Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Эпизоды, эпизоды… Жизненные события и полет мыслей: сборник всякой всячины

Эпизоды, эпизоды… Жизненные события и полет мыслей: сборник всякой всячины
Эпизоды, эпизоды… Жизненные события и полет мыслей: сборник всякой всячины Андрей Тихомиров Вся наша жизнь, в сущности, это бесконечные эпизоды, связанные и несвязанные друг с другом. В переводе с греческого они и означают «вставки»: цепь случайных событий, возникающих в неопределенное время в неопределенном месте. Вместе с нашими мыслями это и составляет нашу жизнь. Мысли и заставляют живые организмы совершать различные действия. Хорошие или плохие эти действия – вопрос крайне относительный и зависит от множества факторов. Эпизоды, эпизоды… Жизненные события и полет мыслей: сборник всякой всячины Андрей Тихомиров © Андрей Тихомиров, 2019 ISBN 978-5-0050-8605-1 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Эпизод 1 На дороге лежала непролазная грязь. Плащ блестел под мелким дождем. Но он не замечал отвратительной погоды. Ему было приятно оттого, что дела идут лучше, чем он ожидал. Такого успеха он и сам не ожидал. Сейчас он посмеивался над нелепой, с его точки зрения, прошлогодней бумажкой, полученной от нее, в которой она ему писала о своих чувствах. Было уже темно, когда он подошел к своей квартире. Войдя в кухню, он неторопливо снял плащ и пальто, отряхнул шапку. Во время чая между ним и ей снова возник неприятный и угнетающий разговор, одинаково волнующий как его, так и ее. Этот вечный вопрос, в котором они не могли прийти ни к какому соглашению, возникал между ними каждый раз, как только он приезжал домой. В глубине души он надеялся сегодня, впрочем, как и во все предшествующие приезды, что она промолчит. Но она встретила его безразлично, не обрадовалась, была какая-то скучная и утомленная. Разливая чай, сказала: – Вчера видела одну нашу общую знакомую, спрашивала о тебе, кланялась… – Спасибо, – сказал он и почувствовал, что она неспроста упомянула эту общую знакомую, не называя даже ее имени. – Вернулись из Европы, – продолжала она, – два месяца пробыли… – Ну и пусть, – буркнул он, – очень рад. Значит, есть деньги… – Еще бы, – оживилась она, – он ведь бизнесмен… Хвалилась, будто роскошно отдохнули!.. – Ну, конечно! – усмехнулся он. – У бизнесменов всегда были приличные доходы, не то что… – При чем тут доходы! – как бы обидевшись, перебила она. – Не только у бизнесменов, возьми других, все живут и все ездят по европам, и для этого вовсе нет нужды разлучаться с семьей, работать там, где платят гроши… Только ты один… – Разумеется, – нахмурился он, – я только и думаю о том, как бы отделаться от тебя… Она вдруг сжала губы, взглянула на него темным, беспокойным взглядом. – Это не так смешно, как ты думаешь, – отрезала она, – а мне уже надоела такая жизнь… Я не могу больше и хочу решить вопрос окончательно и бесповоротно. – Опять окончательно! – воскликнул он. – Да, я хочу наконец услышать от тебя что-нибудь одно – да или нет… Мне надоело, я не могу больше… Ты обязан мне сказать: да или нет. Слышишь? – Слышу, но ведь я тебе уже тысячу раз говорил и снова повторяю – да. Наступило долгое молчание. – И как только ты не можешь понять, – наконец обиженно заговорила она, – ведь такая жизнь для меня невыносима! Я больше не могу. Тебе, может быть, это нравится, ты счастлив, а я жить так больше не в силах. – Она задумалась на минуту и тяжело вздохнула. Ему стало жалко ее, потому что жизнь идет уже не «на гору», а «под гору» и что ей хочется жить не так, как сейчас. «Сколько лет пролетели – и не увидели, как пролетели», – подумал он и подошел к ней. – Ну, перестань, – сказал он мягко. – Надо же быть выше этого… Это смешно. Мало ли кто и куда едет? Ведь есть же прекрасный выход… – И голос его окреп, прорвался какими-то задушевными нотками. – Уйди, не прикасайся! – вдруг закричала она. Он опустил голову и смущенно отошел и посмотрел на нее. Слезы жены когда-то трогали и волновали его. Сейчас же ему было лишь досадно оттого, что она сама расстраивается и расстраивает его, в сущности, по такому ясному вопросу. Вечная борьба и в то же время единство противоположностей – диалектика развития. Она вытерла глаза и снова принялась разливать чай и принялась говорить что-то обидное, но он уже не слушал. В нем поднялось нескрываемое ожесточение, заговорило достоинство мужчины. Затем быстро зашагал в кабинет, оделся и вышел на улицу. Было темно. Кое-где в домах горел свет. Далеко, на другом конце улицы, слабо светился одинокий фонарь. Дождь перестал. Под ногами хлюпала грязь. Он шел, то и дело поскальзываясь и хватаясь за стены, чтобы не упасть. Все же на одном ухабе он споткнулся, упал. Жидкая грязь обдала пальто, забрызгала лицо. Он поднялся, побрел дальше. Внезапно он увидел знакомого человека. С чубом, выбившимся из-под кепки, в расстегнутом пальто, улыбающийся, обрадованный, перед ним стоял его знакомый, который искренне обрадовался ему. Он почувствовал внезапную теплоту от этого искреннего, веселого голоса: – А я иду и думаю: Вы или не Вы? Очень рад, что мы встретились. И теперь уж я Вас не отпущу. Вы куда-нибудь по делу? – Нет, не по делу… Просто так… Погулять вышел. – В такую-то погоду? – удивился знакомый. Он промолчал и, вынув носовой платок, принялся вытирать вспотевший лоб. К чему объяснять, что у него произошел очередной неприятный разговор с женой? От знакомого не ускользнуло странное настроение встреченного, но он сделал вид, будто не замечает расстройства, и предложил: – А знаете что? – Нет, не знаю. – Пойдемте ко мне. Ведь Вы у меня никогда не бывали. «А ведь в самом деле, – подумал он, – на улице противно, дома – тоже нехорошо». – Что ж, пойдемте. Пришли. Это была небольшая квартирка, цветы на подоконниках, белые занавески на окнах – все это создавало хоть милый уют. Он опустился на шаткий диванчик, ему было приятно от осознания того, что на дворе осенняя слякоть, темнота, а тут – тепло, тихо, чисто. Знакомый налил, выпили, завязался незатейливый разговор. – Вы, как я понял, человек простой, – начал знакомый. – Как сказать, все относительно, батенька. Вот зашел к вам, хотя Вас совсем не знаю, а вдруг что-то будет не так. – Обижаете, все будет хорошо! – Тогда продолжим! – Сделайте одолжение! Эпизод 2 День был по-прежнему печальный. Опять шел дождь, лежал туман. Но идти было легче, чем вчера, в темноте. Он шел и раздумывал… Личная жизнь… Была ли когда-нибудь у него личная жизнь? Мысль эта пришла ему только сейчас впервые за много лет. Жизнь пролетела с удивительной быстротой, невидимо, и на всем ее пути ни одного яркого, ни одного оставшегося в памяти огонька. Он вновь бродил долго по безлюдным улицам. Дойдя до окраины, повернул обратно, пошел какой-то широкой улицей с редкими домиками и огромными дворами. Он увидел старинный, покривившийся дом с шестью окнами на улицу, с большим садом во дворе. Окна закрыты наглухо, и только одно открыто. И вот – отвисший подбородок, под глазами – мешки, морщины на щеках. Здравствуй, старость! То был его старый друг. – Ты даже не представляешь, как я рад тебе, – тащил его закадычный друг за рукав. – Все проказничаешь? – засмеялся он. – Проходи-ка вот сюда и садись, а я что-нибудь соображу. Погодка-то, – покосился он на окно. На дворе шел дождь, нудный, унылый, точно из сита. Лоснились огромные клены с редкими желтыми листьями на макушках. Он снял пальто, повесил его рядом с печкой. Ему было приятно, что вот он случайно попал к старому приятелю. Его вдруг потянуло на откровенность. Ему захотелось поговорить с ним о том, о чем он никогда ни с кем не говорил, но тут же понял, что, в сущности, говорить-то не о чем. Друг между тем скоро вернулся с тарелками в руках. – Ты, вероятно, голоден? Признайся… Да и того, обогреться не мешает, – и посмотрел внимательно на своего старого товарища. – Надеюсь, не откажешься? Он равнодушно относился к алкоголю. Но сейчас почувствовал, что он действительно промок, продрог и не откажется посидеть за рюмочкой. Кроме того, ему захотелось сделать это «назло» жене. Она не любит его хмельным. «Приду пьяный – любуйся». – Закусон у меня как раз под водку, – друг оживленно сказал, – огурцы собственной засолки, и все маринады – собственные… Насобачился мариновать – попробуй и оцени… Вот, например, грибки… Не люблю ничего рыночного. Он застлал письменный стол газетами, уставил его закусками «собственного производства». Наполнив две большие рюмки водкой, друг заявил: – А ведь ты того, братец… сдаешь! А ничего не попишешь… Дело идет. Э-э, да черт с ним, – махнул он рукой. – Выпьем, старик! Чокнулись, выпили. – Ведь жизнь кончается – подумай только! А жить хочется! И хочется, чтоб на тебя девушки посматривали, чтоб они улыбались тебе при встречах смущенно и чтобы ты чувствовал себя с ними юношей… Ведь страшно, когда тебя называют «дедушкой». – Да разве в этом главное? – А что главное, – махнул тот рукой. Но друг будто не слышал и продолжал, заложив руки за спинку кресла: – Ты когда-нибудь смотрел на себя в зеркало, старик? Не смотрел? И не надо. Ей-богу. Ну его к черту, с этим зеркалом! А я смотрел. И знаешь, что я увидел там? Во-первых, я увидел вот это, – он оттянул отвисший подбородок. – Паршивая вещь. Подбородок, конечно, бывает и у молодых. Но у молодых выглядит не так, у них он приятно ласкает глаза, а у меня просто – «лишняя кожа». И губы уж не те, что были, и зубы – того… не те, не жемчуг… Потрогаешь рукой морду, а она рыхлая, потянешь кожу – оттопыривается. Один цирюльник как-то раз брил меня и говорит: «У вас много лишней кожи». Хотел наверное сказать, что мне пора, дескать, и на мыльную фабрику, а получилось мягко. И на глаза посмотришь – не тот блеск, и животик отвисает, а полгода назад обнаружил, что даже нос раздался и покраснел. Грустно, старик, грустно, когда нет-нет да и откроешь что-нибудь новенькое из этой области… Старость, братец, старость… За окном по-прежнему лил дождь. Кто-то прошел, звучно чавкая сапогами. Друг снова наполнил рюмки. – Впрочем, довольно, – решил он. – Ты лучше расскажи мне, как там у тебя дела? – Да никак, все по-прежнему. Как у ровесников, у них в жизни было много общего. В один и тот же год пошли в школу, учились по одним и тем же учебникам. Наступило время – надели солдатские шинели, научились держать в руках оружие. Возмужали. А потом демобилизация, и планы на будущее, и мечты – словом, все, что бывает у молодых людей в такие переходные моменты. Однако жизнь распределила все по-своему. Раздражение – эмоциональная усталость, она проявляется по-разному. Он прислонился к столбу, закурил дешевую, непривычную сигарету. В проводах надрывно гудел ветер. «Занесло меня сюда…» – чертыхнулся он, угрюмо глядя по сторонам. Все ему здесь не нравилось сейчас: ни люди, ни город. Даже погода. Чувство одиночества росло, теснило грудь, и ему вдруг стало жалко самого себя. Эпизод 3 Где же была судьба? Ведь он сам, и никто иной, так решил и так сделал. Человек стоял у окна вагона, повторял про себя свое имя и спрашивал, кто же он, кто, кто? – пока у него не закружилась голова… Он нашел наверху большую яркую звезду и не отрывал от нее взгляда. Звезда не оставалась на месте, она обгоняла поезд, затем поезд нагнал ее, опередил и оставил где-то сзади. Наверное, эта дорога не была прямой, какой казалась. Путь извивался, и поезд вместе с ним – по воле людей, проложивших в пустыне стальные рельсы. Он продолжал спрашивать себя, кто он, и постепенно уходил далеко в прошлое. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/andrey-tihomirov-120/epizody-epizody-zhiznennye-sobytiya-i-polet-mysley-sb/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 180.00 руб.