дина наклонилась и подняла ее. И в этот момент дверца откинулась и показалась… Нет, это была не Дина. Красивая молодая женщина, от силы лет тридцать, может тридцать пять, но никак не больше. Высокая – сантиметров на пять выше Дины. Короткая стрижка, ни одного седого волоса. На лице – холодная улыбка. – Ну что, сестренка, вот и встретились, – без тени радости сказала женщина. – Динка, сестренка! Как же я рада тебя видеть! – со все убывающим энтузиазмом начала Дина. – Ага, и шишка снова в руке, – молодая «сестра», наконец, улыбнулась. – Я, собственно, из-за нее и вернулась. – Из-за шишки? – недоуменно спросила Дина, совсем понизив голос, получился почти шепот. – Ну да. Шишка проросла! На чужой планете! Вернее не шишка, а два семечка из нее! – энергично подтвердила молодая Дина. – Насколько я знаю, это впервые за всю историю Визитниц! – Как это получилось? – Я же подобрала шишку, точно как ты сейчас. Отправила Зерно, зажав ее в кулаке. Да еще и к животу прижала. Помнишь ведь, лежала согнувшись клубком? Дина растерянно кивнула. – Ну вот. Несколько орешков я там съела. А шесть посадила, два из них проросли! Теперь там растут два маленьких кедра! Один в лаборатории у Нага, а второй в моей оранжерее. – Оранжерее?.. – Ну да, там с климатом проблемы, слишком большие перепады температур, резко континентальный климат. Хотим, чтобы они подросли, окрепли, потом начнем закалять. Надеюсь, сумеют прижиться… – А ты, ты-то как сама? – Я? Знаешь, отлично. Надеюсь, Крис не обидится, но у меня там новый муж, – кивнув в сторону хогана сказала молодая женщина. Его зовут Шандар, но я называю его Нагом. Помнишь сказки о нагах? Он бросил Зерно, потому что на Земле лишился ног. А, пройдя через хоган, снова их обрел. Ну вот, вначале я шутила, что это он свое змеиное тело потерял, чтобы стать человеком… Потом мы сдружились… в общем теперь мы семья. Я хочу от него ребенка, но вот, из-за этих кедров, решила сначала тебя навестить. На соседней скамейке метрах в десяти от них сидел следопыт в синем комбинезоне. Женщины не обращали на него внимания: работа у него такая, встречать путешественников. Но он, наконец, поднялся и подошел ближе. – Вы уверены, что пророс именно кедр? – с волнением спросил он. – Да, конечно. Мы и сами поначалу удивились, но теперь весь наш поселок за ними наблюдает. – А у вас хоган изменил цвет? – переключился он на «старшую» Дину. – Да, – кивнула она удивленно, ведь об изменившем цвете хогане она рассказывала не здесь, а на Кавказе, где они с Крисом жили эти три года. – Интересно… – Может быть мы перейдем ко второму хогану? – вмешалась «высокая» Дина. – Метка уже покраснела! Они все втроем двинулись по дорожке – Дина быстрее всех, торопясь встретить свою вторую «сестричку». – А-а-а-ах! Из сиреневого в серебряных брызгах хогана показалась крепкая фигурка и с восторгом упала на траву. – Сестренка! С тобой все в порядке? – всполошилась Дина, подлетая к женщине и падая перед ней на колени. – Да-да-да-да-да! – заливаясь смехом, сказала крепышка. – Земля! Трава! Небо! Кедры! А-а-а! Восторг! Затем вновь прибывшая одним движением вскочила на ноги. – И так легко! Легко! А мне лета-а-а-ть охота!!!! Она запрыгала по траве, выскочила на дорожку, вернулась и, наконец, обняла только что поднявшуюся на ноги Дину. – Ух, полегче, сестренка, – едва выговорила Дина, которой показалось, что из нее выдавили весь воздух. Новенькая крепышка захохотала и, развернувшись, кинулась обнимать вторую «сестренку». – Меня можно звать Ди-Ди, меня там все так называют! – сказала она, выпустив, наконец, из объятий крайне недовольную этим панибратством «высокую Дину». – А то мы тут вообще все поперепутаемся. – Зовите меня Деви, так меня называет Наг. Здесь это тоже будет уместно… – Рад приветствовать на Земле, дамы, – слегка поклонился следопыт, после того как Ди-Ди обняла и его тоже. – Может быть пройдем в павильон? Если вам есть что рассказать, мы будем рады… Одной из вас вот точно есть, да и вам, наверняка тоже, – он галантно склонил голову в сторону Ди-ди. Они шли по центральной аллее. «Высокая» Деви шла молча, с чувством собственного достоинства. Ди-Ди без конца восторгалась всем, что видела вокруг, а Дина пыталась поддерживать ее энтузиазм и отвечать на ее реплики. Следопыт шел чуть сзади, поглядывая на всех трех женщин – таких разных не только по возрасту, но и по телосложению и даже по характеру. – Не понимаю, а где Крис? Почему он меня не встречает? А-а-ах, как же я по нему соскучилась! Дина почувствовала, что все тело напряглось. Хорошее настроение сдуло как осенний лист с дерева. Как же она не подумала! Ее «сестрички» гораздо больше подходили Крису, они были моложе, сильнее, энергичнее! Жесточайший приступ ревности вдруг просто скрутил ее. Она остановилась, задыхаясь. – Вам плохо, Дина? – бросился к ней следопыт. Две «сестренки» обернулись, Ди-Ди бросилась к Дине. – Динка, Динуля, солнышко, что с тобой? Помочь? Давай присядем… Она потянула замершую Дину к скамейке. – Н-нет, все хорошо. Давайте пойдем в павильон, пить хочется… Следопыт был молодым человеком, а потому не понял причин той душевной бури, что разразилась у прототипа – пожилой и уставшей женщины, вдруг словно потерявшей все силы. Да и ее помолодевшие «сестренки», занятные собственными мыслями и впечатлениями, тоже не сообразили, какую боль причиняют своей создательнице. В павильоне было прохладно и спокойно. Дина присела на диван, а «девочки» прошли в диагностический кабинет. Дина была там всего три дня назад, так что ее тело хорошо помнило мягкие объятия «надувной пеленки» – обволакивающей и бережно обтекающей все тело словно упаковывая его в кокон. Несколько секунд – и кокон развернется, выпуская свою жертву, а на экран диагноста выбросится подробнейшая информация о характеристиках тела и состоянии здоровья. – Дина-ноль – вес 61 кг, рост 168, Дина-два – 62 и 171 соответственно, Дина-три – 67 и 166, – скучным голосом сообщил диагност и по очереди стрельнул взглядом по пациенткам. – Вы были на планете с пониженной гравитацией, а вы – с пониженной. Ди-Ди энергично кивнула, а невозмутимая Деви лениво сказала: – Несложно было догадаться… – И, как и ожидалась, ваше здоровье идеально, – закончил диагност. – Ой, девочки, если бы вы знали, какой кошмар жить под большим весом! Представляете, кидаю я Зерно и тут меня придавливает к земле. Думала, что вещи рухнули на меня. Потом понимаю, что лежу в хогане и меня просто размазывает по дну не сумками и коробками, а собственным весом. И еще клетки над головой скрипят. Выползаю, а меня встречают, смеются, подбадривают совсем чужие люди… Там от Визитницы до поселка километра три, так я еле дошла. Они сказали, что мой вес на планете увеличился на треть почти. Ну… на двадцать девять и девять десятых процента, если точно. Представляете, прибыла я туда шестидесятикилограммовой, а из хогана вылезла весом в восемьдесят кило! Более-менее привыкла только через полгода! То ли дело здесь! Прыгать, летать охота! Разговор о том, на каких планетах, в каких звездных системах и каких галактиках, в каких условиях жили вновь прибывшие затянулся часа на три. Вначале Дина с увлечением слушала «сестричек», но потом начала волноваться: неужели Крис так долго спит? Он же знает, что они могут задержаться и обязательно пришел бы. Дина не выдержала и, оставив компанию, вышла на улицу. Постояла у входа, а потом быстро пошла в сторону палатки. Крис метался на их матраце, раскидав вокруг одеяла, подушки, пледы. Но, заметив Дину, прохрипел: – Уйди, пожалуйста… уходи… я заболел… Дина рванула клипсу, набирая единицу – вызов скорой помощи. – Человек болен. Жар, бред, – быстро проговорила она. – Рядом с Визитницей, в ста метрах от берега, между Туркой и Песками увидите одиночную голубую палатку, мы в ней. – Авиетка вылетела, встречайте. «Почему авиетка, а не флаер?» – только и успела подумать Дина, как увидела, как та приземляется. – Быстро я? – радостно прокричал мужчина с огромной окладистой бородой в зеленом комбинезоне полевого врача. – Очень удачно, я как раз рядом оказался! Ну, показывайте, где тут ваш больной? Он стремительно рванулся в палатку, посоветовав Дине посидеть на солнышке. Через пару минут послышался новый звук – к ним подлетал белый медицинский флаер с красным крестом на дне. Из него выскочили двое с носилками. – Не волнуйтесь, не волнуйтесь, все хорошо! Доктор сказал, что пациенту лучше перебраться в домик, незачем ему в палатке лежать. Тут, рядом, в Ярцах отличные домики, есть свободные… – Да, мы там и остановились, сюда выбрались… ну просто так выбрались, – Дина не стала объяснять, зачем они разбили палатку на берегу. Санитары уже погрузили носилки в флаер, а доктор с бородой, обняв Дину за плечи, потащил ее к авиетке. – Давайте мы полетим первыми, покажите где же вы поселились. Крис уложили в спальне. Доктор получил с прилетевшей вскоре авиеткой пакет с коробочками, тут же приложил одну к плечу пациента и, дождавшись, когда лекарство будут усвоено, радостно сказал: – Ну вот, не волнуйтесь. Все замечательно! Дней через пять ваш муж будет скакать как молодой олень! Малярия не заразна, но постарайтесь не обрабатывать самостоятельно его ран. – Ран? Каких Ран? – испугалась Дина. – Ну… каких-нибудь. Палец там занозит, или при бритье порежется, – захохотал доктор. Весельчак, чтоб его! Дина, сдерживая раздражение, расспросила бородача, как же вышло, что Крис заболел – ведь он прошел через хоган всего четырнадцать лет назад. – Что же вы хотите, милочка, ему же уже за восемьдесят. В таком возрасте лучше предохраняться и почаще штурмовать другие планеты. После ста, например, мы рекомендуем делать это не реже, чем раз в десять лет. Вы уже посылали свои Зерна? Если нет, я рекомендую поторопиться. Тем более, что Визитница тут рядом! Только сейчас Дина вспомнила об оставшихся в павильоне «сестренках». Но бросить Криса никак нельзя, несмотря на все уверения бородача, что тот проспит не меньше шести-семи часов. Поэтому она связалась с павильоном, рассказала о болезни Криса и пригласила девочек навестить их. Они явились лишь ближе к вечеру – беседа, похоже, была интересна не только следопытам, но им самим. Деви явно оживилась, ей нравилось внимание, которое оказывали ей следопыты – не только тот, что встретил их, к нему присоединилось еще пятеро, заинтересовавшиеся рассказом о кедрах. Ди-Ди не могла нарадоваться, что ей так легко на Земле. Он закидала полезными советами Деви, которая чувствовала себя не так комфортно, чем на планете, где сила тяжести составляла лишь восемьдесят три процента от земной. Крис уже проснулся. Дина бережно приложила еще одну коробочку с лекарством к его плечу, Прибывшие радостно расцеловали и обнялись с больным, особенно старалась Ди-Ди. А настроение Дины все ухудшалось… Накрыв стол, она смотрела на Криса, который сидел в кресле во главе стола и весело беседовал с «сестренками», на Деви, которой, похоже, было то ли скучно, то ли неловко, и Ди-Ди, которая весело щебетала, без конца подскакивала, поправляя плед, в который был укутан Крис, бегая к кухонному автомату то за одним, то за другим блюдом, при этом безостановочно рассказывала о своей жизни на изумительной, но о-о-очень тяжелой планете, находящейся неизвестно где – ни одного астронома в их поселке не было. В конце вечера Деви вдруг поднялась с бокалом в руках и провозгласила: – Крис, девочки, я рада, что у вас тут так здорово! И хочу попрощаться, утром пораньше вернусь назад. Мне нужно, меня там ждут. Ну а вы тут отлично разберетесь и без меня… – она залпом выпила вино и с размаха кинула рюмку в стену. – Уф, на счастье! Боялась, что стекло небьющееся… – Ты что! Я же специально заказывала эти бокалы… и стаканы… Все бьется! – оживилась, наконец, Дина. – За твою удачу, личное счастье и много-много детишек! – И за могучие сибирские кедры, которые покорят твою планету! – поддержала Ди-Ди. – Счастья, предательница! – пожелал Крис, смущенно улыбаясь и стараясь не морщиться, у него начались суставные боли, да и озноб вернулся. Потом любимый муж принял еще одну дозу лекарства и был торжественно препровожден в спальню. Его уложили в постель под дружный хохот таких разных женщин: «Ох, какая досада, у меня сегодня три жены, как у султана, а я вот весь разваливаюсь». Вечерняя доза лекарства содержала снотворное, так что Крис быстро уснул. Дина осталась с ним. А две «сестрички» отправились прогуляться – Деви хотела запастись кое-чем перед возвращением: и для своей лечебницы, и еще целым списком на шести страницах, который ей заказали друзья… Глава 5. Исход Все, что Деви заказала ночью, утром доставили ко входу в Визизтницу. Прихватив дополнительно пару сумок с вещами из проката, трое женщин в сопровождении следопыта, взявшего на себя две самые тяжелые коробки, шли по аллее. – Вы тоже можете заходить, только не касайтесь посевочного круга в центре, – сказала Деви, когда они добрались до хогана. – Впрочем, лучше не рисковать, а то отправитесь на Панечку вместо меня. Панечка – так называли планету в ее поселке. Вчера следопытам удалось выяснить, что это была одна из шести планет звезды, находившей совсем недалеко, по меркам Вселенной, от Земли – всего в 34 парсеках. Не Проксима Центавра, конечно, но все же Млечный путь… – Свет от твоей звезды до Земли идет больше ста лет, – сказал ей вчера один из следопытов. – Если бы мы находились в Южном полушарии, я бы вечером даже смог показать тебе ее на небе, такой, как она была сто лет назад, представляешь! – Ну, теперь мы можем быть уверены, что она будет светить нам из той же точки еще как минимум сто лет, – сухо улыбнулась Деви. Ди-Ди, с