Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Смартфон Виктора Цоя vs COVID-19 Александр Александрович Шабанов Цой жив! Моббинг, сумасшедшая мать, дебильная школа, отчим-маньяк и менты-садисты нипочём, если у тебя правильное приложение в смартфоне, воскрешающее скорого помощника в бедах Виктора Цоя. Он воскрес и с фанатами хочет уничтожить глобальную корпорацию, которая заражает мир коронавирусом COVID-19, чтобы втюхивать людям приносящую гигантские прибыли вакцину. Силы неравны, и сам дьявол по специальному заказу корпорации является из ада воевать против Цоя. Есть ли шансы у Цоя и сил добра, даже если в подмогу воскреснет ангел света 2Pac Shakur? Актуальная фантастика, фэнтези, современная проза. – Заразу, смерть и боль обид 2 благословит. – Да, Цой велик. И потому Мы поклоняемся ему. роман-комикс Если тебе вдруг наскучит твой ласковый свет Ему никак не хотелось совершать подвиг – хотелось свернуться калачиком и лежать, – но ещё больше, чем ничего не делать, хотелось выжить, а для этого оставалось только одно: встать и выйти из ряда вон, хотя сейчас он не стоял, но, вдыхая холодноватый воздух, шагал быстро под серой городской листвой в нужном ему направлении навстречу ветру. Школьник Юрий задрожал – он дрогнул от истошного вскрика поезда. Тот был далеко, но на миг стало страшно в виду близких рельсов. Крик резко испугал и напомнил о страхе, что его опять изобьют. Юра приближался к роковой черте – железнодорожной насыпи. «И если тебе вдруг наскучит твой ласковый свет», – крутилось в голове. Песни – легкота. Мечтать каждый дурак может. Попробуй не в мечтах, но в реальности стать героем. Воображать себя суперменом может каждый дурак. А хотелось бы жить собственную жизнь в своей шкуре и так, чтобы это было достойно, а не поджав хвост отступать перед суками и сволочами. А кто я такой, я и сам-то не знаю. На насыпи стояли его мучители, и они не пытались, как Юра, походить на Цоя или на кого-то ещё, но были подонками, то есть собой, и они закричали, его увидев: –Ну, что, гнилой подражатель, со своим заплесневевшим Цоем, – издалека засмеялись враги, и у него на теле заныл недавний синяк, а из-под мышки потекла струйка едкого пота. Их было двое, один – накачанный рыжий чуб, любимец одноклассниц, а второй – выдумщик-инициатор и садист. Ещё вчера Юра попытался бы убежать – удачно или неудачно, но сделать ноги. Однако всё изменилось после закачки вчера на телефон нового приложения, которое называлось «Виктор Цой жив». …Он заказал этот телефон на Амазоне или на Али-экспрессе. Мать забрала на почте и отдала: «Осторожнее, не сломай!» – хотя тот был куплен за его собственные деньги, а не за материнские. Юрий тогда в одиночестве вставил сим-карту и открыл Google Play: игры не интересуют, головоломки тоже, мультипликация, аркада и преимум-кайф – нафиг. «Хочу быть героем», – набрал в поисковике. Смотрим, что там. 100 способов быть героем, так, это не для меня, Говорящий Том тоже, Супергерой-Костюм – это бред какой-то, Личный Стилист – полное дерьмо. «Справедливость», – набрал в поисковике. Всякие дурацкие фильмы идут лесом, психология достижения тоже, а вот…дальше… ну? будет что-нибудь нормальное?.. «Отдай себе себя. Тестовая программа. Всё, что вы делаете, вы делаете на собственный страх и риск. Есть риск поломки смартфона. Есть риск повреждения головного мозга. Есть риск внезапной смерти». Чёрт, вот совпадение, ведь подростку Юре, когда он смотрел музыкальные эмо-клипы goth metal в YouTube, еще совсем недавно думалось о самоубийстве. А тут вдруг смартфон подсовывает… Что подсовывает?.. Пускай подсовывает! Пожалуй, это рисковое приложение по мне. Функция «Справедливость». «Активизировать», – нажал Юра. …Избивающие всех драчуны – дети местных чиновников и бандитов, что в данных краях смежные специальности. Им, крутым у нас ничего не бывает за преступления. …Так зачем я лезу на рожон и пру на них? – пролетела последняя мысль. Однако Юрий плакал, боялся, потел от страха, но продолжал идти к железнодорожной насыпи. – Эй, любитель мёртвого азиата, – засмеялись высокий рыжий и хулиган покороче ростом. Рука крупным планом засучивала рукав. – Рэп надо любить, козёл. Теперь тебе крышка! Юра наклонил голову и посмотрел на свой мобильный телефон, механически быстро идя вперёд, приближаясь к своей явной погибели. С экрана в режиме gif кивал Виктор Цой. «Помоги!» – прошептал Юрий. Цой механически подмигнул, поплыл текст: «Ты должен быть сильным». Юра пропустил первый ход, чуть не упав от лёгкого удара: – Привет. Ну что, ботаник. Отдавай свои богатства! – Акакий ни в чём не виноват, ему просто не повезло? – привычной в школе дразнилкой гоготнули над ним оба врага. Его ещё раз хлопнули по плечу и кивнули на телефон: мол, сам понимаешь, отдай нам то, что нам и так причитается. Они могли вырвать дорогое устройство и отобрать, но им нужно было другое: его собственное добровольное подчинение и податливый наклон головы, и Юра тяжело вздохнул. В этот смартфон он вбил всё заработанное за лето. И зачем?.. Ботаник поднял глаза вверх и увидел в небе лицо матери-одиночки: «Не вздумай сопротивляться! – беззвучно кричала ему мать. – Брось им телефон и беги отсюда! Иначе худо будет! Не дергайся! А то убьют! Если же подчинишься, то они тебя сильно бить не будут!» Фото Виктора Цоя из телефона механически пускало строку, как будто заело: «Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть?» Юрий демонстративно вздохнул с разочарованием и сделал покорное лицо, одновременно будто случайно отставив назад одну ногу, и мышцы на удивление послушно подчинились. Вчера он тренировался, как приказало ему приложение с Виктором Цоем. Вместо того, чтобы смотреть с матерью телесериал, он пошёл в лесок – благо живут они на окраине – где бил кусты и деревья руками и ногами, глядя на поющий экран телефона со смуглым парнем, подчиняясь командам и воспроизводя движения и каты. – Привет, – незнакомым для себя спокойным голосом Цоя ответил Юра, и в миг, когда Цой незаметно мигнул из телефона, ботан нанёс удар кулаком в челюсть главному, а потом на автомате двинул кантом ботинка ему же по голени. Рыжий чуб согнулся и прикольно, будто желая рассмешить, пискнул. Второй хулиган, что росточком поменьше и садист, отпрыгнул и выхватил монтировку, и железный ломик, прицеливаясь, описал мысленную траекторию, начиная путь к локтю Юры. Удар выше кисти, терзающий плоть? Да вот вам хрен… Однако Юра ничего не успевает сказать. Телефон тихо пибикает в кармане, Юра делает шаг назад от траектории и досягаемости монтировки и быстро взглядывает на экран телефона, где портрет Цоя ему вдруг мигает: «В долю секунды я тебе покажу предыдущие события». У Юрия открывается третий глаз: он видит перед собой вместо двух драчунов плывущие, словно вырезанные в фоторедакторе, две фигуры на неопределенном фоне серости и темноты. Значит, хотя бы перед смертью я могу узнать, что послужило предтечей роковых событий. Одна представляемая телефоном фигура принадлежит неизвестному взрослому, а вторая – знакомому рыжему подростку-хулигану. – Вырубите его. Он нам нужен, – говорит усатый дядька, и напротив утвердительно взлетает и падает рыжий чуб на мальчишеской голове, чуб вякает: «Зачем он вам», – а усатый отрезает: – Какая разница. Баблосов огребёшь прилично. Ты и твой друг. – Сколько? – задаётся вопросом школьник-чуб, и услышав цифру, кивает: – Маловато будет. – Из уважения к твоему отцу. Так и быть, накину, – отвечают усы, и видно, как подросток-чуб думает: «Боятся. Дело опасное. Им нужна крыша на всякий случай в лице моего крутого бати, чиновника, политика и бизнесмена». В той же воображаемой серой темноте человек-усы хлопает стакан виски и говорит: – Отдадим твоего ботаника на органы. Или в качестве живого товара. Богатых педофилов полно. Доля секунды пролетела, возвращая из смартфона в реальность, а монтировка так и не долетела до его локтя: Юрий рефлекторно дёрнулся, и садист промахнулся, от этого даже слегка потеряв равновесие и сделав шаг вслед за описывающей дугу тяжелой монтировкой. Поезд приближался неумолимо и шумел в нескольких десятках метров, спускаясь с моста. Юра отступил, пятясь, с насыпи вниз, не отводя глаз от двух драчунов, которые тоже спускались, один продолжая корчиться, а другой продолжая поигрывать куском железа. Бравируя, маленький палач с монтировкой сошёл на метра 2-3 от рельсов, разумно предполагая, что поезд его не заденет, и он же не ботаник, чтобы бояться поездов. – Что, ссышь состава? – крикнул подросток-хулиган через стук колёс, перекидывая монтировку из руки в руку и замахиваясь для рокового броска ломиком. Мысленная траектория описала путь к голове Юры и выкинула фонтан хлещущей крови из головы падающего навзничь и конвульсирующего на песке под насыпью ботаника. Или возможно попасть по ключице. Или по ноге, от боли сразу вырубится. Садист думал: «Жаль, если шкурку попорчу. Денег не получим в полном объеме. Зато какой кайф от уничтожения никчёмного животного». Потом всё равно скажут, что монтировка случайно с состава прилетела, – последнее, что рефлекторно мелькнуло в его мыслях. Потому что вдруг окружающее завертелось и понеслось: – Внимание! Реальность встаёт на грань! Катаклизм! – в последний миг запульсировал красным и выкинул кричащие буквы смартфон в руке Юры. В тот же миг с тихим лязгом за жужжанием и громыханием поезда с крыши грузового вагона сорвалась штрихом кривая змеёй извивающаяся линия и обвила тело пренебрегшего опасностью юного негодяя, захлестнувшись на шее. Руки вскинулись, монтировка, чуть помедлив, хотела упасть, метя в Юру, но из-за рывка цепи и пробежавшей по телу казнимого палача волны вибрации кинулась и попала под колёса, обдав песок и шпалы веером слепящих белых искр. На миг показалось, что распадающееся на огненные брызги железо главнее, чем корчащееся тело маленького человека. Махины вагонов продолжали громыхать, унося смертельный кошмар прочь. Юра качнул головой, сбрасывая наваждение, проведя ладонью по глазам. Сейчас он, открывая ресницы, мигнёт, и его лоб встретит последнее резкое движение в этом мире, удар рассекающей лобную кость монтировки. Но поезд продолжал громыхать, рыжий чуб, дрожа, садился, как в замедленной съемке, на песок насыпи в диком гуле, голова невольно поворачивалась, взгляд с онемением искал ужасного подтверждения. И да, вдалеке уже в нескольких десятках метров виднелось за кустами подскакивающее волочимое – похоже, это именно оно – тело уносимого механическим чудовищем подростка, и нить убийственной железной цепи была уже не видна. «Словно гигантский дракон, поезд утащил кривляющегося и агонизирующего садиста, показывая зрителям его вскидывающиеся хаотично руки и ноги», – в тихом отчаянии думалось Юрию. Ему на миг показалось, что тень музыкального кумира в длинном чёрном плаще со смуглым лицом и пышной шевелюрой мелькнула над тем вагоном, что уносит в смерть маленького пакостника, хотя, может, это просто залётный черный лист с дерева. Листок ли или тень, но этот бред настойчиво возвращал к реальности, и на Юрия волна за волной накатывал страх. Зачем я купил этот смартфон? Зачем скачал это убийственное приложение? Я покусился на хозяев жизни, Теперь у меня будут большие, фантастически гигантские проблемы. Ведь я кто – букашка. А их родители? Они – всесильны. Почудившаяся мама в облаках была права, когда взывала об отступлении. Да и я прав, когда думал о самоубийстве. Мне не место в этом мире. Здесь в силе практики, не поэты. Мне конец. Надо было бросить смартфон и бежать. Тот враг, что остался в живых, постанывал, потирая голеностопную кость: – Зря ты это сделал. – Ты видел кого-нибудь над вагонами? Тень в чёрном плаще? – спросил Юрий.– Чего? – качнул головой чубатый рыжик по имени Сергей. Юра протянул ему руку помощи, но тот ответил: – Не понимаю, о чём ты, – и пострадавший встал, опёршись на колено и песок, и, скорчившись, пошёл. Лучше было бы дождаться приезда родителей чубатого, чтобы с ними замириться, но куда уж там, мир летит прахом к чёрту, и Юра бессильно глядел, как хулиган ловит такси на рядом проходящей дороге. «Меня ничего не спасёт», – думал Юра. Так и случилось. Если бы можно было повернуть время вспять! Зачем нужен такой смартфон! Невольно с болью вспоминались предшествовавшие нынешней драме события. Приходило на ум то, что произошло, и чего лучше бы не было. Память отматывала в прошлое, назад, к покупке рокового телефона, и к цепи последующих событий. Когда Юрий активировал опасное приложение, на экране новенького смартфона возник седобородый восточный мастер и сделал несколько пассов, произведя упражнение «Победить злого дракона», как гласила подпись. Потом Юра выбрал функцию: «Воскресить моего любимого героя и поставить рядом с собой». Предлагались опции: Брюс Ли, Рэмбо, Терминатор и другие, непонятные. Я впишу собственного. Виктор Цой. Система подумала и загрузила, поскребя по сусекам интернета и собственным базам данных. Телефон выключился , сказал Goodbye и… ничего не произошло. Так тогда на тот миг показалось, а теперь ныне случившиеся роковые события уже не повернуть вспять. Когда чубатый хулиган Сергей сел в такси и уехал, Юрий пошёл вдоль реки к расположенной неподалёку заброшенной военной базе. Здесь было пустынно. Он остановился перед водой в месте, где поток делал поворот, присел на поваленный бетонный чурбан и засмотрелся на водоворот. Телефон опять пискнул. Юра со вздохом и опаской достал умное устройство. Экран извивался большими яркими буквами и словно бы ими кричал. Смартфон угрожающе завибрировал. «Герой: Виктор Цой. Материализация героя: Да/Нет: выбрать». Маленькими бегущими буквами по экрану внизу неслось: «Всё, что вы сделаете, может быть использовано против вас. Дальнейшие действия: на вашу ответственность». Юрий зажмурился. Ему было жутко. Метя пальцем в ответ: «Нет материализации героя», – он в последний миг остановился. Вспомнил, как недавно шёл мимо этой роковой насыпи, и там избивали – не его, но кого-то другого, и не нынешние рыжий чуб и маленький садист, а другие, но тоже подкрученные и пьянеющие от вседозволенности дети чиновников и бандитов. Зло правило бал. Юрию в тот миг было жалко и больно, что он не может помочь. Что было, то прошло. Юрий тряхнул головой, возвращаясь в болезненное «здесь и сейчас». Ныне поток реки у военной базы зашумел, возвращая к реальности. Губы сами собой прошептали: «Ты должен быть сильным», – и Юрий из последних сил нажал, пересилив себя и свой страх, кнопку «Да». Водоворот из реки поднялся, превратившись из струй в ветер и закружив листвой. Резко кашлянуло что-то, как будто ворона, и одновременно ослепительно блеснуло, так что Юрий закрыл рукой глаза. Когда он их открыл, перед ним стоял в чёрном длинном плаще смуглый молодой человек с раскосыми глазами, роскошной шевелюрой и широким лицом. Он улыбался. Потом протянул руку и сказал: – Я – Виктор. Витя. Давай знакомиться. – Ты кашляешь? – с недоверием протянул Юрий. – Да не бойся, я не болен коронавирусом. Я уже давно ничем не болен. Юра попытался пожать руку, но ладонь только лишь сжала воздух, сжавшись в кулак. – Не бойся, я не призрак, – ответил Витя. – Пускай меня и нет среди живых, но я – хороший. Для тебя я – добрый. – Но не для всех? – Да, точно, не для всех. Ты уже, я вижу, заметил. – Как ты вообще залез в смартфон? – спросил Юрий, переживая то редкое чувство при встрече с человеком без комплексов, что ему ты можешь задавать любые вопросы. – Скооперировался с одним восточным мастером. Плёвое дело. – Как это ты так сумел договорился? – Я и сам человек с Востока. Земляк помог земляку. Так просто. – Земляк помог земляку? – недоверчиво переспросил Юрий. – Да, ты прав. Дело не в землячестве. Хорошие люди помогают друг другу. У нас там целая компания может быть и не из самых хороших людей, но достаточно дружащих с головой, чтобы друг другу помогать. И, наблюдая, что Юрий молчит, чёрный плащ продолжил: – Я вечный странник. Ты же знаешь, что если есть в кармане пачка сигарет, всё уже не так уж плохо на сегодняшний день. – Ты до сих пор куришь? – Уже нет. И тебе не советую, чтобы не подхватить коронавирус. – Честно говоря, COVID-19 не самая большая проблема, которая меня волнует на сегодняшний день, – заметил Юрий не без намёка и надежды. – Да, ты прав, я тебе помогу. Я – тот, который ушёл и вернулся, чтобы творить добрые дела. – То есть ты вовсе не умер? – Умер? – улыбнулся чёрный человек. – С чего ты взял? Жизнь – только слово. Есть лишь любовь и есть смерть, как ты знаешь. Смерть стоит того, чтобы жить, А любовь стоит того, чтобы ждать. – Можно сказать, что я дождался, – прореагировал Юрий. – Ведь ты мне поможешь? Цой интригующе молчал. – Меня волнует только одно… – начал Юрий. – Что? – Твои методы. – А именно? – Ты как бы вернулся творить добро, и при этом только что убил того пацана. – А, ты боишься, что тот, кто помогает такими радикальными способами, может и тебя оправить на тот свет. – Нет. Хотя да. Наверное. – Хорошо. Отмотаем немного назад. Ты бы хотел умереть сам? От руки этого замечательного мальчугана? – Нет. – Так что я был должен, по-твоему, сделать? – Припугнуть его. Воспитать, – ответил Юра. Цой постоял, помолчал, подумал. И сказал: – Это так не работает. Юра тоже замолчал на одной волне с кумиром, и не удивился, когда тот заявил: – Ты уже понял, что я возник не просто так. Человек в твоей жизни появляется не потому, что ты захотел, а лишь когда ты ему нужен. – Да кому я нужен, кроме своей полоумной матери! Неужто я тебе нужен? – Ты мне нужен. – Зачем? – Миссия. Узнаешь. В свой срок. – Я же никто и звать меня никак, – ответил Юрий, и подумал о надеждах матери. Мама говорит, что скоро, ещё только пара лет, и я стану счастливым. Мы все станем счастливыми. Мы будем первым выпускным классом, который весь пройдёт через обряд посвящения с помощью венцов счастья. У каждого будет свой индивидуальный счастливый венец. Мы будем добрыми, счастливыми берсерками. Сверхлюдьми. По-моему, это ерунда. Наверное, мама слишком часто смотрит телевизор. А я его почти не смотрю. Цой в ответ молча улыбался: – Я знаю, о чём ты думаешь. – Ну, о чём? – Вот тебе то же самое в картинах! Юрий почувствовал, как что-то выпадает у него из рук, а потом чуть не ослеп от грандиозной картины в полнеба. Венец из золота, а, скорее, из платины блестел и переливался на солнце, особенно отблескивая шипами. Да и не шипы то вовсе, а жемчужины, что играли переливами отбрасываемого света. Это моя мечта, понимает Юрий. – Ха-ха! – слышит Юрий. Цой смеётся и говорит: – А теперь реальность! – и в тот же миг свет превращается в тёмное мутное варево на большом, величиной с голову, венце, который и впрямь оказывается на окровавленной голове, а жемчужины становятся шипами и отекают тёмно-красным. Хотелось бы думать, что это варенье, но увы. – Да. Это кровь, – громкий треск, похожий на щелчок пальцев, возвращает Юрия к действительности. Цой держит собственный смартфон в руках и нажимает на кнопки чувствительного экрана и, отвечая на реакцию видящего наяву видения Юрия, кивает ему, продолжая молча улыбаться. – Покажи ещё какой-нибудь из своих фокусов, – просит Юрий. – Что, понравилось? Я польщён. Это всё, что ты хочешь? – Нет. – Я знаю, что ты хочешь. – Что? – Повернуть события вспять, – и Цой провёл рукой перед глазами Юрия, а тот окунулся в свои недавние чувства: ах, зачем только я купил этот смартфон, зачем загрузил приложение, зачем теперь в конфликте с семьями чиновников и бандитов, зачем… Зачем всё не так, как было, не так, не по-прежнему? – Зачем всё не по-прежнему? – громко говорит Цой, и Юра приходит в себя. – Да? – Я бы хотел, чтобы хулиганов больше не было… – И ещё что ты бы хотел? – Чтобы никого больше не избивали у насыпи. – И чтобы все люди были братья? – переспрашивает Цой. Юра кивает: – Действительно, я бы не хотел этой крови, этой гибели пускай и злого, но человека, пускай и врага, но человека – там, у насыпи… – Итак, фокус. Фокус? Легко! –утверждает Цой, свет застилает вселенную, и раздаётся щемящий свист, как свист недавнего поезда, который, однако, приятен для ушей Юрия. Нынешний мир умирает, исчезает в клубящихся белых небесных облаках, и потом по чуть-чуть и уже другой мир возникает из облачной пены, словно мы все на небесах, проступая нежным клубящимся солнечным золотисто-розовым светом. Просто идеально! С высоты птичьего полёта Юрий видит, как не он сам, но