Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Донбасс. Искалеченные судьбы

Донбасс. Искалеченные судьбы
Донбасс. Искалеченные судьбы Вячеслав Третьяков На войне нет плохих или хороших, на войне нет правильных или не правильных. На войне есть выжившие и погибшие. Есть те, кто прошел сквозь нее, осознав всю ее беспощадность, бескомпромиссность и бессмысленность и есть те, чьими жизнями это понимание было оплачено. Данная книга лишена бравады и патриотизма. Моя главная задача показать другую реальность происшедших событий, которую, может быть, кто-то и не заметил. Приятного прочтения!Содержит нецензурную брань. «Донбасс. Искалеченные судьбы». От автора «Рассказать бы, наверное, смог, Что-то близкое к истине, тоже, Рассказать, чтобы было, похоже, Но не истина, всеж, видит Бог» Евгений Поторочин ***Моему Другу, Брату и Командиру, Гере, посвящаю… Данное произведение, дорогой читатель, целиком является продуктом  моего воображения. Все изложенные в нем факты, события, имена и названия вымышлены, и любые совпадения являются случайностью.  Повесть не является истиной последней инстанции, а отражает только альтернативные мысли, взгляды и ощущения. Речь в повести о войне, людях, которые ее пережили и продолжают жить и верить в светлое будущее, о тысячах искалеченных войной судеб.  Каждый день, начиная с  момента появления на Донбассе, я делал и продолжаю делать личные записи. Пытаюсь запечатлеть встречающиеся образы, ощущения, размышления и передать их всем, кому это будет интересно.  В данную повесть вошла только незначительная часть записок очевидца и наблюдателя. Главные герои повести – время и чувства. Проходя через все перипетии воюющего Донбасса, с человеком, который пишет, мы замечаем только то, что видел и замечал он. Автор не является главным героем произведения, хотя и пишет от его лица. Естественно, книга лишена бравады и сильно заостренных патриотических чувств, которыми вас благополучно потчуют другие авторы. Моя же задача показать немного другую реальность происходивших событий, которую, может быть, кто-то и не заметил. Вы не найдете в этой повести фантастических батальных сцен. Не найдете описания подвигов и смертельно опасных рисков, здесь нет ничего этого. Здесь простые скитания неудачного туриста в воюющем Донбассе. Туриста, который пять лет пробомжевал  в воронках от снарядов, пугаясь собственной тени и ответственности за свою судьбу, и судьбу своего народа. О подвигах напишут те, кто их совершал и получал за них ордена и медали. Здесь другая реальность. Данное произведение не привлечет внимание тех, кто желал бы прочитать о том, как стремительно строился Русский мир на Донбассе, о том, как люди шли на колоссальные  жертвы, поддерживая свих славных сынов ополчения, о том, как воскрешали умирающие города. Здесь нет этого. Об этом обязательно напишут те, кто занимался воскрешением Донбасса. Здесь написано о совершенно других людях, которые просто пытались выжить, не смотря ни на что.   Здесь написано о тех, кто… Вобщем, прочтите и вы сами решите, о ком это повествование. Глава I Февраль две тысячи четырнадцатого года в Москве выдался сырым и теплым. На небе, попеременно сменяя друг друга, появлялись, то яркое весеннее солнце, дарящее всем радость и тепло, то седые хмурые облака, напоминающие снегом о том, что зима еще не закончилась.  На улицах царила сырость и бесформенная повсеместная грязь. По ночам ее еще прихватывало легким морозцем, а уже к обеду она расползалась своей жижей повсюду. Ее месили и разбрызгивали миллионы мчавшихся по дорогам столицы автомобилей, ее месили и миллионы спешащих по своим делам прохожих, которые осатанело, ругали нерадивых водителей. На серых, давно не видевших ремонта стенах, душной и вонючей комнаты, рабочего общежития, на улице Плеханова, повисла мертвая тишина. В углу, среди стоящих в несколько рядов двухъярусных кроватей, заправленных, как попало, изношенным и полинялым постельным бельем, столпилась группа молодых парней.  Молодая и красивая москвичка из теленовостей рассказывала о том, как  на Украине начинается очередной за эти годы Майдан. – Как они уже достали своими бунтами, – сказал высокий, худощавый парень, приехавший в столицу России на заработки из Одессы. – Процювати негде, грошей немае, життя не начто. А они все бастують, был бы толк от этих майданов. На главной площади Киева скакала обезумевшая толпа с кастрюлями на головах и кричала: – Хто не скаче, тот москаль! Москаляку на гиляку! Слава Украине! Одесских хлопец Данила еще сильнее выругался и сказал: –Ну все, теперь и у нас работа закончилась. Погонят нас с России, домой погонят. Из-за этих вот придурков, и погонят. Кому тут что докажешь? В комнате из двадцати шести кроватей половину занимали выходцы из Украины. Они батрачили на стройках столицы, в надежде заработать хоть какие-то деньги на пропитание и обеспечение своих семей. И новости с Родины воспринимали очень болезненно. –Ай, что творят бисовы дети, – простонал пожилой дядька Тарас из Чернигова. – Причем тут москали, коли  сами свою страну до ручки довели?  Виноват кто угодно, только не мы. За Януковича голосовали? Надеялись, что лучше жить станем. А он золотые унитазы дома ставит, когда народу есть  ничего. Вот и взбаламутился народ.  Вторую половину кроватей в комнате занимали узбеки, таджики и мы, русские. Один парень из Челябинска, и я, из Казахстана. Мы старались держаться особняком, не особо общаясь с нашими братьями из Средней Азии. Хотя, если честно, мало чем от них отличались. Кроме ярко выраженной славянской внешности. Я нарочно употребил словосочетание «занимали кровати», потому что сюда, в общежитие, мы приходили только поспать. Все остальное время, уделяя работе. Пахать приходилось по восемнадцать часов в сутки, на самых грязных работах, на которые совсем не шли москвичи. Работали грузчиками, охранниками, строителями, дворниками. И если у россиян еще была какая-то возможность устроиться на приличную работу, то у остальных она напрочь отсутствовала. – Да, Даня, походу война у вас начнется, – сочувственно сказал   челябинец Игорь. – Надолго теперь коляска затянется. Надолго из Москвы  уедешь. Одессит бросил злобный взгляд на откровенно сочувствовавшего россиянина. Но ничего ему не ответил. Я тоже решил промолчать, ибо ввязываться в международные отношения не хотелось. К тому же, объяснять что-либо человеку, с рождения, имеющего российский паспорт, и не жившему в бывших советских республиках, в период становления их независимости, было бессмысленно. Это как объяснять теорию относительности, на пальцах, слепому. –Ничего, сейчас шахтеры с Донбасса поднимутся, быстро всем скакунам объяснят почем в Одессе рубероид, – сказал с дальнего противоположного угла молодой, широкоплечий парень. – Уж я-то знаю, что значит  трогать Донбасс. Янукович же из наших, Енакиевских. А народ у нас дикий, любого на жопу посадить может. Передача теленовостей закончилась. Парни стали собираться на работу. Настроение было подавленное. Все мы, обитатели этой нищенской ночлежки, сейчас были в одной упряжке. Все одинаково загнанные судьбой, приехавшие в столицу нашей некогда общей Родины заработать денег, чтобы не умереть с голоду.  Не от хорошей жизни, не звездами кино или популярной музыки становиться. Приехали, потому что дома работы не было. Предприятия, построенные при советской власти, стояли в руинах, или были по  дешевке выкуплены. Чаще всего иностранцами, которые местных жителей за людей не считали. Те же из местных, кому удалось пробиться к кормушке, к неудачным собратьям относились с презрением, считая их третьесортным быдлом и бесправными рабами. А рабу надо платить столько, чтобы он был способен ходить на работу. Волчьи законы капитализма. В Москве к нам относились ничуть не лучше. Эксплуатировали безжалостно.  Часто обманывая, не заплатив после работы не гроша. Все мы: русские, узбеки, таджики, украинцы – простой советский народ, побежденной и разорванной в клочья страны. Потомки солдат-победителей, которые заставляли трепетать весь мир, ценой миллионов своих жизней защитили Родину от порабощения, отстояли, отстроили города и села всей России.  