Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Минимо: макси(ма)лист Зосима Тилль А вы запиваете водку "Клинским", чтобы немного был дух исполинским? Жгу года я и пью крафт под виски, и пишу на салфетках расписки…" В эпоху потребления, как воздух, нужен автор, ставящий мозги на место, и Зосима Тилль выглядит здесь, как хозяйственное мыло. Его русская крафтовая проза плохо пахнет, по прочтению на сердце от неё остаётся грязная пена, но потом проявляется чистая душа и… "Минимо" – суперконцентрат, часто не укладывающийся в привычный ход бытия. Вам может показаться сумасшедшим? Но безумцы и пьянчуги – последние святые, оставшиеся на этой грешной Земле. Иллюстрации автора. ВОТ ТАК И ЖУЁМ… Проснуться, осознать, начать путь. По пути захватить кофе, чего-то пожевать на обед, «сидячее место» в метро, умы человечества, Мир. За день выдавить из себя минимум и впихнуть туда же максимум. Выбрать местом для отдыха самый популярный курорт «Диван». Понять, судя по тому, какими выходят у тебя отношения с противоположным полом: строили их явно гастарбайтеры. – Ты чего плачешь? – Тапочки потеряла… – Так вот же они – у тебя на ногах, левый и правый! – Эти – да! А где третий и четвертый тапок? – Так у тебя же всего две ноги! Ох, сороконожка ты моя… – Ыыыыыыыыыыыыыыыы… Утереть слёзы. Отвоевать лучшее место на диване у кота. Пораскинуть мозгами, одеждой и обязательно носками. Замереть и задуматься. Пролежать в такой позе как можно дольше, дабы не привлекать своим присутствием домочадцев и не отрывать их от дел – безудержного желания совершенствовать педагогические навыки и безмерной необходимости читать монологи. – Крендебобель ты с помпончиком! – Без помпончика… Его оторвали… – Руки оторви тому, кто его тебе оторвал… Значит… Ты – крендебобель без помпончика? – Нет… Только с пимпочкой! Глубоко вздохнуть. Рассмотреть паутину на потолке. Отрешиться от всего происходящего вокруг. Открыть какой-нибудь новый закон всемирного чего-нибудь, ёмкости с напитками, борщами, кабачковой икрой, шпротами. Но ничего, пожуём – проглотим. Пофилософствовать. Обязательно облачить мысли в буквы, слова, предложения. Предложить их людям в любимой группе соцсети. Там же наткнуться на пост, такой ожидаемый и от этого не менее внезапный: «Странная штука – этот туман… Есть в нём что-то сакральное. Но сегодняшний туман был особенным. С самого утра он буквально растворил в себе небольшой подмосковный посёлок. Казалось, что он заполнил не только пространство между домами, ещё дремлющими голыми деревьями, до срока молчащими фонарными столбами, редкими прохожими, лениво передвигающимися собаками-фрилансерами, одинокими скамейками, мечтающими о Лете – туман проникал в душу и сердце, заполняя собой их пустоты… Она приехала ко мне в похожее туманное февральское утро три недели назад. Просто я поломалась. Не духовно – физически. Сломался каркас, внутри которого продолжала жить сильная женщина предъягодного возраста. Мы так долго не были вместе только вдвоём, что я успела позабыть, как это чудесно. И в моей одинокой подмосковной квартире начали происходить чудеса – ложки-поварёшки в Её руках вытворяли такое, что можно было любоваться этим действом часами. Кухонная плита выводила котлетно-борщевые арии, чай из обычных пакетиков приобрёл особый вкус, даже привычный вид из окна стал светлым и ярким. Вещи, до этого дружившие с творческим хаосом, перемещались по квартире и находили новые места. Казалось, что они просто их позабыли – так ловко Она впустила в дом Порядок. Моя гостья быстро освоилась с ассортиментом и ценами районных маркетов и маленьких лавочек. А хозяйственный магазин быстро немного осиротел – в моей, практически аскетичной берлоге появилось много домашней утвари. Мы много болтали в эти, как потом оказалось, самые счастливые за последнее десятилетие недели. К нам приходили в гости Добрые воспоминания, Смех по поводу и без, Вечерние посиделки на кухне, Размышления… И я позволила себе это – вернуться в то время, когда ты был счастлив и беззаботен, когда временные отрезки были строго равны расстоянию от точки А (начала каникул) до точки Б (их завершения). Когда спор мальчишек был круче любой сатисфакции, когда мечты девчонок были красочны, когда деревья были непомерно высокими, когда в морских волнах чудились пиратские бриги, когда Мир казался добрым и огромным. Всё теперь ощущалось иначе – как будто не было в жизни тёмных дней и мы никогда не расставались. Но всему в Мире есть начало и конец. Сегодня Она уехала. Так было нужно. Да и мой залатанный каркас стал крепче. Нужно учиться жить заново. Нужно вспомнить, как быть сильной. Странная штука – этот туман. Как только были сказаны самые главные слова и закрылась входная дверь, он исчез. Она уехала. Её ждут дороги и другие люди, живущие в моём сердце. А я? А я осталась в Подмосковье – учиться жить заново и продолжать работать над собой, чтобы Она мной гордилась. А в доме теперь всё напоминает мне о Ней… И тут мне подумалось – а ведь мы сильны и имеем право на ошибки до тех пор, пока с нами те, кто подарил нам Мир. Для них мы всегда самые лучшие, у них настолько огромное сердце, готовое прощать, что в нём поместилась бы целая Вселенная. Мамочка, спасибо тебе за Мир!» Первый раз за день искренне порадоваться. Понять, что и у кого-то, кроме тебя, всё, наконец-то, налаживается. Подумать об Однопомётности. Вспомнить, когда в последний раз приезжал к своим. В нахлынувшем порыве собраться немедленно позвонить родителям. Следом же переключиться на очередной мем: «Женская молитва перед вечеринкой: «Господи, помоги мне сегодня вечером не напиться. Проснуться утром в СВОЕЙ кровати, ОДНОЙ! Помоги не потерять имидж деловой женщины! Помоги не сесть попой в салат! Не потерять вещи (и себя в том числе)! Помоги не писать никому пьяных СМС в два часа ночи! Не звонить, и главное – не признаваться никому в любви! (во всяком случае не более двух раз). Помоги прийти домой на двух, а не на четырёх! А если я что и натворю, то сотри мою память навеки веков! Аминь!» Грустно улыбнуться. Вспомнить, что читал нечто подобное в районе четверти века назад. И не только читал, а даже и писал сам. Посмотреть на часы. Клятвенно пообещать себе набрать маме завтра утром. Или днём. Ну вечером уж точно… Обнять Морфея или, на крайний, случай кота… – Ну, вот! Опять! – Не опять, а снова! Обнулиться. Что? Уже будильник? Эх, только проснуться бы… МИНИМО Всего несколько минут после будильника, а утро за окном загрузилось полностью, жизнь пошла на повторную перезагрузку без уведомления об ошибках, я лежу и думаю: «В какой, всё-таки, позе лучше всего иметь совесть?» Ежели вам что-то недосказали, то не стоит это пересказывать, ибо наговорить можно такого, что подговорить потом будет сущим пустяком. Так, что держите язык за зубами, так как перед ними он завсегда сможет оказаться. С понедельником вас, мои дорогие, и пускай лишь только виртуаль нашей власти радует нас своим постоянством… – Муж просил купить десять пачек сигарет. Дайте для него три – для «импотенции», три – для «хронической болезни лёгких», три – для «сердечно-сосудистых заболеваний» и одну для «медленной и болезненной смерти». И для меня, пожалуй, пачек десять для «бесплодия», а то и так уже дома семеро по лавкам. Эмоции – как изысканное блюдо для нашей души. И красиво, и страшно, и сладко, и жалко, и жестоко, и нежно. На то они и есть эмоции, чтобы ими питаться. Люди свободно лгут ртом, но рожа, которую они при этом корчат, всё-таки говорит за них правду. Но не каждому наше эмоционирование по вкусу, ведь мы – гурманы адреналина, доверия и открытости, оголённых чувств, без заморозки. А в одиночку здесь не выжить. – Дети, сегодня мы поговорим, о том, кто кем хочет стать и почему. Ну, вот, ты, Юленька? – Я мечтаю стать учительницей, потому что учить детей – это очень уважаемая профессия! – Молодец, садись, «пять». А ты Петенька? – Я мечтаю стать космонавтом, потому что космонавт это – очень героическая профессия! – Молодец, садись, «пять». Ну, а ты Машенька? – Я, Марьиванна, мечтаю стать диваном! – Это почему же, Машенька? – Потому что дивану любого мужика завалить – раз плюнуть! Посему, если вы чего-то хотите, так сделайте несмотря ни на что! Дерзайте ради мечты и какая разница, что скажут другие! Будьте смелее! Чем больше в двадцать лет ты выпил низкосортного алкоголя и съел набодяженных наркотиков, тем сильнее в сорок ты веган-марафонец. Исходя из этого, мне тридцать. Всегда. – Опять нажрался! У всех мужья, как мужья, а с тобой ни в одну приличную компанию нельзя – опозоришь! Так, ты – стой здесь, я в магазин, хлеба хоть куплю! – Дорогая! Я с тобой! – Стой здесь, я сказала! Видишь на двери написано – «с животными вход строго воспрещен»! А в остальном, большая часть планеты покрыта водой, остальное – дебилами. Большинство людей не слушает, она просто ждёт своей очереди снова заговорить. Оптимисты из них, находясь между двумя неприятностями, всегда загадывают желание, не догадываясь, что для того, чтобы хорошо шутить, нужно иметь злобу в сердце, а не бубенчики на голове. И женщинам их проще. Главное при вступлении в брак, взяв фамилию мужа, не стать Свининой или Вагиной. Хотя многим к этому как раз и не привыкать. Онижеженщины – слабые, беззащитные существа, от которых невозможно спастись… Признаться, я вообще люблю, когда меня спрашивают: «Как дела?» Это позволяет сохранять иллюзию того, что по мне до сих пор не видно. – Ну теперь-то, после посещения родительского собрания, тебе наконец понятно, что ребенком нужно заниматься? Что с ним надо учить уроки? Что ребенок без твоего родительского внимания совсем от рук отбился? – Это всё мелочи, мне понятно главное! – Что, ну что там тебе понятно? – Надо бросать курить, пить пиво, ограничиться с кофе, привести себя в порядок, нормально питаться, записаться на фитнес, подумать о смене работы, а то остальные родители поначалу приняли меня за школьного трудовика. Ну, здравствуй, понедельник! Как обычно, я за тебя не цепляюсь, но Жизнь, Надежда и Рассудок уже сказали мне лишь своё: «Ага». Что за люди пошли? Слышат краем уха, видят краем глаза, а потом додумывают остатком мозга. К примеру, иногда, мужчина так сильно хочет женщину, что аж любит. – Разве у тебя есть недостатки? – Есть. Ты. – Я? – Мне тебя все время недостает. Меня часто спрашивают, зачем ты несешь эту пургу? Но если не я буду её нести, то кто? Вы, дама в странной шляпе с маленькой отвратительной и шумной собачкой на поводке? Нет! А, может быть, Вы, молодой ещё человек с пивным пузом и огромным разочарованием в глазах? Тоже нет! И здесь сразу встает логичный вопрос: а кто тогда? Только я. Можете не благодарить. Я всегда здесь, и я вас спасу. Потому, что знаю: в жизни есть только две фразы, которые реально помогают открывать любые двери – «К себе» и «От себя», потому что циник в этом мире это – романтик со спины, и наоборот. Жизнь не олимпиада, олимпиада не жизнь, поэтому люди, которые хотят остаться в твоей жизни, всегда найдут способ. К примеру, в отличие от самки богомола, самка человека, зачастую, выедает голову партнеру задолго до секса. Так что если женщина вдруг сказала вам: «Хочу!» – не спешите раздеваться, уточните. Может это самка богомола в ней нежно спрашивает вас: «Милый, ты все?» Читайте книги, остальное всё еле-видение. Вот одна девочка как-то раз начала так много читать, что вовсе разучилась фотографировать себя в зеркале, чего я, собственно, и всем нам желаю. – Где ты был? – На дне рождения… – Ну, и где оно, дно твоего рождения? Всем нам вновь доброго утра, а злым языкам хорошего секса. Дурачка же ведь тоже включать надо осторожно – вдруг потом переключатель сломается? – А сейчас? – А сейчас – дискотека! ВОДА. ГИДРОГЕНИУМ – В Москве шесть утра. Вы слушаете радиостанцию «Твин-ФМ» … Будильник вырвал Рината из цепких объятий Морфея. – За окном пятница, 29 февраля, и, пока две столицы всё ещё просыпаются, мы продолжаем утренний ди-джей-сет по вашим сообщениям на наш студийный мессенджер. Ринат из Москвы поздравляет свою драгоценную супругу Дарину и её не менее прекрасную сестру-близняшку из Питера Ирину с их днём рождения и передает для них трек… Ринат начал было тянуть руку к радиочасам, но Дарина дотянулась до кнопки быстрее. Хлопнув ладошкой по корпусу, она выключила звук, и все снова упали в сонное забытье. Ринату в этом году должен был стукнуть тридцатник, и он был уже почти год как женат. Она была младше его почти на пять лет, и эта разница в возрасте всех устраивала. И её, и его, и даже всю их немногочисленную родню. Он достаточно долго искал спутницу жизни. В основном и, как это сейчас принято, на разнообразных сайтах знакомств и в тематических группах социальных сетей. Но предлагаемый интернет-моллом доступный ассортимент достаточно быстро его разочаровывал. В лучшем случае отыскивались случайные «полутораразовые» связи. Большей частью его улов составляли на многое со многими согласные покорительницы столицы, повёрнутые на поисках богатого, умного, красивого и обязательно щедрого мужчины с красивым большим домом, в котором всегда пахнет свежими цветами. Чтобы катал на большом красивом автомобиле, чтобы всегда и во всём соглашался, и чтобы время проводил только с ней и на других не смотрел, и чтобы только ею одной дышал, и чтобы взамен всей этой «дольче-вите» претендовал только лишь на её писечку. Как пелось в приснопамятной песенке, «ты ушла одной от девочки на вечер, не дошла до девочки на год», и такой аккомпанемент для собственной жизни Рината в корне не устраивал. Когда отношения с очередной