восторгом описывавшая пылающее звездами небо на своей Кульбе, явно путешествовала гораздо дальше Деви. Скорее всего, ее звезда находилась в одном из шаровых скоплений Млечного пути, хотя точно сказать было невозможно. Может быть это было скопление Туманности Андромеды или какой-нибудь другой галактики. Ди-Ди была немного расстроена тем, что так и не смогла посмотреть с Земли на «свою планету». – А знаешь, я бы вот рискнула, – хихикнула Ди-Ди. – Если уж я тут прыгаю как кузнечик, то на твоей Панечке просто летала бы! Деви нахмурилась и, игнорируя «сестричек», втащила все вещи в хоган сама, хоть ей это было гораздо сложнее, чем остальным. Все же она была самой физически «слабенькой», для ее мышц земная тяжесть порой казалась непосильной. Наконец, они расцеловались, обнялись, и распрощались. Деви вошла в хоган, ее «сестренки» минут десять посидели на лавочке, а затем направились обратно в свой домик, где их ожидал Крис. – Ну вот, уже двадцать шесть часов прошло из шестидесяти восьми, а я еще не напрыгалась, не набегалась и не рассказала тебе о житье на моей Кульбе. Ты же туда отправишься? Там здорово! Я честно говоря, надеялась, что другая сестричка с тобой поменяется, но, так уж вышло. Ничего, тебе там понравится! Ди-Ди тарахтела без остановки, вставить слово было невозможно. Дина шла, покачивая головой, то ли в знак согласия, то ли показывая, что она понимает, о чем говорит «сестричка». Дине было тяжело. Она понимала, что другого выхода у нее нет. Ей нужно, обязательно нужно пройти через хоган, провести эти три года неизвестно где и неизвестно в какой компании. Без Криса. Зато она станет такой же крепкой, молодой и здоровой, как Ди-Ди. Но… невозможно. Немыслимо. Ди-Ди щебечет и не понимает, что за минувшие три года они обе очень изменились. Очень. Любовь-восторг, любовь-надежность, любовь-понимание, которая была три года назад и которую Ди-Ди сохранила в своей памяти, теперь стала совсем другой. Даже неделя расставания казалась пропастью, лишала сил, делала из нее безвольную тряпку, нервную, живущую ожиданием встречи и ничем более. Это была уже не просто любовь. Крис стал ее второй половинкой, без которой не стоит и жить… нет, не «не стоит», а – «невозможно». Крису снова было плохо. Ломило суставы, бил озноб. Но он хорохорился, улыбался, шутил, что на самом деле он притворяется, чтобы за ним ухаживали хотя бы две жены, раз уж выдалась такая оказия… Весь день женщины хлопотали вокруг него, развлекая разговорами, протирая пот, укутывая при ознобе. И снова коробочка к предплечью… Лекарственная доза принесла больному если не передышку, то хотя бы сон. Женщины же, сидя за чаем, напряженно прислушиваясь к шорохам в соседней комнате. Вот, наконец, дыхание выровнялось, Крис перестал ворочаться, тихонько постанывая во сне. Тогда они вышли на улицу, чтобы не разбудить его своими разговорами… Ди-Ди рассказывала о жизни на чужой планете, о том, как привыкала к повышенной силе тяжести и жизни без Криса, все время чувствуя тепло его взгляда – у нее в доме на комоде рядом с кроватью стояла старая-старая фотография, напечатанная на специальной толстой бумаге, в настоящей деревянной рамочке. Он всегда, все эти годы всё время был с ней. Когда Дина увидит эту фотографию, она сразу вспомнит о Крисе и успокоится. Он близко, он рядом, он думает о ней, так что не нужно волноваться. Трудно будет первые дни, потом привыкнешь… Да и молодое, здоровое тело этому поможет, веришь?.. Дина не верила. Не может фотография заменить ощущения близости – Крис рядом, даже когда на работе или когда уезжает в командировки. Он рядом, он на связи, он всегда придет на помощь, выручит, поможет разобраться с трудными вопросами, расскажет о звездах и выслушает о выздоравливающих птицах-пациентах, и утешит, как в тот раз, когда она слишком поздно нашла погибших в бурю птенцов… Там отличные люди, говорила Ди-Ди, они помогают друг другу, выручают, слушают и рассказывают, спасают и спасаются, живут полноценно и с ликованием. Разве ты не видишь, какая я стала, совсем другая, не такая как Деви, веселая, энергичная. Да-да, веселая не только потому, что здорова и не только потому, что рада вернутся, а потому что жить очень интересно. Вчера ночью она все представляла, как вернется на Кульбу через три года, хотя надеялась, что возвратится через три дня, но понимает, что Дине нужнее, ей обязательно нужно пройти через хоган, так что она смирилась, но обязательно, обязательно вернется туда… А Дина думала, что Ди-Ди просто хочет захватить ее место рядом с Крисом, что она соскучилась и уговаривает ее просто потому, что сама хочет остаться рядом с ним… Она смотрела на крепкое тело Ди-Ди и поражалась грации ее движений. Такой грации у нее никогда не было. И какая-то чужая энергия била и плескала, фонтанировала и увлекала… Конечно же Крису такая жена понравится больше, конечно же он забудет ее, старую и больную, угасающую и бессильную… – Знаешь, сестренка, давай не будем все усложнять, – сказала Дина, когда звезды погасли, а небо начало светлеть. – Возвращайся на свою Кульбу, ты об этом мечтала. И кто я такая, чтобы так вот перечеркнуть твои мечты? Ди-Ди нервно дернулась, посмотрела на Дину широко раскрытыми глазами, затем поежилась, поплотнее укутываясь в плед… Но тут же вскочила, бросила плед и закричала: – Перестань разыгрывать из себя заботливую мамочку! Ты и я – это одно и то же! Ты здесь превращаешься в развалину, мне больно на тебя смотреть, мне тошно думать, что я сама была бы такой, останься на Земле! Ты должна, должна, должна пройти через хоган. Окрепнуть, стать здоровой и молодой! Веселой и довольной жизнью! Меня тошнит смотреть на твою немощь, твою грусть и твой страх! Ты – это я! Я справилась, значит, и ты справишься! Тебя там уже ждут! Там всегда всех ждут! И рады всем – и вернувшимся своим, и прибывшим прототипам! А один двойник вообще махнулся со своим двойником и прибыл к нам, чтобы стать веселым и сильным! Как мы все! Дина слушала эту яростную речь, раскрыв рот. Она не ожидала от легкомысленной и ветреной Ди-Ди таких слов. И ей было обидно, что она такая старая и слабая. И была гордость за то, как Ди-Ди сумела переломить свою судьбу и стать такой заводной и такой раскрепощенной. Из глаз у Дины покатились огромные капли. Они падали с подбородка на грудь, но она даже не делала попытки их вытереть. И тогда Ди-Ди кинулась к ней с объятиями. – Ну что, ты, сестренка, все хорошо, прости, прости… что же я тут наговорила… – Хорошо, давай меняться. Я… я даже не подозревала, какая ты… я… добрая… И они скинули пледы, скинули платья и туфли. Взялись за руки. И побежали, побежали по покрытой утренней росой траве к озеру. До него было гораздо дальше, чем из палатки, но они ни разу не остановились, с разбегу бросились в воду, сделали небольшой круг и выскочили на берег. – Две идиотки… Ой, одна двойная идиотка, – задыхаясь от бега и счастья, крикнула Дина. – Но давай заглянем в нашу палатку, тут недалеко, вон за тем холмом, а то я простыну… Палатка и вправду была совсем недалеко, в ней были и полотенца, и вещи, и туалетные принадлежности, так что две женщины вскоре вышли из нее причесанными и одетыми, а затем чинно отправились в свой домик, где их уже ожидал недоумевающий Крис: – Засыпал, у меня было две жены, а проснулся – ни одной… * * * Весь следующий день две «сестрички» занимались подборкой и упаковкой всего-всего нужного – то, что было не предусмотрено в прошлый раз, то что заказали многочисленные друзья, лекарства и инструменты для лечебницы. Хоган маленький, всего не возьмешь, ну так хоть что-то… За ужином Ди-Ди сказала: – Совсем мало времени осталось, надо успеть до шести утра. А лучше, до пяти, чтобы не рисковать. Может быть отправишься прямо сейчас? Или подождешь утра? Дину как ледяной водой окатило. Что? Уже? К чужим звездам? Н-е-е-е-т! Крис и Ди-Ди пытались ее успокоить, развеселить, обнадежить. – Представляешь, встретимся с тобой через три года, помолодевшие и поздоровевшие! – Ох, ты даже не представляешь, как же тебя там хорошо встретят! Я же тебе уже обо-всех-обо всех рассказала! Неужели не хочешь увидеть наших врачей? Врачей в поселке, где жила Ди-Ди было двое. Оба – молодые парни. Оба – как позитив и негатив. Один черный, кожа – словно из эбонита, волосы черные, до плеч. Второй – альбинос, белая кожа, белые волосы до плеч… Прибыли они на Кульбу уже два цикла назад, с разницей в пару недель. С тех пор ходят везде вместе. Забавно было видеть, как прибывали их прототипы – и тоже мгновенно сдружились. А недавно вернулись те, первоначальные, вот это была встреча! Они же нашли друг друга на Земле и там работали вместе, даже на Марс вместе слетали, на полтора года! Работы по специальности в поселке у них практически не было. Так что они помогали Ди-Ди, на плечи которой легли не только птицы, но и животные, в том числе уже прирученные. «Неразлучники» и в море выходили с рыбаками, и лес валили, и помогали строить новые дома – население поселка за три года увеличилось с четырехсот с небольшим до пятисот сорока человек… Дина пыталась улыбнуться, кивала, но внутри жил такой протест, такое сопротивление, что скрыть этого было нельзя, тем более от самых близких людей. Когда ужин подошел к концу, прилетел бородатый доктор. Проведал своего пациента и предложил проводить дам на Визитницу – все же груз у них был немалый. Крис волновался, порывался сам сопроводить своих жен, но доктор был неумолим: – Тебе, Крис, через неделю в Африку лететь. Силы нужны. Моя ответственность – чтобы ты до своего хогана добрался живым. А там сразу и силы, и здоровье вернутся. Так что нет, нет и нет. Спи! Вкатил ему очередную дозу лекарства со снотворным, а затем помог дамам погрузить в свою авиетку вещи. Повела ее Ди-Ди, а Дина с бородачом подхватили оставшиеся пакеты и отправились пешком – идти-то было всего двадцать минут. – Дина, голубушка, знаешь как я тебя понимаю, – говорил доктор по дороге. – У меня уже несколько пациентов вот так, на старости лет, в первый раз решили в хоган шагнуть. И все, все без исключения волновались. И все благополучно отбыли, а потом вернулись. Здоровыми и молодыми. Так что волнуйся себе на здоровье, а через три года встретимся – и будем вспоминать вот эту нашу прогулку под Луной, и это вот твое волнение. Уверяю, тогда уже все эти страхи будешь воспринимать разве что с веселым недоумением… Дина шла, кивала, и думала про себя, что ничего этот мудрый доктор не понимает. Причем здесь страх оказаться на чужой планете? Она боится потерять Криса. Это главное. Он забудет ее за три года. Или, скорее влюбится в молодую и веселую Ди-Ди. И возвращаться ей будет просто некуда… не к кому… Так было. Было уже четыре раза. Все они уходили, бросали ее. Нет, первого она бросила сама, надоело, что он лишь пользуется ею. А трое ушли. Сбежали, не продержавшись и пары лет. И она всегда оставалась одна. Так было всегда. Лишь Крис остался с нею. Остался вопреки всему. Не стал омолаживаться, поменявшись со своим двойником, в результате теперь вот разболелся. Бедняжка, мужчины вообще очень тяжело переносят болезни… Но ведь он сделал это ради нее… Нет, она не сможет предать его любовь. Никогда. Да, четверо отдалились. Но Крис остался. И она останется с ним! Дина шла, уже не слушая доктора, автоматически переставляя ноги, так же механически забежала в пункт проката, потом в два приема таскали все втроем вещи к хогану, потом укладывали в него вместе с Ди-Ди сумки, пакеты, коробки… …Как ей это удалось, она и сама потом не могла понять, но главное, что удалось. Попросила «сестренку» подвинуть сумки внутри хогана. Втолкнула туда последнюю коробку: «наверх ее куда-нибудь»… А потом сделала Ди-Ди подсечку. Пнула ногой под коленку и толкнула рукой в плечо. Ди-Ди не удержалась, начала падать, цепляясь за вещи. И угодила все-таки в центральный круг. Последнее, что услышала Дина было: – Что ж ты делаешь-то, надо же было шишку, шишку… Мягко и плавно Дину вытолкнуло из хогана. Проем закрылся. Все. Ди-Ди отправилась на небеса, а она осталась. Дина осела на холодную траву, обхватив голову руками. И сидела, мерно раскачиваясь, не замечая, что ее трясет бородатый врач, как вместе с подоспевшим следопытом он тащит ее через всю Визитницу в приемный павильон. Осознавать окружающее начала лишь опрокинув в себя полную рюмку коньяка, услужливо подсунутую доктором. – Она… улетела? Я… осталась? Губы у нее тряслись, руки дрожали. Доктор подхватил из ее разжавшихся пальцев рюмку. И протянул стакан. Теперь уже с простой водой. – Да, Дина. Она уже на своей планете, со своими друзьями. А ты здесь – пожилая больная женщина. Тебе придется тщательно следить за своим здоровьем. Потому что через три года ты сможешь все же пройти через хоган. Но до этого еще надо дожить. Но Дина не слушала его. Она вдруг словно расцвела, помолодела без всякого хогана. – Милый мой доктор, ты ни-че-го, совсем ни-че-го не понимаешь! Я теперь останусь с Крисом. Он остался ради любви ко мне. Ко мне, старой и больной. И он теперь старый и больной. И ему нужна моя защита, моя поддержка, моя любовь. Моя, а не той вертихвостки… Мужчины смотрели на нее с жалостью. Неужели она не понимает, что все это ее счастье закончится через неделю? * * * Неделю спустя Дина, поддерживая все еще слабого, сильно осунувшегося и до сих пор не выздоровевшего Криса, вышла из флаера рядом со входом в его Визитницу. Снова набежали дети. Снова их отогнал следопыт. Все было как и три года назад, разве что без возни с вещами. Палило немилосердное солнце, пальмы внутри Визитницы лениво шевелили своими тонкими листьями, а вдаль, до самого горизонта уходили барханы серо-оранжевого песка. – Метка уже краснеет, надо торопиться, – сказал Крис. Они поспешили войти на территорию Визитницы. Там сразу стало легче дышать. Почти тропическая зелень, пальмы над головой, зной куда-то делся. Крис не пошел по аллее, а сразу свернул на боковую дорожку и уже через двадцать метров она впервые увидела его хоган. Издали он казался серым. Но подойдя ближе, она поняла, что серый цвет – это лишь сочетание тоненьких, от одного до трех миллиметров шириной, ярких разноцветных полосок всех цветов радуги. Полог откинулся и из хогана шагнул… Нет, не Крис. Не тот Крис, которого она знала. Другой, гораздо более молодой, как на старых его фотографиях. На вид ему было меньше сорока лет. Солидный и уверенный в себе мужчина. В странном ярко-желтом одеянии – широких шароварах, стянутых внизу лентой и просторном балахоне. Два Криса обнялись. Потом «молодой» Крис шагнул к ней и, схватив в охапку, прижал к груди. – Ах Диночка, как же я по тебе соскучился… Она вздрогнула и отстранилась. – С прибытием… Крис, – стесняясь и запинаясь, проговорила она. В это время к ним подошел настоящий Крис. Ее Крис. Обнял ее, поцеловав куда-то ниже уха, шепнул: – Ты же поймешь меня, Диночка? Затем дружески хлопнул своего помолодевшего двойника по плечу… и метнулся к хогану. Шаг, другой, третий… Вот он уже внутри… Полог сам собой закрылся. Крис в желтых одеждах дернулся, подбежал к хогану и закричал: – Погоди, куда ты! Мне же столько всего нужно передать туда! Но было поздно. Хоган не открылся ему: он уже получил нового хозяина, отправил его в дальнее странствие и на три следующих года уже не признает ничьей другой власти над собой. Дина стояла и смотрела на хоган, машинально водя пальцами по тому месту на щеке, куда пришелся поцелуй Криса. Потом криво ухмыльнулась и, пробормотав: «Пятый», внезапно рухнула навзничь, звонко ударившись головой о как всегда чистые серые плиты дорожки. К ней метнулся и упал на колени вихрь в развивающихся желтых одеждах: – Дина! Диночка! Радость моя!