Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Дмитрий Быков 20 лет спустя. Хроники «Московской комсомолки» Евгений Ю. Додолев В основе книги – тексты Димы Быкова, которые он готовил для таблоида «Московская комсомолка» в 1999 году, когда Борис Березовский пытался создать альтернативу газете «МК». Главный редактор экспериментального издания в стилистике французской «Канар аншене» Евгений Додолев вспоминает об этом опыте и пытается понять природу метаморфоз, случившихся с пассионарным пропутинским публицистом, ныне заслужившим реноме борца с «кровавым режимом». Дмитрий Быков 20 лет спустя Хроники «Московской комсомолки» Евгений Ю. Додолев Долгая память – хуже чем сифилис, Особенно в узком кругу.     БГ © Евгений Ю. Додолев, 2019 ISBN 978-5-0050-3140-2 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Русскую интеллигенцию давно не заботит, что подавать ей руку сегодня стыднее, чем тянуть ее за подаянием. Потому что эти люди проиграли все, что могли проиграть, ложились под любую власть, а всех, кто не ложился, демонстративно отлучали. <…> Говорить о евреях стало неприлично. Виноваты в этом прежде всего сами евреи. Они решили превратиться в священных коров, забыв об изначальной, богоданной своей роли лакмусовой бумажки. <…> Когда нет прямой драки, когда власть разумно сдерживается, не желая выходить из берегов в ответ на провокационный, гапоновский визг Альбац, – затянувшаяся истерика начинает прискучивать даже самым пылким сторонникам. Поверить сложно, но все эти строки писаны Дмитрием Быковым, правда, 20 лет назад. Здесь ставим «смайлик» Фото на обложке: Михаил Королев Фото: Александр Авилов («Москва Медиа»), Александр Ф. Алейников, Mark Nakoykher, Сергей Нехлюдов, Dmitry Rozhkov, Михаил Королев, Семен Оксенгендлер, Александр «Кролик» Сивцов («Москва Медиа»), Никита Симонов («Москва Медиа»), Маргарита Шол, Александр Шпаковский («Собеседник»). ОТ ПРЕЗЕНТЕРА В принципе, такого рода заходы принять титуловать «От автора». Однако я, пусть и являясь номинально автором проекта «Московская комсомолка», не могу приписывать себе авторство всех текстов, собранных под этой обложкой. Большинство этих материалов сочинил неподражаемый + несравненный Дмитрий Львович Быков, который в моей системе координат заслуживает эпитет «гениальный» хотя бы за свою «Стрекозу». Коей, впрочем, здесь не место, поскольку 1) в «Московской комсомолке» басня не публиковалась; 2) речь пойдет об участии Дмитрия Львовича в изданиях, политизированных по самую рукоять. Это реминисценция своего рода. Без оценок и/или приговоров. Поэтому, подозреваю никому и не понравится. Меня спрашивали: «Это книга „комплиментарная“ или наездная?». Странно. Разве третьего не дано? В том-то и дело, что ни то, ни другое. Потребитель печатного слова предпочитает эксплицитно проговоренную авторскую позицию. Причем желательно чтобы она совпадала с читательской. Тогда автора любят. Если она противоположна, но яростно прописана, сочинившего уважают. Фрустрация начинаться там, где намечается предательский полет над схваткой: социум не толерантен к нейтралитету. Это трактуется как малодушие. «Вы – сексменьшинство или сексбольшинство?» «Я = сексуальное одиночество». Очень актуально для каждого, имеющего голос в сакраментальной нашей «медийке» и не желающего при этом голос этот отдавать какой-нибудь из конфликтующих сторон. А других (в смысле – сторон) здесь не наблюдается. Причем речь об изоляции именно сексуальной тональности. Потому что пожелавшего воздержаться при голосовании как бы трахают. Причем со всех сторон. Напоминает все это метания а-ля доктор Живаго. Я амбивалентно отношусь к ДЛБ. С одной стороны, по внушительному набору параметров я числю Дмитрия лучшим из журналистов постсоветской России, ну или, во всяком случае – России «святых» (© Наина Ельцина) 90-х. Одаренным, отважным, особенным, офигительным (как «штаны» из хита Шнура «Экспонат»). И на зависть продуктивным (не скажу – трудолюбивым, он на самом деле, по мне, сластолюбивый сибарит, просто у него дар работать зверски). Принципиальным, что редкость в нашем цехе. Ну, немного мудаковатым, конечно, однако это нашему журналистскому сословию имманентно в целом. Ну, в самом деле, интервьюер, допустим, обязан порождать у собеседника чувство превосходства, а колумнист – озвучивать банальные вещи, укладывая последние в изящные словесные конструкции; иначе и тот, и другой обречены на недоверие социума, а стало быть и на статус парий в своей собственной страте; я мог бы поставить здесь «смайлик», но хер вам, как любил говаривать (беседуя с репортерами) один из многочисленных почитателей/покровителей Быкова в бытность заместителем министра связи Алексей Волин. Меринов (справа). С другой стороны, меня всегда озадачивала самоуверенность поэта и неготовность вникнуть в ироничной тезис Марины Леско – ТАЛАНТ НЕ ОБЛАГОРАЖИВАЕТ СВОЕГО НОСИТЕЛЯ. Кроме того, тот факт, что «Быкф» (© Д. Быков) присягнул светлоликим сам по себе меня не огорчает, но я из санитарных резонов сторонюсь этих людей, поскольку многих из них лично уличал во лжи и подлости. Не говорю уже про злобноватость «людей с хорошими лицами». Не злость. А именно злобноватость. Помню, в день когда известили о смерти Анпилова, славный МК-художник Меринов написал у себя в блоге: «Сдох еще один!». Вот я никогда не был сторонником Анпилова; напротив, он мне всегда был антипатичен и та же «Московская комсомолка» наезжала на Виктора Ивановича нещадно. Но вот эта лексика – «сдох» – да еще в день кончины, не кажется мне допустимой. Замечу, когда весной этого года СМИ сообщили о том, что Быков в коме – ни один (это важно – НИ ОДИН) из его оппонентов не позволил себе злорадства, аналогичного тому, что демонстрируют в схожих ситуациях идеологические союзники ДЛБ. В качестве послесловия, кстати, помимо рассуждалок-шифровалок – реплики Дмитрия Ольшанского, что попались мне в ленте Facebook’а. В том же Facebook’е незнакомый мне человек как-то написал: «Захар Прилепин сделал то, на что я так и не решился. Ни в тот раз, ни в этот. Он —сильный и мужественный человек. Как любой воин, он не может жить без войны. Как любой воин, имеющий внутри собственный моральный кодекс, он не может без войны справедливой. Справедливой по его убеждениям. Я уважал в своё время убеждения военных вермахта. Они стоили того, чтобы их уважать. Поверьте, я читал. Я читал и Прилепина. Мне не нравится то, что и как он пишет, но мне и Достоевский не нравится. Но я уважаю его поступок. Это поступок смелого и решительного человека, привыкшего отвечать за свои поступки и слова. Храни тебя Один, Захар». И поэтесса-прости-Господи Веро4ка Полозкова, знающая (в отличие от меня) автора данной реплики, ему ответила: «Открою бутылку лучшего шампанского, когда ему наконец отстрелят нахерр пи… ливую башку». Ну, мастер слова без купюр, ясное дело, написала. В дальнейшей полемике Полозкова назвала свой пассаж «веселым комментарием»; писателя, которому она желает смерти – «маленьким ссыклом»; а его поклонников – «немытыми орками». Я рассказал об этой истории у себя в блоге. Среди комментов не смог не заметить ироничное от Александра Ф. Скляра (http://www.newlookmedia.ru/?p=37975) «Душевная девочка, ласковая и добрая…» и тревожное от Петра Гладилина: «Открыть шампанское, когда убьют Прилепина (http://www.m24.ru/videos/69375)… стилистика гражданской войны! Нас накачивают, стравливают, слабые поддаются, из них льется желчь, злоба, ненависть. Они готовы убивать или желают смерти для другого. А это одно и тоже! Первые жертвы ненависти – люди с завышенным мортидо, многие из них несчастны… и для самих себя тихо решили не жить. Они хворост будущего кровопролития. Они втягивают других в свару, в смерть! Большинство людей фанатично преданных политическим дискуссиям просто давно решили покончить счеты с жизнью! Их поведение бессознательно, то есть они не понимают, что на самом деле с ними происходит. Будьте бдительны! Гасите в душе огонь гражданской войны. Я не о Полозковой, о каждом из нас. Русская мясорубка самая дикая и страшная! Украина – это цветочки! Нас уже поделили на армии. По убеждениям. Будьте солидарны с людьми, чей выбор- жизнь. Остановите гражданскую войну. Спокойно относитесь к инакомыслящим. Успокойтесь». Очередной ход «Веро4ки» лишь доказал, что этой страте (http://www.mk.ru/blogs/posts/zaumno-o-brendirovanii-pr-vs-rhcp-ne-dlya-vsekh.html) имманентна не только зависть, но и рафинированная злоба. «Выполняет заказ против меня?» «У меня с Советской властью чисто эстетические разногласия» писал Андрей Синявский. Это я к тому, что переход Быкова на «строну света» и его темпераментное желание противостоять Наитемнейшему огорчает меня лишь в данном контексте. Контексте утраты берегов. Вне всяких политических аспектов. Исключительно эстетических. И этических. Но, о вкусах не спорят. Я и не намерен. ОТ АВТОРА. ПРЕДИСЛОВИЕ ДМИТРИЯ БЫКОВА Додолев – матерый профессионал-скандалист и ничего не делает просто так. Когда он умрет, про него спросят, как про Талейрана: «Интересно, зачем ему это понадобилось». Так что избранное из «Московской комсомолки» он выпускает с дальним прицелом. Я даже сначала не понял, с каким. Хайпануть хочет? Но разве на этом хайпанешь? Выполняет заказ против меня? Но что же здесь, пардон, компрометирующего? Ни от одного своего тогдашнего слова я не отрекаюсь, борьбой с Лужковым и Примаковым горжусь, к тому же сам Додолев пишет, что мы топили не за Путина, а против совершенно очевидной реваншистской клики. Да и не будет Дололев выполнять заказы против меня, как и я никогда не напишу против него ни единого заказного слова. Только свои, и только по собственному желанию. Может, он хочет напомнить властям, какая эффективная вещь – умный таблоид? Действительно эффективная, и сейчас бы ей цены не было, но эпоха-то не ельцинская. Никто и никаких денег под такую газету не даст, неважно – запутинская она будет или противопутинская. Это при Ельцине считалось, что пропаганда должна быть качественной. При Путине считается (им самим или окружением – даже не знаю), что чем она бездарнее, тем сильнее. Потому что если мы можем позволить себе оборонные мультики и прямое вранье, значит, мы сила. Ни перед кем не прогибаемся, никому не стремимся угодить. Достаточно сравнить газету «Не дай Бог» образца 1996 года, когда ее делали коммерсантовские журналисты против Зюганова, и аналогичную газету 2012 года, когда ее лудили журналисты «Комсомольской правды». Не нужны им талантливые агитаторы. Талантливый – уже потенциально опасный. И никакой «Московской комсомолки-2» при Путине не будет. И тут я догадался. Он хочет напомнить всем, какую безнадежную борьбу тогда мы вели – и нас это совершенно не останавливало. Я тогда Додолева спросил: ты сам-то веришь, что мы остановим «Отечество»? И он сказал: да нет, что ты. Весь бизнес под них лег и большая часть силовиков, и население все за Примакова, плюс у них огромные деньги Евтушенкова (я тогда впервые услышал эту фамилию и название «Система»). Так что это так – порезвиться напоследок. Больших денег, как он сам пишет, там не было. Славы и тиражей – тоже. Но порезвиться напоследок – это довольно сильный стимул, и именно он руководит сегодня теми, кто выходит на дозволенные и недозволенные митинги. Те, кто резвятся напоследок, обычно побеждают, потому что терять им нечего. «Но порезвиться напоследок – это довольно сильный стимул». Почему я радуюсь перепечатке этих текстов двадцатилетней давности? Ну, во-первых, потому, что действительно горжусь своим участием в той схватке на той стороне. Не на путинской, нет. Просто Лужков сделал с Москвой примерно то, что Путин сделал с Россией, и повторил бы этот опыт на всей России гораздо раньше. К Крыму, кстати, он уже в качестве московского мэра вовсю тянулся. Счет «сорок – ноль» в его судах против прессы упоминался им во всех телевизионных интервью с большой гордостью. Если бы Примаков и Лужков тогда победили, мы бы нынешнюю российскую реальность хлебали большой ложкой уже в 2000 году. Лужковцы уже недвусмысленно угрожали своим противникам: при будущем президенте мы вам покажем. Бегите, пока не поздно. Хорошо Додолеву – у него уже тогда была гринкарта, о чем он с радостью рассказывал. Он вообще открытый такой парень. А у меня и сейчас ее нет. А во-вторых, ни от одного своего тогдашнего слова я не отрекаюсь, и расклады вокруг те же самые. Есть интеллигенты-надсхваточники, которые по факту поддерживают сильнейшего, – а все потому, что Путин им не нравится, но и Навальный не кажется достойной альтернативой. Какой-то он авторитарный, авантюрный… Какие-то у него сторонники не совсем внятные, источники информации мутные… Эти голоса сейчас еще слышней, чем тогда, в девяносто девятом. Некоторые цитаты из этих моих бывших приятелей, которые сейчас для меня мертвы, в эту книгу включены. Комментировать их я не буду. Разговоры с мертвыми – дело медиумов: хороших слов не нахожу, а от плохих с прискорбием воздержусь. Есть подонки и бездари, присвоившие себе право называться патриотами. Есть, наконец, просто твари, сводящие счеты с более талантливыми коллегами под предлогом борьбы за суверенитет, государственность, православие и т. д. Какие они государственники – все мы видим очень хорошо по нынешнему состоянию государства, но пока они пользуются своим шансом, а Путин и есть их единственный шанс утвердить свою серость в качестве эталона. Доносительство процветает, как и тогда. А уж как отдельные евреи шьют ливреи! Продолжая ту давнюю тему, я опубликовал недавно стихотворение «Геттское», за которое мне прилетело со всех сторон, но я им тоже горжусь. Кстати, участием в антилужковской борьбе гордился не только я. Сергея Доренко, с которым мы оставались друзьями и ежегодно делали большую беседу, как бы сверяя таким образом наши внутренние часы, – тоже совершенно устраивала его тогдашняя позиция. Я его специально в последнем интервью об этом спросил. Цитирую: «– Сейчас многие говорят, что надо было поддерживать Примакова, он был старше и, может быть, осторожнее. Тебя не тревожат такие мысли? – Однозначное и безусловное нет. У этого клана слова не расходились с делом, Лужков хотел восстановления социализма – такого, я бы сказал, олигархического социализма – не только на доктринальном, но и на практическом уровне. Об этом можно судить по его стилю управления Москвой. Что до Примакова, он считал умом хитрость – и хитер действительно был, но это совсем другое дело. Во внешней политике оба были агрессивны, и не только на словах, – в отличие от Путина, который до Мюнхена искренне верил, что с Западом можно договариваться. Нет, было бы хуже, в этом я ни разу не усомнился: много в чем себя упрекаю, хоть это и бесплодное занятие, но в этом – никогда». Это напечатано в этом 2019 году, в том самом «Собеседнике», в котором я работаю и 20 лет спустя. Так что он тоже был тогда не за Путина, а против блатной диктатуры, которая на нас надвигалась. «Березовский – персонаж неоднозначный, но за твердую антипримаковскую позицию я ему и сейчас благодарен». Березовский, который вел ту борьбу и частично ее финансировал, – персонаж неоднозначный, но за твердую антипримаковскую позицию я ему и сейчас благодарен, потому что про Лужкова и «Отечество» он очень хорошо все понимал. Некоторые (так понимаю, что камешек снова в мой огород – Е.Д.) сейчас пишут, что Гусинский и Березовский рассорили и раскололи журналистский цех. Мне раскол среди журналистов – как и среди политиков, кстати, – кажется как раз нормой. И тогдашняя моя позиция относительно НТВ, по-моему, оказалась верной: большая часть птенцов гнезда Гусинского прекрасно себя чувствует на госканалах. Ревенко, Мацкявичюс, Добродеев, до некоторого времени Мамонтов – все это люди, которые из информации отлично делали пропаганду, и в тренды новой эпохи они вписались будь здоров. Из всего тогдашнего НТВ я дружил с покойным Владимиром Кара-Мурзой-старшим, которого и сейчас считаю образцом человека и журналиста, с Сорокиной и Шендеровичем, которого знал и любил до всяких «Кукол». С ними дружу и сейчас. Я вообще постоянен в симпатиях. Это же касается Додолева, про которого чего только не говорят, – мало ли недоброжелателей у талантливых людей! – и Марины Леско (женщина умная и веселая). Тогда мы вообще писали веселее и храбрее, без постоянной оглядки – «что нам за это будет» и «можно ли эту статью подвести под статью». Теперь вообще нельзя написать ни слова, кроме как в стол, без лихорадочного трепета: а не повредил ли я этим себе или еще кому-то? Сегодня каждое наше слово может и будет использовано против нас. Но «Московская комсомолка» подмигивает нам из 1999 года и говорит: ребята, выпьем за успех нашего безнадежного дела! «Но „Московская комсомолка“ подмигивает нам из 1999 года». Мужайтесь, так сказать, о братья, боритесь прилежно, хоть бой и неравен, борьба безнадежна… И спасибо Додолеву за эту книгу. Хорошо, когда есть нестыдные воспоминания.     Дмитрий Быков. КАК ЭТО БЫЛО Здесь я попытался вспомнить историю проекта, короткую, но вполне себе фронтовую. Итак. «Московская комсомолка» числилась активом Березовского. Хотя название придумал Митволь, если память мне не изменяет. Когда и при каких обстоятельствах увидел Березовского первый раз, не вспомню. Он в начале 90-х был всего лишь одним из поднимающихся дельцов, ездил на «Опеле», и у него был охранник Васильев. Типа круто. Интересовался рекламным бизнесом. Знаком, как говорили, с кем-то из политиков. Ныне забытых. Однако официально представлены были друг другу в сентябре 1999-го. Мне позвонили из «приемной Березовского». Спросили, свободен ли, мол, завтра. И не найду ли время для встречи с Борис Абрамычем. Пранкеры тогда не шалили, так что мысль о розыгрыше мне в голову даже не пришла. Однако я тут же позвонил человеку из его близкого окружения (уверен, что сейчас он не пожелает засветки, поэтому имя озвучивать не буду) и пробил инфу. Мне объяснили, что поскольку голос был не женский, значит, звонила не Ирина Геннадиевна Пожидаева (секретарь Бориса), и, стало быть, разговаривал по телефону со мной Демьян Борисович Кудрявцев, про которого шептались, что он-де зять Березы, и высказали предположение: вероятно, Борис хочет предложить мне позицию в складывающейся медиаимперии (он тогда прикупил «Ъ», и у него в обойме, помимо ОРТ, ТВ-6 и «Нашего радио», оказались три «качественных» ежедневки – «Независимую» он приобрел ранее, а «Новые Известия» были изначально созданы на его деньги за два года до этого звонка). Кудрявцев (справа). Это было непростое время для отечественной медийки. Рухнули многие. Почти все. Кое-кто так и не поднялся. Августовский дефолт 1998 года застал меня в Калифорнии, масштаба катастрофы я совершенно не оценил и, вернувшись в середине сентября, не без изумления обнаружил, что разорен. Мой Издательский Дом «Новый Взгляд» ушел в такой катастрофический минус, что ни о какой реанимации не могло быть и речи, долги (типографиям и дистрибьюторам) были многомиллионные. Журналистские коллективы были разогнаны, автопарк забран за долги, издания («Альянс», «Красивая и привлекательная», «Секрет & Тайна», «Ночное рандеву», Good Morning News и проч.) закрылись явочным порядком, «Моя газета» еще до кризиса превратилась в «Социалистическую Россию», ну а флагман ИД – еженедельник «Новый Взгляд» – стал выходить теперь лишь раз в месяц, газета «МузОБОЗ», переименованная в «Музыкальную правду», выпускалась (с 1999 года) только в качестве приложения-вкладки в «Московскую правду», акционером которой я (как и многие другие журналисты) был. Так что к моменту приглашения Березовского я был абсолютно вакантен – свободного времени у меня было предостаточно, а вписываться в телевизионные проекты, которые предлагали мне экс-коллеги, не было ни малейшего желания. Про приглашение я подумал: «на ловца и зверь бежит». Принимал Борис Абрамыч тогда в офисе Романа Абрамовича, рядом с гостиницей «Балчуг», там была штаб-квартира «Сибнефти». Туда я приехал чуть пораньше: у Березовского тогда была репутация «серого кардинала» всея Руси, и мне было как минимум любопытно просканировать олигарха при личном общении, понять, кто и что он, этот злодей, которому молва приписывала убийство не только Влада Листьева, но и сотен других игроков. Никаких экстра-мер безопасности в «Сибнефти» не было, просто обычная рамка детектора, как в аэропортах и/или соседнем «Балчуге». Для меня лакмусовой бумажкой приемных всегда было качество кофе, которым потчуют гостей. Там было на троечку с плюсом. Минут через пять после назначенного мне времени (по-моему, 13:00 или что-то около того) в приемную из вельможного кабинета выпорхнула улыбчивая Татьяна «Кошка» Кошкарева, руководившая Дирекцией информационных программ ОРТ на пару с Рустамом Нарзикуловым. Кошкарева весной того (1999) года была назначена Березовским на эту ключевую ТВ-должность вместо Сергея Доренко, который по распоряжению Борис Абрамыча занял аналогичную позицию в МНВК, только что купленном Березовским у Сагалаева. Мы с Татьяной знакомы были шапочно, но я отчего-то решил, что финал их разговора с боссом был как-то связан с моим визитом. Не ошибся, между прочим. Борис оказался чрезвычайно любезным хозяином, дюжину раз переспросил – не надо ли мне что-нибудь выпить. Был гиперподвижен. Несколько раз вставал и вновь садился за огромный длинный стол, стоявший в продолговатом кабинете с необычно большим стеклом (казалось, что вся стена прозрачная). Косился на мой рюкзак, расположившийся на соседнем со мной стуле, как будто ожидал, что оттуда, как чертик из коробки, появится, ну не знаю, букет или смета. Поскольку предыдущие семь лет я сам рулил Издательским Домом, то никакого CV у меня заготовлено не было. На всякий случай я лишь захватил заокеанский сертификат, подтверждающий мою степень MBA, и рекомендательное письмо из The New York Times Company, где стажировался в начале 90-х. Собирался продемонстрировать это собеседнику вместо пресловутого резюме, но Борис остановил меня: Эдуард Сагалаев продал канал ТВ-6 Борису Березовскому, который привел туда коллектив Евгения Киселева. «Мы так не работаем». Сказал твердо, без тени улыбки и с явным пониманием посылаемого «месседжа». Да, он был и остался человеком 90-х. Несколько лет спустя, когда я возглавил журнал «Карьера», мы сделали обложку с Михаилом Лесиным. Интересно и симптоматично изложил тот свое кредо: «Успешной жизнь можно назвать тогда, когда человек добивается либо того, чего он хочет, либо того, что приносит реальное удовлетворение и дает ему возможность чувствовать себя успешным. Важно, как человек сам себя оценивает и сам себя чувствует. Бывает, что человек вроде ничего особо и не добился, но чувствует себя уверенно и спокойно, и все у него хорошо. А бывает, что вроде бы все есть, а чего-то главного не хватает. В слова „жизнь удалась“ каждый вкладывает свой смысл. Качество жизни зависит от потребностей. Для построения карьеры, в первую очередь, необходимо желание. Сейчас много молодых людей, у которых нет чувства карьеризма. Они хотят размеренного существования, возможности жить, уделяя время себе и семье. У них есть четкая граница потребностей. И с одной стороны, это хорошо, но с другой – возник дефицит активных людей, дефицит инициатив, что будет иметь негативные последствия. Легче всего работать с умными и честными людьми. Возраст и сиюминутный профессиональный уровень не имеют принципиального значения. Если у человека высокий IQ и он честен – нет проблем. Научим, направим, подскажем, покажем». Вот именно так. Научим, направим. Так они и работали. Эпоха тотального непрофессионализма. Дмитрий Ольшанский как-то заметил: «Буржуи в моем сознании делятся на четыре условных типа – и ко всем у меня разные эмоции. Я отношусь с восхищением к ренессансным и барочным буржуям – тем, кто ближе к феодализму, чем к капитализму, и не чужд меценатству, прожектерству и прочему умопомешательству. Я отношусь со смесью опасения и почтения к архаично-общинным буржуям – этаким сицилийским донам и основательным дядюшкам, или тем, кто в них играет довольно умело. Я отношусь с терпеливой скукой к корпоративно-бухгалтерским буржуям, скупым, вежливым и политкорректным. И я отношусь с абсолютным отвращением к буржуям-селфмэйдмэнам и люмпенским парвеню, которые читали в жизни всего одну книжку – Айн Рэнд, и все нерабочее время употребляют на то, чтобы учить окружающих ее дегенеративной морали». Подписываюсь под каждым словом, но комментировать не буду, само собой. Короче, то, что «Береза» совершенно не разбирался в нюансах медийки, меня сейчас, когда я все для себя обдумал, Невзорова почитал, не удивляет, хотя в тот момент, признаюсь, слегка шокировало. Тем не менее я попытался вычислить, что именно Борис от меня хочет. Выяснилось, что, став владельцем трех влиятельных ежедневных газет («Новые Известия», «НГ», «Ъ»), олигарх осознал, что суммарный их выхлоп не сопоставим с ударами «МК», потому что тиражи были несопоставимы, а предвыборная борьба велась не в плоскости вельможных разборок, где важно было донести до того или иного персонажа ту или иную инфу, а на самом что ни на есть электоральном поле. И размер (аудитории) очень даже имел значение. Березовский спросил меня, не имеет ли смысл перепрофилировать одну из его трех ежедневок в «бульварный таблоид», который-де мог бы публиковать «такие же материалы, как и Гусев». …«такие же материалы, как и Гусев». Это был риторический вопрос. Тем не менее уверен, что Борис не пришел к столь очевидному решению самостоятельно. Кто-то его надоумил. Возможно, Валентин Юмашев, который был профессиональным журналистом. Словом, замысел был таков: поскольку «Новые Известия» были самым невнятным (в смысле брендирования) продуктом в этой тройке ежедневных газет, было решено сделать из этого издания боевой листок группы Березовского. Кроме того, эта газета на том этапе была единственным полноцветным СМИ в БАБ-обойме. Мне неловко было спрашивать, кто, собственно, надоумил пригласить на роль кризисного менеджера именно меня (если не ошибаюсь, Валерий Яков намекал, что идея принадлежала тому же Юмашеву), но я, конечно, не мог не поинтересоваться: – А как же Голембиовский и его команда? Ведь за пару лет до этого разговора именно они с нуля создали газету, там работали крепкие профи с репутацией: Отто Лацис, например. Борис (он настаивал, чтобы к нему обращались демократично, просто по имени) задумался на секунду-другую. Ясно было, что он стремительно для себя решал, можно ли мне довериться, или завтра сказанное в кабинете будет растиражировано («интернеты» тогда еще не были инструментом вбросов, но «сарафанное радио» никто не цензурировал). Для того чтобы выиграть некоторое время, Березовский пустился в пустые разговоры о свободе прессы и печальных перспективах отечественной журналистики в случае прихода к власти тандема Лужков/Примаков. И потом как-то сразу, без отбивки и смены тональности, выпалил: «Под них [Голембиовского + команда] мы сейчас заберем „Российскую газету“, это для них правильное решение». Ну, не решаюсь утверждать, что прямо слово в слово так и было сказано, но смысл был именно такой, это 100%. То есть официальный орган Верховного Совета РСФСР тем самым должен был превратиться в негласный рупор группировки, сориентированной тогда на олигархат (печатным органом правительства Российской Федерации «РГ» стала годом позже, когда премьер Касьянов подписал постановление «О редакции «Российской газеты»). «Российскую газету» возглавлял близкий друг Аркадия Вольского и выпускник «Комсомолки» Анатолий Юрков. Ну и уходить он никуда не собирался: Юркова не смогли снять два премьера Сергея: ни Кириенко, ни Степашин. Конечно, мне надо было бы полюбопытствовать – знает ли сам главред Голембиовский об амбициозных планах своего покровителя. Но я предпочитал во время той встречи отвечать на вопросы, а не задавать их. А их было немало. Однако по сути все сводились к одному: выполнима ли миссия конвертации «Новых Известий» в нечто, ну совсем новое и бесконечно далекое от любых «Известий»? Ответ был типа ленинский: «есть такая партия». Мы общались чуть более часа. Борис куда-то должен был ехать: ему раза три об этом напомнили. На прощание Березовский сказал, что сейчас я пообщаюсь с Олегом, который введет меня в курс дела и, мол, рассчитывает, что видеться мы теперь будем ежедневно. «Фигасе», – подумал я про себя и начал лихорадочно вычислять, что это за такой Олег. Оказалось – Митволь. Олег Митволь вошел и сел на место, где только что сидел его покровитель, с выражением лица ребенка, у которого пять минут назад невоспитанные мальчишки в песочнице сломали любовно вылепленный коттедж. И после пары пробивочных вопросов, вычислив для себя, что я не являюсь прямой креатурой Волошина/Дьяченко/Юмашева, перешел к сути. Суть – в исполнении насупленного Олега Митволя – заключалась в том, что в структуре «Новых Известий» и аффилированного с газетой Фонда место Борис Абрамыча было незначительным. Боря был никто, и звать его «никак». Митволь энергично вызвался продемонстрировать документы, из коих следовало, что лично он, а не какой-то там Березовский, является собственником газеты. Я не сомневался: ведь и Абрамович, по всей видимости, мог предъявить (и в лондонском суде предъявил-таки дюжину лет спустя) бумаги, согласно коим он был владельцем «Сибнефти», в офисе которой мы, напомню, беседовали. Это было фишкой Березовского. Борис переписывал активы на лиц, коим абсолютно доверял. Они кинули своего могущественного ментора, и вдаваться в рассуждалки, как и почему – смысла не вижу. Либо Борис совершенно не разбирался в людях, либо вел себя со своими протеже так, что сумел их против себя восстановить. Короче, Олег Митволь сказал мне при нашей первой встрече, что всю редакционную политику «Новых Известий», кто бы ни рулил журналистским коллективом, надо согласовывать с ним лично как спонсором издания. Поскольку полчаса назад Березовский уверял меня, что лично он финансирует Голембиовского, а Олег всего лишь «смотрящий» и номер его в лучшем случае 6, то мне стало понятно, что ничего не понятно. Пожав плечами и добив пятую чашечку слабоватого кофейного напитка, я распрощался с Олег Львовичем и поехал домой, решив для себя, что «нашла коса на камень». Забегая вперед, объясню: Голембиовский и Митволь были единственными персонами в системе «НИ», имевшими «доступ к телу». Конечно, заместитель главного редактора Валерий Яков был очень близок к министру МЧС Сергею Шойгу (которого на том этапе Семья видела преемником Ельцина) и поэтому имел выход на Юмашева, однако в глазах социума Березовский был несравнимо более влиятельной фигурой (каков расклад на самом деле был, не знал тогда и сейчас оценивать не берусь). Так вот, между главредом и управляющим существовал антагонизм, но при этом сложился и некий рабочий альянс. В одном из интервью Борис сказал: «Я глубоко уважаю главного редактора „Новых Известий“ Игоря Несторовича Голембиовского. У меня с ним очень сложная история отношений. Начиналось наше знакомство с моего глубочайшего возмущения публикациями в „Известиях“, посвященными моему израильскому гражданству. А сегодня меня очень многое с ним связывает». Да, Голембиовского Борис уважал, а Митволю – доверял (и отчасти даже любил по-своему младшего своего товарища, как будущее показало – без взаимности). Но ни один из этой пары не жаждал подвижек: они приноровились зарабатывать на газете и понимали, что халява закончится, как только «кухня» откроется кому-либо третьему. Поэтому задачей Митволя было торпедировать идею ребрендинга «Новых Известий». Коль скоро упомянул Юмашева, то раскрою несколько не ахти каких недосекретов. С Валентином Бориса познакомил банкир Петр Авен. И он же познакомил Березовского с Романом Абрамовичем. И тот же Авен сподвиг Березовского на его первое газетное интервью. Но об этом – в другой книге. Возвращаясь в сентябрь-99. На следующий день после знакомства с Борисом мне позвонил Демьян Кудрявцев, ведавший тогда всем расписанием Борис Абрамыча. Мы встретились в первом Starlite Diner, очень демократичном месте в саду «Аквариум». Демьян рассказал, что Борис воодушевлен перспективой реформ в «Новых Известиях» и хочет форсировать ситуацию. Неумело разыграв недоумение, я поведал о беседе с Митволем, в ответ Демьян, более грамотно изобразив все то же недоумение, заверил, что это – вопрос решенный и роль Олега не столь значительна, как может показаться. По-моему, Митволю в тот вечер основательно наваляли, хотя это, конечно, всего лишь из сферы журналистских догадок. С утра меня Демьян позвал в штаб-квартиру Бориса, дом приемов «ЛогоВАЗа» на Новокузнецкой. Я провел там весь день, благо что в совершенно пустой ресторации работала кухня, а в баре, что рядом с кабинетом Самого, наливали все, что угодно. Кудрявцев предложил мне набросать смету для «Новых Известий». Я прикинул: оперативные ежемесячные расходы $150 тыс. Позже узнал, что именно во столько обходилось содержание газеты ее владельцу. Меня удивило, что Демьян совершенно не поинтересовался доходной частью. Потому что было очевидно, что редакция активно практиковала «размещалово», причем по расценкам «НИ». То есть недешево. Естественно, Кудрявцев не мог упустить этот аспект в презумпции того, что газета вообще не может приносить доходы – Борис только что приобрел «Ъ», который был худо-бедно прибылен (никто, конечно, не мог предположить, что пройдет время и Демьян возглавит этот Издательский Дом). Между прочим, позднее я выяснил, почему в «Новых» в принципе публиковались рекламные модули. Сотовые гиганты покупали ненужную им рекламу в качестве дани: Митволь гарантировал Владимиру Евтушенкову, что тот не станет жертвой убийственных ТВ-наездов Сергея Доренко, который тогда методично уничтожал Лужкова и всю его камарилью. Что касается сети мебельных магазинов «Старик Хоттабыч», то владелец просто дружил с Митволем и шел навстречу товарищу, который был своим в обойме Великого Березовского. Демьян обсудил мою смету с боссом, и на следующий день нам с Олегом забили стрелку в том же доме приемов. Митволь приехал на встречу надутый, словно любимые им шарики (он клал эти воздушные игрушки в банковские ячейки сотрудников «Новых Известий» вместо зарплаты, когда считал нужным продемонстрировать журикам «кто в доме хозяин»). Втроем (Березовский, Митволь и я) мы темпераментно терли полдня. Вечером выяснилось, что жена Митволя Людмила все это время сидела в машине рядом с особняком. Борис не на шутку, по-моему, расстроился. Мол, как же так, мы знакомы, не по-людски все это. Думаю, это был тонкий ход Митволя: создание чувства вины у собеседника, чтобы выиграть ситуацию. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/evgeniy-u-dodolev/dmitriy-bykov-20-let-spustya-hroniki-moskovskoy-komsomol/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 100.00 руб.