какой-то другой маленький хорошенький, как ангелок, мальчик поливает цветы из яркой, играющей нежно-красным, жёлтым и самыми разными оттенками лейки лепестки разноцветных растений. Приглядываясь, он видит, что разноцветье то от радуги, которая возникает в облачке, в ореоле, от льющейся из носка лейки струи. На почве, на земле, совершенно отчётливо различимы букашки. Неизвестный малыш с любопытством их наблюдает и уводит в сторону от тропинки, чтобы их никто не задавил. Взгляд Юры скользит небрежно, пока не натыкается на что-то странно знакомое. Ещё один, уже странно знакомый мальчуган, с резким блеском в глазах делает утреннюю зарядку, пока рядом молодая женщина выгибается в спортивных позах. Она гладит мальчугана с необычными глазами по голове, и Юра узнает характер движений. То его мама, а мальчуган с блестящими глазами – он сам. Первый же мальчуган… первый же мальчуган… Тот добряк, что заботится о букашках… Это тот, которого убил Цой? Да, и он из мира, где нет Цоя, а люди живут, помогая друг другу, без мобильных телефонов и телевизоров, и электричества здесь тоже нет: люди пашут с утра до вечера, большинство – на земле, и умирают от множества болезней уже к сорока, потому что от хворей не изобрели лекарств, или же людей съедают волки, тигры, лисы и прочие хищники, потому что добрые люди не хотят, не умеют с ними бороться – но предпочитают лучше умереть, чем становиться на дорогу насилия и борьбы – со злом ли или добром, неважно. Цой же тем временем спешит ошарашить следующей картиной. Он щёлкает пальцами и двигает рукой, как Брюс Ли, словно ведя бой с тенью – и перед подростком плывёт высокое и жестокое облако, так что он чуть не закашливается. Мама кричит на Юрия неразборчиво, непонятно, что, похоже, она и сама себя не понимает, и дёргает его за руку. А, вот, более понятное, то, от чего он уже отвык и почти забыл: она приказывает маленькому Юрию не бегать вокруг, а то у неё голова кружится. Закуривает. Она – пьяна. Мимо идут незнакомые люди, и мама демонстративно орёт и унижает, показывая свою над Юрой власть, точно артистка на сцене. Она садится на асфальт, не может встать, и под ней расплывается пятно. Люди смеются, что мочевой пузырь не выдержал. Юра снова чувствует привычное унижение. – Но ведь она тогда только что разошлась с моим отцом! Который тот ещё тип! Подлец и негодяй! Зачем ты показываешь мне это? Это нехорошо по отношению к моей матери! Цой только молча ухмыляется: – Это в тебе говорит Стокгольмский синдром. Юра протестует на словах, но в душе соглашается, начиная от этого ненавидеть Цоя: – Зачем ты ко мне пришёл, такой умный? А не шёл ли бы ты? – кричит мальчик, и ему кажется, что то кричит даже не он, а его мать – потому что интонации голоса те же. Но Цой опять проводит рукой перед глазами Юрия, и тот видит первого мальчика, ещё недавно, в предыдущей картине, бывшего идеальным. – Это не идеальный мир, но реальность! – кричит Цой. Первый мальчик вырывает цветы у соседей и вгоняет грязные лепестки ногами в землю. Топчет и уничтожает букашек. Плюётся и писает, какает на поломанные цветы. Мир качается, небо движется вверх и вниз, и Юрий знает, что один из этих грязных умирающих цветов и букашек – он сам. Знакомые горячие струйки пота под мышками пробивают Юрия на страх: он, как всегда, чувствует себя в тупике. Он видит холмик с крестом, на котором написано его имя, и понимает, что он, Юрий, уже умер. – Может, его бы всё-таки посадили? За моё убийство? А потом убили в тюрьме? – с ненавистью и надеждой шепчет мальчик. – С чего ты взял? – небрежно улыбается Цой, а Юрий видит. Новая дорогая рубашка, стоящая столько, судя по ценнику, сколько мама Юры зарабатывает за год. Дорогой костюм, а на пиджаке значок престижнейшего университета. Гортань колышется, губы энергично изгибаются, и тела стоящих в офисе выражают покорность и угодливость, и так же суетливо и быстро двигаются чьи-то зрачки, уставившиеся в мониторы. Но наступает ночь, и дорогой пиджак идёт по мосту. Навстречу ему одинокая фигура бедно одетого и воняющего немытым телом старика. Когда они ровняются, накачанные мышцы пиджака уверенно хватают и выкидывают старца вниз. Тот плюхается. Юра видит крупным планом, как вода наполняет его лёгкие. Как сердце разрывается, а потом перестаёт биться. И тело спускается на дно, и там мирно лежит среди плавающих мимо рыб. – Так быть не должно, – упрекает Юрий. – Но так есть, – отвечает Цой. – Так бы оно было с твоим другом. Тем, который тебя чуть не убил. Если бы не я. – Он не мой друг. Он мой враг. – Не вижу между вами такой уж большой разницы. – Как так? – Если смотришь с дистанции, то расстояние и разница между палачом и жертвой равны нулю. – То есть? – Один мучит, а другой позволяет это делать. – Это не так! – Мне до фонаря твои, ваши и вас всех самооправдания и самообманы. Вы живёте в мире, где все вы очень похожи, однотипно стараясь убежать от реальности в другой мир с помощью суперумных дивайсов и гаджетов. – Да. Но это лучше, чем ложь прошлых столетий! – Чем же? – Дивайсы помогают нам стать лучше. Меряют шаги. Помогают заниматься спортом. – Человек как был животным, так им и остаётся. Ты разве этого не помнишь? – Цой щёлкнул пальцами, и перед глазами пронеслись события, о которых широко оповещали СМИ. Компания богатой молодёжи поймала неизвестных девушек, затащила к себе на дачу, насиловала, била, заставила рыть себе могилы, закопала живыми и проехалась на машинах по их импровизированным могилам, давя и убивая колёсами жертв под их постепенно умолкающие стоны. Одна из жертв была на учёте полиции, поскольку была известна своим виктимным поведением, и на ней был экспериментальный чип-браслет с геолокацией. Когда чип сообщил полиции, что жертва испытывает боль, а вскоре и вообще функции жизнедеятельности прекратились, законоблюстители ринулись к месту преступления. Однако приложения в мобильных телефонах золотой молодёжи закричали, заверещали всеми трелями и запереливались, сигнализируя о приближении стражей порядка, и молодёжь успела выкопать тела и уничтожить их в специальной высокоградусной печи, которой была оборудована дача богатеев. И только хакеры, неизвестные анонимусы, восстановили картину и ход преступления и слили в прессу. Однако, поскольку программы хакеров несертифицированные, суд не принял к рассмотрению доказательства, добытые преступным путём. – Ты это помнишь? – спросил Цой. – Помню, конечно, ответил Юрий. – В вашем мире все знают, что бедные никто, а богатые – всё. И богатые могут делать с бедными всё, что угодно. – Так всегда было, – привычно повторяет Юра чужие слова журналистов. – И «самая горькая правда лучше самой сладкой лжи»? – Именно. – Ты сейчас повторяешь формулы ваших лживых СМИ и их пропаганды. Они, как всегда, служат сильным мира сего. – Ладно, – не нашёлся что ответить Юрий. – Есть вещи, о которых лучше не думать. – Ты опять повторяешь чужие слова, – с грустью заметил Цой. – Давай не будем о грустном, – сказал Юрий, и Цой опять усмехнулся, как будто ждал такого ответа, и попросил: – Скажи что-нибудь от себя, а? – Ты говоришь со мной, как с обреченным. – Ты и есть обречённый, – ответил Цой, и опять провёл ладонью в воздухе: – Этот мир жесток, – а Юрий увидел ещё одну мысленную и насланную Цоем картину: Скальпель режет кожу и плоть под ней, кровь брызжет брызгами, и Юра испытывает боль. – Это меня, что ли? – Да. Могу отмотать обратно. В отверстия его тела входят чужеродные тела, он трепещет от боли и слышит, как рвётся его плоть. – А потом что? Цой молча проводит ладонью, и Юрий ничего детально не видит. Белый, пыльный, огромный, клубящийся взрыв боли – а потом темнота. – Это ещё один вариант развития событий, – подвёл заключение Цой. – Если бы тебя не убили у насыпи, то сдали бы тем, кто хорошо заплатит за кусок живого мяса. Пока что живого мяса. – Всё равно я не согласен. – Ты не согласен с этим миром? Мир всесилен, и ему твой ответ безразличен. Таковы уж его законы. – Мне наплевать, – ответил, не думая, Юрий. – Да дело даже не в том. Юрий сам не понимал, зачем он спорит, ни с кем бы другим он спорить не стал, но сейчас он мог поступить так, как хочется, не пытаясь подстроиться под собеседника, чем он и спешил воспользоваться, дабы понять что-то важное для себя. – А в чём тогда дело? –спросил Цой. – Ты ведь тоже можешь миловать и убивать. Но почему, почему ты сделал так? Не просто убил, но жесточайшим образом? – А как надо было? – Если убивать, то не так жестоко. – А как? Помечтай. – Безболезненную инъекцию. – Нет, – отвечает Цой. – Только слёзы, только боль. – Зачем? – Так очищается мир и становится лучше. – Для всех? – И для тебя тоже. – И со мной тоже может быть такое, как с ним? С тем, кого утащило поездом и задушило цепью? – И с тобой тоже может быть такое. Если ты этого ещё не понял. Да, конечно. Юрий молчал, говорил Цой: – Человек рождается в корчах и умирает в страданиях. Юрий слышал, но не понимал. Мальчик невольно представлял, что его режут ножами без наркоза, или как его тоже тащит цепью по насыпи на смерть. Такое знание было ему нафиг не нужно. Поэтому губы сами собой произнесли: – Я хочу отказаться от твоей миссии и от твоей дружбы. Можешь исчезнуть. – Нет, – сказал Цой. – Почему? – Ты нужен мне, – пояснил Цой. – Зачем? – Для спасения мира. – Мира? – Свободы, – уточнил Цой. – «Иначе зачем тебе быть»? – Иначе зачем тебе быть. И тебе, и мне, – сказал Цой и отрезал: – Ты же всё равно был бы уже убит, если бы не я. Это в лучшем случае. В худшем случае оставался бы той тряпкой, какой ты и был до сих пор, и жил бы так до старости. Маменькиным сынком. Никем и ничем. – Может, в этом тоже был бы какой-нибудь смысл и какая-нибудь польза, – ответил Юрий. – Если это юмор, то я его ценю, – ответил Цой, и опять провёл ладонью по воздуху. Юрий ощутил себя без рук, без ног, умирающим в страшных мучениях, и потом темноту, которая продолжилась чудной картиной. Не он сам, не Юрий, но какой-то уже знакомый человек в дорогом пиджаке стареет, его лицо покрывают морщины, и к старости открывает богадельню, где есть бесплатный психолог для тех детей из небогатых семей, каким был когда-то погубленный им Юрий. Так бы было, если бы цепь от Цоя не убила этого человека ещё в подростковом возрасте. – Хочешь, чтобы было так? Чтобы твой палач мог бы, наконец, раскаяться и стать хорошим человеком? Ты хотел бы повернуть события вспять, чтобы их переиграть? – Нет! Не хочу! – И это правильно. Жить хотят все, кто здоров головой. Цой наклонился к нему и тихо сказал: – Ты не сторонник эволюции, чтобы она шла за твой счёт. Подобные жалостливые идеи – надувательство, чтобы ты погиб, а твой враг превратился в богоспасаемого Кудеяра из русской литературы. Чушь, спускаемая элитой. Которая сама никак не жертвенная. Они оба умолкли, а потом Цой сказал: – Твое имя не Иисус Христос. – Твоё, насколько я знаю, тоже. – Энергии почти не осталось, – вдруг быстро скороговоркой проговорил рок-артист. – В телефоне нажми на приложение «Виктор Цой жив», а потом на красную кнопку вверху Go Emergency. Ну! Телефон затрясся и чуть не выскочил из руки Юрия. – Повторяй за мной, только не шёпотом, а громко! Ну! – завопил Цой перед тем, как экран перешёл в лилово-розово-фиолетовый цвет трансформации, сложившись в одну пурпурную точку в центре экрана. И, сложив губы трубочкой, Цой выдохнул тихо: – Сила, – и кивнул Юрию. Повинуясь жесту учителя, подросток смотрел на экран, где пульсация расширялась, достигнув границ поверхности. Экран запульсировал: Set up secret word, – и Юрий произнес: – Сила. – Repeat, – потребовал экран. – Сила, – выкрикнул Юрий. – А теперь запомни, – колеблясь и изгибаясь, сказал поднявшийся чуть-чуть над землёй Цой. – Команда будет работать и при произнесении в в обратном порядке: – Алис. Может, ещё и пригодится! Алис! – Алис, – шёпотом про себя повторил Юрий и опустил глаза на полыхающий экран, а когда поднял их, то Цой исчез. Юрий ещё раз глянул на дивайс – телефон, оказывается, выключился. Юрий нажал на кнопку с торца, но телефон не включался.. Ага, кончилась зарядка аккумулятора. И с ней исчез Цой. Вода на изгибе русла реки по-прежнему тихо журчала, в которой словно бы растворился рок-идол. Юрий в оцепенении по-прежнему смотрел на разрядившийся телефон. Добро пожаловать в ад …В кабинете следователя резко пахло химией. Юрия сняли прямо с урока и на полицейской машине привезли в серое угрюмое здание уголовного следствия. Полицаи довели его до нужных дверей и толкнули внутрь. За спиной щелкнул замок. Подросток огляделся. На стене под потолком опираясь на шкаф стоял, пылился, словно подглядывая, портрет основателя тайной полиции государства. Химические реагенты воняли резко. Кроме них и Юрия, в кабинете, похоже, больше не было никого. Юра заглянул в смартфон и нажал на «Приложение Цой», – а потом: «Проверить окружающую среду». На экране забегали цифры и графики, и возникло: «Растворитель заглушает запах крови». Юрий вздрогнул от хлопка. Это следователь зашёл, резко хлопнул дверью, включил монитор и повернул экран к Юрию: «На, смотри». Расплывчатые, но узнаваемые фигуры быстро двигались на перемотке. Юра узнал себя, суетливо идущего к насыпи и к двум быстро дёргающимся фигуркам. Следователь нажал на кнопку, и стало замедленно видно, как Юрий вначале бьёт в челюсть высокого рыжего подростка и двигает его голень ногой, а потом второй подросток отступает к поезду. – Как ты это объяснишь? Зачем ты его ударил? Это агрессия! – ни с того, ни с сего закричал следователь. Юра, будто испугавшись, склонил голову, незаметно уставившись в смартфон. Цой оттуда подмигивал: «Забей», – выходило, как на комиксе, изо рта Цоя. – Они сами на всех нападали там, перед насыпью, – быстро ответил Юрий. Следователь поднялся из-за стола, подскочил и дал Юрию подзатыльник: – Не ври мне! Юрий еле успел зажать смартфон под ляжкой, чтобы тот не упал. Присутствие образа друга под бедром его успокаивало. – Я не вру, – спокойно ответил Юрий, подняв голову. – Вы можете сами просмотреть оперативные видео с этого же места. Посмотреть, что было до этого события. Следователь подошёл к своему месту, нажал на кнопку на клавиатуре перед одним из мониторов и вгляделся: – Нет! – торжествующе закричал следователь. – Доказательство не принимается! –Почему? –Потому, что вопросы здесь задаю я, – со злорадством ответил следователь. – И потому, что предыдущие видео не сохранились! Программа их случайно стёрла! – Кто бы сомневался, – спокойно ответил Юрий, и следователь не прореагировал на его наглый тон, вместо этого крикнув: – Смотрим дальше! На видео фокусировка шла на втором, меньшего роста, оппоненте Юрия, который стоял на насыпи, пока к ней приближался поезд. Кружком на видео был обведён Юрий. Затем появился ещё один пунктирный круг видеоредактора. Вокруг силуэта или тени человека на поезде. Увеличение экрана показывало, как то ли дёрнул головой, а то ли кивнул Юрий. Пунктирная линия прочертила дорожку к тени на поезде, которая тоже синхронно дёрнулась. В следующие несколько неторопливых мгновений в замедленной съемке цепь охватила тело и шею жертвы, маленького садиста, и его потащило. – Видишь? – закричал следователь. – Видишь? – он поставил ещё раз заново тот же фрагмент и сладострастно тыкал пальцем в пунктиры и линии. – Это верёвка! – Цепь, может? – Цепь! Фигепь! Верёвка или цепь, не суть! – А в чём тогда суть? – спросил Юрий. – Это там, на поезде, был твой сообщник! Вы сговорились! Тебе предъявляется обвинение: умышленное убийство по предварительному сговору группой лиц! Юра глянул вниз, на смартфон. Цой улыбался. – Я ничего не вижу, – улыбнулся Юрий. – Я бы тебя ударил, но мне нужно размяться, и тогда я из тебя сделаю котлету. Или ты признаешься, или поедешь в колонию на 15 лет. Это я тебе устрою. Я тебе обещаю. Следователь выгнул назад тренированное тело, потянулся, сделал несколько разминочных движений руками и ногами, а потом откуда-то из-за спины выхватил дубинку и перехватил ею по столу перед носом Юрия, так что тот от неожиданности и испуга чуть не свалился со стула. – Следующий удар будет по тебе, – улыбнулся следователь. – Кости переломаю. А сейчас танцы! – пошутил он и включил вдруг музыку, которая заорала из колонок в духе дискотеки технопопа. – Я – Яков Петрович! – проорал через какофонию звуков следователь. – Или просто Джек! В уши насильно вбивало свои вибрации гитарное соло, и Яков Петрович aka Джек изобразил, как наяривает на гитаре, держа перед собой в виде инструмента дубинку, и так же будто нечаянно замахал ногами; одним из ударов ударил Юрия по плечу, скинув со стула,. Волшебный телефон Юрия, упав, закрутился юлой по полу, завибрировал красным. Это была катастрофа. Следователь взял в руку смартфон, не обращая внимания на корчащегося на полу рядом подростка. Телефон опасно мигал, и следователь, достав зарядку из стола, подключил его, оттуда же из стола вынув ещё одно приспособление в виде дубинки или палки, ткнув в корчащегося на полу Юрия. Подросток заверещал от боли. – Как тебе удар электрическим током? Ха-ха! – доброжелательно засмеялся садист на государственной зарплате. – Теперь ты, я надеюсь, признаешься, – и Юрий в ответ кивнул головой. Внимание палача отвлек заряжающийся и включающийся смартфон. – Какой пин-код? Есть разблокировка экрана? Разблокировка по лицу? Юрий корчился на полу, страдал, но помогал следователю активизировать и овладеть главным волшебным богатством. Телефон запереливался множеством красок, включаясь в руке палача. – Ты думаешь, я тебе благодарен? Ха-ха! – опять смеялся садист, взял подростка за шкирку и кинул к стене: – Ну! Лицом ко мне! Стой! Разведи руки в стороны! Как Христос, как Христос! – Мы ведь тут все верующие, – пошутил следователь. На руках Юрия защелкнулись наручники, вылетев из стены, такие же хромированные кандалы зафиксировались, выскочив из стены и громко лязгнув, на ногах. В дверь тихо, но уверенно постучали: – Яков Петрович, как там у тебя? – Как обычно! Работаем! – рявкнул следователь в дверь. – Отец пострадавшего просил оставить преступника в живых. Он хотел бы лично с ним переговорить. Понимаешь? – Да отдам я его, отдам, – засмеялся палач. – Я же отца отлично понимаю! – Насчёт утилизации трупа будь спокоен. Проблем у тебя не будет. Отец знает, как избавляться от тел. – Я и не сомневаюсь! – откликнулся следователь. По двери раздался ещё один прощальный удар, и музыка технопопа, автоматически было уменьшившаяся, опять стала нарастать. Юрию показалось, что громкость музыки автоматически реагировала на мимику следователя. Следователь увлёкся смартфоном Юрия: – Прежде, чем ты у меня подпишешь добровольное признание, посмотрим, какие ты использовал последние приложения. Ага. Цой. Не разблокируется. Что за фигня? Как его разблокировать? – Поднесите к моему лицу, – попросил распятый Юрий, и, когда телефон запереливался перед его глазами, сказал красной кнопке Go Emergency: – Сила. Телефон переспросил: – Repeat. И, пока следователь поучительно говорил: – Ты нарушил ещё один государственный закон. Наши телефоны не должны срабатывать на команды на иностранных языках, – Юрий выкрикнул: – Сила! В кабинете заморгало освещение и заклубился дым. Под музыку, под её оглушающий рёв, из-за спины следователя материализовался из воздуха и возник поэт и композитор Виктор Цой. Место неожиданности Цой махнул перед лицом следователя ногой, и тот, уклоняясь от выпада, выгнулся назад, тут же засмеявшись и схватившись за кобуру: – Меня не волнует, как ты здесь материализовался, эти хакеры иностранных государств и их агентов нас здесь уже всех достали, – сказал следователь и продолжил: – Прежде, чем я тебя пристрелю, – улыбнулся Яков Петрович Цою, – или деактивирую каким-либо другим способом, готов ли ты ответить мне на несколько вопросов? – Валяйте, – небрежно ответила фигура в чёрном плаще. – Это ты помог преступнику убить невинного подростка? – Не понял. – Это ты, урод, был на поезде? Тоже ведь в чёрном плаще. Ты накинул петлю на шею несчастной жертве? – Конечно. – Ты, узкоглазый, был в сговоре с преступником? – кивнул Яков Петрович на по-прежнему пристёгнутого к стене Юрия. – Можно сказать и так. Вообще сказать можно что угодно. Потому что тебе осталось жить очень недолго. – Он пугает, а мне не страшно, – заулыбался следователь. – А за признание спасибо. Приобщим его к делу тоже. Музыка продолжала играть, и под её звуки Яков Петрович деловито накручивал на ствол пистолета глушитель, в такт кивая головой и пританцовывая. – А слабо вступить в честный поединок? – спросил Цой. – Без оружия? В рукопашную схватку? – Что я, дурак, что ли, – ответил следователь и нацелился на Виктора Цоя. Чёрный человек резко пригнулся, и пуля из пукнувшего пистолета прошла над его головой, ввинтившись в стену, где, впрочем, если приглядеться, и так было полно выбоин от пуль. Цой упал на спину и неожиданно пнул стоявший перед следователем офисный, на колёсиках, стул. Яков Петрович согнулся от боли, схватившись за колено: – Сука ты. Иностранный агент. Музыка продолжала играть. Цой сделал пасс рукой, и её ритм изменился. – Перемен требуют наши сердца! Перемен требуют наши глаза! – завопили динамики, а дальше, после проигрыша, неожиданно с отступлением от канонического текста: – Перемен! Мы хотим перемен! – Побыв в вечном пространстве, я решил видоизменить свой текст, – прокомментировал Цой, тут же добавив: – Ну, как тебе наша правоохранительная система? – обернулся Виктор Цой к прикованному к стене Юрию. – Не тревожься, сейчас я тебя освобожу, даже не затрачивая собственной энергии, но с помощью пульта, – и Цой принялся шарить в поисках пульта по столу следователя, который, присев и держась за офисный стул, в одной руке продолжал держать пистолет, а другой рукой гладил ушибленное колено. – Вот он! – торжествующе заявил Цой, и повернувшись к Юрию, успел нажать на кнопки отысканного пульта, как вдруг за спиной раздалось: – Пук! Пук! Пук! Под звуки музыки Цой ритмично дёргался, сгибаясь в смертельной боли, под градом пуль. Песня кончилась. Юрий с ужасом смотрел на смертельно раненого кумира. Цой последним движением готовился рухнуть на пол – как вдруг выпрямился и повёл плечами, растворяясь в воздухе. Упал на миг зависший в воздухе пульт. Пули со звоном, подпрыгивая и бренча, запрыгали по полу на месте исчезнувшего Цоя. Словно бы из их звона, в воздухе опять материализовалась фигура в чёрном плаще. Это был вновь возникший из ничего Виктор Цой. – Зачем же ты уклонялся от пули, когда я выстрелил в тебя в первый раз? – в недоумении на автомате произнес следователь. При этом следователь механически пошарил в ящике стола, достал ещё одну обойму и перезарядил пистолет. Юрий потирал запястья и щиколотки ног после освобождения от спрятавшихся опять в стену кандалов. Цой всё-таки успел нажать на кандальный пульт перед обрушившимся на него градом пуль. – Шутка юмора, – стеснительно улыбнулся Виктор Цой в ответ на вопрос следователя, а потом отвернулся как бы случайно и прокомментировал: – Можем повторить, – и вдруг неожиданно нанёс ещё один удар по тому же офисному стулу. Юрий ничего не понял, но следователь взвыл. Удар сидения пришёлся в этот раз сразу по обоим коленям. Яков Петрович завалился на спину, уронив пистолет. – Подними, – кивнул Юрию Виктор Цой, и, когда Юрий поднял оружие с глушителем? сказал: – Сделай то, что хочешь сделать. Двигая стволом, Юрий крикнул на следователя: – Живо к стене! Теперь уже следователь стоял в той же распятой позе у стены, в которой ещё недавно там застывал Юрий. – Вы не можете меня убить, – сказал прикованный Яков Петрович. – Это противозаконно. Вас всё равно найдут и убьют. Вы идёте против закона. Против государства. В дверь вдруг судорожно забарабанили: – Открывайте! Эй, вы, террористы! Если вы откроете, мы вас помилуем! – Похоже, этот отброс успел нажать на тревожную кнопку, – улыбаясь, кивнул Цой на прикованного к стене следователя. Цой подошёл к прикованному блюстителю порядка, хлопнул по его брюкам, залез в карман и, торжествуя, достал ярко-красный брелок. – Ха-ха, – засмеялся следователь. – Слишком поздно. Данная раз, команда не отменяется! Музыка вдруг выключилась. – Будем вас штурмовать! – продолжали вопить. – Тогда мы убьём вашего сотрудника! Он наш заложник! – крикнул Цой. – Тем хуже будет для вас! – донеслось из-за стены, а другой голос тоже из-за двери пробурчал: – Ишь, убьют они. Да нам вообще-то пофигу. Разве не знаете. Бабы ещё нарожают. Как будто мы трупы считаем. Вчера родились, что ли. Чьими будут мертвые трупы Дверь уже звенела под звуками тарана. – Мы сейчас увидим ваши мёртвые трупы! – хохотали за дверью спецназовцы в шлемах с целлулоидными щитками. Дверь под ударами продолжала звенеть. – А ты знаешь, почему такой звук? – спросил Цой у Юрия, пока на стене тихо затаился и уже не стонал Яков Петрович в надежде на чудо, и что его не убьют, но освободят. – Или почему здесь такие странные пол, стены… – продолжал Цой под вопли из-за двери. Раздалось несколько выстрелов. На двери появились выпуклости от пуль, но она устояла. – Ты же знаешь это, а? – обратился Цой к прикованному на стене следователю, и когда тот дёрнулся в ужасной догадке, собираясь крикнуть через дверь коллегам, Цой крикнул Юрию: – Стреляй! – вид Цоя был так страшен, что Юрий, не раздумывая, выстрелил. Причём вначале просто куда ни попадя, попав в Цоя, на что тот только улыбнулся, а потом разрядил обойму скачущего в руках пистолета в следователя, который задёргался под градом пуль и затих, обливаясь кровью. – На стол! Живо! – крикнул Цой, зачем-то приговорив. – Ты же видишь, что стол деревянный. Он крикнул так громко, что за дверью его услышали и там пробежала волна тихой паники: – Братцы, бежим! В то же мгновение, как Юрий оторвался от пола в прыжке на стол, Виктор Цой прикоснулся к неприметному рубильнику на стене за монитором, около которого было написано: «Палеолит», – тихо пробормотав: – Сейчас вам будет палящий палеолит, – и переспросил у Юрия: – Смартфон у тебя с собой? Юрий в ответ показал телефон, спрятав в карман. За дверью донеслось негромкое шуршание: – Да ну, ребята, они хрен допрут. Цой дёрнул рубильник на себя. Из стен и потолка посыпались искры, за стеной и дверью раздались предсмертные вопли, электричество под потолком ослепительно вспыхнуло и погасло. Потом здание потряс ещё один разряд. В темноте Юрий и Цой окаменели, приросши к столу. Только в свете экрана телефона чуть виднелись их электрически белые лица. Цой опять дёрнул рубильник. И третья волна неведомой смертельной силы потрясла сооружение следствия. Юрий почуял запах жареного. Электричество под потолком медленно, постепенно включалось. – Подождём ещё минуту, – сказал Цой. И правильно сделал: через минуту здание опять точно так же тряхнуло. После этого оба поняли, просто почувствовав шестым чувством – удар был последним. Электричество больше не светило. Они сидели в темноте. – Возьми зарядку от телефона со стола, – зачем-то прошептал Цой. Они слезли со своего деревянного укрытия, открыли дверь и в темноте, подсвечивая фонариками смартфонов, мимо куч трупов выбрались на улицу. На входе в дежурной части за стеклом мертвый дежурный сидел на посту в темноте в красном свете автономного аварийного индикатора рации. Рядом валялись тела других сотрудников. На улице уже стояла тьма, только светили фонари. Кое-где ходили прохожие. Вдалеке раздавались полицейские сирены. – Линяем! – крикнул Цой. – Только пистолет взял ли ты с глушителем? И обоймы запасные? – Да взял я, взял, – ответил Юрий, и оба они быстро направились неясно, куда, очевидно, что к дому Юрия. Пока они не придумали транспорт, то есть чем ехать, Цой произнёс: – Здание следственного комитета было обезопасено на случай захвата террористами или революционерами. В нём конструкции цельно-металлические. При нажимании рубильника, которых там по зданию несколько, через здание проходит электрический разряд. Умеют же придумать, черти, если захотят, остроумные вещи для убийства людей. Цой подёргал за двери припаркованных у здания полицейских машин, потом попросил смартфон Юрия. – На мой почему-то не загружается. Сейчас на твой загрузим соответствующее приложение «открыть и завести машину, если забыл ключи». Аппликация никак не срабатывала, какую бы машину они ни пробовали вскрыть, однако Цой не оставлял попытки. Наконец, действительно, ручка очередной машины подалась. Цой сел за руль, поколдовал ещё с телефонным приложением и двинулся, наконец, с места. – Смотри опять в автобус не врежься, – попросил подросток. – Ботанов просьба не волноваться, – ответил Цой. Прощание странников Машины сторонились маркированного полицейского авто, даже когда он выезжал на встречную полосу, тем более, что Цой часто включал сирену. – Всегда хотел ездить на полицейской машине, – улыбался артист. Пара встречных полицейских машин дружелюбно пибикнула, а полицейские в них помахали Цою руками. Рация на заднем сидении что-то вякнула: – Ну-ка, дай её мне, – попросил Цой, и тут же её просто выключил. – Я знаю, где они обычно хранят взятки. В бардачке, точнее, у него должно быть второе дно, – и Цой, торжествуя, вытащил оттуда пачку купюр, почему-то самых разных валют. – В гостинице небось промышляли взятками. Там же… иностранцы. И… ночные бабочки, – и, выключив мотор и покидая маркированную машину в стороне от магистрали и за несколько кварталов от дома Юрия, напарники отправились до дома, до хаты. – Наконец-то ты вернулся! – закричала сидящая перед телевизором мать, когда Юрий открыл дверь и зашёл в комнату вместе с незнакомым чёрным человеком. Телевизор истерично кричал семейной истерикой модного сериала. – Я не вернулся, – спокойно сказал Юрий. – Как так? И кто это с тобой? – Это мой друг. Знакомься: Виктор. – Здравствуйте, – протянула мать руку. Ей явно не нравился Виктор. – Вас сейчас могут арестовать, – ответил ей, улыбнувшись, Цой. – Арестовать? Как? Арестовать? – Арестовать! Что он с тобой сделал? Что вы сотворили? – закричала мать на сына. Сын отошёл к окну. – Тише, тише, – улыбнулся Виктор. – Соседи могут услышать. – И что? – Могут услышать и донести. Говорите тише. Это в ваших же интересах. Женщина хотела опять закричать, так что тонко чувствующий маму Юрий нервно дёрнулся у окна, уже готовясь по привычке подчиниться, но тут произошло нечто. Виктор развёл руки и, улыбаясь, быстро пошёл на мать. Она и оглянуться не успела, как он быстро прошёл сквозь неё так, что она ничего не поняла. Мать быстро развернулась. Виктор опять прошёл сквозь неё. На десятом разу мать обмякла и тихо опустилась на потёртый старый диван. – Кто ты такой? Ты – бес? – Забудьте все, чему вас учили в школе. И чему вы научились в жизни. Представьте, что вы снова маленькая девочка, – произнес Цой, глядя прямо в глаза женщине, и под его вглядом она упёрла взгляд в бесконечность и умолкла, глядя сквозь них на далёкие только ей видимые дали. А рок-звезда вдруг стал колебаться волнами в воздухе и расплываться. – Где у тебя зарядка? – быстро сказал Цой. – Срочно заряди телефон! Перед матерью же вставал бескрайний земной простор с полями, лесами, реками и морями под ласковым солнцем, и вид земли с мягкой зелёной травой пермежался жёлтыми, красными, фиолетовыми цветами со множеством лепестков в лучах нескончаемого света, говоря с матерью беззвучным и понятным только ей языком. Она успокаивалась. Через полчаса все трое сидели за столом и мирно беседовали. – Если тебе нужно уезжать, то уезжай, – умиротворенная, излагала мать. До твоего рождения я жила в одиночестве, и так же в одиночестве и умру… То есть буду жить и сейчас. – Мы все в одиночестве, а только прикидываемся, что кто-то с кем-то, – прозвучало в комнате, и все переглянулись. Мысль была общая, кто бы её ни говорил. – Отец был тоже такой выпендрежный, и его по этой причине убили, – сказала мать. – Ты же говорила, что вы в разводе и он просто не хочет с нами знаться, – упрекнул Юрий. – В каком-то смысле она права, – поддержал Цой. – Я надеялась, что ты не повторишь судьбу мёртвого отца. – Может быть, ещё и не повторит, – заметил Цой. – Никто из нас ничего обещать не может, – высказался Юрий. – Так куда вы собираетесь? – спросила мать. – Об этом пока говорить нельзя, – ответил Цой, и Юрий его зачем-то поддержал. – Это небезопасно? Оба смолчали. – Я хотела, чтобы ты не был такой, как твой отец. Я хотела, чтобы ты жил со мной в безопасности. Но всё оказалось напрасно. – Но всё оказалось напрасно, – повторили собравшиеся. – Ведь тебе осталось только пару лет. Ты получишь венец счастья и станешь счастливым. Ваш класс будет в числе первых, кто станет сверхлюдьми – счастливыми берсерками. – Это вам по телевизору сказали? – вежливо поинтересовался Цой. – Да. – Припомните хоть один случай, когда по телевизору говорили бы правду. Мать хотела возразить, но, махнув рукой, вдруг ответила: – Я, наверное, поеду в деревню. – Уезжай, – одобрил сын. – Это правильное решение, – прокомментировал Цой. – Иначе у меня были бы неприятности? – спросила мать Юрия. – От них вы не застрахованы. – Мы живём в такой стране. – Опыт свидетельствует… И все вместе подумали об обысках в семьях оппозиционеров и допросах их родственников, после которых некоторые из родных умирали словно бы из-за слабого сердца, а другие пропадали. – Не мешало бы взорвать нахрен это здание, откуда мы недавно выбрались, – вдруг сказал Цой. – Разве это что-то даст? – возразил Юрий. – Логично. – Но кое-какие навыки у меня за время пребывания в бесконечности появились, – небрежно усмехнулся Цой. – Что же? По мановению руки уничтожать дома и стирать из людской памяти то, что ты хочешь стереть? – Так далеко не продвигаются даже бодхисатвы, – усмехнулся Цой. – Но я научился пользоваться интернетом. – О! – все засмеялись. – Это правда? Не может быть! – Да! – гордо заявил Цой. – Может быть, и насылать вирусы? Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/aleksandr-aleksandrovich-shabanov/smartfon-viktora-coya-vs-covid-19/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО