Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Легенда о капитане Бероевой Василий Боярков Книга повествует о прославленной и легендарной сотруднице МУРа – Оксане Бероевой. Ей придется столкнуться с загадками: 1. Человеческой жадности и жестокости; 2. Потустороннего мира; 3. Инопланетного вторжения. Пролог Год 2017-й. Самый конец ноября-месяца. Вечер. По Ленинградскому проспекту города Москвы, на бешенной скорости несется британский автомобиль «Renge Rover» черного цвета. Им управляет мужчина среднего роста, приближающегося к высокому. На вид ему не более тридцати лет. Фигура, при отсутствии лишнего веса, не выделяется тучностью, и имеет стандартные формы. Он достаточно физически развит, его образ внушает вид уверенного в себе человека. Волевой взгляд серо-голубых глаз, излучающих ум, бесстрашие и рассудительность, сосредоточенное красивое лицо, уверенные движения при маневрировании – все это, лишний раз, подтверждает создавшееся впечатление о характере этого водителя. Он одет в теплую болоньевую куртку, удобные синие джинсы, плавно переходящие в теплые зимние полусапожки. Сбоку на пассажирском сиденье лежит восьми-зарядный пистолет марки «Beretta», изготовленный в лучезарной Италии. Явно, что незнакомец куда-то очень спешит, раз, в нарушение всех правил дорожного движения, гонит с такой бешеной скоростью, полностью поправ инстинкт самосохранения. Что же послужило причиной такого бессмысленного и отчаянного поведения? Утром, того же дня, в студеных водах Москва-реки был обнаружен неопознанный труп. По отпечаткам, снятым с его пальцев было доподлинно установлено, что это ранее судимый Варнаев Игорь Прохорович 1961 года рождения, по прозвищу: «Зубатый». Согласно его «послужного списка» явственно следовало, что не прошло и недели, как он освободился из мест заключения, где отбывал назначенный ему судом срок, в виде десяти лет лишения свободы. Это был не большого роста, коренастый мужчина. Не смотря на свой возраст, он был достаточно подвижен, что выражалось в чрезмерных подергиваниях. Тем не менее, в силу своего длительного нахождения в ограниченном для свободных передвижений пространстве, он приобрел привычку двигаться не спеша. Худощавое осунувшееся лицо, от постоянного употребления «чефира» и табака, было изборождено многочисленными, «въевшимися» в кожу морщинами. Взгляд этого преступника был поистине волчьим и ничего собою не выражал, за исключением непомерной жестокости, направленной на поиски очередной жертвы. Короткая стрижка, поношенные куртка и точно такие же штаны завершали облик этого человека. Не имея своего жилья и родственников, бывший заключенный, сразу же, направился к Маркову Михаилу Николаевичу, являвшемуся в прошлом его подельником. Именно вместе с ним они занимались грабежами и разбоями, нападая на квартиры одиноких старушек и стариков, и после жестоких пыток похищали все их сбережения. Когда оперативникам МУРа удалось «выйти на след» этих мерзавцев, за преступниками уже значилось множество исковерканных судеб и более пяти миллионов рублей причиненного пострадавшим ущерба. Тогда всю вину взял на себя Варнаев. Украденные деньги, по понятным причинам, так и не были обнаружены. Ими распорядился оставшийся на свободе Марков. Он открыл свою фирму, занимающуюся перепродажей подержанных автомобилей, и очень скоро его «дела пошли в гору». Не смотря на такое везение и значительно продвинутый бизнес, он не забыл своего былого товарища и периодически помогал тому выживать в тюремных условиях, высылая в «лагерь» пищевые продукты и личные гигиенические предметы. Михаил совершенно отчетливо понимал, что, рано или поздно, его прежний подельник вернется «на волю» и потребует свою часть награбленных денег, ради которых он, собственно, и пошел на такую огромную жертву и «отмазал» второго бандита. Предприниматель, в принципе, был готов к такому повороту событий. Когда «сиделец» появился в главном офисе своего более молодого «товарища», он был поражен размахом его развернувшейся деятельности. Бывший соратник по совершенным ранее преступлениям не очень обрадовался его появлению, но вида не показал. Он стал уже владельцем крупного автосалона, занимавшегося легальной реализацией новых заграничных автомобилей, и такое посещение закоренелого зека было ему явно не по душе. Однако, тем не менее, как только секретарша доложила о прибытии Гоши Варнаева, он, широко распахнув дверь своего кабинета, сразу же выбежал встречать «старого друга», для убедительности распростирая объятья. Они «холодно» обнялись, что окружающим очень бросалось в глаза, и проследовали в кабинет бизнесмена общаться, как говорят: «без свидетелей». Лишь только они остались вдвоем, Марков сразу же достал небольшой кейс и, распахнув дипломат, представил его содержимое на обозренье «Зубатого». – Здесь ровно пять миллионов, – сказал он, объяснив свои действия, – твоя доля и компенсация за годы, проведенные за решеткой. – Деньги, конечно, хорошие, – сделав «кислым» лицо, возразил отсидевший Варнаев. – Но понимаешь какая обидная штука? Пока я «чалился», там на зоне, ты здесь развлекался с девчонками и тратил наши общие денежки на создание огромного бизнеса. – Тебе что ли, мало? – прервал Марков товарища, – Скажи, сколько надо. Я, конечно, добавлю. Только, естественно, в разумных пределах. Здесь Михаил презрительно улыбнулся, что не ускользнуло от глаз собеседника. Он, в свою очередь, одарил бизнесмена таким же в точности взглядом и не замедлил продолжить: – А ты, «Мишаня», меня не перебивай и, тогда, если ты будешь достаточно терпеливым и дослушаешь до конца, то сразу поймешь, что требования мои не совсем лишены рассудительности. – Говори, я послушаю, – сделав озабоченное лицо, предложил Михаил. – Так вот, что, «Мишаня», я тебе расскажу. Сам понимаешь, что лет мне уже до «хера», и вряд ли я смогу создать в этой жизни чего-то нормальное. Тебе же, не без моего, я вижу, участия, удалось «набашлять» отличное дело, что меня безгранично устраивает… – Что!? – выпучил глаза Марков, – Что ты хочешь этим сказать? – Я же сказал, потерпи, – ехидно, словно хищник, готовый к броску, заулыбался Варнаев. – Отдашь мне половину своего бизнеса, и мы будем в полнейшем расчете. Только такую цену приму я за то, что «прожег» в пустоту не хилую часть свой жизни. Нетрудно догадаться, что такая перспектива – иметь в компаньонах судимого человека – Михаилу совершенно «не улыбалась». Он, сразу же, попробовал возразить: – Но, я сейчас честный, порядочный человек, а общение с тобой сильно навредит моей репутации. В общем, я скажу так: либо забирай свои деньги, либо проваливай и, вот тогда, не получишь совсем ничего. Так и знай: шутить я не собираюсь и пререкаться с тобой на вполне очевидные вещи тоже, считаю, бесполезною тратой времени. – Вона ты, как, «Мишаня», заговорил! – растопыривая пальцы (указательный и мизинец кверху, средний и безымянный прижаты большим к ладони) и вытягивая вперед лицо, заорал посетитель, – А, ты вообще знаешь, что такое тюремная жизнь? А, как там тянутся унылые дни? Тебе все это известно!? Короче так, «милый друг», – вставая и глядя подельнику прямо в глаза, настоял на своем требовании бывший «сиделец», – либо ты сделаешь меня своим совладельцем, либо я продам твою голову и наш общий бизнес «браткам». Думаю, так, станется справедливо. Тут он размашисто обернулся и направился к выходу. Марков, осознав слова опасного посетителя и прекрасно поняв, что в озвученном случае его бизнес «провалится в тартарары», вскочил со своего места и бросился догонять Гошу Варнаева. Он остановил его, когда тот уже брался за ручку двери. – Послушай, «Зубатый», – начал он, сменив свою речь на заискивающую, – ну, чего ты сразу «взандры» полез? Шуток, что ли, не понимаешь? Конечно же, по общим «понятиям», я должен с тобой поделиться. Так оно и будет – не сомневайся. Но ты же сам должен понять, что для такого сложного дела, как передача части имущества, мне необходимо подготовить соответствующие документы. – Сколько тебе нужно времени? – настойчиво произнес бывший товарищ. – Два дня, – уверенно молвил предприниматель, пытаясь удержать этого человека от непродуманных действий, – Через два дня все будет готово, – и тут же добавил, стараясь расположить к себе посетителя, – тебе денег на девочек надо? Бери, сколько душа пожелает: мы же теперь компаньоны. На всякий случай отстраняясь от продуманного «проныры», каким всегда считал его Игорь, прикинув в мозгу правильность сделанного ему предложения, Варнаев схватил из кейса пачку пятитысячных ассигнаций, после чего, не прощаясь, направился к двери. – Два дня, – произнес он по ходу движения, для убедительности приподняв средний и указательный пальцы. Как только он удалился, Марков лихорадочно стал прокручивать в голове все возможные варианты, с помощью которых можно было бы избежать дележа созданной им компании с бывшим подельником. Ничего дельного на ум не приходило, кроме единственно-одного, как ему казалось, правильного решения. Точно в указанный срок явился Варнаев. Секретарша уже была предупреждена, что этот визит обязательно состоится, поэтому преступник беспрепятственно прошел в кабинет своего будущего компаньона. – Бумаги готовы? – не здороваясь, пробурчал он с порога. – Конечно, – улыбаясь, как можно шире, ответствовал предприниматель, – сейчас съездим к нотариусу, подпишем, и ты станешь полноправным совладельцем нашего общего бизнеса. Извини меня за неразумные мысли. Я тут много думал и теперь каюсь, что сам не предложил тебе такой компенсации, все равно не соразмерной той услуге, которую ты мне оказал. – Наконец-то дошло, «Мишаня», – обрадовался бандит переменам, так скоро произошедшим в настроении бывшего сотоварища, но тут же, все-таки усомнившись, добавил, – а к нотариусу зачем? Здесь нельзя подписать? – Нет, – уверенно замотал головой Марков, показывая Игорю составленный по всем правилам договор, – без юридического заверения он не будет считаться действительным. – Ладно, давай. Не будем, в этом случае, медлить. Поехали поскорей, – недоверчиво согласился «Зубатый». – Но смотри, ежели что не так, пощады не жди. «Напарники» сели в машину предпринимателя марки «Renge Rover» черного цвета и двинулись в путь. Время близилось к вечеру, и на улице начинало смеркаться. Марков уверенно вел автомобиль по проспекту Андропова. Достигнув заповедника-музея «Коломенское», он свернул на улицу Новинки. – Ты куда это правишь? – с недоверием вопрошал Гоша Варнаев, – У нас, что, юристы теперь в лесу принимают? – Нет, – не скрывая теперь своей злости, отвечал владелец автомобильного бизнеса, – просто так будет короче. Тут же, водитель свернул с общей трассы и стал углубляться в лесистую полосу. Колеса его внедорожника шуршали уверенно в неглубоком и рыхлом снегу. Сидевший в салоне преступник начал паниковать. – Стой, ты куда? – завопил он, нервно хватая водителя за рукав, – Останови машину, иначе тебе будет «хана». – О себе подумай, «мерзавец», – зло «отчеканил» предприниматель, доставая из грудного кармана итальянский пистолет фирмы «Beretta». Тут он остановил свой автотранспорт и, удерживая пистолет у виска «Зубатого», гневно скомандовал: – Выбирайся, «падаль», на улицу. Не хочу здесь твоею поганой кровью запачкать дорогие сиденья. Недавно такой уверенный в своем превосходстве бандит, теперь, как телок, идущий на бойню, послушно подчинился силе оружия. Однако, лишь только оказавшись снаружи, он пустился бежать, надеясь, что, таким образом, убережет себя от кровавой расправы. Но нет: меткий выстрел остановил беглеца, загнав первую пулю в спину. Варнаев встал, словно вкопанный, и медленно согнулся в коленях. В тот же самый момент к нему подбежал бывший друг и, приставив оружие к его голове, произвел смертельное попадание. Тот рухнул на землю, обагрив белый снег своей кровью. Марков, уверенно устранив «конкурента», поднял с земли его мертвое тело и потащил его к небольшой речушке под названием: «Жужа». Скинув убитого в воду, он, совершенно не выражая эмоций, отправился восвояси. На следующий день, рано утром, на слиянии с Москва-рекой был обнаружен мертвый Варнаев. Расследование убийства было поручено оперуполномоченной Управления уголовного розыска капитану Бероевой Оксане Витальевне. По своей природе, это была бесхитростная милая девушка в возрасте двадцати пяти лет, славившаяся, между тем, своей отчаянной смелостью. Закончив высшую школу полиции, эта отличающаяся невероятной красотой полицейская для прохождения действенной службы была определена в Московский уголовный розыск, в простонародье называемый МУР. С первых же дней, она показала себя, как отличник боевой и политической подготовки. Ей поручались только самые трудные и, подчас, неразрешимые поручения. Не раскрытых дел на ее счету практически не водилось. Подготовлена она была, если сказать просто – профессионально, значит не изложить ничего. Молодая сотрудница Мура отличалась аналитически развитым «острым» умом, мгновенной сообразительностью и была очень начитана и эрудированна. Практически из любого вида оружия стреляла без промаха; выделялась физической подготовкой и беспрецедентно владела приемами рукопашного боя, добившись в боевых искусствах значительных результатов. Это очень ей помогало, как при раскрытии преступлений, так и при задержании опасных преступников. За достижение высоких показателей в оперативно-служебной деятельности все следующие специальные звания ей присваивались досрочно, в том числе, и чин капитана. По своей натуре, она отличалась бесстрашием, в меру дозволенной самоуверенностью, инициативностью, склонной к принципиальности, а также непримиримым упорством в достижении целей. Кроме всего перечисленного, молодая оперативница была еще доброй, отзывчивой, да и, попросту, очаровательной девушкой. Ее невысокая фигура едва достигала ста пятидесяти семи сантиметров. Она была сложена просто прекрасно. Маленькая круглая голова переходила в довольно красивые плечи, гармонично сочетавшиеся с выдающимся бюстом четвертого номера. Он спускался к тонкой изысканной талии, переходящей в упругие ягодицы, из которых опускались невероятно прямые красивые ноги. Лицо ее было настолько прекрасно и притягательно, что порой от него невозможно было отвести восхищенного взгляда. Круглое, чуть вытянутое, оно имело бархатистую нежную в меру смуглую кожу; невероятно большие темно-карие глазки, выражающие, порой, такой «всепоглощающий» взгляд, что любой, кто попадал под его магию, невольно оказывался зачарован этой, поистине, восхитительной девушкой, в те минуты, она смотрела так, будто бы завораживала своего собеседника, словно склоняя к раскрытию самых сокровенных тайн и секретов; по краям век, практически не знавших косметики, красовались длиннющие «живые» ресницы; идеальные дугообразные брови переходили в прямой, чуть вздернутый, носик, под которым располагались алые, слегка напомаженные и немного пухлые, губки; маленькие прижимающиеся к голове ушки скрывались за густыми волнистыми черными волосами, которые ограничивали своим полукругом нижнюю часть лица, плавно переходя после этого в шею. Одевалась она в гражданское «платье», состоящее, в верхней своей половине, из натуральной утепленной дубленки и обтягивающих удобных черных лосин. Из всей зимней обуви, она предпочитала носить невысокие сплошные американские сапоги, на маленьком обточенном каблучке. Вот такой сотруднице, обладающей всеми необходимыми навыками и уменьями, была и поручена поимка преступника. Первым делом, она осмотрела место самого происшествия и занесла в свой блокнот значимые детали, способные продвинуть ее к раскрытию преступления. Далее, сопровождая обнаруженный труп, Бероева проехала в морг, где с него было снято все одеяние. Внимательно изучив одежду покойного, оперативница обнаружила, что к трусам, с их внутренней стороны, пришит небольшой кармашек, явно чем-то наполненный. Оторвав накладную материю, она извлекла небольшой клочочек бумаги, свернутый в несколько раз и обернутый водонепроницаемой упаковкой. Покойный, как будто предвидел, что с ним могут обойтись подобным-вот образом, и предпринял небезосновательные меры предосторожности. В тексте, написанном мелким почерком, убиенный полностью раскрывал своего соучастника, а заодно указывал, что если с ним чего и случится, то виновным, в этом случае, будет именно Марков. Не теряя ни минуты, Оксана направилась по указанному в «завещании» адресу, где сличила на машине Маркова протекторы шин. Они полностью совпадали с теми, что удалось ей «скопировать» в месте убийства. Пока она представлялась его секретарше, та включила громкую связь, и владелец автосалона услышал – какие к нему прибыли гости. Мгновенно связав все воедино, он решил «пуститься в бега» и через запасный выход покинул помещение своего кабинета, устремившись к автомобилю. Капитан полиции, убедившись, что Маркова нет на месте, спускалась, как раз в тот момент, когда он выезжал с территории своей фирмы. Вмиг сопоставив все факты, она побежала к своему служебному транспорту, как водится у всех сыщиков, не имеющему опознавательных знаков о своей принадлежности к службе полиции. Благополучно достигнув «Лады-приоры», девушка незамедлительно бросилась догонять беглеца. Именно эта погоня и явилась причиной такой сумасшедшей езды по Ленинградскому проспекту Москвы. Постепенно гонка перешла на шоссе с одноименным названием. Увлекшись преследованием, Бероева ничего не передавала по связи. Поравнявшись с Зеленоградом, Марков свернул в город, намереваясь запутаться среди его многочисленных улиц. Оперативница, словно «приклеилась», и висела у него на «хвосте», показывая свое мастерство в управлении автомобилем. Наконец убийца решил оторваться от своей неугомонной преследовательницы. Он решил проскочить один из светофоров, когда на нем горел красный сигнал. Эта его идея оказалась полностью неудачной. С правого бока следовал грузовой автофургон. Преступник чуть-чуть не рассчитал свою скорость, и кабина громадного автопоезда врезалась в заднюю часть его автотранспорта, спровоцировав его вращенье по кругу. Двигавшаяся следом оперативница едва смогла избежать столкновения с этой громадиной. Она до упора выжала ножной тормоз, одновременно срывая «ручник». Закрутив, точно также как первый, ее автомобиль выкинуло с проезжей части на тротуар. Она едва не сбила двух пешеходов, и только везение и мастерство спасли ее от тяжелых последствий. Не отвлекаясь, на подобные мелочи, ведь в итоге из гражданских никто не пострадал, Оксана выскочила наружу и, что есть силы, бросилась бежать в сторону «Renge Rovera». Его только-что перестало крутить и «кинуло» на осветительный столб. Сработала подушка безопасности и прижала водителя к креслу. Правой рукой он нащупал свой пистолет и произвел один-только выстрел, освобождая дорогу на выход. Марков открыл дверь и, собираясь выйти наружу, высунул голову из салона. Тут же, последовал мощный удар. Это Оксана привела в движение металлическую конструкцию, воздействуя на нее своими руками. На доли секунд у него потемнело в глазах. Капитану Бероевой этого было достаточно, чтобы развивать дальше свое нападение и закрепить добытый успех. Распахнув дверь обратно, она, в ту же секунду, двинула правым локтем в переносицу Михаила, усилив этим движением эффект от потери ориентации. Тот стал водить своим пистолетом из стороны в сторону, пытаясь «нащупать» избивавшую