… Люди! Помоги-и-и-те!!! ЖИЗНЬ ЧЕРЕЗ ХОГАН «Найдется выход хоть один из всех безвыходных ситуаций», – говорят нам психологи и мистики. «Выход там же где вход», – вторят им политики и прагматики. Но каждый из нас ищет свой собственный выход из любых, даже самых простых ситуаций. Что уж говорить о сложных… Батискаф Вадима выскользнул из шлюзовой камеры и начал подъем. Толща воды быстро светлела и через несколько минут он вынырнул на поверхность. Везде, сколько Вадиму хватало глаз, он видел мелкие барашки волн, как будто у берега опрокинули в воду вагон стирального порошка. Переключив режим на «движение», он направил батискаф к берегу. Вадим открыл люк и с наслаждением почувствовал, что в кабину ворвался шелест волн и запах соли. Поднявшись на ноги, он по пояс высунулся из люка. И в этот момент сзади налетела тень, что-то хлопнуло его по затылку, послышался чей-то крик, а потом новый удар и сознание отключилось. * * * Врачи закончили обследование пострадавшего и теперь сошлись в уютной переговорной за чашечкой кофе, чтобы дать общее заключение. – Вадим Потапович Хворост. Архитектор подводных городов. Двадцать восемь лет. Визитницей не пользовался. Возвращался с инспекции – там на дне, под куполом, строят квартал по его макетам. На его батискаф упал воздушный змей – там кайтсерферы развлекались. Получил ребром кайта удар по голове. В сознание не приходил. Врач приемного отделения «Скорой помощи» был молод, а потому старался говорить сухо и по существу. – Реанимация и оживление нежелательны, – поддержал его пунктирный стиль изложения пожилой доктор. – Рекомендуется транспортировка в хоган. Пациент вводится в кому, а через три года, когда двойник вернется, заменить его на пациента. Универсальный рецепт, в подобных случаях это хорошо срабатывает. – Срабатывает. Если двойники выживут, – фыркнула женщина, врач-реаниматолог. – Не вижу проблем, погибнут двойники, можно снова отправить, у нас так одного пациента на Визитницу шестнадцать раз таскали, пока удалось дождаться возвращения двойника. – А, это тот чудак… Игорьком его все звали… – оживился молодой доктор. – Да, Игорь Смолина. Я, кстати, уже не раз замечала, что работа клерком делает человека неприспособленным к жизни… – Можно проверить по базе Цыпки. Ты меня заинтересовала. Как-то не думал о связи выживаемости и профессии. – Связь прямая. Я этим занималась когда на практике в Цыпке работала. Кстати, знаешь, кто имеет самые высокие шансы на выживание? Музыканты! – Не может быть! – Может, может… Они в гармонии с миром живут, и у них особенно хорошо получается на диких планетах выживать, он чувствуют природу, знают, что нужно, а что ни в коем случае нельзя делать в каждый момент… – Ну хорошо, а с этим архитектором что? Закрепляем диагноз и рекомендации? – Да, думаю, консилиум одобрит. Три врача закрыли файл Вадима Хвороста и открыли следующий – к консилиуму нужно было выработать рекомендации по лечению еще пятерых пациентов, так что терять время, обсуждая очевидный случай, не было никакого смысла. Первый блин комом Тележка с пациентом докатилась до входа в визитницу. Дальше ей пути не было – никакие механические предметы на ее территории не действовали. Врач-хоганист помог практикантам вытащить тело из каталки. – Может быть мы… – трое друзей Вадима побросали рюкзаки и сумки и подошли ближе. – Не нужно. Лучше тащите вещи, а санитары сами справятся. – Вообще-то мы не просто санитары, мы врачи на практике, нам самим интересно, – улыбнулся один из медиков. – Я вот в первый раз отправляю пациента на исцеление. – Влево. Давайте туда, – указал дежурный следопыт. Практиканты потащили тело к будке. Врач приложил пальцы пациента к гладкой пластине и достал выкатившиеся в желобок Зерна. – Неподалеку есть две свободные площадки. Одна уже три дня стоит, а вторая прямо как по заказу, буквально сорок минут назад освободилась, – жизнерадостно сказал следопыт, показывая на ближайшую дорожку, уходившую влево от главной аллеи. Врач хмуро взглянул на следопыта – неужели тот не понимает, что означает погасший хоган? Но все же кивнул остальной компании и все двинулись к серому кругу. – Сначала вещи уложите, только место оставьте для пациента… Друзья старательно уложили два рюкзака – один огромный, другой поменьше, затем поставили рядом две сумки и отошли в сторону. Стажеры внесли тело и положили его рядом с центральной площадкой. Врач, не наступая на площадку, навис над ней и кинул в центральный круг одно Зерно. – Ух ты, и вправду выталкивает! – Не мельтеши, а то не вытолкнет, а выкинет, – фыркнул врач. – А что, были случаи? – Чего только на свете не случалось… Над площадкой уже мерцал создающийся хоган. Несколько секунд, и он замер. – А что, красивый у него хоган, – сказал кто-то из друзей. – Только… яркий слишком, – пожал плечами другой. – Тебе не угодишь. Вот посмотрим еще, какой у тебя будет… – Долго ждать придется, я пока никуда не собираюсь… * * * Вадим лежал на боку, глаза закрыты. Запахи и шум моря куда-то пропали. «Почему я лежу? – подумал он и открыл глаза. Он находился на чем-то твердом, а прямо перед носом валялся рюкзак. – Что за ерунда?» Вадим повернулся и сел. Он обнаружил себя внутри небольшого конического купола. Опять чьи-то приколы. – Неудачная шутка, – сказал он вслух. И огляделся. Рядом стояли два рюкзака и две сумки. Купол был прозрачным, но крошечным и совсем не походил на те, под которыми на дне моря он проектировал свои дома. За куполом и вовсе творилось непонятно что. Откуда столько скал? Да еще таких неприятных… Зато слева виднелись разноцветные хоганы, совсем как на земной Визитнице. Он что, на чужой планете? Да нет, ерунда! Нынче у них шутки такие. Непонятно только, как это он так отключился, что не помнил, как его сюда притащили? Солнца не видно – небо закрыто темными, низкими, тяжелыми тучами. Ну, или их голографическим изображением. Недоумевающий архитектор встал на четвереньки, подобрался к выходу и высунул голову наружу… * * * В следующее мгновение этого Вадима Потаповича Хвороста во Вселенной не стало. Возвышавшаяся рядом скала была ногой гигантского плотоядного ящера. Который одним резким движением гигантской челюсти откусил высунувшуюся из хогана голову. Ну и что пища инопланетная? Вполне себе съедобная органика! Хоган дрогнул и исчез. Ящер доел оставшееся на площадке тело, а, заодно, и валявшиеся рядом вещи, не обращая внимания на то, что те не вполне съедобны. Хотя кто знает, что понравится инопланетному чудищу? Ведь он явно не в первый раз поедает внезапно свалившееся «блюдо»… * * * – А вещи-то как забрать? Или там останутся? – Подождите, сейчас их оттуда выдавит… Все расселись на скамейках – врач на одну, стажеры на другую, а друзья на третью. Минут через десять сквозь стены хогана вдруг выползли… вылетели… выплыли… нет, скорее вытеснились два рюкзака и две сумки. Затем также плавно показалось безжизненно обвисшее тело Вадима, которое тут же подхватили стажеры. Друзья же нацепили рюкзаки, взяли сумки и двинулись вслед за следопытом. – Гляди, у него на руке уже метки появились, значит, все в порядке. Он уже там где-то, жив и здоров… – Если хозяин сам не выходит, то все содержимое хогана всегда вот так вот выталкивается наружу само. Видимо, ему нравится быть пустым, – назидательным тоном сообщил врач своим практикантам. – Кому? – Хогану. Хоган всегда пуст. И всегда пускает внутрь лишь своего хозяина. Но если человек без сознания, то он автоматически очищает свои внутренности. Друзья удивленно переглянулись – ни один из них еще не пользовался услугами Визитницы, но все знали, что прототип всегда сам выходит из хогана и сам выносит вещи. – Только если без сознания? – Да. Или в коме, как ваш друг. Мертвецу даже Зерна будка не выдаст, а если успеет выдать, но прототип умрет до посева, то Зерна исчезнут, сеять будет нечего. – Вот вторая площадка, сюда несите! Не успели друзья сложить вещи на новую площадку, как один из практикантов вдруг ахнул: – Метки исчезли! Врач посмотрел на запястье пациента и вздохнул: жаль, вот одна ниточка уже оборвалась. Не везет тебе, что-то, Вадим Хворост. – Ой, – спрыгивая с площадки сказал один из друзей Вадима. – А я и не успел поглядеть. – Насмотришься еще, – хмуро сказал врач. – Лучше бы пожелали удачи своему приятелю, пользы было бы больше. Арзюри. Часть 1. Ваади Тело Вадима снова аккуратно положили на площадку, теперь ближе к краю – чтобы хогану не пришлось так долго трудиться, выдавливая его из себя. Каждый из друзей наклонился и похлопал его по плечу: «Держись, братка!», «Давай, мужик, я же знаю, что с тебя станется даже оохола найти, не то что вернуться!», «Удачного путешествия и благополучного возвращения, дружище». Потом расступились, отошли от площадки. Врач снова кинул Зерно в центр и сразу попятился. Воздух замерцал, возводя защиту и отправляя своего нового хозяина в далекое путешествие. Следопыт и вся компания расселись по скамейкам, ожидая, когда хоган выдаст им их друга и пациента, а также его вещи… Глава 1. Прибытие «Все-таки нужно чаще выбираться на природу, – подумал я. – На обычную, нормальную природу. С друзьями, палатками, удочками, гитарой. Бродить по лесам, ловить рыбу, петь песни у костра. Бить комаров и прятаться от дождя. Разводить огонь и обжигать пальцы печеной картошкой. В этом гораздо больше романтики и отдыха, чем в расслабленном лежании в шезлонгах или сидении в своих подводных домах…» Мне было жарко. По лбу к виску сбежала капля пота. Солнце било в лицо так едко, что хотелось покрепче зажмуриться – наверное поэтому и вспомнил про лес. Я поплотнее свернулся в позу эмбриона, прикрыв голову локтем. – У-а-фа-фы-а-па-ао-ы… Заунывный звук совершенно не тревожил. До сознания он не доходил, теряясь где-то на подступах к мыслям, служа лишь невнятным фоном настороженного недоумения. Где я? Что со мной? Зачем так шпарит солнце? Я перевернулся на бок и чуть приоткрыл глаза. Рядом колыхалась дымка полупрозрачной закругленной стены. За ней просвечивала сине-розовая поляна. Вдали виднелись фантастически извивающиеся стволы гигантских деревьев с темно-фиолетовыми стволами и голубовато-сиреневой листвой. Все это освещалось солнцем – таким ярким и неправильным, что казалось на меня направлен чудовищной силы прожектор. Вот это да! Куда это меня занесло? Начал вспоминать. Да, вот я распекаю жильцов, успевших въехать в один из спроектированных мной домов. Надо же быть такими идиотами, чтобы притащить мейкуна в подводный дом! Он же будет сбегать из дома и пытаться охотиться на рыб – купол, конечно, он не пробьет, но царапины от когтей все равно появятся, пленка станет мутной, видимость ухудшится. Знаем, видели уже такое… Потом прыгнул в батискаф, поднялся… Ага, какой-то удар по голове. В море. Бред. Ничего там не могло быть. Может, я и сейчас брежу? Я снова открыл глаза. Сиренево-фиолетовая действительность совершенно не вязалась с моим представлением о шутках. Ну не могли наши пацаны додуматься до такой глупости! Хотя в целом, если присмотреться, конечно, красиво. Необычно. Но дом в такой гамме оформлять – только нервы жильцам и соседям портить. А вот для магазина или входа на батискафную стоянку, вполне. Надо подумать только о формах и сочетании с другими домами… Лежать надоело, да и твердо слишком. Пытаясь повернуться, я врезался спиной во что-то мягкое. Не человек, не спинка дивана… Я сел. Рядом лежали два рюкзака. В ногах – две сумки. И купол этот… не купол совсем. Хоган? Неужели я попал на другую планету? Как меня сюда занесло? Ну да, конечно, таких пейзажей просто не может быть на Земле. Откинувшись на спину и прикрыв