сосайтницей становились натянутыми, он предпочитал их «натягивать» и, ведя поиск в фоновом режиме, мутным селевым потокам удовлетворения чуждых ему амбиций предпочитал спокойную, размеренную жизнь под крышей родительского дома. С Дариной он познакомился в институте, где сам работал и куда молодой аспиранткой она пришла устраиваться на практику. Сказать, что это любовь с первого взгляда было нельзя. Сначала они долго делали вид, что друг друга не замечают. Потом примерно столько же друг к другу присматривались. Позже взаимными колкостями изучали друг друга на степень дозволенного в своих редких институтских пересечениях. И только когда их ёжики вдоволь искололи друг друга иголками в сиюминутных объятиях, он оформил ипотеку, и они, принеся в дань традициям мимолётный конфетно-букетный период, с уверенностью, свойственной людям с математическим складом ума, свалились друг другу в объятия. Казалось, даже имена указывали на их принадлежность друг другу, и поэтому, когда он, исполненный чувств, посмотрел ей в глаза и спросил: «Дарина?», ей ничего не оставалось, кроме как в ответ, словно обращаясь к самой себе, согласиться: «Да, Ринат!» Сегодня был её день рождения, а значит вечером их дом ждало нашествие разношерстной ватаги её, его и их общих гостей. Специально они никого из них не ждали. «Кто вспомнит, тот вспомнит», – было решено на вчерашнем вечернем семейном совете. Главной интригой предстоящего вечера должен был стать приезд из Питера её сестры-близняшки Ирины, перебравшейся в культурную столицу сразу после их свадьбы и на связь выходившей из рук вон нерегулярно. «Рыбак рыбака может всё издалека», и этого было достаточно. До свадьбы сёстры на пару снимали квартиру на северо-западе столицы, и, как положено близняшкам, делили жизнь напополам. Сёстры любили одинаковую кухню, придерживались одного стиля в одежде, носили одной длины и цвета волосы, близких трендов макияж, имели одинаковые интересы и увлечения, да и звали друг друга между собой одинаково – Рина. Так что Ринат достаточно быстро привык к этому круговороту сестёр вокруг себя, и что может быть по-другому, со временем представить себе уже не мог. У Ирины молодого человека не было, и Рината иногда посещало ощущение, что в бытовом плане он записан в двоеженцы. Во всём, что касалось устройства сестринской скромной двушки, будь то покупка провианта, уборка-готовка или же мелкий ремонт, Ринат вкладывался «за двоих». К тому же он являлся счастливым обладателем достаточно молодой иномарки, так что всё то же самое касалось и транспортных услуг. К чести Ирины, в то, что касалось личной и интимной жизни сестры она ни словом, ни делом не вмешивалась. Никаких поползновений, воспользовавшись «эффектом близняшек», попробовать занять место Дарины за ней замечено ни разу не было, по крайней мере, Ринат в этом был абсолютно уверен. А сёстры поводов для усомнения в этом друг другу ни разу не давали. Когда местом очередного свидания влюблённых избиралась двушка в Строгино, Ирина всегда уезжала проведать родителей-пенсионеров в небольшой подмосковный городок и предоставляла всю без исключения съёмную жилплощадь в их полное распоряжение. Подобное, похоже, случилось и после их свадьбы. Ирина перебралась на постоянное место жительства в Санкт-Петербург, оставив молодым в их распоряжение всю Москву. Сегодня она должна была в первый за всё прошедшее со дня их свадьбы время раз приехать в столицу, и Ринат где-то на уровне ощущений ждал именно этой сегодняшней гостьи с каким-то смешанным чувством, словно ждал если не кролика в шляпе, то подвоха точно… Дарина подошла к сегодняшнему празднованию со всей ответственностью, а потому взяла отгул, чтобы приготовить квартиру и стол к грядущему приходу незваных гостей. Так как спешить ей было некуда, она позволила себе поваляться в постели, пока Ринат собирался на работу. – Дариш, может мне встретить Иринку на вокзале? – спросил он жену, уже готовясь на выход. – В этом нет необходимости, дорогой! – сквозь дрёму ответила ему она. – Иришка за это время стала обладательницей маленькой красной машинки и в течение часа должна подъехать к нам на ней сама. Уходишь… Счастливо… И постарайся не задерживаться! – услышал он сонный голос вдогонку из коридора. – Счастливо… – эхом ответил ей Ринат и закрыл за собой дверь. «Маленькой красной машинки?.. Похоже, сюрпризы уже начались, – думал Ринат, спускаясь в кабине лифта со своего шестнадцатого этажа. – Обычно Даринка ставит меня в курс всего происходящего. Может, закрутилась и забыла? «Двадцать пятка» как-никак. Дата ответственная. Ладно, вечером у Иринки всё сам узнаю…» Не смотря на все усилия Рината сорваться с работы пораньше, к накрытому столу он опоздал, причём опоздал фатально. Как назло, именно в этот день Генеральный устроил очередной групповой лекториум, который Ринат просто по статусу не мог пропустить. Выступающий нёс какую-то чушь из разряда «Есть ли жизнь на Марсе?», а Ринат, нервно поглядывая на часы, думал, как долго ему дадут жить после такого опоздания, и прикидывал в уме количество «звёздочек», которыми жена наградит его по возвращению домой. «Хотя как можно без мата выжить в стране, которая сверяет часы по радиосигналам точного времени?» – думал «опоздун» по пути, и эти забавные «пик, пик, пик, пииииик» хотя и немного, но смягчали его предвосхищения вероятного домашнего конфликта. Когда Ринат вошел в квартиру, все гости уже разошлись. За неубранным столом сидели Дарина с Ириной и о чём-то оживлённо беседовали. – Ринат, это ты? И чего так поздно? Ладно, раздевайся и проходи, потом поговорим… – тон Даринки был не столь категоричен к его опозданию, и у Рината отлегло от души. – Да, Ринатик… Ты там не стесняйся, присосеживайся… – в тон сестре поддержала её Иринка, и Ринат, раздевшись, прошёл в гостиную-студию. В дверном проёме ему показалось, что у него внезапно закружилось в голове от задвоения в глазах – Дарина и Ирина от носочков туфель до кончиков волос были идентичны. Казалось, что они как в зеркале отражаются друг от друга. – Вот тебе и наш сюрприз-подарок! «Ты рад?» -спросила Рината одна из близняшек. – Это как-то… неожиданно… – он замешкался в дверях, пытаясь слёту определить «ху из ху», – А бельё на вас тоже одинаковое? – Ах ты негодник! – прыснула звонким смехом вторая, – И, хотя знать тебе этого совсем не обязательно, но наш ответ – «Да!» Мы сегодня полдня в магазинах убили, чтобы подобрать для тебя себе эти костюмчики и, судя по твоей реакции, наш сюрприз удался. Ты же не будешь на нас очень уж сердит за такое похудение твоей кредитки! Ринат поперхнулся и уже было открыл рот, чтобы согласиться, но сёстры успели вернуться к своей оживлённой беседе. – Как только я немного обжилась в Питере, я сразу же озаботилась поиском своего мужчины! – увлечённо рассказывала Ирина, – С которым мне было бы интересно, приятно и удобно жить. Чтобы смотреть и дышать с ним в одну сторону, чтобы чувствовать его заботу и поддержку, отдавать ему свою любовь. Дошло до того, что однажды, устав от одиночества, я даже разместила на сайте знакомств объявление: «Дама приятной наружности и понятной окружности ищет серьезные отношения для создания семьи». О, с какими экземплярами довелось мне тогда познакомиться! Хоть стой, хоть падай! Мужчины, они, как оказалось, все такие разные… – О женщинах можно сказать всё то же самое. Как показывает мой опыт… – попытался вклиниться в разговор Ринат, ожесточённо дожёвывая бутерброд с нарезкой, которым он успел закусить самовольно налитую себе «штрафную». – Ринат, ты не перебивай, а лучше закусывай плотнее. У нас на тебя сегодня ещё планы, ты нам нужен прямоходящим! – поставила его на место Дарина. – Аккуратнее с напитками покрепче! – Первым откликнулся мужчина, которого чуть позже для себя я окрестила «Дон Жуан», – тем временем продолжила Ирина, – Говорил мне, что всю свою жизнь ищет Идеальную Женщину и, кажется, наконец-то нашёл… Это после я поняла, что я для него лишь объект эксперимента. Он был нежным и изощренным, но, увы, лишь до тех пор, пока подозревал во мне ту самую. Как только в нашу с ним жизнь начал входить совместный быт, Дон Жуан во мне разочаровался, ему стало скучно, и он устремился дальше – на поиски. – Это знакомо, как Вовка из нашего класса, помнишь его? – среагировала Дарина. – Точно, точно! Рана на сердце у меня тогда кровоточила долго… Вот… После я познакомилась с мужчиной-Властелином. Он успокоил мои раны, укутав меня с ног до головы своей заботой. Только потом я поняла, что таким образом он стремился контролировать меня без остатка. Он чувствовал себя завоевателем, а меня считал покоренной территорией, с которой он вправе поступать, как ему заблагорассудится. Через пару месяцев совместной жизни с ним я уже не имела никакого права голоса. Малейшие подозрения, что его «территория» помыслила о другом «хозяине», доводили его до бешенства. Наверное, это прозвучит странно, но сейчас я благодарна ему, за то с ним я в совершенстве освоила все виды секса, которые не приводят к беременности, почувствовала вкус к жесткому, а местами даже и жестокому стилю любовных игр. Он всегда был уверен, что предназначение женщины – быть рабыней и получать истинное удовольствие именно от жестокости господина. Только расставшись с ним, я поняла, что нужна была ему лишь постольку, поскольку со мной он мог реализовать свое стремление властвовать, но для этого мне пришлось пережить тот момент, когда он переступил через меня ради ещё Большей Власти. – Сколько же ты с ним протянула? Вроде, ты никогда не любила торчать у плиты… – ехидно заметила Дарина. – За ним последовал мужчина-Нарцисс. Он взял меня тем, что был полной противоположностью «Властелину». Он не просто был не способен управлять «слабым полом», он вообще, как чуть позже оказалось, панически боялся женщин. Он был утончён и где-то даже женственен. Главным для него было, чтобы я им восхищалась. Это было настолько не по-мужски, что со временем я даже начала подозревать, что его мама в детстве наряжала его маленького в девчоночьи наряды и отращивала ему длинные кудри, ей же ведь так хотелось девочку, а родился мальчик! Впрочем, она мне сама об этом сказала в первый же вечер, как он нас познакомил. Сколько раз мы были у неё, она постоянно то и дело отмечала, какой её сынуля красавчик. Да он сам это прекрасно знал – просто обожал полуодетым крутиться возле зеркала. Закончилось у нас тем, что как-то раз я застукала его в постели с мужиком и из дуры превратилась в гейшу. – Неужто ты стала развлекать его японскими танцами, пением и беседами на любую тему? – таки вставил свои пять копеек успевший перекусить Ринат, – Говорят, что первыми гейшами были мужчины. Неужто ты для него… Нет, пояснять не буду, а то снова «негодником» обзовёте. Среди вас, женщин, тоже есть свои «Нарциски». Таких сразу можно раскусить по количеству селфи на страничках в соцсетях. «Я и мои брови», «Я и мои ноги», «Я и мои си…». Ой, сорри… Я просто хотел сказать, что для таких красавиц нет ничего более привлекательного и возбуждающего, чем собственное тело. При ближайшем рассмотрении оказывается, что мужчины им вроде, как и вообще не нужны. Единственное, что они умеют в постели, так это красиво лежать. Рожать они не хотят – это испортит фигуру. А эта их постоянная страсть к здоровому образу жизни! В её присутствии не то что сигарету не выкуришь, кофе не попьешь, ибо он портит цвет лица и здоровье зубов. Только всяческие соки-смузи и прочие бутилированные безалкогольные напитки. В общем, мы, мужики, всех таких женщин, предпочитающих безалкогольные напитки, называем «без вариантов» … Ринат, как и положено учёному-практику, в своей градации предпочитал не уповать на ассоциативное восприятие объекта исследования, но оперировать фактическими признаками, коими в данном конкретном случае являлись алкогольные предпочтения знакомых ему дам на первом свидании. – Вообще, если женщина всему на свете предпочитает безалкогольные напитки – это серьезный ход, – продолжил Ринат, – Непьющие женщины опаснее закодированных мужчин. Они все хотят держать под контролем и смотрят на мужчин свысока, как на подопытных, в лучшем случае, как на детей. Сами-то они давно для себя выросли и ерундой вроде выпивки не интересуются. Такие обязательно расскажут вам наутро, как сексуально вы обнимались ночью с унитазом. И рассказ этот будет настолько унизителен, что обязательно захочется повторить все свои вчерашние подвиги, но уже в тройном размере. Я склонен считать, что такие женщины не получают от выпивки никакого удовольствия или, как вариант, становятся «дурными». Если первое, то со временем они эволюционируют в «женщину-чайный гриб» – эдаких бабко-тёток, наплевавших на себя, свой вид и свои мысли. Но если второе, значит им хочется произвести хорошее впечатление. А вот это уже ценно… – Ну… Вот вечно у вас, у мужчин, всё к выпивке сводится! Зачем ты со своей конкретикой лезешь, куда не просят! – чуть не с кулаками кидаясь на Рината, крикнула Дарина, – Ириш, продолжай! Он больше не будет! Ведь «он больше не будет»? Да, Ринат? – Да пусть «будет»! – рассмеялась в ответ Ирина, – Лично мне даже интересно, как мужики на нас смотрят вообще! Ну… Так вот, после него мне встретился мужчина-Казанова. Единственная вещь, которую он ценил, это был секс. Мне же после предыдущего неудачного опыта с Нарциссом оно и было надо. Он был настолько изощренным любовником, что я не только закрывала глаза на то, что параллельно мне он имел ещё несколько любовниц, но даже участвовала в его экспериментах с групповым сексом, как это теперь ни стыдно вспоминать. Нет, он не искал идеала ни с большой, ни с маленькой буквы. Он просто жаждал пробовать и познавать все новых и новых женщин – чем больше, тем лучше! Просто летел-таки от женщины к женщине и, как в конце концов оказалось, от отношений к отношениям. Как потом выяснилось, несмотря на всю свою внешнюю опьянённость любовью, он был холоден, трезв и расчётлив, а в минуты одиночества его одолевали сомнения и комплексы. Именно в один из таких моментов он, выпив с тоски лишнего, признался, что когда-то давно, в ранней юности его – Его! – отвергли, и теперь он мстит всему женскому полу, завоевывая и бросая, завоевывая и бросая… Впрочем, расставание с ним было куда менее болезненным для меня, чем, скажем, с тем же самым Доном Жуаном. За время совместной жизни моя Большая Любовь как-то сама по себе смогла сдуться до Взаимных Удовольствий, а потому страдала я недолго и то если только от отсутствия этих самых удовольствий… – Ну, это неудивительно… – воодушевленный недавней неожиданной поддержкой заметил Ринат, – С ним ты стала «игристой», впрочем, как и каждая вторая женщина, открывшая в себе женщину. Такие, в основном, просят заказать им шампанское потому, что так по их представлениям должна себя вести «настоящая» леди. Но, запросив у кавалера, как в кино, игристого, она даже не задумывается, что выдаёт всю себя с потрохами. Неоригинальная даже в таком нехитром деле, во всем прочем она тоже вряд ли проявит себя и чем-то удивит… Она руки заламывает, как героиня одной мелодрамы, юбку снимает, как героиня другой. А ноги раздвигать красиво не умеет, потому что этого в мелодрамах не показывают. А посему вообще не знает, что такое удовольствие. Но скопившаяся сексуальная энергия требует выхода! И появляются раздражительность, агрессия, стремление к манипуляции и интригам. Классическая стерва? Да, пожалуй. Но справедливости ради надо отметить, что удовольствия от собственной «стервозности» такая не получает. В общем, всё это вместе обещает такую смертельную скуку, что хочется сразу сказать ей «Аста-ла-виста, бэби» … – Ринат, замолчи! – попыталась поставить Рината на место Дарина. – Хотя изредка встречаются и такие, кто слишком хорошо знает в этом толк. И, как мне кажется, это как раз твой случай, Иришка, – попытался вытащить сам себя из трясины за волосы явно увлекшийся Ринат, – Если такая женщина на самом деле знает, кто такой Периньон, то роман с ней обещает быть поистине незабываемым. Пузырьки, чулки и кружева, шпильки и бархат открытых плеч. Она пленительна и соблазнительна. Но когда она отдастся, дальше общеизвестных ласк дело не пойдет. Хотя те и будут поистине шикарны. Впрочем, ненадолго… – Ринат, я тебя убью!!! – взвизгнула Дарина, выдавая тем самым, что в чем-то узнала в описании Рината саму себя… – Да, ты прав, ненадолго. Вот я и ушла от него! – не давая сестре выразить свою ревность к прошлому Рината, продолжила Ирина, – Потом в поисках приключений случайно нарвалась даже не на мужчину, а на дикого самца, привыкшего получать всё и сразу. Говорят, мысли о сексе приходят в голову таким мужчинам не реже шести раз в минуту. Поначалу я не поняла, с кем имею дело, не изъявила готовности немедленно прыгнуть к нему в постель, и он начал на меня охоту. Не успокоился до тех пор, пока не загнал дичь. Но когда я, попав в его западню, сказала своё робкое «да», его пыл ко мне сильно охладел. А уж после моих уверений в том, что «я твоя навеки!», он вообще ушёл и даже не оглянулся. Как же меня тогда, после него, колбасило!.. – Это на прошлое рождество, когда ты трубку три дня подряд не брала? – поперхнулась Дарина. – Ага… Я тогда не нашла ничего лучшего, как взять больничный и позвонить своему другу, перебравшемуся в Питер сразу после окончания школы. Федюню, помнишь? Так вот… Он – мужчина-Орфей. Женщина для него не только сексуальный объект в юбке, но и Личность, при чём с большой буквы. Как и герой древнегреческих мифов, Федюня был способен отдавать душевное тепло и дарить незабываемые минуты восторга. Может быть, по жизни он и не достиг больших успехов там, где надо было ради карьеры идти напролом, но при этом он оказался очень цельной личностью. Как же он стремился строить отношения со мной, как со своей единственной Эвридикой, был готов даже спуститься в ад моих психологических травм и комплексов. Разнообразный. нежный, внимательный, изобретательный. Любовь для него не означала потерю свободы, скорее наоборот: любовь была условием его свободы, свобода для него – это воздух любви… – Подожди! Дай я догадаюсь, что было дальше! Как оказалось, ты – не Эвридика, у которой за нежностью и мягкостью скрыт «стержень». Эвридика может с удовольствием признавать жизненное и любовное лидерство сильного мужчины, но никогда не позволит унизить себя или сломать. Поэтому френдзона… А френдзона – это приговор, причём пожизненный, – философски заметил Ринат, грустно вылавливая последний кусок копченой скумбрии на тарелке. Надувшая губы Дарина сидела в углу дивана и делала вид, что тема разговора ей совсем не интересна. – Даринка, выпей водки. Водку и прочие крепкие спиртные напитки предпочитают женщины забористые, заводные… – Рината понесло, – Водку предпочитают женщины достаточно одинокие. Они пьют её залпом, закусывая квашеной капустой или не закусывая вовсе. Чаще всего такая женщина пугает. А на самом деле она ищет того, рядом с кем не надо быть сильной и независимой. У нее много чувств, в сексе она отчаянна и необузданна. Прежде чем флиртовать с ней, стоит задуматься, равны ли ваши силы. Фанатки виски и коньяка – или реальные эстетки, или алчные глупышки. Первым, знающим цену алкоголю и мужчинам, палец в рот класть не стоит даже в качестве закуски. Сожрут и не подавятся… Вторые же могут, даже ой как могут перебрать лишнего… – Ринат грустно ухмыльнулся, словно что-то вспоминая… Одинокий кусок скумбрии так и остался висеть на вилке у него перед носом. Дарина шмыгнула носом и отвернулась… – Дарин, ну действительно, заканчивай дуться! – толкнула сестру Ирина, – Когда я вышла с больничного, то выглядела, наверное, настолько плохо, что мою судьбу решили взять в свои руки наши тётки из бухгалтерии. Они и познакомили меня с сыном одной из них. Про себя я так и назвала его «Маменькин сынок». По натуре он был парнем спокойным, но, когда мы с ним оставались с глазу на глаз, его сковывала робость. Весь конфетно-букетный период он бесконечно исполнял любые мои прихоти, подсовывал тайком конфетки, постоянно водил в кино на последний сеанс, но на местах для поцелуев только робко касался моей коленки. Когда я всё-таки заставила его переехать к себе, обнаружилось, что в детстве его явно переласкали. Он искал во мне заботливую мамочку, способную и борщ сварить, и носки постирать, и носик вытереть, но как только дело доходило до постели, его сковывал священный ужас – какой же секс может быть с матерью?! В общем, стать ему мамочкой я была явно не готова, но и порвать с ним отношения, памятуя опыт жизни с Нарциссом, не решалась. Не дай Бог он обожжется и ударится в гомосексуализм, а за мной закрепится дурная слава женщины, меняющей мужчинам ориентацию… – На нашего историка похож… тоже сказки будь здоров, наверное, рассказывал?.. – тихо ковыряя вилкой скатерть, заметила Дарина. Ринат с интересом поглядел на жену, пытаясь сообразить, когда и как этот сказочник «наследил» в жизни его супружницы… – Ага… Закончилось всё тем, что я начала искать себе хоть какую-то отдушину от этих постоянных «дочек-матерей» и положила глаз на его друга, – продолжала Ирина, – На тех редких вечеринках, где мы пересекались, он вёл себя так, будто никого не завоевывает, ему просто приятно было мне нравиться, назначать свидания, непринужденно болтать. Он просто умел получать удовольствие и «тусоваться». Секс для него был не более чем ни к чему не обязывающий вид приятного досуга, так что мои постоянные отказы он тоже переносил легко: нет – так нет, поболтаем о погоде. Благодаря ему я научилась разбираться в вине… – Пристрастие к креплёным и сухим винам отличает женщин «с выдержкой», – перетянул на себя мысль Ирины Ринат, – Поэтому, если подруга предпочитает вино, есть очень большая вероятность, что с ней тебе почти повезло. Потому что в её жизни был, а может быть и до сих пор есть человек, не чуждый житейских радостей. Она гарантированно умеет разбираться в чувственных удовольствиях. С закрытыми глазами можно предположить её нежные руки, выразительный взгляд и красивый голос. Она пробует жизнь на вкус, не стесняясь своей жажды. О том, как она поведет себя в спальне, всегда можно догадаться по типу вина. Чем оно крепче, тем напористее и агрессивнее, чем слаще, тем она мягче и податливее. Особо пикантна склонность к сухому, означающая, что ей нравится немного боли, а если оно к тому же ещё и красное, то она ещё и утончённа и искушена. Правда, есть большой шанс попасть на любительнице вин впросак, поэтому к напитку обязательно спросите её о горячем. Если она закажет к красному рыбу, а к белому мясо, то не исключено, что она тебя просто дурит… – Когда Маменькин сынок сполна убедился, что мамочкой я ему не стала, он исчез будто сам собой. Просто в один прекрасный день его вещи исчезли из моего шкафа, а его мама без лишних слов отдала мне связку ключей от моей квартиры. Зато я встретила Геракла. Он был по-настоящему сильный мужчина, которому не нужно было самоутверждаться за мой счёт. Он не боялся женщин – он состоялся. Он знал себе цену, видел свои реальные достижения и подвиги. Конечно, случались в жизни и неудачи, но он всегда бы достаточно уверен в себе, чтобы не зацикливаться на них. Он сочетал в себе силу и нежность, но мне в нём недоставало утонченности. Он был мне… хорошим другом. В конце концов ему предоставился выбор между мной и очередным Подвигом, и он выбрал Подвиг. Ждать, когда же он наконец вернётся ко мне победителем, я не стала, – сладко потягиваясь зевнула Ирина, – Предпочла тихие уютные вечера без какой-либо романтики и пиво по пятницам с коллегами по работе… – Знаешь, а ведь ты полностью подтверждаешь мою теорию, – услышав знакомое слово, мгновенно включился Ринат. – С «пенными» женщинами ни о какой романтике речи идти не может. Что-что, а заводить с тобой любовные отношения она точно не собирается. По крайне мере, в данный момент или даже в ближайшее время. Зато желание совместного пивопития означает, что ты заинтересовал её как личность. Остроумная и любопытная, она интересна не только под одеялом. Завоевать ее без интеллектуального потенциала трудно. Но если любовь и не выйдет, ты приобретешь хорошего друга, что, может, даже и лучше… – Это не та ли швабра, которая год тебя доставала своими звонками? – язвительно кинула Дарина в Рината. Ринат дипломатически промолчал, заткнув рот вовремя подвернувшимся салатом… – Даринка, если он уже всё это знает, то заново изучать это ему будет не интересно, – ответила за Рината Ирина. – После в моей жизни по правилу качелей мимолётом отметился полная противоположность Гераклу – мужчина-Эстет – продолжила она, отвлекая супругов от неудобных обоим воспоминаний. – У этого типа проблем было еще больше, чем у Маменькиного сынка и Нарцисса вместе взятых. Он был настолько не уверен в себе, так боялся опростоволоситься, что сводил все наши с ним отношения к утонченно-эротическому общению. Он постоянно страдал от душевных разладов, сомнений и нерешительности. Хотя, надо признать, обладал талантом очаровывать до потери сознания, не прилагая усилий. Разбежалась я с ним, когда от общих знакомых узнала, что сбрасывать своё сексуальное напряжение он предпочитал с проститутками. Когда я потребовала объяснений, он что-то плёл про то, что, если он не сможет удовлетворить любимую, комплекс вины и неполноценности не даст ему спокойно спать, а с посторонней особой об этом можно не беспокоиться: сделал свое дело – и уходи. Меня ему, оказывается, достаточно было лишь созерцать. Любовь ко мне для него – это средство избавиться от противоречий и стать цельным, найти свою истинную натуру. В общем, скандал. Помню, страсти кипят, логика отброшена, все карты в голове спутаны, я сижу и пью «джин-тоник». Допилась до того, что припомнила ему совместную жизнь только за мой счёт, и выгнала… – Правильно… Гнать в шею таких альфонсов надо! – оживилась Дарина. – Ну прямо женщина-шейкер! А коктейльные дамы как раз и склонны путать все карты. Их непредсказуемость постоянно сбивает с толку. Выбирая каждый раз новую смесь, они не только поражают знаниями профессионального бармена, но ещё все это и выпивают. Именно с ними можно перепробовать все, что только можно в спальне, в ванной комнате и ещё черт знает где. И не только потому, что она все это уже делала, а потому, что она любит новшества. Но стоит помнить, что такие барышни – зачастую очень неуверенные в себе натуры. Желание приглушить градус равносильно желанию убавить яркость жизни. Часто они боятся даже самих себя, не говоря уже о новых знакомцах. Зато поддаются воспитанию. Из них можно, как из пластилина, лепить желаемую любовницу. Вот только к чему я это вспомнил? – Ринат долго молчал. – А… Это… Друг рассказывал… Женьку из соседней лаборатории помнишь? Вот он на такую и нарвался… Надолго ему тогда голову снесло… Еле в себя мужик пришел… – Ринатик, а есть в твоей алкогольной классификации что-нибудь о женщинах, которые могут и охотно позволяют своему возлюбленному быть «хозяином», хотя при необходимости и сами проявляют лидерские качества? Говорят, когда они заходят в своей любви слишком далеко, они становятся буквально созданы для того, чтобы стать рабыней. Покоряться мужчине – их удовольствие, его лидерство – их норма жизни. Ощущение зависимости, подчиненности для таких необходимое составляющее наслаждения… – Это да… есть такое… – тихо заметил Ринат. – Ром. Напиток крепкий, но сладкий. Опьяняет незаметно, но моментально. А вообще сладкие женщины предпочитают ликёры и, закатив глаза в восторге от липкого приторного напитка, всячески пытаются показать, какие они утонченные натуры. Ещё они любят называть тебя «пупсиком» и регулярно жаловаться на парикмахера. Гламурные фифы, одним словом. Тем, кто готов сделать не свою, а их жизнь такой же сладкой, как и содержимое ликёрных рюмок – вперед под танки, флаг в руки и барабан на шею! Ринат поперхнулся и с интересом уставился на жену, которая, судя по специфическому блеску в глазах, уже неприкрыто была готова к гораздо большему, чем просто трепаться на скабрезные темы за столом, но пока что интенсивно прокручивала в голове список общих с Ринатом знакомых в поисках этой «ликёрно-ромовой бабы» … – А как же женщины, искренне убежденные в том, что мужчины пользуются ими, ничего не отдавая взамен, а потом избавляются, как от ненужной вещи? – не выпускала из своих рук инициативы Ирина. – Согласись, парадоксально, но во многом здесь виновата сама женщина, которая словно запрограммирована быть жертвой. А мужчины определенного типа это чувствуют и слетаются к ней, как к гостеприимному уголку. Слетаются и чувствуют себя с ней неполноценными – еще бы, они ведь не могут доставить ей никакого удовольствия! Они злятся и вымещают на ней свою злость, а она терпит эту боль, словно наказывая себя за какой-то давний, зачастую надуманный проступок… – Ну, такие любят крепкие напитки, не важно какие, главное, чтобы в голову било сразу… – философски заметил Ринат. – Они потихоньку спиваются и мутируют в типаж «горьких». Такие на вопрос, что заказать, в большинстве случаев отвечают «всё равно». Ну и напоишь ты её. Трезвая или нет, она отдастся уже через пару часов, но никакого удовольствия от этого никто никогда не получит. Скорее всего, она просто злоупотребляет «синькой», хотя есть небольшой шанс, что просто хочет «тяпнуть» для храбрости. С одной только лишь оговоркой: изменит ли храбрость ей или ее организму, сама толком никогда не знает. Хардкор, если она переживает очередную любовную драму. Если не реальную, то прошлую. Тогда с каждым глотком сосредоточиться на тебе ей будет все сложнее и сложнее, и в конечном результате она гарантированно сосредоточится на твоём плече, обливая его горючими слезами или вымещая на нём кулаками все обиды, нанесенные ей мужским родом с морковкиного заговения до текущего дня. Так что лучше оставить её в покое уже после того, как она пригубит свой первый бокал. – Любая женщина выглядит ровно настолько пьяной, насколько пьянит её находящийся рядом мужчина, – попыталась возразить на это Ирина. – Может это… Хватит уже трепаться, и давайте, наконец, выпьем за наш день рождения? К тому же до его окончания осталось ровно пять минут! – предложила Дарина. – Давайте, кому что налить? – в Ринате оживился джентльмен. – Ну, Ринатик, ты же весь вечер нам рассказывал о том, насколько ты разбираешься в напитках и женщинах. Считай, что тебе очень крупно повезло! – с загадочной улыбкой прокомментировала его искромётный спич Ирина. – Перед тобой сидят две уже достаточно пьяные женщины, и теперь твой ход. Пожалуйста, сделай его достойно… Ринат сгреб три бокала, отвернулся к столу, разлил нечто ароматное и, повернувшись к сестрам, предложил их им с довольной улыбкой. – Интересно, а мы все вместе с вами какой напиток? – пригубив, спросила Рината с Дариной Ирина. – Мы? Мы вода. Аш Два О, – немного подумав ответила ей сестра. – Мы с тобой дважды гидрогениум, Ринат – единожды оксигениум. Мы вода, а, как известно, связи в молекуле воды между водородом через молекулу кислорода самые прочные в этом мире. – То есть хочешь сказать, что всё так просто? Я-то, грешным делом, уже начала подозревать себя в том, что в своем бесконечном переборе мужиков в конце концов оказываюсь нимфоманкой, которой мужчины, а вернее, некоторые их части, становятся остро необходимыми. Мужчина стал для меня превращаться всего лишь в безликого носителя фаллоса. Я дошла даже до того, что посетила психоаналитика. Он меня выслушал и вынес мне диагноз: я, не замечая в своих партнерах личность, своим отношением бессознательно мщу им за то, что они не видят личности во мне, – со слегка наигранной грустью констатировала Ирина. – Как ты думаешь, сестренка? – И зачем ты ищешь то, что я уже нашла? – засмеялась в ответ Дарина. – Ты, видать, со своими поисками совсем перестала смотреть в зеркало, сестрёнка? Мы – близняшки, до трещинки являемся точными копиями друг друга. У нас с тобой даже отпечатки пальцев идентичны. Думаешь, если мы с тобой, как сегодня, надеваем одинаковые костюмы, с мужчиной ситуация в чём-то в корне отличная? Дарина заговорщицки подмигнула сестре и протянула Ринату опустевший бокал. Дальнейшее Ринат помнил смутно. То ли сказалась накопившаяся за рабочую неделю усталость, то ли это сработал микс из напитков, которые он успел за вечер напробоваться. Девушки выходили, возвращались, менялись местами, снова выходили, меняли место дислокации… Под конец он запутался в них настолько, что уже не мог для себя в точности отличить одну от другой. Они выпивали на брудершафт, поочередно танцевали друг с другом, снова выпивали, танцевали и так по кругу. Было легко и надежно, словно они ненадолго вернулись в те времена, когда Дарина с Ринатом ещё не были расписаны, и он с гордостью нёс свой крест по содержанию в порядке строгинской съемной двушки. Для Рината вечер закончился неожиданно бурным сексом, словно в конфетно-букетный период. Он лежал в кровати и прислушивался к доносившемуся с кухни щебету уединившихся друг с другом сестричек. Из блаженной полудрёмы его вывел стук каблучков по ламинату на минуту зашедшей в спальню Рины. – Милая, а что это было? – Ринат, требуя её в охапку, протянул руки. – Всё когда-нибудь бывает впервые… – загадочно улыбнулась ему она. – Даже второй раз. Спи давай. Завтра будет новый день и новая жизнь. Ринат ещё немного поворочался с боку на бок, ища удобное положение. «С кем же я сейчас… Кто из них есть кто на самом деле?» Мысли смешивались и путались, словно меланжевая пряжа. Через какое-то время, устав окончательно от всех приключений этого суматошного дня, он отключился. – В Москве полдень. Вы слушаете радиостанцию «Твин-ФМ», – вещали радиочасы. Ринат проснулся достаточно поздно. Голова гудела, и уличные звуки набатом отражались от каждого закоулка его мозга… Стол в гостиной был уже убран, постельное белье на диване, где, по идее, должна была спать Ирина, аккуратно сложено в стопку. Он, потягиваясь, подошёл к окну и посмотрел на парковку. Маленькой красной машины на её вчерашнем месте не было. – Доброе утро! А где сестра? – спросил он у подкравшейся к нему со спины и обвившей его руками Рины. – Сестра уже уехала, милый! – чуть непривычно проворковала та на ухо она. «Милый? Хм… Это что-то новенькое», – подумал Ринат, но догадался промолчать, чтоб не нарваться. – Что, уехала по-английски и даже не попрощалась? – А ты спи побольше! Глядишь, ещё и не то проспишь… Но ничего, следующее 29 февраля – через четыре года. У нас с тобой в запасе достаточно времени, чтобы как следует подготовиться к её новому, полному маленьких неожиданностей возвращению… ЛЮБИМАЯ МОЗОЛЬ, ИЛИ МОЙ ЗОЛОТОЙ МИЛЛИАРД Люблю я, знаете ли, проснуться рано утром, подышать свежим онлайном и в очередной раз не понять, как вы вообще живете без депрессии? Чем занимаетесь? Хохочете целыми днями, что ли? Но сейчас не об этом. Сейчас об отсутствии секса, которые очень жёстко бьёт… «По нервам?», – спросите меня вы. «Нет», – отвечу я вам. «По здоровью?» «Нет!» «А по чему тогда?» «По холодильнику!» И попробуйте сказать мне теперь, что я не прав! Прав, равно как и в том, что даже самый смелый из всех нас всё равно больше всего боится самого себя. Вот смотрю я в последнее время себе тихонечко на все эти истории про сексуальные домогательства в цивилизованном мире и думаю себе под свой большой с пропиской нос: «Ну ни харра?смента себе!» Ничего не удивляет, но странно только одно, почему до сих пор никто не догадался озвучить простейший с поверхности тезис о том, что вся эта шумиха общественным сознанием является составной частью политики по контролю за рождаемостью? Частью плана по реализации теории «золотого миллиарда», приверженцами которой является почти вся верхушка списка Форбс? А что, вполне себе логично. Когда-то начали с того, что вывели из тени противоестественные – не ведущие к размножению – виды секса. Помните сексуальную революцию шестидесятых годов прошлого века? Женщина же – сложное существо. Даже ключ от сердца ей нужно вставлять в совсем другое место, а какое – выбор есть. Предложили их вообще за секс не считать. Так, знак внимания, почтения, признательности или услугообмена. Даже салоны обучения искусству оральной любви открывали. В итоге по статистике половина Америки, судя по опросам общественного мнения, так и считает – «Ай эм американ, ай нид за блоуджоб энд пицца!» – но… размножается! Не помогло, значит. Предложили разумную альтернативу, но не зашло. Тогда предприняли маневр с другой стороны. Для начала деклассировали мужскую и женскую роли в обществе и внедрил наркотики как часть молодежной субкультуры. Психоделической рок, феминизм, панк-движение и всё такое. Бабы тогда с радостью пошли на охоту, а мужики… Мужики в большинстве своём не смогли поддерживать огонь в домашнем очаге и встали на путь саморазрушения. Но вновь оказалось мало. Началось внедрение в массовое сознание самым доходчивым путём – через рекламу – тезисов о том, что противоположный пол грязен до отвращения. У женщин – регулы, у мужиков – перхоть, а скопом все они воняют, как стадо брачующихся бизонов, ибо потеют постоянно и нещадно. Про то, что феромоны, источаемые человеческими телами и активно убиваемые хотя бы теми же самыми дезодорантами – основа взаимопритяжения полов, при этом скромно умолчали. И, создав почву для подсознательного отвращения мужчин к женщинам и наоборот, стали переходить к навязыванию однополого секса. Гормон через него успокоить можно, а вот размножиться – никак. Началась эпоха диско и вируса иммунодефицита человека. Ну чем не контроль? Что дальше? Дальше тех, кто не понял, нужно показательно наказать. Причём, начиная со своих. Чтобы чужие боялись пуще, и «Здравствуйте, херр Харра?смент в особо извращённых формах!» Кинул искоса, низко голову наклоня, пристальный взгляд даже не на грудь, просто на чьи-то дойки, мимолетом дотронулся до полупопия – всё, ф тюрму! И раструбить на весь мир обязательно! Но пройдет и это. В эпоху тотального маркетинга и пиара срок жизни любой новой идеи ограничен временем, в течение которое она приносит баблосики. Далее её двигают только фанаты и идиоты, разница между которыми почти не заметна. Когда закончится и этот этап борьбы за «золотой миллиард», предлагаю не останавливаться на достигнутом, а вообще запретить неконтролируемый межполовой секс. Только в целях продолжения рода, в благоприятственные для этого дни, после прохождения кучи сопутствующих анализов и под строгим контролем врачей в специально отведённых для того местах. Потом, кстати, талоны на потомство можно ввести. И, как мне кажется, первый шаг в этом нужном направлении уже сделан. Вспомните историю про формально заверенное «Согласие на секс», без которого любой половой акт можно выдать за изнасилование. Пробный шар в сборе бумажек, так сказать. Первый, но не последний, как мне кажется. За формальным заверением вполне можно ввести обязательное нотариально, а там и до абонемента или купонной книжки – рукой подать. Так что вперёд, к победе идей «золотых миллиардеров», ибо процесс давно уже необратим! Лично мне жутко нравится модель поведения Алисы в Стране Чудес. Она просто без разбора ела и пила всё, что только ей предлагали, при этом надеясь, что это каким-то волшебным образом решит все её проблемы. Я бы тоже с радостью стал хоть чуточку, но лучше, но где же найти столько радости? Учитывая мой характер, я с каждым днём всё больше и больше поражаюсь, что рядом со мной всё ещё есть люди. Ведь я уже не пью, пока что ещё курю и до сих пор сволочь, которая озабочена одним вопросом, почему светлым должно быть будущее, а не настоящее. Кстати, в моем доме свет живет в холодильнике. Так что пойду-ка я пока поставлю ему очередную пару лайков. Ведь главное в этой жизни – никогда не сдаваться, хотя лично я бы с удовольствием сдался кому-нибудь. Потому что с удовольствием – это совсем другое дело! С удовольствием, как в сауну, куда мы приглашаем тех, кто нам нравится, в отличии от бани, куда нас посылают те, кому не по душе мы, в противовес им не научившиеся имитировать не только оргазмы, но и счастье. Красиво. Искренне. Неподражаемо. Громко и пошло. ВСЁ ДЛЯ СЧАСТЬЯ И ЛЮБВИ Взросление поэта – бег от разврата, Но седина на висках замыкает круг. Всё по сути – бессмысленность и растрата Время «тик-так» и сердце «тук-тук». Рустам «Рустевели» Аляутдинов. А всё начинается, когда часы бьют «Тридцать восемь». Именно тогда понимаешь, исходя из того, что ни в тридцать три, ни в тридцать семь, Богу на небесах ты ни для чего не понадобился и здоровье уже не то, бросаешь писать стихи, решаешь переходить на жизнь «белую». Потихоньку втягиваешься, вытрезвеваешь, начинаешь интересовать ни на что уже давно не надеявшихся, но оставшихся отнюдь не «вопреки», близких и родственников. Устраиваешься на постоянную работу. И когда, окончательно придя в себя, смотришь на жизнь свою трезво, приходит осень. Биоритмически осень – это такое время года, когда отрываешь голову от подушки за пять минут до выхода на работу, а мозг уже полчаса как самозащищается: «Ещё вставать или уже поваляться?» Осенью особо ценен день сексуальный – тот, который можно «до и от» провести, не вылезая из кровати, а потом ещё, может быть, довести себя и до постели. Тогда же явственно осознаешь: тем, что всё-таки дожил до этой поры, обязан исключительно алкоголю. Благодаря ему много что забыл, и у тебя есть достаточно того, что вспомнить, чтобы не включать телевизор бессонными ночами. Благодаря попыткам с ним расстаться растерял большинство друзей, добрую половину врагов нажил благодаря достоинствам, приходившим к нему на замену. На ум приходит что-то вроде: «Похмелье – движитель творца! Оно терзать его не может, Творца похмелье тупо гложет – Не накатить ли слегонца…» Хотя, в конце концов, ощущаться лучше «так» на позитиве, чем всю жизнь на «седативе». Вот так смотришь, оцениваешь, задумываешься… Именно в этот момент обретаешь своё собственное патриархальное виртуалити. Особенно явственно это ощущается в начале осени. В начале осени собственной жизни. Когда ты сам себе Патриарх Лав из… В детстве была такая жевательная резинка, подушечки с вкладышами, где объяснялось, что любовь – это поднести девочке портфель до дома. Вкладыши… Которыми играли, складывая в стопочку, ударяя собранной «в лодочку» ладошкой, в надежде, что те перевернутся навзничь. Детство… Тогда мы не знали многого, что в жизни нам не пригодилось, но точно располагали ответом на вопрос, что есть любовь – Лав из… – это подушечка жвачки с вкладышем внутри. Время в движении, и готовых ответов с листочков из жвачки хватать катастрофически перестало. Каждый начал стараться дать ответ. Без шпаргалки. Сначала дарили цветочки, угощали мороженым, приглашали в кино, набрасывали на хрупкие девичьи плечики пиджачки и курточки, если на улице был ветерок или, не дай Бог, слегка похолодало. Потом уже вели в ЗАГС, старались всячески обеспечить, дабы не чувствовали себя обделенными. Хотя бы на фоне своих заклятых подруг. Лав из…? Квартира, машина, дача, отпуск на море, норка на плечах, бриллианты на шее, опять же… И хоть до старости еще не добежали, но уже задумываемся, что оно, «Лав из…» в перезрелости? Заснуть позже, зная, что под храп она проворочается до утра, так и не сомкнув глаз? Носить на руках, чтобы не дай Бог, не ушла раньше тебя. А если не уследил, то каждую субботу возить цветочки на погост? Цинично? Согласен. Но во многих случаях, поверьте, правдиво. Жизнь нам не только крутит руки, но и дает свои, подчас нежданные и некместные, ответы. В подземке напротив сидела почтенная пара преклонного возраста. Он пытался ей что-то сказать. Перегон грохотал. Она изо всех сил пыталась его расслышать, но не слышала. От чего нервничала. Он тоже нервничал, потому что нервничала она. Тогда и сделал абсолютную немыслимость – дал ей берушу. И вы бы видели ее по-настоящему счастливое лицо, когда, воспользовавшись сим нехитрым приспособлением, наконец-то смогла его услышать! Пусть по губам… Потому что, перейдя вместе жизнь, начинаешь понимать и в абсолютной тишине. Вы бы видели его успокоенный вид, когда понял, что она больше не нервничает. Лав из… Нет, никто и ничто, кроме вкладыша из детской жевательной резинки, никогда не сможет объяснить, что такое любовь. Лав – «любовь», из – «это», «есть». Лав из… – любовь это… Лав из! – любовь есть! И пока она есть, она не может не иметь подпитки и не есть… Она запоминала мужчин по люстрам – если, поноровя, вспоминала, какая она у него была, значит мужчина был – считай, что не был. Он отмечал женщин по постельному белью: коли мог вспомнить и цвет его, и фактуру, то женщину уже не помнил. Он до такой степени страдал спермотоксикозом, что у разговаривавших с ним по мобильному девушек непроизвольно срабатывал виброзвонок. Она так мучилась недотрахеитом, что при встрече с ней у друзей в гаджетах мгновенно разряжались аккумуляторы. Нимфетамин на них больше не действовал. Когда оба были уже «на грани», то встретились в секс-шопе. Их взгляды встретились, едва не сразу заметившая их продавщица, неожиданно включила тихую музыку. – Продам тесты с двумя полосками. Оптом – недорого. Для особо загадочных особ есть эксклюзивные – «Адидас»… – Извините, Вы верите в любовь с первого взгляда? – Я даже в любовь с первого слуха верю. – А с первого нюха? А ведь бывает и такое. Особенно, когда будущие пользуются тем же парфюмом, которым бывшие когда-то в интимных местах душились… Попадаешь в этот шлейф, причинное вспоминает, каверноза набухает и всё, бери тёпленьким… А, вообще, подойдите попозже, как раз буду такой, что вы будете мне, как надо. Официант, ещё пятьдесят виски! – А вот у меня зрение уже не то, мне пощупать нужно. И примерить тоже… желательно. Ведь, как сказал один писатель, «Женщины и мужчины подобны нарядам «от кутюр». Без тщательной предварительной примерки (на шее) не сидят и (рядом) никак не смотрятся». – В устной форме или с чёрного хода? – Мне зайти попозже?.. – Эх, тяжело же вам в жизни придётся… Так что заходите хоть двадцать раз, и результат будет тот же. – Хм, двадцать? Ну это если только с входа парадного. А если чередовать? То с парадного, то с заднего, то вообще через чердак? – И в красные дня календаря тоже? – Да само собой! Праздники же! – Официант, бутылку виски и вторую рюмку за этот столик! Ну так на чём мы остановились? – Что там было про бывшую и духи? А, да… В жизни, как в шахматах – потерял королеву – беда королевы. У тебя же есть целых восемь пешек, которых, если ты гроссмейстер, имеешь все шансы сделать ферзями. Потеря же короля – всегда мат. В особенности «короля» в своей голове. – Согласен, каждый водитель уверен в том, что он единственный нормальный человек. То же самое думает каждая женщина. Наверное, поэтому мне свыше не дано водить машину и я – убеждённый пешеход. – Да… Смертность на дорогах, конечно… Считается, что у каждого человека с рождения есть ангел-хранитель, и, если он не дремлет, все неприятности обходят его владельца стороной. Так выпьем же за то, чтобы наши ангелы-хранители как можно чаще страдали бессонницей! – Алаверды! Алаверды!! …и желательно вместе!!!… – Нихт капитулирен!.. – Нахт брудершафт!.. Вышли оттуда без покупок, но вполне довольные друг другом. Теперь живут вместе, у них нет проблем, в их прихожей на самом видном месте гордо висит анатомического вида дверной виброзвонок на пальчиковых аккумуляторах. Их не особенно заботит, что в их спину соседи шушукают, мол, «Глянь, извращенцы пошли». Они на себе знают, такое прозвище надо заслужить. Люди, в основном, помечают им тех, кто по жизни делает то, о чем большинство из них не смеет даже мечтать. В последнее время готовятся к открытию своего уютного секс-шопа, в котором продавщица, приметив клиентов, будет включать приглушенную ненавязчивую музыку. И название для магазинчика, не мудрствуя лукаво, подобрали – «Всё для счастья и любви». БЕСАМЕ МУЧО Посвящается светлой памяти Кажарского Александра Михайловича (08.04.1945 – 20.04.2008) Когда её душе исполнится пятьдесят, она первым делом засядет писать мемуары. С чего она начнёт? Мне кажется, так: «Юбилей… Вот он и настал… Когда приходит пора юбилеев, и твоей душе как жёлтая карточка объявляется «пятьдесят», «пятьдесят пять», «шестьдесят», ну, и так далее, лет, начинаешь задумываться: «А чем этот рубеж в твоей жизни особенный?» И, поразмыслив чуток, решаешь – тебе есть чем гордиться!» Она не любит свои дни рождения. Любит чужие. Любит готовить, вручать подарки и пробовать на вкус сотворённый ими восторг, но свой день рождения она не любит. Ей абсолютно всё равно, что в этот день она становится ещё на год старше – не важен возраст физиологии, ей важен возраст души. Душа, в отличие от тела, старится исключительно переживаниями и предательствами. Она не ждёт подарков – просто рада, что в этот день кто-то из краткого списка дорогих и близких ей по духу людей позвонит по телефону, и они потрещат может быть пять минут, а может быть и битый час обо всем на свете. Стол она также не накрывает и не ждёт в этот день гостей. И это за неё решил один подобный день, случившийся с ней много лет назад. Так уж получилось, что годовщина у неё выпадает на один из летних месяцев, когда ни в школе, ни в институте никого найти не удается – все догуливают каникулы. И вот, уже работая, она решила в этот день собрать за одним столом всех, кого только хотела бы видеть – одноклассников, однокурсников, сослуживцев, близких и просто хороших знакомых. За месяц обзвонила всех, пообщалась с каждым, упредительно пригласила. Снова обзвонила за неделю, настоятельно напомнила. За несколько дней заблаговременно составила меню, и в день «че» отправила родителей на дачу, накрыла стол и села ждать гостей… Когда вечером с фазенды вернулись родители и нашли стол нетронутым, первым, что сказал ей удивленный отец, было: «А что, все уже ушли?». И только допивая бутылку вина, она всё-таки тихонько призналась – никого и не было… Уже после, в течение недели-двух, все ею заранее приглашённые отзвонились. У кого-то заболел сын, кого-то услали в командировку. У каждого нашлась уважительная для себя причина не прийти… Тогда она и дала себе зарок, больше этот день не праздновать. Никогда. Потому что не хотела вот так вот каждый раз снова и снова, надеясь на чудо, живя в ожидании встреч и подарков, в итоге получать Ничего. Хотя она уже и не надеется, но при первой же возможности дарит чудо сама. Сама звонит, сама поздравляет, сама готовит и дарит подарки. Но каждый год за неделю до своего времени «че» уходит в подполье и почти ни с кем не общается. Потому что не хочет в очередной раз ворошить в себе, что может так случиться, что к ней вновь никто не придёт. И даже не позвонит, чтобы сказать всего четыре ласковых слова: «Поздравляю с днём рождения!» В последнее время что-то неуловимо начало меняться. И хотя те, кого она считала близкими и дорогими, звонить ей стали все реже и реже, зато всё чаще и чаще через «сеть» к ней приходят поздравления со всего мира. Эти скупые весточки – одни из самых приятных событий, которые происходят с ней в этот грустный праздник, за что каждому из их отправителей она всегда говорит персональное спасибо. И пусть в реале она ни с кем из них никогда не встречалась и вряд ли когда встретится, но – «спасибо всем!» Они о ней помнят, и она – жива! Она – жива! Несмотря на то, что два раза была за гранью смерти, несмотря на внезапно сваливающиеся болячки, когда что-то само по себе начинает вдруг отказывать, жить своей, отдельной от неё жизнью и напоминать о себе лишь болью. Напоминать, что тельце-то у неё уже слабое и за ним нужен уход да уход… Но она двигается, руки-ноги работают и, как говорил незабвенный одессит Рабинович: «Не дождётесь!» Есть одолевающие тебя хвори – ты двигаешься, ты – живой! У неё есть работа, которая ей нравится и которой нравится она. Она судит об этом по адекватной оценке плодов её деятельности, которые, что немаловажно, вменяемо оплачиваются. На работе её ценят, чего она при каждом случае желает всем. У тебя есть работа – ты её работаешь, ты – живой! Она удивляется многому и многих ещё многим может удивить! Ты видишь красивую бабочку – ты задыхаешься от восторга, ты – живой! Красота этого мира, необычные события и встречи с неординарными людьми вдохновляют её на новые работы. Стихи, проза, плетение украшений, рисунки, фотография – это всё она. Она видит красоту этого мира, чувствует её и готова кричать о ней «на всю Ивановскую». Она готова делиться найденной ею красотой через свои рисунки, вышивки, стихи… В её голове рождаются идеи, они воплощаются во что-то реальное, это можно потрогать, пощупать, почитать. Ты не можешь заснуть от того, что в голове не складывается пазл – ты думаешь, ты творишь, ты – живой! Есть немногочисленная группа людей, ради которых она может «порвать», достать звезду с небес, да хоть подраться с самим с дьяволом. Они – её броня в битве за жизнь в этом мире! Эти избранные – её родные, близкие и друзья, и ради них она не существует, живёт! У тебя есть ради кого жить – ты счастливый человек, ты – живой! Её душе ещё нет пятидесяти, и я перечислил уже четыре из пяти пунктов, из которых следует, что она работает, она двигается, она востребована и ей есть ради кого жить. Судя по её стихам и прозе, количеству их прочтений, востребованности сделанных ей украшений – она творит! И это уже пять. Пять – ноль. В её пользу! И она – живая! Её всегда волновал вопрос: с чего всё началось? С момента рождения? Или с того момента, когда две родительские частички, клетки абсолютно разных друг другу людей соединились, став самыми родными для неё одной, и дали ей жизнь? Ответа на это вопрос она не знает до сих пор. Едва родившись, она умерла. Но откачали, и громкий крик, как победный клич, огласил её появление на свет. Говорят, у кошки девять жизней. А сколько их уже было у неё? Самая первая и короткая закончилась в роддоме, но она родилась вновь, как птица Феникс восстала из пепла. Потом были события, после которых её душа умирала вновь, но со временем возрождалась, становясь немного другой, и предшествовавшие перерождению события становились безликими и неразличимыми, словно подсмотренными из чужой жизни, не вызывающими в ней никакого отклика… Вы помните, каким было ваше первое «самовспоминание»? Кто-то помнит себя лет с четырёх-пяти, кто-то раньше, кто-то позже. Первое её – на руках у мамы. Скорее всего, это был «молочный» период. Мама держит, прислонив её, маленькую, к себе, а она все время боится, что её шея и спинка сложатся, она сломается и выпадет из материнских рук. Намного позже, когда у неё самой родился сын, и она держала его на руках, всегда придерживала его спинку – не хотела, чтобы и он боялся так же, как когда-то боялась она, и она не отрицает, что, возможно, этот страх «сломаться» жив в ней и до сих пор. Если первое её «вспоминание» о маме – страх, сломавшись, выпасть из тёплых рук, то думая об отце, ей сразу приходит на ум: «Отец постоянно «мурлыкал». У отца был абсолютный слух, хотя этого никто и никогда не проверял. Повторяя за радиотрансляцией какую-нибудь арию, он никогда не фальшивил, не путался в тональностях, не сбивался с ритма и не давал «петуха». Он пел в бане, пел в душе, пел, когда что-то мастерил. Он пел и жил. Когда не мог петь – просто слушал музыку. По праздникам в их доме всегда играл магнитофон. Играл громко, чтобы все знали здесь – праздник! Радиостанция «Маяк» всегда тихо бубнила новостями и музыкой днями напролёт по выходным на их даче. А когда они возвращались из бани вечером на лодке да в тихую погоду – по воде неслась «Бесаме мучо». Отец пел её всегда громко, от души, так, что птицы забывали чирикать и начинали прислушиваться. И когда отец работал, он всегда что-то «мурлыкал». Сколько она себя помнила. Она вспоминает его руки. Мозолистые, сбитые, в трещинах и всегда пахнувшие машинным маслом. Отец всю свою жизнь работал слесарем-наладчиком, настраивал и чинил токарные, шлифовальные, револьверные и фрезеровочные станки. Руками он мог сделать всё – от кухонной полки до весельной лодки, от рыбацких блесен до охотничьего тесака в кожаных ножнах. В своей жизни он перепробовал многое: делал мебель, мастерил замки, великолепно чеканил, резал по дереву, делал и затачивал ножи. Когда она училась в пятом классе, все знакомые девчонки обсуждали юбочки, модели платьишек, фасоны туфелек, а ей на это было наплевать, ведь отец каждый день приносил ей с работы что-то по-настоящему интересное – сборники схем станков, стружку разных металлов. Потом экзаменовал её, чем завитки от алюминиевой болванки отличаются от шпона каленой стали. Отец учил её, как починить розетку, перепаять отвалившийся контакт в электрической вилке, что такое уголки прочности, каким инструментом можно измерить толщину волоса и многому, многому другому. И это ей было интересно! Он объяснял, что и почему работает и как работать должно. И если что-то не работает, то как найти и устранить неисправность. Отец научил её главному – быть ответственной за свой труд. «Занимайся, чем хочешь. Главное, чтобы тебе было интересно и не стыдно за то, что ты делаешь». Когда она окончила художественную школу и хотела продолжать двигаться в этом направлении дальше, он «на голубом глазу» сказал ей: «Из тебя получился отличный рисовальщик, но, чтобы стать художником – надо в душе иметь искру от Бога, которую ещё называют талантом. А у тебя её нет. Со временем ты сама найдешь, чем тебе нужно заняться, к чему тебя тянет, но сейчас… Окончи институт, получи образование». Эти слова она запомнила на всю жизнь. Отец занимался многим, пробовал ещё больше, но верен оставался лишь рыбалке. Он всегда что-то «мурлыкал», когда сидел на рыбалке – особенно тихо. Говорят, что у кошки девять жизней. У её отца их было три. Первый раз отец умер, когда в детстве пошел рыбачить на речку Белую, есть такая под Салаватом в Башкирии. Они с ребятами вброд переходили на небольшой остров, где всегда ловили рыбу. А днём из-за дождей пошел разлив, вода поднялась и, возвращаясь, отец упал в воду и захлебнулся. Тогда его откачали. Второй раз он почти умер, когда угорел выхлопными газами в гараже. Третья его смерть стала фатальной. Может быть, у отца одна смерть была за три, а может быть, она не всё про него знала. Ведь, говорят, у кошки – девять жизней, а её отец всегда «мурлыкал». Она стояла на кладбище перед крестом. На табличке выгравированы фамилия, имя, отчество, дата рождения, дата смерти. Это её отец. «Бесаме мучо»… Наверное, так пела его душа… Пела от счастья. До сих пор, чтобы просто почувствовать, какое теплое для неё, когда он был жив, было время, она включает эту старую как мир песню… Что будут помнить об её отце через год или через десять? Как-то на подарок он сделал пару охотничьих тесаков и сам сшил к ним кожаные ножны. Лучшего подарка на её памяти нет и быть, наверное, уже не может. Она не хочет, чтобы об отце забыли, и будет писать о нём, чтобы знали, каким он был. И помнили… Чтобы ей самой не забыть, каким был он. Первый раз её «пробило на стихи», когда она по-настоящему влюбилась. Как и положено, подбор рифм, «кровь-любовь», попытки выразить захлестнувшие эмоции катренами… Через какое-то время, под влиянием бардовской песни, она начала экспериментировать и с прозой. Как-то, набравшись храбрости, она пришла в республиканский Союз писателей и показала там всё, с её точки зрения, самое на тот момент лучшее из того, что вышло из-под её пера. Она гордилась каждой написанной строчкой, но в ответ услышала тщательно подбираемые цензором слова: «Понимаете… Новой Ахматовой или Цветаевой из вас не получится… Но, если хотите, продолжайте писать… Для себя…» Это отбило её от стихоплётсва надолго. Лет через десять-пятнадцать эту плотину все-таки прорвало. Никто её не поддерживал, но и никто не критиковал. Писалось ей тогда мучительно – мысли никак не хотели рифмоваться, размер бился. Из того времени у неё осталось много незаконченного. Потом произошло событие, после которого она сожгла всё – свои дневники, черновики и толстую тетрадь со стихами. Тогда её душа будто умерла, ни мыслей, ни чувств у неё попросту не было. Со временем даже лесное пожарище зарастает и восстанавливается. Так и она. Ожила и начала писать снова. Сначала то, что всплывало из написанного ранее – оно уже жило своей жизнью и тоже умирать не стремилось. Затем начала записывать, что накопилось и назрело за время с момента её воскрешения. Позже в жизни происходило много разного и не всегда хорошего. Но постоянно идея в голове, цепляясь за одно лишь слово или фразу, раскручивала клубок мыслеформ и эмоций, складывая всю эту мозаику в единую цельную картину, и, когда всё заканчивалось, появлялся новый стих или зарисовка в прозе. Так у неё и продолжается и сейчас… Она никогда не считала себя поэтом – скорее рифмоплётом – и не претендовала на какое-либо признание. Просто делилась тем, что «варилось» в её голове и оживало потом своей отдельной жизнью. «Не судите меня строго… Я не волшебник… Я только учусь…», – всем и всегда честно говорит она. Когда-то давно в её голове друг за друга зацепились слова и сложились две странные строчки. А дальше не писалось… Так и крутились они в голове, изводя её вопросом: «К чему они сложились так не до конца?» Лет через двадцать к ним добавились ещё две строчки. Вышло подобие четверостишия, и не писалось вновь… Всё это время она жила мечтой поехать в Аркаим, по преданию, место силы древней цивилизации Ариев. Когда осознала, что поездка в очередной раз откладывается на неопределённый срок, ночью ей приснился сон… Что ей снилось, она не помнит, но невесомое ощущение прояснения по пробуждении было явным. Витавшие в воздухе и никак не дававшиеся ей в руки сточки сложились в единое целое, и так давно задуманный стих дописался на одном дыхании. Ещё через полгода поездка осуществилась. Как туда ехала, где была и что делала – разговор отдельный и долгий. Когда, возвращаясь домой, тряслась в автобусе, думала, зачем же она ездила? Что она хотела увидеть или услышать? Что для неё Аркаим? Для кого-то Аркаим – лишь точка на географической карте, бескрайние степи, жара и вечный ветер. Для других – туристическая площадка с ларечками сувениров и хавчика, где можно праздно пошататься и при случае даже подраться. Для кого-то Аркаим – огромный музей-заповедник под открытым небом, в котором найденные археологами поселения датируются началом четвёртого века до нашей эры, ранее, чем были построены египетские пирамиды. Но есть люди, для которых Аркаим – это действительно место силы, со своей мистикой, кривым березовым лесом, временными порталами и неравномерным течением времени. Что для неё Аркаим, она не может сформулировать до сих пор. Интересно ей было всё. Посещение местных достопримечательностей – гор и утесов, выполнение тренингов по разным направлениям – от зарядки талисмана на деньги до призвания помощи рода в решении сложных проблем. Тогда время для неё текло неоднозначно. День, несмотря на насыщенность событиями, тянулся, как жевательная резинка – долго и нескончаемо. Ночь проносилась просто на выдох-вдох. Небо постоянно заполняли необычные, то подсвеченные солнечной радугой, то являющие своими очертаниями лица и оскалы, облака. От рьяного солнца её кожа обгорела в первый же день, от сильнейших степных ветров она же ещё и сильно обветрилась. Но несмотря на это, боль и усталость не чувствовались совсем. И все время её не покидало ощущение дежавю… Все встало на свои места, когда попала на экскурсию в поселение. Оказавшись на месте, она осознала, что точно тут уже была, когда-то, в одной из прошлых своих жизней. Она видела этот город, когда в нём ещё жили люди. Она всё это видела, и это вылилось в стихотворении. Вспомнилось многое, но ещё больше так и осталось заблокированным, хотя и эти предчувствия были ослепляюще яркими. В поездке она всегда носила с собой фотоаппарат, чтобы успеть сохранить, что поймает и за что зацепится её взгляд, дабы потом разобраться в своих ощущениях и вспомнить, что и как происходило «тогда». А разбираться ей всегда было в чём. За это время от неё ушло ощущение загнанного в угол зверька, растворились многие страхи и появилась тихая уверенность в собственных силах, выяснились слабые места, с которыми она запланировала работать, и пульсом в голове застучала единственная мысль: «Все будет хорошо! Я – живая!» У каждого есть любимое время года, наступления которого он ждет с особым трепетом. Это время, когда что-то обновляется и прорастает. В душе начинает играть новыми, ранее не виданными красками то, что уже вроде как погасло и давно ничем не пахнет. Для неё такое время – весна. Каждый год она ждёт её с каким-то предвосхищением чуда, и чудо не заставляет её ждать! Тает снег, распускается природа, просыпаются разные жучки-паучки, бабочки, в том числе и в животах людей, и все начинают торопиться жить! Но когда все связанные с наступлением весны чудеса успевают свершиться, на смену любви приходит чувство, до которого ей один шаг, и она начинает эту весну ненавидеть. Не потому, что из-за перепадов погоды у неё до тошноты скачет давление и болит сердце. Не потому, что из-за холодного и влажного воздуха начинает болеть колено, на котором у неё порвана добрая треть связок. И совсем не потому, что у неё наступает сезонное обострение гастрита, а от неистового, слепящего снежными «зайчиками» солнца у неё начинают болеть глаза. Нет, она ненавидит весну потому, что в этот период в ней начинается мучительная борьба с собой. Душа и память входят в диссонанс, а вокруг… Вокруг просыпается жизнь. Природа, словно потягиваясь после долгого сна, стряхивает с себя остатки снега. Душа тянется к солнцу, требуя обновлений во всем – в доме, в одежде, в мыслях и чувствах. Но память тяжелым булыжником висит на шее и паническими атаками напоминает, чем всё в этом мире имеет обыкновение заканчиваться. Так уж получилось, что самые необдуманные поступки она совершала именно вёснами. И именно вёснами для неё всё заканчивалось, и вновь звучала фраза: «Ты хорошая, но я еду туда, где меня ждут». Словно могильный камень на душу клали. И не раз. С тех пор в её голове набатом в это время стучат четверостишия, написанные в минуты её первого весеннего отчаяния. Именно весной, чтобы никто не видел эту её борьбу на самоуничтожение, чтобы никто не знал, насколько она уязвима в этот момент, она надевает броню. Чтобы никто не достучался. Чтобы никто в очередной раз не сделал ей больно. Чтобы не разрушить саму себя. В её жизни не один раз случался год, когда в силу разных причин весна проходила мимо неё, никоим образом не затронув ни души, ни мыслей, оставляя за собой только ощущение пустоты. Когда это случилось в первый раз, в её голове и всплыло определение – «Украденная весна». В конце девятого класса она неожиданно слегла с сильнейшей ангиной. Когда её накрыло болезнью, за окнами ещё лежал снег и все вокруг кутались в воротники от ледяного пронизывающего ветра. Когда, переболев, она вышла на улицу – там уже отцветали липы… Украли весну, украли то самое ощущение чуда, когда вчера ещё на ветках набухали почки и за ночь после теплого дождя взрывались зеленой листвой, заполняя воздух пьянящим ароматом смолы. Позже случались и другие подобные «кражи», но они проходили только тенью, особо не затрагивая ни душу, ни сердце. Сказывалась суета и её вечная усталость. Недавно это случилось с ней вновь, неожиданно, исподтишка, словно удар пыльным мешком из-за угла, когда её душа после тяжких метаморфоз всё-таки начала медленно, но обновляться. И, словно бабочка, только что покинувшая кокон, с мягкими крыльями и не затвердевшим хитиновым покровом, нагая и беззащитная, она вдруг попала в водоворот не самых приятных событий. У неё снова украли весну, украли ощущение чуда, так необходимого ей для жизни. Украли надежду слышать ночные соловьиные трели. Украли то ощущение, когда, вдохнув пьянящего запаха весны, начинала кружиться голова и хотелось делать глупости, за которые стыдно сейчас, а не потом. Если такое случится с вами, сочиняйте сами «свою весну». Нарисуйте, слепите, сплетите, спойте, но так, чтобы в душе потом возникло то самое легкое ощущение баловства и шкодливости, дающее силы свернуть горы. Творите, чтобы из зеркала на вас смотрели глаза озорного соседского мальчишки, случайно попавшего мячом вам в окно, а не пустой взгляд выжженной пустыни. Чтобы утром, глядя в окно, хотелось узнать, что случилось нового, а не с тоской думать, что на вас такого ещё сегодня может свалиться. Творите себя и свою жизнь во всех красках! И не только, когда у вас «украли весну». Всегда и в любое время года. Когда для вас наступает весна? Для многих она начинается с таянием снега, с распусканием почек и началом цветения. Для неё же она приходит ещё глубоко зимой. Когда, устав от окружающей серости, случайно выглядывает солнце и начинает через оконное стекло греть ей щеку. Даже если на улице глубокий минус, даже если потом небо вновь на неопределённый срок затянет снежными тучами, и заметёт метелями землю – весна равно уже поселилась в её сердце и, как сон-трава, тянется через слои снега к свету ослепительно голубого неба! Храните в себе ощущение весны как можно дольше! Тот день, когда вы не сможете почувствовать это едва уловимое состояние, станет первым, когда ваша душа начнет стареть и умирать. Вдобавок она любит дождь, те моменты, когда природа почти стирает мелкие детали и в мире остается лишь самое главное – крупные цветовые пятна и тишина. Тишина в мыслях, данная для осознания себя. В такие моменты ей некуда спешить и бежать. Есть только она, капли дождя и тишина. Она любит в дождь кататься на общественном транспорте и рассматривать ночной город через его запотевшие стёкла. Она просто едет и смотрит в окно, а где-то там тихо проплывают яркие пятна машинных фар и фонарей, там размыта и не графична подсветка зданий и неон рекламных слоганов, не видно деталей, не ясны проплывающие контуры. Мир, умываемый дождём до неузнаваемости, также с удивлением рассматривает её через окно её автобуса. Не менее, чем когда идёт дождь, она любит смотреть сквозь транспортные окна, когда холодно и снег. Тогда на них морозными букетами распускаются невиданные цветы изморози, через которые совсем не видно внешний мир. Миру тоже очень холодно и не очень хочется видеть её, и он рассматривает ледяные узоры с внешней стороны. Она не прочь упереть свой взгляд в автобусные окна летом, когда жарко и всегда присутствует неистребимый слой пыли. Тогда лучи яркого солнца переливаются и заливают своим светом все доступное им пространство, и она вместе с природой наслаждается обилием света и тепла. Вне зависимости, идет дождь или падает снег, распустились ледяные цветы на окнах или они покрыты толстым и жирным слоем пыли, перед тем как выйти из автобуса, она старается встать чётко перед дверью и быстро нарисовать небольшой смайлик. Точка, точка, лежащая на спине скобка, большая буква «О», сверху – тройка палочек-волосинок и там, где должна быть шея – элегантный бантик. Рисует и, глядя на него, как заклинание себе как мантру твердит: «Всё будет хорошо!» Мелочь, а, глядя на её рисунок, до того мрачные и напряжённые люди начинают улыбаются. И раз кто-то просто так, пусть и внутри себя, улыбается, значит действительно – всё будет хорошо. Когда-нибудь, но взаправду и непременно. Сколько она себя помнит, ей всегда снились сны. Сны-приключения, сны-пророчества, сны-указатели – такие разные, но такие нужные. Одни – чтобы расслабиться, другие – чтобы быть готовой к неизбежному, третьи – чтобы выполнять свою миссию на земле. Сны цветные, с музыкой и захватывающим сюжетом. Но когда она просыпалась, не помнила о них ничего, кроме того, что что-то снилось и оставило за собой лишь общее ощущение приключения. Единожды ей удосужилось увидеть сон медикаментозный. После операции, чтобы не чувствовала боли, хирург назначил ей наркотик. О характере назначения она узнала только при выписке, но какие ей тогда снились сны! Любой мультфильм в «три-дэ» по сравнению с ними казался лишь плоской черно-белой пародией. А какая в них была музыка – по сравнению с ней всё, что она слышала до этого – тихое эхо. Видя их, она смогла понять, почему люди превращаются в наркоманов – наркотики, как выход в другой мир, никому не оставляют шансов хотеть жить в этой вялотекущей серой реальности. Другие её сны были пророческими. Сравнимые по яркости с медикаментозными, но всегда лишь о ней самой или о тех, кто был ей дорог. После пробуждения они помнились во всех деталях годами, а потом, в один прекрасный момент, сбывались наяву и покидали её память навсегда. Иногда, чтобы не видеть их, она выматывала себя физическими нагрузками или хроническим недосыпом, но вещие сны всё равно прорывались в её мозг и показывали, что, когда, где и с кем должно будет произойти. Многие скажут, что, увидев такой сон, она сама программировала себя на его исполнение. Но правда была в том, что пророческие сны уже давно, год за годом, словно большой пазл, выкладывают основные и ключевые события её жизни – несостоявшаяся первая любовь, свадьба, день зачатия, смерть бабушки, похороны отца, ход проведения операции и последующая клиническая смерть. Они словно готовят к её тому, что обязательно должно с ней случиться, чтобы она приняла неизбежное и, возможно, попыталась что-то ещё изменить или хоть как-то подготовилась к надвигающимся на неё событиям. Ещё одну категорию снов она до сих пор не знает, как правильно и точно описать. Они ей снятся крайне редко. Всегда черно-белые, контрастные, без музыки, но всегда взрывающие ей мозг. В них происходят события, которые заставляют её пересматривать свои уже устоявшиеся правила и принципы. После них ломается и с болью заново выстраивается система жизненных координат. По пробуждении после снов она чувствует, что вкалывала всю ночь, как раб на галерах. Такие сны, пока не пройдет полная утилизация и всё не будет отстроено заново, долго ещё держат её в напряжении, и, словно выходя в определенный момент на перекресток семи дорог, она пересматривает всю свою жизнь целиком, видя все возможные развилки судьбы и напряжённо высчитывая, какую единственную из них стоит ей выбрать. И у неё в этом нет возможности вернуться, ибо любой выбор делается нами лишь единожды. Говорят, что депрессия – это когда заходишь в интернет и никуда не хочется идти. У неё же всё наоборот. Даже депрессию – с латыни «давление», «подавление», она предпочитает называть через первую «и» – «ди-прессия», тот же самый пресс, только в двойном объёме. Когда всё уже выгорело и нечем чувствовать, когда нет сил даже просто о чем-то думать, она заходит в сеть и бессмысленно бродит с сайта на сайт, до тех пор, пока не поймёт, что уже в пятый раз просматривает одну и ту же ленту новостей в социальной сети. Раньше, в пору её студенчества, когда интернета еще не было, депрессия заканчивалась тем, что она на неделю, а то и на месяц исчезала. Дом – учеба, и больше её нигде нельзя было найти, а если кто, имея смелость, и находил, то получал короткий отказ и тяжелый удар взглядом по темечку. Подруги знали, что ей нужно просто отсидеться, чтобы восстановить себя. От чего? Никто никогда не задавал ей такого вопроса, за что, в принципе, и оставался в листинге её друзей. А сейчас? Кричать о том, что не хватает тяги жить, потому что кончились силы верить, что «все будет хорошо» – не её… Она не может выставлять такое напоказ, её этому не научили. Именно в эти моменты она явственно понимает: «френдов» в её контакт-листе много, а довериться и поговорить, по сути, ей не с кем. Кто-то её не услышит, кто-то всю жизнь верит, что у неё всё и так всегда в шоколаде, а кто-то сам сидит в такой же, как и она, «яме». Поэтому она просит не обижаться, если перестаёт отвечать на звонки и сообщения, если выпадает из онлайна. Для неё в этот период главное – не выпасть из реала. Насовсем. Ей нужно время, чтобы закутаться в звездную ночь, подышать соленым морским ветром, промыть душу под струей горного водопада, послушать тишину леса и отхлебнуть горячего шоколада из любимой чашки под треск догорающего костра. И пусть всё это будет с ней не наяву, но пускай это будет. И она обязательно вернётся. Не новой, но обновленной. Не другой, но изменившейся. Ведь каждой гусенице нужно время, чтобы стать бабочкой. А что в итоге из кокона вылупится – махаон или моль – она оставляет нам «на посмотреть». Однажды, сидя в офисе и устав от вечной гонки, она вдруг уставилась в окно. Взгляд её выражал полную бессмысленность, мыслей в голове не оставалось, только ощущение всепоглощающей усталости и пульсирующая боль в висках. За окном шел первый снег. Снежинки крутило-вертело, и они никак не могли улечься на землю, чтобы обрести свой покой. Впрочем, как и она. Внезапно в ней зазвучала песня, которую когда-то давно пел папин друг дядя Витя, который очень хорошо играл на гитаре и сочинил за свою жизнь немало. Но все его песни канули в лету, так как записывать их он привычки не имел. При всём их обилии, глядя на первый снег, она всегда вспоминала одну их них – про летчиков Крайнего Севера, разбившихся и попавших на необитаемый остров. Полностью текст она не помнила, по её воспоминаниям, он был долгим и нудным, но припев врезался ей в память навсегда: «А снег падает, падает На прибрежный песок Километр по периметру - Вот и весь островок…» И, наверное, в подобные минуты усталости и бессилия весь мир воспринимается ею, как тот островок – пустынный и без права на надежду, словно двор для тюремных прогулок, с одной лишь разницей – загнал ты на него себя сам. В такие периоды «ди-прессии» ей хочется просто спрятаться подальше от суеты и шелухи жизни «в норку», не высовываясь, пока снова не появятся силы, чтобы жить. И она заслужила себе это право. Сейчас, пока её душе не исполнилось пятьдесят, она сидит у костра. На много километров вокруг – ни души. Никто не мешает ей думать, а одиночество её уже не страшит. Иногда нам всем нужно время, чтобы остановиться и подумать, что для нас в этой жизни по-настоящему важно, с чего мы можем начать свои мемуары, когда нашим душам всё-таки грянет полтинник. Наконец и она нашла это время. Огонь перед ней неспешно лижет алыми языками ночь, иногда столпом искр с треском устремляется вверх. Она сидит и пытается анализировать себя – как жила, что делала, какие ошибки совершала и какие выводы из всего этого уже сделала. Говорят, что у кошки девять жизней. И если развод можно тоже считать маленькой смертью, то сейчас она не хочет, чтобы сегодняшняя её жизнь была бы этой самой девятой. Самое пикантное, её память напрочь стерла некоторые моменты и события её прошлых дней, а какие-то из них с маниакальным упорством повторяет и воспроизводит ей во снах. Поэтому точно сказать, какой по счёту жизнью она сейчас живёт, при всём своём желании, она не может. Почему так получается? Вероятно, ещё не все «скелеты» в шкафу её памяти, как и те самые первоснежные снежинки, простите за тавтологию, обрели необходимый им покой. Вероятно, но не определённо. Терпкий чай на местных травах теплой волной расплывается по её телу. Когда некуда спешить, никто не толкает в бок и не торопит, мысль сама выхватывает из памяти очередной паззл из жизни и во всех подробностях его повторяет, смакуя подробности… Жизнь, как большая и незаконченная картина. Паззл этой картинки – какое-то событие, сюжет, действие. И куча эмоций, которая с ним связана. Не всегда радостных и достаточно оптимистичных. Говорят, взрослые – это постаревшие дети. Уверен, это не про неё. Сейчас намного километров вокруг никого и её душе ещё нет пятидесяти. Внутри себя ей тихо, уютно и тепло, а в душе, как и в старые добрые времена, звучит «Бесаме мучо…». Я знаю бесконечное множество мёртвых людей, которые двигаются и работают, под видом творчества что-то вытворяют, под видом художеств делают окружающим худо. Но её душа поёт. И она – живая! P.S. С тех пор минул почти год. Жизнь шла по накатанной, особо не сближая, но и не отдаляя нас с ней друг от друга, в благостном незнании. Не от того, что целью этого незнания было не знать, просто, чем старше мы становимся, тем чаще в будни мы ни с кем не можем увидеться, а в выходные – не хотим, а, скорее, просто не можем. Я опубликовал книгу, в которую вошел рассказ, написанный по её дневниковым записям, и пока эта книга потихоньку находила своего читателя, писались другие истории. В чем-то более загадочные, в чём-то менее реалистичные. Всё своим чередом. Вчера на календаре был очередной день её рождения. Чтобы не нарушать интимного пространства именинницы, как это в последнее время стало быть принятым, я оставил свои поздравления на её странице в социальной сети, прикрепив к тексту винтажную открытку со скромным букетом, и, в ожидании реакции, переключился на свои ежедневные заботы. Безусловно, закрутился, естественно, вылетело из головы. Только к глубокой ночи, вынырнув из кутерьмы, я прочитал её ответ, на все высказанные ей в этот день пожелания: «Сегодня очередной день моего рождения… И как ни странно, проходит он иначе, чем все предыдущие. Я уже не жду поздравлений – но многие сами отзвонились или написали сообщения в соцсетях. Такого количества теплых слов я не читала и не слышала давно. Спасибо всем вам, други мои! Я уже не ищу вдохновения – идеи, толкаясь и спотыкаясь, лезут в голову сами и требуют