его сыщицу, но тут же получил поврежденье запястья. Одной рукой Оксана упиралась в его предплечье, а другой резким движением доводила сжимавшую оружие кисть в сторону его тела, ломая сустав. «Beretta» выпала из ослабевшей ладони. Оперативница же, не расслабляясь, схватила противника за уши и потащила наружу – прочь из салона автомашины. Когда он, заплетаясь ногами, готов был уже рухнуть на землю, девушка, продолжая удерживать его голову, энергичным выпадом колена вперед, напрочь, сломала хрящевую выпуклость носа, жестко выбивая сознанье врага. Как только он рухнул на асфальтовое покрытие почвы, Ксюша достала наручники и, ловко закрутив безвольные руки за спину, сцепила их между собой. Далее, подогнав служебную автомашину, она натренированными движениями (было очевидно, что эта процедура ей не в диковинку) загрузила тело в багажник и, передав по рации о случившемся, отправилась докладывать на «Петровку». Лишь только прибыв, она тут же передала уже очнувшегося преступника в надежные руки дежуривших на «вахте» сотрудников, сама же отправилась в кабинет своего начальника. Руководитель – в чине полковника, был немолодым уже человеком. Его возраст близился к сорокавосьмилетней отметке. Виктор Иванович Кравцов, так звали этого зрелого «мужа», был профессиональным мастером своего дела. Много времени отработал он «на земле», неоднократно нес службу в горячих точках страны и прекрасно себе представлял, из чего состоит смысл оперативной работы, а также «хлеб» его подчиненных сотрудников. Он был невысокого роста, не превышающего ста шестидесяти сантиметров; вполне коренаст и уже набирающий полноту; круглая голова была абсолютно правильной формы, что легко угадывалось под короткой стрижкой светло-русых волос; лицо, не сказать, что красивое, но и не отталкивающее, для большей солидности было украшено черными, но уже седеющими, усами; в сине-серых глазах «светились» огромная рассудительность, спокойствие и прозорливость. В силу своих служебных обязанностей, Кравцов был одет в темно-синее форменное обмундирование. – Убийство в «Коломенском» раскрыто, – бойко отчеканила красивая девушка, вытянувшись перед старшим по званию. – Убийца задержан. – Он хоть живой? – зная о методах, которые использовала в работе прекрасная сыщица, спросил полицейский полковник. – Да, – твердо ответила молодая девица и, тут же слегка стушевавшись, прибавила, – только немного потрепан. Очень уж ему хотелось уклониться от нашего с ним знакомства… – Знаю, – усмехнувшись, закончил Виктор Иванович, не дав Оксане договорить, предположительно догадавшись, какие слова просятся с ее уст, – но ты же такая оперативница, которая никак не позволит преступнику обойти себя стороной, – и тут же, став серьезным, добавил, – Кто он такой? – Марков Михаил Николаевич одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года «выпуска», – доложила Бероева, сразу же перейдя к оглашению собранных ею улик. – Согласно предсмертному «завещанью» убитого, он являлся его давним подельником в совершении более двадцати преступлений, аж – десятилетней давности. Именно это обстоятельство и явилось причиной его преждевременного ухода из жизни. Кроме того, протектор автомашины подозреваемого полностью совпадает со следами шин, оставленными на месте убийства. Думаю, экспертиза установит их идентичность. И самое главное – это пистолет «Beretta», изъятый у Маркова. У меня не вызывает сомнений, что баллистика подтвердит, что это оружие и является тем искомым, что оставило дырку в голове у умершего. – Мне бы твою убежденность, – озабоченно промолвил Кравцов, – однако, как показывает давняя практика, она, или какая-то там еще ваша женская интуиция, тебя ни разу не подводили, а это уже кое-что. Но речь сейчас не об этом. Тут начальник «убойного» отдела Москвы взял короткую паузу, предоставив Бероевой возможность обратиться к нему с вопросом: – А, о чем, тогда, товарищ полковник? – У меня для тебя две новости, Ксюша – загадочно улыбнулся пожилой офицер, – одна хорошая, другая очень хорошая. С какой начинать? – Наверно с хорошей, – предположила оперативница, мысленно пытаясь отгадать, что именно «темнит» полицейский полковник. – Тогда слушай, – еще больше «озарился» Кравцов, – тебе представляется возможность защищать интересы нашей страны в одном очень таинственном и секретном международном деле. Всех его обстоятельств не поведали даже мне. Я знаю только одно, что группа российских и американских ученых работают над одним очень важным проектом. Их всего пятеро – трое наших и двое американцев. Только эти сотрудники, да еще несколько человек, на самом высоком уровне, знают, чем они занимаются. У них еще есть восемнадцать помощников из обслуги, но они в подробности этой миссии не посвящаются. – Ну, а причем же, здесь, тогда мы? – искренне удивилась Бероева. – Правильный и уместный вопрос, – согласился Виктор Иванович. – За последнюю неделю у них, при очень загадочных обстоятельствах, погибло три человека – двое рабочих и один профессор-ученый. Как ты понимаешь: разбираться в необычных смертях – это наша прямая обязанность. Именно тебе предоставляется честь расследовать эти загадочные события. Это была хорошая новость. – Интересно, – удивилась Оксана, многозначительно вскинув брови, – какая же тогда, очень хорошая? – За казенный счет, Ксюша, – не сдержал ухмылки Кравцов, – ты отправляешься в путешествие, – тут он замолчал, сделав неоднозначную паузу и, глубоко выдохнув, продолжал, – на Северный полюс Арктики. Туда уже прибыл твой американский коллега, но наше дорогое Правительство посчитало, что и от нашей страны должен участвовать лучший оперативный сотрудник. Как видишь: твои способности оценили на самом, что ни наесть, Высочайшем уровне. У тебя есть пара часов, чтоб собраться, и – тут же в дорогу. Ты девушка не замужняя, бездетная, так что, думаю, с этим проблем не возникнет. Самолет уже ждет на секретном Президентском аэродроме, куда тебя и доставят сотрудники ФСБ-е. С этой минуты ты поступаешь в их непосредственное распоряжение. Все. Желаю удачи. Все подробности узнаешь на месте. Не давая девушке возразить, дверь в кабинет распахнулась, и в него вошли двое мужчин, с непроницаемыми бесстрастными лицами, одетые в дорогие костюмы, совершенно одинакового роста и точно такой же комплекции. Можно было подумать, что это братья-близнецы, если бы не небольшие различия в их невозмутимых физиономиях. «Вот те двое из ларца, что одинаковы с лица», – заметила про себя Оксана и, не имея возможности даже поразмыслить над тем, что ей предстояло, в сопровождении этих Федеральных сотрудников, вышла из кабинета начальника. Арктический кризис Глава I. Прибытие В виду чрезвычайной секретности операции, кроме сотрудницы МУРа, в самолете находился только один человек – личный пилот Президента. Оксане было разрешено занять место второго летчика, и она наслаждалась полетом, с энтузиазмом поглядывая в окошки. Пейзажи менялись прямо у нее на глазах. Растительность умеренного пояса плавно переходила в промозглую тундру, затем, словно бы в почерневшую, студеную воду, и заканчивалось все это великолепие однообразной картиной вечных арктических льдов. По пути в аэропорт ей разрешено было посетить магазин зимней одежды, где она запаслась необходимыми ей предметами. Из теплых вещей, девушка взяла: толстую не продуваемую куртку, типа – «Аляска», темно-зеленого цвета, однотонные ей, прочные трехслойные брюки, высокие меховые унты, песцовую сизую шапку и, на всякий случай, валенки и шерстяную длинную водолазку однотонной черной расцветки. Все ее покупки, в том числе и принадлежности собственной гигиены, были оплачены из сумм государственного бюджета. Обновки ей пришлось сложить в большую дорожную сумку. Сама же Бероева оставалась в вещах, одетых на нее в момент задержания Маркова. Самолет находился в пути уже более шести долгих часов. Оперативница, убаюканная шумом моторов и начавшейся, на всем протяжении, белой пустыней, в тот момент, спокойно дремала. Ее сон был прерван вежливым криком пилота: – Мы подлетаем! Я бы советовал Вам, девушка, обязательно переодеться! За бортом температура воздуха составляет: тридцать семь градусов ниже нуля. Ветер – до десяти метров в секунду. Здесь все-таки крайний север. Кстати, полюс располагается всего в нескольких километрах. – Ничего, – гордо ответила девушка, не желавшая заменить одежду внутри самолета, – я привычная! В Москве, при таком, в точности, холоде, я одеваюсь аналогично, так что мне не впервой! – Дело Ваше! – согласился летчик и стал заводить летательный аппарат на посадку. Лишь только они приземлились, к самолету подбежал встречавший мужчина, плотно укатанный в стандартную армейскую куртку утепленной вариации цветом «хаки», с накинутым на голову капюшоном. Оксана выбралась из салона, вручив свой баул незнакомцу. Как только она оказалась на улице, то сразу же почувствовала, что ее тело пронизывает жуткий арктический холод. «Да. Зря я не прислушалась к совету пилота», – подумала про себя красивая девушка. Тридцать семь северных градусов с небольшим ветерком значительно отличались от, точно такой же, температуры умеренных поясов. Бероева тут же застучала зубами, что не ускользнуло от зоркого взгляда встречавшего ее члена «Зимовки». – Быстрее! Быстрее, на базу! – закричал он по-английски, наблюдая, как воздушное судно разворачивается и выходит на взлетную полосу. Девушка, прекрасно знавшая этот язык, не стала противиться своему провожатому. Ей и самой не терпелось оказаться в теплых помещеньях зимовочной станции. База полярников находилась в ста метрах от места, где приземлился летательный аппарат, только-что переправивший девушку к самому северному полюсу нашей планеты. Это незначительное расстояние удалось преодолеть достаточно быстро, но все-таки вновь-прибывшая успела испытать на себе ледяное арктическое «дуновение». На улице давно уже началась холодная полярная ночь, и только лунным светом скупо «ласкалось» это маленькое селение. Арктическая «зимовка» представляла собой стандартную конструкцию, смонтированную из отдельных фрагментов утепленных металлических блоков. Они были доставлены сюда грузовым самолетом и соединены между собой стараниями специальной ремонтной бригадой. Отопление осуществлялось за счет универсального дизельного котла. Электричество вырабатывалось генератором, работающем на том же топливе, хранящимся в огромной емкости, установленной чуть выше ледяного покрова, на удалении в сто пятьдесят метров от строений основного жилья. Достигнув жилого комплекса, мужчина повернул круглое металлическое колесо, имевшееся снаружи двери, смыкающее внутреннюю двустворчатую задвижку. Наконец-то, они оказались в небольшом «предбаннике», имевшим размеры два на два метра, где температура близилась к отрицательному нулю, и совершенно отсутствовал ветер. Не привычная к таким погодным условиям сотрудница МУРа, смогла спокойно вздохнуть. Ее модная одежда, хоть и являлась зимней, но явно не подходила для этих широт. Между тем, представитель американцев проделывал ту же самую операцию со второй входной дверью, ведущей уже во внутренние помещения, где было довольно тепло: воздух удавалось прогревать до пятнадцати градусов. Только здесь мужчина смог скинуть с головы капюшон и представился: – Джонни О’Нил. Специальный агент Федерального бюро расследований с особыми полномочиями. Четко отчеканив свои имя и должность, он протянул, для приветствия, руку. Девушка ответила на его дружеское рукопожатие и, точно так же отрапортовала: – Капитан Оксана Бероева, оперуполномоченная Московского уголовного розыска. В неформальном общении, просто Ксюша. – Ксюша!? – проговорил американец с акцентом, стараясь запомнить именно это имя, -Пройдемте, я покажу Вам комнату, где Вы будете отдыхать, а потом мы проведем небольшое собрание. Комната – это, конечно, было сказано громко. «Зимовка» состояла из пятнадцати небольших кубриков, имеющих размеры два с половиной на полтора метра, предназначавшихся для отдыха и сна членов команды. Там же положено было хранить и личные вещи. В десяти из них были установлены двухъярусные кровати. Они были оборудованы для персонала, обслуживающего эту станцию. В остальных пяти спальных мест располагалось по одному. Здесь селились только ученные, руководившие этим проектом. Оксана быстро переоделась, надев, купленную в Москве водолазку, оставшись в обтягивающих лосинах и плотно прилегающих к икрам американских сапожках без молнии. В ее комнатке, где раньше жил покойный профессор, в столе был установлен металлический ящик, запирающийся на ключ. Туда она положила огнестрельное оружие и запасные патроны. О’Нилу достался пустующий кубрик, предназначавшийся, в основном, для летчиков, периодически совершающих грузовые рейсы, доставляя на базу продукты питания, топливо и другие необходимые в нормальной жизни предметы и лекарственные препараты. Он быстро скинул с себя теплую куртку и, когда оперативница вышла из своей комнаты, ждал ее возле двери. Только сейчас, Бероевой удалось рассмотреть его поподробней. Перед ней предстал красавец-мужчина тридцатидвухлетнего возраста. Он был выше ее на целую голову и значительно сильнее физически. Об этом свидетельствовали: мощный торс, накачанные грудные мышцы и бицепсы, выделяющиеся сквозь обтягивающую водолазку цветом «хаки», точно также, как куртка. Утепленные брюки были в тон остальной одежде. «Не иначе, бывший морской пехотинец», – подумав, сделала заключенье Оксана и принялась делать мысленные отметки, изучая лицо. Оно было достаточно привлекательным, что у мужчин является редким. Овальная ровная форма не имела нигде никаких изъянов. Большие голубые глаза «светились» умом, рассудительностью, но выдавали и некую озорную хитрость и предубежденность. Взгляд был добродушным, но в глубине проглядывались решимость и даже какая-то ожесточенность. Простому обывателю такие мелочи вряд ли бросились бы в глаза, но опытная оперативница сразу же заострила на этом внимание. «А ты не так уж и прост. Хотя чему я сейчас удивляюсь: в «Бюро» дураков не содержат», – продолжала рассуждать российская сыщица, оценивая своего будущего коллегу. Джонни, меж тем, улыбался, по возможности, наиболее открытой улыбкой, показывая безупречные ряды белых и ровных зубов и тонкие ярко-красные губы. Его аккуратный нос был идеальной даже через-чур ровной формы. Грубая обветренная кожа представлялась настолько белой, что казалось никогда не знала загара. Волосы, сообразно глазам, имели блондинистый оттенок и были уложены в коротко-стриженную прическу. Мужчина, как только оперативница вышла из своей «комнатушки», предложил ей проследовать на короткое заседание. Его решили устроить в научно-исследовательском центре – комнате, размером пять на четыре метра, заставленной всевозможным научным оборудованием, где по середине стоял металлический ровный стол. Следуя по пути, девушка отмечала, что «Зимовка» включает в себя еще: и зал общего отдыха, где имелся даже плазменный телевизор, и медицинскую лабораторию, и столовую с кухней, и несколько подсобных небольших помещений. Ее уже ожидали четыре научных сотрудника. Как известно, двое были американцами и остальные двое представляли светил российской науки. Сначала стоит остановиться на Россиянах. Первый – это профессор-геолог: Веремчук Константин Георгиевич. Мужчина пятидесятидевятилетнего возраста. Худощав и слишком подвижен; с ростом, приближающемся к высокому, более ста семидесяти пяти сантиметров; лицо, не лишенное привлекательности, точно также, как и у остальных научных сотрудников, было украшено небольшой бородой и усами; обветренная кожа испещрена многочисленными морщинами; каре-зеленые глаза выражали ум, рассудительность, аналитическое мышление. Точно таких же качеств, не были лишены и остальные его коллеги. Характер профессора отличается нетерпимостью и излишней эмоциональностью. Седеющие волосы были острижены – под машинку. Одежда включала в себя коричневый вязанный свитер с бело-черно-серым рисунком и теплые серые брюки, утепленные синтепоном. Основная его обязанность включала в себя нахождение нужных координат. Второй – это доцент кафедры, занимающейся особенностями человеческих генов – Григорович Владимир Сергеевич. Он намного моложе, чем первый. Его возраст едва достиг тридцативосьмилетней отметки. При довольно угрюмой внешности, он имеет отталкивающее лицо, где находятся маленькие узкие серые глазки, расположенные по бокам вздернутого кверху длинного носа. Физиономия его овальная, несколько вытянутая; поры на коже такие глубокие, что делают его похожим на перенесшего оспу. Однако, на самом деле, этот человек абсолютно здоров, такова лишь особенность строения клеток. Ростом он был, даже ниже, итак невысокой Бероевой и вряд ли доходил до ста пятидесяти пяти сантиметровой отметки. Телосложением представлял невыдающимся, где уже четко прослеживалась его полнота. По виду этого человека можно было не без оснований предположить, почему он избрал себе такую профессию. Одет он был в свитер яркой расцветки, а кроме того в штаны и унты, точно такие, как и у Константина Георгиевича. Светло-русые волосы торчали в разные стороны, выступая сантиметра по два, давно не зная расчески, образуя бесформенную копну. Про американских ученных Оксана вновь про себя отметила: «Вот и еще те два из ларца». Действительно, если бы не существенные различия в строении лиц, можно бы было сказать, что перед тобой стоят два привлекательных клона, отличающихся только небольшой разницей в росте и возрасте. Стоит сначала отметить их одинаковые качества. Оба были стройными, не лишенными физической силы. Напрашивался вывод, что они посвящают свое время не только научным трудам, но и активно занимаются фитнесом, набирающим в Соединенных штатах определенную популярность. Идентичным являлось и их обмундирование, без сомнения, полученное в армейских структурах. Оно включало в себя теплый вязанный свитер, толстые утепленные брюки и высокие меховые сапожки. За исключением обуви, окрашенной в черный цвет, все остальное имело военный цвет «хаки». Далее стоит уделить внимание их различиям. Первый – это коллега российского генетика: Джеймс Рамирес. Человек среднего роста, приближающегося к ста семидесяти двум сантиметрам, он находился в возрасте пятидесяти двух лет. Лицо овальное, несколько треугольное; кожа довольно смуглая, имеющая красноватый оттенок, придавала ему сходство с коренным населеньем Америки; таким же эффектом обладали черно-карие глазки, выражающие, кроме прочего, волевую решительность и непринужденность; между ними следовал прямой с легкой горбинкой нос, поддерживающий круглой формы очки; черные, с проседью, волосы были длинными и, спускаясь вниз, прикрывали огромные уши. Второй – это профессор-биолог. Он носил имя: Уильям Кригер. Мужчина сорокатрехлетнего возраста; ростом не менее ста восьмидесяти сантиметров. Лицо овальное, больше похоже на круглое; кожа хоть и обветренна, но не была лишена своей естественной мягкости. «Вполне очевидно, что этот научный сотрудник использует в своем рационе различные увлажняющие крема, а возможно и гели. Надо будет спросить у него для себя», – отметила мысленно девушка, заканчивая изучение своих новых знакомых. Она остановила свой взгляд на глазах у последнего. Они имели зеленоватый оттенок и выражали некую зловещую хитрость и равнодушие. Этот факт также не ускользнул от внимательной