Спустя всего полвека после Великой Победы, их дети и внуки, стали на своей же земле ненужными иностранцами. Стали, рабами, изгоями, называемыми грязным немецким словом – ГАСТАРБАЙТЕРЫ. Зато по всему миру с гордостью продолжаем носить фотографии своих воевавших предков на прохождении Бессмертного полка.  И с умным видом рассуждаем о двойных стандартах в политике Запада.  И продолжаем гробить тех, кто является плоть от плоти потомками людей, благодаря которым все, кто проживает в России,  сегодня могут называть себя россиянами, а не рабами третьего рейха. Внимательно наблюдая за новостями, поступающими с Украины, я уже догадывался, что данная история только начинается. Догадывался, но вмешиваться не собирался. Меня тоже заразили «самостийностью» и «суверенитетом», а если быть точнее то заразили «хатаскрайностью».  Страшная на самом деле это болезнь, разъедающая, расчеловечивающая. Равнодушие –  такое же предательство. Сами разберутся, думал я. С горькой ухмылкой смотрел я на беснующуюся толпу кастрюлеголовых скакунов, слушал их призывы и лозунги. Я ждал развития событий, как продолжения какого-то интересного политического шоу. Глава II Я родился в Советском союзе. И всегда гордился, и буду гордиться  этим. И не было бы сейчас никакой современной России, не будь перед ней СССР. Никакой Российской империи, не удалось бы сравниться с силой и мощью советской страны, в ее сплоченности и единстве, равенстве и братстве. Не могла бы Российская империя, основанная на принципах эксплуатации человека человеком, победить Гитлера.  И примером тому павшие капиталистические страны. Никогда не забуду, как в тысяча девятьсот девяносто первом году большинство моих сограждан проголосовало за сохранение общего государства. Это был выбор народа, об который просто вытерли ноги.  Нас никто не желал слышать. И тридцать лет нас пытаются перековать, обещаниями и угрозами, насилием и подкупом.  И многие поддались на это, но не все. Народ копит силы, терпеливо перенося все тяготы и невзгоды, и наступит тот момент, когда дальше терпеть не сможет. Вот об этом забывают сегодня новые «хозяева жизни». И именно Донбасс показал это наглядно.  Судьба русского народа очень трагична. После развала СССР, из-за предательства его руководства, миллионы русских людей остались за пределами родного государства и стали иностранцами. Но кто эти люди?  Потомки тех, кто строил города в песках и пустынях, кто поднимал целину и строил космодромы, кто развивал, обучал и воспитывал многомиллионное население страны. Это гордость нации, это те, благодаря кому Россия сегодня есть то, чем она является. И что же мы видим? Эти люди брошены на произвол судьбы. Они были брошены в девяностые, когда русских гнали отовсюду, как оккупантов. Они брошены и сегодня, не смотря на громкие заявления и пропагандируемые программы. Но в отличие от девяностых, они научились защищать себя сами. Как это произошло на Донбассе.  Когда Украина встала на путь декоммунизации и отрицания всей позитивности советского строя, именно Донбасс, как регион, полностью возникший и развившийся в советские годы, встал на защиту исторической справедливости. Тысячи людей сложили свои головы, защищая Донбасс от немецко-фашистских захватчиков, тысячи людей восстанавливали и развивали Донбасс после войны. И они, и их потомки никогда не забывали, что они – русские! Что их Родина – Россия! Но кто-то хотел, чтобы все было иначе?! Сама история дает точные ответы. Как бы ее не пытались переписывать в угоду новым сложившимся обстоятельствам. Память человеческую полностью переписать нельзя. Война на Донбассе это война не Украины и России. Война на Донбассе это война двух идеологий, двух мировоззренческих систем.  И началась она далеко не там. Площадь трех вокзалов в Москве всегда многолюдна. Когда бы ни приехал в столицу, там всегда царит хаос и ажиотаж. Я сидел в небольшом привокзальном пабе, потягивал светлое чешское пиво и наблюдал за суетой бегущих людей.  Желтые автомобили такси, за рулем коренные московские кавказцы и азиаты. В общем, вполне привычная картинка.  Но что-то все, же не так. Как-то заметно прибавилось молодых людей в камуфляже и с огромными баулами. Вот уже третий день подряд, после работы,  я просиживаю несколько часов  в этом заведении.  Отсюда хорошо видна площадь, и я наблюдаю, пытаясь, в царящем хаосе, выявить какую-то закономерность. И кое-что мне даже  удалось. В том числе и прибавление камуфлированных мальчишек на перронах.  Вечером, уже на работе, внимательно слушаю новостийную радиоволну. Украина бурлила все больше. Беспорядки в Киеве усиливались, президент бездействовал. В принципе, знакомый сценарий. Нечто подобное было и в Приднестровье, и в Абхазии, да много где было. Сценарий, хоть и вариативный в деталях, но предельно одинаковый. Падение «Беркута» заставило вздрогнуть. Нулланд предсказуемо отравила печенюшками. И тут, как гром среди ясного неба – побег Януковича! И, хотя, в какой-то мере это можно было предсказать, но прозвучало, все равно, как выстрел. Дело приобретало более жесткий оборот. Значит, война неизбежна.  Вопрос о моем участии тогда, хоть и зашевелился, но еще не встал.  «Хатаскрайность» крепко держала в своих объятиях.  И тут грянул Крым. Волнения на полуострове воспринял уже с большим волнением. Значит, сопротивление идет. Значит, справятся.  Так я  думал в тот момент. Я вернулся в общежитие, через пару часов. Нужно было снова идти на работу. Время, которое предназначалось на сон, безвозвратно утеряно и потрачено. Но это ничего, мне не привыкать, не спать несколько суток подряд. Мне было интересно, пойдет ли российская техника на погрузку? Я вернулся, увидел идущего мне навстречу по коридору Сашу, парня из львовщины. – Сашко, что думаешь по поводу Крыма? – А шо тут думать, ****а ему…. Щас ребята из «Правого сектора» приедут и объяснят все популярно, кто куда уехать должен. – Ты думаешь? А Россия не поможет? – спросил я у парня, явно симпатизирующего «Правому сектору». – Какая Россия, та, что чеченов десять  лет приструнить не может? Украина – не Чечня, русские это понимают, – с ухмылкой сказал хлопец. Напомню, что разговор этот произошел в Москве, на улице Плеханова, в рабочем общежитии. Я не нашелся, что ему ответить. Только чувство обиды и горечи подкатили к горлу. Как нагло, жестко и с каким презрением говорил этот гуцульский выкормыш о стране, в которой сейчас находился, работал и зарабатывал. «Время покажет», – подумал я. А сам тем временем обдумывал план поездки в Крым. Я рассчитался с работы, поехал на свой любимый Казанский вокзал и  купил билет на поезд «Москва– Симферополь».  Впрочем, я туда не попал, потому что когда я доехал до Крыма, наш поезд остановили  и сказали, что в Крыму уже прошла «Русская весна».   Я добрался до полуострова только спустя несколько дней. Я не стану здесь описывать события, которые происходи в Крыму в две тысячи четырнадцатом году. Я на тот момент избрал наблюдательную позицию и никуда не вмешивался. Да, было интересно, было страшно и было весело в конце. Оставлю право рассказывать о «русской весне» в Крыму самим жителям полуострова. Скажу только, что все было стремительно и красиво и вызвало у меня волну позитивных впечатлений. Глава III И снова Москва. От Казанского вокзала до Волгоградского шоссе. Нашел в объявлениях уютный и комфортный хостел по демократическим ценам. Всего четыре человека в комнате. Постель чистая, пахнет стиральным порошком. В номере есть даже душ с горячей водой, чистое полотенце и мягкие тапочки. И самое главное, я могу себе это позволить. Со мной на подселении четыре россиянина из Ставрополья. Все обсуждаем Крым.  Немного выпили за знакомство и присоединение. Я сам под впечатлением от увиденного зрелища, эмоционально делюсь всем с парнями.  Ложусь спать вечером пораньше, потому что утром снова дальняя дорога. Проснулся в шесть часов утра.  Чемодан, вокзал, только теперь уже из России в Казахстан. Следить за новостями на короткое время я перестал. Через сутки я сидел в маленькой уютной кухне, напротив родителей, и пил вкусный чай с вареньем. Отцу с матерью о своих похождениях я предпочел не рассказывать. Рассказал только о том, какая ласковая Москва к гастарбайтерам, даже если они русские и коренные москвичи. Какое наслаждение, после долгих и трудных приключений оказаться снова в родительском доме, почувствовать себя маленьким мальчиком и забыть на время обо всех проблемах. Но расслаблялся я недолго. Вечером сидя у телевизора, смотрел новости. Донбасс громыхал Славянском и Краматорском. Удивился, конечно. С одной стороны, вот вроде Крым– раз и готово. А там Донбасс уже кровью заливается и – ничего…. Вот тут – то и пришло решение, присоединиться и помочь. Подумал, что раз не получается как с Крымом, значит, дело намного серьезнее и моя помощь будет кстати.  Я объявил родителям, что мне надо срочно вернуться в Москву на работу. А сам, тем временем, собирал сумку в другую сторону, хотя тоже через столицу. Вечером, часа за три до отъезда, мне позвонила подружка Юлька. Она была моложе меня на лет десять. Маленькая, миниатюрная, с модельной внешностью. Мы знакомы с детства, но сошлись для тесного общения не так давно. Она работала журналистом в местной газете и искала интересные темы для статьи. Я ей иногда их подкидывал. -Привет, а ты что в городе и не звонишь? – спросила она. – Привет, солнце. Да некогда, приехал и тут же уезжаю, – ответил я. – Что опять в Москву? Что тебе дома-то не сидится? – Нет, я на Донбасс. -Куда? – изменилась в голосе подружка. – Ты что, сдурел? – Там все серьезно, помощь нужна, – ответил я. -Да вижу я что там, но ты-то тут причем? – Я же человек, русский, понимаешь?– сказал я. – решено, поеду воевать за своих. – А кто у тебя там «свои»?– спросила зло Юлька. Я даже не знал, что ей ответить на это. Вопросов даже возникнуть не могло. Естественно, те, кто решил присоединиться к России и быть русскими. – Для каждого русского, по-моему, сейчас «свои» – это Донбасс, – ответил я. -Славик, у меня есть идея, – сказала Юлька. – Ты же, как я поняла, возвращаться не планируешь сюда? -Угадала, – ответил я, уже в предвкушении интересного. – А какая идея? –Дай интервью нашей газете, на прощание? Юлька была настоящим журналистом. Она тут же оценила перспективы интересного информационного повода и  схватила быка за рога. Я не мог ей отказать. -За час до отъезда  на автовокзале, – четко ответил я и отключил телефон. За полтора часа до отъезда со мной созвонился Олег – еще одна звезда местной прессы.  Он извинился, что вместо Юльки приедет он, и попросил дать интервью ему. Я, немного помявшись для вида, согласился.  Минут через тридцать, к перрону подъехали журналисты. Последний автобус на Челябинск, которым я собрался уезжать, выходил из города в двадцать три тридцать. Ровно в одиннадцать часов ночи, сидя в автомобиле у журналистов мы писали интервью, которое потом прогремело на весь Казахстан. – Береги себя, Славик, напрасно под пули не лезь и дай им там всем за нас, – сказал мне журналист на прощание. Он обнял меня по-дружески, и я сел в большой комфортабельный автобус. Дорога до Челябинска заняла всю ночь. Со мной рядом сидел дед, лет под семьдесят, которого все время тянуло поговорить. Я отвечал несвязно и он скоро отстал. Потом он вылез перед таможней, в приграничном поселке. Границу прошли на удивление быстро. Пассажиров в автобусе было немного, поэтому мне удалось  вытянуть ноги на сидении и проспать оставшуюся часть дороги. Около шести утра я уже стоял у железнодорожных касс и брал билет до Москвы. Поезд был проходящим, поэтому в вагоне уже было много народа. Я не без труда протиснулся на свое место, почти у самого края вагона, и, расположившись, принялся пить чай. Так началась моя новая жизненная история. Глава IV Я ехал в поезде «Владивосток-Москва» уже третий час. Мне досталась нижняя полка, что было очень удобно. Остальные три места занимали  девчонки– студентки из Красноярска.   Ольга, Светлана и Катя. Пока я располагался, они проснулись и с интересом рассматривали меня. Девушки учились на третьем курсе медицинского университета в столице. В начале лета они ежегодно приезжали в Красноярск, повидать родителей, и потом снова возвращались в столицу, заряженные большой родительской любовью и их спонсорской помощью, весело проводить время в ночных клубах и дискотеках. Не смотря на то, что одеты они, были, по-простому скромно, в спортивные штаны и белые футболки, сразу заметно, что за внешностью девушки следят очень тщательно. Мой опытный взгляд, брошенный как бы мимоходом, отметил, что ношение бюстгальтера не входит в список вредных привычек ни у одной из подружек. Ехать нам предстояло еще долго, поэтому наше знакомство я отложил, а сам залез с головой под одеяло и уснул. Проспал, правда, всего часика три, проснувшись от нестерпимого желания покушать. Мои соседки в это время, как раз, шелестели домашними заготовками. – Мужчина, не хотите составить нам компанию?– сказала одна из девушек. – Угощайтесь. Мне на тарелку положили добрый кусок жареной курицы, пару помидорчиков и еще какую-то вкусную ерунду. Я же, в свою очередь, достал из сумки пару банок пива и предложил девушкам. Через полчаса мы уже мило беседовали с ними на самые разные темы. -Какой ты интересный и прикольный, – сказала Светлана. – От девушек, наверное, отбоя нет? – У меня скорее девушек от отбоя нет, – парировал я. – То есть как это? – не поняла Света. – Отбой слишком поздно, подъем слишком рано, – говорю я. – Армия, ближайшие полгода, как минимум. Света была юная,  очень красивая девушка, с длинными до пояса светло-русыми волосами,  широко распахнутыми глазами небесно-василькового цвета, маленьким прямым носом и чуть припухлыми нежно-розовыми губами. На вид, ей было лет шестнадцать, а ее глаза делали из нее наивного и расплакавшегося ребенка. Она была невысокого росточка, миниатюрная и своими размерами очень походила на куклу Барби. На такого ангелочка можно смотреть долго и не устанешь. – Ты умеешь играть в карты? – спросила меня Катя. – Давай сыграем? Она достала из сумки колоду карт в целлофане и кинула ее на стол. – Играем на раздевание? – шутливо спросил я. – Только я всегда выигрываю, предупреждаю сразу. – А не боишься в Москве в одних носках выйти?! – засмеялась Катя. – Если только в вашей компании, – не зло съязвил снова я. Катя была самая старшая из них. И самая большая. Ее грудь, как минимум, четвертого размера, лежала на столе, плотно обтянутая футболкой, соски прорисовывались через ткань. Она носила прическу каре, и челка постоянно  закрывала ей половину лица. Круглые карие глаза, нос чуть вздернут к  верху, и губы большие, сочные. Она не уступала по красоте своим подругам, но была крупнее их размера в два. От того казалась и постарше девушек лет на пять.  Такая старшая сестра двух девушек-близняшек.  За разговорами и игрой в карты прошел весь день. Уже около полуночи, когда весь вагон спал сном младенца, я вспомнил, что так за целый день и не покурил. Все были увлечены разговорами и игрой. Я вышел в тамбур, достал сигарету из пачки и подкурил ее. Белое облако дыма потекло по  тамбуру. Минуты через две сюда же вышла и Света. В ее длинных и очаровательных пальцах лежала тоненькая сигарета. – Слав, дай огоньку, – попросила она у меня. Я чиркнул зажигалкой и поднес к ее лицу. Это было личико маленькой глупой девчонки, старавшейся выглядеть взрослой. Она затянулась дымом, прислонилась спиной к стене и спросила: – А тебе нравятся некурящие девушки, да? – Зависит от настроения, – ответил я. – Но я в этом плане не привередлив. Мы стояли возле входной двери в вагон и смотрели на ночные проплывающие над полями облака, еле освещенные зарождавшейся Луной. – Дурак ты, Славка, хоть и взрослый, – сказала Света, глядя мне в глаза.  – Ну, зачем тебе эта война? Пусть сами разбираются. А то влезете, потом сами же виноватыми и останетесь. Женился бы лучше, семью завел, детей настругал. Все милее и толку больше. Я ничего не ответил девушке, только улыбнулся и пожал плечами. Она была еще слишком юная, чтобы понимать что-либо в жизни. Поэтому с ней я спорить не стал. ¬-Дурачок, ты Славик, – уже гораздо мягче сказала девушка. – Дурак и молодчина. Настоящий мужчина. Я посмотрел на нее и улыбнулся. Она снова выпустила из себя кольцо дыма и улыбнулась в ответ. Я докурил свою сигарету, положил окурок в металлическую баночку, прикрепленную к двери, и повернулся было уходить, но Света положила свою руку мне на плечо. – Хочешь, я буду тебя ждать? – нежно спросила она.– Даже если тебя уже кто-то ждет, я тоже буду тебя ждать, хочешь? Я в недоумении повернул к ней голову. Девичья  хрупкая ладошка полностью накрылась моей и вздрогнула. – Мне очень приятно, Света, но я думаю, что это лишнее. Мы мало знакомы и ты под впечатлением. Зачем тебе… Но договорить мне она не дала. Обвила своими руками мою шею, и прикоснулась своими губами к моим. Затем прошептала: -Дурак ты, Слава, дурак. Но ты выживешь, понял, выживешь. Потому что ты настоящий, а таких, как ты, очень мало осталось. Я совсем ошалел от такого поворота событий. Приобнял ее за талию, притянул к себе и ответил: – Конечно, выживу, еще на твоей свадьбе два баяна порву. Потом отстранился от нее, снова посмотрел ей в глаза и хотел что-то сказать, но в этот момент Света снова поцеловала меня. Ее мягкие и нежные губы легонько прикоснулись к моим, а язык скользнул между ними. По телу пробежала горячая волна страсти. Однако я, вовремя опомнившись, мягко отстранил ее. – Ты что делаешь, Светка, напилась что ли? – спросил я ее. Девушка смутилась и отвернулась к двери. Я подошел, обнял ее за плечи и погладил по голове. Попросил не обижаться, просто все происходит неожиданно. Она взяла мою руку и положила ее себе на упругую, возбужденную грудь. Я слышал, как колотилось ее сердце. Мы обменялись долгим поцелуем. -Зачем тебе это, милая? – спросил я ее. – Ты мне нравишься, Славка. Ты – настоящий. Вагон монотонно стучал по рельсам, набирая все больше ходу на ночных перегонах. Все спали и только мы вдвоем с ней, обнявшись, стояли в тамбуре и целовались. Наконец, оторвавшись друг от друга, вернулись на свои места. Подружки Светы тоже спали на своих местах. Я сел на край своей лавки и стал готовиться ко сну. Напряжение в теле понемногу спадало. «Эх, сейчас бы в другом месте» подумал я.  Светлана села рядом, стянув со своей лавки простынь, которой укрывалась. Ее рука скользнула мне ниже пояса.  Девушка с головой накрылась простынью и склонилась вниз. Я запустил свои пальцы ей в волосы. Света делала все превосходно.  Я готов был выпрыгнуть из своей шкуры от удовольствия. Утром нас разбудила Ольга, одна из подружек Светы. Мы спали нагие в обнимку, а простынь, которой укрывались, лежала под столиком. Удивившись, но, не показав виду, Ольга накрыла нас и растормошила. В вагоне все тоже просыпались. Скоро должна была быть большая стоянка, подъезжали к Самаре. И ехать нам оставалось чуть менее суток. Света подняла на меня свои глаза, улыбнулась и прошептала: – Доброе утро, дорогой! Я не помню, как отключилась. Ты как? Я не знал, что ей ответить. Состояние было паршивое. Поэтому просто улыбнулся и пожал плечами. -Не парься, Слава, все было обоюдно и здорово. Если хочешь, можешь забыть, как дурной сон. – Ты всегда принимаешь решение за обоих? – спросил я девушку. – Я еще даже слова не успел сказать. Все было отлично. Спасибо тебе. Я прижал ее голову к своей груди и погладил ее.  Света по-кошачьи мяукнула и вытянулась. Потом под простынью надела на меня штаны, и сама оделась. Ее подружки были в шоке и не знали что сказать. Они предпочли сделать вид, что ничего не видели, предоставив нам право сами разобраться. Мы вышли на перрон вокзала в Самаре. Стоянка поезда была получасовая. В привокзальном кафе  мы заказали кофе с круасанами. Я не знал, что ей сказать. Но она завела разговор первая. – Слав, я хочу задать тебе вопрос, только тыне смейся, ладно? Ты веришь в любовь с первого взгляда? – Если честно, не исключаю такой возможности. – А я – нет, –  ответила девушка. – Есть страсть, влюбленность, симпатия, привязанность. Для любви нужно время. – А к чему это все, – спросил я ее. – Ты вообще про что сейчас? – То, что между нами произошло сегодня ночью, это была страсть, не более того, – говорила девушка. – Не вздумай, в меня влюбится, понял? Ты мне, правда, нравишься, такой взрослый, умный, серьезный. Ты настоящий, это, правда здорово, но мы совсем незнакомы и между нами не может быть никакого продолжения, кроме дружбы, договорились? – Конечно, договорились, – рассмеялся я. – Какой ты все еще ребенок. Я и не собирался в тебя влюбляться. Мне было приятно и хорошо с тобой, спасибо тебе, но больше мне ничего не надо. Мы допили кофе и отправились обратно в вагон. Света легла на свое место, накрылась с головой простынью, отвернувшись к стене, и затихла. Ее подруги как-то недобро на меня посмотрели. Я пожал плечами. Часа через два Света вернулась к нам в компанию, как ни в чем не бывало. Вечером того же дня мы снова вышли покурить. Я рассказывал Светлане какую-то историю из своей жизни. Вдруг она поднесла свой маленький пальчик к моим губам и тихо прошептала: – Забудь все, что я тебе наговорила там в кафе. Я, кажется, реально в тебя влюбилась. Извини, я сама не знаю, что со мной происходит. Такое просто впервые. Я посмотрел на нее внимательно и не стал ничего говорить. Мы мнут пять ехали молча. Потом она спросила: -Тебе нечего мне сказать? Я так и знала, – сквозь выступающие слезы сказал ребенок. Я обнял ее,  поцеловал и сказал: – Я всегда к твоим услугам, Света, но давай ты разберешься сначала сама в своих чувствах, хорошо? Я приму любой вариант. Девушка посмотрела на меня мокрыми глазами и прижалась к моей груди. Больше мы на эти темы не разговаривали. Глава V На перроне Казанского вокзала мы обменялись телефонами. Я пообещал обязательно позвонить. – Не пропадай, пожалуйста, любимый, – сказала Света при расставании. – Я буду ждать тебя. Я обнял ее и, прижав к себе, поцеловал. Студентки отправились к себе, а я направился к кассам, брать билет до Ростова.  Я понимал, что вряд ли снова увижусь с девушкой. Но оставить после себя хотел только приятные воспоминания. Поезд прибывал в Ростов во второй половине дня. Что было очень удобно. Я мог выспаться в дороге и привести себя в порядок, прежде чем появиться по нужному мне адресу.  Впереди ждала неизвестность, но разве меня это когда-нибудь пугало?  В вагоне было немноголюдно. Я сидел в плацкарте у самого выхода.  Попутчики на этот раз не вызвали  такого острого интереса. Старый дед, весь белый и бородатый, ехал с Москвы в Краснодар, через Ростов. Молодой парень, весь в каком-то загруженном состоянии. Было заметно, что он постоянно о чем-то размышляет и эти мысли не приносят ему хорошего настроения.  Я расположился на своей полке, верхней, на этот раз, и включил музыку в телефоне, надев наушники.  Через час спустился немного покушать, так как ночные гонки забрали у меня часть энергии, которая срочно потребовала восстановления. Парень тоже присоединился ко мне, достав свой нехитрый скарб. – Привет, братишка. Ты откуда и чего такой грустный? – Привет. Вадим, – сказал парень, пожимая мне руку. – Я с Донбасса. Мы познакомились, выпив немного пива. Оказалось, что парень из Донецка, ездил в Омск, вывозил семью от войны и сейчас возвращается, чтобы снова вступить в ряды ополчения. Он уже принимал участие в боевых действиях в Славянске. Рассказал, как было страшно, когда били пушки и минометы, как били с самолетов и вертолетов. Сильный характер у парня, после всего пережитого, снова возвращаться в это пекло. Я тоже рассказал кто я и куда еду. Он одобрительно  кивнул головой и сказал: –Самое главное не бойся. Первое время сильно страшно, потом привыкаешь. И не верь никому. Лучше придумай сразу же себе легенду и живи по ней. Ничего о себе не рассказывай, не давай никаких адресов и телефонов, пока не будешь сто процентов уверен в тех, кто просит. Впоследствии я много раз убеждался в правильности данного мне совета.  Особенно после того, как вся моя придуманная и тщательно проработанная легенда была помещена на сайте «Миротворец». Впервые, спустя неделю после моего приезда на Донбасс. А впоследствии регулярно редактировалась и пополнялась. Стоило только приписать себе парочку каких-нибудь фактов, как тут же, в течение нескольких дней, все было на сайте. Сначала меня это волновало сильно, а потом стало даже забавно. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vyacheslav-tretyakov-19023748/donbass-iskalechennye-sudby/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 49.90 руб.