воплощения… Я не ищу ответов на вопросы – решения сами меня находят, кто-то прочитал книгу и скинул мне, кто-то увидел видео и поделился ссылкой на него. Я уже не жду подарков – но совершенно случайно подарки сваливаются на меня со всех сторон. То соседи принесут в подарок пакет с яблоками, или грушами, или сливой, новый телефон в посылке от хорошего друга или покупка фотоаппарата-«зеркалки». И пусть телефон не распупыристый, но он удобный и надежный и дублирует все выходы в интернет. И пусть фотоаппарат бэушный, но он качественный, проверенный, не убитый и не по заоблачной цене. Или ссылка на книгу, которую так долго искала. Или видео самых лучших моих работ в микро-макраме – как калейдоскоп воспоминаний и сопутствующих событий того времени… Или новый справочник по лечебным травам. Кстати, о травах… Для меня каждый человек подобен траве. Один – кактус, самоуверенный колючий эгоцентрист. Другой – мокрец, влажный и склизкий сорняк, который, сколько его не выпалывай, разрастается уже на третий день заново. Третий – как полевой зверобой, в меру лечебный, в меру ядовитый, но подмигивающий своим желтым в фиолетовую крапинку глазом. Так и я… Какая трава, не знаю, но в общении сродни принятию лечебной настойки. Лечу всё и по чуть-чуть… Душу – общением, тело – советами, мировоззрение – интеллектуальным «волшебным пендалем». Незаметна для взора и в поле, и в толпе народа, увидите и пройдете мимо, не заметив, что я рядом. Но, как и с любым лекарством, во мне нужно знать свою «дозу». Рядом со мной выживают не многие. В основном, это такие же люди-«лекарства», но с другими, дополняющими меня характеристиками. Остальным смертным показаны кратковременные курсы, иначе – передоз… Да, и «крышу» сорвать может надолго… Как правило, пообщавшись со мной, люди надолго выпадают из круга общения, потом вновь возвращаются, но уже обновленные и чуточку другие. Чему я тоже всегда удивляюсь и радуюсь. Еще очень интересное замечание… После общения со мной у многих мужчин налаживается личная жизнь или восстанавливается почти разрушенная семья, чему я очень рада. Честно! Рада от чистого сердца! Хотя иногда делается немного грустно, что и не я в этих планах… Про дамский контингент не уверена за отсутствием статистики, но многие меняют свой стиль жизни, меняют себя так кардинально, что остаётся только с открытым от удивления ртом тихо наблюдать за произошедшими метаморфозами. Одни начинают развивать свои творческие способности, да так, что диву даешься от созданного их талантливыми руками. Другие, просто стряхнув с себя пыль времен, почистив пёрышки и переодевшись во всё новое, начинают блистать для всех окружающих. Но встречаются люди, которые меняют меня. Тихо, незаметно и, к счастью, безвозвратно! Спасибо вам всем! За теплые слова поздравлений, за поддержку в трудные минуты! Спасибо за то, что вы есть!» «Пожалуйста! Тебе… И для тебя… Всегда…», – тихонько, так чтобы услышать смогла только она, прошептал я, и вдруг на какие-то пару секунд чуть слышно, но отчетливо различимо откуда-то издалека, сопровождаемое скрипом иглы по бороздкам виниловой грампластинки, зазвучало не признающее никакого возраста, равно как и мы с ней, «Бесаме…»: «Бесаме, бесаме мучо Комо си фуэра эста ноче ла ультима вес Бесаме, бесаме мучо Ке тенго мьедо пердерте, пердерте деспуэс»… ИГРАЯ В КЛАССИКИ (ФЕНАЗЕПАМОВЫЕ ХРОНИКИ) Посвящается памяти Быкова Ильи Геннадьевича (1975—2008 RIP) Не могу точно сказать, почему всё нижеописанное (какое же всё-таки глупое и неотвратимое слово) я назвал таким образом, равно как и не могу сказать, дойду ли я в своём описании до конца этой игры. Игры с правилами, постоянно ускользающими и меняющимися в момент, когда кажется, что ты точно знаешь только одно – этой ночью за тебя, хочешь ты того или нет, вечный, испокон времен установившийся порядок сделает очередной ход. Прыжок из вечности на «11» По сути дела, я вступил в эту игру чуть позже того, как оказался на этом наглухо ограниченном числом «11» поле. Сейчас я вижу даже что-то символическое в том, что игра началась именно с него – «11», «1» и «1», «1» на «1», «50/50». Шансы на успех, равно как и на неудачу, достаточно равны. Как я уже успел сказать, всё началось не сразу. Сначала была вечность. С присущими ей некоторой серостью и безразличием, которые должны, как мне казалось, и как это было всегда, смениться если не счастьем, то хотя бы смутным предположением его. Я плавал в этой вечности, ожидая того, что послужило бы ниточкой к тому волшебному переходу из безумия в бездумие, которая бы вытянула из моей повсеутренней нетерпимости к себе, саморазрушительной и всеразрушающей по своей природе. Но вскоре, по прошествии некоторого времени, внезапно начал замечать какую-то неестественность происходящего. Что-то внутри меня мне же и говорило о внезапной перемене его особенности, будто кто-то или что-то вдруг, ни с того ни с сего, перелистнуло (как мне тогда показалось) страницу читаемой мной книги, и сюжет её, её герои, впрочем, как и всё вокруг меня, нарушилось. Всё внезапно встало под вопрос. Я лежал зачарованный и ошарашенный этой внезапной переменой, не понимая, что происходит, а позже, когда начали смутно вырисовываться ограничительные линии поля «11», сначала не веря, по том не желая верить в происходящее. Игра началась. 12 («1» —><— «2») На этом шагу – на «12» («1» против «2») кто-то будет уже иметь перевес, у кого-то будет больше шансов, хоть ставить вопрос этим ребром и нельзя. Но это, впрочем, как и возможный результат самой Игры, будет зависеть от того, кто из двух «единиц» сейчас станет «двойкой». 13 («14» минус день) В горячечном, пьяном угаре этих безо дня двух недель я не могу отделить одно от другого те события, которые со мной происходили, также, как и не могу сказать того, что это происходило не со мной. Всё это можно определить лишь одним словом – самоубийство. Самоубийство длиной в две недели. Оно перемежалось редкими, всё менее различимыми по мере их повторения вспышками слепой надежды. Надежды, которая, не оправдываясь, давала лишь новый, всё более и более ощутимый толчок к тому, чтобы убивать себя равномерно, целенаправленно, с пониманием того, что и зачем делаешь. Изо дня в день. Убивать себя по частям. Оставляя с каждым днём всё меньше живого пространства в себе. Убивать только для того, чтобы не убить надежду. Надежда всегда должна умирать последней… 14 (четырнадцатый) …Кто-нибудь, остановите боль. Моя депрессия рушит мне душу. Чувства тоской осели на пальцах. Пена клубами осела у рта. Жизнь, маня, разрушает меня. И оскверняет мою мечту. Кто-нибудь, поговорите со мной. Я не могу продолжать больше так. На каждый вопрос заготовлен ответ. Да или нет – не несёт собой смысл. Невиновный страдает за всех. Всё вокруг меня сводит с ума. Я чётко знаю, чего я хочу. Я делаю это, не зная, что делать. Кровь струями стекает со стен. Кровь везде. Везде течёт кровь. Я задыхаюсь, мне нет, что сказать. Я задыхаюсь, мне нет, что сказать. Я задыхаюсь, мне нет, что сказать. Я задыхаюсь. 15 («пятнашки») …и умирать сама ПРО ПЕЛЬМЕНИ, БОРЩ ДОМАШНИЙ СО СМЕТАНОЙ МАМИН И ПАДЕЖИ Эй, кто там смеет утверждать, что пельмени это – деликатесный удел холостяков? Плюньте ему в лицо и скажете, что он – женщина! Пельмени – главный символ БДСМ. Не верите? Тогда ответьте на вопрос: почему с одними их лепить чистый эМ – мазохизм, а с другими Дэ – сексуальнейшее из доминирований? Пельмени – это вам не женская таблица склонений имён существительных мужского рода: предложный, дательный, творительный, родительный, именительный, винительный, винительный, винительный… И не мужская женских суть аналогичная. Спорить с женщиной разумно лишь в постели. Там и покричать можно, и рот заткнуть. Было бы чем. Поэтому сейчас поподробнее остановимся на Бэ. Не на той самой, о «затыкании» рта которой вы сейчас подумали, а на бондаже, древне японском искусстве эротического связывания или на чём-то по типу того. «Если мужчина не чувствует твою боль, и его не трогают твои слезы, то стоит задуматься, а имеет ли он вообще какое-либо отношение к тебе». Как вам верёвочка? Любой зрелый мужчина знает, что женщине для того, чтобы решить проблему, сначала необходимо проблему создать, и во многих случаях эти «боль и слёзы» произрастают именно отсюда. Чтобы доказать, достаточно женщине в такую трудную минуту предложить бутылку коньяка. А играть в одну и ту же игру рано или поздно, но надоедает. Понимаешь, что сдувать с человека пылинки – практически то же самое, что мыться антибактериальным мылом. Рано или поздно ты убьешь весь свой естественный защитный биологически слой. Да, в конце концов он останется для вас кипельно чистым, но чем он тогда будет отличен от вас или всех остальных человеко-комплектов постельного белья? И вот тогда уже начинается эС – садизм, когда мужчина уже не чувствует женскую боль и слёзы, а женщина между ударами жизни ключом по голове начинает усиленно задумываться. «Винительный, винительный, винительный…» А сексом-то, как бы ни складывалась в дальнейшем жизнь, по-прежнему хочется заниматься по любви, а не в рамках гуманитарной миссии или «для здоровья». Тут и возникает сакраментальный вопрос: «А что дальше?» Дальше начинается мужской климакс, первым признаком которого является подспудное понимание, что от бабы вреда больше, чем пользы. Есть два подхода к снаряду: секс, как самореализация, сродни творчеству. И секс как форма мастурбации с использованием живого человека. В первом случае это можно назвать занятиями любовью, во втором – ненавистью. Выбирать, как говорится, по настроению. Но если мужик начинает осознавать, что женщина всего лишь навсего человек, не фея, не обольстительница и не икона, а такое же существо, как и он сам, и сексоваться с ней всё равно, что сношать самого себя, то это уже всё. Терминальная стадия. «Смерть стоит того, чтобы жить» – это бесспорно. Но стоит ли любовь того, чтобы ждать – спорно. До дурноты. Потому что это самое ожидание и откладывание всего, что делает любовь любовью, на потом, её и убивает. Есть такие люди, благодаря расставанию с которыми, мы становимся лучше, меняем себя и свою жизнь. Это люди-«волшебные пендали». Цените таких в своей жизни. Ибо рано или поздно окажется, что именно они сделали для вас куда больше, чем подавляющее большинство иных вместе взятых, и с них началась ваша настоящая жизнь. Ибо изменить человека извне или заставить его измениться самому – невозможно. Подтолкнуть, пусть и ценой расставания с ним, к переменам – бесценно. Тому, кто сам не хочет изменить свою жизнь, помочь нельзя. Тому, кто хочет – тоже. В общем, хорошо быть женщиной – всегда знаешь, что твоё место на кухне. А каково оно нам, мужикам – ищи и ищи себя в этом большом и жестоком мире. Хотя большинство сегодняшних представителей когда-то сильного пола, с моей точки зрения, вообще истерички. Один на нервах из-за того, что ему не дают. Другой – из-за того, что ему дают, но не любят, третий – что ему дают, но не те. Прямо так и подмывает иной раз сказать: занимайтесь самообслуживанием, господа… Что за жизнь! Ведь нам всем так хочется постоянное Па де Жи, а получаются только падежи… Эй, кто-нибудь! Отберите у меня мою собственную наковальню. А то я кую какую-то куйню. И принесите мне тетрадь «в кружочек», ведь сколько бы верёвочке не виться, всё равно и к ней конец всегда придет. Хотя, с другой стороны, завсегда лучше хорошо матерящийся человек, чем тихая воспитанная сволочь. Главное сойти с ума на своей остановке, а то случались прецеденты, оттоптанные пальцы на руках до сих пор болят… Те, кого мы научили летать, всегда будут гадить нам на голову с высоты, а я? Скорее всего Господь, создавая меня, долго мозговал и недоуменно приговаривал: «Так… Ну а ты… Я даже не знаю… Давай ты будешь трепать всем нервы!» Чем я, собственно, в меру своих способностей и занимаюсь. АЛЬ ДЕНТЕ В наши дни не имеет никакого смысла писать длинный рассказ. Поверьте, половина пробежавших глазами первое предложение уже даже не читает второе. Эту фразу не читает ещё две трети от оставшихся. А только что ещё несколько человек начали листать дальше, надеясь с полувзгляда наткнуться на шутки, картинки и стихи. Эту фразу видят примерно процентов пять из всех, кто начал читать с первой строки. Вы всё ещё читаете. Отлично! Просто замечтательно! Для меня крайне неожиданно, что вы дошли до этого абзаца с моим-то закорючистым и занудным авторским стилем. Вы уже начинаете думать, что, отсеяв таким иезуитским способом всех случайных пассажиров, теперь я могу сказать что-то серьёзное, важное, основополагающее и именно вам? Кто знает, вполне возможно. Так что, пожалуй, я начну. Состояние «замужем» бывает четырех видов «почти», «уже», «ещё» и «пока» и, зачастую, не совпадает с имеющим схожую градацию типов состоянием «женат». Мой тихий осенний вечер проходил, как обычно, и не предвещал ничего эдакого жизнеповоротного. Пульт от телевизора, словно палочка начинающего, но очень амбициозного дирижёра по третьему кругу заставлял телеканалы разных направленностей исполнять короткие сольные партии. Макароны направленности военно-морской упорно не елись. Не потому, что получились аль денте, что я не очень-то и приветствую. Они-то как раз были готовы штурмовать мою уставшую за день физическую оболочку, вторившую: «Да и кокос с ним – аль денте, так аль денте!» Любимый чай с бейской грушей уже давно мог принимать конькобежцев. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/zosima-till-18551700/minimo/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 199.00 руб.