сыщицы. Прямой нос, короткие начинающие седеть волосы и плотно прижатые к голове уши, вряд ли чего еще, могли сказать о характере этого человека. Когда ознакомительная часть собрания была завершенной, и все насладились созерцаньем друг друга, слово взял Джеймс Рамирес, после смерти Попова Сергея Петровича, считавшийся старшим в этой команде ученых. – Мы обеспокоены, – начал он, поправляя очки, – тремя смертями членов нашей команды. Наш земляк – Джонни О’Нил уже ознакомился с обстоятельствами гибели этих людей и, я думаю, доложит все лучше, чем я. Поэтому если никто не возражает, то я предоставлю слово ему. – У меня есть один немаловажный вопрос, – беспардонно «вклинилась» в речь Оксана Бероева, не дав американскому спец-агенту начать свой доклад. – Прежде чем мы перейдем к рассмотрению фактов, мне бы хотелось узнать: чем вызвана эта полярная экспедиция? Не зная причин, тяжело будет определиться со следствием. – Этого ни Вам, ни Вашему американскому коллеге знать совершенно не обязательно, – грубо оборвал говорившую Григорович. – То, чем мы здесь занимаемся составляет Государственную тайну двух мощнейших держав, и вас сюда пригласили не для того, чтобы вникать в наши работы. Ваша основная задача – вычислить того, кто убивает людей, изолировать его от остальных и предоставить нам возможность спокойно работать. Я думаю, что при отправке, Вы были проинструктированы в отношенье озвученных обстоятельств и доводить их повторно, считаю, делом абсолютно напрасным. – Хорошо, – «сверкая» глазами, согласилась сотрудница МУРа, – однако не забывайте, что существует такое понятие, как особые обстоятельства и, если я только почувствую, что они имеют здесь место быть, вам придется мне все рассказать. И это даже не обсуждается. Именно поэтому сюда прислали меня, а не кого-то другого. Сейчас же – так и быть – я готова послушать, что у вас тут происходит. Глава II. Совещание – Дело в том, – начал Джонни делиться тем, что успел разузнать, – что все погибшие жертвы имеют схожие обстоятельства своего умерщвления. – То есть? – не поняла сотрудница уголовного розыска, – Они были убиты? – Конечно убиты, – согласился агент американских спецслужб, – но довольно неестественным образом. – Даже, так? – не унималась любопытная девушка, – Интересно было бы знать, как устраняют людей на Северном полюсе? – В общем, – заявил О’Нил, приглашая Бероеву следовать за собой, – это лучше увидеть, чем описать. Господа, мы скоро вернемся, – это высказывание относилось уже к научным сотрудникам. Оперативница, предполагавшая нечто подобное, с готовностью направилась к выходу из помещения. Спец-агент повел ее в медицинский отсек, где их уже ожидал врач экспедиции. Общий кабинет, определенный для оказания медицинской помощи, граничил с совершенно холодной комнатой, используемой для храненья специальных лекарств, а в настоящем случае, служащей моргом. Прямо на полу, было уложено в ряд три непрозрачных пакета, предназначенных для содержания трупов. Все они были заполнены. Доктор, прежде чем войти внутрь, высказал предложенье одеться. Оксана успела разглядеть этого человека. Мужчина пятидесятиоднолетнего возраста, статного телосложения, был высокого роста – более ста восьмидесяти сантиметров. Худощавая фигура отличалась «стальной» мышечной массой, скрывающейся за стандартным белым халатом. Майкл Джордан – именно так звали работника медицинской сферы «Зимовки», был членном группы, представленной США. В сочетании со спортивным телосложением его лицо было красивым, соответственно его возраста. Кожа была гладкой и ровной, без каких-либо изъянов. Очертания физиономии представились идеально: серые проницательные глаза, высокий лоб, прямой нос, ровные широкие губы. Его голова начинала лысеть. Коротко-остриженные волосы имелись только над ушами и по затылку. Нижнюю часть лица, как и у профессуры, украшала аккуратно-подстриженная борода. Согласно его послужному списку, он являлся довольно успешным доктором и имел даже свою личную клинику. Было непонятно, что этот довольно богатый человек делает в этом «Богом забытом месте», где ночь длится не менее полугода. Джордан, заранее предупрежденный об этом визите, дожидался прибытия оперативных сотрудников, сидя у себя в кабинете и «греясь» горячим чаем. Когда они прибыли полностью экипированные, он, оставаясь в белом медицинском халате, одетом поверх теплого военного свитера, прошел вместе с ними в холодное отделение. Американский врач открыл молнию на первом пакете, где находилось мертвое тело Попова. Взору участников этого вынужденного осмотра предстало жуткое зрелище. Половина головы была словно отгрызена, оголяя внутреннюю часть черепной окружности, где напрочь отсутствовало серое вещество. Тело было полностью голым: перед упаковкой его пришлось раздевать. Грудь и нижняя часть туловища в области живота были разодраны. Внутренние органы наполовину исчезли, как и нижняя часть левой ноги. По характерным следам, оставленным на корпусе тела, напрашивался глубокомысленный вывод, что этот человек подвергся нападению крупного хищника: с острыми большими зубами, способными разгрызать твердые кости и могущими зараз откусить полноги, мощными «стальными» когтями, чьи отпечатки остались и на груди, и на спине, а также длинным всепроникающим языком, способным, до основания, вылизать мозг. Другие два трупа мало чем отличались от первого. Они также имели аналогичные проникновения внутрь черепа, только у них были повреждены костные основания с другой стороны. У одного также отсутствовали обе верхних конечности. У второго одна верхняя-левая и нижняя-правая. Внимательно осмотрев все останки, Бероева не смогла удержать просившихся наружу эмоций и, матюгаясь по-русски, по-английски произнесла: – Что, вообще, на «хер» здесь происходит? Что, «черт возьми», все это может значить? Кому, объясните мне, может быть под силу такое? Девушка, не видя ни чьих возражений (хотя это вряд ли смогло ее остановить) постепенно брала в свои руки контроль и управление над этой «Зимовкой». Она внимательно смотрела на остальных членов команды, ожидая каких-нибудь более-менее вразумительных разъяснений. – Похоже на нападение крупного зверя, – попытался поделиться своим мнением Джонни, – может быть огромного волка или даже медведя? – Что за чушь ты несешь? – не церемонясь, возразила оперативница, обладавшая познаниями о флоре и фауне этих районов еще со школьной скамьи, – Ни один медведь не заходит в подобную даль. Они обитают в районе Новой земли, почти в полутора тысячах километров отсюда. Вы еще про «Йети» начните рассказывать! Более разумное объяснение есть? – она посмотрела на Майкла, ожидая поддержки с его стороны, как имевшего дело с большинством всевозможных ранений, – А, «Док» (обратилась она на американский манер)? А, Вы, как считаете? – Даже не знаю, что и сказать? – растягивая слова, начал размышлять этот повидавший многое человек, – По всему, кажется, что, действительно, эти люди подвергались нападению какого-то огромного существа, но все же я полностью соглашусь с представительницей прекрасного пола, что климатические условия исключают здесь их появление. Хотя я могу ведь и ошибаться. Это самая малоизученная часть нашей планеты. Кто его знает, что здесь происходит? Возьмусь предположить, что это как-то связано с той причиной, по которой мы все здесь находимся. – Правильно, «Док», – «сверкнув» глазами, показывая, что думает аналогично, согласилась российская сыщица, – я тоже так же считаю. Надеюсь, Джонни, – обращаясь уже к специальному агенту, продолжила девушка, – ты не будешь противиться? Наверное, и тебе пора все же понять, что если мы хотим разобраться, с чем имеем здесь дело, и желаем при том сохранить наши жизни, то мы должны убедить ученный состав, что им необходимо поделиться своей информацией и – чем быстрее, тем лучше. Может кто-то думает по-другому? Возражающих не нашлось, единственное, американский представитель спецслужб, сделал свое замечание: – Ты, конечно, права, Ксюша, но профессура на это никогда не пойдет. Им даны строгие указания о неразглашении. Я так понимаю, вопрос здесь стоит совсем даже не на деньги, а на что-то гораздо более ценное и очень серьезное. Что? Я абсолютно не в курсе. – Хорошо, – усмехнулась Оксана, скрестив на груди свои руки. – Давайте попробуем идти другим – длинным путем. Первым делом, мужчины, соблаговолите мне разъяснить, где мы, конкретно, находимся? Чья здесь располагается территория? – Нет ничего проще, – улыбнулся О’Нил, держа руки в карманах теплой «Аляски», – давайте выйдем из этого морга, и я попытаюсь разъяснить все то, что смогу. Действительно продолжать разговор в этом мрачном холодном месте смысла уже не имело, поэтому, предоставив Джордану упаковать трупы обратно, молодые люди поспешили выйти в приемное отделение. Там было тепло, и верхняя одежда становилась не нужной. Пока оперативники снимали ее и выбирали место, где смогли бы присесть, к ним присоединился и Майкл, завершивший к тому времени запаковывать мертвых. Специальный агент ФБР-а, между тем, начал прерванный разговор: – В настоящее время, Ксюша, мы находимся, как раз, на границе тех территорий, на которые претендуют наши Державы. Всего в нескольких километрах отсюда располагается Северный полюс и, при большом желании, до него можно дойти, даже, пешком. Однако, поверь, такая мысль никому не приходит. Все стараются заниматься своим делом, поменьше высовываясь на улицу. – Вот интересный момент, Джонни, – прервала рассказчика девушка, подняв кверху указательный палец, привлекая таким образом внимание окружающих, – мы подошли к тому, что назрели вопросы. Где были обнаружены трупы? И в какой очередности? Здесь ФБР-овец, прибывший раньше на целые сутки, решил задумчиво отмолчаться, а слово взял медицинский работник, через руки которого прошли все три покойника: – Первым был обнаружен Глеб Васильев, занимавшийся здесь, скажем так, предсказанием метеорологических изменений. Чтобы получать более эффективные сведения, он установил свои приборы, удалив их от основной части «Зимовки», примерно, на километр. Там его и нашли. Очевидно, он занимался снятием своих показаний, в тот момент, когда на него было совершено нападение «Зверюги», извините, но я буду так его называть. – Не возражаю, – одобрила Россиянка, внимательно слушая Джордана и неизменно делая пометки в уже знакомом блокноте, – тем более, что судя по истерзанным трупам – название подходящее. – Синоптика хватились лишь через день, – не стал прерываться доктор в своем трагичном рассказе. – Это было ровно неделю назад. Прошло пару дней, и погиб мой санитар – Джефри Бриджест. У экспедиции имеется гусеничный снегоход-трактор-автобус, на котором научный состав, ежедневно, уезжает для проведения своих изысканий. Эта дизельная техника ставится на стоянку, сразу же за нашим строением. Так вот: одному из рабочих, обслуживающих этот транспорт, вдруг, стало плохо. Я тогда отдыхал, и Джеф вызвался, чтобы сходить и самому оказать пострадавшему помощь. Не трудно догадаться, что он не вернулся. Через определенное время его труп был обнаружен за одним из углов нашей «Зимовки», совсем недалеко от топливной емкости. – То есть «Зверюга» начал свою охоту, истребляя обслуживающий персонал? – уточнила оперативница, – Это понятно: они ходили по одному. Но меня интересует вопрос: как он смог добраться до наших ученых муже, ведь, как я успела понять – они «не расстаются»? Что же тогда получается, что они, как всегда, ничего не видели и не слышали? – Совершенно верно, – внес свои коррективы специальный агент ФБР-а. – Я долго беседовал с ними по этому поводу, но, единственное, что они сумели мне рассказать, так это то, что за день до моего появления, они, как и обычно, отправились за своими исследованьями. Примерно в пяти километрах отсюда, им приходится спускаться под лед в небольшую углубленную нишу, находящуюся в трех-четырех метрах ниже уровня льда. Их российский коллега – ученый-генетик Попов, в тот день, несколько замешкался наверху, оставаясь снаружи. Остальные ученые слышали только нечеловеческий душераздирающий крик и, по понятным причинам, не рискнули сразу бежать и смотреть, что там случилось. Когда же они смогли победить свою трусость и, набравшись храбрости, вышли из углубления, то обнаружили, что их коллега отсутствует. На обратном пути они наткнулись на его истерзанный труп, примерно в километре от станции. – Как будто его специально подкинули, – задумчиво, вполголоса, проговорила по-русски Оксана, нахмурив прекрасные брови. – Что, Ксюша, я не совсем понял то, что ты говоришь? – переспросил американец на своем родном языке. – Нет, ничего, – поспешила успокоить Джонни оперативница, «расплываясь» в дружелюбной улыбке, – просто мыслила вслух. Я думаю, здесь можно закончить и настало время пойти пообщаться с ученым составом. Принимая ее предложение, как команду, специальный агент направился следом за этой энергичной и любознательной девушкой. Научные сотрудники, в их ожидании, устроили чаепитие. Увидев, чем они занимаются, Бероева воскликнула: – А вот от чая я бы, конечно, не отказалась. Джонни, уже успевший освоиться в этом маленьком интернациональном мирке, услужливо бросился выполнять просьбу российской оперативницы. Когда у всех в руках оказались теплые кружки, Оксана снова принялась допытываться до истины: – А скажите, пожалуйста, уважаемые, господа ученные, что же все-таки здесь происходит? Что это у вас за, такое, суперсекретное изучение, которое усугубляется людскими смертями? Чем, в конечном итоге, вы здесь занимаетесь? – Я уже сказал, – ответил за всех Джеймс Рамирес, недовольно сморщив лицо, – что это выходит за рамки предоставленных нам полномочий. Если Высшее руководство сочтет совершенно необходимым, то само доведет до Вас эту секретную информацию. Надеюсь, этот вопрос, более, подниматься не будет? – Джонни? – не унималась Оксана, прихлебывая горячий чай, – Интересно, а у тебя (она посчитала, что к своему коллеге, тем более что роль главной она уже взяла на себя, вполне можно обращаться на «Ты») нет возможности узнать у «Своих», чем на небольшом удаленье отсюда занимаются наши коллеги-ученые? – Нет, – уверенно «блестя» глазами, ответил спец-агент ФБР-а, – мне дали сутки на сборы и, ничего не объясняя, перебросили прямо сюда. Мне поставлена одна-единственная задача исключить дальнейшие смертоубийства и, по возможности, ликвидировать их виновника, не углубляясь в основные работы. – Странно? – удивилась девушка, выражая неподдельную искренность, – мне было велено почти тоже самое, – тут, словно что-то вспомнив, она снова обратилась с вопросом к главному в этой компании, – А, поведайте мне, мистер Джеймс, если Вас, конечно, не затруднит, и, разумеется, если это не составит Государственной тайны: почему, все-таки, Ваш коллега Попов, в день своей смерти, не пошел вместе со всеми, а, как бы это помягче сказать – отстал ото всех остальных? – Здесь тяжело рассуждать однозначно, – попытался Рамирес прояснить ситуацию, мысленно напрягая лицо, – Он замешкался – толи с вещами там разбирался, толи с каким инструментом, а может просто приспичило в туалет – но все же факт навсегда останется фактом. – Ладно, – махнула рукой дотошная сыщица, поняв, что ничего ей выведать не удастся, – таким образом, господа профессора и просто ученые – дело ваше. Не хотите посвящать нас в детали, что ж – делайте, как хотите. Однако, я думаю – нет, я в этом даже уверена, – что все, что происходит в «Зимовке», напрямую связано с вашим секретным трудом. А главное, в чем я совершенно не сомневаюсь – смерти будут еще. Так-что глядите, как бы одному из вас, не «отправиться» вслед за Поповым. На этом совещание закончилось, и все направились в столовую, так как уже пришло время ужина. Глава III. Прогулка Помещение, предназначенное для приема пищи, как и все в этой станции, было небольшим, имеющим размеры три с половиной на пять метров. Там было установлено четыре продолговатых стола, за которыми, за один зараз, могло поместиться только шесть человек. Двенадцать человек обслуги уже заняли два предмета столовой мебели. Ученым было накрыто отдельно, из расчета – на четыре персоны. Самый же ближний ко входу стол содержал на себе всего три подноса, предназначенных для трех едоков. Именно за ним и пришлось разместиться оперативным сотрудникам. Там уже находился один ремонтный рабочий, отвечающий за исправность генератора и всех отопительных сооружений. Повар и два его помощника питались отдельно, когда убирали за основным составом «Зимовки». Сев за стол, Оксана сразу же решила познакомиться с сидящим рядом специалистом. Иван Картонкин являлся техником-инженером тридцатитрехлетнего возраста. Средний рост его вполне доходил до ста шестидесяти семи сантиметров. Фигура не отличалась «атлетичностью», но и не была лишена физической силы. Физиономия была овальной, чуть с расширенными скулами. Уставшие темно-зеленые глаза выражали спокойствие и умиротворенность. Взгляд не был лишен рассудительности. Прямой нос заканчивался густыми усами, под которыми скрывались припухлые широкие губы. С головы, закрывая уши, спускались волнистые, давно не мытые, черные волосы. Одет он был в специальную одежду «Газпрома». Бероева, не забывая пережевывать пищу, пустилась в детальные рассуждения, пытаясь разговорить этого не совсем веселого члена арктической экспедиции: – Скажи, Иван, ты, наверное, в курсе, что у вас тут погибли трое сотрудников? – Конечно, – с явной неохотой, отозвался ей собеседник, – сам помогал последнего заносить. Нашли его примерно в километре отсюда. Пришлось тащить его груженным на санки. Хорошо еще был мороженный и не вонял, а то бы точно, от такого его вида, «вывернуло» наружу. Но могу Вам с полной уверенностью заявить, что зрелище и так было ужасным. – Охотно с тобой соглашусь, – бесцеремонно продолжала допытываться красивая девушка, – сама только-что видела его труп. Но меня сейчас интересует нечто другое. – Что именно? – недоверчиво вопрошал инженерный работник. – Вот, ты говоришь, что был в месте обнаружения мертвого тела, – попыталась сотрудница МУРа выяснить, как можно больше деталей, – а видел ли ты там какие-нибудь следы? – Нет, не было ничего, – немного подумал, напрягая мозги, техник Картонкин, – здесь открытая местность – постоянно дует, хоть и небольшой, но все-таки ветер. За десять минут он полностью сравняет любую поверхность. – Да, Джонни, это значительно усложнит наше дело, – обратилась она уже к своему американскому другу, – без следов и участия остальных членов экспедиции дознаться до истины будет довольно непросто. – Соглашусь с тобой полностью, Ксюша, – выразил свое отношенье О’Нил, – дело будет из сложных. Но, я думаю, что общими силами, мы его как-нибудь да-распутаем. Тут он, словно что-то невольно припомнив, неуверенно продолжал: – А, чем прекрасная леди собирается занимать сегодняшний вечер? – А, что? – удивленно вскинула брови красивая девушка, – Здесь есть какие-то развлечения, а ты, как истинный джентльмен, хочешь предложить мне что-то из них? – Нет, – замотал головой специальный агент ФБР-а, – я просто подумал, что было бы неплохо выбраться наружу и все внимательно осмотреть. Ты как? Не возражаешь против такой недолгой прогулки? – Нет, – «зажигая» глаза невероятным искренним «блеском», встрепенулась Бероева, – но у меня есть идея несколько лучше. А, не взять ли нам трактор и не прокатиться ли к месту, где ученые ведут свои изучения? – Это вряд ли получится, – злобно «сверкнул» взглядом Джонни, не оставив это обстоятельство без внимания россиянки, – ключи от замка зажигания единственного в «Зимовье» передвижного состава находятся у профессуры, а они бдительно хранят их у себя. Кроме того, мы не знаем, в какую сторону они ездят, а при отсутствии навигационных приборов заблудиться здесь проще, чем в незнакомом лесу. – Да, это очень серьезное обстоятельство, – согласилась девушка, не оставляя мысли – любыми путями установить, что за тайну скрывают ученые, – но я, в принципе, готова к после-ужинному променаду, скажем так: чтоб улучшить наше пищеварение. Закончив с едой, она отправилась одевать теплые вещи. Американец уже был готов, ему требовалось только накинуть теплую куртку. Он ждал оперативницу возле входного бункера. Надев вещи, пригодные для нормального похода по территории, близкой к северному краю земли, девушка вышла к спец-агенту американского ФБР-а. Не забыла она и про табельное оружие, спрятав его в оперативной кобуре, скрытой под теплой «Аляской». – Я готова, – произнесла Оксана уверенным голосом, – можно уже выходить. Джонни проделал все те же телодвижения, что и при входе, напрямую, не запуская внутрь базы, холодный полярный воздух. Наконец, они оказались на улице. Луна скрылась за затянувшими небо кучными облаками, начинающих посыпать ледяную поверхность мелкими густыми снежинками. Принималось пуржить. Ветер поднялся до тринадцати метров в секунду. Вокруг сделалось так темно, что, даже, подсвечивая себе фонарями, приходилось двигаться буквально наощупь. – Не совсем удачное время мы выбрали для прогулок! – громче обычного, чтобы перекричать непогоду, поделилась своим мнением оперативница, склонная понимать бесполезность этой необдуманной вылазки, – Здесь же ни зги не видать! Как бы нам самим невольно не потеряться!? – Для этого, Ксюша, и придумали специальные стальные пути, – произнес Джонни, передавая напарнице пояс, который до этого удерживал на руках, – одевай и цепляйся за трос, – предложил он рекомендацию. Девушка, не снимая меховых варежек, одела на себя протянутый пояс, крепящийся легким движением на прочную пряжку. К нему надежно крепился конец веревки, имеющей в длину около сорока сантиметров и заканчивавшейся довольно большим металлическим карабином, обычно используемым при альпинизме. По примеру своего спутника, она пристегнулась к натянутой тонкой перекрученной стальной проволоке, и они двинулись в путь. – Куда мы идем!? – поинтересовалась сотрудница УР, продолжая говорить громче обычного, споря голосом с навалившимся на «Зимовку» ненастьем. – К топливной бочке! – также несколько повышенным голосом прояснил ФБР-овец цель их недалекого путешествия, – Именно там нашли второй труп! Значит то, что его убило, находится где-то рядом! Может оно вернулось и настойчиво выжидает свою новую жертву! – А, здесь что, часто ходят в том направлении!? – удивилась бредовой идее оперативница, отчетливо понимавшая, что трубы, подающие топливо для отопления станции, находятся глубоко под снежным покровом, и толку осматривать их постоянно совершенно нет никакого, – Но зачем!? Ведь, как я понимаю, горючего хватает по меньшей мере на месяц!? – Ходят туда, действительно, редко, – согласился американец, – но «Зверюга» может этого и не знать! – Ты действительно думаешь, что это проделки какого-то хищника!? – расхохоталась опытная сотрудница МУРа и, вдоволь насмеявшись, добавила, – Лично я думаю, что это делает кто-то из тех, кто находится: либо на базе, либо же в месте, куда ездят ученые! – И я склоняюсь к этой же версии, – не стал спорить специальный агент, но все же не постеснялся сморщить лицо, суть выраженья которого, из-за темноты и капюшона, надежно скрылось от взгляда Бероевой, – но если это тот – второй случай, то убийце могут быть и не известны все наши правила! – Извини, Джонни, – уже куда-более вежливым тоном, вдруг, осознав, что совершила ошибку, попыталась загладить вину российская сыщица, – я не подумала! Тут они достигли металлического штыря, вбитого в ледяное покрытие. От него велось ответвление в сторону, под углом в девяносто градусов. О’Нил ловким движением перестегнул свой карабин поту-сторону внезапно «выросшего» препятствия. – Делай также! – крикнул он следовавшей сзади Оксане, подсвечивая ей большим аккумуляторным фонарем. Девушке не составило труда повторить действия впередиидущего, и их путь продолжился дальше. Заинтересовавшись пропущенной «веткой», она посчитала нужным спросить: – А тот «конец», что ушел от нас в сторону: куда он направляется!? – В котельную, – отвечал специальный агент ФБР-а, – а, далее к снегоходу! Я тут, накануне, еще в свете луны, обследовал всю близлежащую территорию! – Ясно! – заключила Оксана, продолжая следовать за проводником, все более удаляясь от основного полярного комплекса. Наконец они достигли выбранной цели. Мощная четвероногая конструкция, сваренных между собой металлических уголков, поддерживала огромную емкость, вмещающую в себя до ста двадцати тонн солярки. С нижней ее части спускались две трубки, теряющиеся в снежном покрытии льда. Напарники хотели обойти строенье кругом, но именно в этот момент со стороны «Зимовки» до них донеслось зловещее неземное рычание. За ним следовал отчаянный крик невероятного ужаса, повторившийся не менее трех раз подряд. Жуть его усиливалась еще и дующим с того направления ветром. – Где это!? – спросила девушка голосом, наполненным сверхъестественным страхом. Нельзя было сказать, что она очень уж испугалась, но неожиданность от этого необычного ей явления, поневоле, «сжала» ее сердце и заставила миллионы мурашек перебегать по спине вдоль всего позвоночника. Она ждала, что Джонни развеет ее сомнения и приведет сколько-нибудь логичные доводы, но он, в свою очередь, изобразив страшный испуг, только и смог, что ответить: – Это, наверное, у котельной!? Но, «черт возьми», что такое там может быть!? Оксана, постепенно справляясь со своим подавленным состоянием, вдруг, резко произнесла: – Пойдем и посмотрим! Может еще и успеем! О’Нил, воодушевленный этой отчаянной смелостью, отважной, но, в то же время, прекрасной девушки, с готовностью согласился. Они двинулись обратной дорогой, на этот раз, подгоняемые желаньем, наконец-то, познать разгадку происходящих здесь странных событий. Достигнув упомянутого уже разветвления, оперативники «переключили» свои альпинистские карабины на примыкающий трос. Обогнув зимовочный комплекс по правую руку (если думать при выходе), они приблизились еще к одному веревочному разъему. Перекинув металлические «захваты» на металлический путь, ведущий в сторону комплекса, напарники разглядели далеко впереди небольшое свечение. По мере приближения, оно становилось все ярче. Вдруг ФБР-овец остановился – бечевочная дорога закончилась. Он уперся в торчащий изо льда стальной штырь. Разыгравшаяся пурга создавала впечатление, что до котельно-генераторного помещения еще, как минимум, пятьдесят метров. Однако эта иллюзия оказалась обманчива. До открытой двери оставалось не больше двух метров. Прямо к ней тянулась стальная веревка, заканчивающаяся в приваренном к корпусу железном кольце. «Предбанник», в этом краю всей зимовочной инфраструктуры, был несколько меньше и имел размеры метр на полтора. Обе его двери были открыты, позволяя пурге наполнять внутренность снегом. Сыщики зашли, прочно затворив за собой двери. Картина, представшая их умудренному взору, была просто кошмарной. Всюду валились крохотные ошметки человечьего тела. Полы и стены, в этой небольшой микро-теплушке были обильно забрызганы кровью. Внутри никого не было. Агрегаты, на удивленье, работали, и следов повреждений не демонстрировали. – Тихо! – внезапно, воскликнула оперативница, скидывая с головы капюшон, – Не двигаться! Здесь есть следы! Кроме того, – уже гораздо спокойней произнесла красивая девушка, – тут может быть все заминировано. Мы, ведь, так и не знаем, с кем приходится иметь дело. Может быть здесь орудуют террористы? Кто поручится, что это не так? Подняв кверху руку, таким образом привлекая внимание, но при том, как бы приказывая напарнику оставаться на месте, девушка нагнулась к пыльному металлическому половому покрытию и, подсвечивая себе фонарем, принялась рассматривать оставленные там отпечатки. В большинстве своем, все они были размазаны, но вот один, словно бы специально, был оставлен пригодным для изучения. – Эксперта у нас нет, – произнесла умудренная опытом сыщица, – так что придется разбираться и делать выводы нам. Посмотри сам, что, на данный момент, мы имеем. Оксана провела пальцем по пыльному слою, словно рисуя небольшой магический круг, и отошла в сторону, предоставляя американскому спец-сотруднику возможность полюбопытствовать над оставленным на полу отпечатком. На что же он был похож? С виду, обыкновенная человеческая нога, только имеющая размер не меньше пятидесятого, а может и больший. Но самое странное было не это. Оставленный след был поставлен голой ногой, заканчивающейся огромными мощными загнутыми книзу когтями. Это следовало из того, что возле каждого пальца, на расстоянии трех сантиметров, в половую сталь, словно бы, втыкались остроконечные кругло-образные сведенные под конус штыри. – Ну? – вопрошала российская сыщица, скрестив на своей груди руки, после того, как только-что закончила осмотр агрегатов на предмет выявления взрывоопасных устройств, – Что ты, Джонни, обо всем этом думаешь? Об оставленном отпечатке? Об отсутствии тела? Ведь то, что здесь произошло, явно указывает, что должно быть мертвое тело. – Даже не знаю, – развел в стороны руки О’Нил, выпрямляясь, – действительно, похоже на какую-то человекоподобную «Зверюгу», причем, очень огромного роста. – Я так понимаю, – недоверчиво усмехнулась Оксана, – речь опять заходит про «Йети». – «Йети?» – не понял американец. – Да, – утвердительно кивнула девушка головой и, вдруг, сообразив, что иностранец может и не знать этого выраженья, тут же поправилась, – «Снежный человек» – так, у нас, его называют. – Вполне возможно, – пожал плечами специальный агент ФБР-а, – мы ведь не знаем всех загадок природы, а здесь, по сути сказать, столь продолжительное время экспедиция зимует впервые. Так-что нет ничего удивительного, что проявилось до сих пор успешно скрывавшееся необычные существо… – Которое, не смотря на ужасающий холод, любит гулять босиком, – закончила за напарника фразу здравомыслящая сотрудница, скривив в надменной улыбке лицо. – Меня, в этом случае, сразу же посещает вопрос: а чем до этого питалось это животное? Где жило? Чем занималось? Тебе самому-то не смешно от своих утверждений? Нет, я уверена, здесь что-то другое, но что, я пока разъяснить не готова. Надо искать труп. Может быть именно он чего-то «подскажет»? – Где мы его сейчас сможем найти? – искренне удивился агент ФБР-а, – Смотри, как метет. А, если встанет циклон, то это растянется на несколько дней. Тогда всю округу скроет под снегом, а под ним отыскать замерзшее тело – нет, здесь потребуется нечто большее, чем просто везенье. – Знаю, – опечаленно призналась Оксана, – с особенностями здешней природы я немного знакома. Еще ладно температура не падает ниже, чем минус сорок, а то «возьми», вон в Антарктике, так там и восемьдесят может «ударить». Тут ей закралось в голову очередное сомнение, и оперативница решила обязательно его разрешить. – А, как ты думаешь, Джонни? – вдруг, спросила она, – Кто пострадал в этот раз? Это не тот мужчина, что вовремя ужина сидел за одним столом вместе с нами? – Вполне вероятно, – согласился О’Нил, поддаваясь печальному настроенью Бероевой, – кроме него за этими аппаратами никто не следит. – Теперь непременно придется, – придавая своему милому личику злобное выражение, проговорила Оксана, – Вот, черт, – не упустила она случая матюгнуться, – ведь не прошло и какого-то часа, как он, живой и здоровый, мирно кушал с нами в столовой. Надо поспешить с нашим расследованием, а то скоро здесь, вообще, никого не останется и охранять станет некого. Больше в котельной узнать все-равно бы не получилось, и двое сотрудников правоохранительных органов, пусть и из разных стран, но волей судьбы оказавшиеся здесь с одной миссией, приняли решение возвращаться обратно. Глава IV. Уже четыре На улице все также пуржило, когда оперативники выбрались из отопительного отсека. Следуя тем же путем, они постепенно приблизились к главному входу. Пока Джонни крутил запорное колесо, девушка, нагибая голову, чтобы спрятать ее от ветра, заметила на снегу слабо-различимые бурые пятна. Нагнувшись и поводив по насту рукой, окутанной меховой черной варежкой, она увидела уже запорошенные снегом кровавые точки. Они тянулись в сторону, противоположную той, откуда прибыли сыщики. О’Нил, в это время, как раз, открывал металлическую дверь, собираясь проследовать внутрь. – Подожди! – крикнула ему оперативница, перецепляя свой карабин на веревку, следующую в том направлении, – тут что-то есть! Необходимо проверить! «Вот настырная девка. Прямо-таки все ей неймется», – чертыхнулся про себя американец, вслух же, стараясь перекричать непогоду, промолвил: – Конечно, а что там!? – Перед входом все залито кровью! – стараясь говорить, как следует громче, прокричала Оксана, – Надо проверить! Может это наш техник!? – Хорошо! Я иду! Они двинулись в путь уже по направлению, огибающему «Зимовку» с другой стороны. Удалившись метров на десять, сотрудница МУРа, шедшая, на этот раз, впереди, услышала, чуть в стороне, какое-то шевеленье и хрипы. Ей даже показалось, что она различает некое звериное сопенье и неподражаемый лязг зубов, больше похожий на металлоподобный оттенок. Кровавый след в этом месте делал резкий отвод – на удаление от основного зимовочного строения. Для того, чтобы отклониться и посмотреть, что там происходит, необходимо было отцепить карабин от веревки и шагнуть в «черно-белую» пустоту. – Я бы не советовал этого делать! – «споря» голосом с непогодой, громко сказал специальный агент ФБР-а, разгадавший намеренье девушки и уже приблизившийся к ней вплотную, – запросто потеряешься! Нужен дополнительный трос! Жди, я сейчас принесу! Неудивительно, что Американец сделал это-самое предложение, так-как и он прекрасно расслышал раздающиеся совсем близко звуки. Он отправился в обратный путь и вернулся минут через десять. Бероева, все это время слушала страшное лязганье, перемешивающееся с характерным тоном раздираемой плоти. Уловив позади себя шевеленье, она тут же сняла варежку с правой руки и засунула ее под верхнюю куртку, где обхватила ручку приведенного в боевую готовность оружия. Она была готова, в любую секунду, выхватить его из кобуры и открыть огонь по приближающейся к ней «мишени». За две минуты до появления Джонни, все стихло. Он появился так неожиданно, что Оксана, невольно вздрогнув всем телом, выхватила свой пистолет и наставила его на возникшего человека. Только поняв, что это ее американский коллега, она смогла несколько расслабиться и спрятала свой «ПМ». Она продержала руку на обжигающем холоде не более тридцати секунд, однако, все равно успела почувствовать «леденящий» кожу ожог. Времени, обращать на это внимание, не было и, спрятав ладонь обратно за пазуху, она приготовилась действовать дальше. ФБР-овец, тем временем, не обративший внимания на принятые против него контрмеры, стал привязывать один конец принесенной с собой бечевки к веревка-стальному пути. Закончив это, он продел другое окончание через свой карабин и привязал его за, точно такое же, сооружение на поясе россиянки. Теперь можно было двигаться дальше. Чтобы следовать с гораздо большею вероятностью, Бероева, отцепившись от основного каната, присела на корточки и, продолжая удерживать руку на пистолете, подсвечивая себе фонариком, им же, разгребала навалившийся снег, обнажая кровавые капли. Удалившись метров на десять-двенадцать, она наткнулась на уже скованный морозом изуродованный труп человека. – Хватай его! – крикнула оперативница подоспевшему сзади Джонни, одновременно перехватываясь за веревку сзади него, чтобы сразу же следовать к базе, – Нужно оттащить его на «Зимовку» и внимательно там осмотреть! Ты несешь «груз», я прикрываю! – тут же она распределила обязанности. – Понял! – согласился американец, понимая, что в любом случае эта обязанность легла бы на его более сильные плечи. О’Нил подхватил мертвеца под мышки и последовал вслед за Оксаной, которая периодически подергивала за веревку, указывая направление. Таким абсолютно нехитрым образом они быстро добрались до основного пути. Перецепив на него свои карабины, они освободились от ненужной уже бечевки и двинулись по направлению к входу в основное строение комплекса. Первым двигался специальный агент, подтаскивая за собою истерзанного покойника. Россиянке пришлось замыкать это не совсем обычное шествие, продолжая светить фонарем, не забывая внимательно вглядываться в окружающую их «черно-белую» пустоту. Наконец напарники приблизились ко входной двери, ведущей в строение. Пока Джонни возился с запорным устройством, девушка, вдруг, словно обо что-то запнулась. Подавшись своей интуиции, она машинально нагнулась и в самом основании вбитого в ледовый верх океана металлического штыря обнаружила отдельно отходящий в сторону конец витого небольшого каната. Ее давно уже запорошило снежным покровом, и, если бы не эта случайность, то вряд ли ее еще кто смог бы потом найти. Потянув ее на себя, она очень скоро нашла конец, как оказалось, валявшийся тут же и аккуратно обрезанный острым предметом. Длинна же всего этого сооруженья была около двадцати метров. «Странно. Кто-то здесь любит гулять в непогоду и, при этом, очень спешит, что даже не потрудился отвязать свое приспособление», – подумала про себя сыщица, решившая пока сохранить этот факт в тайне, тем более, что ее уже начал звать ФБР-овец, находившийся в «предбаннике» зимовочного строения. Перестегнув свой карабин, чтобы обогнуть распределительный штырь, она вышла, напрямую, к самому входу в сооруженье. Оказавшись, наконец-то, внутри, где имелось освещение и отсутствовал заснеженный ветер, коллеги, по правоохранительной деятельности, смогли разглядеть то, что им удалось с собой принести. Это было жуткое подобие человечьего тела. Как и в первых трех случаях, голова наполовину отсутствовала, вместе со всем мозговым веществом. Одежда на груди была разорвана в клочья. Начиная от шеи и до самого паха, туловище было растерзано, как при вскрытии. Внутренние органы были словно бы кем-то изгрызены и, в большей своей части, напрочь отсутствовали. Кроме всего перечисленного не было обеих нижних конечностей. Только обглоданные половинки костей торчали из тазобедренного сустава. Как уже говорилось, то, что осталось от тела, было заморожено и совсем не кровоточило. – Это, не техник, – закончив с осмотром, произнесла российская сыщица, снимая с головы капюшон, – у того спецодежда была от «Газпрома», а это логотипы, указывающие на четкую принадлежность к нашему МЧС. – Да, – согласился специальный агент ФБР-а, – но что же тогда получается? Иван жив? Тогда непонятно, что этот делал на улице? – Вопросов много, – признала Бероева этот факт, – поэтому нужно искать ответы. Для начала, чтобы не тащить останки через все помещения, надо сходить к «Доку» и взять у него пакет, специально предназначенный для мертвяков, а потом, уже в его личном присутствии, детально изучить тело, а, заодно, разузнать, что за нужда погнала в пургу этого человека. Так и поступили. Сначала принесли спец-пакет. Затем погрузили в него труп и перенесли его в приемное помещенье лечебницы. Перед тем, как начать изучать покойника, Майкл осмотрел у девушки руку, подвергшуюся воздействию сильного холода. По его мнению, она получила первую степень обморожения, что не являлось серьезным уж повреждением, можно было даже обойтись без повязки, только протереть ее специальною мазью. Обработав обмороженную кожу, врач отдал сыщице весь тюбик лекарства, посоветовав наносить его не реже, чем через каждые пару часов. Только разобравшись с этим, пусть и не хитрым, но достаточно важным делом, перешли к рассмотрению трупа. Освободив его от верхней одежды, под руководством опытного врача, принялись изучать это тело. Ничего нового на нем обнаружено не было. Из всего увиденного складывалось впечатление, что он подвергся нападению какого-то крупного зверя. – Единственное, – заметил Джордан, указывая на небольшое углубление в половинке, оставшейся от правой почки, – вот это отверстие я бы отнес к категории колото-резанных ран, каким-то острым не очень толстым предметом, похожим на русскую финку, ну, или обычный кухонный нож. – То есть, Майкл, если я правильно понимаю, – попыталась утвердиться в этой мысли Оксана, – Вы хотите сказать, что, возможно, этот сотрудник сначала был ранен или убит нормальным человеческим способом и только потом истерзан непонятно зачем? Правильно ли я поняла Вашу теорию? – Что-либо конкретно утверждать, в данном случае, я бы не стал, – медицинский работник попытался несколько сгладить свое заключение, – скажу лишь, что такая возможность не исключается. – Я твердо уверена, что Ваше подозрение не лишено определенного смысла, – вдруг, заявила Бероева, сведя к переносице прекрасные брови, – оно подтверждается тем, что когда мы возвращались вместе с покойным, я заметила пустую веревку, привязанную к распределительному штырю в самом его основании так, чтобы ее не было видно. Я уже почти уверена, что кто-то, находящийся здесь, играет в опасные игры. – Но, как такое возможно? – удивленно воскликнул Джонни, указывая на изувеченный труп, – Кто из людей на такое способен? И, кстати, Ксюша, было бы неплохо взглянуть на эту веревку. – Мы обязательно это сделаем, – поддержала инициативное предложенье оперативница, – но сначала мне бы очень хотелось повидать нашего соседа по обеденному столу и задать ему пару вопросов. Например: почему так оказалось, что не он оказался в котельной, а совсем другой человек, имя которого нам пока не известно? Кто-нибудь знает, кто он такой? – Да, – подтвердил врач некоторую осведомленность, – это Сидорчук Виктор. Как это не покажется странным, но он являлся хорошим другом Картонкина. – А, что, «Док», входило в его основные обязанности? – в свою очередь поинтересовался специальный агент ФБР-а. – Ничего особенного, – отвечал медицинский работник, – он был, как бы это получше сказать – на подхвате. Выполнял различные мелкие порученья. Бывало, что и подменял Ивана в котельной. Вот и теперь, не иначе, отправился туда с той же целью. – Это лишний раз подтверждает, – определенно заявила Бероева, – что нам необходимо с ним пообщаться. И чем быстрее, тем лучше. Дабы исключить возможность наступления очередных негативных событий. Я уже начинаю чувствовать, что мы находимся «где-то рядом». На этом и порешили. Однако, как оказалось, осуществить их замысел было не так-то и просто. Техник-электрик словно бы «канул под воду». Нигде не удавалось его обнаружить. «Зимовка» была не настолько большой, и в ней был осмотрен каждый угол и закоулок. Даже холодное помещение с трупами не было оставлено без внимания. Когда, в конечном итоге, стало вполне очевидно, что во внутренних помещениях этого человека найти не получится, было решено, вновь, собраться у Джордана и обсудить текущее положение. – Он еще может быть в котельно-генераторном отделении, – заметил американский спец-агент розыскной службы, – там его основное рабочее место, а отсюда его никак не достать: вход только снаружи. – Вполне возможно, – над чем-то раздумывая, машинально выразила свое отношенье Оксана, – Получается, что он причастен ко всем этим убийствам? Только не понятно, зачем все было так усложнять? Заманивать друга в обогревательную? Затем умерщвлять его там, а потом тащить тело к общему входу, самое главное, непонятно каким сверхъестественным образом, где привязываться веревкой так, чтобы ее через час уже невозможно было найти? Потом оттаскивать тело на двадцать, может быть тридцать метров? Растерзывать там и скрываться неизвестно куда. Что-то слишком много здесь непонятного? – Может его целью было подкинуть труп так, чтобы его непременно нашли? – выразил свою мысль американский оперативник. – Интересно, – усмехнулась Бероева, скривив в усмешке лицо, от чего оно совсем не потеряло своей привлекательности, – как при такой пурге он рассчитывал, что мы сможем найти в снегу тело? Еще пару часиков, и его занесло бы так, что и лопатами не отгребешь. – Все равно, Ксюша, – возразил О’Нил, едва сдержавшись, чтобы не ответить аналогичной гримасой, – пока мы не найдет пропавшего и не опросим его, ничего конкретного о его мыслях и каких-то намерениях, сказать не получится. – Я с тобой абсолютно согласна в том, что нам необходимо обнаружить Картонкина, – озаряя свое лицо миловидной улыбкой, произнесла российская сыщица, – но, как мы все согласились, сделать это пока невозможно. Так что же прикажете, сесть и сложить в спокойствии руки, ожидая, что последует дальше? Я не знаю, как у вас там в Америке, Джонни, но у нас в России не принято оставаться без дела. Мы отрабатываем все возможные версии, пока не остается одна, как правило, оказывающаяся единственно-правильной. Поэтому я предлагаю, временно, отложить в сторону предположения о «Зверюге» и загадочном «электрическом» технике, а попробовать пораскинуть мозгами и попытаться найти то, что мы еще упустили. Аll right? – Да, – хором ответили оба ее собеседника. – Раз все согласны, – продолжала Оксана, придав своему очаровательному личику сосредоточенное выражение, – давайте подведем итоги истекшего дня. Итак, что мы имеем? У нас четыре трупа, плюс один пропавший. Всего, на данный момент, в здании «Зимовки» должно оставаться четырнадцать человек обслуживающего персонала, четыре профессора и двое оперативных сотрудника – всего, в общей сложности, двадцать людей. Этот вопрос требует перепроверки. Давайте объявим по громкой связи, чтобы все собрались в комнате отдыха. Там мы организуем короткий ликбез, заодно, пересчитаем всех сидящих по головам. Кто возражает? Таковых не нашлось. В сопровождении американского спец-агента Бероева проследовала в радиорубку, где, кроме местного громкоговорителя, находилась еще и портативная радиостанция, помогающая поддерживать связь с Большой землей. Передав сообщение, оперативники отправились в зал, где должны были собраться все члены команды. Глава V. Союзник Место, где было назначено совещание, имело размеры четыре с половиной на пять метров. С одного краю, на высоте двух метров от пола, был установлен большой плазменный телевизор. Перед ним, в шесть рядов, были установлены двадцать четыре стула – по четыре в ряду. На них разместились девятнадцать человек, в том числе, и доктор с американским оперативником. Вести это заседание взялась российская представительница правоохранительных органов. Она продолжала стоять, выбрав наиболее удобное место и расположившись под выключенным телевизором. Когда прибыл последний зимовщик, девушка подняла кверху руку, призывая всех ко вниманию. Лишь только все присутствующие затихли, она, чувствуя себя совершенно уверенно, с выражением начала: – Я не буду долго задерживать ваше время, изложу только главные тезисы. Цель нашего собрания такова, что, за последние несколько дней, здешнее сообщество лишилось уже пятерых своих членов. Из них: четыре убито, и один пропал без вести. Причем, та четверка умерщвлена самым что-ни наесть жесточайшим способом. У меня назрел главный вопрос: кто из здесь-сидящих что-либо знает или догадывается об этих трагических происшествиях? На минуту Бероева замолчала, ожидая, и очень надеясь, что кто-нибудь соизволит высказать свои мыли либо соображения. Однако, все присутствующие, понуро опустив головы, предпочитали отмалчиваться. Выдержав необходимую паузу, оперативница продолжала: – Хорошо, этот вопрос я оставляю открытым. Я понимаю, что говорить в присутствии всех, может быть, не очень удобно, поэтому, если вдруг, у кого-то возникнет желание пообщаться со мной лично, чтобы передать мне хоть какие-нибудь известия, я буду рада их выслушать и невероятно признательна за оказанную в этом загадочном деле помощь. Можете мне поверить, что при создавшихся обстоятельствах ваши жизни находятся в ваших руках, и ни я, ни мой американский коллега, не сможем защитить вас без вашей поддержки. Поэтому, дорогие зимовщики поразмыслите над всем этим, как следует, и, пожалуйста, сделайте надлежащие выводы. Признаюсь, мне будет очень неприятно осматривать следующий труп, понимая, что мы так и не смогли найти общего понимания угрожающей здесь опасности. Тут девушка замолчала, чтобы перевести взбудораженный дух. Никто, так никоим образом, и не выявил своего согласия на сотрудничество. Оценив ситуацию, она перешла к назиданию: – Раз желающих на диалог не нашлось, перехожу к следующей части нашей программы. Это будет больше рекомендация. Я призываю вас к осторожности. Не нужно, ни в коем случае, без нужды, выбираться на улицу. Если же, в этом, возникает определенная ситуация, то делать это нужно обязательно не в одиночку, а отдельными группами. С собой, я рекомендую, каждый раз, брать что-нибудь, что, в случае внезапного нападения, поможет обороняться. Это могут быть любые предметы, могущие причинить более или менее существенный вред. Внутри помещений, я, также, не могу быть уверена в полной безопасности членов всей экспедиции, поэтому и здесь призываю соблюдать крайнюю предусмотрительность. Тут Оксана заметила, как один из слушателей поднял вверх руку. Это был молодой парень, по возрасту равный докладчице. Когда он, получив разрешенье, поднялся, то показал, что имеет довольно высокий рост, более ста восьмидесяти сантиметров, худощавое телосложение, не лишенное физической силы, что угадывалось по выделяющимся сквозь плотно прилегающий к телу свитер грудным мышцам и бицепсам. Овальное лицо у него было слегка вытянуто, что удачно скрывалось за длинными черными волосами. Темно-карие глаза, хоть и «поблескивали» некоторым озорным «огоньком», но в основном выражали какой-то сверхъестественный страх (такое же выражение, в принципе, было у большинства здесь присутствующих). Кожа была испещрена многочисленными мелкими ранками, образовавшимися скорее всего из-за длительных пребываний на холоде и стали результатом неоднократных обморожений. Одет он был в специальную одежду Российского МЧС. «Ему бы тоже не помешала мазь, против холодного студеного ветра», – пришло на ум оперативнице, но поскольку цель собрания была совершенно другой, она кивнула ему головой, дав разрешение говорить. – Решетов Сергей, – представился он, вставая, – У меня есть такой злободневный вопрос: правда ли то, что наши товарищи подверглись нападению огромного хищного зверя неизвестной породы? – Об этом говорить пока рано, – возразила Бероева, жестом руки предлагая молодому человеку садиться, – хотя оставленные на мертвых телах раны, действительно, характерны больше для хищника, чем для человека, однако, никто ничего подобного пока не увидел. Таким образом, при существующих обстоятельствах утверждать этого я не возьмусь. Возвращаясь к сказанному, вновь повторюсь: максимум осторожности, а при обнаружении любого вызывающего подозрение факта, немедленно ставить меня в прямую известность. На этом докладчица посчитала, что собрание можно заканчивать и, не увидев больше желающих с ней пообщаться, убежденно произнесла: – Если ни у кого нет вопросов, предлагаю всем расходиться. Участники экспедиции поднялись и направились к выходу. В зале лишь задержался американский специальный агент. – Чем, Ксюша, собираешься скрасить свой досуг? – спросил он, явно намекая на то, что не прочь был бы скоротать эту «ночь» вместе с очаровательной девушкой, – делать все равно пока нечего. Сейчас все уложатся спать. Может где-нибудь уединимся, да узнаем друг друга поближе? – Извини, Джонни, но при первом свидании сексом я не занимаюсь, – отшутилась красивая россиянка. Она заметила, что недалеко от выхода из комнаты отдыха, стоит самый активный слушатель недавнего совещания. «Наверное, он ко мне»? – предположила Оксана, мысленно размышляя. О’Нил же, уловив некую озабоченность в ее голосе, не нашелся ничего лучше, как промолвить: – Ну, как знаешь. А, то гляди, не пожалеешь. Оказывается, как истинный американец, он и не думал шутить, а совершенно серьезно предлагал русской коллеге вступить с ним в интимную близость. Безошибочно определив, что перед ним находится личность, не поддавшаяся еще на его мужское очарованье, специальный агент решил, что для этого придет свое время и, попрощавшись, пошел в свой маленький кубрик, намереваясь спокойно лечь отдыхать. Пожелав ему спокойной наполненной сладкими сновиденьями ночи, Бероева, сославшись на «женское дело», осталась еще на какое-то время в зале. Лишь-только американец скрылся из виду, в комнату вошел Решетов. Оксана, чувствуя, что молодой человек хочет ей сообщить что-то такое, что не должно быть услышано кем-либо, кроме нее, предложила пройти в угол, находящийся вне зоны видимости со стороны входа. Указав Сергею на самый последний стул, девушка села на следующее перед ним сиденье – грудью к спинке, положив на нее свои руки. На сыщице поверх одетой черной обтягивающей водолазки все еще находилась оперативная кобура с пистолетом, с которым она решила больше не расставаться. – Ты, Сережа, хотел сказать что-то еще? – поинтересовалась оперативница, лишь только они разместились друг против друга, – Есть что-то такое, что я должна непременно узнать? Ведь я же права? Все это она говорила заговорщицким полушепотом нежным и вкрадчивым голосом, стараясь, как можно больше расположить к себе собеседника. Чувствовалось, что ему далось большого труда решиться на этот отчаянный шаг. Наконец, он заговорил: – Я, пожалуй, начну с того, что признаюсь в том, что Сидорчук Виктор является мне двоюродным братом. Именно он устроил меня здесь работать. Когда начались все эти убийства, мы, точно так, как вы сейчас посоветовали, решили держаться все вместе. Однако, все равно, как ни старайся, постоянно быть втроем никак не получалось. Между Иваном и Витей существовал договор, что если Картонкин подолгу не будет возвращаться с котельной – это означает, что там что-то случилось и ему нужна помощь. В этом случае, брат должен бросать все дела и направляться к нему на подмогу. – А, почему он не доложил о случившемся кому-то из нас? – Бероева тут же прервала речь рассказчика, – Скажем мне, или американскому ФБР-овцу? – Здесь, однозначно, ответить нельзя, – поглядывая на дверь, произнес Сергей Решетов, – начну с того, что о Вашем прибытии мы узнали только тогда, когда Вы появились в столовой: здесь все держится в строжайшем секрете. Потом, ко всем новым людям мы относимся с определенной опаской, и на это, поверьте, есть довольно веские основания. – Да? – расширив изумительные глаза и подняв к верху брови, изобразила крайнее удивленье Оксана, – А, с чем это связано? Тут Сергей замолчал и, о чем-то поразмыслив пару минут, продолжил: – В мои обязанности, на этой станции, входит ремонт и обслуживание трактора-снегохода, являющегося в том числе и автобусом. В общем, если быть кратким, я, попросту, являюсь механиком. Так вот: дней пять назад, как и обычно, я выполнял проверку нормального функционирования его систем. Вдруг, я почувствовал себя плохо – толи давление скакнуло, толи еще чего, – но у меня началось сильное головокружение. Я передал о своем состоянии прямо на базу. Через пятнадцать минут прибыл санитар Бриджест. Однако, к тому времени у меня уже все прошло, и я продолжил заниматься прерванным из-за недомогания делом. – А медработник, соответственно, вернулся назад, – закончила за рассказчика мысль Оксана, услышав имя второй жертвы. – Совершено верно, – повествовал дальше молодой парень, – только до «Зимовки» он в тот день не добрался. Закончив работы, я стал возвращаться обратно. На своем пути я обнаружил мертвого Джефри, тело которого лежало между зимовочным комплексом и топливной емкостью. Благо, в тот день, Северное сияние озаряло всю округу и видно было достаточно далеко, поэтому я двигался без использования веревочного пути. Заметив в ста метрах от станции темное пятнышко, отлично выделявшееся на белом снегу, я отправился посмотреть и нашел изуродованное тело нашего санитара. Но это еще не все… – Неужели? – почему-то, совершенно, не удивилась Бероева, – Я так понимаю, ты что-то видел? – Именно, – переходя на шепот, произнес Решетов. – Ведь я и пошел туда только затем, что хотел проверить одно привидевшееся мне явление. Оно состояло в том, что еще не удалившись от техники я услышал странный необычный для полюса шум, очень напоминающий работу двигателя внутреннего сгорания. Оглядываясь по сторонам, я увидел, как от того места, где я обнаружил истерзанного покойника, отъезжает двухместный мота-снегоход, перевозящий всего одного человека. – Одетого…, – подсказала сыщица, уже понимая, какой услышит ответ. – В ту же форму, что и все другие американцы, находящиеся здесь на «Зимовке», – закончил Сергей свою мысль и рассказывал дальше, – именно поэтому, на обратном пути, я и вглядывался в то-самое место. Затем был профессор Попов, а через день появился американский специальный агент. Это обстоятельство не успокоило, а только усилило нашу нервозность. Поэтому, когда появились Вы, мы, не зная поставленной Вам задачи, также решили не рисковать и действовать по заранее продуманным планам, тем более, что до настоящего времени это, в принципе, совсем хорошо получалось. – И все же привело к трагичным последствиям, – вставила свое замечанье Оксана. – Таким образом, как следует понимать суть всего, что я слышала: скорее всего Картонкин тоже убит? – Судя по всему, это верно, – согласился Решетов, печально опустив книзу глаза и пытаясь что-то разглядывать на полу, – Ваня после ужина сразу же пошел с проверкой в котельную. Обычно если все нормально, у него эта процедура занимала не более двадцати, максимум тридцати минут. Но сегодня он отсутствовал более сорока и брат решил сходить узнать, что случилось. Кто же знал, что это закончится двойной драмой. Именно поэтому я и решил, что молчать больше нельзя и нужно кому-то довериться. – И правильно сделал, – воодушевленно произнесла Бероева, понимая, что уже заручилась поддержкой одного члена команды, хотя до конца, она ему, конечно, не доверяла, в силу своей длительной практики зная, что верить не следует никому, пока не проверишь и не перепроверишь все самолично, но чтобы не загонять эти мысли в голову разоткровенничавшегося с ней человека, поспешила успокоить его подозрительность, – вместе мы что-нибудь обязательно да-придумаем. – Очень хотелось бы верить, – чуть сильнее воскликнул Решетов, всем своим видом стараясь показать, что полностью вверяет себя в распоряжение сотрудницы МУРа, – если потребуется моя помощь, Вы только скажите, я сделаю все, – здесь ему пришлось снизить интонацию голоса, – если это будет в моих силах, конечно. Такая, по-видимому, искренняя готовность помочь была сыщице только на руку, поэтому она на минуту задумалась, как бы получше использовать этого человека в своем нелегком расследовании. Вдруг, словно что-то вспомнив, она «впилась» глазами в своего собеседника и удивленно воскликнула: – Стой. А, ведь ты сказал, что имеешь допуск на трактор? – Совершенно верно, – согласился Сергей, утвердительно кивнув головой, – ежедневно, после прибытия ученных с работы, я провожу технический осмотр всех систем аппарата и делаю свое заключение о его готовности к следующей поездке. Ведь, если что случится при такой холодной погоде, да еще на удалении от основной базы, эвакуировать их будет не на чем, потому что у нас снегоход, хоть и новый, но совершенно один. Поэтому я и выпускаю его, только убедившись в полной его исправности. – Это мне все понятно, – прервала Ксюша этот затянувшийся монолог, сама сгорая от нетерпенья узнать некую интересующую ее подробность, – но скажи: раз ты занимаешься ремонтом техники, значит тебе доверяют и ключи от нее? – Какие такие ключи? – абсолютно искренне удивился Сергей, – Техника же не запирается. Здесь такая мысль, даже в голову, никому не приходит. Стоит она и стоит. Кому она может понадобиться? Все равно ее без специальных навыков не заведешь. А, здесь, я думаю, мало найдется посторонних людей, обладающих такими искусствами. На этих словах механик добродушно заулыбался, тем самым давая понять, что имел в виду то, что такую безлюдность, как на Серном полюсе вряд ли найдешь даже на Южном, где находится множество иностранных станций. Бероева же прекрасно разгадавшая его мысль, «нагрузила» его другим более интересовавшим ее вопросом: – А, как же стартер? Как запускается двигатель? – Совершенно просто, – с некоторой гордостью, отвечал специалист, – обычным нажатием двух кнопок на панели управления. С помощью одной подается сжатый воздух, а другой запускается стартер. Только на дизеле все это будет напрасным, если вначале не разогреть до нужной температуры сам двигатель. Глава VI. Находка Озвученное обстоятельство привело Московскую оперативницу в некоторое смятение и зародило в ее мозгу нехорошие подозрения. «Зачем он (имея в виду О’Нила) соврал мне. Почему сказал, что ключи находятся у ученных, когда даже сам трактор на запирается, – размышляла она про себя, когда, закончив разговор с Решетовым, возвращалась в свой кубрик. – Явно, он ввел меня в заблуждение, совершенно умышленно. Но зачем? Надо «держать с ним ухо востро». Можно сказать, с точностью, лишь одно: он ведет здесь какую-то двойную игру, абсолютно не направленную на установление обстоятельств гибели членов экспедиции, а скорее наоборот», – окончательно утвердилась в этой мысли Бероева и, на всякий случай, заперла изнутри свою дверь, пистолет же положила рядом с кроватью на тумбочку, готовая в любой момент им воспользоваться. Спала Оксана довольно скверно. Каждые полчаса она просыпалась от страшных предчувствий. Ей казалось, что дверь в ее «каморку» открывается и внутрь входит американский специальный агент, с явным намереньем уничтожить ее. Как то ни странно, но вместо лица у него была страшная волчья морда, лязгающая огромными стальными зубами. Эти – толи сон, толи галлюцинации – преследовали девушку все четыре часа, что она смогла предоставить себе для восстановления сил. Встала она, «словно вконец разрушенное корыто», совершенно не отдохнувшей. Однако, делать было нечего, нужно было готовиться к продолжению следствия. Умывальник с туалетом был общим, но там еще никого не было. Оксана умышленно встала на час раньше, чтобы привести себя в порядок еще до общего пробуждения. На все про-все ей понадобилось не более двадцати минут. Закончив с умыванием, оперативница оделась в ту же одежду, что и была на ней накануне, не забыв про оперативную кобуру с пистолетом Макарова. Экипировавшись таким образом, девушка воспользовалась общим затишьем и прошла в радиорубку. Всего радистов на станции было двое. Они работали через сутки. Сегодня на дежурстве находился американец Билл Уоркен – молодой симпатичный парень, в возрасте двадцати семи лет. Маленький рост его – до ста пятидесяти сантиметров – делал этого человека схожим с маленьким карликом. Единственное, что его выгодно отличало, так это коренастая накачанная фигура и приятное красивое личико. Оно было круглым, с едва припухлыми щечками, чуть зауживающими разрез оливковых глаз, придавая ему сходство с китайцем. Это не лишено было истины, так как бабушка его была китаянкой. От нее он также унаследовал желтоватый цвет кожи и спускающиеся на лоб и уши черные локоны. Одежда связиста мало чем отличалась от остальных членов американской команды, кроме разве того, что шею его перематывал теплый шерстяной шарф коричневатого цвета. – Мне необходимо, в срочном порядке отправить радиограмму, – произнесла Бероева, лишь-только переступив порог связной комнаты. – Охотно Вам помогу, – с готовностью ответил Уоркен. – Какой будет текст? Оперативница передала радисту вырванный из блокнота клочок бумаги, на котором значилось следующее: Оперуполномоченная капитан Бероева О.В. Москва. Кремль. Президенту. Операция заходит в тупик. Миссия близится к провалу. На станции происходит массовое истребленье людей. Прошу разрешения произвести массовую эвакуацию. Жду дальнейших инструкций. 27.11.2017 года, 05 часов 30 минут. Внимательно ознакомившись с содержимым радиограммы, Билл, тут же, в присутствии сотрудницы МУРа на указанной девушкой частоте осуществил передачу. Как только на пульте появилось подтверждение, что посланье отправлено, сыщица покинула корпус радиорубки. К тому времени по коридорам «Зимовки» уже начиналось движение. Обмороженная часть руки несколько ныла, и Оксана решила показать ее Джордану. Отправившись с этой целью в медицинский отсек, она, не смотря на ранее время, уже застала там доктора, как и обычно в свободное время, гревшегося горячим напитком. Оказавшись в его приемной, девушка тут же объяснила причину своего посещения: – «Док», посмотрите пожалуйста поврежденную кисть. Присутствует ощущение какого-то дискомфорта. Может, чем другим полечить? – Давай, посмотрим, – выразил свое отношенье специалист. Внимательно осмотрев пораженный участок кожи, удовлетворенно заметил: – Все протекает довольно нормально. Травмированная поверхность принялась заживать, поэтому и усилились неприятные боли. Можно конечно перевязать, но тогда без доступа воздуха процесс заживления будет протекать несколько медленней, да и возникнут определенные неудобства владенья конечностью, а это, насколько я понимаю, не входит в твои планы? – Все правильно, Майкл, – подтвердила сыщица, убедившись, что никаких осложнений с ее обожженной морозом рукой не происходит, – раз нет ничего страшного, я пойду. Встретимся в столовой за завтраком. На этот раз в пищеблоке присутствовало уже одиннадцать человек обслуживающего персонала, четверо ученных, и двое оперативных сотрудников разных стран. Как и накануне, все сидели на выбранных ими местах. Только, в настоящем случае, за одним столом обслуги присутствовало только пять человек, а Бероева и О’Нил завтракали вдвоем. – Чем, Ксюша, займемся сегодня? – поинтересовался американский специальный агент, как только они уселись друг против друга. – Тем же, Джонни, чем и вчера, – ослепительно улыбаясь, искусно маскируя за своей очаровательностью истинное отношение к этому человеку, сложившееся после вчерашнего разговора с механиком Решетовым, – будем пытаться разоблачить и поймать убийцу. – Каким путем будем идти? – не унимался ФБР-овец, выказывая стремление разгадать планы российской оперативницы, – Есть какие соображения? «Интересно, знает ли он о нашем разговоре с Сергеем»? – подумала сыщица, удовлетворенно отметив про себя, что тот находится в обеденном зале, вслух же, не перестав улыбаться, будто испытывает невероятное удовольствие от общений с американцем, произнесла: – А, я думала, что сегодня ты предложишь что-нибудь рациональное. Почему, вдруг, все здешние проблемы решили свалить на хрупкие девичьи плечи. А, вы, мужики, здесь на что? Я, конечно, не отказываюсь от своих служебных обязанностей, но и чья-нибудь помощь была бы отнюдь не лишней. Специальный агент ФБР-а воспринял это замечание, как обычную женскую неудовлетворенность, и не придал ему серьезного понимания. Однако ему непременно хотелось выведать, как та собирается проводить это расследование. Пока он размышлял о том, каким образом следует разговорить российскую сыщицу, она продолжала: – Я, тем не менее, уже давно занимаюсь решением свалившихся на «Зимовку» проблем. Ты спросишь: что же я сделала? Что ж, я отвечу: запросила радиограммой эвакуацию всех сотрудников. – Неужели? – словно очнувшись от какого-то сна, поразился О’Нил, – И чего тебе, интересно, ответили? – Пока ничего, – призналась Оксана, от которой не ускользнула легкая тень, пробежавшая по лицу собеседника, – но, думаю, решение придет в течении дня. – То есть, Ксюша, ты не уверена в наших возможностях? – спросил ФБР-овец, глядя ей прямо в восхитительные глаза. – Да, Джонни, я очень сильно в них сомневаюсь, – не удержалась Бероева, чтобы не сощурить свои прекрасные глазки и не одарить американского коллегу пронзительным взглядом. На этом завтрак закончился. Научные сотрудники засобирались покинуть основной зимовочный комплекс, чтобы выдвинуться к месту своих наблюдений. Оперативница, еще раз предупредила их об осторожности, осуществив еще одну попытку напроситься к ним для охраны, но они только отмахнулись рукой. От зоркого взгляда опытной сыщицы не ускользнуло, что Григорович о чем-то, в стороне, шептался с О’Нилом. «Что они, там еще, затевают? Явно, американец знает намного больше, чем хочет сказать. Интересно бы узнать, что они замышляют?» – подумала Оксана, уже нисколько в этом не сомневаясь. Когда ученые покинули станцию, Бероева, сославшись на то, что ей необходимо обдумать сложившееся положение, ушла к себе в комнату и заперлась изнутри. Она посвятила это время тому, чтобы почистить свое оружие и проверить его боевую готовность на тот случай, если вдруг придется его применять. Ровно через час, она вышла в коридор и ей показалось, что в конце его промелькнула фигура американского спец-агента, одетого в теплые вещи, словно бы готового выйти наружу. Она тут же схватила: свою верхнюю куртку, вязанную шапку (покрасоваться в песцовой ей пока возможность не представлялась), варежки и, одевшись, проследовала в «предбанник» зимовочного «коттеджа». Она заходила туда, как раз в тот момент, когда американец открывал крайнюю дверь. – Джонни! – крикнула она ему, накидывая на голову капюшон, – Подожди, я с тобой! Тот не успел скрыть гримасу, перекосившую гневом лицо, и от девушки не ускользнула «черная» волна недовольства, пробежавшая по нему. «Понимаю, что я разрушила твои планы, но ничего, «американский шпион», тебе придется и дальше терпеть мое общество», – мысленно прошептала оперативница. Оказавшись с ним рядом, она спросила: – Надеюсь, ты не будешь возражать против моего скромного общества? – Разумеется, – мгновенно справившись с охватившим его волнением, ответил О’Нил, – я буду только рад столь восхитительной спутнице. Получив одобрение, в котором она нисколько не сомневалась, Оксана тут же завалила агента вопросами: – А, куда мы направимся? И почему ты решил выйти один? А, чем мы будем там заниматься? И не проверить ли нам еще раз котельную? – Тише, тише, не все будет сразу, – запротестовал ФБР-овец, выпуская коллегу наружу, – давай сначала взглянем на ту веревку, что ты вчера обнаружила. – Вон, что тебя погнало на северный холод!? – воскликнула девушка, делая обиженным очаровательное личико, – Ты, что ли мне не совсем доверяешь!? Про себя же подумала: «Или может за полную дуру считаешь?» – Нет, нет! – старясь быть, как можно более искренним, заверил американец, – Конечно же, я тебе верю! Просто, как это говорят у вас русских: «хотелось бы улицезреть лично»! Последнюю фразу ему пришлось произносить на повышенных тонах, так как они оба уже оказались на улице. Хоть пурга и немного утихла, однако, продолжало вьюжить, создавая порывы ветра до десяти метров в секунду, не переставая сохранять темную заснеженную завесу. Ее пелена стала несколько реже и, подсвечивая фонариком, уже можно было различать предметы на расстоянии до трех метров. Напарники решили не рисковать и, сразу же, пристегнулись к канатной дороге. Спустившись вниз по ступенькам (входная дверь с улицы располагалась на расстоянии полуметра от ледяного покрытия и постоянно очищалась двумя сотрудниками обслуги), они начали свое продвижение. На расстоянии трех метров от здания, находился распределительный клин. Именно к нему, накануне, и была привязана подозрительная веревка. О’Нил принялся активно откидывать от него снег руками. – Ничего нет! – громко произнес он, углубившись почти на полметра и начав скоблить рукавицами по верхней части ледовой толщи. – Не может быть!? – недоверчиво воскликнула Оксана Бероева, наклонившись и присоединяясь к активным поискам. Не найдя ничего возле штыря, они раскидали снег еще в диаметре до трех метров, словно бы прочная веревка смогла отвязаться. Наконец, через пять минут бесполезных поисков, Джонни набрался наглости и спросил: – Ксюша, а тебе не могло показаться!? – Что!? – обиженно воскликнула девушка, – Я, может и дура, но не настолько! – и убедительно заявила, – Нет, я не могла ошибиться! Веревка была! Просто кто-то подумал, что она будет здесь лишней и очень несвоевременно, с большим опозданием, но смог ее удалить! Возможно она еще кому-то понадобится! Кстати!? – вдруг воскликнула Ксюша, – А, ты никому не говорил про нее!? Ведь, насколько я помню, про эту бечевку знали только ты, я и доктор!? – Нет! – стараясь не «мешкаться», поторопился заверить напарницу специальный агент ФБР-а, – я точно никому ничего не рассказывал! – Да, действительно!? Тогда ладно!? – сделала Бероева, вид неподдельной наивности, что делало вполне очевидным, что она не верит ни единому слову сотрудника спецслужб США, которого про себя уже, определенно, называла: «американским шпионом». На этом с поисками «мистической» веревки решили закончить и направились в сторону отопительного отсека, как и накануне, следуя по металлическому пути. Вход в котельное помещение был уже наполовину завален снегом, прибитым к зданию ветром. Пришлось воспользоваться лопатой, кончиком торчащей в стороне от двери, чтобы очистить навалившуюся преграду. На это ушло около получаса. Работу вели попеременно. Молодая девушка, ни в коем случае, не хотела отлынивать от физического труда. Заканчивать посчастливилось ей. Освободив полностью вход, она воткнула лопату в снег, в то же самое место, где она была раньше. Не достигнув льда, это орудие человеческого труда на что-то наткнулось. У Оксаны бешено застучало сердце. Словно зверь почуяв добычу, она принялась энергично раскапывать это место. – Что там!? – громко, стараясь перекричать непогоду, поинтересовался О’Нил, – Что-то нашла!? – Не знаю! – на тех же тонах отвечала девушка, продолжая активно откидывать снег, – Сейчас, поглядим! Вдруг, она на очередном своем взмахе увидела, как вместе с белоснежным осадком полетело в сторону что-то достаточно темное. Определив место, куда плюхнулся этот предмет, она направилась к нему и осветила фонариком. Это была окоченевшая человеческая рука, содержащая: кисть, плечо и предплечье. Подняв ее, Бероева крикнула американцу: – Открывай! Тот, сразу же, выполнил указание, отданное очаровательным ротиком, и напарники, спокойно миновав очередной «предбанник», оказались внутри. В помещениях котельно-генераторной было без изменений. Также все было забрызгано кровью и мельчайшими останками человечьего тела. Агрегаты исправно работали. Осмотрев находку, российская оперативница сделала свою констатацию: – Вне всяких сомнений, это конечность техника Вани. – Почему такая уверенность? – поинтересовался Джонни, недоверчиво сморщив лицо. – Если ты успел заметить, он был одет в специальную одежду, отмечающую принадлежность к «Газпрому». А этот рукав именно от этой спец-куртки. Заберем руку с собой, – убежденно заявила девушка, заворачивая ее в найденную тут же тряпку, – пусть «Док» ее, как следует, изучает. – Как знаешь, – не стал возражать американец, недоверчиво пожав своими плечами, – не понимаю, что он тебе еще скажет кроме того, что и так очевидно: конечность не отрублена от тела, а скорее всего откушена. Может уже «двинем» обратно? Здесь и так видно, что все осталось по-старому. – Давай, – согласилась Бероева и, тут же словно выстрел, добавила, – доделаем то, зачем ты отправился и сразу назад. – Но я пошел только взглянуть на найденную тобой веревку, – О’Нил старался быть убедительным, – но мы уже это закончили и, как ты сама могла убедиться, обнаружили, что она там отсутствует. – Да? И только это? – выразила молодая москвичка неподдельное удивление, словно бы хотела убедить своего напарника в том, что является искренней дурочкой. Джонни же воспринял все это совсем по другому. Он предположил, что, попав под действие его безотказных флюидов, красивая девушка, попросту, на него запала и ищет любые пути, чтобы добиться его расположения, при этом, однако, сделав это так ненавязчиво, чтобы не задеть своей девичьей чести. Такое положение вещей его вполне устраивало, и специальный агент не воспринимал Ксюшу больше, как препятствие к достижению своих целей. К слову сказать, именно такого эффекта и добивалась опытная российская сыщица. «Я не знаю, что ты здесь ищешь, но скоро ты обязательно мне это покажешь, даже если, «черт возьми», придется с тобой переспать, хотя до этого, уверена, не дойдет», – подумала Оксана, от которой не ускользнула «трансформация», произошедшая в отношении к ней, у ее американского «друга». Глава VII. Шестой Закончив осмотр котельно-генераторного отсека, оперативники отправились в путь, двигаясь уже в сторону главного входа. Дорога была уже им знакомой, и они преодолели ее гораздо быстрее, чем накануне. Бероевой приходилось держать свой пистолет наготове. Она еще не нашла разгадку всем происходящим событиям, а потому, необходимо было быть во всеоружии, чтобы в любое мгновение смочь сбросить варежку, извлечь наружу ПМ и начать вести огонь по врагам. Однако, ее переживания, на этот раз, оказались беспочвенны, и до входа в основную часть комплекса коллеги добрались без происшествий – это если не считать обжигающего холода и «стоящего» сплошной стеной снега. Когда «путешественники» оказались внутри, они сразу же направились в кабинет доктора Джордана. Девушка не замедлила положить ему на хирургический стол найденную ими конечность. – Осмотрите, пожалуйста, «Док» эту руку, – тут же обратилась она с просьбой, больше похожей на приказание, – и дайте нам свое заключение, что Вы обо всем этом думаете? Разрезав рукав одежды, скрывающий представленные ему для изучений останки, Майкл принялся добросовестно исследовать их. Через пять минут тщательного осмотра, он произнес: – Я могу с полной уверенностью сказать, что это левая конечность. Она была отделена от тела аналогичным способом, как на имеющихся уже ранее трупах. То есть, резким нажатием с двух сторон острыми прочными предметом, похожим на зубы. – Вы хотите сказать, – прервала его россиянка, внимательно наблюдавшая за его нехитрыми действиями, – что она попросту была перекушена? – Именно, – настаивал медицинский работник, покручивая «мертвую» руку перед глазами двоих своих слушателей, – причем одним мощным сжатием челюстей, как знаете, собака перекусывает куриное крылышко или лапку. – Тем самым, – не унималась любознательная оперативница, хлопая длинными густыми ресницами, – имеется в виду нечто похожее на огромного хищника? Правильно ли я сейчас понимаю? – Трудно сказать, – пожал Джордан плечами, – но похоже, что так. – Ну, вот, я же говорил, что это дело не рук гомо-сапиенс, – сумничал специальный агент, не удержав при себе свое мнение, – здесь водится какая-то живность, очень любящая «человечину». – Допустим, – еще сильнее заморгала глазками сыщица, – но у меня назревает вопрос: является ли эта конечность частью тела одного из тех четырех трупов, что уже находятся в морозильнике? – Судя по представленной здесь одежде и имеющемуся строению – нет, – сделал однозначное заключение врач, сдвинув к переносице брови, – этот рукав является частью куртки, которую носил Картонкин, все же остальные убитые носили другие вещи. Это факт, не подлежащий сомнению. – Таким образом, – предположила Оксана, останавливая игру своих восхитительных глазок, – мы приходим к абсолютному выводу, что эта рука являет собой принадлежность к туловищу, пропавшего без вести, электрика-техника. Так ли, я понимаю? – Определенно, – согласился доктор, положив начинающую оттаивать руку на хирургический стол. – Значит можно с полной уверенностью заявить, – продолжала допытываться девушка, – что Ивана уже нет больше в живых? – Без сомнения, – констатировал американский специалист медицины, – даже имея это единственное ранение на всем своем теле, у него вряд ли получилось бы остановить кровь, вытекающую из поврежденной артерии. Да и время, проведенное на морозе, а он отсутствует почти сутки, вряд ли благоприятно скажется на его жизнеспособности. – Слышишь, Джонни, – обратилась Бероева к спец-агенту, не забыв состроить тому прекрасные глазки, – Картонкина можно исключить из списка живых, а заодно и подозреваемых. Таким образом, мы опять вернулись в самое начало пути и ни на шаг не сдвинулись с места. – Что же нам делать? – поинтересовался специальный агент ФБР-а, скрещивая на груди свои руки. – Искать, пытаясь найти разгадку творящимся здесь злодействам и, по возможности, шевелить своими мозгами, – твердо заявила отважная девушка и, уже обращаясь к Джордану, взглянув на полностью оттаявшую конечность, произнесла, – уберите ее в морозильник, «Док», а то она уже начинает попахивать. В нас же, я думаю, здесь больше нет надобности, поэтому мы оставляем Вас вместе со всеми трупами. Произнеся эти слова, она направилась к выходу, увлекая за собой Джонни. Как только они оказались в коридоре, коллега из штатов не преминул снова попробовать наладить с девушкой более близкие, чем просто рабочие, отношения. – Ксюша, – произнес он загадочным голосом, – а у тебя есть кавалер? То, что ты не замужем – это можно сказать с полной уверенностью, ведь у тебя совершенно нет никакого кольца. – Интересно, Джонни, – усмехнулась девушка, ожидавшая нечто подобного, видя, как О’Нил жадно «пожирает ее глазами», – а у вас в Америке все такие прямые? Вы не ухаживаете за девушками, а сразу тащите их в постель? – А, что здесь такого? – без тени смущения, произнес ухажер, – Если встречаются два человека с абсолютно схожими интересами, равные по социальному статусу, не лишенные привлекательности, почему бы им не узнать друга поближе? А, вдруг, из этого получится чего-нибудь более возвышенное и интересное? – Например? – удивилась молодая красавица наглости и настойчивости «своего» кавалера. – Создание крепкой семьи, – с непроницаемым лицом отвечал ФБР-овец, словно бы это являлось основной нормой жизни. – Что же тут необычного? В Америке многие люди, занятые на службе, заключают браки подобным образом. – Но не в России, – оборвала прелестница эту тираду, для приличия гневно «стрельнув» прекрасными глазками. – У нас сначала сердце должно почувствовать, что человек тебе близок. Только после этого мы переходим к каким-то там отношениям. А, для занятия проституцией существуют определенные слои населения с явно заниженным чувством социальной ответственности. Я понимаю, что на станции с ними проблема, но, поверь, лично у меня нет совершенно никакого желания вдруг сделаться им подобной. – Очень жаль, что ты поняла все превратно, – впервые, за все время этой откровенной беседы, смутился О’Нил. – Ты действительно мне очень понравилась, и я просто голову теряю, когда нахожусь рядом с тобой. Эти слова американца не лишены были истины. Он, расценивая Бероеву, как предмет своих вожделений, и уверившись, что она от него без ума, сам, до такой степени запал на эту красавицу, что непременно хотел с ней обхождения более близкого, чем простое сотрудничество. Однако, та быстро осадила этого слишком рьяного кавалера и вернула его «на место». «А, ты не так уж проста», – рассуждал специальный агент ФБР-а, когда они расходились по своим комнатушкам, чтобы немного отдохнуть перед близившимся обедом. Весь остаток дня прошел в размышлениях и разработке дальнейшей стратегии, на тот случай, если придет отрицательный ответ на проведение общей эвакуации. Оксана убедила себя в том, что в этом случае она непременно должна побывать в том месте, где ученые производят свои исследования. В этой мысли ее укрепил еще один произошедший на станции случай. В половине седьмого вечера явилась научная часть личного состава «Зимовки», но прибыли они только втроем. Оксана, как раз, бесцельно слонялась по коридорам, пытаясь мысленно разрешить созданную кем-то загадку, когда с улицы ввалились всего-лишь трое ученных. – А, где ваш четвертый? – сразу же попыталась разузнать российская сыщица, – На улице что ли замерз? Научные сотрудники предпочли отмолчаться, отводя глаза в стороны и не желая встречаться с зорким взглядом опытной сотрудницы МУРа. – Так. Я не поняла? – спросила Бероева, придавая своему распрекрасному личику гневное выражение, – Это что еще за игры – в молчанку? Я так понимаю, у нас еще один пропавший генетик? Я вижу «Зверюге» сильно нравится наша российская «человечина», которую он стал предпочитать американской. Она безошибочно определила, что в наличии все, кроме Григоровича. «Сначала Попов, затем этот. Еще трое из гражданской обслуги. Если так пойдет дальше, я тут скоро останусь с одним только Джонни», – словно молния, пронеслась в ее голове неприятная мысль, и невольно сжалось «похолодевшее» сердце. Вслух же, оставляя для остальных свои эмоции непостижимыми, Оксана произнесла: – Значит так: идите немедленно раздеваться, а потом общенаучный сбор в зале для совещаний. Респект? – Да, – нехотя, хором, все ученые подтвердили свою готовность исполнить указание московской оперативницы. Девушка между тем крикнула Джонни, и они вдвоем ждали, когда соберутся остальные участники этого немногочисленного собрания. Через пятнадцать минут явился и весь научный состав. Лишь только они расселись, председательствующая, коей сама себя утвердила Бероева, сразу же с интересом спросила: – Ну-с, уважаемая профессура, и где же отстал наш доцент Григорович? Не выдержал вашей давки и «спекся»? Или же произошло нечто другое? Меня очень интересует, что случилось на этот раз? Хочу вас сразу заверить, что тут нет никакой Государственной тайны, а значит вы обязаны отвечать. Предупреждаю. Я наделена особыми полномочиями и могу арестовать здесь любого и посадить под замок. Это понятно? В знак согласия, все молча стали кивать головой. Оксана, между тем, убедившись, что все всё прекрасно себе уяснили, проговорила: – Начнем с Вас, мистер Рамирес. Что Вы можете пояснить по факту исчезновения Вашего прямого коллеги? – Все было, как обычно, – начал ученный муж, вздохнув так тяжело, словно делал это в последний раз, – мы работали, выполняя каждый свои обязанности. При этом сразу же поясню, что мы не всегда находимся вместе, периодически возникает потребность нам разделяться. Так было и на этот непредвиденный раз. За час, до окончания сегодняшней смены, Владимиру понадобилось, скажем так, отойти. Он ушел и больше не возвращался. – То есть? – очень удивилась сотрудница уголовного розыска, – И вы не стали его искать? Вам ведь, наверное, приходится отходить в одно и тоже общее место, или каждый предпочитает свое? – Конечно же мы искали его, – настаивал Джеймс, сделав недовольной гримасу, – мы осмотрели все, что только смогли осмотреть, но его присутствие обнаружено не было. Как Вам, наверно, известно, мы находимся в ледяной толще самой северной точки планеты. В такую погоду вход туда периодически заметает снегом. Вот именно расчищать его и отправился Григорович, чтобы обеспечить нам свободный проход, а заодно уменьшить количество снежного покрова, который необходимо будет откинуть завтра. Ведь работа – есть работа, и от нее нас никто освободить не сумеет. – Значит вы и завтра собираетесь туда отправляться? – изумилась Оксана, недоверчиво сощурив свои прекрасные глазки и тут же обратилась к своему американскому «другу», – А, ты, чего молчишь, Джонни? Объясни этим господам, что на них открыта охота, и кто-то из них обязательно будет следующим. – У меня нет таких полномочий, – совершенно серьезно промолвил О’Нил, даже не изменившись в лице, – я не могу лезть в исследования научных работников. Думаю, у тебя, Ксюша, должны быть аналогичные поручения. – Я не знаю, как у вас там в Америке, но у меня существует только единственная инструкция, – самозабвенно воскликнула российская сыщица, – это закон «О полиции» нашей страны, где четко прописано, что я, паче-чаянья, своим долгом обязана защищать жизнь и здоровье граждан, а все остальные инсинуации оставлять на потом. Поэтому, я запрещаю дальнейшее проведенье исследований, которые становятся очень опасными. Если же, кому-то что-то не нравится, (намекая на скрытных ученных), то пусть берут меня вместе с собой, чтобы я могла обеспечить охрану. Да и вообще, я жду подтверждения из нашего «Центра» на разрешенье эвакуации. Так-что я возьму на себя смелость предположить, что пришла пора всем сворачиваться, ведь, как только позволит погода, за нами пришлют самолет. Надеюсь, с этим все стало ясно? – и не получив ответа, продолжила, – Тогда вернемся к исчезновению доцента-генетика. Мы остановились на том, как он пошел расчищать вход. Что дальше? Продолжайте, мистер Рамирес. – Дальше все просто, – воспользовался профессор возможностью продолжить прерванное повествование, – мы, выходя из ниши, сразу же обнаружили, что наш коллега отсутствует. – Но что-нибудь, скорее всего, осталось? Следы борьбы? Кровь? Был ли расчищен снег? – «засыпала» оперативница Джеймса вопросами. – Нет, все было чисто, – отвечал научный сотрудник, – если и были какие следы, то их, вероятно, запорошило обильным снегом, которого было навалено столько, что мы еле отгребли себе дорогу на выход. – А, с утра? – прервала его Оксана, словно бы стараясь «сверлящим» взглядом заглянуть в душу этого человека. – Что с утра? – не понял ученый, выразив на лице удивление. – Вход был завален также? Или меньше? А, может больше? – Картина была аналогичной, – чуть стушевавшись, что не ускользнуло от глаз умудренной опытом сыщицы, проговорил научный сотрудник. Кроме этого не осталось не замеченным ошеломление, «волной» пробежавшее по лицу профессора геологии Веремчука. «Что-то этот американский «хлыщ» не договаривает. Надо обязательно отдельно «попытать» последнего россиянина», – размышляла Бероева, анализируя увиденную ею мимику. – Что ж, тогда мне все ясно, что ничего снова не ясно, – сотрудница МУРа решила заканчивать это бесполезное совещание, – все могут идти отдыхать. Она даже не стала удерживать Джонни, чтобы спросить его мнение, во время последнего его монолога четко определив занимаемую им основную позицию. Для себя же оперативница определенно решила, что необходимо без свидетелей пообщаться с геологом. Глава VIII. Орудие преступления «Как здорово получается, что они все разместились по разным кубрикам. Можно будет поговорить без свидетелей», – раздумывала Оксана, направляясь в комнату профессора. Она располагалась между двумя опустевшими помещениями, где раньше проживали Попов и Григорович. Остановившись перед его дверью, она замерла, уловив легкое движение в конце коридора. «За мной уже начали следить», – сделала она неоднозначный напрашивающийся сам-собой вывод. Покрутив головой из стороны в сторону, оперативница бесцеремонно толкнула преграду, отделяющую ее от ученого. Однако не все было так просто, как ей бы хотелось. Она была заперта изнутри. – Кто там? – раздался голос Веремчука, слегка дрожащий от волнения. – Капитан Бероева, – четко отчеканила Ксюша, – Константин Георгиевич откройте, пожалуйста, мне нужно задать Вам несколько вопросов. Два раза щелкнул отпирающийся замок, и девушка оказалась внутри помещения. Хозяин «каморки» сел на кровати, указав гостье место напротив себя. Усевшись на предложенный табурет, она, сразу же, перешла к делу: – Я так понимаю, у Вас есть кое-какие уточнения к рассказу Вашего американского коллеги. Наверное, он рассказал не все? – Вы знаете, милая девушка, – не скрывая волнения, произнес профессор, – много странного творится на этой станции. – Я заметила, – скривив левый край своих красивых губ, заметила российская сыщица, – давайте конкретней. – Куда уж конкретней, – не в силах сдержать дрожь в своих руках, продолжал геолог. – После того, как был обнаружен второй труп, я заметил, что мои российские коллеги как-то стали от меня отдаляться и, напротив, сильно сблизились с американцами. Сначала это меня мало беспокоило, но сейчас, когда, сначала, был убит Попов, затем пропал Григорович, а потом Рамирес зачем-то сказал неправду, я начал подозревать, что мы втянуты в какую-то жуткую нелепую интригу. – Возможно, – подтвердила Бероева, глядя прямо в глаза собеседнику, и постаралась уточнить то, зачем именно сюда прибыла, – Вы сказали: «неправду», что это значит? – Делом в том, что, действительно, – ответил Веремчук, покрываясь холодным потом, – с утра проход в нишу, где мы работаем, был почти полностью завален снегом, и его пришлось долго откидывать. Сегодня пурга несколько поутихла и можно было не беспокоиться, что выход, сильно уж, занесет. Потому, в этом отношении, мы работали совершенно спокойно. За час до окончания трудового дня, Григорович вызвался идти освобождать нам выходное отверстие, но к расчистке так и не приступал. – То есть? – не поняла сотрудница уголовного розыска. – Снега, в противовес словам Рамиреса, нанесло немного, – капли на лице ученного становились все крупнее, – и чтобы его убрать потребовалось бы не более получаса. Григорович же, как я уже говорил, его совершенно не трогал, а направился прямо к выходу. Там его следы обрывались, но зато имелись, пусть и запорошенные, но вполне различимые, отпечатки гусениц небольшого снегохода. Мои американские коллеги не придали этому никакого значения, как будто им было известно все, что там приключилось. – Интересно, – «оборвала» Бероева речь рассказчика, лицо которого, к этому времени, уже обтекало холодным потом. Заметив эту особенность, девушка, проявляя участие, невольно спросила, – Константин Георгиевич, Вам плохо? Может сходить за доктором? Тот ничего не ответил, а только сильно закашлял, хватая ртом воздух, обхватив обеими руками свое горло. Было очевидно, что он умирает. «Только не сейчас», – в сердцах подумала Оксана, подхватив заваливающегося с кровати на пол ученого. «Он ведь готов был мне все рассказать», – мысленно причитала оперативница. Веремчук же, начиная хрипеть, замахал рукой, приглашая девушку сблизиться лицами. Сквозь душившую его хрипоту, он смог произнести только одно слово: «Тарелка», и тут же «испустил дух». Сотрудница МУРа закрыла покойнику глаза и пошла прочь из комнаты, чтобы разыскать Джордана. Какого же было ее удивление, когда выйдя в коридор, она столкнулась с Майклом, который сам активно искал ее, находясь, при этом, в состоянии крайнего возбуждения. Но не он один желал обнаружить оперативницу. Вместе с ним по базе рыскал Уоркен. Он держал в руках небольшую бумажку. Увидев ее, оба воскликнули: – Ксюша, нам нужно с Вами поговорить! – Лично с Вами мне тоже, «Док», – энергично ответила девушка. Прекрасно понимая, что их дело для «лишних ушей» не предназначено, было предложено сначала высказаться радисту. Тот, сразу же, воспользовался этой возможностью и, передавая радиограмму, проговорил: – Пришел ответ из России. Поблагодарив его за исполнительность, сыщица пробежала глазами текст, где четко значилось: Москва. Центр Оперуполномоченной, капитану Бероевой О.В. Проведение эвакуации считать преждевременным. Действовать строго полученным при вылете инструкциям. 27.11.2017 года, 19 часов 20 минут. Отпустив радиста, Оксана пригласила Джордана в комнату, где находился мертвый геолог. Она прекрасно понимала, что он хочет ей сказать что-то значимое, но считала, что сначала необходимо осмотреть труп. – Посмотрите «Док», – потребовала сотрудница уголовного розыска, лишь только они оказались внутри, – Как Вы думаете, от чего он скончался? Хоть врач и «сгорал от нетерпения», собираясь выложить свою тайну, но исполнение своих врачебных обязанностей взяло верх, и он принялся осматривать мертвое тело. Изучив кожный покров лица, он нажал пальцами на челюсти, разжимая зубы покойника. Свои действия он сопровождал комментариями: – Кожа влажная. Перед смертью покойный сильно потел, что дает основание предположить, что произошли сбои в работе сердца. Ротовая полость заполнена пеной. Присутствует характерный запах горького миндаля. Могу предположить, что мы имеем дело с цианистым калия. Он убивает благодаря тому, что при попадании в кровь, связывается с железом в ее клетках, лишая их способности переносить кислород. Смерть наступает в течении несколько минут. – Так и было, – согласилась Бероева, беря с тумбочки стакан, наполовину наполненный прозрачной жидкостью, стоящий рядом с полулитровой пластиковой бутылкой минеральной воды, – мы проговорили с ним не более семи минут, и, с каждой секундой, ему становилось все хуже. – Стой! – вдруг, воскликнул Джордан, перехватывая стеклянный сосуд с минералкой. Он на достаточно большом удалении поводил им перед своим носом, потом взял бутылку и проделал с ней ту же самую операцию. Затем сделал четкое заключение: – Очевидно, он глотнул из этого-вот стакана, что и явилось для него роковым. Я удивляюсь, что после этого, он еще какое-то время жил и даже мог говорить. Наверное, концентрация яда была небольшой, либо же это был не чистый цианид, а какая-то его производная. – Жалко, конечно, профессора, но хоть здесь все понятно и обошлось без мистического «Зверюги», – не без сожаления, что не смогла спасти очередного члена команды, но с чувством удовлетворения, от приближения к страшной разгадке, заметила мудрая сыщица. Когда причина смерти была, в принципе, установлена и, совершенно, совпала с мнением прекрасной Оксаны, она наконец поинтересовалась, зачем ее искал доктор: – Вы мне что-то хотели сказать, «Док»? – Да-да, конечно, – оживился медицинский работник, закончив со своими непосредственными обязанностями, – я тут кое-что нашел, но как рассказать об этом, даже не знаю – это лучше увидеть. Дело, не терпящее отлагательств. Оно, как раз, связано с нашим таинственным незнакомцем, так что пока труп профессора можно оставить здесь. Думаю, с ним ничего не случится. Как закончим, я его обязательно уберу. Они вышли из кубрика геолога, и доктор толкнул дверь соседней «каморки». Она оказалась не заперта и открыла доступ в комнату растерзанного Попова. Джордан сразу же стал рассказывать, что именно явилось причиной столь пристального внимания. – Суть дела такова, – начал он, остановившись посреди помещения, – около часа назад, я проходил по коридору и, неожиданно, мой интерес привлекло то, что дверь сюда не заперта и чуть-чуть приоткрыта. Это довольно странно, ведь, как правило, все нежилые отсеки всегда находятся в запертом положении, тем более, что профессура старается хранить свои тайны довольно ревностно. – Конечно же, это обстоятельство Вас заинтриговало, – предположила Бероева, произведя внимательный осмотр и заметив торчащую из-под кровати металлическую трубу. Она уже не сомневалась, на что Майкл ей укажет. – Совершенно верно, – подтвердил великовозрастный врач, – и когда я оказался внутри, то мне сразу же бросился на глаза конец стального предмета, выглядывающий из-под койки Попова. Ты видишь его, милая Ксюша? – Разумеется, – кивнула головой российская сыщица. – Тогда можешь достать, – настоятельно произнес Джордан. Оперативница нагнулась и, потянув за металлическую основу, извлекла наружу предмет, внешне похожий на большие ножницы с длинными ручками, применяемые в основном для перекусывания толстой стальной арматуры. Единственным отличием было то, что вместо режущих частей, здесь были установлены две вытянутые продолговатые рамки, расположенные друг напротив друга, от которых, соответственно, вверх и вниз отходили острые клинья, напоминающие зубы. В общем, эта конструкция была схожей с волчьими челюстями. Вся ее рабочая часть была запачкана жидкостью бурого цвета, имеющей явное сходство с засохшей кровью. – Это еще не все, – проговорил медицинский работник, извлекая из дальнего конца под-кроватного пространства два стальных снегоступа, напоминающих голую человеческую ступню, но только очень больших размеров. При внимательном рассмотрении сделалось очевидным, что на концах «пальцев» имелись загнутые, в виде когтей, штыри. К обуви они крепились с помощью специальных кожаных ремешков. Пока Бероева примеряла их на свои теплые сапоги, Джордан достал из-под кровати нечто, похожее на подобие огромной звериной лапы, с мощными железными крюками на окончаниях. Это устройство больше походило на человеческую ладонь с загнутыми вовнутрь большими когтями. Она удерживалась в руках, с помощью приваренной к ней трубы, имеющей в длину около сорока сантиметров. Майкл сделал маховое движение, показывая, как с ее помощью можно оставлять следы звериного нападения. Оксана, в то же самое время, экспериментировала со «звериными челюстями». Смыкаясь между собой, они создавали, тот самый, лязгающий звук, который она слышала, когда они с О’Нилом осуществляли свой первый выход из основного комплекса станции. – Все правильно, – констатировал доктор, наблюдая за действиями российской оперативницы, – именно так и разгрызались тела уже мертвых жертв. Для начала их убивали острым ножиком, а потом имитировали нападение огромного зверя, вычищая из туловища любые намеки на то, что сначала было произведено воздействие человеком. Останки скорее всего складывали в какой-нибудь целлофан, создавая иллюзию, что они были съедены. Кожу на спине раздирали с помощью этой «лапы», кстати, ей же извлекался и головной мозг. Она имеет форму лопатки, а мозговое вещество, как известно, представляет собой целостную структуру, что позволяет, с ее применением, основательно вычистить черепную коробку. Все эти столь ужасные телесные повреждения, по моему мнению, наносились с одной целью – запугать оставшихся в живых членов «Зимовки». – Полностью разделяю Ваше мнение, «Док», – согласилась Оксана, откладывая в сторону опасный предмет. Последнее, что Майкл извлек из-под кровати, был удлиненный брезентовый чехол, в котором что-то болталось. Медик немного потряс его, и на пол упал нож, напоминающий финку – с узким длинным острозаточенным лезвием. – Ну, вот и шарада наша сложилась. Все орудия страшных убийств теперь в сборе, – сделала Бероева вывод, напрашивающийся сам-собой, – и ничего здесь мистического, либо схожего с животным миром не существует. Все это дело рук человеческих. Пока она делала свои умозаключения, Джордан принялся складывать находки в тряпичный кожух. Как и следовало ожидать, там удобно разместилось все найденное оружие. – В таком состоянии, не привлекая внимания, вынести его наружу становится делом совершенно обычным, – высказал Майкл мысль, которая и так была очевидна, – тем более, что уличный «предбанник» находится в пяти метрах от двери Попова. – Да, «Док», я с Вами абсолютно согласна, – подтвердила схожесть их мнений Оксана, – но сейчас надо подумать, где все это «хозяйство» можно пока «схоронить»? Я предлагаю у Вас в морозильнике. Все равно туда труп геолога нужно нести, заодно и эти «железки», под шумок, перетащим, не вызывая ничьих подозрений. Мне кажется пока рано открываться, что нам все известно. Вы, как считаете, Майкл? – Я мало разбираюсь в оперативной работе, – произнес врач, на секунду задумавшись, – и готов подчиняться любому твоему распоряжению, Ксюша. В свою очередь, мне бы хотелось спросить: а не думаешь ли ты, что это именно я могу быть причастен ко всем этим страшным убийствам, и что сейчас я, выдавая орудия своих преступлений, преследую некий таинственный замысел? – Говоря Вашими словами «Док»: «такой возможности я не исключаю», – не стала хитрить с ответом Бероева, – все это очень даже возможно. В одном-лишь я определенно уверена точно, что время всё расставит по нужным местам и покажет: кто здесь друг, а кто враг. Пока же мы собираем голые факты, а умозаключения будем делать потом. А теперь, давайте побыстрее здесь все уберем и отправимся ужинать. Нам нужно основательно подкрепиться. У меня созрел план, и осуществим мы его, непременно, сегодня же «ночью». Вы отправляйтесь сразу за трупным мешком, а я буду ждать Вас в комнате покойного Веремчука. «Как знать? Не было бы слишком поздно»? – проворчал медицинский работник, направляясь выполнять отданное ему поручение. Когда он вернулся, они загрузили в черный пакет мертвое тело ученого и, в него же, спрятали орудия преступлений. Вдвоем они перенесли, все это, в холодное помещение медкабинета. Глава IX. На Северный полюс Ужинать на «Зимовке» было принято в двадцать часов. Перетаскивая покойника и «зловещие» инструменты, доктор и оперативница чуть опоздали и прибыли в столовую, когда все уже поднимались со своих мест и начинали покидать помещение. – Вы где же так долго? – поинтересовался О’Нил, заканчивающий с приемом пищи и допивающий чай, – Я уже начинал беспокоиться: не случилось ли с вами чего? – Случилось, – бойко отвечала красивая девушка, не забывая ловко орудовать ложкой, – геолог Веремчук умер, пришлось убирать его в холодильник. – Убит? – вопрошал специальный агент ФБР-а, придав своему лицу такое выражение, будто это первая смерть в его жизни. – Пока не известно, – лаконично заметила сыщица, заранее договорившись с Джорданом: «до поры до времени не разглашать истинных причин кончины ученого», – только вскрытие всё покажет. Видимых признаков насильственной смерти не обнаружено. – Но как, Ксюша, вы об этом узнали? – продолжал допытывать Джонни, выражая все большее удивление, – Ведь профессура любит запираться в своих комнатушках и, чтобы попасть к ним, нужно обычно сильно стараться. – На этот раз, дверь в его комнату оказалась чуть приоткрытой, – не моргнув даже глазом, разъяснила Оксана, уплетая гречневую кашу, приготовленную сегодня на ужин, – именно этот факт и привлек мое любопытство. Я зашла в его кубрик, а он валяется на полу без признаков жизни. Я позвала «Дока», и он, осмотрев геолога, констатировал смерть. Затем было хождение за пакетом, загрузка трупа в мешок и переноска его в морозильное помещение. Это и стало причиной нашей задержки. – Но почему вы не позвали меня? – не унимался в своей недоверчивости ФБР-овец, – мне тоже было бы интересно осмотреть мертвое тело и само место его нахождения. «Потому что ты американский шпион, Джонни», – подумала про себя Бероева, вслух же проговорила, продолжая строить из себя полную дурочку: – Есть очень хотелось. Поэтому решили управиться побыстрее и никого больше не беспокоить, ведь Веремчук уже старый, а смерть не насильственная. Наверное, не выдержал всех тех потрясений, что свалились на станцию за последнее время – вот сердце его и не выдержало. Опять же – исчезновение Григоровича, могло спровоцировать какой-нибудь там рецидив. Такое объяснение было вполне логичным, и О’Нил сделал вид, что спокойно «заглотил» выданную ему «наживку». Однако, хоть он и скрывал умело свои эмоции, по его лицу, за период их разговора, периодически, «пробегала» черная тень недоверия, которая не ускользнула от зоркого глаза опытной сыщицы. – Может, все-таки, проведем эту ночь вместе? – продолжил соблазнять девушку Джонни, резко меняя тему разговора, желая таким образом усыпить бдительность российской коллеги. – Раздобудешь подснежников, тогда без вопросов, – даже не «дернув» свое лицо легкой улыбкой, на полном «серьезе» и без тени смущения произнесла молодая красавица, – а пока, можешь только мечтать. Обычно, после таких слов, разговоры принято прекращать, и американец, поднявшись со своего места, направился к выходу. Оксана же, расправившись со вкусной едой, воспользовалась тем, что они остались в помещении столовой вдвоем, подсела к доктору и чуть слышно ему прошептала: – Не ложитесь сегодня спать, «Док», и будьте настороже. Нам предстоит провернуть одно очень интересное дельце. – Хорошо, – ответил он, осознавая, что либо оперативница начала ему доверять, либо же это будет какой-то проверкой. Договорившись с доктором, Бероева пошла искать еще одного человека, пообщаться с которым у нее возникла очень большая необходимость. Его она выловила в коридоре, когда тот направлялся в общую комнату отдыха, чтобы закончить свой вечер за просмотром видеофильмов. Он оказался не кем иным, как специалистом в области обслуживания тракторов-снегоходов. Зазвав Решетова к себе в кубрик, сыщица, сразу же, объяснила ему предпринятую ею предосторожность. – Послушай, Сергей, – начала она, как бы «из далека», заговорщицки понизив голос до полушепота, – ты чем собираешься заняться сегодняшней ночью? – Как и обычно, – недоверчиво ответил механик, не понимая, что от него хочет эта невероятно красивая полицейская, – спать буду, наверное. – Почему, наверное? – тут же «ухватилась» за слово очаровательная собеседница. – Потому что, я думаю, – попытался Решетов разгадать замыслы девушки, – Вы собираетесь дать мне какое-то поручение, иначе не позвали бы в свою комнату. – А ты сообразительный, – удовлетворенно заметила сотрудница МУРа, решив наконец перейти к самой сути волновавшего ее дела, – У меня к тебе будет вопрос? – Я так и предположил. Задавайте. – Сможешь ли ты управлять тем снегоходом, который тебе поручили обслуживать? – Без сомнения, – здесь говоривший взял короткую паузу и, чуть поразмыслив, добавил, – а куда нужно ехать? – Туда, куда обычно ездят наши ученые, – прошептала Бероева, оглядываясь по сторонам, будто опасаясь, что их могут подслушать, – Как думаешь, сможешь найти это место? – Легко, – без тени сомнения, отвечал молодой механик, – Вы спросите, как? – увидев вопросительное выражение в глазах собеседницы, промолвил Сергей, – Все очень просто. Этот снегоход-трактор представлен нашим Министерством ЧС. Он смонтирован по последнему слову техники. Там имеется все, что необходимо для навигации. Координаты отправной и конечной точки занесены на постоянной основе, так что машиной можно даже не управлять. На автопилоте – она привезет туда, куда надо. – Действительно? – неподдельно удивилась российская сыщица, – Это значительно облегчает нашу задачу. Ты как? Готов прокатиться сегодня ночью и узнать, зачем мы все здесь находимся? – Разумеется, – ни секунды не сомневаясь, ответил Решетов, – уж лучше быть вместе с Вами, чем сгинуть одному в лапах невиданного доселе животного. – Кстати, – на последок разъяснила Оксана, – никакого «животного» больше нет. Теперь надо опасаться только людей. Поэтому, сейчас можешь идти смотреть телевизор, но, как все начнут расходиться, тут же иди в свою комнату и кроме меня никого не пускай, как бы тебя не просили. И еще одно не маловажное обстоятельство – до моего прихода ничего не пей и, конечно, не ешь. Все ли в этом плане понятно? Услышав однозначные заверения нового завербованного «коллеги», Бероева вместе с ним покинула пределы своего небольшого расположения. Они вместе прошли в зал для отдыха, где решили «убить время», пока не начнется общее погружение в сон всех остальных участников экспедиции. Когда, около двадцати двух часов, все стали расходиться по своим комнатам, туда же отправились и заговорщики. Еще два часа ждали пока все уснут. «Шевеления» и брожения в коридоре давно прекратились. Оксана, проверив исправность своего оружия и запасшись запасной обоймой, а также патронами «россыпью», потеплее оделась и, выйдя из комнаты, сразу же направилась к кубрику, где квартировал техник Решетов. Вызвав его условленным заранее стуком, они направились в приемную медицинского кабинета, где их должен был ожидать доктор Джордан. Механик, на ходу, накидывал теплую куртку, в остальном одеянии он был полностью собран, готовый длительное время пребывать на холодном северном воздухе. Как и было договорено, Майкл ожидал оперативницу, собранный для немедленного выдвижения в путь. Увидев вошедшую к нему сыщицу и ее первого спутника, он заспешил, одевая зимнюю куртку и шапку. Они уже, совсем было, собирались покинуть помещение, предназначенное для оказания медицинской помощи, как внезапно, на самом пороге, дорогу им преградил молодой российский радист Магомед Алиев. Он заступил на службу в девять часов вечера. Сейчас же держался правой рукой за левую, по ладони которой струилась бурая кровь. Двадцатидвухлетний парень чередовал службу с американцем Биллом Уоркеном. Он был выше своего коллеги не менее чем на двадцать два сантиметра. Своим телосложением он мало напоминал «передатчика-пианиста». Его фигура была довольно внушительной и отличалась спортивной комплекцией. Было очевидно, что он отдает предпочтение физическим упражнениям. Его походка, несколько неуклюжая, напоминала медвежью. Еще юное почти детское лицо не отличалось привлекательностью и было овальным и очень вытянутым. Черные глаза, под цвет волосам, смуглая кожа и нос с небольшой аккуратной горбинкой выдавали в нем принадлежность к кавказской национальности. Одет он был в черную форму войск специального назначения. Появление раненого радиста, увидевшего трех заговорщиков, экипированных для выхода из теплой «Зимовки», могло спутать все планы. Пока-что он был сильно обеспокоен рукой, но потом у него могли появиться совсем ненужные им вопросы. В принципе так и случилось. Столкнувшись с ними «в дверях», Алиев, увидев одетого в теплые вещи Джордана, неподдельно удивившись, спросил: – Вы куда, мистер Майкл? Надолго? Я к Вам с бедой. Медицинский работник переглянулся с Бероевой. Та опустила вниз верхние веки и, чуть задержав их в таком положении, вернула обратно. На всех языках, это означало одно и тоже – знак согласия. Не говоря ни слова, девушка прекрасно дала понять, что это значит. – Ну-с, что тут у нас? – произнес Майкл, подхватывая поврежденную руку и начиная осматривать рану. – Взялся оголять отпаявшийся провод, – пояснил Магомед, пока врач раздевался, – такое у нас от большой нагрузки периодически происходит. Оплетку я держал двумя пальцами, оголяя концы, направляя нож внутрь – к телу, а не, как обычно принято, от себя – наружу. Не рассчитав очередного движения, нож соскочил и полоснул меня по ладони. Вот кровь течет и не останавливается. – Ложись на кушетку, – приказал Джордан, указывая на хирургический стол. Как только парень исполнил его наставление, врач перетянул ему руку жгутом, несколько выше ладони. Затем стал набирать лекарственные жидкости в два разных шприца. – Почему два укола, «Док»? – приподнимаясь на локтях, выдал внутреннее беспокойство радист, – Обычно всегда делают только один. – Чтобы кровь быстрее остановить, – не задумываясь, соврал медицинский работник, продолжая наполнять обе емкости, – сильное кровотечение. Не переживай, – придал он своему голосу шутливое выражение, – здесь присутствует ваша полиция (имелась в виду Бероева), если что – мне будет не отвертеться. Хоть это и было сказано полушутливым тоном, но не лишено было истины. Лишь-только первый раствор был «запущен» под кожу, как Алиев стал медленно, но уверенно засыпать. – Почему, «Док»? – только и успел он произнести, как сознание его полностью «отключилось». – С ним все будет в порядке? – поинтересовалась Оксана, едва он засопел, погрузившись в сонное состояние. – Да, – заверил специалист медицинской службы, – через шесть-семь часов он проснется. Нам ведь, сейчас, радиостанция не понадобиться? – Нет, – заерзала на своем месте оперативница, понимая, что время плавно натягивается, – Давайте уже быстрей, «Док». Заканчивайте. Не забывайте, что у нас есть еще одно не менее важное дело. Далее Джордан действовал быстрыми привычными накопленными за долгие годы навыками. «Заморозив» кожный покров возле раны, он энергично зашил его, стянув в месте разреза. Закончив эту привычную, в основном, для себя работу, он оставил спящего радиста на своей врачебной кушетке и, тут же кутаясь в куртку, поставил всех в известность, что операция завершилась: – Все, я готов. Можно теперь выдвигаться. Никого больше не встретив в пустом коридоре, они успешно миновали «предбанник» и оказались на улице. Пурга практически прекратилась и, сквозь редкие облака, проглядывала начинающий убывать полумесяц. В эти короткие мгновения свет его был настолько ярким, что можно было двигаться, не пристегиваясь к стальному пути. Когда же она заходила, то вся округа погружалась в сплошной непроглядный для зрения мрак. Решили не рисковать и двигаться по привычному всем маршруту. За каких-нибудь двадцать минут, утопая в нанесенном снегу, они обошли комплекс и оказались перед российским достижением науки и техники. Перед путешественниками предстал снегоход-трактор, работающий на дизельном топливе. Он был окрашен в красно-белые цвета МЧС. На вид это был мини-автобус. С передней части, сведенной на конус там, где был расположен двигатель, к корпусу крепились две огромные лыжи. Задняя часть снабжалась двумя эластичными гусеничными подвесками. Механическая конструкция рассчитывалась на перевозку двенадцати человек и, кроме всего прочего, в ней находился отсек, предназначенный для транспортировки инструментов и грузов. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vasiliy-boyarkov/legenda-o-kapitane-beroevoy/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО