Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Мечта трудоголика Ева Финова И снова меня уволили. И снова я реву на мосту и не знаю, как быть со всеми моими кредитами и оплатой аренды за мизерную комнату, не имеющую даже выхода в подъезд. Ожидала ли я встретить нового работодателя прям в тот же миг? Нет, конечно. Да и об отпуске на первоклассном курорте даже не мечталось. Однако обстоятельства порой выше наших сил, а судьба не в меру щедра. Правда, впереди ещё предстоит разобраться: кто же такой Николас Хартвин? Мечта любого трудоголика или самый настоящий кошмар, от которого лучше держаться подальше. Всего-то лишь задачка. Имена и события вымышлены. Совпадения случайны. ГЛАВА 1 Люди-пчелы, это определенно не те, которые живут с девизом по жизни – пришел, увидел, победил, как некоторые гении. А те, кому приходится часто и много трудиться, чтобы хоть чего-то добиться в жизни. Вот и я такая, маниакально-трудолюбивая, вечно уповающая на совесть работодателя. Однако меняла работу за работой, а она все никак не обнаруживалась ни у первого, второго, ни у двадцать пятого в череде беспрестанных мест, офисов, в которых вкалывала, пока меня ни вытесняла какая-нибудь коллега, если не сказать словечко из матерного арсенала, не начинали травить завистники, и наконец, (классика жанра) пока я не погребалась под руинами рутинной работы, которую на меня неподъёмными горами водружало само руководство, а иной раз даже сотрудники одного со мной ранга. И вот в один из таких гадких дней, после увольнения я стояла на мосту и молчаливо плакала, утирая слезы и сопли платком. Пока те не высохли сами под освежающим ветром, набегающим с воды, и не начали щипать кожу. Гудзон – раскидистая, берущая начало в Адирондакских горах река протянулась через весь штат. Она молчаливо текла под моими ногами на расстоянии добрых пятидесяти футов. Для чего строили такой высокий мост, хоть убейте, не пойму. Выйдя из берегов, Гуд скорее затопит башню Трампа, стоящую в низине Манхэттена, нежели дотянется до этой дороги. Рядом со мной на металлическом парапете стоял непочатый термос с кофе, который я пила изо дня в день уже как водичку, ибо давно не спасал. Три кредитки были выжаты в ноль, и срок оплаты аренды неумолимо приближался. А та не в первый раз пугала меня своим размерами за какую-то мизерную студию на третьем этаже, не имеющую даже собственного выхода в подъезд. Каждый божий день корячусь на пожарной лестнице, а владелице только бы цены повышать. Желая хоть как-то заработать, хозяйка двухкомнатной квартиры разделила её на два помещения, выделив в ту часть, что арендовала я, туалет, оборудовав его стоячим душем, и на том успокоилась. Даже раковины у меня не было. Зеркало и вовсе висело прямо над сливным бачком. Куда я и водрузила косметику, или её жалкое подобие: тональный, пудру и филер. Роскошь, без которой я никак не могла обойтись, потому как мои синяки под глазами ставили меня в один ряд с наркоманами и алкашами в лице нового нанимателя. Нью Йорк – оплот карьеристов и подлецов, и самых худших из них подлецов-карьеристов, не щадил никого. Ни красивую блондинку, приехавшую покорять город своей красотой, ни Пепин чулок, закончивший с отличием какое-нибудь престижное заведение кроме Гарварда и иже с ним Йеля. Эти два названия и по сей день вызывают у меня изжогу перманентно. Ведь все мои руководители так или иначе с ними связаны. Кто-то даже умудрялся бахвалиться просто двухмесячными курсами, которые прошел на каком-нибудь гуманитарном факультете. Гады! Выкинули меня с работы, не дав полного расчета. – Уроды!!! – выдохнула с нажимом то, о чем давно мечтала, и тут же испугалась, потому как рядом со мной обнаружился мужчина в дорогой кожаной куртке, стильных штанах, наверное, от Гуччи или еще какого-нибудь итальянца, и в не менее дешевой водолазке, тоже черной, кстати. Манекен ходячий облокотился руками о перила и устремил свой взгляд вдаль. – Прыгнешь? – спросил он, бесцеремонно откручивая крышку моего термоса и заглядывая своим непомерно длинным носом внутрь. Шучу, конечно, профиль у него что надо, да и нос вполне себе красивый, с небольшой горбинкой. – Вкусный, – сделал вывод объект моего тайного исследования, опробовав кофе, – в меру сладкий, в меру крепкий, ты – барристер? – Н-н-нет, я всегда такой себе варю. Без него уже жить не могу. – Отлично. Начнешь с моей секретарши. – Ч-что? – Что слышала. Нинель абсолютно не умеет варить кофе, чем меня невероятно раздражает. А еще постоянно надувает губы при встрече. Как-будто комплектует об отсутствии там силикона. Я смачно высморкалась, все еще не веря своему зрению, подсовывающему миражи из-за недосыпа. А затем стала искать сухой кусочек насквозь мокрой тряпки, чтобы вытереть еще и глаза. Тот никак не находился, и я запаниковала, оглядываясь по сторонам. Круто, кто-то еще и стянул мою сумку. – Держи, самоубийца. – Я не… – начала было оправдываться, затем забила и все-таки отобрала у красавца платок: белый, идеально выглаженный, разве что не расшитый золотыми нитками. Не знаю, что на меня нашло. Обычно бы отказалась, а тут страстно возжелала присвоить этот кусок нежной ткани себе. Без вариантов. Это как прикосновение к богатству, краткое, но такое сладостное. – Может, пойдем уже отсюда, пока мою машину не эвакуировали? – попросил мужчина, оборачиваясь на мигающее аварийкой авто. А его «Бентли» был хорош, серебристый, блестящий купе с обтекаемыми формами кузова, такие только в кино про Джеймса Бонда и видела, раритет к тому же. – Я тебя не держу, – выдавила из себя, вцепившись в платок пальцами, отчаянно надеясь, что он про него забудет. – Слушай, если хочешь прыгать, делай это в батутном парке. А я не хочу портить свой день тем, что никого не спас. Меня потом изжога замучает. – Ну, если только ради твоего желудка, – сказала, забирая у него из рук свой термос. Опрокинула внутрь половину и плотно закрыла крышкой. Как будто алкоголем накачалась, не поверите. Адреналин зашкалил, и я, кивнув, пошла вместе с ним к машине. – Учти, если захочешь продать меня на органы, то много не выручишь, – все-таки ляпнула это, устраиваясь на переднем сидении. Правда, пугаться было уже поздно, дверь за мной закрылась. К тому же он что-то сделал снаружи, и сработала система запирания. Открыв водительскую дверь и усевшись за руль, мой новый незнакомый завел двигатель с рыком и быстро стартанул с места, приговаривая: – Это мы уж как-нибудь переживем. Меня зовут Николас Харт, кстати. – Чамбвел. Эшли Чамбвел, – представилась в ответ, поздно сообразив, что он не спрашивал моего имени. Глупая! Да ему наплевать, кто ты такая. Высадит где-нибудь на остановке, поставит галочку напротив спасения горемычной и поедет дальше по своим делам, преисполненный гордостью за свершенный подвиг. Да, определенно, так и будет… А между тем, он улыбнулся и, отдав дань вежливости, произнес: – Очень приятно, Эш. Как-то лихо этот Николас перешел на уменьшительное от моего имени. Слишком уж быстро. – Эм, меня можно высадить во-он там, – я ткнула пальцем в сторону остановки по пути следования машины. – Зачем? – поинтересовался Харт, недоуменно вскинув бровь. Я же невольно залюбовалась игрой эмоций на его лице. – В смысле? – не поняла его вопроса. – Ты молодец, спас меня, и все такое, а теперь мне нужно домой, дела там решать всякие. – Например? – к первой брови поднялась вторая, и он нахмурился. – За квартиру заплатить, котов накормить, – соврала я, отводя взгляд. Его следующие слова, словно удар под дых, вышибли воздух из легких: – Все могу простить своим подчиненным, но только не лжи. – Да с какой стати я должна говорить тебе правду? – Но мы же поладили?.. Разве не так? – Ну, конечно же, нет! – воскликнула я, стиснув платок в кармане своей расстёгнутой куртки. – Слушай, Эшли. Сейчас восемь часов утра. Я еще не проснулся. Но одного я хочу точно: адекватную секретаршу. А судя по твоим данным, ты способна на большее, нежели сварить тот ароматный кофе, который у тебя остался еще в термосе. – Конечно, способна! – приняла вызов я, моментально включив свой трудоголизм на максимум. – Вот и хорошо. Не то любовница моего зама уже начала откровенно раздражать. – То есть ты не шутил про работу? – сделала выводы я. – Абсолютно. – И вот так возьмешь и устроишь меня на работу, не зная, кто я и что я? – Почему же? – спросил он, загадочно улыбнувшись. Затем не стал томить, перестроившись в полосу для поворота, продолжил: – Ты, Эшли Чамбвел, соискательница на должность секретаря-референта одного из директоров «Хартвин анд Мэйгар компани». – Так ты и есть, Николас Хартвин? – удивленно уставилась я на своего кумира. Когда-то давно проходила стажировку в их компании, еще будучи студенткой. Правда, закончить универ мне так и не довелось. Гадкая вышла история. Отчим перестал платить деньги, мотивируя: хочешь учиться, отработай в постели. А мать ни о чем и не догадывалась, радуясь своим третьим по счету и таким долгожданным замужеством, ибо годы были уже не те. Потому я приняла единственно верное решение и ушла из дома в 19 лет, стала работать. Но мечту всей жизни – компанию Хартвина не забыла. И вот, три года назад, накануне двадцать первого дня рождения сумела-таки попытать свое счастье. Однако завалилась еще на первом собеседовании, уступив двум голубоглазым красоткам, которые считали, что физическая форма – двигатель карьерного роста. Тогда, будучи отъявленной идеалисткой, я над ними даже посмеялась, пялясь на собственное отражение в туалете перед встречей. А уже после тщательного анализа своего проигрыша поняла, что все-таки просчиталась с внешним видом, но было уже поздно. – Так откуда ты про меня знаешь? – спросила я, возвращаясь из воспоминаний в авто и к своему, похоже, будущему боссу. Голос, правда, осип и не слушался. – Как откуда? – изумился водитель, заезжая на подземный паркинг какого-то небоскреба. – Это же ты, будучи еще обычной практиканткой, засиживалась допоздна, выручая ленивые задницы моих подчиненных. Думаешь, я не слежу за своим штатом? – Но тогда… почему я завалилась на собеседовании? – вырвалось у меня непроизвольно. – Да потому, что у моего сотрудника по подбору в штанах больше мозгов, чем в голове, – проворчал Николас, а опомнившись, замолчал и поджал губы. Мазнув взглядом по зеркалам, он все же обернулся назад, паркуя машину по старинке, и продолжил наш разговор: – После этого случая я уволил Хэнка. А ты ушла к моим прямым конкурентам. – Но-но… а ты не боишься брать меня на работу? Вдруг я какой-нибудь там инсайдер? – Если бы ты им была, то не упиралась бы так, как сейчас. А я ведь даже не озвучил сумму твоей заработной платы, которую готов предложить, лишь бы переманить тебя из «Твидненс». – Не утруждай себя, я и так оттуда уволилась. – Всего несколькими словами взяла и запорола себе все, что только могла. Однако же Николас не передумал, чем несказанно меня удивил, упорствуя: – Вот и хорошо. Значит, никаких проблем с наймом не возникнет. Собственно, с какой стати ему беспокоиться о такой мелкой сошке, как я? Может, это он рассчитывает на инсайд? Вполне возможно. Потому решила сразу уточнить: – Но учти, у меня соглашение о неразглашении. Я не смогу передать тебе никакие сведения с прошлой работы. – Этого и не потребуется, – серьезно заявил Хартвин, еле дождавшись окончания моего предложения. В его голосе зазвучала сталь, и наш разговор, похоже, начал ему досаждать. Потому поспешила извиниться, пока окончательно не испортила себе, возможно, единственный шанс на адекватную работу: – Прости, Хартвин, хотела лишь, чтобы между нами были оговорены все детали перед наймом. Остановив машину и заглушив двигатель еще несколько минут назад, он продолжал сидеть в пол оборота, разглядывая зареванное лицо своего будущего сотрудника, то есть меня. А потом улыбнулся, поддался всем корпусом вперед и поцеловал в губы. Неожиданно, мягко, приятно. Вопиюще нелогично! Но здорово… А отстранившись секунды спустя, хитренько так произнес: – Тогда попрошу юристов включить в договор еще и тринадцать поцелуев в неделю. – А почему тринадцать? – ляпнула первое, что пришло в голову. Так, нужно срочно включать мозги! – Люблю это число. – Его глаза лучились искренней радостью. А на влажных, припухших после поцелуя губах гуляла довольная улыбка, как у мартовского кота. – За остальное буду оплачивать ужинами, идет? Однако мое природное упрямство, как и подозрительность, взяли верх. – Конечно же, нет! – избавившись от наваждения, помутнившего рассудок, я возмутилась с чертовски несвоевременным опозданием и отвернулась к двери, стала дергать за ручку трясущимися руками. Но, как назло, она не поддавалась. – Хорошо. Значит, считай, что я пошутил, – голос Хартвина прозвучал ровно и довольно добродушно. Почти. Если бы не одно но: его пальцы в это время то и дело стискивали кожаный руль. В ответ шумно выдохнула: – Фу-ух, т-ты не пугай меня так больше. – И я перестала мучить его машину. А то мало ли что… – Идет, – отозвался он, выбираясь из машины, и уже снаружи довольно громко произнес: – А ты больше не стой на том мосту, иначе я за себя не ручаюсь. Жаль, я не успела заметить выражение его лица, потому как логичности в его словах не уловила от слова «совсем». И пока я соображала, Николас успел вылезти из машины, обогнуть её спереди и даже открыть предо мной дверь, выпуская из своей дорогой клетки. ГЛАВА 2 Когда же мы очутились в его офисе, поднявшись на лифте прямо с паркинга, я искренне пожалела, что не осталась там в машине. Потому как встречала меня идеально чистая белизна и такая же дороговизна всего окружающего. Правда, мраморный пол с серыми разводами, словно раскаты молний, слегка выбивался из столь меланхоличной картины – огромного помещения, зашитого белыми каменными панелями, украшенного многосложным потолком. А еще, безусловно, красные кресла позади рисепшена привели меня в неописуемый восторг, как и белый пластиковый овал, задрапированный абсолютно прозрачным стеклом. На встречу из-за футуристического стола к нам поднялись, казалось, две близняшки, одинаковые с виду блондинки с завязанными тугим узлом волосами на затылке. Даже в формах лица прослеживалось что-то родственное. Правда, цвет глаз подвел, все же отличался. А если еще и приглядеться чуть пристальнее, то у голубоглазой все-таки рост выше, немного. Но есть. В момент подъема девушки её блузка цвета взбитых сливок слегка колыхнулась, но тут же встала на место, стоило хозяйке чуточку сильнее выгнуть спину. Юбка-карандаш глухо скрипнула, как и кожаная обивка сидения. – Мистер Хартвин, – поприветствовала нас зеленоглазая. Одетая так же как и её второй экземпляр. Её слова невольно притягивали взгляд к ровно отчерченному губной помадой рту, красного цвета, в тон кресел. Созерцая обстановку, я не в первый и даже не во второй раз почувствовала себя неуютно. И это мягко сказано. К моей великой радости, девушки, а-ля идеал, даже и не подумали смотреть в мою сторону, иначе лицемерного взгляда секретарш вряд ли бы пережила. Однако будущий начальник вмешался и все-таки представил меня с улыбкой заправского ловеласа: – Луиза, Симона. Знакомьтесь, а это Эшли Чамбвел. – Ах, Эшли… – голубоглазая сделала вид, что вспомнила и белозубо мне улыбнулась. – Приятно познакомиться. Похоже, я и не дышала вовсе все то время, пока меня изучали бесцветным взглядом. Нет, даже двумя бесцветными взглядами. Пережила. Выдохнула. – Мне тоже, – неуверенно промямлила я, сжимая ладони в кулаки, дабы не демонстрировать этим идеальным куколкам дополнительный повод для сплетен – отросшие кутикулы. Даже не помню, когда последний раз делала себе маникюр. Хотя, похоже, и без моих запущенных ногтей, им будет, что обсудить в негармоничной внешности посетительницы: пиджак, а-ля куртка, помятый к тому же, брюки без стрелочек, несвежая рубашка, хлопковая, но с блестящими пуговицами спереди, и удобные мокасины, черные. Потому, что так проще подбирать наряды. – Луиза, для посетителей меня нет сегодня весь день, – проинструктировал девушек шеф. Следом он уложил свою руку мне на спину и слегка подтолкнул вперед. Наверняка, чтобы я перестала беззастенчиво пялиться на этих двоих. Блондинка же, к которой обратились, при этом еле сдержала гримасу сокрушенного недовольства, и лишь шире улыбнулась, заметив мой исследующий взгляд, когда полезла заносить изменения в «лэптоп», не поверите, серебристый. Что происходило дальше за гламурным столом, увы, не знаю. Потому как мы покинули девушек и двинулись вперед. А когда подошли к стене, глянцево-белые автоматические двери разъехались, чтобы открыть взору длинный и узкий коридор, отделанный теми же самыми каменными панелями. Благо, идти долго не пришлось, буквально за вторым поворотом нас встретила стеклянная стена с дверьми. Те, прежде чем открыться, еще раз отразили мое скудный наряд, заставляя смущаться пуще прежнего. А за ними… на фоне инсталляции из деревянных гофрированных волн восседала не менее красивая брюнетка и столь же уничижительно взирала на всех и даже собственного шефа. Как Николас и говорил, эта, наверняка уже экс-секретарша, при виде нас надула свои губки, нещадно намазанные блеском с заездом на кожу с обеих сторон. Никогда не понимала смысл – губы что ли больше кажутся? Нет, вот если матовой помадой, возможно. Но блеском… Увы. Просто выглядело вульгарно. И, кажется, в подтверждении своих мыслей, я даже скривилась и кивнула, из-за чего на меня воззрились оба. Потому быстренько опомнилась и поспешила потупить взгляд, вперив его в инсталляцию. Представление было излишним, однако Николас все-таки отдал дань приличиям и произнес: – Знакомься, Эшли, это Нинель, которую я с сегодняшнего дня перевожу к Джефу. – Но у него уже есть секретарь!.. – воскликнула девушка, повысив голос. А включив мозги, все же умолкла и еще сильнее выпятила вперед губы, злобно сверля взглядом меня одну. Нет, я, конечно, немного даже разделяла её досаду от эдакого понижения в статусе. С другой стороны, была целиком и полностью к этому не причастна. Почти. Не я, так другая бы заняла её место. Но, увы, совесть все равно меня грызла поедом, стоило лишь встретиться с надменным взглядом моего будущего шефа, который явно не простил эту несдержанность. – Не обсуждается. – В его ответе прозвучала сталь. А заметив расстроившийся вид девушки, все-таки немного смягчился, но только самую такую малость, и безжалостно добавил следом: – Освободи место до конца дня. – А-а… как же секретарша Джефа? – не унималась Нинель. – Да будет тебе известно, что на днях она уйдет в декрет, – Хартвин процедил сквозь зубы. Совесть меня отпустила. Такие вещи надо знать, считай, второму человеку в компании, владеющему всей информацией после самого генерального. Хотя, вот тут еще нужно разобраться. Компания, насколько мне известно, состояла из двух компаньонов. Но абсолютно точно помню, что Мейгара звали не Джеф, а как-то на букву «у». Вспомнила! Уолин. Шестидесяти пяти летний импозантный старикан в костюме улыбался мне с единственной фотографии на газетной вырезке, которую нашла накануне собеседования. Сейчас, конечно, он был уже старше. Что происходило с экс-секретаршей Харта дальше увидеть не удалось, потому как задумчивую меня в очередной раз подтолкнули к двери, и мы вошли во святая святых: огромный кабинет босса, в эдакий конференц-зал со столом, по форме напоминающим заглавную букву «Т». Чисто мужская обстановка вдобавок изобиловала темными тонами: дубовый стол шоколадного цвета, заставленный со всех сторон черными кожаными креслами, тёмно-серый ковролин и такого же цвета пластиковые панели с безвкусными картинами-кляксами в широкой рамке. Довершали безупречный интерьер панорамные окна во всю стену противоположную входу. – Подождем здесь, пока у моей головной боли номер один не закончатся приступ злости. – Может быть нужно было с ней помягче? – Увы, все заявления по переводу до того она рвала с криками и воплями, из разряда, вы не сможете найти мне замену, и тому подобное. – То есть, получается, эта девушка, – я сделала акцент на последнем слове, – тебя настолько доконала, что ты готов взять человека с улицы, чтобы от неё избавиться? Опять взяла и все испортила, ляпнула, не подумав. Эш, вот когда ты повзрослеешь, а? Но вместо выговора Николас лишь улыбнулся и развернулся ко мне лицом. Затем он слегка оперся спиной о стол и произнес невероятное: – Люблю, когда со мной говорят прямо. Эти замы и директора размазывают правду, да так умело, что я напрочь забываю о чем вначале шла речь по завершению отчета. – Ты не ответил, – зачем-то вставила осмелевшая я и для смягчения эффекта сказанного улыбнулась. Хартвин же вздохнул и пояснил: – Нет, Эшли, я взял не с улицы, а с моста. Причем не абы кого, а отчаявшегося человека, у которого на моих глазах украли сумку подъехавшие хулиганы. А когда разглядел поближе, то узнал в тебе кандидатку на должность секретаря-референта. Ты не знала, что я грезил и жалел, что не взял тебя на место Нинель? Я, кстати, даже позвонил тебе как то раз. Но ты даже не ответила на мой звонок. Да уж, получается, сама проворонила свое счастье из-за привычки не отвечать на незнакомые номера и не перезванивать. Удовлетворившись ответом, я распахнула пиджак, мельком подметив смущение личности напротив, однако, не задумываясь, достала из внутренних карманов ключи, телефон и кошелек, увы, почти пустой, оттого тощий. – Я давно живу в Нью-Йорке, Николас, – произнесла с гордостью, демонстрируя вещи, словно музейные экспонаты. Окончив осмотр моего имущества, Харт тут же расстегнул свою кожаную куртку и достал из карманов брелок от машины и мульти-карточку в пластиковом чехле. Это ту, которая и водительские права, и микрочип на несколько банковских счетов. Да… Мне с ним не тягаться. – Определенно, тебе нужно сделать такую же, – произнес он между тем. – А телефон? – зачем-то уточнила, разглядывая красивый брелок от «Бентли». Наверное, хотелось сравнить еще и свой старенький «айфон» с его девайсом. Но, увы, вместо телефона он лишь подтянул рукав и продемонстрировал смарт-часы неизвестной мне марки. Все ясно. Прогресс и футуристичность везде и не только в интерьере. Правда, машина у неге все же раритетная, хоть и напичканная современной электроникой. Не логично. Поняв, что пялиться на дисплей его девайса попросту неприлично, вновь мазнула взглядом по лицу Хартвина и снова уловила лукавый прищур его глаз. Губы же мужчины сомкнулись в полуулыбке. Меня беззастенчиво разглядывали и, видимо, оценивали. Пару секунд. А потом ему надоело, и он пододвинул ко мне мое имущество. – Может, сваришь опять тот божественный кофе, который остался в термосе в машине? – его голос звучал так дружелюбно и непринужденно, словно мы друзья. – А я пошлю кого-нибудь за кондитеркой. И как назло в этот момент мой желудок болезненно сжался, подтверждая тот факт, что я сегодня даже не позавтракала. И кажется, он даже это услышал. – Или что-нибудь посерьезнее… – добавил к уже сказанному мой чуткий будущий шеф. Затем залез в свой девайс и стал вращать там какие-то картинки. Следом выбирал блюда из приложения для заказа и словно приказ отдал: – Но я все равно хочу твой… кофе. Многозначительная пауза почти напугала. Если не сказать, заставила сердце пропустить пару ударов. И вообще, лихо, конечно, получалось. Еще договор не подписали, а он уже приказывает. Хотя, меня тут вроде кормить собираются, да трудоустроить в итоге, так что, я даже не против. А уж ради его улыбки многие представительницы женского пола и подавно готовы не на такое, да? Вот прям уверена в этом на все сто, ведь и сама уже на полпути в их ряды. – А где варить? – спросила, включив мозги в очередной раз и озираясь по сторонам. Ничего подходящего явно не наблюдала, если не считать две двери по обеим сторонам от плазменного экрана телевизора на стене слева от нас. Если, конечно, Стив Джобс не оснастил свои «макбуки» еще и этой функцией, причем, конкретно в той версии ноута, который лежал сейчас раскрытый во главе стола Хартвина. – Да, правильно. Там, за дверью… – пробубнил Николас, не отрываясь от своих часов. А заметив мои попытки взломать запертый замок, произнес с усмешкой: – Другой, это личная серверная. Предпочитаю знать, кто копается в моем железе. Буквально. Я же тем временем даже не покраснела, а сделала вид, что так и надо, прошла к следующей двери, которая ближе к панорамному окну. Открыла. И чуть вновь не раскрыла рот. – Офи… – вовремя прикусила язык, поправившись с меньшим энтузиазмом. – Вот это да… – Хм. Что конкретно вызвало в тебе такую бурю эмоций?.. – уточнил он. Окончив подбор нашего завтрака или обеда, мой, еще пока, не шеф приблизился к дверному проему, и, считай, встал у меня за спиной. Да так, что мог наверняка чувствовать аромат моих волос. Чем и воспользовался. Шумный вдох послышался отчетливо. Мурашки забегали по всему моему телу. Я же не в первый раз за сегодня смутилась, однако отскакивать не стала, а только лишь чуть сгорбилась неумышленно. Но затем все же выровнялась, расправив плечи. Ведь марку нужно держать. Секретарь я, или кто?.. Точнее, буду. – Хм… Допустим, аквариум, установленный над изголовьем кровати, высотой до самого потолка абсолютно точно поражает воображение. – Затем чуть не ляпнула очередную глупость: – Скажи, а ты… Хотела узнать, сколько секретарш он на этой кровати… собеседовал, так скажем. – Ни одну, – прочитал мысли Харт, по-прежнему дыша мне в затылок. Неужели, продолжения моего вопроса было столь очевидным? А кандидат в боссы тем временем забавлялся, пояснил со смешком: – С момента открытия этого офиса ты первая, кто вообще зашел в эту комнату. Значит, антураж был другой, но лица те же? Уж наверняка. Хартвин же зачем-то сокрушенно вздохнул. Многозначительно так. Но делиться соображениями не стал, а лишь попросил: – Пропустишь? – Да, конечно… – сделала пару шагов вперед. – Кофемашина – там, в угловом кухонном модуле, за дверкой. – Он указал в противоположную от панорамного окна сторону. Кухня, скрытая за стенами, огораживающими серверное помещение, с моего места была попросту не видна. Но на этом его пояснения не закончились: – А я сейчас… Костюм одену. Последнее добавил наверняка, чтобы ничего себе не придумала лишнего. Правда, скрывшись за дверью гардеробной, Николас и не подумал умолкать: – Я часто в разъездах, и для экономии времени спроектировал комнату отдыха прям здесь, чтобы не тратить время на логистику и не заставлять секретарей таскать для меня костюмы с галстуками. – А мне всегда казалось, что фейсконтроль к владельцам бизнеса не относится… – проворчала тем временем я, засыпав зерна в кофемолку и включила её буквально на несколько секунд. Не люблю варить кофе из порошка, так вкуса почти нет, одна горечь остается. Затем сноровисто высыпала молотый кофе в холдер, аккурат столько, сколько нужно. Установила тот на место, и дополнительно включила подогрев чашек. Затем, взяв в руки одну из них, собралась было уточнить про молоко, будет ли он капучино или же достаточно американо, а может и вовсе эспрессо, то услышала прямо за моей спиной: – А как бы ты отнеслась к начальнику, который ходит на работу в джинсах и майке? – Как к начальнику, – проронила я, вздрогнув. Ух, напугал! Чуть не выронила чашку… – Молоко здесь, – с этими словами Николас открыл дверцу пенала и продемонстрировал встроенный холодильник под завязочку заполненный продуктами. Достав оттуда белую упаковку тетрапак, он сноровисто ее вскрыл и протянул мне, прибавляя: – Я буду американо, без сахара. – Я тоже, – недоуменно ответила, забирая молоко, чтобы поставить его на стол рядом с собой. А обернувшись, невольно встретилась взглядом с Хартвиным в деловом костюме… Уровень адреналина зашкалил, аж уши запекло. Спасло только то, что чашка наполнилась ароматным напитком и мне пришлось вновь заняться делом – отставить её в сторону и повторить процедуру: вытащить холдер, вытряхнуть из него в мусорку кофейную гущу, вычистить, помыть, обдать кипятком, насыпать новую порцию кофе и поставить готовиться следующее американо. Все это время мой шеф с интересом наблюдал за моими действиями, продолжая стоять у меня за спиной, что немало так нервировало. Развернувшись к нему лицом, я было хотела спросить: «Что не так?» Как вдруг раздался стук в дверь. – Войдите, – крикнул Николас. И он тут вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Однако с моего места их разговор был слышен отчетливо, хоть и заглушаемый шебуршанием бумажных пакетов. – Ник, с каких пор тебя ни для кого нет? – уточнил вошедший с усмешкой. Следом раздался добродушный и одновременно жесткий ответ Хартвина: – С тех пор, как я так решил, Лойс. – А женские шмотки тебе зачем? – уточнил третий участник разговора. Его тембр разительно отличался от тех двоих, явно указывая на разницу в возрасте. – Неужели решил приодеть своих церберов на рисепшене? Как по мне, то они и так весьма и весьма… – У меня для тебя новости, Джеф, – перебил Николас вместо ответа. – Как ты и просил, Нинель с сегодняшнего дня будет работать у тебя. – Да неужели? – удивился тот. – Ты нашел ей замену? Не прошло и сто лет? – Не у всех секретарши в декрет уходят каждый год, – поддел Джефа другой собеседник, судя по голосу – Лойс. – Это упрек? – возмутился объект обсуждения. – Не обращай внимания, – успокоил его Хартвин, по всей видимости, хлопая по спине подчиненного, провожая обоих к выходу. Их голоса стали удаляться от дверного проема, через который я наглым образом подслушивала. А мой будущий шеф на прощание решил приободрить Джефа: – Да он просто завидует тому, что у тебя появится красавица секретарша. Его Берта, как известно, держит в страхе весь отдел своей безупречностью, жаль, правда, она давно семейная личность с двумя взрослыми дочурками, если не изменяет память. – Да, так и есть, – пробурчал тот, прибавляя следом: – Ну ладно, я пошел. Договор, о котором ты просил, и доверенность в папке, там в крайнем бумажном пакете вместе с вещами. И… прекращай уже гонять меня по секретарским поручениям, а? Хорош же я, глава юристов, таскаться по бутикам в рабочее время, мои узнают, засмеют. – Ладно-ладно. Думаю, прибавка к готовому бонусу исправит твой характер еще как минимум на год, и ты, хоть и временно, но перестанешь брюзжать, – подтрунил его Харт. – Ага, как же, – добавил другой, прежде чем за обоими закрылась дверь. А через несколько секунд меня окрикнул шеф откуда-то из глубин конференц-зала: – Думаю, пояснения излишни. Бери кофе, и пошли трапезничать. Сделала, как он велел. Подхватила чашки на блюдцах и вошла в его кабинет. А там от ароматов и увиденного захотела кушать еще больше. Разнообразие открытых пластиковых и бумажных контейнеров пробудило во мне просто зверский аппетит. – Не знаю, что ты любишь, потому заказал всего по чуть-чуть. Лично мне нравится тайская еда без претензий на французскую исключительность и американскую калорийность, если ты из тех, кто блюдет фигуру. – По мне видно, чтобы я что-то там блюла? – сказала, не подумав, и чуть не прыснула своей формулировке. Расплывшись беззаботной улыбкой, вроде как начальник прошел к другим пакетам. А, вытащив оттуда папку с документами, отложил её на стол и протянул мне, судя по всему, одежду со словами: – Решил сделать тебе подарок по случаю найма. – Пожалуй, откажусь, – сразу же отрезала я. Затем, водрузив чашки на стол, нашла свободное место и присела на край кожаного стула рядом с едой, аккурат напротив возможного шефа, занявшего место спиной к окну. – Как посчитаешь нужным, – произнес он, моментально включив официальный тон, – значит, выкинешь их по уходу из офиса. – Затем отставил пакеты в сторону, и бодренько произнес: – Ну, так на чем мы остановились? Ах, да. Еда! Приятного аппетита, Эшли. Казалось бы, не сказал ничего такого, однако я все равно почувствовала себя проигравшей. У меня же рука не поднимется что-либо из этого выкинуть! А отказываться, наверняка, уже поздно. Или нет? Глянув на него украдкой, поняла, что не позволит. Так или иначе принудит принять подарок. Н-да, вот что значит —властные люди. Николас же протянулся вперед, подхватил одну из чашек, абсолютно ничего у меня не спрашивая, другой рукой взял картонную коробочку с середины стола и сел на место. Довольно отхлебнув кофе, он поставил его на стол. – Ты не голодна? – между делом уточнил, раскрыв упаковку с палочками и приступил к еде. Судя по всему, это была соба в каком-то ароматном соусе, от запаха которого, желудок свело еще одним голодным спазмом. Взяв такую же коробку вместо ответа, я промолчала. Вначале. Пока не распробовала. – Определенно, это лучшее из всего, что я ела! – воскликнула, смакуя первую порцию. Никогда не встречала сочетания сливочной-пряной остроты вместе с фруктовой кислинкой. Потому уточнила исключительно непроизвольно, причем вслух: – И как молочный белок не свернулся? – А!.. Тоже интересно? – с хитрецой спросил меня Харт, как назло, замолчав, вместо ожидаемого раскрытия секрета. Однако после поедания половины своей порции я все же не удержалась и уточнила: – Ты… ты знаешь рецепт? – Нет, – честно признался он. И протянул свои деревянные палочки до следующего блюда с разными кусочками в кляре. Подцепив один, макнул им тут же в блюдечко с джемом. Я же решила попробовать куриное филе в кунжуте и пожаренные на гриле хрустящие овощи. Еще немного попутешествовав по тарелкам своими приборами, мы с удивлением заметили, что еда так или иначе кончилась. Не совсем, конечно. На каждой тарелке или же контейнере лежало по последнему кусочку, который никто из нас двоих не решался доесть. Затем я опустила палочки в бумажную упаковку для собы, он сделал то же самое. – Еще? – спросил мой будущий шеф, вытирая салфеткой рот. – Я объелась, – прислушавшись к своему недовольному желудку, констатировала очевидное. И действительно. Отсутствие постоянства в питании периодически давало о себе знать допекающей изжогой и тяжестью. Сейчас же с удивлением заметила, что даже с учетом количества съеденного, чувствовала себя просто превосходно. – Уборная, если что, там. – Ник сделал знак большим пальцем в сторону двери соседней комнаты. – Нет, не в том смысле! – Поспешила исправить эффект сказанного. И даже помахала впереди руками в знак отрицания, пока он ничего себе не придумал. Хартвин же усмехнулся, но промолчал. В подтверждении своих слов я даже потянулась за чашкой кофе, отчаянно придумывая другую тему для разговора, нежели желудочное недомогание. Как ни странно, на помощь пришел сам Николас: – За что тебя уволили? Вот так, в лоб спросил, словно допрос устроил при найме. Эх… Настроение резко испортилось, но я постаралась не подать виду. Всегда ненавидела эти разговоры и надменный взгляд поверх очков какой-нибудь матерой кадровички, «щелкающей» людей на завтрак, обед и ужин. Однако будущий бос, смею заметить, еще пока не подписавший со мной договор, смотрел с искренним участием. – Одна из моих бывших начальниц скажет, что из-за проблем с коммуникабельностью… – выдавила из себя с улыбкой, вымученной, правда, но все же. Хорошо хоть, что не разревелась. – А как бы ты описала сложившуюся ситуацию? – тихонечко уточнил он. За что я ему была искренне благодарна, а еще за готовность выслушать и мое мнение. Но после, вспомнив предыдущие собеседования, поняла, что этот вопрос – дань приличиям. На самом деле, думаю, он меня и не услышит вовсе. Потому непроизвольно обиделась и накрутила себя, выдав: – Это имеет какое-нибудь значение? Правда, тут же опомнилась и поспешила затолкать весь свой боевой настрой глубоко и подальше, уважительно поясняя следом: – В любом случае всегда виноват новый наемный работник, даже если он ничего не делает, чтобы не нравиться остальным. Для этого достаточно выполнить задание руководителя вперед других, или прийти на работу раньше, а может все тоже, только наоборот. Скрытых причин и тараканов в головах людей – бесчисленное множество. И если честно, я устала ломать себе голову по тому или иному поводу. Работала как все, ходила на работу от звонка до звонка, выполняла успешно всё что задавали. – А потом? – Потом ко мне приставили еще одну работницу, которая постоянно придиралась. Ну я и не выдержала, пожаловалась. А там, за глаза клеймо: «токсичный сотрудник», а в глаза с улыбкой: «…мы решили, что вы нам не подходите. Завтра в офис можете не приходить. Документы заберете через несколько дней». – Так просто? – Ну да… – И ты не стала судиться, восстанавливать справедливость? – его взгляд выглядел даже не сколько сочувственно, сколько возмущенно. Потому со вздохом продолжила отвечать, а не отделалась переводом темы, как сделала бы всегда: – А есть смысл? Тратиться на адвоката, не ожидая добиться возврата даже потраченного на судебные издержки? Немного подумав, Николас все же продолжил допытываться с похвальным упорством: – Хм, а расскажи еще про какие-нибудь случаи рабочего произвола, пожалуйста… Мне действительно интересно увидеть другую сторону медали. Этими словами Николас и вовсе невольно заставил меня еще больше нервничать, потому все-таки поспешила закрыть тему: – Боюсь, после этого ты передумаешь меня нанимать. – Кстати, о найме, – правильно расценил мой намек Хартвин. До того он задумчиво сидел, сложа ладони вокруг чашки с кофе. А после моих и своих слов отхлебнул и потянулся за папкой с бумагами. – Вот, держи, трудовой договор и доверенность. – Доверенность? – я услышала для себя что-то новое, оттого и удивилась. Николас же пояснил скороговоркой, как о чем-то обыденном: – А… это? Я частенько бываю в разъездах. Мелкие документы хочу оставить тебе на подпись по доверенности. Но об этом позже. – Хм, – только и ответила, непроизвольно хмурясь. Ведь данная ответственность неимоверно нервировала, даже сама не знаю, почему. Взяв у него из рук пластиковую папку, открыла и достала несколько скрепленных зажимами документов. Решила начать с договора. Никогда раньше не придавала значению этой бумажке, пока пару раз не влипла в историю со штрафами. Поэтому при каждом новом найме в первую очередь начинала с ритуала чтения этой жуткой тягомотины. – А у тебя тут в поле с окладом пустое место. После моих слов Николас многозначительно замолчал, вращая чашку в руках, прокомментировав: – Ну да, сумму я еще не вписал. Потому уточнила: – И ты планируешь озвучить её размер? – Семь, – произнес он следом, останавливая движение своих пальцев. – Что семь? – переспросила, не улавливая смысла ответа. Семь сотен? У меня кварт плата восемьсот! Так я не смогу даже рассматривать его предложение. Эх, а все так хорошо начиналось… – Восемь? – Хартвин решил поднять тариф, не дождавшись моего положительного ответа. Спасибо ему, конечно, за кредит доверия, еду и все такое, однако и с восьми сотнями мне так же будет сложно выживать. – Десять, – попросила я, подсчитывая в голове свои ежемесячные расходы. На прошлой работе я получала девятьсот тридцать баксов и то, еле сводила концы с концами, кстати. А вот тысяча долларов ежемесячного дохода позволила бы мне вполне себе жить, а не только выживать. – Хорошо, десять, так десять, – согласился Николас. Затем он потянулся вперед и перехватил у меня договор вместе с папкой, выудил оттуда ручку и начеркал сумму вначале цифрами, а после еще и прописью. Передал мне. Я же, сосчитав число нулей, а для точности еще и прочла сумму прописью, чуть со стула не упала. Десять тысяч долларов?! Не шутите? Реально десять? Десять тысяч?! Видимо, обуревающие меня эмоции отразились и на лице, потому Николас поспешил переспросить: – Я надеюсь, мы правильно друг друга поняли? Вот, что ему ответить?! Что нет?.. Но я рада этому недопониманию? Да меня потом совесть загрызет со всеми потрохами в придачу… Вздохнув, все же решила признаться: – Эм, нет. Я имела ввиду десять сотен. – Забудь про эту сумму. – Нахмурился Харт, что-то вычисляя в уме. Правда, в этот раз он вращал своими пальцами уже ручку: – Мне нужен вменяемый работник, а не зомби, выживающий на мизерную зарплату. Услышав и осознав его слова, поняла, что он не планирует пересматривать сумму… И потому напряглась, слабо веря в его ответ. Больно подозрительное своей щедростью предложение. Даже слишком… Поэтому решила на всякий случай перечитать договор, а вдруг там обнаружатся какие-нибудь бесплатные пожертвования внутренних органов или донорство крови при необходимости. Вот с первым, конечно, не сталкивалась, а второе пару раз встречала. Благо в эти компании не прошла по собеседованию. Ведь я даже не знала, как себя вести в случае чего. А между тем все пункты договора удивления не вызвали и казались более чем приемлемыми. График – плавающий с обязательной суммой по часам. Все было отлично, а местами даже замечательно, пока не дошла до графы обязанностей. А там… В конце затесалось черным по белому – 13 поцелуев в неделю… Что?! Серьезно?.. Э-это не шутка? Потерла глаза и переносицу, просмотрела пункт заново. Вдруг почудилось. Но нет! Зачитываю, пункт 5.13: "В обязанности работника входит по волеизъявлению работодателя осуществление действия, именуемого в дальнейшем, как поцелуй, в количестве 13 штук в неделю…" – Что-то не так? – спросил Николас, подымаясь со стула. – Э, тут возможно какая-то шутка, или же ошибка твоего юриста… – Начала было я, искренне надеясь, что так оно и есть. Но щедрая сумма договора, воспоминания о разговоре на паркинге подтолкнули на мысль… Выходит, что нет?! ГЛАВА 3 Сидя в машине несостоявшегося работодателя, который вызвался меня подвести, я раз за разом прокручивала в голове детали нашего с ним разговора и не могла найти объяснения его словам. – Тут нет никакой ошибки, – невозмутимо произнес Хартвин, склоняясь ко мне то ли за авансом, то ли за демонстрацией. – Да как ты смеешь использовать мое положение, чтобы добиваться своего! – прокричала я, стукнув ладошкой по столу. Обида застилала глаза, и, кажется, все же выступили слезы. – Ты мне нравишься, Эшли, – произнес он спокойным и даже каким-то бесцветным тоном. И никакой пылающей страсти в глазах, вообще ничего! Было бы чему верить, а тут?.. На что, естественно, вспылила и бросила на автомате: – А ты мне – нет! Какая-то пара секунд пристального разглядывания моего лица, и он все же отстранился, отвернувшись следом. Затем сгреб пакеты с одеждой, и я услышала тихое: – Пойдем, отвезу тебя домой, – после вручил одежду из дорогущих бутиков, буквально приказав: – Забери это с собой, выкинешь, где пожелаешь. И вот мы миновали уже третий квартал Нью-Йорка в полном молчании, не считая дежурного вопроса: – Куда тебя подкинуть? – Клайнс стрит 47, на пересечении пятой авеню, – произнесла ровно, словно таксисту по привычке. – Ты живешь в Хеллз-Китчен? – удивленно вскинув бровь, уточнил Николас. – И что? Зато Таймс сквер недалеко, – а в уме прибавила слово – «относительно». Ведь до улицы газетчиков было не так уж и близко. С таким же успехом могла бы упомянуть и Бродвей. И на этом разговор кончился, толком и не начавшись. А когда он притормозил на углу, возле входа в супермаркет на первом этаже, то включил аварийку. Затем обернулся назад и достал с заднего сидения безумно шелестящие бумажные пакеты – причина, по которой я сила спереди в его купе. Затем всучил их мне вместе с визиткой и словами, наверняка, заученными для таких случаев: – Звони в любое время, если передумаешь. Был рад видеть. На автомате запихала серебристый, блестящий кусок картонки в карман. А когда Хартвин обогнул машину, видимо, чтобы галантно открыть предо мной дверь, то не успел. Я уже управилась сама и даже из машины вылезла без происшествий, хотя ватные ноги подкашивались, а нервы натянулись до предела. Голова и вовсе напрочь отказалась работать, предлагая броситься ему в объятья и наплевать на все свои чувства и жизненные принципы… На что лишь горестно вздохнула и нерешительно переступила с ноги на ногу. Еще не хватало превратиться в какую-нибудь там содержанку. Да даже если так! Никогда не пробовала и не знаю, как себя вести. А это пугало еще больше, заставляя спотыкаться на ровном-то асфальте. Машина Харта тем временем отъехала, и я наконец смогла дышать свободнее, постепенно выравнивая взбунтовавшийся сердечный ритм. А тут еще и прохожие, норовившие налететь и сбить с ног. В общем, чудом миновала толпу с пакетами, как назло высыпавшую из супермаркета, и завернула за угол: один, второй, оказавшись на задворках здания. С превеликим удовольствием опустила пакеты на более-менее целый кусок асфальта, чудом не разбитый грузовиками, часто подвозившими товары в магазин. Чем, кстати, постоянно мешали моему спуску с пожарной лестницы. Ну хоть в чем-то повезло сегодня, залезу домой без приключений. Потому выудила металлический шест из кучи порченных картонных коробок, выбрасываемых нерадивыми грузчиками и, дотянувшись его крючковатым окончанием до лестницы, спустила ту вниз. Глядя на одежду сейчас, поняла, что все-таки ненавижу Хартвина. Вот как мне всю эту батарею пакетов поднимать по пожарной лестнице? Так ведь и свалиться можно… В итоге кое-как поднявшись на второй этаж, в очередной раз помянула обоих: Николаса и мою хозяйку, удумавшую сделать перегородку в своей квартире. Неужели нельзя было просто сдавать комнату с санузлом? Можно подумать, я у них что-нибудь стяну. Да уж. Почти даже не порвав пакеты, хоть и пару раз цеплялась ими за края металлических перил, таща всю эту братию из последних сил, я все-таки добралась до третьего этажа. А там… встретила самый настоящий хаос. Даже разглядывая комнату сквозь зарешеченное окно и веревочные занавески, увидела, что кто-то разворотил и раскидал по полу все мои вещи! Неужели взломщики и грабители наведались?! Дернула ручку, но, увы, дверь на пожарную лестницу была заперта. Да и окно цело, как и решетка. Провернув стандартные два оборота ключом в замке, ошарашенно вошла внутрь, оглядываясь по сторонам. Взлом и поиск ценного – налицо. И лишь пройдя к коридору, поняла причину запертого замка. Перегородку бесцеремонно снесли. Да так, что куски обоев и части гипсовой стены валялись преимущественно с моей стороны, мешая проходу в туалет. – О, халявщица явилась! – Из глубины коридора проворчала моя хозяйка, высовывая свой нос из-за угла. – Кто-кто, прости? – уточнила на автомате ошалевшая я. – Кто слышала… Три месяца не платишь мне за аренду. Скажи спасибо, что не выкинула тебя раньше! – ЧТО?! – взревела я, истерично соображая, где ошиблась? И зачем-то вслух начала оправдываться: – Да-да… я же платила твоему мужу! – Кому-кому? – из коридора вылезла грузная туша мужчины с жирными волосами и жиденькой бородкой. Сей яркий представитель любителей фастфуда оттеснил в сторону мулатку Серину с довольно выраженными, причем не только внешне, мексиканскими корнями, оттого и вспыльчивую. – Ну, мужчине, открывающему дверь, – стушевалась я, напрочь, отказываясь верить происходящему. – Ах, ты тварь! – взревел мужик, замахиваясь (судя по всему) на свою жену или и вовсе сожительницу. Его бычий взгляд заставил меня паниковать еще больше. Пальцы непроизвольно разжались, выпуская злосчастные пакеты на пол. Серина же, отхватив смачную оплеуху, такую, которая отправила её на встречу со стеной, не сразу опомнилась и лишь заскулила: – ДА ОНА ВСЕ ВРЕТ! Я же дожидаться реакции мужика не стала и пулей выскочила на лестницу, услышав вдогонку закономерное: – Эта гадина никому не платила! Дик! Продолжая спускаться в небывалой спешке по лестнице, я же мысленно возмущалась: «Да как это я не платила?! Я же её раз пять точно видела с этим типом и, как договаривались, заносила оплату наличностью. А там постоянно на него натыкалась. Поэтому, когда её не было дома, пару раз передала деньги ему, не подозревая ничего дурного!» Только оказавшись на твердом асфальте, опомнилась, вспомнив про несчастные пакеты, документы, вещи, всё! Тут же чуть не взвыла из-за навалившихся неприятностей. Неприятностей?! Катастрофы! И как мне теперь быть?.. И в довершение всех моих проблем услышала вой сирены. Правда, дожидаться не стала, а поспешила смыться подальше… Ведь привод в полицейский участок еще пол беды. Эти вначале посадят, а потом найдут, за что. Да и личное дело будет нещадно загублено одним только подозрением в нарушении закона. И прощай офисы, да здравствует работа официантки. А пока я бежала, минуя квартал за кварталом, как спринтер, иногда останавливаясь, чтобы передохнуть, то не совсем замечала, куда вообще двигаюсь. Остановилась лишь тогда, когда перед глазами потемнело, потому как перешла дорогу и занырнула в туннель под низенькое здание, тянущееся на мили параллельно Вест стрит. Окинула затуманенным слезами взором обстановку и заметила впереди стоянку, ту самую, которая на окраине Манхэттена в Соуз Хьюстон, сокращенно Сохо. Так. Радовало одно. Кажется, я знаю, где нахожусь. Потому что помню, что тоннель Линкольна оказался далеко позади, и Грин Вилледж, где успела посидеть на лавочках, восстанавливая силы. Значит, действительно в Сохо. Взвизгнувший клаксон проезжающей рядом машины то разгоняющейся, то притормаживающей, а иной раз и вовсе сдающей назад, заставил испугаться вновь. За рулем её сидели самые настоящие отморозки с убийственными взглядами. Сорвавшись было на забег, я не успела толком даже закричать. Выскочивший двухметровый амбал в потном спортивном костюме и с огромной цепочкой на шее тут же преградил мне путь. А зажав рукой рот, утянул за собой в машину. Что происходило дальше, помню смутно. Из-за нехватки воздуха почти сразу чуть не потеряла сознание. Лишь обрывки фраз всплывали в голове, кинутые в машине, пока меня обыскивали: – Щ-щет! Да у неё ничего нет! – визгливый голос одного противно резанул слух. – Захлопнись, Марв. Тут визитка, – произнес другой тихим прокуренным голосом с самым настоящим итальянским акцентом, смягчающим согласные. – Давай, просто поимеем её и скинем в канал, а? – прозвучало откуда-то спереди. – Вначале бабло. Ты забыл, сколько должен Большому Брату? – ответил ему (судя по всему) тот самый итальяшка. И следом еще более смачное от визгливого: – Щ-щ-щет! Поворачивай, Джед. *** Из глубокого небытия меня вырвали пистолетные выстрелы. И их было много. Действительно. Много! Штук десять, если не ошибаюсь… И с каждым резким звуком сердце чуть ли не останавливалось в груди. Я валялась на заднем сидении машины, когда пришла в сознание, и потому до смерти перепугалась, мечась взглядом по кожаному салону. Я-я так сильно боялась, ожидая, что одна такая шальная прошьет авто вместе со мной насквозь. Оттого не сразу узнала человека, открывшего дверцу со скрипом. – Аа-а-а! – заорала прежде, чем в очередной раз повалиться в сон от нервного потрясения. На ухо же мне успели прошептать знакомым голосом перед тем, как я отключилась: – Тише, Эш. Это я, Ник. ГЛАВА 4 Проснулась я от теплого прикосновения руки ко лбу. Вздрогнула и подскочила с кровати лишь для того, чтобы в очередной раз попасть в чьи-то тиски. – Тише-тише Эшли, – успокоил меня мой несостоявшийся босс, – это я, Хартвин. – Где я? – задала глупый вопрос. Ведь характерная окружающая меня обстановка могла соответствовать только борту самолета, причем какому-нибудь частному лайнеру. Кроме нас двоих среди комфортабельного салона с откидными креслами на манер кровати здесь никого не наблюдалось. – На самолете компании «Хартвин анд Мэйгар компани», – прозвучал официальный ответ Николаса, тут же выпустившего меня из вынужденных объятий. Его такой теплый и искренний взгляд с улыбкой заставил ноги мои подогнуться, или же этому способствовал резкий подъем. Но одно верно точно. Сев обратно в кожаное кресло – я почувствовала себя заметно лучше. И голова кружиться перестала. Поэтому кивнула ему и стала разглядывать салон. На столике рядом с моим креслом лежала очередная папка документов, и я снова заподозрила неладное. Уточнила с нажимом: – Что там? – Ах, это, – вздохнул он. – В общем, на тебя подали заявление в розыск, обвинив в краже тех дорогих вещей, которые ты оставила, убегая из квартиры арендодателя, и еще что-то там нарыли из налоговой. – Да неужели? – скептически протянула я, несильно-то удивляясь произошедшему. Видимо, сказывался нервный срыв. И состояние полной апатии дало о себе знать. – Эшли, я хочу загладить перед тобой свою вину, – поддавшись чуть вперед, Хартвин попытался притронуться к моим рукам, но я их убрала. Исключительно инстинктивно получилось. Сейчас мне вообще ни к кому не хотелось прикасаться, даже к себе самой, памятуя руки тех хулиганов, бесцеремонно лапающих мое тело. Бр-р. С ужасом вздрогнула. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/eva-finova/mechta-trudogolika/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО