Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Командармы 1941 года. Доблесть и трагедия

Командармы 1941 года. Доблесть и трагедия
Автор: Владимир Дайнес Жанр: Биографии и мемуары, книги о войне Тип: Книга Издательство: Вече Год издания: 2019 Цена: 199.00 руб. Просмотры: 65 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 199.00 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
Командармы 1941 года. Доблесть и трагедия Владимир Оттович Дайнес Военно-историческая библиотека (Вече) Они в числе первых приняли на себя удар, казалось бы, непобедимой коричневой армады. Командующие армиями первого стратегического эшелона стремились с честью выполнить свой священный долг перед Отечеством. У каждого из них своя судьба, сложившаяся по стечению обстоятельств объективного и субъективного порядка. Эта книга о тех, кто 22 июня 1941 года встал на пути вермахта и внес свой посильный вклад в фундамент грядущей Победы в Великой Отечественной войне. Владимир Оттович Дайнес Командармы 1941 года. Доблесть и трагедия © Дайнес В.О., 2019 © ООО «Издательство „Вече“», 2019 © ООО «Издательство „Вече“», электронная версия, 2019 Предисловие В 3 часа утра 22 июня 1941 г. (по московскому времени) немецкая авиация вторглась в воздушное пространство Советского Союза и нанесла массированный бомбовый удар по всей западной приграничной полосе на глубину свыше 400 км. В 4 часа 5 минут войска группы армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала В. фон Лееба перешли в наступление, захватив неповрежденными все пограничные мосты. Через 10 минут началось наступление войск групп армий «Центр» генерал-фельдмаршала Ф. фон Бока и «Юг» генерал-фельдмаршала Г. фон Рундштедта. Первыми врага встретили пограничники, бойцы и командиры приграничных военных округов. В их состав входило 16 армий, которыми командовали военачальники, прошедшие Первую мировую и Гражданскую войны, получившие значительный опыт командования частями и соединениями, а в ряде случаев и объединениями на полях тактических учений и маневров. В составе Северного фронта действовали 14, 7 и 23-я армии генерал-лейтенантов В.А. Фролова, Ф.Д. Гореленко и П.С. Пшенникова. На Северо-Западном фронте 8-й и 27-й армиями командовали генерал-майоры П.П. Собенников и Н.Э. Берзарин, а 11-й армией – генерал-лейтенант В.И. Морозов. В составе Западного фронта против врага сражались войска 3-й и 13-й армий генерал-лейтенантов В.И. Кузнецова и П.М. Филатова, 10-й и 4-й – генерал-майоров К.Д. Голубева и А.А. Коробкова. В полосе Юго-Западного фронта оборонялись соединения 5-й армии генерал-майора танковых войск М.И. Потапова, 6-й и 26-й – генерал-лейтенантов И.Н. Музыченко и Ф.Я. Костенко, 12-й армии – генерал-майора П.Г. Понеделина. На Южном фронте борьбу с врагом вели войска 18-й армии генерал-лейтенанта А.К. Смирнова и 9-й – генерал-полковника Я.Т. Черевиченко. Командармы, волею судьбы оказавшиеся с 22 июня 1941 г. в горниле сражений, делали все возможное для того, чтобы остановить войска вермахта, привыкшие малой кровью завоевывать на Западе одну страну за другой. Не все у командармов получалось и не все по их вине. Приграничные сражения закончились крупным поражением войск Красной армии. К середине июля противник захватил Литву, Латвию, Белоруссию, значительную часть Эстонии, Украины и Молдавии, вторгся в пределы России, вышел на дальние подступы к Ленинграду, угрожал Смоленску и Киеву. Ему удалось расчленить армии Северо-Западного фронта, окружить западнее Минска и в основном разгромить главные силы Западного фронта, нанести большие потери Юго-Западному фронту. Только Южный фронт сохранил большую часть своих сил. Из 170 дивизий, принявших участие в военных действиях, 28 оказались полностью разгромлены, а 70 лишились более чем половины личного состава и военной техники. Всего войска Северного, Северо-Западного, Западного, Юго-Западного и Южного фронтов, насчитывавшие к 22 июня 1941 г. 2 287 990 человек, к середине июля потеряли 819 067 человек, в том числе 623 836 безвозвратно, или 76,2 % от общих потерь[1 - Подсчитано по: Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. М.: Олма-пресс, 2011. С. 267–269, 484. В общей численности войск к 22 июня 1941 г. учтены войска Северного фронта, численность и потери которого показаны в книге с 29 июня по 23 августа. Численность 18-й армии Южного фронта авторами книги не приводится, но потери армии показаны с 25 июня по 6 июля 1941 г.]. В чем же причины столь драматического развития событий в начале войны? Во-первых, политическое и военное руководство Советского Союза допустило просчет в отношении сроков нападения нацистской Германии, которое оказалось для Красной армии внезапным. В результате войска первого оперативного эшелона были разгромлены по частям: сначала расположенные вдоль границы и не приведенные в боевую готовность соединения первого эшелона армий прикрытия, а затем встречными ударами – их вторые эшелоны. Противник, развивая наступление, сумел упредить войска Красной армии в занятии выгодных рубежей в глубине. В итоге они оказывались расчлененными и попадали в окружение. Во-вторых, Ставка Главного командования с большим опозданием приняла решение о переходе к стратегической обороне, который осуществлялся нерешительно и разновременно. Из-за этого, а также вследствие понесенных значительных потерь войска Красной армии не смогли организовать устойчивую оборону и продолжали отход. Для прикрытия обширной бреши, образовавшейся на Западном стратегическом направлении, пришлось использовать основную часть стратегических резервов, в том числе предназначавшихся для других направлений. В-третьих, попытки Ставки Главного командования нанести на второй день войны ответные удары с переносом военных действий на территорию агрессора не соответствовали возможностям войск Красной армии. В-четвертых, перенос основных усилий с юго-западного направления на западное, где противник наносил свой главный удар, привел к тому, что значительная часть войск не столько сражалась, сколько перемещалась с одного направления на другое. Это позволяло противнику громить соединения и даже объединения по частям, по мере их подхода к району сосредоточения. В-пятых, морально-боевые качества Красной армии оказались не на должном уровне, многие бойцы и командиры были подвержены танко- и самолетобоязни, испытывали страх перед окружением, что резко снижало устойчивость обороны. В-шестых, управление войсками было неустойчивым, так как многие командиры и военачальники, выдвинутые на высокие должности в годы репрессий в Красной армии, не имели достаточного опыта руководства боевыми действиями в сложной обстановке. Из-за боязни радиопеленгации противником командиры и штабы редко использовали радиосвязь, а прибегали только к проводным средствам связи, которые после первых же ударов авиации противника и действий его диверсионных групп оказались выведенными из строя. Кроме того, у органов стратегического руководства отсутствовали заранее подготовленные пункты управления, и они вынуждены были руководить войсками и силами из кабинетов, совершенно не приспособленных для этого. Противник был доволен результатами военных действий в приграничной полосе. Начальник Генерального штаба Сухопутных войск генерал-полковник Ф. Гальдер 3 июля 1941 г. отмечал в своем дневнике: «В целом теперь уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена. Я считаю правильным высказывание одного пленного командира корпуса о том, что восточнее Западной Двины и Днепра мы можем встретить сопротивление лишь отдельных групп, которые, принимая во внимание их численность, не смогут серьезно помешать наступлению германских войск. Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она еще не закончена. Огромная протяженность территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы еще в течение многих недель»[2 - Цит. по: Гальдер Ф. Военный дневник. 22.06.1941-24.09.1942 / Пер. с нем. И. Глаголева; Предисл. и коммент. канд. ист. наук Е. Кулькова. М.: Олма-пресс; Звездный мир, 2004. С. 72.]. Гальдер явно поспешил со своим выводом. Он не ожидал, что Красная армия не только будет сковывать войска вермахта, но и нанесет по ним отрезвляющий удар. Свой вклад в подготовку в будущем этого удара внесли и командующие армиями первого стратегического эшелона. Не все они дожили до этого. Их судьба сложилась по-разному. Из 16 командармов только четверо продолжали воевать до конца войны. Они, встав 22 июня 1941 г. на пути вермахта, добили его в мае 1945 г. в Берлине. Это генерал-полковники Н.Э. Берзарин, В.И. Кузнецов, Я.Т. Черевиченко и генерал-лейтенант П.П. Собенников. При этом Н.Э. Берзарин и В.И. Кузнецов по-прежнему командовали армиями, П.П. Собенников – оперативной группой войск, а Я.Т. Черевиченко – стрелковым корпусом. Четыре командарма прошли не всю войну. Генерал-лейтенант В.И. Морозов в мае 1943 г. был назначен начальником Управления военно-учебных заведений Красной армии, генерал-лейтенант К.Д. Голубев в октябре 1944 г. – заместителем уполномоченного СНК СССР по делам репатриации советских граждан, а генерал-полковник В.А. Фролов в декабре того же года – командующим войсками Беломорского военного округа. 23-я армия, которой командовал генерал-лейтенант Ф.Д. Гореленко, в ноябре 1944 г. была выведена в резерв Ставки ВГК. Три командарма погибли на поле боя – это генерал-лейтенанты А.К. Смирнов (в октябре 1941 г.), П.С. Пшенников (в декабре 1941 г.) и Ф.Я. Костенко (в мае 1942 г.). От полученных ран 14 июля 1941 г. умер генерал-лейтенант П.М. Филатов. В плен к врагу попали и были освобождены после войны три командарма: генерал-майор танковых войск М.И. Потапов, генерал-лейтенант И.Н. Музыченко и генерал-майор П.Г. Понеделин. И если Потапов и Музыченко были восстановлены в рядах Красной армии, то Понеделин по ложному обвинению был расстрелян. Эта же участь постигла и генерал-майора А.А. Коробкова, расстрелянного 22 июля 1941 г. по приговору военного трибунала. Командармам, внесшим свой посильный вклад в фундамент грядущей Победы в Великой Отечественной войне, посвящена эта книга. Очерки расположены не в алфавитном порядке, а по фронтам и армиям справа налево, чтобы избежать повторов. Основное внимание уделяется деятельности командующих армиями в ходе приграничных сражений. В приложении приводятся некоторые документы периода Великой Отечественной войны, касающиеся героев очерков, а также биографии командующих армиями, которые снабжены списками литературы, посвященной непосредственно командармам или содержащей сведения о них. Кроме того, приводится список дополнительной литературы, использованной при написании очерков. Опытный командующий (генерал-полковник В.А. Фролов) «Меня вызвали к командующему армией генерал-лейтенанту Валерьяну Александровичу Фролову[3 - Так в тексте. Правильно – Валериан Александрович.]. Мы с ним давние знакомые. В тридцатых годах я служил в отделе боевой подготовки Ленинградского военного округа, а он командовал в Новгороде стрелковым полком. Потом наши пути сошлись ближе: он был некоторое время начальником штаба 54-й стрелковой дивизии, расквартированной в Северной Карелии и Заполярье, мне же довелось командовать там полком… Валерьян Александрович встретил меня приветливо. Я не видел его уже несколько лет, однако не нашел в нем особых перемен, разве что пополнел да волосы стали реже. Он по-прежнему подергивал головой и плечом (давала о себе знать контузия, полученная в бою с белополяками в 1920 году) и почти непрерывно курил или просто сосал незажженную трубку с длинным мундштуком… Фролов всегда производил на меня очень хорошее впечатление. С подчиненными он был сдержан и вежлив, очень внимательно и заботливо относился к людям. Неторопливый, осмотрительный, он никогда не пренебрегал мнением младших по должности». Так активный участник Великой Отечественной войны генерал-майор Г.А. Вещезерский, командовавший 52-й стрелковой дивизией, в своей книге «У хладных скал» охарактеризовал командующего 14-й армией генерал-лейтенанта В.А. Фролова. Генерал-лейтенант В.И. Щербаков, также командовавший одно время 14-й армией, в очерке «Заполярье – судьба моя» писал: «Служба под началом генерала Фролова никогда не была для меня в тягость. Валериан Александрович был опытным командующим. В оборонительных боях 1941 г. благодаря его военному мастерству и организаторскому таланту немецко-фашистские соединения, превосходившие нас по силе, были остановлены на дальних подступах к Мурманску, Кандалакше и Кестеньге. Это была четвертая война в его жизни. В.А. Фролов был одаренным полководцем. Его воля командующего сочеталась со скромностью, простотой и доброжелательностью. Он умел ценить людей, поощрял инициативу и смелость. Я лично дорожил таким доверием и старался всегда и во всем оправдывать его». Генерал армии С.П. Иванов, служивший под началом В.А. Фролова, в своей книге «Штаб армейский, штаб фронтовой» отмечал: «Общепризнаны его заслуги в обороне Советского Заполярья и Ленинграда. Валериан Александрович оказывал мне всестороннюю помощь, в которой не было, однако, ни грана мелочной опеки». К этому добавим, что Валериана Александровича вполне заслуженно называли «отец солдату». Нет сомнения в том, что В.А. Фролов был опытным полководцем, опаленным огнем не четырех, а пяти войн. В Первую мировую войну он сражался на Юго-Западном фронте, проявил себя инициативным и смелым солдатом, командовал взводом, был ранен. В годы Гражданской войны бывший старший унтер-офицер Фролов умело управлял отделением, взводом, ротой и батальоном. В мирное время получил солидную военно-теоретическую подготовку, окончив Стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава РККА «Выстрел» им. Коминтерна, 6-месячный подготовительный курс партийно-политической подготовки командиров-единоначальников при Военно-политической академии РККА и Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе. Он уверенно преодолевал одну ступень служебной лестницы за другой – от командира стрелкового полка до командующего Мурманской армейской группой. Свой богатый боевой опыт передавал командирам республиканской армии Испании, где принимал участие в гражданской войне под псевдонимом Мануэля Леридоса. С 25 октября 1939 г. успешно командовал 14-й армией, участвовавшей в войне с Финляндией, за что был награжден орденом Ленина. Правда, не все исследователи склонны зачислять В.А. Фролова в плеяду полководцев, тем более что он как бы пребывал в тени у именитых маршалов Великой Победы. Так уж сложилась его военная судьба. В течение длительного времени Валериан Александрович командовал Карельским фронтом, который располагался на правом крыле советско-германского фронта. Если взглянуть на боевой путь Валериана Александровича во время Великой Отечественной войны, то можно говорить об его уникальности. По сути дела, он был «закоренелым карельчанином», правда, не по своей прихоти. В плане «Барбаросса» делался расчет на взаимодействие и на участие Финляндии в войне против Советского Союза. Ее вооруженным силам предстояло «прикрывать передвижения северной немецкой группы войск, которая выступит с территории Норвегии (части 21-й группы)», а затем наступать во взаимодействии с этими войсками. В разделе «Проведение операций» отмечалось: «Важнейшей задачей 21-й армии и в течение Восточной кампании остается оборона Норвегии. Имеющиеся сверх этого силы (горный корпус) следует использовать на Севере, прежде всего для обороны Петсамо[4 - Речь идет о городе Печенга, который в 1920–1944 гг. именовался Петсамо.] и его рудных шахт, а также трассы Северного Ледовитого океана. Затем эти силы должны совместно с финскими войсками продвинуться к Мурманской железной дороге, чтобы нарушить снабжение Мурманской области по сухопутным коммуникациям. Будет ли такая операция осуществлена силами немецких войск (две-три дивизии) из района Рованиеми и южнее его, зависит от готовности Швеции предоставить свои железные дороги в наше распоряжение для переброски войск. Основным силам финской армии будет поставлена задача в соответствии с продвижением немецкого северного фланга наступлением западнее или по обеим сторонам Ладожского озера сковать как можно больше русских войск, а также овладеть полуостровом Ханко»[5 - Цит. по: Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. Исторические очерки. Документы и материалы. Т. 2. Агрессия против СССР. Падение «Третьей империи» 1941–1945 гг. М.: Наука, 1973. С. 87–88.]. В соответствии с планом «Барбаросса» на территории Норвегии и Северной Финляндии была развернута группировка немецких и финских войск: от Варангер-фиорда до Суомуссалми на северо-востоке Финляндии – отдельная немецкая армия «Норвегия» (генерал-полковник Н. Фалькенхорст), подчинявшаяся непосредственно Верховному главнокомандованию вермахта; от города Кухмо до Варкауса – финские Карельская и южнее ее – Юго-Восточная армии, подчинявшиеся Верховному главнокомандующему фельдмаршалу К. Маннергейму. Всего эта группировка насчитывала более 530 тыс. человек, 206 танков, свыше 4300 орудий и минометов. Для ее поддержки были выделены немецкий 5-й воздушный флот и финские ВВС (всего 547 самолетов). В портах Норвегии были сосредоточены немецкие военно-морские силы (5 эскадренных миноносцев, 6 подводных лодок и другие корабли), а в Финском заливе – финские ВМС (до 60 кораблей). На армию «Норвегия» (33, 36 и 70-й армейские корпуса, горный корпус «Норвегия», 160 отдельных береговых батарей) возлагалось проведение операции «Blaufuchs» («Голубой песец»). В соответствии с ее замыслом горному корпусу «Норвегия» (2-я и 3-я горные дивизии) предстояло нанести удар на Мурманском направлении с целью овладеть в течение двух недель военно-морской базой Северного флота городом Полярный и блокировать Кольский залив, а в последующем во взаимодействии с 36-м армейским корпусом захватить Мурманск. Этот корпус (169-пехотная дивизия, горная дивизия СС «Север», два танковых батальона), наступая на Кандалакшском направлении, должен был выйти к Белому морю в районе Кандалакши, перерезать здесь Кировскую железную дорогу, а в дальнейшем, продвигаясь на север вдоль этой дороги, во взаимодействии с горным корпусом «Норвегия» уничтожить советские войска на Кольском полуострове и захватить Мурманск. Финскому 3-му армейскому корпусу (3-я и 6-я пехотные дивизии), находившемуся в оперативном подчинении командующего армией «Норвегия», предстояло нанести удары на Кестеньгском и Ухтинском направлениях, овладеть Ухтой, Кестеньгой, поселком Лоухи и перерезать Кировскую железную дорогу севернее города Кемь. В задачу 5-го воздушного флота входили поддержка наземных войск, нанесение ударов по портовым сооружениям Мурманска, блокирование выходов к Ледовитому океану и действий советского Северного флота. На военно-морские силы Германии возлагалось обеспечение обороны побережья Северной Норвегии и Петсамо. На Ребольском направлении предстояло наступать финской 14-й пехотной дивизии. Войска Карельской армии [6-й, 7-й армейские корпуса, группа «Ойнонен», финская 1-я и немецкая 163-я (без полка) пехотные дивизии] должны были нанести удары на Петрозаводском и Олонецком направлениях, овладеть южными районами Карелии, выйти на р. Свирь и соединиться в этом районе с войсками немецкой группы армий «Север». Юго-Восточной армии (2-й и 4-й армейские корпуса, 17-я пехотная дивизия) была поставлена задача по овладению Карельским перешейком, соединению с войсками группы армий «Север» в районе Ленинграда, занятию полуострова и военно-морской базы Ханко. В последующем планом операции «Blaufuchs» намечалось овладеть Архангельском и до наступления холодов прервать северные морские и сухопутные коммуникации, связывавшие Советский Союз с внешним миром, а также отрезать северные районы СССР от его центральных районов. Переход в наступление предусматривался в различное время и зависел от сроков выхода войск группы армий «Север» на рубеж р. Западная Двина. Оборона советско-финляндской государственной границы возлагалась на войска Ленинградского военного округа, основные силы которого (23-я и 7-я армии) были сосредоточены на Карельском и Онежско-Ладожском перешейках. Всеми видами разведки в мае и июне 1941 г. было установлено усиленное строительство финнами укреплений вблизи государственной границы, формирование ими новых частей, переброска войск вермахта и вооружения в Северную Финляндию. Кроме того, имелись случаи нарушения воздушного пространства СССР немецкими самолетами и активизации агентурной разведки противника. Накануне нападения нацистской Германии на Советский Союз штаб 14-й армии, как и штабы других объединений, занимался разработкой плана прикрытия государственной границы. С учетом указаний штаба Ленинградского военного округа предусматривалось создание прочной обороны. Однако у командующего армией не было резерва, которым можно было бы маневрировать, поддерживая то или иное направление. Это была ахиллесова пята 14-й армии. Некоторые разделы оперативного плана не были утверждены окончательно штабом округа. В середине июня командующий Ленинградским военным округом генерал-лейтенант М.М. Попов приказал командующему 14-й армией скрытно выдвинуть 122-ю стрелковую дивизию 42-го стрелкового корпуса, прикрывавшего Кандалакшское направление, к границе и занять оборону. Командарм Фролов возражал против этого. Он считал, что рубеж обороны выгоднее создать по р. Софьянга, в пятидесяти километрах восточнее границы. «Фролов был прав, – пишет Вещезерский в своей книге „У хладных скал“. – Широкая Софьянга с озерами, прикрывавшими фланги, явилась бы мощным препятствием для врага. Ближе к границе таких удобных для обороны рубежей вообще не было. Однако Фролова и слушать не хотели. Вынужденный подчиниться требованиям вышестоящего начальства, он, скрепя сердце, выдвинул к границе один батальон, сохранив позиции на Софьянге. Фролову на месте было, конечно, виднее, где надо построить оборону. Первые же бои подтвердили полностью его правоту. Противник обошел наш приграничный батальон, перерезал дорогу в тылу, и бойцы с трудом пробились из окружения, бросив в лесах пушки и обоз». 19 июня на Кандалакшское направление, в район Алакуртти, началась переброска из-под Пскова 1-й танковой дивизии. 21 июня командующий 14-й армией обратился в штаб Ленинградского военного округа за разрешением придвинуть к границе войска, но получил отказ. Было запрещено проводить какие-либо мероприятия, «могущие вызвать подозрение у финнов и спровоцировать их на войну». Несмотря на это, генерал-лейтенант В.А. Фролов на свой страх и риск приказал командиру 52-й стрелковой дивизии, располагавшейся в Мурманске, Мончегорске и Кировске, приготовиться к передислокации в приграничный район Мурманского направления. В ночь на 22 июня из района Титовки были выдвинуты непосредственно к границе 95-й стрелковый полк и 35-й отдельный разведывательный батальон 14-й стрелковой дивизии генерал-майора А.А. Журбы. Они заняли так называемый Титовский оборонительный рубеж (шесть недостроенных и невооруженных дотов близ озера Куосме-ярви), расположенный между границей с Финляндией и р. Титовка. И только после нападения войск вермахта на территорию Советского Союза военный совет Ленинградского военного округа дал указание командующим 14, 7 и 23-й армиями немедленно ввести в действие план прикрытия северной государственной границы. В соответствии с ним от Кандалакши на запад двинулись 104-я стрелковая и 1-я танковая дивизии, а к Мурманску по железной дороге – 52-я стрелковая дивизия. 24 июня на базе управления и войск Ленинградского военного округа был образован Северный фронт под командованием генерал-лейтенанта М.М. Попова. В состав фронта входили 14, 7 и 23-я армии, насчитывавшие 402 тыс. человек, 1543 танка, 7750 орудий и минометов, 1678 самолетов. В оперативное подчинение командующему фронтом были переданы пограничные отряды Мурманского, Карело-Финского и Ленинградского пограничных округов. Войска 14-й армии были развернуты на северном побережье Кольского полуострова (до 300 км) и в полосе от Баренцева моря до р. Писто (около 550 км). Они должны были не допустить прорыва морского флота противника в Кольский и Мотовский заливы, прочно прикрыть Мурманск и Кировскую железную дорогу на Кандалакшском и Лоухском направлениях. В состав армии входили 42-й стрелковый корпус, 14-я, 52-я стрелковые и 1-я смешанная авиационная дивизии, 23-й Мурманский укрепрайон, 104-й пушечный артиллерийский полк РГК, 1-я смешанная авиационная дивизия, 42-я корректировочная авиационная эскадрилья, 31-й отдельный саперный батальон. В оперативном отношении командующему армией генерал-лейтенанту В.А. Фролову были подчинены Северный флот (32 надводных корабля, 15 подводных лодок, 116 самолетов; контр-адмирал, с 16 сентября 1941 г. вице-адмирал А.Г. Головко), 72, 82, 100 и 101-й пограничные отряды, 35-я отдельная пограничная комендатура Мурманского пограничного округа. Командующий 14-й армией, учитывая большую протяженность полосы обороны и недостаток сил и средств, решил сосредоточить основные усилия в районах, закрывающих выход противника к наиболее важным объектам. Такими районами являлись: на побережье Баренцева моря – город Иоканьга, поселок Териберка, остров Кильдин, полуострова Рыбачий и Средний; на Мурманском направлении – губа Малая Волоковая в Варяжском заливе, озеро Лайя, р. Титовка; на Кандалакшском направлении – Корья, Куолоярви, Лампела; на Кестеньгском направлении – перешеек между озерами Топозеро и Пяозеро. Оборона северного побережья Кольского полуострова (Иоканьгский, Териберский и Кильдинский опорные пункты) возлагалась на 325-й стрелковый полк 14-й стрелковой дивизии, которому были приданы дивизион 104-го пушечного, батарея 241-го гаубичного, два дивизиона 143-го артиллерийского полков, одна батарея береговой обороны Северного флота и отдельная комендатура. Для обороны полуостровов Рыбачий и Средний были выделены 23-й укрепрайон (комендант – полковник Д.Е. Красильников), 135-й стрелковый полк 14-й стрелковой дивизии под командованием полковника М.К. Пашковского, 104-й пушечный артиллерийский полк РГК (без одного дивизиона), две батареи береговой обороны Северного флота и 100-й пограничный отряд. Кроме того, с началом войны укрепрайону были приданы две батареи 149-го противотанкового дивизиона 14-й стрелковой дивизии. Мурманское направление обороняли 14-я и 52-я стрелковые дивизии. 95-й стрелковый полк 14-й стрелковой дивизии, усиленный 241-м гаубичным артиллерийским полком (без дивизиона), занимал оборону вдоль советско-финской границы на участке от губы Малая Волоковая до высоты 179,0 (4 км восточнее озера Куосмеярви) протяженностью свыше 30 км. Левее, в районе озера Лайя, на участке шириной 6 км оборонялся 35-й отдельный разведывательный батальон этой дивизии. Государственная граница от губы Малая Волоковая до озера Лайя охранялась заставами 100-го и 82-го пограничных отрядов. На Кандалакшском и Кестеньгском направлениях действовали 42-й стрелковый корпус (122-я, 104-я стрелковые и 1-я танковая дивизии) и 101-й пограничный отряд. Корпусу предстояло оборонять полосу шириной 260 км. Части 122-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора П.С. Шевченко, усиленной танковым батальоном 1-й танковой дивизии и 101-м пограничным отрядом, занимали 30-километровую главную полосу обороны от горы Кейнувара до Лампелы. На второй полосе протяженностью 28 км по восточному берегу озер Куолаярви и Паанаярви располагалась 104-я стрелковая дивизия (без 242-го стрелкового полка) генерал-майора С.И. Морозова. В резерве командира корпуса в районе Алакуртти находилась 1-я танковая дивизия под командованием генерал-майора В.И. Баранова. На Кестеньгское направление был выдвинут 242-й стрелковый полк с дивизионом 502-го гаубичного артиллерийского полка 104-й стрелковой дивизии, который занял оборону по р. Софьенга между озерами Пяозеро и Топозеро. На государственной границе располагались заставы 72-го пограничного отряда. 1-я смешанная авиационная дивизия (125 исправных самолетов) должна была прикрывать войска 14-й армии и основные военные и народно-хозяйственные объекты, а также вести воздушную разведку. В резерв командующего 14-й армией была выделена 52-я стрелковая дивизия. Ее части выдвигались на рубеж р. Западная Лица и в район Ура-Губа с задачей закрыть вход в Ура-Губу, губу Большая Западная Лица и быть в готовности совместно с 14-й стрелковой дивизией уничтожить вражеские войска в случае их наступления на Титовский оборонительный рубеж. Наличие в резерве командарма всего лишь одной стрелковой дивизии было одним из слабых сторон обороны. К тому же противник имел более чем двукратное превосходство в живой силе и огневых средствах. Кроме того, генерал-лейтенант Фролов вывел в свой резерв два батальона 1-й танковой дивизии. Но разве могли танки действовать успешно в бездорожной каменистой тундре и сплошных лесах? Они, по утверждению Г.А. Вещезерского, так и простояли в бездействии в Кандалакше, пока их не перебросили под Ленинград. Войска группы армий «Север», развивая наступление, начатое утром 22 июня, преодолели оборону в полосе 11-й армии и на левом фланге 8-й армии. В результате между Северо-Западным и Западным фронтами образовалась брешь шириной до 130 км. Ею воспользовались крупные силы танковых и моторизованных войск, которые к исходу 23 июня вышли на рубеж р. Миния, Риетавас, Скаудвиле, Расейняй, Каунас (Ковно). В оперативных сводках Генерального штаба Красной армии с 22 июня отмечалось, что на Северном фронте «в течение дня наземные войска боевых действий не вели». В то же время подчеркивалось, что противник совершенствует свою оборону, ведет усиленную разведку и наблюдение, особенно на Карельском перешейке и Рованиемском направлении, продолжает подтягивание своих войск к государственной границе. Особое беспокойство Ставки Главного командования (ГК), созданной 23 июня, вызывала активность немецкой и финской авиации. 24 июня председатель Ставки ГК Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко направил военным советам фронтов, Северного и Балтийского флотов директиву, в которой отмечалось: «Из достоверных источников установлено, что германские войска сосредоточиваются на территории Финляндии, имея целью нанести удар на Ленинград и захватить район Мурманска и Кандалакшу. К настоящему времени сосредоточено до четырех пехотных дивизий в районе Рованиеми, Кемиярви и группы неустановленной численности в районах Котка и севернее полуострова Ханко. Немецкая авиация также систематически прибывает на территорию Финляндии, откуда производит налеты на нашу территорию. По имеющимся данным, немецкое командование намеревается в ближайшее время нанести удар авиацией по Ленинграду. Это обстоятельство приобретает решающее значение»[6 - Цит. по: Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). М.: Терра, 1996. С. 21–22.]. С целью предупреждения и срыва авиационного удара на Ленинград военному совету Северного фронта приказывалось совместно с военно-воздушными силами Северного и Балтийского флотов с 25 июня непрерывными налетами авиации днем и ночью разгромить вражескую авиацию и ликвидировать аэродромы в районах южного побережья Финляндии, приграничных с Карельским перешейком, Кемиярви, Рованиеми. К этому времени обстановка на Ленинградском направлении значительно осложнилась. Соединения группы армий «Север» 26 июня форсировали р. Западная Двина и развернули наступление с юга непосредственно на Ленинград. В тот же день президент Финляндии Р. Рюти в речи по радио заявил о совместных действиях с Германией против Советского Союза. Одновременно главнокомандующий финской армией фельдмаршал К.Г. Маннергейм подписал приказ, в котором говорилось[7 - См.: По обе стороны Карельского фронта / Науч. ред. В.Г. Макуров. Петрозаводск, 1995. С. 60–61.]: «Солдаты Финляндии! Наша славная зимняя война закончилась тяжелым миром. Несмотря на заключение мира, наша страна являлась для врага объектом беззастенчивых угроз и постоянного шантажа, что вместе с преступным подстрекательством, направленным на подрыв нашего единства, показывает, что враг с самого начала не считал мир постоянным. Заключенный мир был лишь перемирием, которое теперь закончилось. Вы знаете врага. Вам известны его постоянные цели, направленные на уничтожение наших жилищ, нашей веры и нашего Отечества и на порабощение нашего народа. Этот же враг и эта же угроза сейчас у наших границ. Без причины он нагло напал на наш мирный народ и подверг бомбардировке различные части страны. Будущее Отечества требует от вас новых подвигов. Призываю вас на священную войну с врагом нашей нации. Павшие герои войны встают из могил и становятся рядом с нами сегодня, когда мы вместе с мощными военными силами Германии как братья по оружию с решительностью отправляемся в крестовый поход против врага, чтобы обеспечить Финляндии надежное будущее. Соратники! Следуйте за мной еще последний раз – теперь, когда снова поднимается народ Карелии и для Финляндии наступает новый рассвет». Командующий Северным фронтом, внимательно наблюдая за активностью финских войск вблизи государственной границы, 27 июня подписал директиву, в которой говорилось, что «открытие военных действий финнов и немцев против нашего фронта следует ожидать с часу на час». Поэтому было приказано все войска, выведенные к государственной границе, держать в постоянной готовности к отражению наступления противника. Бомбардировочная авиация Северного фронта в этот же день нанесла удары по аэродромам в районе Петсамо, Рованиеми, Африканда, а также по портам Петсамо и Кемиярви. 28 июня противник предпринял попытки «мелкими частями перейти госграницу в районе Савонлинна». Однако части 14-й армии ответным огнем вынудили противника отойти. Но он не успокоился. В ночь на 29 июня силами от взвода до двух батальонов провел разведку боем на всем фронте, а во второй половине дня перешел в наступление на Мурманском, Кандалакшском, Кексгольмском и Выборгском направлениях. Главный удар был нанесен на Мурманском направлении силами двух дивизий горного корпуса «Норвегия» после полуторачасовой артиллерийской подготовки и налета 120 бомбардировщиков. При этом противник имел четырехкратное превосходство в силах. Первыми приняли на себя удар 95-й стрелковый полк и 35-й отдельный разведывательный батальон 14-й стрелковой дивизии. По приказу генерал-лейтенанта Фролова в район боевых действий начала выдвижение из резерва армии 52-я стрелковая дивизия. Несмотря на численное превосходство, противник не сумел развить наступление. К исходу первого дня ему удалось вклиниться в оборону войск 14-й армии всего на 3-12 км, выйти к перешейку полуострова Средний и на рубеж р. Титовка, захватить небольшой плацдарм на ее восточном берегу. В последующие дни темпы наступления противника на данном направлении резко снизились, а 2 июля подразделения 112-го стрелкового полка при поддержке артиллерии остановили его на рубеже р. Западная Лица – важным препятствием на пути к Мурманску. Для возобновления наступления врагу потребовалось пять дней. За это время 52-я стрелковая дивизия в полном составе заняла оборону на участке шириной около 30 км на правом берегу р. Западная Лица от поселка Колония Большая Лица до озера Ножярви. 95-й стрелковый полк 14-й стрелковой дивизии, ведя арьергардные бои с противником, отошел на правый берег р. Западная Лица и сосредоточился в районе 29-й километр дороги мыс Мишуков, р. Титовка, где приводил себя в порядок, доукомплектовываясь личным составом и вооружением. Противник, используя отливы, в ночь на 6 июля переправил два батальона 137-го горнострелкового полка через губу Большая Западная Лица в районе поселка Колония Большая Лица и скрытно сосредоточил их в 5 км юго-восточнее в районе высоты 314,9 в тылу 205-го стрелкового полка 52-й стрелковой дивизии. Замысел противника состоял в том, чтобы ударами с флангов и с тыла разгромить части 52-й стрелковой дивизии и прорваться на Мурманск. Генерал-лейтенант Фролов, со своей стороны, принял ответные меры. По его приказу корабли Северного флота осуществили высадку десанта (2-й батальон 205-го стрелкового полка) в тылу врага в губе Нерпичья. 7 июля противник при поддержке авиации снова перешел в наступление. Его отдельным частям удалось форсировать р. Западная Лица и вклиниться в оборону 52-й стрелковой дивизии. На следующий день по решению командующего 14-й армией корабли Северного флота высадили батальон пограничников в губе Большая Западная Лица. Это вынудило командира горного корпуса «Норвегия» выделить и срочно перебросить с основного фронта значительные силы. Командир 52-й стрелковой дивизии генерал-майор Г.Л. Вещезерский, воспользовавшись этим, энергичными контратаками ликвидировал захваченные противником плацдармы. К исходу 8 июля он был отброшен на западный берег р. Западная Лица. Однако противник не оставил своего намерения прорваться к Мурманску. Перегруппировав свои силы, он 11 июля нанес удар по правому флангу 52-й стрелковой дивизии. Но 112-й стрелковый полк (без 2-го батальона), выдвинутый в ночь на 11 июля по приказу генерал-майора Вещезерского из второго эшелона на это направление, сумел остановить врага. К 20 июля 52-я и 14-я стрелковые дивизии, поддержанные огнем артиллерии и ударами авиации 14-й армии и Северного флота, выбили противника из района господствующей высоты 314,9, заставили его отойти на рубеж поселка Большая Западная Лица, водопад, далее западный берег р. Западная Лица, где он перешел к обороне. К этому времени горный корпус «Норвегия» понес большие потери, и для возобновления наступления на Мурманск ему потребовалось более месяца. На полуострове Средний стойко оборонялись воины 23-го укрепрайона, 135-го стрелкового полка и артиллеристы Северного флота. По приказу командующего Северным флотом в помощь защитникам полуострова 30 июня в Мотовский залив вошли эсминцы «Куйбышев» и «Урицкий», которые огнем корабельной артиллерии поддерживали наземные войска. Немецкое командование, не отказавшись от своих замыслов прорваться на Мурманск, к середине июля перебросило с перешейка полуострова Средний в район поселка Большая Западная Лица 1-й батальон 136-го горнострелкового полка, 67-й самокатный батальон и 55-й противотанковый дивизион. Для оказания помощи 52-й стрелковой дивизии командующий 14-й армией направил в район боевых действий 95-й стрелковый полк 14-й стрелковой дивизии. 14 июля на северо-западное побережье губы Большая Западная Лица и на мыс Пикшуев кораблями Северного флота был высажен третий десант в составе 325-го стрелкового полка 14-й стрелковой дивизии (1350 человек) под командованием майора А.А. Шикиты и добровольческий отряд моряков (150 человек) Северного флота. 16 июля в этом же районе был высажен второй добровольческий отряд моряков, насчитывавший до 700 человек. Удары десантников с тыла отвлекли все резервы противника, предназначенные для усиления горного корпуса «Норвегия». И только в первых числах августа в связи с острой нуждой в продовольствии и боеприпасах, затруднениями с эвакуацией раненых десантники с боями отошли на северо-западное побережье губы Большая Западная Лица. 3 августа корабли Северного флота переправили их на восточный берег, в расположение советских частей. 325-й стрелковый полк и отряды моряков вошли в состав 52-й стрелковой дивизии и заняли оборону в районе поселка Большая Западная Лица. Второй удар в полосе 14-й армии был нанесен 1 июля на Кандалакшском направлении немецким 36-м армейским корпусом и финской 5-й пехотной дивизией армии «Норвегия». В корпусе имелось два танковых батальона особого назначения (40-й и 211-й), насчитывавших около 100 танков. Несмотря на численное превосходство, противник только ценой больших потерь сумел прорваться в район Казарм, севернее Куолаярви, создав угрозу выхода в тыл 122-й стрелковой дивизии с севера. Командир 42-го стрелкового корпуса генерал-майор Р.И. Панин, стремясь не допустить ее окружения, с разрешения командующего 14-й армией отвел части дивизии к исходу 8 июля на рубеж озер Куолаярви и Паанаярви, где была подготовлена вторая полоса обороны и располагалась 104-я стрелковая дивизия (без 242-го стрелкового полка). 9 июля немецкая 169-я и финская 6-я пехотные дивизии прорвали оборону частей 42-го стрелкового корпуса и на следующий день вышли в район 10 км восточнее Кайлара. Здесь они были окружены и понесли настолько большие потери, что возобновить наступление на Кандалакшу смогли лишь 19 августа. Нанося удары по флангам 42-го стрелкового корпуса, соединения 36-го армейского корпуса, имевшие численное превосходство, создали угрозу окружения его частей. Положение осложнялось еще и тем, что генерал-майор Панин ввел в сражение все свои резервы. Поэтому командующий 14-й армией приказал частям 42-го стрелкового корпуса отойти и занять оборону на подготовленном рубеже восточнее Алакуртти. 1 июля одновременно с наступлением на Кандалакшском направлении противник нанес третий удар по войскам 14-й армии на Кестеньгском направлении силами отряда «Салвинен», дивизионной группы «И» и 2-го батальона 12-го пехотного полка 6-й пехотной дивизии, усиленного пограничной ротой самокатчиков. Но 242-й стрелковый полк 104-й стрелковой дивизии и 72-й пограничный отряд сумели остановить врага 10 июля на р. Софьенга. Его попытки в двадцатых числах июля форсировать эту реку и захватить плацдарм успеха не дали. Понеся большие потери, противник был вынужден временно прекратить атаки. Очередное наступление противника на Кестеньгском направлении возобновилось 31 июля после того, как сюда с Кандалакшского направления были переброшены основные силы немецкой дивизии СС «Север» и перенацелена бомбардировочная авиация 5-го воздушного флота. Имея превосходство в силах, противник прорвал оборону 212-го стрелкового полка, форсировал р. Софьенга и захватил небольшой плацдарм. Одновременно на моторных лодках через Топозеро (в 8-10 км юго-западнее Кестеньги) был переправлен батальон 53-го пехотного полка. Для борьбы с ним были направлены спешно созданный отряд силою до роты, транспортная рота полка, прибывший в Кестеньгу из Мурманска истребительный отряд, Лоухский и Кестеньгский истребительные отряды и взвод 80-го полка железнодорожных войск НКВД. Контратаками вражеский десант был отброшен к Топозеру в лесной массив, но уничтожить его полностью не удалось. 4 августа по приказу генерал-лейтенанта Фролова советские части отошли с боями к Кестеньге. Трое суток 242-й стрелковый полк удерживал Кестеньгу, а в ночь на 8 августа отошел на рубеж р. Така (в 5–6 км северо-восточнее Кестеньги). С целью укрепления позиций войск Кестеньгского направления командующий 14-й армией перебросил сюда Мурманский стрелковый полк и танковую роту. Из действующих на этом направлении разрозненных частей для удобства управления была сформирована Мурманская стрелковая бригада под командованием полковника М.Г. Гришина. По просьбе командующего 14-й армией Ставка ВГК усилила ее 88-й стрелковой дивизией генерал-майора А.И. Зеленцова, которая в начале августа была переброшена из Архангельска в район Кестеньги. Активные оборонительные действия войск 14-й армии завершились полным срывом операции «Blaufuchs». В чем же состоял секрет в целом успешных действий войск армии? Генерал-лейтенант Л.С. Сквирский, возглавлявший тогда штаб армии, отмечал: «Что касается наших 7-й и 14-й армий, то, вопреки прямому запрещению (полученному нами за подписью Сталина на второй день войны) производить любые передвижения войск, чтобы не спровоцировать Финляндию к вступлению в войну, командование этих армий, взвалив на свои плечи всю ответственность и не докладывая высокому начальству, вывело дивизии из казарм и заняло выгодные оборонительные рубежи, на которых эти войска и встретили превосходящие силы противника». 23 августа 1941 г. Ставка ВГК с целью удобства управления войсками своей директивой разделила Северный фронт на Карельский и Ленинградский фронты. Командующим Карельским фронтом был назначен генерал-лейтенант В.А. Фролов, а начальником штаба фронта – полковник Л.С. Сквирский. В состав фронта были включены 14-я (командующий – генерал-майор Р.И. Панин) и 7-я (командующий – генерал-лейтенант Ф.Д. Гореленко) армии. Северный флот подчинялся непосредственно командующему Карельским фронтом. Забегая вперед, подчеркнем, что Карельский фронт имел самую большую протяженность среди других фронтов – до 1600 км в 1943 году. Его войска действовали в особых физико-географических и климатических условиях, на театре, разделенном полярным кругом на две неравные и непохожие зоны: Заполярье с его тундрой, вечной мерзлотой, скалистым, бесплодным плоскогорьем и горами высотою 200–300 метров; Карелию с ее всхолмленной, сильно пересеченной местностью, с наличием большого количества лесных массивов, болот, рек и озер. На одном из участков фронта, в районе Мурманска, войска вермахта так и не смогли нарушить государственную границу СССР. С этого фронта, опять же в отличие от других, не отправлялись в тыл страны на ремонт военная техника и вооружение. Их ремонтировали в специальных частях и на предприятиях Карелии и Мурманской области. И только на Карельском фронте для подвоза грузов использовались такие виды транспорта, как оленьи и собачьи упряжки. Противник не отказался от идеи захвата Кировской железной дороги. В этой связи Ставка ВГК 3 сентября 1941 г. направила командующему Карельским фронтом директиву, в которой говорилось: «Обращаю Ваше внимание на серьезность положения и недопустимость дальнейшего отхода войск. Карельскому фронту перевозится 313-я стр. дивизия, но, несмотря на это, необходимо создать резервы для Карельского фронта. Создать крепкие рубежи обороны, на которых глубже закопаться, и организовать мощную систему огня, не допускающую прорывов противника. Больше и эффективнее использовать всевозможные виды заграждений, особенно завалы, минирование их, минные поля и т. п., усиливая их засадами и другими неожиданностями на путях движения противника. Организовать небольшие группы лазутчиков и разведчиков для действий по тылам противника и срыва подвоза»[8 - Цит. по: Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 159.]. Командующий армией «Норвегия» генерал-полковник Н. фон Фалькенхорст, не добившись успеха на Кандалакшском и Лоухском направлениях, перенес главный удар на Мурманское направление. Здесь же были сосредоточены основные силы (до 300 самолетов) 5-го воздушного флота. В Северную Норвегию были перебазированы флотилии эсминцев, торпедных катеров, охотников за подводными лодками, увеличено число подводных лодок. 8 сентября горный корпус «Норвегия» начал наступление на Мурманском направлении. Его Северная группа, наступавшая на Полярный, за девять дней смогла продвинуться всего на 4 км. Южной группе при поддержке авиации удалось к 15 сентября перерезать дорогу Титовка – Мурманск и создать угрозу выхода в район Мурманска. Это вызвало недовольство Верховного главнокомандующего Сталина, который 16 сентября потребовал от генерал-лейтенанта Фролова восстановить положение на Мурманском и Кандалакшском направлениях, отбросив противника в исходное положение. На Мурманском направлении предписывалось привлечь к решению этой задачи Северный флот, особенно его корабельную артиллерию и авиацию. Требование Сталина было выполнено неукоснительно. 17 сентября генерал-лейтенант Фролов частью сил 14-й армии при поддержке авиации и артиллерии Северного флота нанес контрудар по противнику. В результате была разгромлена 3-я горноегерская дивизия, а ее остатки отброшены к 23 сентября за р. Большая Западная Лица. В начале октября Верховное главнокомандование вермахта прекратило попытки захватить Мурманск, полуостров Рыбачий и Кировскую железную дорогу, отложив выполнение задачи на 1942 год. Фронт в Заполярье стабилизировался до октября 1944 г. В этом была большая заслуга В.А. Фролова, которому годом ранее было присвоено воинское звание генерал-полковник. Он умело командовал войсками в сложных географических и климатических условиях на широком фронте по разобщенным направлениям. По решению Валериана Александровича основные усилия сосредоточивались, прежде всего, на удержании узлов дорог, населенных пунктов, господствующих высот, дефиле, открытых участков местности, доступных для боевых действий. Учитывая сложность осуществления маневра, командующий Карельским фронтом располагал вторые эшелоны и резервы ближе к переднему краю. Он также умело осуществлял тесное взаимодействие наземных войск с авиацией и силами Северного флота, Ладожской и Онежской военными флотилиями. Генерал-полковник Фролов не довольствовался лишь оборонительными действиями, а неоднократно предпринимал активные упреждающие действия с целью срыва готовившегося наступления немецких и финских войск, вынуждая их перейти к позиционной обороне. Большое внимание он уделял созданию глубоко эшелонированной обороны, особенно на танкоопасных направлениях. В феврале 1944 г. И.В. Сталин принимает решение о назначении генерала армии К.А. Мерецкова командующим Карельским фронтом. Его заместителем стал генерал-полковник В.А. Фролов. Заметим, что это не было следствием отсутствия военного таланта и организаторских способностей у Валериана Александровича. Сам Мерецков в своих мемуарах, комментируя это решение, ссылается на слова Сталина: – Вы хорошо знаете и Северное направление. К тому же приобрели опыт ведения наступательных операций в сложных условиях лесисто-болотистой местности. Вам и карты в руки, тем более что еще в 1939–1940 годах, во время советско-финляндской войны, Вы командовали армией на Выборгском направлении и прорывали линию Маннергейма. Назначать же на Карельский фронт другого человека, совсем не знающего особенностей этого театра военных действий и не имеющего опыта ведения боев в условиях Карелии и Заполярья, в настоящее время нецелесообразно, так как это связано с затяжкой организации разгрома врага. Всякому другому командующему пришлось бы переучиваться, на что ушло бы много времени. А его-то у нас как раз и нет. На наш взгляд, это не совсем убедительное обоснование такого решения. В.А. Фролов, несправедливо пониженный в ранге, честно и добросовестно исполнял возложенные на него обязанности. После расформирования Карельского фронта в ноябре 1944 г. Валериан Александрович в декабре назначается командующим войсками Беломорского военного округа. На этом завершилось его участие в боевых действиях. Заслуги генерал-полковника Фролова отмечены тремя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Кутузова 1-й степени, Богдана Хмельницкого 1-й степени, Красной Звезды. По всем меркам это весьма скромная оценка вклада командующего Карельским фронтом в достижение Великой Победы. Расчетливый и храбрый военачальник (генерал-лейтенант Ф.Д. Гореленко) В феврале 1940 г. части 50-го стрелкового корпуса 7-й армии прорвали линию Маннергейма и совместно с 34-м стрелковым корпусом и армейскими частями овладели городом Выборг. За умелое руководство частями при прорыве обороны противника и личное мужество командиру 50-го стрелкового корпуса генерал-майору Ф.Д. Гореленко Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 марта 1940 г. было присвоено звание Героя Советского Союза. В наградном листе, подписанном командующим 7-й армией командармом 2-го ранга К.А. Мерецковым и членами военного совета армии Т.Ф. Штыковым и дивизионным комиссаром Н.Н. Клементьевым, отмечалось: «Тов. ГОРЕЛЕНКО организовал и лично участвовал в руководстве прорывом главной и последующей укрепленных полос противника с 11 февраля по 13 марта. В кризисные периоды боя всегда находился на поле боя, вдохновляя бойцов и командиров на выполнение поставленных задач»[9 - См.: Электронный банк документов «Подвиг народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Этот источник будет использован в дальнейшем при цитировании наградных листов героев книги.]. К.А. Мерецков в своих мемуарах «На службе народу», характеризуя Гореленко, подчеркивал: «Я ценил в нем не только хорошего военачальника, но и умного человека, с легкой хитрецой, очень расчетливого и храброго». К тому времени Ф.Д. Гореленко имел уже значительный боевой опыт, помноженный на богатую практику командования частями и соединениями. Во время Первой мировой войны за боевые отличия был произведен в прапорщики. В годы Гражданской войны принимал активное участие в боевых действиях, пройдя путь от командира партизанского отряда до начальника стрелковой дивизии. Вместе с И.В. Сталиным оборонял в 1918 г. город Царицын. За боевые отличия Филипп Данилович был награжден двумя орденами Красного Знамени. Он окончил Высшую тактико-стрелковую школу комсостава РККА им. III Коминтерна, повторные курсы среднего комсостава Северо-Кавказского военного округа, Стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава РККА «Выстрел» им. Коминтерна и Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе, успешно командовал стрелковым полком, бригадой, дивизией и корпусом. 4 июня 1940 г. Филиппу Даниловичу было присвоено воинское звание генерал-лейтенант, которое стало последним в его военной карьере. Но тогда он даже и не мог предполагать такого поворота событий. Тем более что в июле получил повышение по службе, будучи назначен заместителем командующего войсками Ленинградского военного округа. С января 1941 г. генерал-лейтенант Гореленко командует 7-й армией. Она была развернута 18 сентября 1940 г. на базе управления 56-го стрелкового корпуса. 24 июня 1941 г. армия вошла в состав Северного фронта, образованного согласно директиве Ставки Главного командования на базе управления и войск Ленинградского военного округа. На войска 7-й армии была возложена задача по обороне во взаимодействии с Ладожской военной флотилией государственной границы в полосе протяженностью 480 км от р. Писто до Ристалахти с целью не допустить выхода противника к Ладожскому озеру и обеспечить бесперебойную работу Кировской железной дороги. В состав армии входили: 54, 71, 168 и 237-я стрелковые дивизии, 26-й Сортавальский укрепленный район, 55-я смешанная авиационная дивизия, 208-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, 184-й отдельный саперный батальон. В оперативном отношении командующему армией подчинялись 1, 3, 73 и 80-й пограничные отряды Карело-Финского пограничного округа. Генерал-лейтенант Гореленко решил главную группировку армии (две стрелковые дивизии, 26-й Сортавальский укрепрайон) сосредоточить в полосе шириной 142 км на Петрозаводском и Олонецком направлениях. Этой группировке предстояло не допустить выхода финской Карельской армии по Онежско-Ладожскому перешейку на соединение с группой армий «Север» под Ленинградом. 71-я стрелковая дивизия (без 126-го стрелкового полка), которой командовал полковник В.Н. Федоров, с подразделениями 3-го и 80-го пограничных отрядов заняла оборону на участке шириной 80 км непосредственно по государственной границе от Онтронвара до озера Пялькъярви. Причем на участке севернее Онтронвара (ширина 30 км), где местность была труднодоступной, войск не было. 168-я стрелковая дивизия под командованием полковника А.Л. Бондарева с 541-м гаубичным артиллерийским полком и подразделениями 3-го пограничного отряда и 26-го Сортавальского укрепрайона заняла оборону на 52-километровом участке по линии госграницы от озера Ряменярви до Ристалахти. Для обороны Поросозерского направления был выделен 126-й стрелковый полк, усиленный 1-м дивизионом 237-го гаубичного артиллерийского полка и подразделениями 80-го пограничного отряда. Находясь в непосредственном подчинении командующего 7-й армией, полк занял участок обороны от Лонгонвары до Онтронвары шириной 20 км. 54-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора И.В. Панина, усиленная 1-м и 73-м пограничными отрядами, должна была оборонять два направления (Ухтинское и Ребольское) и прикрывать Кировскую железную дорогу на участке Кемь, Кочкома. Ширина полосы обороны дивизии составляла 270 км, из которых ее части заняли только 42 км. На Ухтинском направлении в районе Бойницы на участке шириной 22 км были расположены 118-й и 81-й стрелковые полки этой дивизии, а 20-километровый участок на Ребольском направлении обороняли 237-й стрелковый полк с 491-м гаубичным артиллерийским полком (без одного дивизиона) и 73-й пограничный отряд. В резерв командующего 7-й армией были выделены: в районе Суоярви – 237-я стрелковая дивизия, в районе Петрозаводска – два горнострелковых батальона и два запасных стрелковых полка. 55-й смешанной авиационной дивизии (34 исправных самолета СБ[10 - СБ – скоростной бомбардировщик конструкторского бюро А.Н. Туполева, серийное производство которого началось в 1936 г.]) предписывалось прикрывать Петрозаводск и Сортавалу, развертывание частей и выход в район сосредоточения 237-й стрелковой дивизии, оказать содействие 71-й и 168-й стрелковым дивизиям в отражении наступления противника. Задача по овладению южными районами Карелии, выходу на р. Свирь и соединению в этом районе с войсками группы армии «Север» была возложена на финскую Карельскую армию. Она включала 6-й, 7-й армейские корпуса, группу «Ойнонен», 1-ю пехотную дивизию, немецкую 163-ю пехотную дивизию (без полка). Всего армия (без учета армейских, тыловых частей и подразделений) насчитывала более 153 тыс. человек, свыше 1 тыс. орудий и минометов, 80 танков. Главный удар наносил 6-й армейский корпус в направлении на поселок Соанлахти, северо-восточнее побережья Ладожского озера, и далее на Олонец, Лодейное Поле. 7-й армейский корпус должен был прорвать оборону войск 7-й армии между озерами Пюхяярви и Янисярви и развивать наступление на Сортавалу. Группе «Ойнонен» (2-я пехотная и кавалерийская бригады) предстояло наступать в направлении Куолисма, Поросозеро. Финская 1-я и немецкая 163-я пехотные дивизии составляли армейский резерв. Связующим звеном между Карельской армией и армией «Норвегия» являлась 14-я пехотная дивизия, наступавшая севернее Карельской армии из района восточнее Нурмеса в направлении Ругозеро, станция Кочкома. Правее Карельской армии действовала финская Юго-Восточная армия (2-й и 4-й армейские корпуса, 17-я пехотная дивизия) с задачей овладеть Карельским перешейком, соединиться с войсками группы армий «Север» в районе Ленинграда, занять полуостров и военно-морскую базу Ханко. Для генерал-лейтенанта Ф.Д. Гореленко война началась с докладов о ежедневных залетах одиночных и небольших групп финских и немецких самолетов на различных участках на территорию Карелии с целью сбрасывания на парашютах диверсантов и разведчиков. Для борьбы с вражескими самолетами командующий 7-й армией не имел истребительной авиации. Об этом он 26 июня доложил командующему Северным фронтом и попросил его ускорить прибытие 153-го и 155-го авиационных полков, которые должны были входить в состав 55-й смешанной авиационной дивизии. Финские войска впервые нарушили государственную границу Советского Союза в полосе 7-й армии 27 июня, когда пехотный взвод попытался атаковать второй батальон 52-го стрелкового полка на участке 71-й стрелковой дивизии полковника В.Н. Федорова. Батальон отбил эту атаку. В последующие дни на разных участках фронта велась ружейно-пулеметная перестрелка частей дивизии с разведывательными группами противника силою до взвода, пытавшимися перейти границу. Авиация противника вела усиленную разведку во всей полосе 7-й армии, главным образом на участке 71-й и 168-й стрелковых дивизий, а также часто наносила бомбовые удары по железнодорожным объектам на станциях Петрозаводск и Суоярви. Командующий 7-й армией, анализируя сложившуюся обстановку, пришел к выводу, что возможно наступление главных сил финской армии в направлении Куолисма, Вяртсиля, Маткаселькя. Поэтому он в соответствии с директивой военного совета Северного фронта от 27 июня привел свои войска в постоянную боевую готовность. Применение артиллерии разрешалось только после открытия огня противником или же с началом наступления его пехоты и танков, если ему не предшествует артиллерийская подготовка. Командирам частей и подразделений первых эшелонов предписывалось находиться на своих командных пунктах, ведя непосредственное наблюдение за противником. Командарм особо подчеркивал: «В обороне требовать от войск упорства и стойкости, не давая противнику ни метра земли. В случае прорыва танков через оборону стремиться отделить его пехоту от танков, а танки уничтожить в глубине всеми средствами». Кроме того, были приняты меры по организации взаимодействия между всеми родами войск. Резерв командующего армией, 838-й стрелковый полк 237-й стрелковой дивизии с одним артиллерийским дивизионом в ночь на 2 июля был переброшен по железной дороге в район поселка Суйстамо, расположенного на берегу озера Суйстамонъярви. 1 июля на Ухтинском направлении в наступление перешла финская 3-я пехотная дивизия 3-го армейского корпуса, которая в течение десяти дней вела бои в предполье с передовым отрядом 54-й стрелковой дивизии и 1-м пограничным отрядом. Лишь 10 июля ей удалось подойти к переднему краю главной полосы обороны, созданной на восточном берегу р. Бойница, где оборонялись основные силы 54-й стрелковой дивизии. Попытки противника прорвать ее оборону с ходу успеха не имели. На Петрозаводском и Олонецком направлениях соединения Карельской армии финнов вначале вели частные бои с целью разведки и улучшения своего исходного положения. 2 июля, стремясь кратчайшим путем выйти к западному побережью Ладожского озера, они нанесли удар в стык 7-й и 23-й армий Северного фронта в районе Ристалахти. Противнику удалось вклиниться в оборону. Однако контратакой частей 168-й стрелковой дивизии полковника А.Л. Бондарева положение к 7 июля было восстановлено. Не добившись успеха, финское командование ввело в действие основные силы Карельской армии. После мощной, продолжительной артиллерийской и авиационной подготовки части 6-го армейского корпуса вновь перешли в наступление. Они, вклинившись в оборону, стали расширять прорыв в стороны флангов 71-й стрелковой дивизии. На следующий день финны ввели в бой 1-ю пехотную бригаду и начали развивать наступление в направлении станции Лоймола. В результате 71-я стрелковая дивизия оказалась расчлененной на две части. Ее правофланговый 52-й стрелковый полк с тяжелыми боями отходил в восточном направлении по дороге на Толвоярви и 13 июля занял оборону по восточным берегам озер в этом районе, прикрыв направление на Суоярви. Левофланговый 367-й стрелковый полк со штабом 71-й стрелковой дивизии, ведя напряженные бои, отходил на юг и юго-восток, к Сортавале. Полоса обороны 71-й стрелковой дивизии увеличилась до 70 км, а отход полков на фланги оставил открытым ее центр. Для его прикрытия генерал-лейтенант Гореленко выдвинул в район Муанто 131-й запасной стрелковый полк. Однако под ударами вновь созданной финнами группы «Л» (5-я пехотная дивизия и 1-я пехотная бригада) он вынужден был отойти на Суоярви, оголив направления на Пряжу и Питкяранту. С целью прикрытия Пряжайского направления генерал-лейтенант Гореленко срочно перебросил на автомашинах в район Кяснясельки Вотлозерский и три Петрозаводских истребительных батальона, которые задержали продвижение частей финской 1-й пехотной дивизии до подхода 16 июля 9-го Ивановского мотострелкового полка. Однако Питкярантский истребительный батальон из-за своей малочисленности (всего 80 человек) не смог сдержать натиска крупных сил противника. Поэтому 16 июля командующий армией выдвинул сюда 452-й стрелковый полк, только что сформированный в Поденном Поле. В это время в районе Сортавалы 168-я стрелковая дивизия и левофланговый 367-й стрелковый полк 71-й стрелковой дивизии отражали удары 7-го армейского корпуса и 11-й пехотной дивизии 6-го армейского корпуса. 11-я пехотная дивизия обошла озеро Янисярви с востока и отрезала их от главных сил 7-й армии. Изолированным от своих частей оказался и штаб 71-й стрелковой дивизии. К 15 июля ценой огромных потерь противник вышел на рубеж р. Янис-Йоки, где был остановлен силами отошедших сюда частей 168-й стрелковой дивизии и 367-го стрелкового полка 71-й стрелковой дивизии. По решению командующего Северным фронтом они были переданы в состав 23-й армии. На Ребольском направлении в наступление утром 4 июля перешла финская 14-я пехотная дивизия. Подразделения 337-го стрелкового полка 54-й стрелковой дивизии и 73-й пограничный отряд оказали врагу упорное сопротивление. Они оставили Реболу только 8 июля по приказу командующего 7-й армией и отошли на тыловой оборонительный рубеж, где заняли оборону на участке Емельяновка, Вирда, который удерживали почти две недели. 14 июля после артиллерийской и авиационной подготовки финны, перегруппировав силы, нанесли удары по флангам 54-й стрелковой дивизии. Ее части несколько дней сдерживали продвижение врага, а затем по решению генерал-лейтенанта Гореленко отошли на более выгодный рубеж для обороны между озерами Большое Кис-Кис (Кис-Кис-ярви), Чирппаярви, в 10 км западнее Ухты (Калевала). Для более эффективного управления войсками 7-й армии к 21 июля были созданы Петрозаводская и Южная оперативные группы, а 30 июля – Ребольская оперативная группа под командованием начальника оперативного отдела штаба 7-й армии полковника Г.К. Козлова. Под его руководством при активной помощи местного населения были оборудованы новые оборонительные позиции в районе Андронова Гора. Части Ребольской оперативной группы, опираясь на эти позиции, в начале августа отразили все атаки финских войск. Противник, проведя перегруппировку своих войск, силами 6-го армейского корпуса, получившего на усиление 1-ю пехотную дивизию, развернул наступление вдоль северо-восточного берега Ладожского озера. Им удалось занять Сальми, а затем они стали продвигаться на Видлицу. Части 1-й пехотной дивизии были повернуты на восток и вышли в район Тулм-озера. В это время 7-й армейский корпус вел боевые действия в районе Сортавалы. В ночь на 19 июля противник возобновил наступление на позиции 131-го стрелкового полка, оборонявшего станцию Пятлоя, а 21 июля ввел в бой на Суоярвинском направлении против 52-го стрелкового полка части немецкой 163-й пехотной дивизии, переброшенной в Финляндию из Норвегии. С целью разгрома противника, наступавшего на Петрозаводском и Олонецком направлениях, 23 июля по приказу командующего Северным фронтом Петрозаводская оперативная группа нанесла контрудар на Лоймолу, а Южная оперативная группа – на Пяткиранту. В результате к 25 июля обстановка на обоих направлениях несколько стабилизировалась. После безуспешных лобовых атак финское командование, намереваясь выйти в тыл Ребольской оперативной группе с юга, нанесло основными силами 14-й пехотной дивизии удар по ее флангу в направлении Новая Тикша. Такой маневр противника предвидел командующий 7-й армией, который в ночь на 9 августа приказал перебросить на это направление на автомобилях 337-й стрелковый полк (без одного батальона), который занял оборону по восточному берегу р. Чирко-Кемь (Чирка-Кемь). В ходе пятидневных ожесточенных боев полк нанес противнику большие потери в живой силе и технике, а затем отошел южнее на рубеж р. Пизма. Противнику не удалось разгромить войска Ребольской оперативной группы и перерезать Кировскую железную дорогу в районе станции Кочкома. 10 августа Ребольская оперативная группа приказом командующего 7-й армией была преобразована в 27-ю стрелковую дивизию под командованием полковника Г.К. Козлова. С целью не допустить прорыва противника к Кировской железной дороге командующий Северным фронтом усилил 7-ю армию несколькими отдельными стрелковыми полками и подразделениями и танковым полком. В конце июля в наступление на Карельском перешейке перешла финская Юго-Восточная армия. В начале августа Ставка ВГК с целью сорвать ее наступление на Ленинград приказала командующему Северным фронтом активизировать действия войск 7-й армии на Петрозаводском и Олонецком направлениях. Петрозаводская и Южная оперативные группы должны были нанести контрудар в районе юго-западнее Шотозера, разгромить противника, вышедшего в район Видлицы, и развить успех на Питкяранту. Для этого армия была усилена 272-й стрелковой дивизией и 3-й дивизией народного ополчения. Ограниченность сил и средств, разбросанность их на широком фронте, а также слабое артиллерийское обеспечение не позволили полностью выполнить поставленную задачу. Но контрудар помог решить важную задачу: для его отражения финское командование было вынуждено задействовать 4-ю и 17-ю пехотные дивизии, предназначавшиеся для наступления на Карельском перешейке и далее на Ленинград. В результате героических действий частей и соединений 7-й армии вражеское наступление в Карелии к середине августа было остановлено. 23 августа войска 7-й армии вошли в состав Карельского фронта. Противник постепенно теснил армию к Кировской железной дороге. К 27 августа он уже находился от нее в 50–60 км. Наибольший успех финские войска имели в полосе обороны частей 71-й стрелковой дивизии и оперативной группы генерал-лейтенанта М.А. Антонюка. Это встревожило Ставку ВГК, которая 27 августа потребовала от генерал-лейтенанта Гореленко прочно закрепиться на рубеже Поросозеро, озеро Торос, Большая Ругалахта, Эссойла, Топорное озеро, Афанасьева Гора, Уткина Гора, Ребола, Тейнила. Из имеющихся ресурсов 7-й армии и путем перегруппировки на фронте предписывалось создать резервы для парирования ударов противника. Однако противник по-прежнему успешно продвигался вперед. 3 сентября начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников по поручению Верховного главнокомандующего И.В. Сталина подписал директиву, адресованную командующему Карельским фронтом[11 - См.: Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 159.]. В директиве, содержание которой было изложено в предыдущем очерке, требовалось перейти к прочной обороне с целью не допустить прорыва противника к Кировской железной дороге. И.В. Сталин не ограничился лишь директивой об укреплении обороны войск Карельского фронта. По его поручению Б.М. Шапошников 8 сентября вызвал к прямому проводу командующего 7-й армией. – Здравствуйте, товарищ Гореленко, – сказал Шапошников. – Вами очень мало уделялось внимания Олонецкому направлению, а вот им теперь приходится заниматься при нежелательной обстановке. Как вам известно, группа Цветаева[12 - Цветаев В.Д. – генерал-лейтенант, начальник кафедры Военной академии им. М.Ф. Фрунзе и командир группы войск 7-й армии.] сейчас раскололась на три части. По непроверенным сведениям, 3-я дивизия народного ополчения дерется под Олонцом, связи с ней нет. Сам Цветаев с полком 314-й дивизии дерется у Лодейного Поля, непосредственно обороняет этот пункт, и, наконец, моряки находятся в устье реки Свирь – все это без всякой связи. Такое положение является совершенно нетерпимым, а внимание к нему со стороны вашего штаба исключительно плохое, никто из военного совета не выехал к Цветаеву, и вы подбрасывали к Цветаеву подкрепление только по указанию из Генерального штаба. Передаю вам категорическое и решительное приказание Верховного главнокомандующего: Лодейного Поля ни под каким видом не сдавать, драться до последнего бойца; организовать группу Цветаева и во что бы то ни стало вернуть Олонец. Если противник будет упорно сопротивляться в городе, бомбить и сжечь его в городе, не обращая внимания ни на какой город. Восстановить прежнее положение группы товарища Цветаева. Прикрыть Подпорожье. Сегодня с утра 8 сентября два полка авиации резервной армии Клыкова[13 - Клыков Н.К. – генерал-лейтенант, командующий 52-й армией.] от Малой Вишеры будут перебазированы к Лодейному Полю и несколько дней будут помогать товарищу Цветаеву. Эти полки включают – один полк Пе-2[14 - Пе-2 – фронтовой пикирующий бомбардировщик.] и один полк истребителей. Через день-два дня ваша авиация будет усилена одним или двумя полками авиации. Поддерживая вас авиацией, Верховный главнокомандующий требует решительности, чтобы и ваша авиация, имеющаяся у вас в данное время, громила противника на Олонецко-Лодейнопольском направлении. Вы должны понять и представить себе отчетливо, что перерыв железнодорожной связи с вами от Волховстроя через Лодейное Поле и Подпорожье является совершенно недопустимым, и поэтому необходимо со всей энергией и решительностью разбить обнаглевшего противника. Занять Олонец и гнать противника к северу. Действовать нужно быстро и решительно, ни одного часа не должно быть упущено. – Товарищ маршал, для меня задача ясна, основное внимание всегда уделялось Олонецкому направлению, – ответил Гореленко. – Член военного совета находился у Цветаева с 4 сентября и по сегодняшний день находится у него, и через него я даю указания по мероприятиям восстановления утерянного положения. Отправили два маршевых батальона с артиллерией, из вновь прибывшей стрелковой дивизии отправлен один стрелковый батальон с двумя орудиями. Все эти батальоны отправлялись с определенной задачей, как их нужно и целесообразнее использовать на этот период: одному батальону была поставлена задача, с выброской его в Олонецком направлении, задержать противника и принять на себя отходящие части; второму батальону прикрыть предмостные укрепления на реке Свирь; третьему батальону прикрыть Подпорожье, принять на себя отходящие части в этом направлении и не допустить в этом направлении распространения противника захватом железнодорожного моста. Был сформирован дополнительно оперативный штаб в количестве 11 человек при 40 политработниках и отправлен в распоряжение Цветаева с определенной задачей: помочь восстановить в первую очередь живую связь с частями Цветаева. Вся авиация работает с 3 сентября полностью на Цветаева. Подошедшему одному полку 314-й стрелковой дивизии мною было дано указание как лучше использовать его. Дано указание передовой отряд третьей дивизии первоначально задержать в Олонце с задачей: удерживать Олонец до приведения в порядок отошедших частей и до подхода 314-й стрелковой дивизии, а затем совместными действиями восстановить прежнее положение. Было выброшено достаточное количество противотанковых мин, горючее в бутылках, но связь с 3-й стрелковой дивизией была и задачу командир получил и сообщил, что для него задача ясна, но 6 сентября с 20 часов связь утеряна, и до сегодняшнего дня связи никак не восстановим. Работает специально радиостанция армии на 3-ю стрелковую дивизию, ловит ее станцию и вызывает. Авиация в этом же направлении ведет разведку, ищет движение 3-й стрелковой дивизии, но результатов положительных пока не добились. Мое мнение, что она на Олонец не пошла, а, скорее всего, совершает движение на Подпорожье. Сейчас принимаются меры разведывательными и пехотными партиями в этом направлении, ведется разведка пограничными войсками и поставлена задача: если будут попадаться части, движущиеся в направлении Подпорожья, чтобы немедленно сообщили мне для постановки задачи 3-й стрелковой дивизии, на каком рубеже она должна остановиться и перейти к обороне для приведения себя в порядок. Но считаю необходимым помочь мне еще одной стрелковой дивизией, чтобы можно было полностью разгромить белофиннов на Олонецком и Петрозаводском направлениях. Для меня задача и ваши указания ясны потому, что Олонецкое направление является угрозой и для Ленинграда. Поэтому все меры принимаю для восстановления утраченного положения, первоначально закрепляюсь на южном берегу реки Свирь, особенно обращаю внимание на левый фланг в устье Ладожского озера. В этом направлении брошены рабочие по подготовке тылового рубежа и по укреплению южного берега реки Свирь, чтобы в этих укрепленных районах и полосе оставить меньшее количество частей, а основную массу сгруппировать на правый фланг – Подпорожье – и отсюда наносить основной удар на Олонец во взаимодействии с Авакумовской группой. У меня все. – Вы просите для разгрома противника на Олонецком и Петрозаводском направлениях две дивизии, они вам и даны, а именно: 314-я и 313-я, – сказал Шапошников. – Теперь все дело в том, чтобы их умело использовать, и так как обе эти дивизии являются дивизиями молодыми, то нужно их подкрепить обстрелянным командным составом. До чего мало обращалось внимания на Олонецкое направление, показывает тот факт, что о прорыве у Цветаева я узнал раньше по телефону из Лодейного Поля от генерала Захарова[15 - Захаров Г.Ф. – генерал-майор, начальник штаба 22-й армии.], чем от вашего штаба, и пока ваш начальник штаба вел торговлю о подкреплении частей 313-й дивизии у Лодейного Поля, моим приказанием генерал Захаров двинул два маршевых батальона Цветаеву. По донесению генерала Захарова, находящегося в Подпорожье у секретаря райкома, в 19 часов 7 сентября, по сообщению командира истребительного отряда (он вел бой у деревни Услонка), никакого батальона на Подпорожье нет. Говорю это для того, что, очевидно, и ваш штаб недостаточно ориентирован в том, что происходит у Цветаева. Итак, повторяю категорическое приказание Верховного главнокомандующего: Лодейного Поля ни под каким видом не сдавать, драться до последнего бойца. Олонец вернуть и восстановить прежнее положение. Бросить всю авиацию на разгром противника на Олонецком направлении. У меня все. Доносите чаще. До свидания. Попав в немилость Сталину, уже трудно было перед ним оправдаться. По крайней мере многим командирам этого не удавалось. Войскам 7-й армии не удалось освободить Олонец. 24 сентября Сталин и Шапошников подписывают директиву Ставки ВГК, согласно которой с целью лучшего управления с 18 часов 24 сентября 7-я армия была выделена из состава Карельского фронта и переименована в 7-ю отдельную армию с непосредственным подчинением Ставке. Командующим армией был назначен генерал армии К.А. Мерецков. В директиве говорилось: «Генерал-лейтенант Гореленко как не справившийся с командованием 7-й армией отзывается в распоряжение НКО»[16 - См.: Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 201.]. Ф.Д. Гореленко попросил К.А. Мерецкова оставить его заместителем командующего 7-й армией. Мерецков с этим согласился и, как он пишет в своих мемуарах, не пожалел об этом. Когда Кирилла Афанасьевича 9 ноября 1941 г. назначили командующим 4-й армией, то по его рекомендации 7-ю армию временно возглавил генерал-лейтенант Гореленко. Позже, в связи с назначением генерала армии Мерецкова командующим Волховским фронтом, генерал-лейтенант Гореленко директивой Ставки ВГК был назначен с 17 декабря командующим этой армией. В начале июля 1942 г. генерал-лейтенант Ф.Д. Гореленко получает новое назначение. Он возглавил 32-ю армию Карельского фронта, которая оборонялась на Медвежьегорском и Масельском направлениях. Возможность принять участие в наступлении представилась только 21 июня 1944 г., когда войска левого крыла Карельского фронта во взаимодействии с Ладожской и Онежской военной флотилиями приступили к проведению Свирско-Петрозаводской операции. Им противостояли Масельская (2-й армейский корпус, 14-я пехотная дивизия, Онежская бригада береговой обороны) и Олонецкая (6-й армейский корпус, Ладожская бригада береговой обороны) финские оперативные группы, которые поддерживали около 200 самолетов. Противник создал в Южной Карелии мощную глубоко эшелонированную оборону, особенно между Онежским и Ладожским озерами, где было построено шесть оборонительных полос. Сложные условия местности (заболоченные лесные массивы, бездорожье, большое количество озер и рек) сильно затрудняли ведение наступательных действий, так как исключалось применение крупных сил и нельзя было эффективно использовать тяжелую военную технику. Замысел операции заключался в том, чтобы ударами с двух направлений разгромить группировку финских войск в районе между Онежским и Ладожским озерами в Южной Карелии. Главный удар наносила 7-я армия (командующий генерал-лейтенант A.Н. Крутиков) из района Лодейного Поля вдоль Ладожского озера в общем направлении Олонец, Сортавала. Войска 32-й армии должны были наступать из района северо-восточнее Медвежьегорска в направлении Суоярви, а частью сил – на Петрозаводск. Остальные войска фронта (14, 19 и 26-я армии) находились в готовности к переходу в наступление в случае переброски войск вермахта из Центральной в Южную Карелию. Ладожская и Онежская военные флотилии должны были содействовать наступлению войск вдоль побережья Ладожского и Онежского озер и высадить на побережье десанты. Авиация 7-й воздушной армии и часть сил 13-й воздушной армии Ленинградского фронта были нацелены на поддержку войск 7-й армии. Наступление началось 21 июня 1944 г. Ударная группировка 7-й армии при поддержке артиллерии и авиации форсировала р. Свирь и в первый же день прорвала главную полосу обороны противника на 12-километровом фронте, продвинувшись на глубину до 6 км. О действиях войск 32-й армии можно судить из доклада 28 июня командующего Карельским фронтом генерала армии К.А. Мерецкова Верховному главнокомандующему И.В. Сталину: «1. 32-я армия, наступавшая на Медвежьегорском и Поросозерском направлениях, в результате непрерывных боев в период с 20 по 27 июня с арьергардами 1-й и 6-й ПД[17 - ПД – пехотная дивизия.], 21-й пехотной бригады и отдельного батальона Медвежьегорского УР[18 - УР – укрепленный район.], к исходу 27.06.44 г. продвинувшись по фронту на 65 км и в глубину от 40 до 60 км, овладела 40 населенными пунктами, в том числе г. Медвежьегорск, пос. Повенец, пос. Пиндуши, и 9-ю железнодорожными станциями. В итоге семидневных боев армия прорвала сильно укрепленную оборонительную полосу противника, подготовлявшуюся им в течение двух с лишним лет и представлявшую собой цепь узлов сопротивления и опорных пунктов, прикрытую 2–3 линиями проволочного заграждения в 3–5 колец и минными полями, имеющую прерывчатую траншею в 2–3 линии полного профиля с ходами сообщений и насыщенную хорошо оборудованными дзотами, бронеколпаками и на отдельных участках дотами. 2. 23.06.44 г. в 21.00 армия после трехдневных непрерывных боев овладела городом Медвежьегорском и железнодорожным узлом в городе и к исходу 24.06.44 г. всем Медвежьегорским хорошо подготовленным УР, который представлял собой линию дотов и дзотов, прикрытых минными полями и проволочными заграждениями; только на участке прорыва УР установлено 8 дотов и 27 дзотов. Доты двухэтажные, соединенные подземными галереями с орудиями 76 мм, 45 мм и станковыми пулеметами. Медвежьегорский укрепрайон оборонял гарнизон в составе батальона укрепрайона и 53-го ПП[19 - ПП – пехотный полк.] 6-й ПД. 3. В период с 23 по 26.06.44 г. армия прорвала оборону на тыловом оборонительном рубеже противника на линии оз. Вожема – оз. Маткалампи – оз. Вонозеро – высота с отм. 126,7 (8268) – западный берег оз. Плотичье. Тыловая оборонительная полоса состояла из 2–3 линий траншей полного профиля. В системе траншей построены казематированные огневые сооружения: доты, дзоты с металлическими бронеколпаками и железобетонными убежищами и артиллерийскими огневыми точками. Все сооружения соединены ходами сообщения, перед первой линией траншей имеется проволочная сеть в две полосы по 5 рядов кольев, между ними – гранитные надолбы в 4 ряда, перед проволокой – минные поля. Между линиями траншей имеются также проволочные заграждения в 5 рядов колец, за второй линией траншей – полоса железобетонных убежищ. Глубина полосы тылового оборонительного рубежа на отдельных участках доходит до 3–6 км. 4. За период наступательных боев, по предварительным данным, противник понес потери убитыми и ранеными до 3000 чел. Захвачены следующие трофеи: орудий разных калибров – 20, станковых пулеметов – 20, ручных пулеметов – 13, автоматов-винтовок – 72, радиостанций – 5, телеграфных аппаратов – 12, линий связи – до 500 км, телефонного кабеля – 400 км, автомашин – 14, тягачей – 1, повозок – 27, артснарядов 75-мм – 75 ящиков, мин 82-мм – 17 ящиков, винтовочных патронов – 88 ящиков, велосипедов – 38, лошадей – 13, разных складов – 13 (в том числе 2 склада с горючим), патронов к автоматам – 50 ящиков, проволоки – 100 т, кухонь – 2, снято мин – 7500 штук. Подсчет трофеев продолжается. 5. С 27.06.44 г. армия, ведя бои с арьергардами противника, продолжает отбрасывать его вдоль дороги 2-я Кумса – Котозеро – Поросозеро – Суоярви и вдоль Кировской ж. д. на Кондопогу»[20 - Цит. по: По обе стороны Карельского фронта / Науч. ред. В.Г. Макуров. Петрозаводск, 1995. С. 470–471.]. 21 июля соединения 32-й армии вышли на советско-финляндскую границу в районе восточнее Ленгонвары. После тяжелых боев 9 августа фронт стабилизировался по рубежу Кудамгуба, Куолисма, восточнее Лоймолы, Питкяранта. В результате Свирско-Петрозаводской операции войска Карельского фронта нанесли тяжелое поражение противнику и, продвинувшись на 110–250 км, освободили большую часть Карело-Финской ССР с ее столицей Петрозаводском, очистили Кировскую железную дорогу и Беломоро-Балтийский канал. В этой операции генерал-лейтенант Ф.Д. Гореленко проявил твердость и решительность в управлении войсками 32-й армии при прорыве мощной обороны противника с форсированием водных преград в сложных условиях местности. В ноябре 1944 г. 32-я армия была выведена в резерв Ставки ВГК. На этом участие генерал-лейтенанта Гореленко в боевых действиях завершилось. «Прекратить пагубную тактику отступления…» (генерал-лейтенант П.С. Пшенников) Агент омского торгового дома П.С. Пшенников, призванный в январе 1915 г. в русскую армию, в ходе Первой мировой войны не раз проявлял храбрость и отвагу, будучи рядовым, а затем младшим офицером роты. Столь же самоотверженно бывший прапорщик Пшенников сражался на фронтах Гражданской войны, умело командуя ротой, полком и бригадой. С должности помощника командира 4-й стрелковой дивизии поступил на курсы усовершенствования высшего комсостава при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе, а затем шлифовал свое мастерство на посту командира стрелковой дивизии. Неожиданно в июле 1927 г. Петра Степановича освобождают от должности и направляют в распоряжение Главного управления РККА, а в августе он пишет рапорт об увольнении в запас. Почти четыре года П.С. Пшенников был оторван от привычной армейской жизни. И только в июне 1931 г. его восстановили в кадрах Красной армии и после окончания краткосрочных курсов усовершенствования высшего комсостава назначили помощником начальника Управления ПВО штаба Ленинградского военного округа. Это был совершенно необычный поворот в военной карьера бывшего пехотинца, которому теперь предстояло заниматься вопросами противовоздушной обороны. С этой работой он справился успешно, что послужило поводом для его назначения в ноябре 1933 г. начальником факультета курсов усовершенствования комсостава ПВО, а в декабре 1935 г. – начальником Ленинградских курсов усовершенствования комсостава запаса РККА. В августе 1939 г. комбригу П.С. Пшенникову пришлось вспомнить о своих командирских навыках, когда ему предложили возглавить 142-ю стрелковую дивизию Ленинградского военного округа. И не только обучать личный состав дивизии, но и вести его в бой во время войны с Финляндией. Несмотря на длительный перерыв в командовании частями и соединениями, Петр Степанович в ходе боевых действий умело управлял дивизией и проявил храбрость и мужество, за что был награжден орденом Красной Звезды. В апреле 1940 г. он назначается командиром 36-го стрелкового корпуса, а в июне ему присваивается воинское звание генерал-лейтенант. В мае 1941 г. следует очередное повышение по службе, на сей раз командующим 23-й армией Ленинградского военного округа. В ее состав были включены 19-й, 50-й стрелковые и 10-й механизированный корпуса, 27-й и 28-й укрепрайоны, 1-й и 519-й гаубичные артиллерийские полки РГК. Генерал-лейтенант П.С. Пшенников, вступив в командование армией, принялся за ее формирование, налаживание боевой учебы. Но времени на это уже не было. Директивой от 23 июня 1941 года на 23-ю армию была возложена задача: обороняя укрепления вдоль государственной границы, Кексгольмский и Выборгский укрепленные районы, прочно удерживать их и не допустить вторжения противника на нашу территорию. В случае прорыва противника на Кексгольмском и Выборгском направлениях разгром и ликвидацию его осуществить совместными действиями стрелковых войск, 10-го механизированного корпуса и авиации[21 - См.: Сенчик С.П. Пограничные войска НКВД в боях на Карельском перешейке с июня по сентябрь 1941 года / www.kaur.ru.]. В соответствии с этой директивой командующий 23-й армией приказал 19-му стрелковому корпусу (142-я и 115-я стрелковые дивизии) совместно с Кексгольмским укрепрайоном, 57-м пушечным артиллерийским полком РГК, 153-м инженерным батальоном, 102-м пограничным отрядом и частью сил 5-го пограничного отряда прочно закрыть государственную границу на участке Ристилахти, Курманпохья (шириной 106 км) и не допустить прорыва противника к Ладожскому озеру. Особое внимание требовалось обратить на обеспечение стыка с 7-й армией и направлений: Париккала, Элисенваара; Раут-ярви, Хийтола. 50-й стрелковый корпус (43-я и 123-я стрелковые дивизии), усиленный Выборгским укрепрайоном, тремя гаубичными артиллерийскими полками РГК (101, 108 и 519-й), 109-м моторизованным инженерным батальоном, 43-й электротехнической ротой, 5-м (без одной погранкомендатуры) и 33-м пограничными отрядами, должен был прочно закрыть госграницу на участке от оз. Суокуман до Финского залива (ширина 80 км), не допуская прорыва противника на Выборг. 10-му механизированному корпусу (без 198-й моторизованной дивизии) предписывалось сосредоточиться в 30–50 км восточнее Выборга. Частям 198-й моторизованной дивизии следовало занять оборону на рубеже р. Салменкайта. На указанные рубежи войска 23-й армии вышли к 29 июня. Оборона не была сплошной. На каждую стрелковую дивизию приходилось по 40–47 км, а между частями в некоторых местах имелись неприкрытые промежутки в десятки километров. К тому же из состава армии к тому времени была изъята 70-я стрелковая дивизия. Войскам 23-й армии противостояли финские 4-й (4, 8 и 12-я пехотные дивизии), 2-й (2, 15 и 18-я пехотные дивизии) армейские корпуса и 10-я отдельная пехотная дивизия. 29 июня финские войска предприняли наступление в полосе 23-й армии, захватив город Энсо. Части 115-й стрелковой дивизии генерал-майора В.Ф. Конькова отразили атаки врага. На следующий день армейский 176-й разведывательный батальон и 260-й стрелковый полк 43-й стрелковой дивизии выбили противника из города Энсо, отбросив его за государственную границу. 1 июля в районе Ристилахти финские войска нанесли удар в стык 23-й и 7-й армий. Им удалось вклиниться в оборону 142-й стрелковой дивизии 23-й армии. Генерал-лейтенант П.С. Пшенников, как пишет Е. Дриг в своей книге «Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной армии в 1940–1941 годах», принял решение утром 2 июля силами стрелкового батальона 115-й стрелковой дивизии и усиленного разведывательного батальона 21-й танковой дивизии 10-го механизированного корпуса при поддержке четырех артиллерийских дивизионов 115-й стрелковой дивизии нанести контрудар по правому флангу финской ударной группировки. Им предстояло овладеть районом Иматра и удерживать его до подхода главных сил армии, а также выяснить численность и нумерацию частей противника. Атака, по словам Е. Дрига, была плохо организована. Стрелковый батальон не поддержал разведывательный батальон 21-й танковой дивизии, который, сбивая небольшие заслоны финской пограничной стражи, углубился на территорию Финляндии на 4 км. Встретив на высотах южнее Иматры небольшое, но организованное сопротивление, стрелковый батальон отошел на свою территорию, не выполнив задачи. Было установлено, что этот участок обороняется незначительными силами противника. Если судить по характеру действий разведывательного батальона, то видно, что командующий 23-й армией проводил разведку боем, а не контрудар или атаку. Ведь в приказе командиру 21-й танковой дивизии, частично опубликованном в книге М.С. Солонина «Бочка и обручи, или Когда началась Великая Отечественная война?», говорилось: «…В 6-00 2.07 перейти границу в районе Энсо и провести боевую разведку… установить силы, состав и группировку противника. Путем захвата контрольных пленных установить нумерацию частей противника… По овладении ст. Иматра станцию взорвать и огнеметными танками зажечь лес. В случае успешного действия и захвата рубежей Якола – Иматра удерживать их до подхода нашей пехоты…» Только после получения разведывательных данных о численности противника генерал-лейтенант Пшенников решил в 6 часов утра 3 июля нанести контрудар силами 21-й танковой и 115-й стрелковой дивизий. На правый фланг армии была переброшена 198-я моторизованная дивизия, которая усиливалась 41-м танковым полком 21-й танковой дивизии. Однако артиллерия 115-й стрелковой дивизии не успела своевременно занять огневые позиции и только в час дня 3 июля начала обстрел финской территории. В два часа дня части 21-й танковой дивизии (217 танков Т-26) полковника Л.В. Бунина пересекли границу и стали продвигаться на Иматру. О том, как развивались далее события, свидетельствует запись в «Журнале боевых действий» дивизии: «…С переходом госграницы противник сначала оказывал слабое сопротивление, и наши части быстро продвигались вперед. К 18.00 3.07 передовые роты вышли на северные скаты высоты 107,5, где были встречены организованным огнем противника и отошли несколько назад… К 22.00 3.07 положение стабилизировалось на рубеже: лесная тропа юго-восточнее высоты 107,5, два домика севернее Якола, высота 39,5. 4-я рота 2-го батальона мотострелкового полка встретила сильное сопротивление противника, перешедшего в атаку, и к 22.00 3.07 с боем отошла за нашу госграницу, потеряв три танка сгоревшими и один подбит. Решением командира дивизии дальнейшее наступление было остановлено и послано боевое донесение в штаб 23-й армии на разрешение выйти из боя. Этого разрешения мы ждали до 2.00 4 июля, в 2.25 прибыл начштаба 10 МК полковник Заев с приказом дивизии выйти из боя и сосредоточиться в районе Яски. В 2 ч. 30 мин. противник, скрытно обойдя фланги наших частей, перешел в контрнаступление по всему участку дивизии. Контрнаступление началось сильным автоматпулеметным огнем при поддержке минометов и артиллерии. В такой обстановке командир дивизии смело принимает решение на выход из боя. Выход из боя был проведен по следующему плану… К 4.00 4 июля части организованно вышли из боя. Противник три раза переходил в атаку, но всегда терпел поражение и с большими потерями отбрасывался…» 4 июля начальник Генерального штаба генерал армии Г.К. Жуков приказал командующему войсками Северного фронта вывести 10-й механизированный корпус (без 198-й моторизованной дивизии) в свой резерв. Вскоре финские войска предприняли новое наступление на участке 142-й стрелковой дивизии полковника С.П. Микульского. Ее части вынуждены были отступить на 15 км. После этого противник временно прекратил наступление в полосе 23-й армии, сосредоточив основные усилия северо-западнее Ладожского озера, где к середине июля прорвал оборону войск 7-й армии. 31 июля финские войска начали новое наступление в полосе 23-й армии. Главный удар наносился силами 2-го армейского корпуса вдоль западного побережья Ладожского озера. Одновременно части 2-го и 7-го армейских корпусов сковывали советские войска в районе Сортавалы. В первые три дня наступления финским войскам удалось вклиниться в оборону на глубину 8-15 км. 5 августа в полосе 23-й армии силами 198-й моторизованной и 142-й стрелковой дивизий был нанесен контрудар по противнику из района Лахденпохья в западном направлении. Одновременно 115-я и 43-я стрелковые дивизии нанесли сковывающий удар в направлении дороги Выборг – Лаппенранта. Однако контрудары успеха не имели. Неудачные действия войск 23-й армии послужили поводом для освобождения генерал-лейтенанта П.С. Пшенникова от должности. Но его не отправили в распоряжение наркома обороны, а 7 августа назначили командующим 8-й армией, которая действовала в составе Северного, а с 27 августа – Ленинградского фронтов. Войска армии вели тяжелые оборонительные бои с противником, имевшим превосходство в силах. К вечеру 5 сентября он занял деревню Лопухинка, создав угрозу прорыва к Красному Селу. Командующий Ленинградским фронтом Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов был недоволен действиями командующего 8-й армией. 7 сентября он направил ему директиву следующего содержания: «Приказом от 2 сентября 1941 г. за № 013 Военный совет Ленинградского фронта требовал от вас стойкой и упорной обороны. Вы продолжаете отступать. Где же ваше руководство, на каком основании вы и подчиненные вам командиры и комиссары дивизий не выполняете приказа? 8-я армия накопила большой опыт и умение бить врага. Это подтверждают захват в свое время Кингисеппа 11 сд, бои 125 сд в лесах севернее и северо-западнее Копорья, действия 2 ДНО[22 - ДНО – дивизия народного ополчения.] и ряд других фактов. Почему же в данный момент, когда для нас, для нашего Ленинграда каждый метр территории дорог нужен для организации отпора врагу, вверенная вам армия катится, не оказывая должного сопротивления врагу, не бьется, как подобает честным воинам нашей Красной армии? Поступили сведения, что за последние дни части 8-й армии во многих случаях не оказывают отпора врагу и даже без боя оставляют свои позиции. Такие преступные действия могут иметь место потому, что войсками плохо руководит Военный совет армии и командующий в первую голову, а командиры дивизий и полков не организуют и не руководят боями. Приказываю: 1. Прекратить губительную тактику отступления. 2. Принять все меры к ликвидации прорыва противника в районе Закорново и остановить наступление немцев. 3. Запрещаю командованиям дивизий располагать свои штабы дальше 5–7 км от фронта войск и часто, на глазах войск, менять командные пункты. 4. Командарму, членам Военного совета и руководящим политработникам чаще и дольше бывать в войсках, особенно в тех частях, которые нуждаются в помощи и моральной поддержке. 5. Предупреждаю в последний раз об ответственности, которую несет командующий и Военный совет в целом за невыполнение указаний Главного Верховного командования и приказа Военного совета фронта о прекращении пагубной тактики отступления. 6. Приказ объявить под расписку всему комполитсоставу от командира и комиссара полка и выше»[23 - Цит. по: Ленинград выстоял и победил. М., 2004. С. 186–187.]. В соответствии с требованиями командующего Ленинградским фронтом войска 8-й армии 10 сентября перешли в наступление. Однако из-за сильного сопротивления противника оно успеха не имело. 22 сентября генерал-лейтенант Пшенников назначается командующим Невской оперативной группой Ленинградского фронта, сформированной на базе 2-й гвардейской стрелковой дивизии народного ополчения. Невской оперативной группе предстояло совместно с 54-й армией разорвать кольцо блокады на Синявинском направлении. В конце сентября генерал-лейтенант Пшенников силами 115-й стрелковой дивизии и 10-й стрелковой бригады предпринял наступление с целью форсирования Невы и захвата плацдарма на ее противоположном берегу. Части 115-й стрелковой дивизии, преодолев реку, овладели плацдармом в районе Невской Дубровки. 10-я стрелковая бригада вела наступление в районе Островков, пытаясь форсировать Неву и овладеть Отрадным. На этом направлении противник оказал упорное сопротивление. Как вспоминает В.Ф. Коньков в своей книге «Время далекое и близкое», на командный пункт 115-й стрелковой дивизии прибыл генерал-лейтенант П.С. Пшенников. – Поедемте со мной в район 10-й бригады, – обратился он к Конькову. В районе переправы они встретили командира одной из частей, который сообщил, что за три дня на левый берег Невы были переправлены два стрелковых батальона и два танка БТ-7. Они атаковали врага, но успеха не имели. Авиация противника наносила непрерывные удары по переправе. Большая часть плавсредств была разбита и потоплена. В результате 10-я стрелковая бригада понесла тяжелые потери, а ее командир полковник В.Н. Федоров погиб. Генералов Пшенникова и Конькова вызвали в Смольный, где находился штаб Ленинградского фронта. Командующий фронтом генерал армии Г.К. Жуков принял их в своем кабинете. – Что у вас там случилось с бригадой на переправе? – обратился он к генерал-лейтенанту Пшенникову. Однако Пшенников, по свидетельству Конькова, не смог объяснить причины неудачи. Жуков, высказав неудовольствие в его адрес, предложил Пшенникову удалиться из кабинета. Пшенников вышел. Член военного совета фронта А.А. Жданов обратился к комдиву: – Скажите, генерал Коньков, только по-партийному, как там было на переправе 10-й бригады? Коньков доложил все, что было ему известно, а также о своей поездке вместе с командующим Невской оперативной группой на переправу. – Бригада понесла тяжелые потери от авиации противника, – завершил Коньков свой доклад. Жуков посмотрел на него и сказал: – Товарищ Коньков, принимайте командование Невской оперативной группой. Задача прежняя – больше активности. Итак, П.С. Пшенникова отстранили от командования Невской оперативной группой. Но этим актом не был поставлен крест на его карьере. 14 декабря Ставка ВГК утвердила предложение главнокомандующего войсками Юго-Западного направления Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко о снятии генерал-майора Я.Г. Крейзера с должности командующего 3-й армией и замене его генерал-лейтенантом П.С. Пшенниковым. Войска 3-й армии, развивая успех, достигнутый в ходе Елецкой наступательной операции, к концу декабря вышли на правый берег р. Зуша восточнее города Орел, где перешли к обороне. Генерал армии А.С. Жадов, возглавлявший в то время штаб 3-й армии, в своих мемуарах «Четыре года войны» подробно рассказывает о том, что произошло далее. Командный пункт 3-й армии готовился 28 декабря к переезду в район деревни Чернь. Как только Жадову доложили о готовности КП, все стали быстро свертываться, чтобы засветло прибыть к новому месту. Однако генерал-лейтенант Пшенников почему-то не торопился, рассказывая начальнику штаба и члену военного совета армии дивизионному комиссару Ф.И. Шлыкову о своей службе и семье, которая находилась в Ленинграде. Жадов, понимая, что командарм пока не собирается выезжать, предложил пообедать. За столом беседа вновь затянулась. Уже близился вечер, когда наконец командующий сказал: – Ну вот, а теперь в путь, до наступления полной темноты доберемся, тут километров двадцать, быстро проскочим на наших юрких «бантамах»[24 - «Бантам-40 BRC» – полноприводная командирская машина, выпускавшаяся фирмой «Америкэн Бантам Кар Компании».]. Автомобильная колонна выехала уже на закате солнца. Погода стояла ясная, холодная. Было много снега. На первой машине ехал командарм Пшенников, на второй – член военного совета Шлыков и на третьей – начальник штаба армии генерал-майор Жадов. «Интервалы между ними были метров 200–300, – вспоминал Жадов. – Въехали в какую-то лощину. Здесь на нашем пути стояла разбитая машина. Пшенников, не останавливаясь, очевидно, приказал водителю объехать ее. Раздался сильный взрыв. Когда мы подбежали к машине, командующий армией, его адъютант, офицер штаба и водитель были уже мертвы. Осмотревшись, мы увидели, что место, куда въехал водитель командующего, было огорожено, висела табличка с надписью: „Минировано!“ Правда, все эти предупредительные знаки были не столь заметными, однако при соблюдении должного внимания их можно было увидеть. Так нелепо погиб замечательный, душевный человек и, на мой взгляд, талантливый военачальник с хорошими деловыми качествами». А.С. Жадов, хорошо зная генерал-лейтенанта П.С. Пшенникова, возможно, был прав, характеризуя его как талантливого военачальника. Однако Петру Семеновичу фатально не везло. На наш взгляд, все-таки сказался длительный перерыв в командовании частями и соединениями, вызванный тем, что в 1927 г. он был уволен в запас, затем в течение восьми лет занимался решением вопросов противовоздушной обороны. «Обвинения отвергаю…» (генерал-лейтенант П.П. Собенников) «В подготовительный период к наступательным боям генерал-лейтенант СОБЕННИКОВ проделал очень большую работу по боевой выучке к сколачиванию частей и соединений армий. Систематически осуществляя контроль и оказывая практическую помощь командирам корпусов и дивизий, своей умелой и инициативной работой добился полной боеготовности войск армии к предстоящей операции. В период прорыва сильно укрепленной и глубоко эшелонированной обороны пр-ка на зап. берегу р. Нарев, а также и в последующем ходе наступательных боев генерал-лейтенант СОБЕННИКОВ все время находился в войсках представителем Военного совета армии. Координировал действия и оказывал на месте практическую помощь в организации и управлении боем. Всесторонне, быстро и правильно анализировал обстановку, принимал необходимые решения и настойчиво проводил в жизнь все задания Военного совета армии. В результате наступательных боев с 14 января с.г. войска армии нанесли противнику большие потери в живой силе и технике, вступили на территорию Восточной Пруссии, заняли ряд крупных городов и более 1000 населенных пунктов. В этих наступательных боях генерал-лейтенант СОБЕННИКОВ показал мужество, отвагу и умение в управлении войсками в сложной боевой обстановке. Достоин правительственной награды – ордена Красное Знамя». Такая характеристика делает честь любому офицеру и генералу. Командующий 3-й армией генерал-полковник А.В. Горбатов, подписывая 11 февраля 1945 г. наградной лист, был доволен своим заместителем. П.П. Собенников проявил отличие еще в годы Первой мировой войны, командуя кавалерийским взводом и командой связи. Во время Гражданской войны карьера бывшего прапорщика была еще более стремительной: всего за три года он прошел ступени от командира кавалерийского взвода до начальника 13-й кавалерийской дивизии. Это был верх его карьеры по командной линии. С января 1931 г. Петр Петрович служит в инспекции кавалерии РККА, затем инспектором кавалерии Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии, а с февраля 1939 г. учит будущих командиров частей и соединений в должности старшего преподавателя кафедры общей тактики Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе. В июне 1940 г. по воле старших начальников Собенников снова вернулся в инспекцию кавалерии РККА. И вдруг в марте 1941 г. его назначают командующим 8-й армией Прибалтийского Особого военного округа. Такое решение было обусловлено только одним – нехваткой опытных командных кадров, большая часть которых была репрессирована. Бывший дворянин, генерал-майор П.П. Собенников, прослужив более двух десятилетий в кавалерии, имел командный опыт только в масштабе кавалерийской дивизии. Да и теоретических знаний было недостаточно, ведь за плечами лишь военно-академические курсы и курсы усовершенствования высшего начсостава. Но все это было в 20-е годы. А тут пришлось взять на себя бремя командующего общевойсковым объединением. Времени на то, чтобы освоить должность командарма, у Петра Петровича практически не было, так как война стояла на пороге. Войска 8-й армии должны были в случае нападения соединений вермахта оборонять государственную границу СССР в полосе от Паланги до р. Неман. Задачи армии были определены в «Плане прикрытия территории Прибалтийского Особого военного округа на период мобилизации, сосредоточения и развертывания войск округа», который 2 июня 1941 г. был подписан командующим войсками округа генерал-полковником Ф.И. Кузнецовым, членом военного совета корпусным комиссаром П.А. Дибровым и начальником штаба округа генерал-лейтенантом П.С. Кленовым[25 - План был направлен на утверждение наркому обороны СССР Маршалу Советского Союза С.К. Тимошенко, но не был утвержден им к началу Великой Отечественной войны.]. Согласно плану, для 8-й армии был определен район прикрытия № 2. При этом предусматривалось решать три основные задачи. Во-первых, обороной полевых укреплений по линии госграницы и создаваемых Тельшяйского и Шауляйского укрепрайонов прочно прикрыть направления Мемель (Клайпеда), Тельшяй и Тильзит (Советск), Таураге, Шауляй (Шяуляй). Во-вторых, планировалось подготовить силами 12-го механизированного корпуса, 9-й артиллерийской бригады противотанковой обороны и четырех стрелковых дивизий во взаимодействии с авиацией фронта контрудар в направлениях: Шауляй, Мемель; Шауляй, Тильзит; Шауляй, Средники, Пильвишкяй. В-третьих, с первого дня войны следовало приступить к подготовке двух армейских тыловых оборонительных рубежей. 15 июня командующий Прибалтийским Особым военным округом подписал директиву о «быстрейшем приведении в боевую готовность театра военных действий»[26 - См.: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. М.: Воениздат, 1958. С. 7–11.]. От всех частей и соединений требовалось «всегда быть в полной боевой готовности». С этой целью предписывалось командующим армиями лично к 22 июня с командирами дивизий провести занятие на местности по выполнению этой директивы. Командиры корпусов должны были провести учения на местности по выработке решения на оборону с каждым командиром полка к 24 июня, а командиры дивизий с каждым командиром батальона – к 28 июня. Одновременно приказывалось провести показные занятия с саперными взводами по установке перед передним краем укрепленной полосы минных поле, а также немедленно начать установку проволочных заграждений. Особое внимание обращалось на организацию огня артиллерии, разработку планов противовоздушной обороны, рассредоточение и маскировку авиации, танковых частей и артиллерии, повышение бдительности. На экземпляре директивы, поступившем в штаб 8-й армии, имеется резолюция генерал-майора Собенникова: «Полковнику Мальчевскому. 1. Организовать контроль выполнения приказа, возложив это на штабы и командиров корпусов, начальников отделов штаба армии. Я лично на местности поставлю задачи по пункту 1 приказа командирам стрелковых дивизий в присутствии командиров корпусов: 18.6.41 г. – 10-й стрелковой дивизии – в Кулей, 90-й стрелковой дивизии – в Рьэтавас, 19.6.41 г. – 125-й стрелковой дивизии – в Таураге, 48-й стрелковой дивизии – в Таураге. Присутствие командиров и начальников штабов корпусов обязательно: 10-го стрелкового корпуса – в Рьэтавас, 11-го стрелкового корпуса – в Таураге. 2. Начальнику штаба. Ознакомить с этим приказом начальников отделов штаба армии 17.6.41 г. П. Собенников». 18 июня в штаб 8-й армии поступил приказ командующего Прибалтийским Особым военным округом о приведении к исходу 19 июня в полную боевую готовность всей противовоздушной обороны округа и средств связи. От командующих 8-й и 11-й армиями требовалось сосредоточить к 21 июня на полевых складах противотанковые мины, взрывчатые вещества и противопехотные заграждения, заготовить подручные материалы для устройства переправ через реки Вилия, Невяжа, Дубисса, иметь в полной готовности 30-й и 4-й понтонные полки для наводки мостов через Неман. Кроме того, предписывалось создать к 21 июня на Телшяйском, Шауляйском, Каунасском и Калварийском направлениях подвижные отряды минной противотанковой борьбы. К этому же времени следовало иметь планы разрушения наиболее важных мостов в полосе: государственная граница и тыловая линия – Шауляй, Каунас, р. Неман[27 - См.: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. С. 22–25.]. Таким образом, командующий Прибалтийским Особым военным округом, располагая разведывательными данными о подготовке войск вермахта к вторжению на территорию СССР, стремился дать им отпор на заранее созданных оборонительных позициях. П.П. Собенников в своих воспоминаниях отмечал, что утром 18 июня он вместе с начальником штаба армии генерал-майором Г.А. Ларионовым выехал в приграничную полосу для проверки оборонительных работ в Шауляйском укрепрайоне[28 - См.: Крикунов В.П. Фронтовики ответили так! Пять вопросов Генерального штаба // Военно-исторический журнал. 1989. № 5. С. 23–24.]. Близ Шауляя машину командарма обогнал легковой автомобиль, который вскоре остановился. Из него вышел генерал-полковник Ф.И. Кузнецов, который отозвал Собенникова в сторону и сообщил, что в Сувалках «сосредоточились какие-то немецкие механизированные части». Командующий округом приказал немедленно вывести соединения на границу, а штаб 8-й армии к утру 19 июня разместить на командном пункте в 12 км юго-западнее Шауляя. Генерал-полковник Кузнецов решил ехать в Таураге и привести там в боевую готовность 11-й стрелковый корпус. Генерал-майору Собенникову предписывалось убыть на правый фланг армии. «К концу дня были отданы устные распоряжения о сосредоточении войск на границе, – отмечал Петр Петрович. – Утром 19 июня я лично проверил ход выполнения приказа. Части 10, 90 и 125-й стрелковых дивизий занимали траншеи и деревоземляные огневые точки, хотя многие сооружения не были еще окончательно готовы. Части 12-го механизированного корпуса в ночь на 19 июня выводились в район Шауляя, одновременно на командный пункт прибыл и штаб армии. Необходимо заметить, что никаких письменных распоряжений о развертывании соединений никто не получал. Все осуществлялось на основе устного приказания командующего войсками округа. В дальнейшем по телефону и телеграфу стали поступать противоречивые указания об устройстве засек, минировании и прочем. Понять их было трудно. Они отменялись, снова подтверждались и отменялись. В ночь на 22 июня я лично получил приказ от начальника штаба округа генерал-лейтенанта П.С. Кленова отвести войска от границы. Вообще всюду чувствовались большая нервозность, боязнь „спровоцировать войну“, и, как их следствие, возникла несогласованность в действиях». В оперативной сводке штаба Прибалтийского Особого военного округа приводится группировка его войск к 22 часам 21 июня 1941 г.[29 - См.: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. М.: Воениздат, 1958. С. 31–32.] «Части и соединения Прибалтийского Особого военного округа в пунктах постоянной дислокации занимаются боевой и политической подготовкой, – отмечалось в этом документе, – выдвинув к государственной границе отдельные части и подразделения для наблюдения. Одновременно производится передислоцирование отдельных соединений в новые районы». Расположение войск 8-й армии было следующим. Штаб армии находился в лесу, 15 км юго-западнее Шауляя, а 12-й механизированный корпус – 12 км северо-восточнее города. Юго-западнее Шауляя в районе Таураге, Гавры, Скаудвиле располагалась 125-я стрелковая дивизия 11-го стрелкового корпуса, а 10 км южнее Шауляя – 48-я стрелковая дивизия. В районе города Паланга сосредоточилась 10-я стрелковая дивизия 10-го стрелкового корпуса, а в районе Кведарна, Паграмантис, Калтиненай – 90-я стрелковая дивизия, три батальона которой были выдвинуты для наблюдения на участок Мешкине, Жигайце. 11-я стрелковая дивизия начала сосредоточиваться юго-восточнее Шауляя в районе Радвилишкис, Бейсагола, Шедува. Управление 65-го стрелкового корпуса и 16-я стрелковая дивизия из-за отсутствия вагонов к погрузке не приступали. Таким образом, войска 8-й армии находились в районах сосредоточения и не имели возможности своевременно занять оборонительные позиции. Об этом пишет военный историк Б.Н. Петров в статье «Военные действия на северо-западном направлении в начальный период войны»: «На Северо-Западном фронте не было создано ярко выраженной оборонительной группировки. Его командование ошибочно полагало, что приграничное сражение будет вестись лишь частью сил (8-й и 11-й армиями прикрытия), – пишет военный историк Б.Н. Петров в статье „Военные действия на северо-западном направлении в начальный период войны“. – Поэтому к 22 июня из всех войск фронта в боевую готовность приводятся только шесть стрелковых дивизий первого эшелона указанных армий и механизированные корпуса, рассредоточенные отдельными дивизиями по ряду направлений на фронте свыше 200 км. В лучшем положении находились соединения 8-й армии, занявшие оборонительные полосы в соответствии с планом прикрытия. Но и они не в полном объеме организовали систему огня и взаимодействие». В 2 часа 25 минут 22 июня командующему 8-й армией была направлена директива командующего войсками Прибалтийского Особого военного округа, в которой говорилось: «Возможно в течение 22–23.6.41 г. внезапное нападение немцев на наше расположение. Нападение может начаться внезапно провокационными действиями. Задача наших частей – не поддаваться ни на какие провокационные действия немцев, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно наши части должны в полной боевой готовности встретить внезапный удар немцев и разгромить противника»[30 - Цит. по: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. М.: Воениздат, 1958. С. 33.]. От командующих армиями требовалось в течение ночи скрытно занять оборону основной полосы, выдвинуть в предполье полевые караулы для охраны дзотов, иметь позади подразделения, назначенные для занятия предполья, выдать боевые патроны и снаряды, привести в боевую готовность номер один средства и силы противовоздушной обороны. В случае провокационных действий немцев предписывалось огня не открывать, а при переходе в наступление крупных сил врага разгромить его. Эта директива в точности повторяла содержание директивы, подписанной членами Главного военного совета наркомом обороны Маршалом Советского Союза С.К. Тимошенко, начальником Генерального штаба генералом армии Г.К. Жуковым и Г.М. Маленковым. Она в 00 часов 30 минут 22 июня была направлена военным советам Ленинградского, Прибалтийского Особого, Западного Особого, Киевского Особого, Одесского военных округов и в копии – наркому Военно-морского флота. В 4 часа утра 22 июня войска группы армий «Север» (16-я, 18-я армии и 4-я танковая группа) под командованием генерал-фельдмаршала В. фон Лееба при поддержке огня артиллерии перешли в наступление. Авиация противника нанесла удары по аэродромам Виндава, Паневежис, Шауляй, Ковно. На Шауляйском направлении, которое прикрывала 8-я армия, в полосе 125-й стрелковой дивизии 11-го стрелкового корпуса западнее Расейняй наносили удар три танковые и две пехотные дивизии противника. Следом за ними продвигались три моторизованные дивизии, которые находились во втором эшелоне 4-й танковой группы генерал-полковника Э. Геппнера. Противнику удалось на Шауляйском направлении нанести поражение частям 125-й и 48-й стрелковых дивизий и выйти к р. Дубисса. В 6 часов 10 минут 22 июня генерал-полковник Кузнецов доложил наркому обороны Маршалу Советского Союза Тимошенко: «Танки противника наступают – Таураге. Пехота наступает – Шаки (до полка), Виштынец и Калвария, силы [противника] уточняются. Отдал приказ контратаками выбросить противника и пленить. Наши военно-воздушные силы в воздухе. До получения вашего приказа границу не перелетать, я получил через генерала Сафронова[31 - Сафронов Г.П. – генерал-лейтенант, заместитель командующего войсками Прибалтийского Особого военного округа.] ваш приказ самовольно границу не перелетать. Принял меры, чтобы бомбить противника, не перелетая границы. В Шавли в 5 часов был воздушный бой – результаты уточняются. Получены сведения, что немцы готовят диверсии шаулистами[32 - Шаулисты – члены военизированного «союза стрелков» в Литве.]. Принимаю контрмеры». По решению генерал-полковника Кузнецова намечалось силами 12-го и 3-го механизированных корпусов во взаимодействии с общевойсковыми соединениями нанести контрудар по флангам 4-й танковой группы противника, прорвавшейся в стыке 8-й и 11-й армий. Цель контрудара – «выбросить противника и пленить». Оба механизированных корпуса, 3-й (командир – генерал-майор танковых войск А.В. Куркин) и 12-й (командир – генерал-майор Н.М. Шестопалов), на период выполнения боевой задачи были подчинены командующему 8-й армией. Но вскоре генерал-полковнику Кузнецову пришлось уточнить свое решение. Этого требовала новая директива Главного военного совета, направленная в 7 часов 15 минут 22 июня военным советам Ленинградского, Прибалтийского Особого, Западного Особого, Киевского Особого, Одесского военных округов и наркому ВМФ. В директиве, опубликованной в книге В.А. Анфилова «Грозное лето 41-го года», предписывалось «всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь, до особого распоряжения, наземными войсками границу не переходить». Задачи, определенные в директиве Главного военного совета, были нереальными. Большая часть стрелковых дивизий первого стратегического эшелона к этому времени была расчленена, некоторые оказались в окружении. Авиация Красной армии потеряла около 1200 самолетов[33 - См.: 50 лет Вооруженных сил СССР. М.: Воениздат, 1968. С. 259.]. Одновременно были разрушены или повреждены узлы и линии связи, что привело к нарушению, а в ряде случаев и к полной потере управления войсками. Тяжелая обстановка сложилась на Шауляйском направлении, где противник силами танковых и мотоциклетных частей преодолел сопротивление 10-й стрелковой дивизии генерал-майора И.И. Фадеева и занял город Кретинга. Одновременно в Таураге, где оборонялись части 125-й стрелковой дивизии генерал-майора П.П. Богайчука, ворвались его танки и мотопехота. В результате создалась угроза окружения войск 8-й армии. Командующий армией в соответствии с приказом генерал-полковника Кузнецова в 8 часов 40 минут 22 июня приказал командиру 12-го механизированного корпуса немедленно направить один мотострелковый батальон с взводом танков 202-й моторизованной дивизии в район Куртувенай, а 28-ю танковую дивизию подготовить к переходу в Ужвентис[34 - См.: Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной Армии в 1940–1941 годах / Евгений Дриг. М.: АСТ Москва; Транзиткнига, 2005. С. 343–344.]. Командующий Северо-Западным фронтом[35 - 22 июня 1941 г. Прибалтийский Особый военный округ был переименован в Северо-Западный фронт.], стремясь избежать угрозы окружения 8-й армии, в 9 часов 45 минут 22 июня приказал командиру 12-го механизированного корпуса силами 23-й танковой дивизии ликвидировать танки и мотоциклетные части противника в Кретинге. Главные силы корпуса требовалось развернуть на рубеже Тельшяй, Повентис с целью нанесения удара во фланг и в тыл врагу, прорывающемуся на Таураге. Командиру 3-го механизированного корпуса предписывалось, оставив 5-ю танковую дивизию в распоряжении командующего 11-й армией, силами 2-й танковой и 84-й моторизованной дивизий в ночь на 23 июня выйти в район Расейняя, откуда нанести удар по противнику во взаимодействии с 12-м механизированным корпусом и 9-й артиллерийской бригадой противотанковой обороны. Командующему 8-й армией было приказано, широко используя заграждения, не допустить выхода противника в тыл 11-го стрелкового корпуса, а также объединить действия 3-го и 12-го механизированных корпусов. Командующий 11-й армией должен был обеспечить отход 128-й стрелковой дивизии, не допустив ее окружения, подготовить позиции на восточном берегу р. Неман. На военно-воздушные силы Северо-Западного фронта возлагалась задача по нанесению ударов с воздуха по тильзитской и калварийской группировкам противника. Директиву командующего Северо-Западным фронтом о подготовке контрудара генерал-майор П.П. Собенников получил только в полдень 22 июня. В два часа дня он отдал соответствующие распоряжения командирам 12-го и 3-го механизированных корпусов. От командира 10-го стрелкового корпуса генерал-майора И.Ф. Николаева требовалось во взаимодействии с 23-й танковой дивизией уничтожить противника, восстановить положение по переднему краю и быть в готовности частью сил нанести контрудар на Таураге. 11-му стрелковому корпусу генерал-майора М.С. Шумилова приказывалось удерживать занимаемое положение и быть в готовности во взаимодействии с 12-м механизированным корпусом уничтожить противника ударами в направлениях на Таураге и Юрбург. О том, как развивались события в полосе Северо-Западного фронта, можно судить из донесения генерал-полковника Кузнецова, направленного наркому обороны в 22 часа 20 минут 22 июня. «Противник развивает удар в двух направлениях: первое – Тильзит, Шавли силами до семи пехотных дивизий и двух моторизованных дивизий, – говорилось в донесении. – Главный удар – в направлении шоссе Тильзит – Шавли. 8-я армия дралась целый день против более чем двойных сил противника при абсолютном господстве противника в воздухе. Противник стремительно развивает удар в северо-восточном и восточном направлениях, создавая угрозу не только 8-й армии, но и 11-й армии. Считаю: поражение противника на этом направлении [в] ближайшее время, чтобы остановить удар противника, решает судьбу операции фронта». С целью помочь 8-й армии командующий фронтом готовил удар по тильзитской группе противника. Для достижения этой цели 11-я армия должна была силами пяти стрелковых и одной танковой дивизий сдержать врага на Каунасском и Алитусском направлениях до перегруппировки сил фронта с Шауляйского на Алитусское направление. Еще до отправки этого донесения Генеральный штаб Красной армии, не располагая достоверными сведениями об обстановке, подготовил к 21 часу 15 минутам новую директиву. Она опубликована в книге В.Г. Краснова «Неизвестный Жуков. Лавры и тернии полководца. Документы. Мнения. Размышления». Войскам Северо-Западного фронта приказывалось, прочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунаса во фланг и в тыл сувалкской группировки противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24 июня овладеть районом Сувалки. В полосе от Балтийского моря до государственной границы с Венгрией разрешались переход границы и действия, не считаясь с этой границей. Авиация Главного командования должна была поддержать Северо-Западный фронт одним вылетом 1-го авиационного корпуса дальнего действия (ДД) и Западный фронт одним вылетом 3-го авиационного корпуса ДД на период выполнения ими задачи по разгрому сувалкской группировки противника. Командир 12-го механизированного корпуса, исходя из задачи, поставленной командующим фронтом, подписал около двенадцати часов ночи 22 июня приказ о подготовке соединений и частей к нанесению в 4 часа утра 23 июня контрудара по противнику. Одновременно командующий Северо-Западным фронтом, исходя из третьей уже по счету за один день директивы Главного военного совета, потребовал от командующего 8-й армией принять все меры для приведения частей в порядок и отведения их на рубежи для обороны. Утром 23 июня предписывалось нанести внезапный удар по таурагенской группировке противника и разгромить ее. Генерал-майору Собенникову пришлось снова вносить изменения в свое решение. В половине первого ночи 23 июня он приказывает командиру 12-го механизированного корпуса принять в подчинение 23-ю танковую дивизию из 10-го стрелкового корпуса, сосредоточиться к 5 часам утра в районе Жаренай, Тверай в готовности нанести удар на Лаукуву, Шилале, Скаудвиле. Мотострелковый полк этой дивизии командарм вывел в свое распоряжение. 28-ю танковую дивизию намечалось к 5 часам сосредоточить в прежнем районе в готовности к переходу в наступление на Калтиненай, Скаудвиле. 202-й моторизованной дивизии предстояло быть в готовности к переходу в атаку в направлении Скаудвиле. Командиру 11-го стрелкового корпуса приказывалось продолжать упорно удерживать занимаемый рубеж, не допустить прорыва противника на Шауляйском направлении, обеспечить удержание за собой западного берега р. Дубисса и с утра 23 июня быть готовым во взаимодействии с 12-м и 3-м механизированными корпусами к переходу в наступление в общем направлении на Таураге, Виджгиры. Таким образом, у командующего 8-й армией и командиров корпусов была всего лишь одна ночь для подготовки контрудара. В результате этого, а также отсутствия достоверных сведений о противнике не удалось должным образом организовать взаимодействие между соединениями, боевые задачи до частей доводились с большим опозданием, так как связь была весьма неустойчивой, а с механизированными корпусами и вовсе отсутствовала. Поэтому для постановки им новых боевых задач был отправлен начальник Автобронетанкового управления фронта полковник П.П. Полубояров. В 5 часов 50 минут 23 июня он доложил в штаб фронта о том, что поставил командиру 3-го механизированного корпуса задачу в 12 часов перейти в наступление из района Расейняя в западном направлении до дороги Таураге – Шауляй. После этого корпусу предстояло сделать резкий поворот в юго-западном направлении на Таураге, Тильзит. 12-й механизированный корпус должен был в 11 часов перейти в наступление в юго-западном направлении, имея границу слева шоссе Таураге – Шауляй. Полковник Полубояров просил прикрыть оба корпуса истребительной авиацией, обеспечить их действия ударами бомбардировщиков, снабдить горючим и боеприпасами. По-видимому, докладная записка полковника Полубоярова была получена в штабе фронта с опозданием, так как генерал-полковник Кузнецов в половине седьмого утра 23 июня поставил командиру 12-го механизированного корпуса иную задачу. 23-й танковой дивизии предстояло, прикрывшись справа, двигаться в направлении Шилале, Упинас, Виджгиры, Расейняй, где войти в связь с 48-й стрелковой дивизией. 28-й танковой дивизии приказывалось во взаимодействии с 23-й танковой дивизией уничтожить противника, выдвигавшегося к северу от Скаудвиле[36 - См.: Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной Армии в 1940–1941 годах. С. 348.]. С учетом приказа командующего Северо-Западным фронтом генерал-майор Собенников в 8 часов 20 минут ставит соответствующие задачи своим соединениям. Противник тем временем продолжал успешное наступление. К 10 часам утра 23 июня он занял населенные пункты Кулей, Риетвас, Тверай, а его кавалерийские подразделения по лесным дорогам продвигались к Лиепае. Генерал-полковник Кузнецов, по-прежнему не располагая сведениями об обстановке, уверенно докладывал в Генеральный штаб, что его войска продолжают сдерживать наступление противника на Шауляйском и Каунасском направлениях, а силами 3-го и 12-го механизированных корпусов «наносят концентрический удар по основной группировке противника, действующей на Шауляйском направлении, с целью ее разгрома»[37 - См.: Анфилов В.А. Грозное лето 41-го года. М.: Издательский центр Анкил-Воин, 1995. С. 142.]. Рапортуя о «концентрическом ударе», командующий Северо-Западным фронтом в то же время признавал: «Связь с авиационными дивизиями нарушена. Связь с механизированными корпусами с утра отсутствует». По сути дела, командующий Северо-Западным фронтом дезориентировал начальника Генерального штаба. В действительности в контрударе приняли участие только части 28-й и 2-й танковых дивизий, которые выходили на рубежи развертывания не одновременно, испытывая затруднения со снабжением горючим и подвергаясь налетам со стороны вражеской авиации. Противник сумел преодолеть оборону в полосе 11-й армии и на левом фланге 8-й армии. В стыке Северо-Западного и Западного фронтов он расширил прорыв до 130 км. В образовавшуюся брешь были введены крупные силы танковых и моторизованных войск, которые к исходу 23 июня вышли на рубеж р. Миния, Риетавас, Скаудвиле, Расейняй, Каунас. Генерал-лейтенант В.И. Морозов, командующий 11-й армией, действовавшей на Каунасском направлении, фактически потерял управление войсками. Несмотря на это, генерал-полковник Кузнецов в восемь часов вечера приказал ему «ликвидировать прорыв противника в районе Каунас, уничтожив его, не дав уйти за реку Неман». От командующего 8-й армией требовалось на рассвете 24 июня окружить в районе Шилале, Скаудвиле, Видукле, Кельмы (Келме) группировку противника (до трех пехотных и одной танковой дивизий). Командующий Северо-Западным фронтом также приказал начальнику инженерного управления немедленно приступить к подготовке фронтовых оборонительных и отсечных рубежей. Второй рубеж был намечен по р. Западная Двина, Двинск (Даугавпилс) и далее на восток до Полоцкого укрепленного района. Это решение было правильным. Выполнение его позволяло в случае необходимости организованно осуществить отвод войск фронта и обеспечить создание устойчивой обороны. Однако отход соединений и частей напоминал больше всего бегство. Несмотря на то что войска Северо-Западного фронта теряли боеспособность, генерал-полковник Кузнецов по требованию Ставки Главного командования еще делал попытки осуществить контрудар. В половине седьмого утра 24 июня он приказал войскам 8-й армии окружить группировку противника (до трех пехотных и одной танковой дивизии) в районе Шилели, Скаудвиле, Видукли, Кельмы. Эта задача возлагалась на 23-ю и 28-ю танковые дивизии. Командиру 3-го механизированного корпуса (без 2-й танковой дивизии) предписывалось снова поступить в распоряжение командующего 11-й армией в готовности очистить от частей противника правый берег р. Неман в районе Каунаса. В час дня 24 июня генерал-майор Собенников сообщил командиру 3-го механизированного корпуса, что командующий фронтом отменил контрудар в направлении Кейданы. Корпусу предстояло совместно с 12-м механизированным корпусом нанести удар на Скаудвиле, Калтиненай и уничтожить противника в районе Лаукува, Кряжай, Калтиненай. Около двух часов дня из района Цитовяны в направлении Шауляй прорвались танки противника, захватившие город Кряжай. Генерал-майор Собенников немедленно приказал командиру 3-го механизированного корпуса частью сил нанести удар в тыл прорвавшимся танкам противника. Около четырех часов дня командующий 8-й армией приказывает командирам 12-го и 3-го механизированных корпусов снова атаковать и уничтожить врага. Пока командующие Северо-Западным фронтом и 8-й армией пытались принять меры для того, чтобы остановить противника, он продолжил свое наступление. К вечеру 24 июня были захвачены Каунас и Вильнюс. После этого главнокомандующий сухопутными силами вермахта генерал-фельдмаршал В. фон Браухич приказал повернуть 3-ю танковую группу генерал-полковника Г. Гота на юго-восток, в сторону Минска. Такой маневр был предусмотрен планом «Барбаросса». Командующий Северо-Западным фронтом, оценив обстановку, решил отвести войска 8-й и 11-й армий на новый рубеж, на котором упорной обороной выиграть время для приведения частей в порядок, выделения и подтягивания резервов с целью последующего разгрома противника[38 - См.: Гладыш С.А., Милованов В.И. Восьмая общевойсковая: Боевой путь 8-й армии в годы Великой Отечественной войны. М.: Институт военной истории МО РФ, 1994. С. 25.]. При организации обороны основное внимание предлагалось уделить созданию противотанковых рубежей, а при вынужденном отходе – уничтожению всех мостов и устройству заграждений по всей полосе отхода. Отход намечалось начать в ночь на 25 июня и закончить к утру 27 июня. Ставка Главного командования, учитывая важность направления Остров, Псков, Луга, 25 июня передала в состав Северо-Западного фронта 41-й стрелковый и l-й механизированный корпуса, приказав сосредоточить их основные силы на Псковском направлении. К этому времени войска Северо-Западного фронта, понесшие большие потери, были разобщены и под натиском численно превосходящих сил врага с боями отходили: 8-я армия – на север в направлении Риги, а 11-я армия – на восток, на Полоцк. В результате стык обеих армий оказался неприкрытым, и противник получил возможность развивать наступление на Двинском направлении. Этим воспользовался 56-й моторизованный корпус, действовавший на направлении главного удара группы армий «Север», который устремился к Западной Двине и 26 июня овладел Двинском. Во второй половине дня в район этого города прибыл 21-й механизированный корпус генерал-майора Д.Д. Лелюшенко, насчитывавший всего 28 танков. Командующий 8-й армией не терял надежды на то, что ему удастся остановить врага. В восемь часов вечера 26 июня генерал-майор Собенников приказал командиру 12-го механизированного корпуса силами 23-й и 28-й танковых дивизий утром 27 июня нанести контрудары по прорвавшимся танкам противника, не допуская обхода ими левого фланга армии. Однако командир корпуса своевременно не получил этот приказ в связи с переходом оперативной группы штаба на новый командный пункт, который делегату связи штаба армии не был известен. Только в 22 часа 30 минут командир 11-го стрелкового корпуса генерал-майор М.С. Шумилов передал приказ командарма в штаб 12-го механизированного корпуса. Генерал-майор Шестопалов в половине второго ночи 27 июня приказал частям корпуса совершить «марш в новый район сосредоточения, имея задачей совместными действиями с 11-м стрелковым корпусом уничтожить прорвавшегося противника, угрожающего левому флангу армии». Однако этот приказ не удалось выполнить. Осложнение обстановки на Северо-Западном и Западном фронтах требовало принятия срочных мер по организации отпора противнику. Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко, генерал армии Г.К. Жуков и генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин, проанализировав обстановку, предложили И.В. Сталину силами Группы резервных армий под командованием Маршала Советского Союза С.М. Буденного срочно перейти к обороне на рубеже Невель, Могилев и далее по р. Днепр до Кременчуга в готовности по указанию Ставки перейти в контрнаступление. В районы Смоленска и Витебска намечалось перебросить с Украины 16-ю, а с 1 июля и 19-ю армии. Командующим Северо-Западным и Западным фронтами предлагалось силами отходящих армий и фронтовыми резервами занять оборону на рубеже р. Западная Двина от Риги до Краслава, Минского и Слуцкого укрепленных районов, а также немедленно организовать работы по приведению в боевую готовность укрепрайонов на старой государственной границе. Кроме того, планировалось срочно приступить к подготовке тылового оборонительного рубежа силами двух армий из резерва Ставки по линии Селижарово, Смоленск, Рославль, Гомель. Сталин утвердил 27 июня эти предложения и приказал направить соответствующую директиву в войска. Решение Ставки Главного командования о переходе к стратегической обороне показало, что она отказалась от нереальных планов. Основные усилия сосредоточивались на Западном направлении, где надвигалась катастрофа. Попытка частей 21-го механизированного корпуса утром атаковать противника успеха не имела, так как он имел превосходство в силах. В ночь на 29 июня передовой отряд 41-го моторизованного корпуса с ходу форсировал Западную Двину у Екабпилса. В шесть часов утра генерал-майор Собенников приказал командиру 12-го механизированного корпуса передать 28-ю танковую и 202-ю моторизованную дивизии в подчинение командиру 65-го стрелкового корпуса. Через час командир 28-й танковой дивизии получил от заместителя командующего 8-й армией задачу уничтожить прорвавшиеся танки противника в районе понтонного моста Риги, чтобы обеспечить выход на правый берег Западной Двины оставшихся на ее левом берегу частей армии. Внезапным фланговым ударом сильно поредевшие части дивизии разгромили врага, закрепившись в районе понтонного моста. Это позволило частям 8-й армии переправиться на правый берег Западной Двины. 29 июня командующий Северо-Западным фронтом получил директиву Ставки Главного командования, в которой требовалось продолжать оборону на рубеже Рига, Якобштадт, озеро Лукнас, не допустить прорыва противника со стороны Двинска и от Якобштадта в северном и северо-восточном направлениях. Резервы фронта предписывалось сосредоточить в районах Режица, станция Мадона, Цесис, Смильтен, а 41-й, 22-й стрелковые и 1-й механизированный корпуса – в районах Пскова, Острова, Новоржева, Порхова. Эти резервы должны были, опираясь на Псковский и Островский укрепленные районы, подготовить упорную оборону и прочно закрыть направление на Ленинград. В случае отхода с рубежа р. Западная Двина предписывалось принять все меры к сбережению войск фронта и организованному выходу их за укрепрайоны. При отходе на всех путях следовало производить массовые заграждения, уничтожать мосты, железнодорожные сооружения и линии связи[39 - См.: Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 30–31.]. В соответствии с директивой Ставки Главного командования генерал-полковник Кузнецов приказал командующему 8-й армией прочной обороной на рубеже Слока, станция Балажи и далее по северному берегу Западной Двины до Зилани (3 км восточнее Екабпилса) прикрыть Рижско-Псковское и Крустпилс-Псковское направления, не допустив форсирования противником этой реки. Одновременно предписывалось организовать оборону восточного побережья Финского залива от Пярну до Риги с задачей совместными действиями с Краснознаменным Балтийским флотом не допустить высадки морских десантов. Силами 30-й отдельной стрелковой бригады следовало удерживать острова. В час дня 30 июня генерал-полковник Кузнецов доложил наркому обороны, что сосредоточение 41-го стрелкового корпуса, реорганизация 22-го и 24-го стрелковых корпусов, выдвижение 1-го механизированного корпуса могут быть закончены только к исходу 3 июля. К этому же времени или ранее командующий Северо-Западным фронтом ожидал подхода крупных сил противника на Якобштатд-Псковском и Двинско-Псковском направлениях к укрепрайонам на левом крыле фронта. В результате создавалась угроза разгрома 8-й и 27-й армий по частям. Поэтому генерал-полковник Кузнецов решил отказаться от удержания рубежа Западной Двины и, сохранив имевшиеся силы, начать отход на укрепленную полосу, энергично приводя ее в боевую готовность. Одновременно намечалось создать сильную ударную группу на Псковском направлении для нанесения контрударов по противнику и упорной обороны определенных командующим фронтом направлений. В соответствии с принятым решением командующий Северо-Западным фронтом около четырех часов дня приказывает генерал-майору Собенникову в ночь на 1 июля начать отход и к исходу 2 июля выйти на рубеж Дзенн, Гулбенэ, озеро Лубана, прочно обеспечивая свой левый фланг вдоль р. Айвиэкстэ в направлении Крустпилс, озеро Лубана. В полосе армии требовалось сжигать и подрывать мосты на всех дорогах, разрушать железные и шоссейные дороги, устраивать завалы, уничтожить в Риге все склады с неэвакуированным имуществом. Для ускорения отхода в распоряжение командующего армией выделялось до 100 автомашин. Решение генерал-полковника Кузнецова об отводе войск вызвало недовольство в Ставке Главного командования. В директиве начальника Генерального штаба генерала армии Жукова от 30 июня отмечалось, что командующий фронтом не понял приказ Ставки, который требовал в течение ближайших трех-четырех дней задержать противника на рубеже Западной Двины. С целью выполнения этого приказа предписывалось использовать всю авиацию для систематической бомбежки днем и ночью переправ и переправляющихся частей противника. В районе Риги приказывалось оставить подвижные части для обороны рубежа на широком фронте, а основные силы 8-й армии отвести как можно дальше и удерживать острова Эзель и Даго[40 - См.: Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 36.]. 30 июня передовые части 1-го и 26-го армейских корпусов немецкой 18-й армии ворвались в Ригу и захватили мосты через Западную Двину. Однако решительной контратакой 10-го стрелкового корпуса противник был выбит из города, что обеспечило планомерный отход 8-й армии через Ригу. 1 июля враг вновь овладел Ригой. В тот же день командующий Северо-Западным фронтом получил новую директиву Ставки за подписью генерала армии Жукова. Она требовала провести активную операцию по ликвидации переправившегося на правый берег р. Западная Двина противника с целью прочно закрепиться в дальнейшем на этом берегу. Для выполнения данной задачи разрешалось дополнительно использовать 163-ю моторизованную дивизию 21-го механизированного корпуса и 112-ю стрелковую дивизию, которая должна была после окончания операции занять и прочно закрепить за собой переправы через Западную Двину у Двинска[41 - См.: Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 40.]. Генерал-полковник Кузнецов, получив директиву, около девяти часов вечера 1 июля приказал командующему 8-й армией, удерживая рубеж Рига, Екабпилс, ликвидировать своими силами прорвавшиеся части противника у Фридрихштадта, обеспечить свой левый фланг в направлении Мадоны от удара врага и не допустить его распространения в северном и северо-западном направлениях. В дальнейшем предписывалось быть готовым коротким сильным ударом из района станции Лукста (Илуксте) в направлении Плявинаса ликвидировать во взаимодействии с 27-й армией прорвавшиеся части противника с направления Екабпилс, Мадона. По выполнении этой задачи следовало иметь резервы за флангами и центром армии, которым предстояло уничтожить переправляющегося противника через Западную Двину. Командующему 8-й армией была подчинена 181-я стрелковая дивизия, которая обороняла район Мадоны. В этом же районе приказывалось собрать соединения 12-го механизированного корпуса и подготовить их для того, чтобы остановить наступление противника. Однако остановить противника не удалось. Он, переправившись к исходу 1 июля на северный берег Западной Двины, вынудил войска 8-й армии начать отход. Противоречивые решения командующего Северо-Западным фронтом привели к тому, что части и соединения постоянно находились в движении и не были надлежащим образом готовы ни к обороне, ни к наступлению. Этим воспользовался противник, который утром 2 июля силами 41-го моторизованного корпуса нанес удар в стык 8-й и 27-й армий. Опрокинув ослабленные части 12-го механизированного корпуса, он стал развивать стремительное наступление в северо-восточном направлении на Остров и Псков. Нависая над левым флангом 8-й армии, 41-й моторизованный корпус вынуждал ее отходящие соединения отклоняться к северу. В два часа ночи 3 июля командующий Северо-Западным фронтом приказывает командующему 8-й армией правым флангом продолжать планомерно отходить на рубеж Валмиера, станция Друсты, Лубана. На левом фланге во взаимодействии с 27-й армией предписывалось сдерживать противника, не допуская его прорыва в тыл армии. Утром части 12-го механизированного корпуса приступили к выполнению поставленных задач. 23-я танковая дивизия с приданными частями, несмотря на большие потери, до десяти часов вечера удерживала участок Папули, Паткулэ. В полосе 202-й моторизованной дивизии противник ввел в бой в три часа дня до 50 танков и вышел на южную окраину Гулбенэ. Около шести часов вечера было установлено, что главные силы гулбенэской группировки противника перебрасываются в район Алукснэ для параллельного преследования 23-й танковой дивизии. В 22 часа 25 минут в связи со сложившейся обстановкой частям корпуса было приказано начать отход и к четырем часам утра 4 июля занять оборону по северному берегу р. Тырза на участке Перлыс, Тырза, где установить связь с 48-й стрелковой и 202-й моторизованной дивизиями. Подразделениям 28-й танковой дивизии, находившимся в резерве, было предписано выйти в район лесов севернее Велена. Действия командующего Северо-Западным фронтом генерал-полковника Ф.И. Кузнецова вызвали недовольство у И.В. Сталина, который освободил его от должности и назначил командующим 21-й армией. В командование войсками фронта 4 июля вступил генерал-майор П.П. Собенников, а 8-ю армию принял генерал-лейтенант Ф.С. Иванов. П.П. Собенников впоследствии вспоминал: «Прибыв в штаб фронта под г. Псков, принял командование войсками фронта этого же числа. Здесь я приблизительно узнал общую обстановку на фронте. 11-й армии генерал-лейтенанта Морозова не существовало, были наспех организованы отдельные отряды. Организованного фронта не было, войска прибывали также неорганизованно. Не чувствовалось управления фронтом. В этой тяжелой обстановке на меня легло бремя командующего фронтом. В этот же день на должность начальника штаба фронта был назначен Н.Ф. Ватутин, тактичный, усидчивый, работоспособный, скромный генерал и прекрасный человек. Приходилось создавать фронт и организовывать управление…»[42 - Цит. по: Шерстнев В.Д. Трагедия сорок первого. Документы и размышления. Смоленск: Русич, 2005. С. 273.] Генерал-майор Собенников приказал войскам 8-й и 27-й армий, 21, 24 и 41-му стрелковым и 1-му механизированному корпусам, прочно опираясь на Кингисеппский, Псковский и Островский укрепрайоны и на заблаговременно подготовленные позиции по линии этих укрепрайонов, не допустить прорыва противника на Ленинградском направлении. Одновременно предписывалось прикрыть территорию Эстонской ССР с юга на рубеже Пярну, Метсакюла, Яравере, Пайстум, Мустла, Палупыхья, Кулу, Тарту, Вира, Варнья, оборонять побережье Балтийского моря и острова Даго и Эзель. На указанный оборонительный рубеж 27-я армия должна была отойти к исходу 4 июля, а 8-я армия – к исходу 6 июля. Но противник не давал времени для организации обороны на указанных рубежах. Его подвижные соединения, преодолевая незначительное сопротивление, к вечеру 4 июля вышли на подступы к Острову. Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Ф. Гальдер, оценивая сложившуюся обстановку, в тот же день сделал в своем военном дневнике следующую запись: «В целом следует считать, что противник больше не располагает достаточными силами для серьезной обороны своего нового рубежа, проходящего от прежней русско-эстонской границы по Западной Двине и Днепру и далее на юг. Об этом свидетельствует перехваченный вчера передававшийся по радио русский приказ о том, что на Западной Двине следует располагать лишь отдельные группы на переправах. В ходе продвижения наших армий все попытки сопротивления противника будут, очевидно, быстро сломлены. Тогда перед нами вплотную встанет вопрос о захвате Ленинграда и Москвы»[43 - Цит. по: Гальдер Ф. Военный дневник. 22.06.1941-24.09.1942 / Пер. с нем. И. Глаголева; Предисл. и коммент. канд. ист. наук Е. Кулькова. М.: Олма-пресс. Звездный мир, 2004. С. 86.]. Для ликвидации прорвавшегося противника генерал-майор П.П. Собенников приказал в два часа утра 5 июля силами 3-й танковой дивизии 1-го механизированного корпуса и 111-й стрелковой дивизии при поддержке авиации вновь овладеть городом Остров. Части 3-й танковой дивизии сумели прорваться в город, однако не получили поддержки со стороны 111-й стрелковой дивизии, которая опоздала с выходом в этот район. Израсходовав свои боеприпасы, 3-я танковая дивизия под давлением превосходящих сил противника вынуждена была отойти на Порхов. 6 июля противник полностью захватил Остров и устремился на север, к Пскову. В течение 7 июля генерал-майор Собенников принимает меры для того, чтобы не допустить развития прорыва противника на Порхов, ликвидировать его прорвавшиеся части в районе Острова и прочно удерживать рубеж укрепленных позиций. Такую задачу командующий Северо-Западным фронтом поставил частям 41-го стрелкового корпуса, 27-й армии и фронтового резерва. Однако войска фронта не смогли удержать указанные рубежи. Вечером 7 июля части немецкой 10-й танковой дивизии завязали бой с остатками 23-й танковой дивизии и 3-го мотострелкового полка. К утру 8 июля они под натиском противника отошли на северный берег р. Череха в район Крестов и на южную окраину Пскова. В 13 часов 20 минут генерал-майор Собенников требует от своих войск перейти к упорной обороне на рубеже Псковский укрепрайон, реки Великая и Череха. Одновременно командиру 41-го стрелкового корпуса и командующему 27-й армией предписывалось создать группировки на флангах Порховского направления, которым предстояло нанести контрудар с целью уничтожения прорвавшегося противника. В свой резерв командующий фронтом выделил 12-й механизированный и 16-й стрелковый корпуса. Военно-воздушным силам фронта предписывалось сосредоточенными и непрерывными ударами по мотомеханизированным войскам противника наносить им поражение, не допуская прорыва обороны войск фронта, прикрывать районы Псков, Карамышево и Порхов, Новгород. Несмотря на принятые меры, части 118-й стрелковой дивизии к исходу 8 июля оставили Псковский укрепленный район. В ночь на 9 июля член военного совета Северо-Западного фронта корпусной комиссар В.Н. Богаткин направил донесение начальнику Главного управления политической пропаганды РККА армейскому комиссару 1-го ранга Л.З. Мехлису[44 - См.: Известия ЦК КПСС. 1990. № 7. С. 202–205, 278.]. В донесении говорилось: «Доношу, что войска Северо-Западного фронта на 8 июля 1941 г. после ряда боев с противником и вынужденного отхода занимают в рижском направлении: линию Пярну – оз. Вирте – Тарту. В двинском направлении: Псков – Череха – Карамышев – Александров – Марьино – восточный берег р. Великой – Опочка – Крестино. До сего времени в частях, особенно пехотных, продолжает иметь место некоторая неустойчивость, боязнь противника, главным образом его авиации, танков. Это вытекает, как мне удалось установить, из: 1. Отсутствие организованности и потеря управления начальниками своими подчиненными во время боевых действий. 2. Отсутствие должного взаимодействия родов войск; так, например: если идут в бой танки и пехота – нет авиации; если идет в бой пехота – нет артиллерии или танков и т. п… 3. Из бесед с бойцами выявлено, что их смущает техника немцев, а наши командиры и политработники плохо ведут работу вокруг этого вопроса, а подчас и сами так же рассуждают, преувеличивая значение техники немцев, и вместе с бойцами нередко оставляют поле боя под влиянием технических средств борьбы, применяемых немцами (танки, авиация, артиллерия). Отдельных выявленных в таких случаях, как оставление поля боя, командиров и политработников пришлось судить и расстрелять. 4. Командиры частей слабо ведут разведку противника. 5. Не указываются пути отхода после боя, и красноармейцы, выходя из боя, отходят в разных направлениях, не зная пункта сбора. Можно на любой дороге, в селах встретить бойцов разных частей. Заградительные отряды работают скверно… Я лично настаиваю перед Военным советом о необходимости активного наступления на одном из участков фронта и уверен в успехе этого, так как силы немцев на нашем фронте не так-то уж особенно велики. Мне кажется, что, если командование фронта вырвет инициативу у немцев и возьмет ее в свои руки на том или ином участке, хотя бы и небольшом, и навяжет им свою волю, тогда, несомненно, последует перелом в настроении как среди командиров, так и бойцов. Как ни странно, но среди некоторой части командиров, даже больших начальников, превалирует, так сказать, оборонительный душок перед наступательным, и люди всеми средствами стремятся нередко оправдать свои отступательные действия, сваливая на бойцов… Военный совет до сего времени не имеет хорошо продуманного, разработанного плана операций и бросает части с участка на участок, затыкая ими дыры, прорванные в линии фронта немцами, что наблюдается и в армиях. Я бы очень просил вас, тов. армейский комиссар 1-го ранга, поставить вопрос перед Главной Ставкой о снабжении фронта авиацией и танками, в пределах возможного, и потребовать от Военного совета фронта решительных наступательных действий». В свою очередь, представитель Главного артиллерийского управления генерал-майор артиллерии В.Г. Тихонов 9 июля представил обстоятельный доклад уполномоченному Ставки Главного командования генерал-полковнику О.И. Городовикову и военному совету Северо-Западного фронта. Доклад, имевший гриф «Совершенно секретно», был опубликован в 1958 г. в «Сборнике боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34». Он приведен в приложении к книге. В докладе фамилии ответственных за поражение войск фронта не назывались, но, естественно, многие недостатки относились к действиям командующих фронтом генерал-полковника Ф.И. Кузнецова и генерал-майора П.П. Собенникова. Основными недостатками, по заключению генерал-майора артиллерии Тихонова, являлись: отсутствие должного стремления вырвать инициативу из рук противника у общевойсковых начальников, вплоть до командиров корпусов; неустойчивость в обороне командиров и бойцов; отсутствие связи высших штабов с подчиненными и последних между собой как по причине нехватки средств связи, так и из-за низкой требовательности командиров и их штабов к организации связи; плохая организация разведки; расположение фронтовых и армейских резервов слишком близко от линии фронта, в результате чего они попадали под удар противника; плохая организация взаимодействия на поле боя между наземными войсками и с авиацией ввиду отсутствия связи; неумение планировать и организовать сосредоточенный и заградительный артиллерийский огонь; слабое маневрирование танковыми подразделениями на поле боя; низкий наступательный дух пехоты; отсутствие тылового обеспечения и др. Обстоятельный анализ применения механизированных и танковых частей и соединений содержится в письме начальника Автобронетанкового управления Северо-Западного фронта полковника П.П. Полубоярова, направленном 11 июля начальнику Автобронетанкового управления Красной армии генерал-лейтенанту танковых войск Я.Н. Федоренко[45 - См.: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 33. М.: Воениздат, 1957. С. 14–17.]. К основным причинам потерь в танковых дивизиях он отнес поспешность их ввода в бой без предварительной организации взаимодействия с другими родами войск, потерю управления высшими штабами и плохое управление внутри самих танковых соединений, отсутствие поддержки со стороны авиации. В записке подчеркивалось плохое техническое состояние ходовой части старого парка (танков Т-26 и БТ), выведенной из строя беспрерывными маршами на расстояния до 1000 км. При этом танки бросались на территории оккупированной противником частью «уничтоженными», а частично даже не приведенными «в полную негодность». Донесение корпусного комиссара Богаткина и доклад генерал-майора артиллерии Тихонова не остались без внимания. 10 июля начальник Генерального штаба генерал армии Жуков подписывает директиву Ставки Главного командования, в которой говорилось: «Ставка Главного командования и Государственный Комитет Обороны абсолютно не удовлетворены работой командования и штаба Северо-Западного фронта. Во-первых, до сих пор не наказаны командиры, не выполняющие ваши приказы и, как предатели, бросающие позиции и без приказа отходящие с оборонительных рубежей. При таком либеральном отношении к трусам ничего с обороной у вас не получится. Истребительные отряды у вас до сих пор не работают и плодов их работы не видно, а как следствие бездеятельности командиров дивизий, корпусов, армий и фронта части Северо-Западного фронта все время катятся назад. Пора позорное это дело прекратить. Немедленно перейти к активным действиям, в первую очередь к ночным истребительным действиям мелкими отрядами. Командующему и члену Военного совета, [военному] прокурору и начальнику 3-го управления немедленно выехать в передовые части и на месте расправиться с трусами и предателями, на месте организовать активные действия по истреблению немцев, гнать и уничтожать их главным образом ночами. В Порхов пока перебрасывается одна танковая дивизия. Две стрелковые дивизии можем бросить в район Порхова только тогда, когда вами будет восстановлено положение в районе Пскова. Без ликвидации прорыва из района Луги снять две дивизии невозможно. Для придачи большей устойчивости и активности стрелковыми корпусами придайте танковые части стрелковым дивизиям. Сегодня с утра надо жечь огнем с самолетов мотомехчасти противника, его артиллерию и тылы»[46 - Цит. по: Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 62.]. Противник тем временем продолжал наращивать свои усилия. 13 июля передовые части 56-го моторизованного корпуса захватили Сольцы, а на следующий день вышли в районе Шимска к р. Мшага на левый фланг Лужской оперативной группы. Создалась реальная угроза прорыва противника к Новгороду, а затем и к Ленинграду. Главнокомандующий войсками Северо-Западного направления Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов приказал 11-й армии нанести контрудар по прорвавшемуся противнику. В результате контрудара 8-я танковая дивизия 56-го моторизованного корпуса была окружена, а остальные соединения корпуса вынуждены были отойти. Это вынудило командующего группой армий «Север» временно прекратить наступление на Ленинград, планируя возобновить его только после подтягивания к Лужскому рубежу соединений 18-й армии и приведения в порядок 4-й танковой группы. В это же время развернулись ожесточенные боевые действия на рубеже Порхов, Новгород. Войска немецкой 16-й армии медленно теснили соединения 11-й и 27-й армий к Старой Руссе и Холму. В первых числах августа Генеральному штабу Красной армии стало ясно, что на Северо-Западном направлении противник готовит с целью овладения Ленинградом три ударные группировки: «одну – для наступления через Копорское плато, вторую – в районе Луги для удара вдоль шоссе Луга – Ленинград, третью – северо-западнее Шимска для наступления на Новгородско-Чудовском направлении». В связи с этим Ставка Верховного командования передала 6 августа из Резервного фронта в состав Северо-Западного фронта 34-ю армию. От генерал-майора Собенникова требовалось не распылять армию, а держать ее как ударный кулак для проведения наступательной операции с целью разгрома врага в районе Сольцы, Старая Русса, Дно. Одновременно командующим Северным и Северо-Западным фронтами предписывалось создать более глубокую оборону на важнейших направлениях. 8 августа возобновились боевые действия на Кингисеппско-Красногвардейском направлении. После интенсивной артиллерийской подготовки две танковые, одна моторизованная и одна пехотная дивизии 41-го моторизованного и 38-го армейского корпусов перешли в наступление с плацдармов Ивановского и Большая Сабека. 10 августа противник нанес удар на Лужско-Ленинградском и Новгородско-Чудовском направлениях. 12 августа он прорвал оборону войск Северо-Западного фронта в районе Шимска. После этого немецкое командование бросило основные силы для развития наступления на Ленинград через Чудово. Для срыва этого наступления генерал-майор Собенников силами 34-й армии нанес контрудар с рубежа р. Полисть в направлении Волоха, чтобы во взаимодействии с 48-й и 11-й армиями окружить и уничтожить противника в районе Шимск, Сольцы, Старая Русса. К исходу 14 августа войска Северо-Западного фронта продвинулись на 60 км, выйдя в район станции Тулебля, охватили правый фланг старорусской группировки противника и создали угрозу удара в тыл немецких войск, вышедших в район Новгорода и Чудова. Это вынудило командующего группой армий «Север» спешно снять из-под Луги, из 56-го моторизованного корпуса, одну моторизованную дивизию и с Новгородского направления моторизованную дивизию СС «Мертвая голова» и направить их против 34-й армии. Кроме того, из района Смоленска через Вильнюс спешно перебрасывался 39-й моторизованный корпус (одна танковая и две моторизованные дивизии). Этому корпусу, как писал Г. Гот в книге «Танковые операции», «предстояло выполнить основное желание Гитлера: захватить Ленинградский промышленный район и изолировать „цитадель большевизма“ от Москвы»[47 - См.: Гот Г. Танковые операции. М.: Воениздат, 1961. С. 151.]. 15 августа противник занял Новгород. 17 августа в штаб Северо-Западного фронта поступила директива Ставки ВГК, подписанная И.В. Сталиным и Маршалом Советского Союза Б.М. Шапошниковым. В директиве от главнокомандующего Северо-Западным направлением Маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова требовалось «собрать в кулак часть действующих и подошедших дивизий и вышибить противника из Новгорода», «ни в коем случае не допускать перерыва Октябрьской ж.-д. линии и распространения противника на восточный берег Волхова, прочно удерживая за нами район Новгород, Чудово, Тосно»[48 - См. Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 117–118.]. Однако войска Северо-Западного фронта не смогли 19 августа отразить новый удар противника. Это переполнило чашу терпения И.В. Сталина. 23 августа генерал-майор П.П. Собенников был освобожден от должности командующего Северо-Западным фронтом, а вместо него назначен генерал-лейтенант П.А. Курочкин. Генерал-майору Собенникову предстояло теперь снова вспомнить о своем опыте командования армией. 5 сентября он принял 43-ю армию Резервного фронта. Эта должность оказалась для него фатальной. 2 октября 1941 г. в половине седьмого утра противник, реализуя план операции «Тайфун», нанес удар на Спас-Деменском направлении. К исходу 3 октября его танковая группировка (до 100 танков) вышла к р. Снопоть на участке Кузьминичи, Ямное. Одновременно противник обошел левый фланг 43-й армии и, пройдя в стыке 17-й и 173-й стрелковых дивизий 33-й армии, вышел в тыл этой и 43-й армий. Кроме того, до 20 танков при поддержке пехоты заняли деревню Гайдуки, а до пехотного полка – район 10–12 км западнее Кирова. С.Е. Михеенков в своей книге «Дорога смерти. 43-я армия в боях на Варшавском шоссе. Схватка с „Тайфуном“. 1941–1942» подробно рассказывает о том, что делал генерал-майор Собенников 3 октября. Он провел весь день на наблюдательном пункте командира 149-й стрелковой дивизии. Попытка командующего 43-й армией силами танковой группы при поддержке пехоты нанести контрудар по противнику была сорвана вражеской авиацией. Генерал-майор Собенников вынужден был вместе с работниками своего штаба собирать по лесам и на дорогах бегущих бойцов, возвращая их на позиции. Однако ограниченные силы армии не могли сдержать натиска значительно превосходящих сил врага. Маршал Советского Союза Буденный, докладывая Сталину в половине четвертого утра 4 октября об обстановке в полосе фронта, отмечал, что части 43-й армии в боях с превосходящим противником понесли потери, а войска 33-й армии, растянутые на широком фронте, могут только обороняться. Для того чтобы задержать наступление противника, вышедшего в тыл частям 43-й и 24-й армий, фронт не имел резервов. В этих условиях Буденный планировал перейти к обороне силами 43-й армии по р. Снопоть, а 33-й армии – на занимаемом рубеже. Для прикрытия направления вдоль шоссе на Юхнов из района Дорогобужа автотранспортом перебрасывались в район Куземки на р. Малая Ворона 29-я стрелковая дивизия 32-й армии и один дивизион 533-го артиллерийского полка противотанковой обороны. Так как проводная связь была нарушена, а по радио связаться с 43-й армией не удавалось, командующий Резервным фронтом в 4 часа утра 4 октября выслал туда своего заместителя генерал-лейтенанта И.А. Богданова с приказанием навести порядок в армии и при необходимости вступить в командование ею. В тот же день противник занял Спас-Деменск, продолжая развивать наступление на Юхнов. В боевом донесении от 14 часов 20 минут штаб Резервного фронта отмечал, что «командарм (43-й армии), вопреки приказу командующего фронтом оборонять р. Снопоть, отдал приказ на отход 53-й сд в направлении Никольское и далее на Спас-Деменск, 149 и 113 сд и 148 тбр – в район Ново-Александровское, где занять оборону». За этим донесением последовали другие, в которых генерал-майор Собенников характеризовался нелучшим образом. 6 октября по телеграфу состоялся разговор начальника Генерального штаба Маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова с начальником штаба Резервного фронта генерал-майором А.Ф. Анисовым. Он доложил о потери связи с армиями, подчеркнув, что генерал-майор Собенников ни одного толкового донесения не прислал. В оперативной сводке штаба Резервного фронта по состоянию на 22 часа 6 октября отмечалось: «43-я армия. Армия, не оказывая сопротивления противнику, рассеялась, и отдельные части армии прекратили свое организационное существование…» Генерал-лейтенант Богданов, не имея связи со штабом Резервного фронта, который переходил на новое место, представил 7 октября в Генштаб доклад с просьбой передать Маршалу Советского Союза Буденному: «[По] Вашему заданию вчера нашел Собенникова и Онуприенко[49 - Генерал-лейтенант Онуприенко Д.П. – командующий 33-й армией.] районе Вязьмы. Изучив обстановку, установил, что Собенникову и Онуприенко нечем и некем управлять. У Собенникова осталась группа руководящих работников армейского аппарата. У Онуприенко из армейского аппарата никого нет. Где находятся соединения 43-й и 33-й армий, при всем желании установить не удалось. В направлении Гжатска текут транспорта и отдельные люди и мелкие группы людей этих армий. Проведенные мероприятия по задержанию отходящих [из] района Вязьмы, [в] целях создания отдельных отрядов, желательных результатов не дали. На 12.00 7.1 °Cобенников и Онуприенко находились в районе Успенское юго-западнее Гжатска 70 км. [В] этом районе у Вырубова генералы Шуров[50 - Генерал-майор танковых войск Шуров П.Е. – помощник командующего Резервным фронтом по автобронетанковым войскам. С 22 октября 1941 г. – помощник командующего войсками Западного фронта, а с 3 ноября – помощник командующего войсками фронта по автобронетанковым войскам.] и Таранович[51 - Генерал-майор артиллерии Таранович В.Э. – начальник артиллерии 43-й армии.] небольшим отрядом пехоты десятью орудиями заняли оборону переправы через реку Сежа. [С] прибытием [в] Успенское Собенникова поручил это ему. Противник к переправе не подходил. Исходя из создавшейся обстановки, считаю необходимым Собенникова и Онуприенко оттянуть восточнее Гжатска, где они из отходящих людей могут создать ряд отрядов. Нахождение Собенникова и Онуприенко [в] районах не подчиненных им армий при отсутствии своих армий нецелесообразно. Ваше решение прошу передать мне через начштаба Западного фронта Соколовского». 16 октября генерал-майора П.П. Собенникова арестовали, а с постановлением об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей ознакомили только 8 ноября. При этом, согласно протоколам, имеющимся в уголовном деле, допросы Петра Петровича проводились еще до возбуждения уголовного дела – 10 и 13 октября, но не по существу обвинения, а только относительно фактов его биографии, круга знакомых и характера взаимоотношений с ними. В период с 8 ноября по 31 декабря по делу не было проведено ни одного следственного действия. Однако такие нарушения законов следователи не принимали во внимание. Свой рассказ мы продолжим, используя материалы статьи «Не виновен», опубликованной 26 января 2011 г. в газете «Красная звезда». Авторы статьи журналист А. Потехина и старший военный прокурор отдела Главной военной прокуратуры И. Цырендоржиев пишут: «Следователи пытались доказать его принадлежность к военно-фашистскому заговору, якобы существовавшему и вскрытому в РККА в 1937–1938 годах. Первоначально ему было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 58-1б и 58–11 УК РСФСР (измена родине и участие в контрреволюционной организации). По версии следствия, все неудачи Красной армии в первые месяцы Великой Отечественной войны можно было объяснить только предательством. Однако подкрепить обвинение реальными фактами не получалось, поскольку следствие не располагало хоть какими-нибудь объективными доказательствами изменнического поведения Собенникова. Поэтому дополнительно к указанному обвинению притянули его неудачное руководство оборонительными боями возглавляемого им Северо-Западного фронта, а затем 43-й армии Резервного фронта, квалифицировав это как воинское преступление, которое предусматривало уголовную ответственность „за самовольное отступление начальника от данных ему для боя распоряжений, совершенное не в целях способствования неприятелю, но вопреки военным правилам“, т. е. по п. „б“ ст. 193-21 УК РСФСР». В ходе следствия были допрошены только четверо военнослужащих младшего начсостава 43-й армии, которые каких-либо сведений о преступных действиях генерал-майора Собенникова не привели, а дали показания о недостатках при организации обороны на отдельных участках фронта. В силу своего должностного положения и отсутствия необходимого опыта и знаний, а также из-за их нахождения во время боев далеко от Собенникова дать объективную оценку его действиям как военачальника они не могли. Лица, которые могли подтвердить или опровергнуть показания Петра Петровича о его невиновности, не были установлены и допрошены. Документы, подтверждающие или опровергающие виновность осужденного в содеянном, к материалам уголовного дела не были приобщены и судом не исследовались. Генерал-майор Собенников отверг обвинение в участии в антисоветском военном заговоре и проведении вредительской работы, направленной на поражение Красной армии в войне, признав лишь, что «благодаря его преступной деятельности противнику удалось рассеять части 43-й армии и совершить прорыв». В судебном заседании 6 февраля 1942 г. Петр Петрович пояснял, что как командующий Северо-Западным фронтом, а затем 43-й армией он ответственен за все поражения, которые понесли его части, что в ходе следствия ему пришлось «воевать» со следователем за каждую формулировку в своих показаниях. Все недостатки в управлении войсками Северо-Западного фронта и 43-й армии, по его словам, имели место, но не были вызваны предательством и трусостью с его стороны или кого-либо из его подчиненных, а явились результатом наступления превосходящих сил немецких войск, беспрерывной бомбежки авиации противника. По приговору суда П.П. Собенников был оправдан в части его обвинения в совершении контрреволюционных преступлений и признан виновным по п. «б» ст. 193-21 УК РСФСР. Его осудили на 5 лет лишения свободы с лишением государственных наград: ордена Красного Знамени и юбилейной медали «ХХ лет РККА», а также воинского звания генерал-майор. На следующий после вынесения приговора день, рассмотрев ходатайство осужденного о помиловании, Президиум Верховного Совета СССР счел возможным освободить Собенникова от отбывания наказания со снятием судимости. Он был лишен вышеуказанных наград, понижен в воинском звании до полковника и направлен на фронт с формулировкой «для использования на низшей военной работе». С февраля 1942 г. П.П. Собенников состоял в группе Маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова, занимаясь формированием и боевым слаживанием резервных армий. В сентябре Петра Петровича направляют в распоряжение военного совета Брянского фронта, а в ноябре назначают заместителем командующего 3-й армией. В этой должности он полностью реабилитировал себя в ходе военных действий. За отличия Собенников 14 апреля 1943 г. был восстановлен в воинском звании генерал-майор, а 22 февраля 1944 г. ему присвоили воинское звание генерал-лейтенант. Решением Президиума Верховного Совета СССР от 3 мая 1945 г. Петру Петровичу возвратили орден Красного Знамени и медаль «ХХ лет РККА». П.П. Собенников умер 14 августа 1960 г., так и не дожив до официальной реабилитации. В 2010 г. Президиум Верховного суда Российской Федерации рассмотрел материалы дела Собенникова по надзорному представлению заместителя Генерального прокурора Российской Федерации – Главного военного прокурора С.Н. Фридинского. Президиум Верховного суда РФ нашел вынесенное в 1942 г. судебное решение подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, и отменил неправосудный приговор Военной коллегии Верховного суда СССР от 6 февраля 1942 г. в отношении Собенникова, а уголовное дело прекратил за отсутствием в деянии состава преступления. «Хорошо подготовленный общевойсковой командир» (генерал-полковник Н.Э. Берзарин) «Москва, Кремль. Товарищу Сталину. Сегодня, 16 июня в 8 ч. 15 м. в городе Берлине от катастрофы на мотоцикле погиб Герой Советского Союза, командующий 5 Ударной Армии и комендант города Берлина – Берзарин Николай Эрастович. Смерть произошла при следующих обстоятельствах: В 8.00 тов. Берзарин на мотоцикле с коляской выехал в расположение штаба армии. Проезжая по улице Шлешстрабе[52 - Правильно – Шлоссштрассе. – Авт.] со скоростью 60–70 км, у перекрестка с улицей Вильгельм-Требе[53 - Правильно – Вильгельмштрассе. – Авт.], где регулировщиком пропускалась колонна грузовых автомашин, Берзарин, не сбавляя скорости и, видимо, потеряв управление мотоциклом, врезался в левый борт грузовой автомашины „Форд-6“. В результате катастрофы Берзарин получил пролом черепа, перелом правой руки и правой ноги, разрушение грудной клетки с мгновенным смертельным исходом. С ним вместе погиб находившийся в коляске его ординарец красноармеец Поляков[54 - В действительности в автокатастрофе погиб сержант П. Лахов, сменивший вне графика ординарца Полякова.]. Учитывая особые заслуги перед Родиной генерал-полковника Берзарина Н.Э., а также нежелательность оставления могилы в последующем на территории Германии, прошу Вашего разрешения на похороны тов. Берзарина в Москве, с доставкою самолетом. Семья тов. Берзарина, состоящая из жены и двух детей, проживает в Москве. войсками 1 Бел. Фронта Маршал Советского Союза Жуков Член Военного совета 1 БФ генерал-лейтенант Телегин 16.6.1945 г.» Н.Э. Берзарину лишь недавно исполнился 41 год. Военную форму он, рано потеряв отца и мать, надел в 14-летнем возрасте, принимал участие в Гражданской войне. В последующем, окончив командные и пулеметные курсы, прошел все ступени от командира взвода до командира стрелковой дивизии. Причем зарекомендовал себя тактически грамотным командиром, умелым организатором боевой подготовки. В должности командира 32-й стрелковой дивизии Николай Эрастович проявил отличие в 1938 г. во время боев с японцами в районе озера Хасан. «Полк. Берзарина знаю как командира 32-й стрелковой дивизии в Хасанской операции, – отмечал в служебной характеристике командующий 1-й отдельной Краснознаменной армией Г.М. Штерн[55 - Штерн Г.М. – с июня 1940 г. генерал-полковник, Герой Советского Союза, с января 1941 г. начальник Главного управления ПВО Наркомата обороны СССР. Арестован 7 июня, расстрелян без суда 28 октября 1941 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 марта 1947 г. лишен звания Героя Советского Союза и всех государственных наград. Посмертно реабилитирован постановлением Главной военной прокуратуры СССР от 25 августа 1954 г. 2 января 1959 г. восстановлен в звании Героя Советского Союза и в правах на награды.]. – Будучи почти весь период под огнем, спокойно и умело руководил действиями дивизии. Награжден за Хасан орд. Красное Знамя. Хорошо подготовленный общевойсковой командир, один из наиболее сильных в Первой армии». И вот парадокс: одного «из наиболее сильных» командиров арестовали по ложному навету. В книге «Генерал Берзарин. Первый комендант Берлина», автором которой является ветеран Великой Отечественной войны В.Е. Скоробогатов, опубликовано письмо, поступившее 14 декабря 1938 г. из Хабаровска в Москву на имя заместителя наркома обороны СССР армейского комиссара 2-го ранга Е.А. Щаденко. В нем говорилось: «Месяца 3–4 назад я слышал, что командир 32-й дивизии Берзарин арестован. Я и другие считали, что это так и должно быть и вот почему: 1. Берзарин был порученцем у Федько[56 - Федько И.Ф. – командарм 1-го ранга, 1-й заместитель наркома обороны СССР. Арестован 7 июля 1938 г., приговорен к смертной казни 26 февраля 1939 г. и в тот же день расстрелян. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР в 1956 г. реабилитирован.] не один год, и его в то время считали подхалимом. Он подхалимом и остался – это подтверждает его б. комиссар Тентов. 2. Берзарин благодаря протекции врагов Федько, Балакирева[57 - Балакирев А.Ф. – комдив, начальник штаба Приморской группы Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии. 11 июня 1937 г. арестован. Военной коллегией Верховного суда СССР по обвинению в участии в военном заговоре 27 мая 1938 г. приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение в тот же день. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 14 марта 1956 г. реабилитирован.], Могон[58 - Речь идет о генерал-майоре Э.Я. Магоне. С октября 1937 г. командир 18-го стрелкового корпуса. 24 февраля 1938 г. арестован, а 7 марта уволен из рядов РККА. 25 апреля 1940 г. освобожден из-под ареста за прекращением дела, восстановлен в рядах РККА. С марта 1941 г. командир 45-го стрелкового корпуса. При прорыве из окружения 14 августа погиб в бою в районе г. Чаусы.] скакал как блоха, добиваясь высокого положения, а именно: по ходатайству Федько он назначен командиром 77-го полка. Примерно через год по ходатайству врага Балакирева был назначен начальником 2-го отдела штаба Примгруппы. Не прошло и года, при участии Могона и Федько он назначен командиром 32-й дивизии. Будучи в ОКДВА, я слышал удивление быстрой карьере Берзарина всех, кто его знает. И приписывал это его подхалимству и непосредственно его любимчику Федько. Причем никто о нем, как о хорошем работнике, не отзывался. Враги его нахваливали, в частности, я знаю – Могон. Говорили о Берзарине и так: „Берзарин пошел в гору после того, как он всеми правдами и неправдами достал и оборудовал для Федько мягкий салон-вагон“. Сегодня я слышал от дальневосточников, что Берзарин назначается командиром на сугубо ответственное направление на Посьет. Считаю своим долгом высказать сомнение в его политической преданности. У меня о Берзарине сложилось мнение как о подхалиме и участнике в делах врагов. Считаю необходимым поставить Вас об этом в известность. Полковник… [фамилия вымарана тушью]». Это письмо как бы подтверждало характеристику, которую Н.