Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Тайны Сталинбурга Николай Секерин Вряд ли простым людям станет когда-нибудь известно о подлинных событиях, происходящих вокруг. Все мы всего лишь маленькие частички огромного механизма под названием мировая политика. Мы не знаем, как и что есть на самом деле, и не можем ничего утверждать. Но мы можем создать своё государство и общество в альтернативной реальности и поупражняться на нём, словно на макете. Как бы было, если бы мы знали все тайны. Мы можем представить это, взяв за основу тайны города Сталинбург.Содержит нецензурную брань. «Боже, дай мне разум и душевный покой, Принять то, что я не в силах изменить, Мужество, изменить то, что могу, И мудрость, отличить одно от другого» Карл Нибур Пролог Далеко-далеко тянется река Волга, тысячи километров. А по берегам ее то и дело мелькают города, леса, поля… Много всего повидала Волга за свою долгую жизнь. Сменялись поколения, вымирали биологические виды, шли войны и высыхали мелкие речушки, впадающие в нее. А Волга всё текла и текла. Раньше и называлась то она по-другому, а еще раньше и вообще другими звуками. С самого своего рождения Волга текла и текла… А на берегах ее вырастали все новые города… Среди них появился однажды крупный и величественный Сталинбург… Во времена активного коммунизма этот город достиг небывалой величины. Его архитектуру нельзя было ни с чем сравнить. Он раскинулся по обе стороны Волги и был крепко соединен между берегами множеством мостов. По окраинам города, словно стены крепости, на всём периметре расположились заводы. Алюминиевый, сталелитейный, химический… Центральная часть города была заполнена грозными зданиями, где обитали народные лидеры. Вот городская дума, вот суд, вот и администрация, а там поодаль ФСБ и МВД. Совсем недавно, всё это называлось по-другому, но особенного смысла от перемен названия не поменялось. В корне всё оставалось таким же как и сто, двести, триста лет назад. Когда с играми в коммунизм было покончено, многие города, Рассеи были переименованы, но Сталинбург сохранил название. Это был город крепкой воли, такой же, как и его жители. Здесь не принято было идти на компромиссы, которые угрожали моральным принципам. Здесь жили люди сильные духом. Но капля камень точит, и даже самая твердая эрекция обречена со временем на размягчение, если целый организм угасает, травится, мельчает, стареет… Старая школа умирала, молодая всё чаще смотрела в сторону Воскмы и других Европейских столиц. Молодёжь разбегалась, старики умирали. Оставались немногие, а прибывали другие. Совсем другие люди, далёкие по духу тем прежним. Далёкие и чужие. И хотя последняя перепись населения и показала, что в Сталинбурге проживает миллион людей, едва ли это было похоже на правду… Но Сталинбург продолжал стоять, раздражая многих своим гордым именем. А Волга равнодушно продолжала течь… Часть первая. Мент Глава 1. Зубин -… как меня это всё задолбало уже, слышишь меня или, нет! Она орала как потерпевшая уже второй час, выкрикивала с кухни всякую дрянь, в классическом стиле, про потраченные на него лучшие годы и прочее. Он уже давно перестал отвечать, с интересом наблюдая, закроет ли она свою поганую пасть, и через сколько времени это случится, если случится. Но ей похоже не было нужды в диалоге, достаточно было осознавать, что в соседней комнате сидит он, и что он слышит все её претензии. Как и соседи справа, слева и по диагоналям. Ее подруги потом с готовностью ей посочувствуют, и она может быть уверена, что все они прекрасно слышат сейчас всё то, что она говорит, благо планировка панельного дома не оставляла в этом сомнений. – Ты конченное мудило, ты даже не в состоянии обеспечить семью нормальным жильем! Все нормальные люди давно переехали в приличные дома из этих холуп! Старьё! Дерьмо! Когда же настал тот момент, когда для него стало нормой, выслушивать подобное от этой тупой суки? Два года назад они поженились, и всё было вполне пристойно. Он, молодой лейтенант, она выпускница педагогического. Всё ведь должно было быть нормально, почему так получилось, что он превратился в подкаблучника? Зазвонил телефон. Начальство. – Здравья желаю, товарищ майор, – нажав кнопку принятия вызова, сказал Ваня Собакин. В трубке что-то кратко объяснили, – так точно, товарищ майор, всё понял. Ваня Собакин, повесил трубку и с удивлением отметил про себя, что рад этому вызову на работу в выходной день. Он быстро оделся, и выходя из квартиры с отвращением к себе, выдавил. – Зай, я на работу, начальник вызывает, извини. И не слушая, что там в ответ изрыгает это чудовище, стремительно побежал вниз по лестнице. *** Собакин постучался, и открыл дверь. – Разрешите войти, товарищ майор! Коренастый мужчина лет тридцати пяти с волевым лицом и седыми волосами, не отрываясь от телефона, посмотрел на Собакина и кивком указал на кресло перед ним. – Да, я понимаю, – продолжал он телефонный разговор, – так точно, да. Знаю, конечно… Никак нет, не брали его раньше. Несмотря на уставную форму разговора, которая со временем врастает в лексикон любого госслужащего с погонами, в тоне этого человека не было слышно подобострастия, раболепия и других, так распространившихся в последнее время среди его коллег качеств. Он разговаривал с этим полковником, так, как он разговаривал бы с любым бродягой на улице. Не больше, не меньше. Просто при этом соблюдал общепринятую форму общения. Это как неизбежность заполнения стопки бумажек ради получения еще одной. Если вы живете в цивилизованном обществе, вам придётся следовать его правилам, какие бы нелепые они ни были. Однако это не заставляет вас пресмыкаться в органах государственной бюрократии перед клерками и ходить с раболепием на поклон к их начальнику. Вы можете просто заполнить все бумажки и молча их сдать, не произнося при этом никаких лишних слов. Это как процедура выдавливания гноя из фурункула, больно, неприятно, но надо. Таким и был майор Владимир Зубин, человеком понимающим грань, где кончается необходимость и начинается сверхмера. Ваня Собакин, как и большинство подчиненных Зубина, восхищался им и уважал его больше всех. Он видел грациозность в любых движениях Зубина, каждая сказанная им фраза, казалась Собакину мудростью. Словом если бы не довольно маленькая разница в возрасте, какие-то 12 лет, Собакин с удовольствием называл бы такого человека своим отцом. Таким отцом, который всегда всё решит и разрулит, защитит и накажет врагов. Отец, который всегда во всем разберется. –Хорошо, понял вас, разберусь, – словно услышав мысли Собакина, закончил разговор по телефону Зубин. Он положил трубку стационарного телефона, задумчиво посмотрел в окно и сказал. –У нас намечается большая операция, Иван, она будет сегодня. Сейчас я собираю группу и едем. С СОБРом. Старший лейтенант Собакин, привык к такой манере начальника, начинать сразу и без предисловий, поэтому, просто молча слушал. Зубин продолжил. – Опасались утечки, поэтому об операции все узнают, непосредственно перед выездом. Поедем брать цыган. О цыганах все в отделе знали, потому что они орудовали в городе вот уже больше двух лет. Дело у них было нехитрое, однако очень прибыльное. Заключалось оно в следующем. За 30 километров от города, товарные поезда всегда делали часовую техническую остановку. Когда на такой остановке стояли поезда с цистернами бензина, из лесополосы выбегала шайка, которая дырявила цистерны у днища и «по чуть-чуть» сливала бензин из каждой канистры. После этого дырку моментально заделывали специальными пробками и по прибытии на место, никто пропажи не замечал. Учитывая, что точный объем до литра в таких канистрах не замерялся, а общий вес груза в них составлял более 12 тонн, цыгане организовали весьма прибыльный бизнес, ведь этот незаметный на общем фоне утерянный объем составлял с каждого поезда, более тысячи литров бензина. А поезда проходили минимум раз в неделю. Со временем даже не осталось уже не продырявленных ранее цистерн. Они просто вытаскивали «пробку», поставленную раньше и доили свежую цистерну. Как так вышло, что генерал дал команду производить арест, спустя два года, после обнаружения банды, Собакин старался не думать. Зубин встал из-за стола и прошелся по кабинету. Он был среднего роста, атлетического телосложения. Светло русые волосы уже тронула седина, лицо было покрыто морщинами, а в больших зеленых глазах таилась мудрость и какая-то вечная молчаливая скорбь. Так должны были бы выглядеть глаза архангела, которого бог послал на землю контрольный раз разведать обстановку морального разложения, после чего принять решение по уничтожению рода людского. – Собакин, ты сколько лет работаешь? -неожиданно спросил он. – Два года, товарищ майор, после академии. – Нравится работать? – задал Зубин еще более неожиданный вопрос. – Так точно, товарищ майор, нравится! – с готовностью ответил Ваня Собакин. Зубин задумчиво покивал головой глядя куда-то в сторону, как бы говоря, да, хорошо. Хо-ро-шо. Он подошёл к окну и посмотрел во внутренний двор. Его кабинет располагался на третьем этаже пятиэтажного здания. Внизу стояла газель СОБРа. Собакин откашлялся и сказал. – Товарищ майор, разрешите, я пройду к себе, подготовиться к операции. – Да-да, иди – сказал Зубин, не отрывая взгляда от окна. Он не слышал, как вышел старший лейтенант, его мысли были далеко. Майор Владимир Зубин думал о предстоящей операции. Он думал о том, о чём старались не думать молодые милиционеры, приходящие на службу с романтическими мыслями о справедливости и впервые сталкивающиеся с тем, что есть на самом деле. С каждым годом, таких честных малых становилось всё