глаза руками, на какое-то время я погрузился в сладкую дрему. Если я действительно попал на другую планету, то на запястье должно появиться три серых кружочка. Один побольше, два поменьше. Открыл глаза, посмотрел на руку. Точно, есть кружочки. Серые. Очень аккуратные, не раздражают. Но только два – большой и маленький. То есть если я на чужой планете, то большой – это я сам, но на Земле, а вот этот маленький кружок – мой? Или мой еще не появился? Или земной Вадим еще не посеял второе Зерно? Или… А я сам-то жив? Ах, ну да, жив, конечно, раз надо мной хоган. Жив, бодр и весел. Хорошо. Последняя проверка. Я расстегнул куртку, задрал свитер, под ним оказался еще один свитер, под ним – майка. Дальше – мой живот. Вот тут… Да… Все верно. Шрама от аппендицита нет, а ведь был шрам, такой вот маленький не очень аккуратный кружочек. Ура! Я действительно на другой планете! Фантастика! Меня вдруг охватила эйфория. Новая! Планета! Неизвестная! Все хорошо! Нет, не хорошо – отлично! Постепенно чувства начали успокаиваться, оставляя ощущение расслабляющей истомы. Надо же, как и хотел – во сне, в бреду? – попал на природу. Да еще какую! Разве что вот приятным ощущениям что-то мешает. Что? Зачем? Звук? Уберите! До меня вдруг дошло, что невнятное бормотание сменилось криком: – Не выходи из хогана! Эй ты, сиди в хогане до заката! Не выходи!.. Организм сопротивлялся, пытался отторгнуть эту неприятность. Эйфорию смыло – словно на меня плеснули ледяную воду – даже не из ведра, а из здоровенного бака. По коже побежали холодные мурашки. «А вы кто?» – хотел крикнуть я, но изо рта вырвался лишь хрип. Откашлявшись, я, наконец, встал на четвереньки. Ура! Рюкзак был рядом. Кстати, мой рюкзак. А второй – явно Котькин. В боковом кармашке – бутылка воды. Кое-как отвинтив трясущимися пальцами крышку, я сделал глоток. То что надо! Теперь я мог сосредоточиться на этом голосе. Грубом, но, кажется, женском. Я снова откашлялся и уже более бодро сказал: – Э… Здравствуйте! Меня зовут Вадя… Вадим. Голос на мгновение умолк, а затем разразился непонятными звуками. Я потряс головой и отхлебнул еще глоток. – Аэбуэ.. ауэф… – продолжала говорить женщина. – Ну ты, Вадик, русский, что ли? – Да, да! Я с Заволжья! – радостно закричал я. – Но сейчас прибыл с Красного моря! – Эуэу-уфээ-фээуфф… Мы говорим на местном языке. Переходи на него, иначе тебя никто не поймет тут! Женщина, хоть и говорила с каким-то непостижимым для меня акцентом, была категорична. Но по-женски непоследовательна. Откуда я мог знать местный язык, скажите пожалуйста! Я же только что появился тут! Я попытался сосредоточиться и сформулировать это в деликатной форме – вряд ли мне следовало начинать свою жизнь на новой планете со ссоры, да еще и с женщиной. Но тут вспомнил, что галактический язык дается каждому в момент перехода. Наверное она имела ввиду именно его! Женщина тем временем продолжала завывать. И опять совершенно непонятно. Внезапно с другой стороны послышался еще один голос. Тоже женский, но более слабый. И не командирский, а умоляющий: – Делай, пожалуйста, как тебе говорят! «Что говорят?» – хотел съязвить я, но вдруг понял, что не могу сказать ни слова. Непривычно вибрировала гортань, а кончик язык двигался как-то не так. – Да, продолжай! У тебя получается! – удовлетворенно подтвердила первая женщина. – Постарайся говорить больше, расскажи: кто ты и откуда, – посоветовала вторая. – Э-эй, не молчи! И я заговорил. Замолчал и заговорил снова. Я и вправду говорил на каком-то другом, неизвестном мне языке! А эти женщины, меня почему-то понимали. С каждой минутой говорить мне становилось все легче. Отлично! Я еще и новый язык выучил заодно! Радостно завозившись, я, наконец, сообразил, что могу снять с себя теплую одежду. О чем я только думал, когда собирался! Это ж надо было так утеплиться! Стянув с себя куртку, сапоги, а затем и оба свитера, я понял, что сделать это надо было давно. И вообще, хорошо бы посмотреть внимательней, куда меня забросила судьба. Я тихонько раздвинул полог хогана. – Сидеть! Не высовывайся ты, дитя идиотское! – вдруг сердито рявкнула первая женщина. – Пожалуйста, не выходи, это очень опасно, – испуганно попросила вторая. Я отпустил полог и уселся посреди хогана. – И долго? – с обреченностью и раздражением спросил я. – До заката, я ж тебе говорила. Это еще примерно два земных часа. За два часа мы поговорили о многом, хотя вопросов у меня осталось в тысячу раз больше. Первую даму (ту, с грубым голосом) звали Магдой и она жила здесь уже полгода. Аборигенов на планете не было. Как и животного мира. Только растительный. Земляне назвали планету «Арзюри», как объяснили мне дамы, так называлось какое-то божество, дух то ли леса, то ли дикой природы. И с этим вот растительным миром они вели непрерывную войну. Вернее, растительность отчаянно боролась с пришельцами, всячески мешая людям жить, а те прилагали все возможные усилия, чтобы выжить. Мне показалось это смешным – я представил себе, как дерусь с кустами и деревьями-великанами, а потом поинтересовался у Магды, давно ли она перечитывала Дон Кихота. Впрочем, веселье мое длилось недолго. Потому что я познакомился, наконец, с обладательницей второго женского голоса. Ее звали Ико. Она прибыла из Японии часов на шесть раньше меня. Не разобравшись, с новым незнакомым языком, просто не поняла, что кричала ей Магда. И высунулась из хогана. То есть приоткрыла полог и высунула наружу ногу. Что сказать, она оказалась очень мудрой, эта японка, я бы сначала высунул голову! Как только нога Ико оказалась снаружи, в нее тут же вцепилось «что-то очень горячее и очень колючее» – она тут же отшатнулась. И завизжала от ужаса – на ноге от колена до ботинка не было уже ни штанины, ни даже ее собственной кожи. В хоган Ико втянула окровавленный кусок мяса, который еще секунду назад был ее ногой. От ботинка осталась только подметка. Ико сумела справиться с истерикой, достала аптечку и обработала раны. И лишь после этого упала в обморок. Очнувшись, она сумела перейти на новый язык и немного поговорить с Магдой, которая сидела в своем конусе «на дежурстве, чтобы встречать новичков». А тут вдруг между ними вдруг вырос еще один хоган, то есть на планету прибыл я. – К нам сюда редко кто добирается, – сказала Магда. – Новички появляются не чаще, чем раз в два-три месяца, а то и реже. А тут вдруг два хогана за одну смену… – А как же Ико? Она ранена и до сих пор совсем одна? – с ужасом спросил я. – Без врачебной помощи? Оказалось, что все так и есть. Я понял, как мне повезло. Вряд ли я смог бы оказать себе помощь после такого ранения. Особенно, если бы высунул наружу голову. – Растения агрессивны только при свете солнца, продолжила свой рассказ Магда, проводя ликбез, похоже, не только для меня, но и для Ико. – Ночью они ведут себя совершенно спокойно. Не реагируют ни на огонь, ни на свет фонарика, ни на местные луны. – Луны? – Да, у нас тут целых две Луны. Белая и желтая. Или серая и оранжевая – некоторые и так их видят. Я хотел спросить, почему они не могут договориться о цветах своих лун, но Магда внезапно спросила: – Закат скоро. Эй, Ико, ты же идти не сможешь? – Я… я попытаюсь… – Не стоит геройствовать, – неожиданно мягко сказала Магда. – У нас вроде бы мужик есть, из Заволжья. Он тебя донесет. – Я была на Волге, – утвердительно ответила Ико. Похожа, она была согласна, что я ее понесу. Удивительно, меня никто не спрашивал! Просто поставили перед фактом. А у меня, между прочим, плечо больное, ушиб, когда в прошлый раз летал на дельтаплане. Я вдруг понял, что за эти два часа так ни разу о нем и не вспомнил. Пошевелил – вначале осторожно, потом все энергичнее. Оно не болело! Ну конечно! Вот и еще одно подтверждение! Как же здорово! Меня окатило волной оптимизма – я вдруг почувствовал азарт, уверенность в себе и какой-то просто щенячий восторг. – Да, конечно, я донесу тебя, Ико! – улыбаясь в пространство, сообщил я. – Мы же у вас пару лет назад строили подводный купол, не жилой, а с аттракционами. – О! Я там была! Как раз месяц назад! Там изумительно! Ты строил? Сам? – Нет, ведь я просто архитектор… Хоган Ико был крайним и стоял метрах в десяти слева от моего. Он был очень светлым и переливался нежными, словно размытыми, бело-желто-розовыми цветами. В каком хогане пряталась Магда я так и не разобрал – слева и сзади от меня полукругом выстроились множество куполов самых разных расцветок. Я хотели сосчитать их, но не смог – они теснились и загораживали друг друга. – Далеко нам? – поинтересовался я. – Чуть больше километра до развилки. А там уж, куда вы сами решите. – Как это? – удивился я. – У них тут два поселка, – объяснила Ико. Вероятно Магда рассказала ей об этом когда я еще не прибыл. – В одном живут бойцы, а в другом непротивленцы. Ико хихикнула. Я же просто удивился. – Ничего смешного, – строго сказала Магда. – Бойцы ищут способы борьбы с местной растительностью. А непротивленцы пытаются с ней подружиться. Каждый новичок выбирает, что ему ближе. – Магда живет в поселке бойцов. Если мы пойдем с ней, она нас проводит, а если нет, то после развилки мы пойдем сами, – снова пояснила Ико. «Пойдем сами». Надо же! Куда же ты пойдешь? Я ж тебя нести буду! Вслух я этого не сказал, а просто задумался. Похоже, нужно будет выбирать наугад. Объяснения Магды были слишком общими. К тому же меня больше волновал вопрос о том, какой из поселков находится ближе. Идти с девушкой на руках приятно, но ведь не несколько километров! – В нашем поселке собрались в основном активные люди. Те, кто любят работать головой или руками, – попыталась разъяснить Магда. – А у непротивленцев… – Все остальные! – развеселился я. – Лентяям лучше идти к непротивленцам? – Бездельников здесь нет, – отрезала Магда. – Это слишком дорогое удовольствие. Непротивленцы скорее похожи на сектантов. Они гораздо осторожнее нас. Но вы не переживайте. Можете для начала устроиться в одном из поселков. Не понравится – переберетесь в другой. – Тогда мы лучше пойдем с тобой, да, – Ико не предлагала, она, похоже, уже все для себя решила. Моего мнения снова никто не спросил. Но долго обижаться мне не пришлось. – Все, закат. Можно выбираться, – скомандовала Магда. Солнце действительно уже зашло. Но огромная луна, раза в три больше по размерам и гораздо более яркая, чем земная, светила не хуже городских фонарей. Даже лучше – ее свет затопил все окружающее пространство, а не только кусок дороги. С опаской раздвинув полог и задержав дыхание, я выставил ногу, готовый тут же отдернуть ее назад. Но ничего не случилось. Через секунду я уже выбрался наружу и ступил, наконец, на почву чужой планеты. Вернее, на какие-то очень мелкие цветочки, устилавшие поверхность плотным мягким ковром. Я нагнулся и пригляделся. Стебли у них оказались светло-лиловыми, почти прозрачными, словно почками, облепленные пронзительно яркими желтыми шариками размером не больше миллиметра. Обернувшись, я посмотрел на свой конус. Он хорошо вписывался в окружающий пейзаж, насыщенный фиолетовый с приглушенными синими, желтовато-серыми и сиреневыми пятнами. Словно рисунок ребенка, посадившего несколько цветных клякс и небрежно их размазавшего. Потоптавшись немного и не обнаружив никакой опасности, я повернулся к хогану Ико. Из него вылетел рюкзак, за ним большая квадратная сумка, и лишь потом показалась девушка. Вернее ее голова. Потом руки, которыми она опасливо оперлась на желтые цветочки. Потом на четвереньках она выбралась наружу, волоча за собой укутанную пледом ногу. На пледе были нарисованы мелкие анимешние фигурки. – Я сделала люльку, тебе будет удобно меня нести, – радостно улыбаясь, сказала японка. Люльку? Видя мое недоумение, она протянула мне кусок ткани. – Ты меня как рюкзак к спине привяжешь и понесешь. – Ну, добро пожаловать на Арзюри, – похоронным голосом сообщила, подойдя к нам, женщина диковинной наружности. Вначале я мысленно обозвал ее коровой. Потом понял, что погорячился – мощные бедра и толстые ноги сочетались с узкой грудью, тонкими руками и длинной шеей. Голова женщины напоминала грушу – мощная челюсть и совсем узкая макушка. Над близко сидящими злыми и усталыми глазами возвышался высокий лоб. Серовато-желтые волосы были стянуты в хвост. – Спасибо, Магда, – по-прежнему радостно сказала Ико. – Ва-тан сможет потом прийти за вещами? Наверное, лучше если он сначала меня отнесет к вашим врачам? – С вещами разберемся. Ваади, закинь ее вещи в свой хоган, потом заберешь вместе со своими. Я их не потащу. Давай уж ее доставим вначале. – Может быть захватишь лекарства или еще что-то? – спросил я Ико. – О! Да, спасибо, сейчас. Она, плавно двигая руками, раскрыла боковой отдел рюкзака и вытащила герметичную коробку – аптечку. Я у нас тоже такую видел в арендном пункте, но сам выбрал другую, поменьше… Потом Ико достала пару плотно упакованных вакуумных пакетов с одеждой. Я подумал, что мне тоже нужно что-нибудь такое достать. Забрался обратно в свой хоган и вытащил стянутое веревкой одеяло. Потом добавил к нему пластиковую бутылку, в которой оставалось от силы треть земной воды, и косметичку (бритва, зубная щетка и прочие мелочи). Уложил все в большую сумку и выбрался наружу, прихватив ветровку, в карманах которой было набито немало полезных вещей. – Сумочку-то сможете донести? Она поморщилась, но взяла. Потом отобрала у Ико аптечку и пакеты, кинула их в мою сумку и повесила на плечо. Я не стал это комментировать, хотя и мог. Но, вместо этого, просто закинул оставшиеся вещи японки к себе в хоган, задвинул полог, который мгновенно слился со стенами, и поднялся. – Ну, я готов. Давай твою люльку теперь приспособим… Глава 2. Пророчество Я сидел в хогане, поджидая возможных новичков. В отличие от прошлых дежурств, когда у меня был блокнот и я обдумывал всевозможные планы, сегодня пришлось заменить Стива, которой неделю назад был серьезно ранен в плечо. Он должен был отлеживаться на дежурстве, но – увы – ночью ему стало хуже. Мне стало известно об этом лишь под утро, когда мы вернулись из очередного рейда и времени на пробежку до визитницы почти не оставалось. Хорошо, что Ико успела сунуть мне сумку с водой и провизией, а то бы куковал тут до вечера голодным. – Ико, – тихонько выдохнул я, и почувствовал, что в пустом хогане сразу стало уютнее. Хрустя сухариками, я в полудреме вспоминал прошедшие полтора года. Первые полтора месяца Ико залечивала пострадавшую ногу – ей было больно, трудно, но она все равно постоянно улыбалась. Я поражался ее мужеству и оптимизму. А когда наш единственный врач – который на самом деле был ветеринаром, но тут вот переквалифицировался, – разрешил девушке в первый раз выйти из Пещеры, я повел ее по своей любимой тропинке к ближайшему пруду. У меня путь занимал минут пять, но с Ико получилось почти пятнадцать. Выздоровление шло быстро и уже через неделю она отправилась с нами в первый рейс. Я невольно улыбнулся. В тот раз рейс был урожайный – мы собирали с громадного и раскидистого дерева удивительные плоды холли – фиолетовые, шипастые и твердые, но крайне полезные. Они были размером с регбийный мяч, да и формы такой же. Внутри плодов была похожая на вату мякоть, из которой делали муку – и для моих сухариков тоже. Осколки панциря были отличным строительным материалом для всего что угодно. Из него делали – скрепляя разными растительными смолами – защитные стены, лепили горшки для приготовления пищи на костре, воздвигали перегородки для жилых помещений Пещеры, делали игрушки для детей и латы для тех, кому приходилось выходить наружу днем… Но холли – это еще и самое грозное орудие Арзюри, на их счету более половины погибших землян. Плоды холли чудовищно твердые и тяжелые, а дерево выстреливает ими порой более чем на сто метров. Пушечный удар шипастого плода чаще всего убивал человека наповал. Вот, разве что Стиву повезло – его снаряд задел лишь по касательной, вспоров рукав кожаной куртки и порвав бицепс до самой кости. Вообще на Арзюри была непокорная растительность. Нельзя было ни рвать траву, ни срезать цветы, ни выкапывать корешки. На втором месте по опасности после холли были кобринки – мелкие желтые цветы, выстилавшие едва ли не все прогалины, в том числе и на визитнице. Ночью они радовали глаз и были невероятно живучими – можно было сколь угодно долго ходить по ним, а ноги ощущали лишь мягкий ковер под ногами. Но при свете солнца кобринки превращались в исчадие ада – на любой движущийся предмет, будь то палка, камень или человек, они кидались, внезапно удлиняясь чуть не на полметра. Но не вцеплялись, а прыскали едкой кислотой. Под атаку кобринок и попала Ико в первый день на Арзюри. Смертельных случаев после их нападения почти не было, но человек долго болел. Действительно опасными они были лишь для новичков – поэтому нам и приходилось постоянно дежурить на визитнице, предупреждая вновь прибывших не покидать хоган при солнечном свете. Дежурство чаще всего оказывалось днем отдыха для двух счастливчиков, сидящих в своих хоганах в разных концах визитницы. Всем остальным отдыхать не приходилось – слишком много было работы для нашей земной колонии, насчитывающей чуть больше двухсот человек из них семьдесят два считались «коренными жителями» Арзюри. Большинство родились здесь, а остальные минимум раз, а то два-три уже возвращались сюда, поскольку их прототипы были еще живы, так что остаться на Земле они не могли. Прототипы же не слишком охотно менялись со своими двойниками, по крайней мере те, у кого был выбор. Многие уже смирились с тем, что остаток жизни им придется прожить здесь, в состоянии непрекращающейся войны с природой. Они были для нас самыми надежными учителями. – Аоуы… Полудрема слетела с меня в одно мгновение. Видимо на другой край визитницы, там, где дежурил непротивленец, прибыл новичок. Я тоже попытался покричать – мало ли куда дует ветер и откуда голос дежурного будет лучше слышен. Кричал тех пор, пока в горле не запершило. Отхлебнул из термоса чая и прислушался. Голос непротивленца был хорошо слышен, значит ветер дул в мою сторону. И тут вдруг раздался тонкий и громкий визг, после чего послышалась ругань сразу на нескольких земных языках; даже русские словечки проскакивали. – Стоп! – заорал я. Нет, так нельзя. Старожилы много раз повторяли, что с новичками нужно говорить только на местном языке. Иначе освоить его потом будет сложно. – Вадди! Слышишь меня? Этот идиот высунул из хогана руку! Цветочков хотел нарвать! – донеслось до меня полу-возмущенное, полу-ироническое восклицание непротивленца. Наверное это Пьер, только он называет меня так. Интересно, как он углядел, что дежурю именно я? Новичок высунул руку. Значит жив и относительно здоров. По крайней мере, не придется его тащить на себе до Пещеры. Уже хорошо. Все пострадавшие переселенцы с визитницы отправлялись к нам. Некоторые через день или месяц перебирались в лагерь непротивленцев, но большинство оставалось в Пещере, где было гораздо комфортнее и чуть-чуть безопаснее, чем в палаточном лагере. Если честно, я, наверное, тоже давно уже перебрался бы к ним. Но вначале не мог этого сделать, из-за болезни Ико, а потом вдруг обнаружил себя учителем. По крайней мере, в свободное время. Детей условно школьного возраста было больше пятидесяти человек, и все они жили в Пещере. У двоих из них были мамы, а у одного – отец, все трое «коренные». У кого-то родители отправились на Землю и не вернулись, а у остальных просто погибли. Учить их было некому. В лагере непротивленцев жила учительница испанского языка, больше профессиональных учителей не было. Да и просто образованных людей сюда попадало очень мало. Большинство колонистов были на Земле крестьянами или рабочими, дворниками или сантехниками. Четыре месяца назад к нам закинуло настоящего химика, почти вест багаж которого состоял из химического оборудования и реактивов. Он сразу отправился к непротивленцам, да там и остался. Теперь дети, те, что постарше, ходили к нему на уроки химии. Впрочем, и среди взрослого населения нашлись любители учиться. Был у нас и журналист, учивший детей писать и сочинять рассказы. Среди «коренных» всеобщим уважением пользовался гончар, который приспособил здешние смолы для разнообразных поделок. А математику и физику пришлось вести мне. Почему-то, даже на памяти старожилов, до Арзюри никогда раньше не добирались не то что математики, но хотя бы люди с техническим образованием. Прибыл, говорят, лет десять назад один зоолог, но прожил он лишь несколько недель, а потом погиб. Так что естественные дисциплины для школьников автоматически свалились на меня, хотя я никогда в жизни не мечтал о педагогической карьере. Сразу отказаться не смог, а теперь уже и не хотел. Солнце плавно уходило за холмы. Я начал собирать в сумку пакеты из под сушек и бутербродов, ножик, пустые бутылки и термос. Последнюю пару часов голосов почти не было слышно, значит Пьер уже сговорился с новичком. Я выбрался из хогана и побрел в их сторону. Передо мной предстало довольно забавное зрелище. Громадный – высокий и толстый, с иссиня-черной кожей, обесцвеченными и выкрашенными в разные цвета длинными волосами, заплетенными в косички, а также с потешной бородкой – человек уже выбрался из своего хогана и теперь вытаскивал оттуда многочисленные сумки, пакеты и рюкзаки. – Он сразу к нам пойдет, мы сговорились. Это шаман, как раз для нашего дурдома сгодится, – прокомментировал Пьер. – Поможешь вещи дотащить? Я кивнул и пошел знакомиться с шаманом. Кисть одной руки у него и вправду серьезно пострадала от общения с кобринками, и он обмотал ее какими-то листьями. Поверх них Пьер наложил повязку. Мы помогли новичку надеть самый большой рюкзак, а сами взяли еще два и восемнадцать (!) пакетов. Оставлять что-либо в хогане шаман отказался наотрез. Подходя к развилке, мы встретили ночного дежурного – нашего общего приятеля и яростного бойца, латиноамериканского индейца, имя которого выговорить было невозможно (в переводе оно означало что-то вроде «белой антилопы, ходящей на четырех когтях»), которого все называли Винни-Пухом. Пух оценил наши усилия и взялся помочь, разгрузив нас от части сумок и пакетов. До начала войны оставалось еще трое суток. Арзюри была весьма «педантичной» планетой и активные боевые действия вела строго по расписанию. Так что, доставив шамана в лагерь непротивленцев, я решил остаться там до следующего дня – наш Химик готовил один интересный эксперимент, в котором мне хотелось бы поучаствовать. Так что, попросив Винни-Пуха сообщить нашим о том, что я остаюсь здесь, сразу же отправился в палатку Химика. В конце ужина, на который, традиционно собралась вся колония непротивленцев, в привычный расслабленный ритм вторгся новоявленный шаман. Напившись собственноручно сваренного из привезенных листьев отвара, он вдруг прервал общий веселый гомон – выйдя к центральному костру, вокруг которого собралась вся наша компания, шаман ударил в большой гонг – жуткую тарелку сантиметров семьдесят в диаметре, которую я сегодня тащил. Смех и разговоры тут же стихли и все с любопытством уставились на незнакомца. И тут он кинул гонг на землю, что-то гортанно прокричал и начал вытанцовывать нечто ритмичное, помогая себе ударами в крошечный барабанчик. Ритм все ускорялся и вот уже мы видели лишь как в свете костра мелькают полы его халата. Затем шаман замедлил шаг и пошел по кругу, вдоль людей, сидевших ближе к костру. Иногда он останавливался и что-то тихо говорил сидящему, затем продолжал свой путь. Подойдя к одной из женщин, он что-то сказал ей, и она, закрыв руками лицо, запричитала: «Нет, нет, пожалуйста, нет!» Вскоре он остановился напротив Винни-Пуха, сидевшего рядом со мной. Поведя рукой над его головой, он вдруг склонился и прошипел: – Спасение–память. Пока мы пытались сообразить, что же он сказал, шаман уже отошел в сторону, продолжая обход. Завершив круг, он развернулся и отправился в свою палатку. Вокруг поднялся гомон обсуждений. – Инге сказал, что она останется здесь?.. – Вера не говорит, что ей сообщил колдун, но я слышала, он говорил про ее сына… – Боцману сказал, что тот увидит море, смотри как он светится от счастья… Реплики проскакивали как электрические искры, но я никак не мог сосредоточиться, впадая в дрему. Потом встряхнулся и хлопнул Винни по плечу. – Ну что, герой, которого не забудут, давай пойдем спать. Подъем через пару часов. Мы осоловели от обильного ужина, да и не спали уже больше полутора суток, так что молча поднялись и отправились в палатку Химика, где, рухнув прямо поверх его спального мешка, и заснули. На следующий день, после напряженной ночной подготовки, эксперимент начался. Глава 3. Эксперимент Химик. Его здесь все так и звали – знак уважения и признание принадлежности к ученому миру. Вот уже два месяца он проводил эксперименты с местными растениями, пытаясь с ними подружиться. Передавать информацию и «дрессировать» растения он решил с помощью запахов и перепробовал самые разные составы, основой которых служили соки и отвары местных трав, приправленные земными специями – укропом и кинзой. Почему-то другие сушеные травы (коими в нашем случае выступали только кулинарные приправы, других сюда никто не привозил, да и эти были редкостью) лишь усиливали или ослабляли действие зелий, но принципиально его не изменяли. Химик озаботился тем, что для экспериментов ему нужны и другие земные травы. Но за полгода в «трехдневный отпуск» на Землю отправились всего одиннадцать человек. Увы, неудачно. Вместо одной из наших девушек обратно вернулась ее прототип, которая не могла понять, что за травы мы от нее требуем. У двоих прототипы уже умерли, так что возвращаться они не собирались. Остальные привезли лишь пакетики смесей приправ – все извинились, говоря, что совершенно забыли про просьбу и в последний момент прихватили то, что нашли в кухонном шкафу. Смеси Химик не любил – приходилось рассортировывать все содержимое пакета. Добавляя в свое зелье укроп, химику удалось создать яд против кобринок – легкий дымок, который их убивал. Желтые цветочки чуть ли не мгновенно рассыпались в пыль, стебель держался дольше, но в течение суток тоже погибал, а через четыре дня окончательно усыхал и корень. Для человека этот запах был, на первый взгляд, безопасен и даже немного приятен. Проводить эксперименты с другими растениями или проверять действие дыма на людях Химик отказался наотрез – о его открытии знали всего четыре человека. Он боялся, что если узнают остальные, избежать истребления растительности планеты не удастся: слишком уж устали люди от этой бесконечной войны. Ико яростно поддержала его мнение, для меня это был один из эпизодов нашей жизни и я чтил пожелание пожилого Химика, а вот Винни колебался. – Хорошо бы уничтожить эту пакость хотя бы на визитнице! – уговаривал он Химика. – Не нужно было бы тратить столько сил на дежурства! Да и тропу проложить к озеру – чтобы не опасаться, что солнце взойдет, и ты не доберешься с водой до дому! – При солнце взойдет, ты и так до дому не доберешься. Тебя еще в пути водоросли уничтожат, – отрезал Химик. Винни-Пух не нашел что ответить, но обиженно поджал губы. Если бы принимали ставки, я бы поставил на то, что он проговорится. Но прошло уже почти два месяца, а Пух держался. Ничего я не понимаю в людях. Даже в лучших друзьях. Сегодня испытывалось новое изобретение Химика. Направляясь на полигон, мы встретили ночного дежурного, возвращавшегося с визитницы. – Ну как ночевка? Новеньких не было? – окликнул его Пух. – Нет, не было. А тебе вчерашнего шамана мало? Мы весело рассмеялись. – Будет вам ржать, не кони! – фыркнул Химик. – Идите сюда, приступаем! На своей маленькой делянке он испробовал новый сиреневый дымок. Трава, обработанная этим дымом, больше чем на полчаса утрачивала свою агрессивность. И вот теперь Химик решил испытать его на диких растениях. Впервые он проводил эксперимент на глазах всего лагеря. Защитную стену – на всякий случай – мы соорудили напротив участка леса, где за зарослями колючих кустов, плюющихся длинными острыми шипами, росло дерево холли. В трубу, склеенную из огромных, подобных гигантским лопухам, листьев, мы направили струю дыма, поднимавшуюся из носика громадного чайника, в котором кипело зелье. – Эх, старый пылесос был бы куда удобнее, – проворчал Химик, раскручивая винт. – Вадик, направляй струю в шланг. Винни, шевели насадку, чтобы дым шел на ветви. Ночью к самому стволу холли от нашей крепости был проложен шланг. Дергая за веревочки на треугольной раме, Пух пытался направить растр шланга вверх. Холли – огромное дерево, высотой с пятиэтажный дом и двадцатиметровой в ширину кроной. Обработать дымом всю эту махину было нереально. Ну, хоть чуть-чуть… Очевидно, что наша конструкция явно не была вершиной инженерной мысли. Направляя дым в шланг и отчаянно дергая за веревки, крича и переругиваясь, мы попытались опылить как можно большую площадь дерева. Наконец все зелье испарилось. Химик передал Винни-Пуху небольшой, с кулак, булыжник: – А ну-ка, кинь в дерево! Наш индеец вооружился пращей, закрепил петлю на руке, раскрутил ее и метнул камень в сторону холли. Дерево тут же ответило, швырнув в нашу сторону сразу два тяжеленых плода, гулко ударившихся в защитную стену. – Хорошо, что соорудили щит, – охнул Винни-Пух. – Но я, наверное, слишком высоко кинул, туда дым вряд ли дошел. Сейчас попробую ниже… И он послал второй камень. Тот угодил в нижние ветви. На землю посыпались листья. Дерево не ответило. – Работает! – удовлетворенно потер руки Химик. Издали за нами наблюдали едва ли не все, кто находился в лагере. Некоторые даже вооружились биноклями. И теперь они разразились аплодисментами и восторженными криками. – Нужно придумать, как таскать за собой все эти дымы, – флегматично сказал Винни, поглядывая на холли. – А нельзя на себя нанести? Или на одежду? – поинтересовался я. – Нельзя, – покачал головой Химик. – Я ж с этого начинал, думал чем-то опрыскивать их можно. Но они реагируют только на дым. Чихать хотели и на опыление, и на полив… Если продымить человека получше, то, может, кобринки и не подействуют, но я пока не проверял. Все равно от стрелок и холли это не защитит… Мы экспериментировали весь день, направляя дым на разные виды травы, кустов и деревьев, замеряя интенсивность и время действия. К нашему удивлению, количество дыма совершенно не влияло на длительность прекращения активности растений. Даже по краям дымового следа там, где испарения лишь едва касались листьев, местная флора полностью прекращала свои враждебные действия – в принципе интенсивность дыма можно было бы снизить, но пока было непонятно как это сделать. Когда солнце зашло за холмы, мы с Винни-Пухом вернулись в Пещеру, унося с собой в банке волшебную смесь. Теперь при необходимости ее следовало лишь кинуть в чайник или другую посуду, залить маслянистым соком зеленовато-синих плодов местной «тыквы» (к сожалению, совершенно несъедобных), а затем нагреть на огне. Это была настоящая победа. Наверное, первая за все десятилетия существования лагеря. Поэтому в Пещеру мы вернулись как победители. Впрочем, почетную миссию рассказать о наших успехах остальным бойцам, я предоставил Винни. А сам помчался разыскивать Ико – ей ночью предстояла сложная работа по подготовке к Противостоянию детских пещер, которые нужно было снаружи закрыть защитной сетью. Работа была для женских рук, так что весь день она отсыпалась – все равно днем выходить к скалам могли только самоубийцы. Вчера мы даже чуть повздорили с ней, поскольку она очень хотела тоже принять участие в эксперименте. Но все же, в конце концов, здравый смысл возобладал, и она согласилась остаться. Теперь я мчался к ней рассказать, как у нас все прошло. * * * Утром я проснулся рано. Ико уже вернулась и теперь крепко спала, уткнувшись лбом в висящий на стене коврик. Осторожно поднявшись, я натянул джинсы и пуловер и отправился умываться. До восхода солнца оставалось больше часа, и мне захотелось не просто умыться, а еще и искупаться. Вода в озере была холодной, но к этому я уже привык – она немного прогревалась лишь к вечеру у самого берега. Подпитываясь водой горных речек, озеро даже в самую жару оставалось прохладным. Я вошел в воду, лег на спину и, слегка шевеля ногами, уставился на снежные горные вершины. Здесь, в предгорьях, всегда было тепло – даже зимой температура редко падала ниже 12 градусов, но на вершинах снег оставался даже жарким летом. Где-то в тех ущельях затерялся отряд из пяти смельчаков, отправившихся на «обзорную экскурсию» два года назад, еще до моего появления. Два хогана погасли, значит двое погибли. Что стало с остальными было непонятно. Трое так и не вернулись, и никто не знал, что с ними стало – скорее всего, нашли перевал и ушли на другую сторону горного хребта. Странно, почему они до сих пор не вернулись? Жители Пещеры подумывали о том, чтобы отправить на розыски первого отряда новый. Непротивленцы же агитируют собрать добровольцев, чтобы отправиться вниз и по руслу вытекающей из озера большой реки сначала попасть в долину, а потом пройти дальше, до моря – по непроверенной информации до него было километров двести. Может там тоже есть визитница… и люди, такие же, как мы, межзвездные скитальцы… Я совсем продрог. Быстро выбрался на берег и растерся полотенцем, ощущая, что поднялся легкий ветерок. Высоко подпрыгивая, побежал к Пещере. Навстречу мне, с визитницы шел сегодняшний ночной дежурный-непротивленец. Его сопровождала совсем юная на вид девушка. Я бы не дал ей больше шестнадцати, но понимал, что этого не может быть – младше двадцати одного года никто через хоганы прибыть сюда не мог. Хоть взорви будку, Зерен несовершеннолетним она все равно не выдаст. Да и чужие Зерна отправить не удастся – на Земле множество юных искателей приключений уже убедились в этом на личном опыте. Стрижка у девушки была совсем короткая, но с висков свешивались длинные пряди, делая ее похожей на унылого сеттера. – Вот, принимайте пополнение, – сказал, подмигнув, непротивленец, имя которого я так и не вспомнил. – Она решила, что у вас ей будет комфортнее. Парень весело помахал рукой на прощанье и поспешил в свой лагерь – времени до восхода солнца почти не осталось. – Здравствуйте! Приветствуем вас в нашей дружной компании, – я слегка поклонился, и хотел снять с плеча путешественницы сумку, но та оказалась совсем небольшой. – Вещи в хогане оставили? Правильно! Потом, потихоньку перетащите! Девчонка отшатнулась, не давая мне помочь ей. – Вещи? Нет, у меня только эта сумка, – высокомерно отрезала она. – Косметика, ключ от дома, бельишко и презервативы. Нужно было еще что-то брать? Мне с огромным усилием удалось сдержать гомерический хохот. – Ну, это вам решать, чем чистить зубы, в чем спать и чем укрываться, – фыркнул я. – Ерунда, я взяла карточки, куплю все что нужно, – безапелляционно ответила девица. – Купите. Но только не здесь. У нас нет магазинов. Дикая природа, опасные растения и походные условия. Добро пожаловать на Арзюри! Я даже забыл о восходе и вспомнил о нем лишь когда увидел летящий снаряд холли. До подножия Пещеры солнце не добралось, но высокой кроны дерева уже коснулось. И вот результат. Толкнув девушку так, что она кубарем покатилась по направлению к Пещере. Тяжелый плод пролетел точно в том месте, где она только что стояла, и упал в кусты. «Надо бы вечером этот забрать», – поставил я галочку в уме. Пригнувшись, я на четвереньках бросился к входу. По пути ухватил вновь прибывшую за руку – надо было поскорей укрыться, пока не прилетел новый снаряд. – Ну ты, козел, чего лапаешь? – возмутилась новенькая. – Как хочешь. Можешь сдохнуть, – не удержался я, отпуская руку девушки, и на четвереньках побежал к Пещере, в надежде, что у этой курицы хватит мозгов спрятаться. – Сейчас двери закроют, до заката внутрь не попадешь! Я не на шутку расстроился, даже рассердился. И просто озверел, когда девушка вскочила на ноги и кинулась внутрь. Она наступила мне на руку, а затем прыгнула, сильно оттолкнувшись от моей спины, и приземлилась уже за порогом. – Ваади, не возись, запираем! – крикнули мне из Пещеры. Тяжелая защитная стена поползла слева, перекрывая вход. Дохромав до оставшейся щели, я юркнул внутрь. Стена, движущаяся по направляющим желобкам, гулко стукнула, оповестив всех, что вход закрыт. И в ту же секунду послышалось еще два удара – благослови вас, духи леса! На этот раз холли опоздали! – Эй, девушки, принимайте пополнение! – крикнул кто-то. – Ага, и поставьте ей мозги на место. Если они у нее есть, – пробормотал я тихо, вспомнив, что нельзя требовать от новичков нормальных реакций. Каждый переживает свое появление на новой планете по-разному. Глава 4. Противостояние На следующий день рано проснулись все жители Пещеры и их гости – в дни активной войны к нам присоединялась большая часть людей из лагеря непротивленцев. Да, конечно, тихая война между людьми и растениями Арзюри велась постоянно. При свете местного солнца растения активизировались и нападали на все инородные тела – людей, летящие палки, камни или иные предметы. Это было очень странно, поскольку никаких движущихся врагов у этих растений здесь не было – ни птиц, ни рыб, ни животных, ни насекомых. Среди колонистов была популярна теория, что именно растения уничтожили всю местную фауну. По ночам (то есть все время от захода до восхода солнца) мы атаковали беспомощные растения, пытаясь (довольно безуспешно) расчищать дорожки, а также собирали плоды и смолу деревьев, ягоды с кустарников – как только они становились нашей добычей, они теряли свои агрессивные свойства. Чудовищно ядовитая днем смола, источаемая буки – старыми деревьями со стволами в четыре охвата – после захода солнца превращалась в одно из самых полезных веществ. Разводя ее водой и соками разных плодов и растений, мы получали богатейшую гамму клеящих препаратов, чрезвычайно полезных чуть не во всех сферах нашей жизни. Ночи на Арзюри были очень светлыми благодаря двум лунам планеты и небу, гораздо более звездному, чем дома. Видимо планета находилась гораздо ближе к центру галактики, либо просто где-то в одном из рукавов Млечного Пути, чем наша провинциальная, далекая от звездных скоплений Земля. Да и местное солнце было совсем другим – не желтым, а белым. Привыкнуть к нему было очень сложно, наши глаза плохо приспособлены к такой яркости. Поэтому без темных очков со специальными шторками вокруг глаз, чтобы не попадал боковой свет, на улице днем было нечего делать. В Пещере хранились несколько пар альпинистских очков с фотохромными линзами – это был идеальный вариант против здешнего солнца. У непротивленцев таких очков скопилось пар тридцать – их палаточный лагерь находился под открытым небом, так что им они были гораздо нужнее. Все эти очки (как и множество других полезных вещей) с самого начала привозили с собой прибывающие на планету, а затем бережно хранились в общих кладовых – люди погибали или возвращались на Землю, а их вещи оставались в колонии… От каких-то давно ушедших поселенцев осталась выражение «Большое Противостояние». Так колонисты называют период активной войны растений с землянами, случающийся дважды в год и длящийся три-четыре дня. Я уже дважды был свидетелем этой бойни. В первый раз – через пару дней после прибытия на Арзюри. Я вместе с другими новичками, детьми, кормящими мамами и беременной женщиной все время провел в дальних пещерах, поскольку здесь считается, что подпускать к агрессору людей, не проживших на планете хотя бы месяц, никак нельзя. Мы помогали нашему врачу – бывшему ветеринару – обслуживать раненых, которых приносили нам из других пещер. Ко второму большому противостоянию я был уже подготовлен. Вернее, мне так казалось – долгими разговорами, воспоминаниями бывалых и своей жаждой ввязаться в бой. Но все эти разговоры оказались ерундой – не способны никакие рассказы описать того, что творится на Арзюри во время восстания природы. Да мы с ней и не воюем, а пытаемся защитить слабых и не погибнуть самим. Больше ничего. Вот и сегодня, после плотного завтрака (неизвестно когда еще придется поесть) началось распределение арзюрян по местам дислокации – вот-вот должно было начаться третье на моей памяти большое противостояние. Пещера – наш общий дом – представляла собой целую сеть залов и гротов, соединенных тоннелями, но некоторые из этих ходов были полностью заполнены водой. Часть залов имела выходы наружу в виде «окон» – щелей и отверстий разной величины, расположенных высоко над уровнем пола. Все их нужно было запечатывать, чтобы внутрь не проникала местная флора. Сигналом начала атаки послужили, как всегда, удары холли. А еще через несколько минут началась «газовая атака». Ветер, который ночью дует со стороны гор, а днем – в противоположном направлении, начал задувать в Пещеру «туман». Почему-то именно во время противостояния местная растительность испускала из себя облака, насыщенные пыльцой и удушающими запахами. «Услужливый» ветер гнал их и в большую Пещеру, и в другие залы, несмотря на то, что мы плотно законопатили все лазейки. Входы охраняли дежурные в защитных очках, обмотавшие головы всеми подручными средствами (марлей, шалями, старыми простынями и футболками). Долго ждать не пришлось. За канонадой ударов холли последовала атака мхов – их споры просачивались вместе с дымом и мгновенно лопались, покрывая все вокруг склизкой фиолетовой пленкой. Если ее не удалить ее, то меньше чем через час на ее поверхности начнут невероятными темпами прорастать самые разные ядовитые местные травы и цветы. Пленку мы засыпали песком, чтобы не поскользнуться, а затем покрывали заранее заготовленными сушеными листьями одного из видов деревьев, растущих у воды. Многолетний опыт показал, что это действенный метод борьбы с «мхами». В этот раз я работал в самом большом – «парадном» – зале, в который попадали через главный вход в Пещеру, и видел, как Винни-Пух, вооружившись громадным чайником (вот пришло же кому-то в голову притащить сюда такой!), опыляет задвижную створку дверей. Какой молодец! Кобринки за время противостояния облепляют и саму дверь, и все окружавшие Пещеру склоны. Избавиться от мхов практически невозможно: они намертво присасываются к любой поверхности, так что каждый раз двери после противостояния приходится менять. Я направлялся через засыпанный листьями зал, когда услышал крики, раздававшиеся из глубины Пещеры и тут же ощутил легкий толчок. И тут же следующий. Земля под ногами дрогнула, а потом мелко завибрировала. С потолка и стен посыпались мелкие камешки. Крики ужаса из глубины переходов усилились. Я развернулся и побежал туда, заметив краем глаза, что Винни-Пух отпрыгивает от двери к стене. В следующее мгновение наша внешняя защита, входная створка, с грохотом обрушилась внутрь Пещеры. Раздумывать было некогда. Там, в глубине переходов была Ико – вместе с детьми и ранеными. Я понесся по узким тоннелям, задевая макушкой низкие в некоторых местах потолки. Дышать становилось все труднее – припорошенные пылью майка и шаль, которыми была укутана голова, плохо пропускали воздух. До самых безопасных залов, где сейчас находились люди, было около километра. Оттуда и неслись крики. Из боковых проходов выскакивали другие защитники Пещеры. Впереди меня в свете факелов виднелась много людей, да и на пятки мне тоже кто-то регулярно наступал. Бежать дальше было сложно, нужно было протискиваться через узкий и низкий лаз. Перед входом в него возникла пробка. Только теперь я начал различать гулкие голоса. – Что там? – Детей не вывести! – Да быстрее же! – Туман прорвался! – Пусти меня… И тут снова тряхануло. Послышался нарастающий гул, который я ощутил всем телом. В ту же секунду начали рушиться перекрытия тоннеля. Лаза уже нельзя было различить. Вокруг раздавались крики и стоны, с потолка летели уже большие камни. Факелы потухли, остались только два фонарика у спасателей. Я отскочил назад от падающих сверху обломков и ринулся к лазу. Его не было – на этом месте лежала груда камней. Вокруг все кричали. Женский голос надсадно призывал Вернона, но тот не отзывался. Я побежал назад. Надо выбраться из Пещеры и пробраться к окнам, ведущим в убежище. Другой возможности проникнуть туда не было. Под ногами все время попадались крупные камни. Спотыкаясь и уворачиваясь от новых глыб, я то бежал, то неуклюже карабкался на четвереньках. Кожаные перчатки порвались и камешки, попадающие в разошедшиеся швы, больно резали ладони. Наконец, я выскочил в большой зал. Оставшиеся в нем с трудом сдерживали наступление местной флоры – ветер вдувал тучи семян. Хорошо, что фиолетовый туман закончился. Майка и шаль с моей головы сползли, и в лицо летели мелкие семена. Было больно. Кто-то схватил меня за шиворот и оттащил в сторону. – Совсем обалдел! Промой глаза. И замотай, наконец, лицо – рискуешь его потерять. Винни-Пух подсунул мне банку с водой. Я торопливо начал промывать глаза, которые страшно щипало от пыли и мелких семян. Из тоннеля вслед за мной стали появляться другие беженцы. Защитники главного зала засыпали их вопросами, но ответить никто ничего, как и я, не мог – проход к убежищам перекрыт. – Землетрясение. Это была уже третья волна толчков. Находиться в Пещере опасно. В следующий раз может завалить нас всех! – кричал кто-то. Но выйти наружу до заката было не менее опасно. – Там Ико… – простонал я, наматывая остатки шали на голову. – Спокойно, пожалуйста, спокойно. Ты, главное, успокойся. Сейчас мы туда с тобой проберемся и всех спасем, ладно? – кудахтал надо мной Винни. Он убежал куда-то и вернулся со своим огромным чайником. – У меня еще химикова смесь осталась, давай ее разогреем! Пух высыпал мне в руки несколько таблеток сухого горючего – страшный дефицит. Но сейчас ситуация была критической. Я не раздумывая подтащил к стене пещеры несколько камней, поджег пару таблеток и начал собирать вокруг сухие листья, ветки и семена – все, что мы запасли заранее, и то, что нанесло ветром. Винни-Пух вернулся с пятилитровой банкой сока, который сразу же стал добавлять к нагревающемуся зелью. – Ты бы оделся для вылазки пока, – посоветовал он. – Я прослежу за зельем, давай, быстрее! Правый тоннель, к счастью, его не завалило. В двух минутах ходьбы там был небольшой грот, который использовался как одна из наших кладовых. Но на этот раз я добрался гораздо быстрее. Грот был узким и длинным. Справа, вдоль всей стены, были оборудованы вешалки для одежды, слева – полки с разнообразными припасами, вначале продовольственными, а дальше – с инструментами и другими полезными вещами. Суетясь перед вешалками, я пытался подобрать нужный для выхода наряд. Вот латы – одни я сразу надел на себя, вторые прихватил для Винни-Пуха. Нужны были еще несколько слоев одежды – от кобринок это не спасет, но от других агрессоров вполне может. Напялил на себя чью-то пижаму, сверху – джинсы и два свитера, затем меховые штаны, коротенькую дубленку и укутался в махровый банный халат. В последний момент увидел подходящий шарф и намотал его на голову. Затем подобрал примерно такой же комплект для друга и с охапкой тряпок выскочил из кладовой. – Собрался наружу? Идиот! А шлем? Какая-то девушка из числа непротивленок метнулась в кладовую и напялила мне на голову изделие местных умельцев. – Мне два нужно, – сказал я и медленно двинулся в большой зал, стараясь не уронить ничего из вещей. Она снова убежала, а потом догнала меня и забрала из моей кучи длинный плащ, который я прихватил для Винни-Пуха. Идти сразу стало легче, мы с ней поспешили по тоннелю. – Ты тоже идешь? – спросила девушка, сваливая плащ и шлем рядом с Винни, сидящим перед костерком. – Да, в одиночку ходить нельзя. Мы идем с Ваади. Уже закипает, так что сейчас выходим. Он поднялся от костра и, помахав рукой перед глазами, разгоняя дым, начал одеваться. Девушка прилаживала к горячему чайнику крышку с вентилятором, а я прикручивал к нему удочку. Наконец из носика повалил дым. – Готово. Пошли. Винни-Пух шел впереди, качая чайником, но пока не раскручивая вентилятор. Нам нужно было пройти километра полтора, обогнуть склон и выйти к пещерам с другой стороны. На солнце это было сделать крайне сложно, но до заката было еще больше четырех часов… – Помоги, у меня уже руки затекли – сказал Винни, подходя к острой скале, за которой, как мы знали, начинались заросли кобринок. Я начал потихоньку крутить рукоятку винта. Из носика повалил пар. Мы свернули за скалу, выставив перед собой чайник на удочке. – Теперь маши! Винт раскрутился и движение пара усилилось. Я достал из кармана халата прихваченный с полки театральный веер – прежде ему не находилось применения, но вот же, пригодился! Дымок постепенно рассеивался, и мы осторожно двинулись прямо по кобринкам – они не реагировали, значит можно продвигаться дальше. Главное – ароматизировать всю дорогу, по которой сейчас идем и по которой, надеюсь, минут через пятнадцать, можно будет провести всех, кто застрял в убежище. Поляна с кобринками была большой – метров триста. Наконец, заросли закончились и мы ускорили шаг. Винни на ходу останавливал винт – не стоит расходовать все зелье, у окна пещеры он нам еще пригодится. Я снял привязанную к поясу бейсбольную биту. За год я хорошо приспособился отбивать ею мячи и камушки. Надеюсь, что и против снарядов холли смогу ею воспользоваться. Дерево охраняло дорожку как раз между поляной кобринок и окном убежища. И вот в нас полетел первый снаряд. Мы пробежали вперед, и он гулко ударился об скалу у нас за спинами. Еще несколько плодов тоже пролетели мимо. Вот оно, заветное окно – мы уже слышали доносящиеся из убежища голоса и детский плач. – Охраняй! Попробую прорваться, – сказал Винни, снова раскручивая винт. Перед окном обильно росли мелкие кустики, стреляющие во всех проходящих мимо острыми иголками. Они были не так опасны, как ядовитые кобринки, но их уколы были чувствительны и очень долго заживали. Пока мой друг дул из чайника на эти кустики, пробираясь к окну, я следил за холли, но дерево вело себя спокойно, видимо мы ушли от ареала его нападения. – Давай я полезу, – моя просьба была дурацкой, поскольку Винни-Пух лазил лучше меня, но я слишком волновался за Ико и уже не мог ждать. Он понимающе кивнул и, сняв с пояса моток веревочной лестницы, подставил мне спину. Повесив лестницу на шею, я начал взбираться к окну – невысоко, всего метра два над землей. Балансируя на каких-то выступах, я начал стучать в тяжелый ставень и через пару минут увидел, как его открывают. – Давайте, выбирайтесь. Вернемся в Пещеру! – Выход завален! – Я знаю. Поэтому придется идти по солнцу. Но мы вас проведем! Закутайтесь во все, что можете! И закрепите лестницу, чтобы было легче спускаться. Кто-то взял у меня лестницу и, немного повозившись, закрепил внутри и скинул вниз. Уклоняясь от нее, я чуть не упал. – У нас не все смогут выйти. – И не все хотят. – Давайте те, кто хочет и может. Только быстро, у нас мало времени. Через двадцать минут все должны уже выйти и пробежать мимо кобринок! Остальных заберем вечером. Я помнил, что действие нашего дыма на кобринки длится минут сорок, а десять из них уже прошло. Первой показалась вчерашняя новенькая, а за ней – несколько детишек. Все стали спускаться вниз, где их встречал Винни-Пух, обещавший всем, что растения не будут нас атаковать. Время уходило, но я не слышал голоса Ико. Вот показалась ее подруга Стелла с ребенком и наброшенном на них обоих одеяле. Взглянула на меня и отвела взгляд. – Все, я последняя. Остальные решили ждать до вечера. И… Не жди Ико, она с нами не пойдет, – сказала она мне, спускаясь по лесенке. Ей было неудобно спускаться с ребенком на руках, так что я придерживал ее сверху, а снизу уже тянул руки Винни. – Почему не пойдет? – спросил я, когда она добралась до земли. – Ваади, она ушла в тоннель. Как раз перед тем как проход завалило. Ее нет в убежище… Я покачнулся и, не удержавшись на стене, начал падать вниз. Лишь в последний момент мне удалось уцепиться за лестницу. – Понятно. Тогда все – быстро, бегом, мимо холли, пробегайте по кобринкам, держась ближе к скале. Не бойтесь, а потом ждите нас за поворотом. Дальше не идите! Детей берите за руки или несите! – сказал я и сам не узнал свой голос. Толпа, выбравшаяся из окна, по-прежнему окружала Винни-Пуха. – Бегом отсюда, живо! Командовал я механически, а в голове стучало: «Она в тоннеле, зачем же я оттуда ушел! Нет, она ушла в другие залы, наверное, за помощью, нужно искать ее там». Наконец люди опасливо двинулись вперед. Стайка детей с женщинами и двумя раненными парнями попала под обстрел холли. – Быстрее, быстрее! Берегитесь холли! – кричал Винни-Пух. Мы с ним бежали рядом, с битами наперевес. Вот очередной снаряд полетел в нашу сторону. За моей спиной пробегали трое школьниц и два малыша. Рявкнув «Скорее!», я размахнулся и ударил по летящему в нас колючему плоду. Его скорость была такой, что бита разлетелась пополам. В руке у меня остался обрубок. – Быстрее же! Ходу! Наконец все миновали сердитое дерево. Но перед полем с кобринками возникла заминка. Все боялись подходить к ним. Винни крикнул «Замыкай!», а сам кинулся вперед. – Все за мной! Не бойтесь! Они сейчас безопасны! Мы их обезвредили! Только сейчас я заметил пропажу чайника. Видимо, Винни оставил его возле окна убежища. Вслед за Винни устремились несколько детей, а за ними побежали остальные. Я, подгоняя отстающих, бежал последним. – Почему они не вцепляются? – Потому что мы их заморозили! Давай скорее, потом расскажем, скорее, скорее! Они скоро оттают! Мы успели. Повернув за скалу, остановились, и приказали всем хорошенько укутаться. Предстоял гораздо более длинный участок пути, пусть и не такой опасный, но чреватый многочисленными мелкими уколами мелких агрессоров Арзюри. Обычные пледы здесь не годились – быстро летящие стрелки семян легко их прокалывали. Поэтому мы разбили школьников попарно, укутали двойки в пледы, а сверху набросили одеяла. Остальная одежда и одеяла достались мамам с младенцами, девушкам с малышами на руках и раненым парням. После этого, под ураганным огнем летящих семян, наш маленький отряд двинулся к главному входу в Пещеру. Что с Ико? Где она? Что с ней? Меня уже трясло как в лихорадке. Подбегая к Пещере, мы снова попали под обстрел холли, росшего напротив входа. – Осторожнее, следите за холли! – кричал Винни-Пух. Один из снарядов летел в одну из пар девчонок, закутанных в одеяло. Винни развернулся и отбил его своей битой. Дети проскочили. Металлическая бита индейца изогнулась как клюшка. Мы влетели в Пещеру, и я кинулся вглубь, в тоннель, ведущий к сети залов. Где мне искать Ико? * * * – Лучше бы тебе отлежаться… – Нет. Я пойду. Сегодня ночью должны были состояться похороны троих из тех, чьи тела удалось вытащить из-под завалов, и двоих погибших в лагере непротивленцев. Ико и еще одиннадцать человек мы откопать не смогли. Это была огромная потеря для нашей небольшой колонии. Двое суток мы пытались пробиться через завалы, но грунт осел и полностью уничтожил тоннели. Через окна и двери к восьми залам и одному гроту добраться тоже не удалось: они были полностью разрушены. Моя Ико осталась где-то там, под тысячетонными скальными породами. Я даже проститься с ней не смог. – Нужно уничтожить растительность вокруг Пещеры. И вокруг вашего лагеря. И оба холли снести, – сказал я Химику после похорон. – Так больше продолжаться не может. Химик угрюмо кивнул. * * * Через три дня общим решением колонии мы начали возводить рядом с лагерем непротивленцев стоянку для тех, кто сейчас жил в Пещере. Наше пристанище оказалось слишком уязвимым и неизвестно что с ним станет, если землетрясение повторится. Через десять дней после гибели наших товарищей, визитница внезапно активизировалась. Прибыли девять новичков. Но моей Ико среди них не было. Глава 5. Другие люди Прошло полгода после гибели в пещерах Ико и других колонистов. Как я их пережил, лучше не рассказывать. Я работал наравне со всеми, стараясь ничем не выдавать разъедавшую меня грусть. Но, видимо, не слишком хорошо у меня это получалось, по крайней мере, друзья это явно замечали. – Ты похож на дырявый сыр, над которым изрядно потрудились мыши, – заметил как-то один из моих приятелей, Саймон. – Раньше я уставал от твоей болтовни, Ваади. А теперь, знаешь, как-то мне ее не хватает, – иронизировал Пух. Наверное, правда, если раньше меня было сложно заткнуть, то теперь я чаще отмалчивался, лишь прислушиваясь к чужим разговорам. Вполне закономерной была эта перемена – плакаться в жилетки окружающих у меня не было никакого желания, а бездумно болтать – никакого настроения. Тем временем неуклонно приближалось Противостояние. Чем ближе было к нему, чем начинали шалить нервы, возникали у меня панические атаки, справиться с которыми мне не всегда удавалось – во сне я видел как гибнут мои друзья, один за другим. Наслаиваясь на глухую тоску, они начали вызывать резкие перепады настроения – я то истерически смеялся, то захлебывался слезами из-за любой ерунды. Нет, на людях я этих срывов не допускал, но часто уходил в свою старую келью в Пещере и выл там так, что со свода сыпались камешки. Между тем, жизнь в лагере продолжалась. Мы неплохо поработали эти полгода – наша команда во главе с Химиком сумела справиться с двумя самыми опасными для колонистов деревьями холли и несколькими полянками кобринок – двух самых опасных растений Арзюри. С кобринками проблем не возникло, а вот холли умирали почти четыре месяца. Правда примерно через полтора месяца после опыления заразой Химика, с них слетели все плоды, пополнив копилку скорлупы – мякоть мы выбросили, опасаясь, что она может оказаться ядовитой и для человека. В итоге очередное Противостояние оказалось не таким страшным, как прежние. Никто из землян серьезно не пострадал. Череда панических атак у меня прошла в первый же день – разгул местной флоры вдруг активизировал какие-то рычаги внутри меня и впервые со дня трагедии я понял, что работаю с прежним энтузиазмом и задором. Когда все закончилось, мы занялись очисткой лагеря. Печаль все еще снедала меня, но, кажется, я стал более живым, чем в последние полгода. По крайней мере, теперь я выходил на работы, чувствуя удовлетворение от того, что мы делаем. Правда, по-прежнему, почти не разговаривал ни с кем. Но кому нужна моя болтовня? – Как ветеринар, рекомендую тебе полную смену обстановки. Собирайся в поход, – очень строго сказал наш единственный на всю колонию лекарь Игнат. – Давай, в обоих отрядах еще есть места. Непротивленцы не поедут, а среди бойцов ты один маешься как дерьмо в проруби. Его предложение я воспринял в штыки. С какой стати он мне указывает? Но позже за уговоры взялся и Винни-Пух: – Ты же морской человек, на Земле из воды не вылезал, а здесь застрял в этих горах. А там наша река вливается в море! Давай, съезди! – Вообще-то я сибиряк, – огрызнулся я. Но перед глазами уже встали картинки пронзительного синего моря. Здесь, конечно, такой сини не будет, хотя… А потом оказалось, что Винни-Пух, непонятно почему решил, что я уже согласился, и официально заявил, что отправляется вместе со мной – за ужином нас с ним торжественно поздравили с тем, что мы вошли в команду, направлявшуюся вниз по реке, возглавляемую бредившим о море Боцманом. Вот так и были собраны два отряда по шесть человек. Первый отправлялся вверх по ущелью, по маршруту давно ушедших, но так и не вернувшихся назад путешественников. А второй, в который попали мы с Пухом, должен был пройти путь вниз по реке – с надеждой добраться до моря. Остающиеся в лагере устроили нам проводы, которые оказались неожиданно веселыми. Возможно, причиной этого стал прибывший накануне ночью новичок, почти мой земляк, колоритный Гиви Пападопулос с Дальнего Востока. В его сумке оказались три нежнейших белых батона, три больших, полукилограммовых пачки настоящего сливочного масла и трехлитровая банка красной икры! Бутерброды с настоящим хлебом выдали только путешественникам, и детям, остальные ограничились местным хлебом из мякоти холли. Зато масло и икра достались всем. Еще у новичка оказалось две палки сырокопченой колбасы – по одной торжественно вручили каждому отряду путешественников. – Знаете, мужики, даже не думал ничего из жратвы брать, просто решили с братанами после посева отметить это дело. Ну и прихватили провизию. Мне вот икра досталась, а у Игорька, например, коньячок с водочкой, – посмеиваясь рассказывал вновь прибывший. – Бахыт мясо маринованное тащил, а вот тем, к кому двойники Палыча попали, повезло меньше, он соками и фруктами нагрузился… От одного слова про мясо у меня, как у собаки Павлова, начала выделяться слюна. Да и не только у меня. Вегетарианская диета хороша, но, увы, не всем. И не круглый же год… Впрочем, от того, что здесь появился мой земляк, настроение мое внезапно улучшилось, сам не ожидал. Торжественный ужин оказался роскошным пиршеством. А потом начались танцы у большого костра, откуда-то появились палочки бенгальского огня… Когда солнце зашло, все отправились провожать первый отряд из шести странников – за ночь они планировали пройти большую часть опасного пути вверх, в горы, чтобы как можно дальше уйти от местной агрессивной флоры. Мы же планировали разведать местность вниз по реке. Отряд должен был выйти днем. Широкие песчаные пляжи, не занятые местной фиолетовой растительностью, простирались вдоль реки сколько хватало глаз. На Арзюри была зима, и солнечный день существенно укоротился. Поэтому мы надеялись, что изрядную часть пути нам удастся пройти уже к следующему утру – а там выбрать место для стоянки и переждать, пока солнце снова на уйдет за горизонт. После завтрака я начал собирать рюкзак. Солнце прогревало палатку так, что сидеть внутри было невыносимо жарко даже при открытых с обеих сторон пологах. Так что я постарался упаковать все быстро, зато получилось все гораздо аккуратнее, чем ночью. Потом мы сидели и пели песни. Обед приблизился как-то уж очень быстро. Мы поели, немного отдохнули и отправились в путь… Первые пять суток мы шли по песчаному пляжу. Но начиная со второго дня – только после заката солнца. Идти по сухому песку под палящими лучами тяжело даже «зимой». К тому же ночью можно было передвигаться не по прибойной полосе, а по траве, что важно для людей с тяжелыми рюкзаками. Но вот песчаный берег исчез, вплотную к реке подобрался растительный ковер – и если бы только травы! Кустики, какие-то незнакомые нам деревья, непролазные заросли жесткого кустарника постоянно преграждали нам путь. Ночи хоть и светлыми, но под кронами деревьев было темно и находить путь, продираясь сквозь колючие кусты, было все сложнее. Да и место для стоянки каждый раз было крайне сложно отыскать, приходилось тратить драгоценный запас антифлоры, которой снабдил нам Химик. В один из дней, когда мы крепко спали, утомленные ночным переходом, нас атаковали холли. Хорошо, что никто не пострадал, но одна из двухместных палаток оказалась безнадежно порванной, так что их теперь у нас осталось лишь две. А ведь в нашем отряде были две дамы. Отдав им одну палатку, мы вчетвером должны были как-то устраиваться в другой. Мы упорно продвигались вдоль реки, которая становилась все шире, и через какое-то время оказались в странном на месте. Останки мертвых деревьев тянулись вдоль берега почти на пять километров. Растительность была уничтожена полностью, только по краям этой мертвой зоны на некоторых стволах виднелись светло-фиолетовые наплывы мха. Входя в него, на головы сразу начинал сыпаться какой-то мусор – мелкие ветки, иголки, семена… – Тунгусский метеорит, – хрипло сказал Винни-Пух. Пробираться через мертвый лес было не только трудно, но страшно – мало ли какая радиация убила всю растительность… – Интересно, а плот из этих деревьев можно сделать? – спросил я. – Думаю, да, – ответил Боцман, стоявший немного в стороне и разглядывавший поверженные стволы. И мы начали строить плот. На это ушла неделя – древесина не поддавалась ни топору, ни пиле. Нам пришлось разыскивать нужные по размеру стволы поваленных стихией деревьев, чтобы затем с огромным трудом превращать их в подобие бревен. Одну ночь мы потратили на то, чтобы заготовить побольше лиан – для этого пришлось вернуться туда, где лес был еще живым. Веревки у нас были, но нам хотелось сэкономить их – мало ли что ждет впереди. Плот получился огромным – коротких бревен мы нашли совсем мало, их едва хватило на поперечные опоры для палубы. В начале и в конце плота мы установили палатки, а посредине натянули большой тент из четырех синтетических скатертей. Под тентом сложили все наши вещи и, после захода солнца спустили плот на воду. Далее путешествие пошло гораздо легче. Мы измотались на пеших переходах и постоянно недосыпали. На реке все отоспались. Первые два дня были проблемы с привалами – громадный плот приходилось вытаскивать на сушу. Оставаться на реке днем было невозможно – нас атаковали агрессивные на солнце водоросли. Своими ядовитыми щупальцами они прожигали не только одежду, но и древесину плота. Но когда по правому берегу снова потянулись песчаные пляжи путешествовать стало совсем хорошо. Давдцатую ночь нашего путешествия мы отмечали очень весело. Зажгли факелы, которыми запаслись в мертвом лесу, пели песни, травили анекдоты. Совсем расслабились. Вдруг в нашей шумной возне возникла маленькая пауза, как это частенько бывает в компаниях. И тут мы услышали крики. Это явно кричали люди! Невероятно! Нам удалось найти вторую визитницу землян! Гитара тут же была забыта. Мы схватились за шесты и постарались ускорить плот. До рассвета оставалось еще больше часа – мы обязательно доберемся до их лагеря! Звук по реке разносится далеко. Так что плыть нам пришлось гораздо дольше, чем мы вначале думали. Но вот голоса стали громче, мы уже могли различить слова… – Помогите! – Спасите! Что у них там произошло? Мы еще активнее заработали шестами. – Скоро рассвет! Пора причаливать! – спохватился Винни-Пух. Гонка за голосами заставила забыть нас о времени. Мы торопливо начали двигать плот к правому берегу – левый был скалистым. Пока девушки и Боцман перекрикивались с людьми, которых мы никак не могли увидеть, остальные приткнули плот к берегу. Затем мы все вместе вытащили его на песок. Хорошо, хоть палатки ставить не нужно. – О чем они кричали? – спросил я. – У них какая-то беда. Кричали, что «сельва наступает». Понятия не имею, что это значит. – Сельва – это лес в тропиках. Очень живучий и быстро восстанавливающийся, – пояснила Лиз. – Например, если жители вырубают деревья под посевы, а через несколько лет забрасывают уже истощенные почвы, то лес снова захватывает эти территории, причем довольно быстро. – Значит, на них наступает лес? Как во время противостояния? – я подумал о приносимой ветром пакости, которая за несколько часов покрывает все вокруг молодой растительностью. – Похоже на то. Но ведь противостояние закончилось два месяца назад! Следующее лишь через четыре месяца, – фыркнул Боцман. – Может у них тут как-то по-другому? – Если это противостояние, то оно должно проходить одновременно. Оно же определяется положением планеты и солнца… – Или потребностью местной флоры к размножению… – Потребность эта поддерживается солнцем, по-другому противостояний не будет! – Ладно вам спорить! Делать-то что? Прямо сейчас? Они что-нибудь говорили? – Да нет, «сельва-сельва» и «помогите-спасите»… Мы собрались в одной палатке. Входы оставались открытыми и я следил за лесом, а Боцман – за рекой. Вот первые лучи солнца коснулись крон деревьев. Я потянулся за темными очками и на мгновенье отвел взгляд от леса. И тут раздался вскрик: – Она и вправду наступает! Лиз показывала на лес. С озаренных солнцем крон плавно опускалось вниз какое-то сияние. Над деревьями сверкало алое облако, которое плотнея и густея, стекало на неосвещенные пока нижние ветви. – Стаскиваем плот в воду! Быстрее, – Лиз на четвереньках попыталась выбраться из палатки. – Куда ты? Оденься! – я толкнул ее обратно. Винни-Пух уже торопливо надевал очки и набрасывал на себя одеяло: Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/lolita-volkova-23702195/zhizn-cherez-hogan-dina-i-kris-arzuri/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 149.00 руб.