Э. Берзарину дала партийная организация штаба воинской части № 6813: «Тов. Берзарин рождения 1904 года, русский, член ВКП/б с 1926 года, рабочий. В парторганизации штаба военсоединения 6813 с января 1938 года, прибыл из парторганизации штаба Примгруппы. За время пребывания в парторганизации штаба военсоединения 6813 тов. Берзарин показал себя активным коммунистом, по-партийному оценил свои прежние упущения и недостатки. Проведенными в последнее время проверками установлено, что в своей практической работе тов. БЕРЗАРИН решительно исправил допущенные ошибки в деле боевой подготовки. Будучи командиром 77 с.п., не принял решительных мер в пресечении контрреволюционной работы группы писарей штаба 77 с.п. Имело место игнорирование партполитаппарата /по материалам ДПК[59 - ДПК – дивизионная партийная конференция.] 26-й и 19-й дивизионной партконференции 26-й дивизии/. Подобные примеры притупления классовой бдительности и недооценки политаппарата имели место у тов. БЕРЗАРИНА и в нашей парторганизации. Тов. БЕРЗАРИН защищал людей, впоследствии уволенных из РККА, идя вразрез с мнением политаппарата. Недостаточно заботился о бытовом положении комначсостава штаба. Недостаточно самокритичен». Сомнение в политической преданности, причисление к участию «в делах врагов», обвинение в притуплении классовой бдительности и недооценке политаппарата были достаточными для того, чтобы не только упрятать Н.Э. Берзарина за решетку, но и расстрелять. Ему приходилось объясняться по всем пунктам нелепых «обвинений». На защиту Николая Эрастовича, сидевшего в тюрьме, встали сослуживцы по Иркутску, Хабаровску, Уссурийску, не побоявшиеся дать о нем положительные отзывы. Н.Э. Берзарина выпустили из тюрьмы, так как не сумели доказать его «вину». С февраля 1939 г. он командует 59-м стрелковым корпусом, а в июле следующего года был назначен заместителем командующего 1-й Отдельной Краснознаменной армией Дальневосточного фронта. В этой должности он был менее года. 25 мая 1941 г. в составе Прибалтийского Особого военного округа началось формирование 27-й армии. По инициативе наркома обороны СССР Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко командующим армией 26 мая был назначен генерал-майор Н.Э. Берзарин. Изучая его личное дело, нарком обороны пришел к выводу, что Николай Эрастович является грамотным и инициативным командиром, получивший значительный опыт командования в тактическом звене. В оперативном же отношении Николай Эрастович был подготовлен слабее, так как не имел соответствующего военного образования и менее года был заместителем командующего армией. Однако кадровый голод, вызванный репрессиями в Красной армии, не оставлял иного выбора. Н.Э. Берзарин, вступив в командование армией, и предполагать не мог, что в его распоряжении имеется менее месяца для того, чтобы изучить новый театр военных действий, нового вероятного противника, завершить формирование частей и соединений, обучить их действиям в различных видах боя. Какими же силами располагал генерал-майор Н.Э. Берзарин к началу Великой Отечественной войны? В состав 27-й армии входили 22-й Эстонский (180-я и 182-я стрелковые дивизии) и 24-й Латвийский (181-я и 183-я стрелковые дивизии) стрелковые корпуса, 67-я и 16-я Ульяновская стрелковые дивизии и 3-я отдельная стрелковая бригада. Оба стрелковых корпуса формировались на базе Эстонской и Латвийской армий на основании приказа наркома обороны СССР от 17 августа 1940 г., изданного в соответствии с решением ЦК ВКП(б) и СНК СССР. Наиболее укомплектованными были следующие стрелковые дивизии: 16-я Ульяновская генерал-майора И.М. Любовцева, 67-я – генерал-майора Н.А. Дедаева и 181-я – полковника П.В. Борисова. В стадии формирования находились 22-й Эстонский стрелковый корпус генерал-майора А.С. Ксенофонтова, 24-й Латвийский стрелковый корпус генерал-майора Р.Ю. Клявиньша[60 - В книге Р.С. Иринархова «Прибалтийский Особый…» отмечается, что 24-м Латвийским стрелковым корпусом командовал генерал-майор Клявинып. В действительности во главе корпуса находился генерал-лейтенант Р.Ю. Клявиньш, который в июне 1934 г. в звании генерала латвийской армии вышел в отставку. В июне 1940 г. был назначен командующим народной армией, в июле избран в Народный сейм, а в декабре назначен командиром 24-го Латвийского стрелкового корпуса с присвоением воинского звания генерал-лейтенант. В начале июня 1941 г. его вызвали на курсы в Москву, где 22 июня арестовали. 29 июля Военная коллегия Верховного суда СССР по обвинению в участии в контрреволюционной заговорщической организации приговорила Клявиньша к высшей мере наказания. 16 октября он был расстрелян на полигоне в Коммунарке. 30 ноября 1957 г. реабилитирован посмертно.], 180-я стрелковая дивизия полковника И.И. Миссана, 182-я – полковника И.И. Курышева и 183-я – полковника П.Н. Тупикова. Согласно «Плану прикрытия территории Прибалтийского Особого военного округа на период мобилизации, сосредоточения и развертывания войск округа», войскам 27-й армии был определен район прикрытия № 1, включавший острова Даго и Эзель, прибрежную полосу Рижского залива от залива Матсалулахт, проливы Соэла-вяйн, Сур-вяйн, Ирбенский, прибрежную полосу Балтийского моря от мыса Колкасраг до Паланги (иск.). Войска армии должны были решать следующие задачи: оборонять балтийское побережье, острова Даго, Эзель, Муху, Либавскую военно-морскую базу; не допустить во взаимодействии с Краснознаменным Балтийским флотом (КБФ) и авиацией прорыва флота противника в Рижский и Финский заливы; подготовить огонь артиллерии 3-й отдельной стрелковой бригады и 67-й стрелковой дивизии с целью усиления огня береговых батарей КБФ, обороняющих проливы Ирбенский, Соэла-вяйн, Сур-вяйн и входы в Финский залив. Как известно, план прикрытия территории Прибалтийского Особого военного округа не был утвержден наркомом обороны СССР. Где же находились войска 27-й армии к исходу 21 июня 1941 г.? В пунктах постоянной дислокации располагались 22-й Эстонский стрелковый корпус, 67-я стрелковая дивизия и 3-я отдельная стрелковая бригада. В учебных лагерях в районе Гулбенэ находились управление и корпусные части 24-го Латвийского стрелкового корпуса, 181-я стрелковая дивизия, а 183-я стрелковая дивизия совершала марш в Рижский лагерь. После перехода 22 июня 1941 г. в наступление войск группы армий «Север» тяжелые сражения развернулись в полосах 8-й и 11-й армий. Части и соединения 27-я армий по приказу генерал-майора Н.Э. Берзарина были подняты по тревоге. К исходу дня 3-я отдельная стрелковая бригада полковника П.М. Гаврилова одним батальоном перешла к обороне на острове Хийумаа, а остальными силами заняла прибрежные укрепления острова Сааремаа. Части 67-й стрелковой дивизии, попавшие утром под удар вражеской авиации, приступили к организации обороны на балтийском побережье на участке Лиепая, Вентспилс. Генерал-майор Берзарин, принимая меры по занятию оборонительных позиций, одновременно был занят организацией разгрома парашютных десантов противника, высадившихся на аэродромы Либава и Слока. Для этого он сформировал отряд в составе Рижского пехотного училища, моторизованного полка и курсов политруков. Особое беспокойство командующего 27-й армией вызывала попытка пехоты и танков противника в течение дня 23 июня прорваться с юга от Приэкуле к Либаве. Но части 67-й стрелковой дивизии генерал-майора Н.А. Дедаева стойко удерживали занимаемые позиции. На рассвете 24 июня противник высадил в районе Либавы морской десант силой до двух пехотных полков. Гарнизон города вступил в бой с противником. По распоряжению генерал-майора Н.Э. Берзарина из Риги, где находился штаб 27-й армии, к месту высадки десанта был переброшен стрелковый полк на автомобилях и направлена авиационная эскадрилья. Одновременно началась подготовка к нанесению удара по десанту противника силами авиационного полка. Тем временем резко обострилась обстановка на Шауляйском и Вильнюсском направлениях. Противник крупными силами пехоты и мотомеханизированных частей при поддержке авиации сумел прорвать оборону в центре оперативного построения 8-й армии и вынудил к отходу части 11-й армии. В этой связи командующий Северо-Западным фронтом генерал-полковник Ф.И. Кузнецов в половине одиннадцатого вечера решил отвести войска 8-й и 11-й армий в ночь на 25 июня на новый рубеж обороны. Командующему 27-й армией предписывалось продолжать выполнение поставленной задачи, обороняя острова и побережье Балтийского моря. Однако обстановка менялась стремительно. Около 10 часов утра 26 июня противник занял Двинск. Нарком обороны Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко потребовал от командующего Северо-Западным фронтом «не позднее сегодняшнего вечера выбить противника из Двинска, уничтожить мосты и прочно занять оборону, не допустив переправы противника на северный берег р. Западная Двина в районе Двинска»[61 - См.: Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 27.]. По решению командующего фронтом к утру 27 июня на левое крыло на Двинское направление в Резекне на автомобилях перебрасывались управление и штаб 27-й армии с батальоном связи и частями обслуживания. Генерал-майору Берзарину приказывалось вступить здесь в «командование армией». В ночь на 28 июня силами двух групп войск под руководством заместителя командующего войсками Северо-Западного фронта генерал-лейтенанта С.Д. Акимова и командующего артиллерией фронта генерал-лейтенанта артиллерии П.М. Белова предстояло атаковать противника и овладеть Двинском, надежно закрепив его за собой. К вечеру 28 июня управление 27-й армии прибыло в район Резекне, где генерал-майор Берзарин принял под свое управление 5-й воздушно-десантный и 21-й механизированный корпуса, сводную стрелковую дивизию, части 16-го стрелкового корпуса и 3-го механизированного корпуса, 110-й артиллерийский полк РГК. При этом 21-й механизированный корпус еще не завершил формирование и не имел материальной части. В ночь на 29 июня передовой отряд 41-го моторизованного корпуса генерал-полковника Г. Рейнгардта с ходу форсировал Западную Двину у Екабпилса. Основные события, как говорилось в предыдущем очерке, развернулись в районе Двинска и Риги, которая 1 июля была захвачена противником. При этом командующий Северо-Западным фронтом возложил на войска 8-й армии задачу «коротким сильным ударом из района ст. Луксты в направлении Плявинас ликвидировать во взаимодействии с 27-й армией прорвавшиеся части противника с направления Екабпилс на Мадона»[62 - См.: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. М.: Воениздат, 1958. С. 95.]. В подчинение генерал-майора Берзарина передавалась 163-я моторизованная дивизия, совершавшая марш в район Яунлатгалэ, Краслава. Соединениям 27-й армии предстояло утром 1 июля перейти в наступление на Двинск, а также удерживать занимаемый рубеж до исхода 5 июля. Противник сумел упредить войска 27-й армии. К исходу 1 июля он переправился на северный берег р. Западная Двина в районе Двинска силами до пехотной дивизии с танками и в районах Якобштадта и Фридрихштадта – моторизованной пехотой с танками. Цель – разъединить на Мадонском направлении войска Северо-Западного фронта. Генерал-полковник Кузнецов, стремясь избежать этого, в первом часу ночи 2 июля приказал войскам 8-й и 27-й армий утром перейти в наступление, уничтожить противника, прорвавшегося к северу от Западной Двины, выйти к реке и прочно удерживать этот рубеж. Готовность к наступлению – к 10 часам 2 июля. Генерал-майор Берзарин, оценив обстановку, в 8 часов утра 2 июля принял решение возложить прикрытие ударной группировки 27-й армии и обеспечение стыка с 8-й армией на группу войск под командованием генерал-майора С.С. Гурьева (10-я воздушно-десантная бригада и стрелковый батальон). Удар вдоль Западной Двины на Двинск планировалось нанести силами 163-й моторизованной дивизии с целью уничтожения частей противника, действовавших восточнее реки, овладения переправами на ней, окружения совместно с частями 21-го механизированного корпуса и 112-й стрелковой дивизии противника севернее Двинска, овладения городом к исходу 2 июля. Группа войск генерал-лейтенанта Акимова, сковывая противника вдоль шоссе Резекне – Даугавпилс, должна была одновременно с 163-й моторизованной дивизией перейти в решительное наступление и во взаимодействии с нею и группой войск под командованием командира 21-го механизированного корпуса генерал-майора Д.Д. Лелюшенко уничтожить противника, действующего севернее Даугавпилса. Этой группе предстояло атаковать противника в общем направлении на Чаучи, Бикерниеки с задачей разгромить и уничтожить противника севернее р. Западная Двина, взаимодействуя с частями 112-й стрелковой дивизии. К исходу дня подвижными частями предписывалось выйти к Двинску и овладеть переправами на р. Западная Двина, на участке Жидина, Двинск. Военно-воздушные силы Северо-Западного фронта получили задачу подавить противника в районе Двинска и северо-восточнее города, уничтожить его артиллерию, танки и переправы на р. Западная Двина, поддержать атаку наземных войск, прикрыть фланг армии со стороны Екабпилса. Артиллерийская подготовка планировалась продолжительностью 30 минут. Начало наступления – в 9 часов утра 3 июля. Д.Д. Лелюшенко, оценивая приказ командующего Северо-Западным фронтом, в своих мемуарах «Москва – Сталинград – Берлин – Прага. Записки командарма» отмечал: «К сожалению, в начале войны бывали случаи, когда приказы отдавались без учета реальной обстановки. Второй приказ был дан в соответствии с директивой командующего Северо-Западным фронтом генерал-полковника Ф.И. Кузнецова, который, с нашей точки зрения, недоучитывал конкретных условий. Войска 27-й армии не имели для наступления ни достаточных сил, ни боеприпасов, ни горючего. Больше того, противник многократно превосходил нас в танках и пехоте, а в воздухе господствовал безраздельно. Ко 2 июля на северном берегу Западной Двины, на участке Екабпилс, Краслава гитлеровцы сосредоточили до 10 дивизий, полностью готовых к наступлению. Нам казалось, что решение наступать в такой обстановке может привести к пагубным последствиям». Маловероятно, что Д.Д. Лелюшенко так казалось 1 июля 1941 г. Данный вывод, вероятно, был сделан уже после войны, хотя он и был правильным. Утром 2 июля противник силами 41-го моторизованного корпуса нанес удар в стык 8-й и 27-й армий. После ожесточенных боев враг опрокинул ослабленные части 12-го механизированного корпуса и стал развивать стремительное наступление в северо-восточном направлении на Остров и Псков. Это вынудило генерал-майора Берзарина в пять часов вечера 3 июля с целью «создания стойкой обороны в полосе прикрытия» принять решение об отводе войск 27-й армии на естественный рубеж, проходивший по линии озеро Лубана, р. Малта, р. Резекне, озера Цирма-эзерс, Лиэлайс-Лудза-эзерс, Нирза-эзерс. 3 июля командующий Северо-Западным фронтом генерал-полковник Ф.И. Кузнецов, как уже отмечалось, по решению И.В. Сталина был освобожден от должности. В командование войсками фронта 4 июля вступил командующий 8-й армией генерал-майор П.П. Собенников. Он с целью ликвидации прорвавшегося противника в 10 часов 35 минут приказал войскам 27-й армии последовательной обороной рубежей и короткими контрударами нанести ему поражение и до 7 июля сдерживать врага на подступах к главной оборонительной полосе на линии Пустошки, Красный, Мялово. В случае давления превосходящих сил противника разрешалось к исходу 4 июля отойти на рубеж озеро Лубана, Дрицени, Лудза, Букмуйжа. Однако уже через шесть часов генерал-майор Берзарин получил новый приказ командующего фронтом. В соответствии с ним 27-й армии в составе 24-го Латвийского стрелкового корпуса (181-я и 183-я стрелковые дивизии) и 65-го стрелкового корпуса (128-я и 235-я стрелковые дивизии) предстояло к исходу дня занять главную полосу, прочно оборонять рубеж по линии Пустошки, Красный, Мялово и не допустить прорыва ее противником. 4 июля противник захватил город Остров. Утром следующего дня части 3-й танковой дивизии 1-го механизированного корпуса генерал-майора M.Л. Чернявского сумели прорваться в город, но, не получив поддержки со стороны 111-й стрелковой дивизии, вынуждены были отойти на Порхов. Командующий Северо-Западным фронтом, считая, что противник в районе Острова разбит, в 19 часов 5 июля приказал генерал-майору Берзарину выполнять ранее поставленную задачу. Одновременно следовало организовать на занимаемом рубеже отпор противнику, двигающемуся со стороны Карсава, Лудза, удерживая при всех условиях главную оборонительную полосу. В случае необходимости разрешалось использовать для контрудара 21-й механизированный корпус и 163-ю моторизованную дивизию. В ночь на 6 июля противник полностью захватил Остров. В половине одиннадцатого утра командующий Северо-Западным фронтом приказывает командующему 27-й армией совместно с 41-м стрелковым корпусом «закрыть прорыв в районе Острова» и продолжать прочно удерживать занятый рубеж главной оборонительной полосы. С этой целью 41-й стрелковый корпус должен был нанести удар на Остров с севера, а 27-я армия – с юга. Танки противника, прорвавшиеся на северо-восток от Острова, предписывалось уничтожить силами авиации, 21-го и 1-го механизированных, 41-го и 22-го стрелковых корпусов, не допустив их прорыва на Порхов. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=44515824&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Подсчитано по: Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. М.: Олма-пресс, 2011. С. 267–269, 484. В общей численности войск к 22 июня 1941 г. учтены войска Северного фронта, численность и потери которого показаны в книге с 29 июня по 23 августа. Численность 18-й армии Южного фронта авторами книги не приводится, но потери армии показаны с 25 июня по 6 июля 1941 г. 2 Цит. по: Гальдер Ф. Военный дневник. 22.06.1941-24.09.1942 / Пер. с нем. И. Глаголева; Предисл. и коммент. канд. ист. наук Е. Кулькова. М.: Олма-пресс; Звездный мир, 2004. С. 72. 3 Так в тексте. Правильно – Валериан Александрович. 4 Речь идет о городе Печенга, который в 1920–1944 гг. именовался Петсамо. 5 Цит. по: Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. Исторические очерки. Документы и материалы. Т. 2. Агрессия против СССР. Падение «Третьей империи» 1941–1945 гг. М.: Наука, 1973. С. 87–88. 6 Цит. по: Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). М.: Терра, 1996. С. 21–22. 7 См.: По обе стороны Карельского фронта / Науч. ред. В.Г. Макуров. Петрозаводск, 1995. С. 60–61. 8 Цит. по: Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 159. 9 См.: Электронный банк документов «Подвиг народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Этот источник будет использован в дальнейшем при цитировании наградных листов героев книги. 10 СБ – скоростной бомбардировщик конструкторского бюро А.Н. Туполева, серийное производство которого началось в 1936 г. 11 См.: Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 159. 12 Цветаев В.Д. – генерал-лейтенант, начальник кафедры Военной академии им. М.Ф. Фрунзе и командир группы войск 7-й армии. 13 Клыков Н.К. – генерал-лейтенант, командующий 52-й армией. 14 Пе-2 – фронтовой пикирующий бомбардировщик. 15 Захаров Г.Ф. – генерал-майор, начальник штаба 22-й армии. 16 См.: Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 201. 17 ПД – пехотная дивизия. 18 УР – укрепленный район. 19 ПП – пехотный полк. 20 Цит. по: По обе стороны Карельского фронта / Науч. ред. В.Г. Макуров. Петрозаводск, 1995. С. 470–471. 21 См.: Сенчик С.П. Пограничные войска НКВД в боях на Карельском перешейке с июня по сентябрь 1941 года / www.kaur.ru. 22 ДНО – дивизия народного ополчения. 23 Цит. по: Ленинград выстоял и победил. М., 2004. С. 186–187. 24 «Бантам-40 BRC» – полноприводная командирская машина, выпускавшаяся фирмой «Америкэн Бантам Кар Компании». 25 План был направлен на утверждение наркому обороны СССР Маршалу Советского Союза С.К. Тимошенко, но не был утвержден им к началу Великой Отечественной войны. 26 См.: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. М.: Воениздат, 1958. С. 7–11. 27 См.: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. С. 22–25. 28 См.: Крикунов В.П. Фронтовики ответили так! Пять вопросов Генерального штаба // Военно-исторический журнал. 1989. № 5. С. 23–24. 29 См.: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. М.: Воениздат, 1958. С. 31–32. 30 Цит. по: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. М.: Воениздат, 1958. С. 33. 31 Сафронов Г.П. – генерал-лейтенант, заместитель командующего войсками Прибалтийского Особого военного округа. 32 Шаулисты – члены военизированного «союза стрелков» в Литве. 33 См.: 50 лет Вооруженных сил СССР. М.: Воениздат, 1968. С. 259. 34 См.: Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной Армии в 1940–1941 годах / Евгений Дриг. М.: АСТ Москва; Транзиткнига, 2005. С. 343–344. 35 22 июня 1941 г. Прибалтийский Особый военный округ был переименован в Северо-Западный фронт. 36 См.: Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной Армии в 1940–1941 годах. С. 348. 37 См.: Анфилов В.А. Грозное лето 41-го года. М.: Издательский центр Анкил-Воин, 1995. С. 142. 38 См.: Гладыш С.А., Милованов В.И. Восьмая общевойсковая: Боевой путь 8-й армии в годы Великой Отечественной войны. М.: Институт военной истории МО РФ, 1994. С. 25. 39 См.: Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 30–31. 40 См.: Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 36. 41 См.: Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 40. 42 Цит. по: Шерстнев В.Д. Трагедия сорок первого. Документы и размышления. Смоленск: Русич, 2005. С. 273. 43 Цит. по: Гальдер Ф. Военный дневник. 22.06.1941-24.09.1942 / Пер. с нем. И. Глаголева; Предисл. и коммент. канд. ист. наук Е. Кулькова. М.: Олма-пресс. Звездный мир, 2004. С. 86. 44 См.: Известия ЦК КПСС. 1990. № 7. С. 202–205, 278. 45 См.: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 33. М.: Воениздат, 1957. С. 14–17. 46 Цит. по: Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 62. 47 См.: Гот Г. Танковые операции. М.: Воениздат, 1961. С. 151. 48 См. Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 117–118. 49 Генерал-лейтенант Онуприенко Д.П. – командующий 33-й армией. 50 Генерал-майор танковых войск Шуров П.Е. – помощник командующего Резервным фронтом по автобронетанковым войскам. С 22 октября 1941 г. – помощник командующего войсками Западного фронта, а с 3 ноября – помощник командующего войсками фронта по автобронетанковым войскам. 51 Генерал-майор артиллерии Таранович В.Э. – начальник артиллерии 43-й армии. 52 Правильно – Шлоссштрассе. – Авт. 53 Правильно – Вильгельмштрассе. – Авт. 54 В действительности в автокатастрофе погиб сержант П. Лахов, сменивший вне графика ординарца Полякова. 55 Штерн Г.М. – с июня 1940 г. генерал-полковник, Герой Советского Союза, с января 1941 г. начальник Главного управления ПВО Наркомата обороны СССР. Арестован 7 июня, расстрелян без суда 28 октября 1941 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 марта 1947 г. лишен звания Героя Советского Союза и всех государственных наград. Посмертно реабилитирован постановлением Главной военной прокуратуры СССР от 25 августа 1954 г. 2 января 1959 г. восстановлен в звании Героя Советского Союза и в правах на награды. 56 Федько И.Ф. – командарм 1-го ранга, 1-й заместитель наркома обороны СССР. Арестован 7 июля 1938 г., приговорен к смертной казни 26 февраля 1939 г. и в тот же день расстрелян. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР в 1956 г. реабилитирован. 57 Балакирев А.Ф. – комдив, начальник штаба Приморской группы Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии. 11 июня 1937 г. арестован. Военной коллегией Верховного суда СССР по обвинению в участии в военном заговоре 27 мая 1938 г. приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение в тот же день. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 14 марта 1956 г. реабилитирован. 58 Речь идет о генерал-майоре Э.Я. Магоне. С октября 1937 г. командир 18-го стрелкового корпуса. 24 февраля 1938 г. арестован, а 7 марта уволен из рядов РККА. 25 апреля 1940 г. освобожден из-под ареста за прекращением дела, восстановлен в рядах РККА. С марта 1941 г. командир 45-го стрелкового корпуса. При прорыве из окружения 14 августа погиб в бою в районе г. Чаусы. 59 ДПК – дивизионная партийная конференция. 60 В книге Р.С. Иринархова «Прибалтийский Особый…» отмечается, что 24-м Латвийским стрелковым корпусом командовал генерал-майор Клявинып. В действительности во главе корпуса находился генерал-лейтенант Р.Ю. Клявиньш, который в июне 1934 г. в звании генерала латвийской армии вышел в отставку. В июне 1940 г. был назначен командующим народной армией, в июле избран в Народный сейм, а в декабре назначен командиром 24-го Латвийского стрелкового корпуса с присвоением воинского звания генерал-лейтенант. В начале июня 1941 г. его вызвали на курсы в Москву, где 22 июня арестовали. 29 июля Военная коллегия Верховного суда СССР по обвинению в участии в контрреволюционной заговорщической организации приговорила Клявиньша к высшей мере наказания. 16 октября он был расстрелян на полигоне в Коммунарке. 30 ноября 1957 г. реабилитирован посмертно. 61 См.: Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1). С. 27. 62 См.: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. М.: Воениздат, 1958. С. 95.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 199.00 руб.