меньше. Многие, поработав в ментовке с годик, кардинально меняли свои взгляды и уже просто играли по правилам системы, видя в этом просто способ заработка. Остатки совести они топили в пьянстве. Позже кто-то осваивался и начинал доить систему. Точнее доили они не систему, а самих себя. Как говорится, «казино всегда в выигрыше». Сегодня у него поставлена на поток продажа дел по наркоте. Он неплохо зарабатывает. Поймали с наркотой пацанов, потом их родители продают квартиру, покупают себе квартиру поменьше, и приносят ему, доброму менту пару сотен тысяч млей. Дело теряется. Мальчик остаётся на свободе. И вот, добрый мент уже купил себе новую машину, которую «подарил ему дед пенсионер», потом дачу, потом он зажирается и его хлопают. Добрый мент едет на красную зону. И не потому, что он совершал преступления, а потому что не делился с кем нужно и сколько нужно, или попросту потому, что пришла пора совершить жертвоприношение. Все главные мерзавцы и преступники всегда наверху. Чтобы расчистить эту заразу, её первым делом нужно обезглавить. Вот и сейчас, Зубин чувствовал себя пешкой в руках королей преступного мира. Их группа едет брать цыган, потому что начальник ФСБ области узнал, что начальник МВД области получает больше него на 20 %. Начальнику ФСБ области не понравилась такая расстановка приоритетов, и он предъявил цыганскому барону счет. Но тот начал жадничать и юлить, а начальник ФСБ не любит этого. Поэтому у начальника ФСБ состоялся разговор с начальником МВД, и они оба пришли к выводу, что барону надо прищемить яйца, чтобы знал, кто на самом деле даёт ему возможность вести здесь дела. Это они решают, а не какой-то сраный начальник ЖД вокзала. И сейчас честный, нессучившийся майор Зубин, который несмотря на возраст и время, проведенное в милиции так и не расстался со своими моральными принципами, ехал на выполнение грязной работы, по обогащению оборотней в генеральских погонах. От осознания этого, на его голове с каждым днем прибавлялось по одному новому седому волоску. Вот уже больше года, как Владимир Зубин развёлся с женой. Его одержимость справедливостью и желание карать жуликов никак не уживались с представлениями о действительности его жены. Детей у них не было. Теперь ничто уже не мешало ему полностью отдаваться работе, кроме, разве что, поганого ощущения искусственности всего происходящего. Зубин вздохнул, надел куртку и вышел из кабинета. Внизу уже ждала группа. Глава 2. Цыгане Зубин ехал в одном уазике с Собакиным. Оба они сидели сзади. Впереди рулил водитель, справа от него сидел молодой следователь Женя Семёнов. То ли обстоятельства так сложились, то ли кадровик специально подбирал, но к Зубину в команду за последний год попадали всегда только хорошие парни. Те, последние из искателей правды, строящие свою жизнь на принципах. Таким был и Собакин и Семёнов, и даже водитель, прапорщик Добрынин. Зубин знал, что в предстоящей операции особого риска не предвидится. Ехавшая позади газель с СОБРом, обеспечивала безопасность более чем достаточно. В СОБРе работали особенные люди. Один боец этого подразделения способен нейтрализовать в считанные секунды группу из пяти человек равных ему по физическим данным. Эти люди были обучены ломать, крушить, подавлять. Однако все они были лишь орудиями. Впрочем, такими же как и Зубин со своими ребятами. Несмотря на присутствие СОБРа, Зубин всегда заставлял всех одевать бронежилеты. Любая случайность может стоить жизни молодому пацану, которого потом назовут героем, и выпишут его семье пенсию. А фактически, все эти выродки наверху просто впишут его в расходный материал. Дебет-кредет. Сальдо-мальдо. Зубин сплюнул в открытое окно. –Так, Вова, снижай скорость, мы подъезжаем, – сказал он Добрынину. УАЗик медленно подъехал к лесополосе. – Давай, сейчас там чуть дальше должна быть полянка, туда заезжай, – сказал Зубин. Они проехали между деревьев и остановились. Газель послушно остановилась сзади. – Так, выходим, – скомандовал Зубин и открыл дверь. Водители остались в машинах. На поляну один за другим выпрыгнули из Газели шестеро бойцов СОБРа. Все они были в масках и черной униформе, с автоматами на изготовку. – Значит так, – начал инструктаж Зубин, – место дойки в пятистах метрах отсюда. Их обычно пятеро или шестеро, но возможно кто-то еще прячется в кустах на шухере. Так что всем быть крайне внимательными. Вооружённое сопротивление маловероятно, но возможно, поэтому работаем как всегда. Быстро и аккуратно… Он еще некоторое время произносил этот полу-инструктаж, полу-напутствие, после чего они организованно двинулись к месту операции. *** – Эй, Рома, а ты че такой грустный, а брат? – Хрен не вкусный, – предположил Костя. – Да, не, ему просто жена не дает уже три месяца, вот что – сказал подначивавший. – Заткнись, – буркнул Рома. Все коротко хохотнули. Их было семь человек, все неопределенного возраста. Они говорили быстро, но без акцента, имена их все были русскими, казалось они и есть русские. Просто какие-то все смуглые, ускоренные и богатые. Да, цыгане всегда были богатыми. Золотые украшения и небрежно рассованные по карманам крупные купюры, казалось были неотъемлемой чертой их национальной культуры. Они с раннего детства учились пудрить людям мозги. Это называется цыганский гипноз. Шайка окружает незадачливого прохожего, обычно шайка состоит из женщин и маленьких детей. И все они начинают непрерывно и быстро тараторить. У жертвы рассеивается внимание, она впадает в прострацию, потом одна из цыганок, имеющая основную роль в шайке, делает человеку внушение в стиле «дай копеечку». Стоит ему только достать кошелек, и он может попрощаться со всеми своими деньгами. После этого шайка незаметно растворяется и ждёт следующую жертву. Человек остается стоять с отвислой челюстью, страхом и пустыми карманами. Когда мальчики подрастают, их отправляют на более серьезные дела. Барыжить наркотой, или вот, откачивать цистерны с бензином. Мамаши с маленькими, и женская половина цыганского общества, продолжают промысел по разводу лохов. Иногда бывает, просто попрошайничает одинокая нищенка с грудным дитём в руках, тем не менее, по близости всегда околачивается шайка, готовая подоспеть на помощь, если вдруг попался какой-нибудь невероятно богатый и тупой лох. В Сталинбурге, с каждым годом таких становилось всё меньше. Люди здесь были преимущественно злые и бедные, а цыган Рома, двадцати семи лет от роду, руководивший сейчас полевыми работами по отсасыванию бензина, помнил даже такую картину из раннего детства. Он ходил с мамой и тётей Валей, на рынок просить милостыню, как это называла тётя Валя, и вот однажды они подошли к молодому человеку и выкачали из него две тысячи млей, по тем временам, сумма была огромная. Терпила расплакался как баба и ушёл. Однако позже пришел его отец, выследил их, забрал назад деньги, две тысячи млей, что отобрали у сына, а также все мли что были у мамы и тёти Вали. Потом он спросил, чей Рома сын, и когда мама ответила, что сын её, отец терпилы достал пистолет и застрелил тётю Валю. После этого, мама Ромы навсегда перестала ходить просить милостыню. Далее, его воспитанием всё больше занимался отец, который был ближайшим помощником барона. Рома научился передавать дозы наркоманам и получать с них деньги. Как правило, на эту полевую работу цыгане преимущественно ставили малолеток. Система была отлажена, в курсе были все, кто должен был. Прикормленный наркоконтроль предупреждал барона заранее, о том, что в следующем месяце потребуются аресты. Как правило, сдавали всегда самих нарков. Они получали сроки за хранение и распространение, цыгане продолжали работать, ментовская крыша получать свою комиссию. Рома быстро овладел этим нехитрым делом. Ты просто подходишь к человеку, сжимая в руках сложенную бумажку с дурью, протягиваешь руку, как бы здороваться и незаметно передаешь из ладони в ладонь дозу нарку. Разумеется, после того, как он заплатил. Они торговали всем. Марихуанной, героином, амфетамином. Даже иногда кокаином, но очень редко. Кокаин был невероятно дорогим и всегда бадяженным. В Сталинбург никогда не приходил чистый кокаин. По крайней мере, для широкого потребления. Так шли годы, Рома женился на соседке Сусанне. У него самого родились дети. Он запрещал Сусанне ходить просить милостыню и был единственным кормильцем в семье. Два года назад появилась тема с бензином. Барон назначил его старшим по полевым работам. И сейчас он привычно ждал состава, лениво приструнивая своих шестерок. – Рома, а Рома… – снова лез к нему самый бойкий. Рома легонько дал ему пощечину. – За чтооо!!!! – обиделся бойкий. – Так, заткнулись все, поезд подходит, – сказал Рома. И действительно, послышался гудок и характерный скрип замедляющих движения колес. Рома скомандовал. – Так, все по местам, работаем тихо и быстро как всегда. Цыгане организованно распределились в отдалении друг от друга, каждый напротив предполагаемой остановки своего вагона. В руках у каждого из них был длинный шланг с присоской на конце, чем-то напоминающий брандспойт, другие концы шлангов были воткнуты в пластиковые канистры, аккуратно выставленные на грузовом пикапе. Поезд медленно приближался. Рома смотрел по сторонам. Он достал из кармана пистолет. Старенький Макаров. Он всегда его брал с собой, впрочем он ни разу ему не пригодился. Да и стрелять то он толком не умел. Поезд остановился. Шестеро цыган проворно поднырнули, каждый под свою цистерну и принялись за дело. Обычно для заполнения канистр, требовалось примерно 20 минут. Время шло. Минута, две… пять. Десять… Рома посмотрел на наручные часы. Вдруг тишину степной местности разорвала автоматная очередь, после чего послышалась требовательная команда, высказанная в мегафон. – Всем оставаться на своих местах, работает СОБР! У Ромы похолодело в затылке. Из лесополосы к ним быстро приближались люди в черной униформе. Инстинктивно, Рома поднял руку с пистолетом. Послышалась короткая очередь. Рома свалился как подкошенный. Три пули вошли рядом. В грудь, шею и лицо. Он умер мгновенно. Далее, всё произошло очень быстро. Испугавшиеся цыгане, даже и не пробовали убежать. Все шестеро резко побросали свои шланги и подняли руки вверх. Их застегнули в наручники и увезли. На место приехала следственная бригада. СОБРовцу, застрелившему Рому, предстояло писать кучу рапортов. Впрочем, как и руководителю операции Зубину… *** Начальник Управления МВД города Сталинбурга, генерал-майор Станислав Рылов, бессмысленно листал полупустой ежедневник. Ему только что доложили об успешном завершении операции, однако известие о том, что бригадира цыган застрелили, отнюдь не порадовало Рылова. Могли возникнуть осложнения с бароном… Тем не менее, Рылов уверил себя, что идея брать цыган принадлежала начальнику Управления ФСБ, и предьяву цыганам закидывал тоже фейсер, поэтому ответственность за эту непредвиденную смерть лежит в первую очередь на нём, фейсере. Ну и конечно некомпетентный Зубин и сам стрелявший СОБРовец. Решив таким образом для себя, как именно он поведет диалог, с наглым бароном, Рылов успокоился и нажал кнопку селектора. – Анастасия Ивановна, зайдите ко мне, – сказал он в динамик. В кабинет зашла молодая девушка в форме, с капитанскими погонами. – Закройте пожалуйста дверь на ключ, Анастасия, – сказал Рылов, расстёгивая брюки… Глава 3. Цыганский барон Его звали Тадеуш. Довольно необычное имя для рассейского цыгана, однако, он и не был обычным. Барон это нечто вроде монарха цыганского табора. Вот уже больше десяти лет как Тадеуш был поставлен на эту «должность». Он умел договариваться с мусорами, хорошо руководил табором и пользовался большим уважением среди цыган. Цыганский поселок Сталинбурга насчитывал около ста пятидесяти домов. Это были кирпичные особняки одного, двух и трех этажей. У Тадеуша был четырехэтажный особняк, с дополнительными двумя подвальными. Большинство цыган не жили в своих особняках, предпочитая палатки на заднем дворе, так им было удобнее. По крайней мере в теплое время года. Исторически сложилось, что эта нация без государства преимущественно вела кочевой образ жизни и родовая память играла до сих пор важную роль. На минус первом этаже дома Тадеуша, был расположен импровизированный конференц-зал, в котором происходили совещания племени и принимались ключевые решения по обще-таборным вопросам. Этот зал был расположен в глухо запираемом помещении, полностью звукоизолированном и защищенном от прослушивания. Здесь не было никаких длинных, или круглых столов, неизменно присутствовавших в любых казённых учреждениях, где во главе сидит жирный боров с наглой рожей, орет и предъявляет претензии, а вдоль всего стола, уткнувшись в ежедневники, что-то старательно пишут и с подобострастием кивают различные мелкие начальники и прочая челядь. Стоит отдать должное цыганам. В их организации лицемерия было минимум. Зал для совещаний представлял собой большую комнату, где расположенные друг напротив друга стояли мягкие кожаные кресла и диваны. И сейчас здесь находилось восемь человек. В импровизированном центре диванной комнаты, глубоко в кресле сидел Тадеуш. Это был пожилой смуглый мужчина, с седыми волосами. Он задумчиво смотрел в одну точку на полу, кисти рук он сцепил замком. Лицо Тадеуша выражало напряжённую работу мысли. Семеро остальных мужчин были немного моложе его, они расположились на диванах и креслах и терпеливо ждали, пока барон откроет заседание. Не меняя позы Тадеуш заговорил. – Итак, друзья мои, вы все знаете о том, что произошло вчера. Менты решили нас наказать, за то, что мы мало платили. Честно говоря, я был готов к этому, и просто не хотел раньше времени повышать процент. Все мы знаем, какие эти твари жадные. Через полгода им снова станет мало, поэтому я и решил тянуть до последнего. Весь этот спектакль с арестом наших пацанов ерунда. Завтра же они все будут дома, когда я заплачу главному ФСБешнику… – он помолчал. Никто не пытался его перебить, все ждали, пока им дадут слово. – Важно и серьезно другое, – продолжил Тадеуш, – они убили сына моего двоюродного брата и моего племянника, а это очень нехорошо. Один из собравшихся мужчин, сидел в кресле, плотно сжав губы, глаза его налились кровью. Это был отец Ромы, двоюродный брат, а также правая рука Тадеуша. На вид ему было немногим больше сорока, он был крепко сложен и невысок. Мимические морщины выдавали в нем человека не склонного улыбаться. Звали его Стас. Тадеуш сказал. – Нам надо наказать мусаров, но после этого мы будем вынуждены уехать из этого города. Все это понимают? Это понимали все. Какими бы ни были продажными и прогнившими менты, убийства своих коллег они не простят, и тогда в таборе случится Варфоломеевская ночь. – Итак, я прошу каждого высказаться, – сказал Тадеуш и закашлялся. Первым высказался Стас. – Послушай Тадеуш, послушайте друзья. Рома был моим любимым сыном, и я готов взять вендетту полностью на себя. Я просто приду в ментовку один и постреляю там как можно больше этих сук. После чего я готов принять смерть. Тадеуш поднял руку, жестом заставляя Стаса замолчать. – Дорогой брат, твоего сына убили не какие-то абстрактные мусора в ментовке, а конкретный человек. И у этого конкретного человека был конкретный командир. Ответить за смерть моего племянника и сына должны они, а не кто-то другой. Сначала надо выяснить кто эти люди, позже, дело надо тщательно подготовить, и выждать год, или два, чтобы по возможности развеять подозрения. Ты не думаешь о жителях табора. Пока мы будем готовиться и выжидать, наши люди смогут продать своё имущество и собраться к переезду. Все согласно закивали. – Поэтому, Стас, все мы знаем, как ты скорбишь, и скорбим вместе с тобой. Но пожалуйста, успокойся и наберись терпения, – закончил Тадеуш. – Хорошо, Тадеуш, – покорно склонил голову Стас. – Итак, я думаю, сегодня мы больше не будем ничего обсуждать, – обратился Тадеуш к собранию, – завтра мы должны проводить Рому в последний путь, а сегодня я поеду в контору и договорюсь с этими жадным мразями. Собрание было закончено. Все неторопливо встали и разошлись. Глава 4. Дежурные сутки Собакин привычно пропускал мимо ушей истеричные претензии супруги. Он сам приготовил себе завтрак, помыл за собой посуду и взыскательно осмотрел форму. Ваня Собакин был очень аккуратным, он с детства был приучен держать всё в порядке и заботиться о себе сам. Когда он женился по любви, он и представить себе не мог, что его любимая женщина будет ему домработницей. Он любил её и хотел себе подругу жизни. Подругу… гавёных дней его суровых. Не тут то было. Как оказалось, для женщин гораздо привлекательнее другой склад мужчин. И дело даже не в том, что он не бил ее и не заставлял делать работу по дому, сейчас это уже становилось не модным. Дело было в том, что Ваня Собакин был добрым, ласковым и нежным. Он уважал женщин, был галантен. Всегда подавал руку и сам помог залезть себе на шею. Постепенно привыкая, сначала к недовольной гримаске, потом к недовольному тону, Собакин за два года супружеской жизни пришел к тому, что уже привычно выслушивал ежедневные оскорбления и истерические крики. В глубине души он понимал, что так не должно быть, но поделать с этим ничего не мог. Те остатки воли и духа, которые он приносил домой с работы, позволяли ему лишь приготовить себе еду и привести в порядок одежду. Он поправил перед зеркалом в прихожей галстук, надел фуражку, вздохнул и молча вышел из квартиры. Впереди были дежурные сутки. *** Когда Ваня Собакин выходил из дома, Зубин уже был на работе. Он всегда приходил раньше всех. То была привычка, да и делать ему дома было нечего. Одинокий мужик, разочаровавшийся в жизни и в людях. Дома на него постоянно нападала тоска. Он думал о гнилой системе, продажных ментах, думал о гнусных людях, которые заслуживают именно такую систему и таких ментов. Все эти мысли грузом давили его мозг, и лишь уходя на работу, зарываясь кипой бесполезных бумаг, он забывался и мог играть свою привычную роль. Его рабочий кабинет был как бы кабинетом в кабинете. За перегородкой работали его непосредственные подчиненные Евгений Семёнов и Иван Собакин. Еще было слишком рано, но Зубин услышал, как кто-то вошел. Он встал и прошёл в кабинет. Это был Семенов. – Здравья желаю, товарищ майор, – поздоровался Женя. – Почему так рано? – спросил Зубин. – С женой поссорился, товарищ майор. Это было типично для мента, поссориться так, что уйти из дому, поэтому Зубин не стал больше задавать никаких вопросов и вернулся к себе. На столе зазвонил телефон внутренней связи. Майор поднял трубку. – Зубин, – ответил он. – Зайди ко мне, – без предисловий прохрипел голос начальника городской милиции и положил трубку. Это тоже было непривычно рано, однако, он понимал в чём причина вызова и не удивился. Зубин вышел из кабинета, прошел по тусклому коридору, пропитанному запахами гуталина, пота и носков, завернул в конце коридора на лестницу и поднялся на пятый этаж. Без стука открыл дверь с надписью приёмная. Очередной генеральской подстилки ещё не было, поэтому он прошел через пустую секретарскую обитель, два раза стукнул костяшками пальцев по двери с надписью начальник УВД и открыв дверь рявкнул. – Разрешите войти, товарищ генерал-майор! Рылов угрюмо сидел во главе огромного стола, подперев сцепленными пальцами рук, огромную кабанью морду. Он молчал. Зубин зашёл в кабинет и встал напротив Рылова. Наконец Рылов начал тихим вкрадчивым голосом. – Какая необходимость была в убийстве племянника цыганского барона, Зубин? – Товарищ, генерал-майор, – по-уставному чётко чеканил Зубов, – в момент проведения операции, подозреваемый был вооружен, и своими действиями создавал угрозу жизни личного состава… Рылов перебил его, уже более громким голосом. – Какая! Необходимость! Была! В убийстве! – последние слова генерал проорал брызжа слюной. Губы Зубина стянулись в тонкую ниточку. Он ненавидел эту кабинетную тварь. Он хотел сейчас же, взять с его стола именную ручку и воткнуть в эту свиную шею. Он сквозь зубы с угрозой в голосе сказал. – Убийство, имело бы место, в случае, если бы подозреваемый воспользовался оружием по назначению. Мои люди не совершали убийства, мои люди произвели ликвидацию опасного преступника, – с расстановкой закончил Зубин. Он смотрел в упор на генерала. Что-то в этом взгляде не понравилось Рылову, ему стало немного страшно, он отвел взгляд в сторону, взял бумаги со стола и спросил. – Рапорт готов? – Так точно, – ответил Зубин, – в компьютере. – Передашь с секретарем. Свободен. Зубин молча вышел. С некоторых пор он стал позволять себе вольности с генералом. Не потому что стал его другом, а наоборот. С каждым днём терять ему становилось всё меньше. Он был одиноким, и топил своё одиночество в работе. Майор понимал, что вся его работа это всего лишь синхронные движения одного винтика в бюрократическом механизме. Они существовали не для того, чтобы уничтожать преступность, их задача была подпитывать её, давать ей жизнь, каждый раз, когда она задыхается. Ведь их ментовское существование полностью зависело от существования преступности. Куда было отправить все эти сотни тысяч ртов, если вдруг преступность бы перестала существовать? Чем было занять в такой ситуации вчерашних полисменов? Куда девать, ежегодно поступающие на службы толпы выпускников академии МВД? Система должна работать стабильно, и для этого нужны такие как Зубин, ведь это они обеспечивают её бесперебойную работу. А руководят этим процессом такие как Рылов и те, кто выше них. Это они решают сколько и когда будет преступности. Это они обеспечивают очаги возгорания уголовной мрази там, где её становится меньше. Это они собирают львиную долю всех млей, которые выделяет бюджет. И это они получают мли от преступных боссов. С этим нельзя было ничего поделать. Однако место службы и рвение Зубина к выполнению обязанностей с каждым днём угасало. Он перестал бояться увольнения, и ему стало наплевать на такого как Рылов. Он презирал его, ненавидел. И Рылов это чувствовал. Но Зубин был одним из самых ценных сотрудников и всё что он, Рылов мог, это держать оборзевшего козла в майорах до самой пенсии, или смерти. Зубин проделал обратный путь до своего кабинета, уселся в кресло и вздохнул. Начались дежурные сутки. *** Собакин пришёл на работу как всегда на пятнадцать минут раньше. Поздоровавшись с Семёновым, он прошёл к своему столу и тяжело уселся на стул. В последнее время он всё чаще задумывался о том, что с женой надо развестись. Не об этом он мечтал, когда женился. Он подозревал, что она изменяет ему, да и роль подкаблучника, вовсе не устраивала молодого мента. Собакин включил компьютер и открыл папку с постановлениями. Нужно было допечатать пару отказников. Вдруг резко открылась дверь кабинета Зубина. Майор стремительно вышел, попутно приказав. – Происшествие, быстро поехали. Семенов и Собакин, резко встали, накинули куртки и вышли следом за Зубиным. Внизу уже ждал УАЗик. *** Алёна мыла грудного ребенка в тазике, в ванной. Телефон она прижала плечом к уху и говорила с подругой. – Да-да, конечно, у неё уже двадцать пять тысяч подписчиков, я знаю, – в трубке что-то комментировали по поводу подписчиков, – ага, – согласилась Алёна, – да, более пяти тысяч лайков собрала, да. Ребенок с интересом тыкал пальчиками в резинового утенка. Алена слушала голос подруги в телефоне. – Тю-тю-тю, – тыкнула она пальчиком ребенку в носик, – Нет! – вдруг зло сказала она в трубку, – нет, не Мальвина, я тебе сказала! Его подругой была Принцесса! Спорим?! Назрел нешуточный спор. Алёна усадила младенца к спинке тазика и сказала. – Посиди малыш, мама сейчас придет, – она оставила ребёнка, а сама пошла в комнату к компьютеру, параллельно продолжая спорить. – Ну вот, Яичкин Всеслав, женат на ведущей шоу Чердак-2, Алине Филейной, больше известной как Принцесса! – торжественно произнесла она в трубку, листая интернет. Потом она прочла еще что-то про Всеслава Яичкина и Алину Филейную, они обсудили это с подругой, потом они опять заспорили, потом снова она умыла подругу, найдя неопровержимое доказательство своей правоты в сети. А потом Алена вдруг, что-то вспомнила, в груди у неё отчаянно заскерблось. Нет, это были не кошки, скорее какой-то змееподобный зубастый ящер. Ящер, по имени Всеслав Яичкин. Она бросила телефон и кинулась в ванную. В тазике плавал лицом вниз маленький трупик. Старую пятиэтажку пронзил истошный вопль. *** Уазик ехал по грязной дороге. Зубин сидел впереди рядом с водителем. – Так, парни, здесь такая ситуация, не столько опасная, сколько тяжелая. Мамаша оставила дитя в тазике, во время купания и ушла. Забыла про него, и он утонул. В общем, там сейчас будут крики, истерика. Отец вроде не орет, наоборот в ступоре. Но, тем не менее, всем быть внимательными, возможны непредвиденные осложнения. Уазик остановился возле старой облезлой пятиэтажки. Около подъезда уже скопились бабки и прочий праздный люд. Менты вылезли из машины. Водитель Добрынин, остался в машине. Зубин, Семёнов и Собакин вышли из машины и направились к подъезду. – Горре то какооое, горре – встречала их бабка, с бельмом на глазу. Она чем-то напоминала старую курицу, которой случайно отрубили пол башки, и теперь она рефлекторно бегала по двору. – Граждане, в сторону пожалуйста все, – внушительно сказал Ваня Собакин. Бабки послушно расступились. Страх перед людьми в форме, они впитали еще с молоком матери. Одна из них услужливо подсказала. – Пятый этаж, сынок. Они быстро вошли в подъезд. Уже на первом этаже было слышно завывание безумной женщины. Они поднимались по узкой лестнице. Подъезд был пропитан запахами мочи, подгнившего мусора и крысиного яда. Из некоторых квартир боязливо выглядывали любопытные соседи, слегка приоткрыв дверь. Они поднялись и вошли в прихожую. – Семёнов, скорую вызови, – скомандовал Зубин. – Есть, – ответил Семенов. Это была однокомнатная квартира. В кресле, глядя куда-то в пустоту сидел молодой мужчина в майке-алкашке, он казалось был в трансе, напротив в углу, перекатывался окутанный шалями комок и выл. Это была мать. Она спеленала трупик ребенка, прижала его к груди и истошно выла. Нужно было оформлять протокол и брать объяснения, но как это было сделать? Зубин указал Собакину на отца и сказал. – Работай. Сам он подошел к маме и осторожно взял ее за плечо. – Уважаемая, – сказал он резко. Девушка продолжала выть и не обратила внимания на него. Тогда он резко откинул шаль, взял ее лицо в ладони и направил на себя. – ЖЕНЩИНА, посмотрите на меня! – крикнул он. – Алёна, Алёна, это милиция, Алёна, – пролепетал муж, который уже на что-то ответил Собакину. Алёна вдруг перестала выть, внимательно посмотрела на Зубина, протянула ему спеленатый комок и сказала. – Возьми, мой ангел. Ты мой ангел. Передай бабушке, что я не сдалась. Зубин рефлекторно взял трупик ребенка и прежде чем начал осмысливать её слова, Алёна разбежалась и прыгнула в открытое окно. Её тело приземлилось перед паркующейся скорой помощью. Муж заорал. Внизу в унисон завыли бабки. Дальше всё происходило словно в тумане. Даже для Зубина, много чего повидавшего за время своей службы, ситуация была из ряда вон выходящая. Как никак они жили в мирное время, да и специфика профессии заставляла как правило лицезреть лишь последствия страшных несчастий. Здесь же всё было настолько ужасным, что у всех просто включился автопилот. Они составили протокол и все необходимые бумаги. Сейчас это была страшная трагедия, разыгравшаяся на их глазах. Молодая мама не выжила после падения, умерла в течение десяти минут. Овдовевшего и потерявшего ребенка молодого отца, отправили в больницу, где он будет отходить от нервного потрясения. Менты же, передадут бумаги в отдел, где канцелярские крысы превратят это событие в дело, которое в совокупности с прочими подобными «делами» обоснует зарплаты минимум пятнадцати человек на следующие пол-года. Именно так это всё и работало. Прошла всего лишь половина дежурных суток, но Зубина и его команду ждало еще одно происшествие. *** Они ехали обратно в отдел, молча. Потом тишину нарушил Добрынин. – Это ж надо так… – Что? – спросил Зубин. – Ну как – неуверенно начал Добрынин, – мужик женился, создал семью. Жена, ребенок… И вот, за пол дня у него уже ничего нет. Все молчали. – А меня всё мать дергает, когда женишься, когда женишься, – сказал Добрынин. – Ну, его теперь тоже снова начнут дергать, – сказал Семёнов, лишь бы что-нибудь сказать. – Ага, – меланхолично произнес Собакин. Зубин разозлился. – Так, прекратить немедленно праздную болтовню. Мы работаем. Это наша работа. Словно в подтверждение его слов задребезжала рация. – Четвёртый, – ответил майор. – Шшш… как слышно? – сквозь помехи спросил голос дежурного. – Слышу нормально. – Шшш. Срочно выезд на Грязноватую 15, многоквартирный дом, соседи слышали выстрелы, предположительно квартира 33. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=48682820&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО