Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Щит справедливости

Щит справедливости
Щит справедливости Рэдклифф Справедливость #2 Детектив Ребекка Фрай расследует дело о серийном убийце-насильнике, но из-за недостаточности улик, прорабатываемые версии приводят в тупик. Наконец, появляется выжившая свидетельница, и у Ребекки появляется надежда свершить справедливость. Но психотерапевт пострадавшей женщины доктор Кэтрин Роулинг против допроса. Посреди профессионального конфликта интересов и нарастающего взаимного притяжения, обе девушки объединяются ради того, чтобы поймать психопата прежде, чем он успеет нанести следующий удар. Рэдклифф Щит справедливости Посвящается Ли за доверие Глава первая Доктор Катрин Роулингс со вздохом отложила в сторону последнюю папку с историей болезни и бросила взгляд на настенные часы. Они висели так удачно, что во время приема она всегда могла краем глаза следить за временем, где бы ни сидел пациент – на одном из двух кожаных стульев по ту сторону её стола или же на диване в дальней части комнаты. Не так уж плохо – 21:20. Как раз хватит времени на то, чтобы добраться до дома, принять горячую ванну, выпить чего-нибудь холодненького и провести часок в постели с… кто это будет сегодня? Келлерман? Грэфтон? МакДермид? Она грустно улыбнулась своим светским планам, которые моментально превращались в вечернюю рутину, худенькой рукой попыталась размять затекшую шею, и красивые каштановые волосы с золотым отливом, доходившие до плеч, которые мягко погладили её по запястью. Она была уже на полпути к двери, когда на столе затрещал телефон внутренней линии. Обернувшись на звук, она нахмурилась от неприятного удивления: в столь поздний час, когда рабочий день давно закончился, её секретаря Джойс обычно уже не бывало на месте. Даже если Джойс все ещё сидела над бумагами, она не перевела бы на неё звонок, который мог подождать до завтра. А подождать могло практически всё – консультация в больнице, звонок нового пациента или же её постоянные клиенты, обращающиеся за новыми назначениями. Озадаченная, она потянулась через стол и нажала на кнопку громкой связи: – Да? – Доктор, вас хочет видеть офицер полиции, – проговорила Джойс официальным тоном. По голосу секретаря Катрин поняла, что в детали вдаваться не стоит. Она часто давала консультации представителям закона и силовых структур – оценивала сотрудников на стрессоустойчивость и наличие психических патологий, но к ней редко обращались по вопросам, не терпящим отлагательств. Она не стала гадать, зачем он пришел: ситуация редко бывает такой, какой мы себе её рисуем, – и просто сказала: «Пусть войдет, Джойс». Через секунду её секретарь, изящная темноволосая женщина, работавшая в отделении психиатрии прежде, чем стать личным помощником Катрин, толкнула тяжелую дверь из красного дерева, разделявшую кабинет доктора и приемную. В облике Джойс читалось одновременно любопытство и недоумение. Но прежде чем она успела хоть что-нибудь сказать, из-за спины её возникла фигура и быстро переместилась вперед. Катрин, сдержанная по характеру и собранная в силу профессии, знала, что на лице у неё редко отражаются чувства, и сейчас она была этому рада. Ей совершенно не хотелось, чтобы со стороны оказалось заметным её удивление или последовавшее за ним легкое огорчение по поводу того факта, что офицером полиции, коими обыкновенно являются мужчины, была такая женщина. Женщина, решительно протягивавшая ей руку. Катрин сразу же заметила золотую бляху на кармане форменного пиджака. Светлая рубашка и серые габардиновые брюки сидели идеально и были явно пошиты на заказ. Эта высокая светловолосая женщина с голубыми глазами двигалась уверенно и решительно, было видно, что запугать её непросто. Она была стройной, даже худой, но в строгих линиях плеч и узких бедрах читалась скрытая сила. В голове Катрин мелькнуло слово «викинг», и гостье этот образ явно подходил. На Катрин вдруг нахлынула волна любопытства, та самая, что некогда привела её в психиатрию. Она усилием воли отодвинула все лишние мысли в сторону и поднялась, чтобы пожать протянутую руку: – Катрин Роулингс». Сильная рука офицера оказалась гладкой и на удивление теплой. – Доктор Роулингс, я следователь сержант Ребекка Фрай. Сожалею, что беспокою вас в столь поздний час, но мне очень нужно задать вам несколько вопросов. Как и ожидала Катрин, она говорила спокойным и ровным голосом, сугубо профессиональным, и, хотя в словах её содержалось извинение, тон был иным. В нем было нетерпение и что-то еще… что-то потаённое. Злость? – Я вас слушаю, – ответила Катрин, опускаясь на кожаный стул с высокой спинкой и всматриваясь в голубые глаза, по выражению которых ни о чем невозможно было догадаться. – Могу я обращаться к вам «детектив»? Или… – Детектив – да, – кратко ответила Ребекка, тщательно продумывая каждое свое следующее слово. Задавать вопросы – это, своего рода, искусство. С одними людьми ты пробуешь завести дружбу, другими ты манипулируешь, третьих пытаешься запугать. Ты почти никогда не говоришь, что же тебе на самом деле нужно, и никогда не отступаешь, пока не получишь желаемого. В данный момент она хотела, она отчаянно нуждалась в информации. И эта информация была у Роулингс. Но проблема состояла в том, что закон регламентировал подобные ситуации весьма туманно. Если они сейчас завязнут в технических вопросах о правомерности выдачи информации в этом конкретном случае, то это может растянуться на много дней. А у неё не было даже нескольких лишних часов. Она мысленно начертила для себя портрет доктора Роулингс, чтобы понять, как к ней обратиться, чтобы быстрее добиться результата. Среднего роста и телосложения. Глаза – серо-зелёные, волосы – рыже-коричневые. Бледно-зеленый шелковый костюм, дорогой, но не напоказ, такой же, как хозяйка. Уверенность в себе, смелость, в глазах светится ум. Сильная, сдержанная, не проявляет ни беспокойства, ни раздражения, ни враждебности. Твердая, уравновешенная, решительная. Её не впечатлит мой бейдж, она не побоится статьи о разглашении информации. Что ж, попробуем поговорить начистоту. Ребекка извлекла из внутреннего кармана пиджака маленький черный блокнот и быстро просмотрела записи. Сделаем ставку на эффект неожиданности. Может, это собьет её с толку, она растеряет часть неприступности и расскажет мне всё, что нужно, прежде чем успеет это понять. – Доктор Роулингс, у вас есть пациент по имени Джанет Райан? Ребекка надеялась застать доктора врасплох, но на неё смотрели всё те же спокойные глаза. – Детектив, – мягко проговорила Катрин, кладя на стол руки одна на другую, – ну конечно, вы знаете, что я не могу ответить на этот вопрос. Твою мать. Только не это! Ребекка почти незаметно привстала на стуле, пытаясь справиться с диким раздражением. Как же сложно иметь дело с этими законопослушными типами с твердыми моральными устоями, когда ей всего-то нужна мизерная помощь. Многие считают, что дела под особым грифом – под грифом «Сексуальные преступления» – не достаточно значимые для общества. Чертовски трудно работать эффективно, когда никто вокруг – часто и сами жертвы – не хочет сообщать тебе решительно ничего. – Доктор, поверьте, если бы дело не было серьезным, меня бы здесь не было. Я понимаю, что вы должны защищать своих пациентов и сохранять врачебную тайну, но речь идет об официальном полицейском расследовании. – Я верю вам, детектив. Но даже официальное полицейское расследование не является основанием для того, чтобы я нарушала обязательства, данные своим клиентам, – тихо ответила Катрин. – Для подобных ситуаций существуют протоколы. Ребекка откинулась на спинку стула. «Ничего, и не таких обламывала», – подумала она. Когда нужно, она могла быть упертой до ужаса, даже яростной – по крайней мере, так ей говорили, и часто достигала цели там, где другие непременно бы проиграли. Сбить её с пути не могли ни сопротивление профессионалов, ни даже страх жертв. Впрочем, с жертвами Ребекка никогда не вела себя агрессивно: она давала им столько времени, сколько требовалось, чтобы им самим захотелось рассказать свои истории, и в большинстве случаев они раскрывались благодаря искренности и сочувствию офицера полиции. Так Ребекке удалось отправить на скамью подсудимых многих преступников, которые иначе избежали бы наказания. На сей раз ставки были столь высоки, что она была возбуждена до предела, и отдавала себе отчет в том, что если не возьмет себя в руки, то встреча с психотерапевтом окончится полнейшим провалом. – Доктор, я не прошу вас раскрывать сейчас конфиденциальную информацию, – Ребекка заговорила снова, теперь уже примирительным тоном. – Мне просто нужна помощь с идентификацией. Это не было чистой правдой, но, по крайней мере, имело некоторое отношение к истине. Катрин пристально смотрела на гостью, чувствуя, что та изнывает от нетерпения: – Ну, если бы вы рассказали мне подробнее, о чем речь, то возможно… – Полагаю, вы слышали о нападениях на Ривер Драйв? Катрин кивнула. Лицо её стало напряженным. Отлично. Хоть какая-то реакция. – У нас есть основания полагать, что сегодня вечером, около шести, на повороте реки Джанет Райан стала свидетелем акта насилия. Очень похоже, что это уже третье нападение, совершенное одним и тем же лицом. Мне нужно знать, что она видела. И я должна была выяснить это ещё два часа назад. И пока я тут выпрашиваю у вас информацию, след остывает. С каждой минутой. – А почему вы не спросите у неё самой? Взгляд Ребекки не изменился, но теперь она смотрела Катрин прямо в глаза: – Потому что она находится в реанимации Центральной университетской больницы. На неё напали, она не в себе. Насколько нам удалось установить, она не помнит, что случилось. Ваша визитка была у неё в кармане, и мне показалось, что обратиться к вам будет правильно. Джанет! О Господи… Катрин встала, подошла к окну и вгляделась вдаль, в линию горизонта. На принятие решения ей понадобилось пять секунд. Врач обернулась и посмотрела прямо в глаза детективу, молча наблюдавшему за её действиями: – Вы бы не могли две минуты подождать в приемной. Мне нужно сделать звонок. Ребекка моментально встала, надеясь, что ей удалось хотя бы частично убедить психиатра, и, прежде чем покинуть кабинет, с жаром проговорила: – Доктор, я хочу, чтобы этот сукин сын исчез с улиц до того, как тронет еще одну женщину, – ей показалось, что в зеленых глазах, неотрывно смотревших на неё, вспыхнули язычки пламени праведного гнева, того же, что бушевал в ней самой. – Я буду благодарна за любую помощь. Глава вторая Как только за следователем закрылась дверь, Катрин выдвинула ящик с картами пациентов, извлекла из него бледно-голубую папку и открыла личный листок. Быстро набирая номер, она молилась, чтобы на том конце провода не включился ненавистный автоответчик, и с облегчением выдохнула, услышав живой человеческий голос. Девушка сняла трубку почти сразу, на втором гудке: – Алло? Катрин безошибочно улавливала малейшие нюансы интонации. В этом коротеньком слове звучали тревога и страх, поэтому врач проговорила мягко и спокойно: – Барбара, это доктор Роулингс… – Что-то с Джанет, верно? – дрожащим голосом перебила её Барбара Келли. – Она должна была быть дома давным-давно, а если задерживается, она всегда звонит. Что случилось? – Она жива и в данный момент опасность ей не угрожает, – быстро ответила Катрин, прекрасно зная, что люди больше всего боятся, что их близких может не быть в живых; в подобных ситуациях эта мысль вызывает настоящую панику. – Я не владею подробностями, но знаю, что Джанет сейчас в больнице. Она получила травмы, но находится в сознании. Вы слышите меня, Барбара: она жива. – Бог мой… и где она? – Центральная университетская больница. Я боялась, что вам не сообщили, – Катрин мысленно выругалась в адрес системы, которая игнорировала самые важные отношения в жизни человека в ситуациях, когда это было нужнее всего. – Барбара, я знаю, что вы хотите быть с ней, но мне необходимо обсудить нечто важное, прежде всего, с вами. У меня в приемной находится следователь. Полиция считает, что Джанет стала свидетелем преступления, и им нужна информация. Я бы очень хотела им помочь в рамках разумного, но для этого мне нужно от вас разрешение на защиту конфиденциальных сведений о Джанет. Она чувствовала себя ужасно: беспокойство девушки было физически ощутимым даже по телефону, и Катрин ненавидела себя за то, что задаст ей этот вопрос. Но у неё не было другого выхода: с юридической точки зрения психиатр не имеет права обсуждать дела своих пациентов без согласия семьи. Впрочем, хорошо зная Джанет, доктор была уверена, что сама она такое согласие дала бы ей не раздумывая… если бы могла. – Ну конечно, мы обе полностью вам доверяем. Поступайте, как считаете нужным. А сейчас, простите меня, я должна ехать к ней. – Постойте! Вас кто-нибудь отвезет? – Я позвоню своей сестре Кэрол. Она поедет со мной. Спасибо, что сообщили мне… Послышались короткие гудки. Роулингс вернула документы на место и вышла в приемную. В комнате был легкий полумрак и тишина – Джойс явно ушла домой. Детектив Фрай, сгорбившись, сидела на стуле. Голова её находилась в неудобном положении. Катрин вдруг заметила темные круги под глазами и следы усталости на лице, во всем остальном безупречном. Одежда, пошитая на заказ, обвисла от многих часов непрерывной носки. Она выглядит так, словно не была в постели много дней. – Детектив… – тихо позвала Катрин. Ребекка Фрай подскочила, глаза её распахнулись. Она смотрела прямо на Катрин: – Да, доктор? – Проходите, пожалуйста. Они снова расположились в кабинете, и Катрин сообщила: – Джанет Райан действительно является моим пациентом. Но я не знаю, чем я могу вам помочь. – Честно говоря, я тоже не знаю. Но мы в таком положении, что любая информация это уже хоть какая-то зацепка, – чувствовалось, что Ребекка в замешательстве. – Нам очень нужно, чтобы она рассказала, что именно случилось сегодня вечером. Мы думаем, что она стала свидетелем происшествия, но как она заявляет, она ничего не помнит. Может она лгать нам? – Нет, не может, – с уверенностью ответила Катрин, – но если вы опишете ситуацию подробнее, мне будет проще вам помочь. – Сегодня в районе шести вечера двадцатилетняя женщина была сильно избита и изнасилована. Это уже третий подобный случай в этом парке за последние одиннадцать месяцев. Предыдущий произошел всего шесть недель назад. Жертва насилия находится в коме, доктор Роулингс. И ей, можно сказать, ещё повезло. Две другие девушки погибли. Теперь в голосе Ребекки слышалась злость. Сдерживаться она была не в состоянии. Они с напарником вели это дело с самого начала и не связывали между собой первые два случая – слишком много между ними прошло времени. Но этот третий случай в точности повторял два предыдущих, и стало ясно, что они имеют дело с серийным маньяком. И вот сейчас у них было три жертвы, ни малейшего представления о том, куда двигаться дальше, и ни единого свидетеля. У неё перехватило дыхание. Она не могла вернуть потерянное время, но больше не хотела тратить понапрасну ни минуты. – Имеются следы борьбы, но складывается впечатление, что одержать победу у жертвы не было ни малейшего шанса. Ваша пациентка была обнаружена около семи – она бродила примерно в том районе, полностью дезориентированная, явно после какой-то драки. Нам нужна зацепка, и этой зацепкой может стать ваша пациентка. – И она не говорит вам, что случилось? Ребекка покачала головой. – Разумеется, вы уже приглашали к ней психиатра? Ребекка кивнула и посмотрела в блокнот: – Доктор Филипп Уотерс. – Да, я знаю Фила, – отметила Катрин, – и что он сказал? – Что, видимо, у неё травматическая амнезия – потеря памяти, вызванная тем, что она видела, – Ребекка старалась, чтобы эта фраза не прозвучала скептически, но она далеко не впервые наталкивалась на каменную стену нежелания врачей возиться с пациентами ради того, чтобы помочь расследованию. – Это вполне возможно, – кивнула Катрин. – А как насчёт травмы головы? Вы сказали, что её избили, – голос психиатра был ровным, но она внутренне содрогнулась при мысли, что с девушкой, которую она знала, могло случиться нечто подобное. – Компьютерная томография в норме, – Ребекка снова сверилась с записями. – Имеются признаки сотрясения мозга и… возможно, есть трещина на черепе с левой стороны. – Но это серьезные повреждения, детектив, – тихо сказала Катрин. – Они делают травматическую амнезию еще более вероятной. – А Джанет Райан уравновешенный человек? – Что вы имеете в виду? Ребекка слишком устала, чтобы прятать раздражение. Ну почему люди этого типа всегда отвечают на вопрос другим вопросом? – А вот что: способна ли Джанет Райан играть в эту амнезию – придумать её для привлечения внимания, ради острых ощущений, для того, чтобы ввести в заблуждение полицию? Пока я не буду знать этого, мои руки будут связаны, – в ответ на странный взгляд Катрин, Ребекка отрывисто продолжила: – Если Джанет Райан психически нездорова, любое её заявление в суде будет признано несостоятельным. В данный момент мне было бы удобнее всего арестовать её, но она нужна мне для дачи показаний, когда придет время. А в, мягко говоря, неоптимальных условиях следственного изолятора, задавать ей вопросы едва ли будет хорошей идеей. Пару секунд Катрин молча смотрела на Ребекку. При других обстоятельствах её бы взбесили безумные подозрения следователя относительно Джанет, особенно учитывая состояние девушки и явные признаки того, что она и сама была потерпевшей, но доктор понимала, что Ребекка слишком устала и слишком растеряна. Об этом говорило всё – и напряжение во всём её теле, и ненависть, звеневшая в голосе. И было совершенно очевидно, что вся эта история имеет огромное значение дня неё лично. Поэтому Катрин спокойно и твердо проговорила: – Я знаю Джанет Райан уже много лет. Она очень уравновешенный и ответственный человек, и я очень сильно удивлюсь, если она не сделает всё возможное, чтобы помочь вам. Как только будет в состоянии сделать это. Ребекка хотела было сказать, что при наличии сильной мотивации люди способны на любые виды фальсификаций, но тут запищал её пейджер. От досады, что их прервали, она скривилась, большим пальцем сняла пейджер с пояса и указала на него взглядом: – Разрешите? – Ну конечно. Пока следователь набирала номер, Катрин тихонько наблюдала за ней. Даже если Ребекка чувствовала на себе изучающий взгляд, она ничем этого не показала. Она стояла к Катрин боком, прислонившись бедром к письменному столу. Лицо её было развернуто к окну, но на нем было такое отсутствующее выражение, что Катрин была уверена: детектив не видит ничего вокруг. Казалось, ничто не может отвлечь её от дела. За такую сосредоточенность и самообладание ей наверняка приходилось дорого платить, особенно когда речь шла о таком эмоционально сложном случае, как тот, что свёл их вместе. – Говорит Фрай, – сообщила она диспетчеру. А потом только слушала, и бровь её поползла вверх: – Когда?.. Да, я сейчас здесь. Хорошо, мне нужно пятнадцать минут. Она вернула пейджер на место и повернулась к Катрин: – Джанет Райан зовет вас. – Я выезжаю сию минуту. Ребекка взялась за ручку первой и распахнула дверь: – Я подвезу вас. Это была не просьба и не вежливое предложение: отказ не предполагался. Катрин ускорила шаг, чтобы поспевать за высокой женщиной, шедшей рядом с ней. Было очевидно, что Ребекка Фрай не привыкла отступать, пока не добьется своего, но в данном случае, к сожалению, ей было нужно нечто, что Катрин знала, что возможно не сможет ей дать. И эта мысль отчего-то беспокоила доктора. Глава третья Детектив Джеффри Круз нашел Ребекку в комнате для посетителей на пятом этаже Центральной университетской больницы. Она кормила монетками кофе-машину. Он тихонько похлопал её по плечу: – Привет, Реб. Как у тебя дела? Лицо напарника, по природе смуглого, было непривычного желтоватого оттенка: – Возможно, получше, чем у тебя. Технический анализ места преступления что-нибудь тебе дал? Он тоже стал заталкивать монетки в автомат. – Пока нет. Флэнаган и её команда ещё работают там на месте. Полчаса назад с неба посыпалась морось, и они скачут по деревьям, как сумасшедшие, натягивают тенты, пытаясь сохранить возможные улики. – Твою мать! – выругалась Ребекка. – Только этого не хватало. Они хоть успели сделать слепки следов? – Кое-что успели. Но там просто каша. Там как раз проходит беговая дорожка. Конечно, то место, где он повалил её на землю, находится несколько в стороне, но там всё равно полно посторонних следов. Да и вся территория, от места преступления до места, где нашли свидетеля. Это довольно большой сектор. Дождь успеет смыть многие важные улики. – О да… – вздохнула Ребекка. – Хорошо хоть, что там Флэнаган. Если будет нужно, она заставит своих цедить грязь. Если там есть хоть что-нибудь, она это найдет. Ребекка подошла к пластиковым стульям и опустилась на один из них, на сей раз вздохнув от усталости. Прошлой ночью она спала всего пару часов, а сегодня похоже будет и того меньше. – Есть что-нибудь новое из лаборатории по анализам улик, взятых с тела жертвы насилия? – Только то, что мы уже знаем: предварительный анализ указывает на то, что это тот же самый сукин сын. Та же группа крови – первая, резус положительный. Я попытался вытянуть из лабораторных парней что-нибудь ещё, но они завалены материалами по делу о том пожаре. Похоже, это был поджог. А анализ спермы будет готов самое раннее завтра утром. Материалы скорой помощи указывают на то, что её жестоко изнасиловали. Как и первых двух. Ребекка сделала большой глоток кофе, отчетливо чувствуя привкус картона. – Да, всё остальное ровно по тому же сценарию. Снова девушка во время пробежки. То же время суток – ранний вечер, пока еще не темно. Место, похоже, выбрано случайно: парк тянется вдоль реки на много километров. В пользу этого конкретного места нет ровно никаких аргументов. Джеф рухнул на стул рядом с ней и покачал головой. – Есть в этом что-то забавное, Реб. В парке всегда так много людей – дети, велосипедисты, бегуны, не говоря уже о полицейских. И никто ничего не видел. Никто ничего не замечает – то ли не обращают внимания, то ли куда-то спешат. Этот тип появляется и исчезает бесследно. – Он кисло улыбнулся собственной шутке. Ребекка тоже покачала головой. Она была расстроена не меньше напарника. – Вдоль дорожек густые заросли. Он хватает жертву и просто утягивает в кусты. И вот их уже не видно. Помнишь, в первом случае мы и тело-то три дня не могли отыскать. За последние несколько недель Ребекка дважды пыталась убедить своего шефа, капитана полиции, увеличить число людей, патрулирующих берега реки, тянувшейся через весь город, почти на десять километров. Парк находился между рекой и автомагистралью и делил город да две части. И ответ капитана оставался неизменным: да, это мерзкое преступление, да, он очень хочет, чтобы этот сукин сын получил по заслугам, но нет, он не может направить туда еще людей, чтобы усилить наблюдение. Ребекка должна была делать всё возможное, исходя из того, что уже имелось у неё в распоряжении, и её терзала навязчивая мысль о том, что этого недостаточно. – Как ни крути, ему нужно войти в парк и выйти из него, – заметил Джеф. – Скорее всего, он бросает машину где-то рядом и идет пешком или же едет на велосипеде. Кто-то обязательно должен был его видеть. Сейчас тепло, и в парке даже больше народу, чем обычно. – Может, кто-то и видел. Может, это была Джанет Райан. Он глубоко вздохнул, запрокинул голову назад, на спинку пластикового стула, и закрыл глаза: – Может быть. – Я согласна с тобой Джеф, мы точно что-то упускаем, – Ребекка размышляла вслух, хоть и не была уверена, что Джеф не спит. – Серийные преступники – насильники, убийцы – все они действуют по одному и тому же сценарию. Это некий план, имеющий смысл для них лично. Мы просто должны его разгадать. – Скорее всего, ты права, – отозвался Джеф. – И это должно быть что-то простое. Разные дни недели, очень разные интервалы между случаями, жертвы внешне не похожи, на месте преступления никаких символов или посланий. – Нужно перепроверить дела жертв, снова их сравнить. Повторно отправить информацию в базу данных по тяжким преступлениям и в ФБР, – Ребекка знала, что сделать это они обязаны, но сильно сомневалась в результатах: эти организации занимались преступлениями выборочно. – На данный момент у нас три случая. Возможно, мы наткнемся на что-то важное в первом деле, на что раньше не обращали внимания. Может все девушки ходили в один и тот же фитнес-клуб, или в одну и ту же бакалейную лавку, или в какую-нибудь чертову химчистку. Может, он всех их знает. Может, он караулил именно их. – Может быть, – пробормотал Джеф, прокручивая в памяти последние несколько дней: бесчисленные обсуждения, интервью, повторные интервью, снова компьютерные распечатки. Превосходно! Он сел ровно и посмотрел на часы: почти полночь, час колдовства… Боже, как я устал. – Тебе удалось что-нибудь выудить из психиатра? – Жду. Она всё еще там, со свидетелем. Джеф встал, подошел к двойным дверям с надписью «Только для персонала» и вытянул шею, чтобы дотянуться до маленького окошка. – Там, у первой кровати, это она? Ребекка тоже заглянула в палату. – Да. – Очень мило, – проговорил Круз отсутствующим голосом. – А кто та вторая – блондиночка, двадцать с небольшим, с точёной фигуркой? – Не знаю, наверное, соседка по комнате. Я с ней ещё не говорила. Ребекка не стала добавлять, что у неё не было ни малейшего желания задавать вопросы этой девушке, приехавшей к Джанет Райан. Она была не в себе от горя и явно ничего не знала. У неё будет достаточно времени поговорить с ней после того, как та пообщается со своей девушкой. Джеф снова посмотрел на часы: – Если я снова не вернусь домой до рассвета, Шелли отрежет мне яйца. Официально их рабочий день закончился шесть часов назад, и пока они шли по горячим следам, никто из них даже не взглянул на часы. Но он знал, что ремарки о том, что уже ночь, от напарницы он не дождется. Казалось, она не замечала, как много времени проводит на службе, и не бывала нигде, кроме своей работы. Если он будет работать в её режиме, жена точно выставит его за дверь. Ребекка потянулась, пытаясь отогнать от себя чувство усталости: – Так, иди домой. Я хочу понять, что скажет врач, но нам нет смысла сидеть тут вместе. А утром ты напишешь отчет, идёт? Джеф счастливо улыбнулся, и все признаки усталости тут же исчезли. Он в тысячный раз пожалел о том, что он не такой высокий, как его симпатичная напарница. Его всегда задевало то, что она была на полголовы выше его и что мужчины и женщины неизменно бросали на неё восхищенные взгляды. Впрочем, казалось, она этого не замечала. А его жена считала, что его тело просто изумительно, так что – к черту всё эти дурные мысли! Он снова похлопал её по плечу и быстро направился в сторону лифта, пока не возникло что-нибудь еще, что могло его задержать, и лишь бросил через плечо: – Мне досталась лучшая часть сделки. Ребекка нисколько в этом не сомневалась. Её дома никто не ждал. Не ждал уже давным-давно. Она уже и забыла, как это – открывать дверь и ощущать что-то помимо холода пустой квартиры, да и не хотела сейчас вспоминать. Она снова опустилась на стул, закрыла глаза и приготовилась к неизбежному долгому ожиданию. Засыпая, она видела перед собой разбитое лицо Джанет Райан. Глава четвертая Катрин устало толкнула дверь отделения реанимации и вышла в тихий коридор. Несколько секунд её глаза привыкали к полутьме после яркого света палаты и, наконец, она увидела Ребекку Фрай, спящую на стуле. Следователь не могла полностью расслабиться даже во время сна. Правая рука её, лежавшая на коленке, подрагивала, пиджак был брошен на соседний стул. Шелковая рубашка была заправлена глубоко в брюки и прижата кожаным ремнем от кобуры, перекинутым через плечо, сквозь неё отчетливо проступали мышцы тренированных рук и крепкая грудь в плотном лифчике. Взгляд Катрин блуждал по телу спящей девушки, и сердце её вдруг забилось чаще. Она едва заметно улыбнулась непрошенной реакции своего тела и подумала о том, что у него есть собственные желания. Но она, разумеется, их проигнорировала: ей не нужно было лишний раз напоминать себе, почему они здесь. – Детектив, – тихо позвала она, подходя ближе. Ребекка моментально выпрямилась, потерла лицо руками и посмотрела на психиатра, которая выглядела свежей, несмотря на поздний час. Ребекка глуповато улыбнулась: мягкая доброжелательность глаз Катрин застала её врасплох. – Прощу прощения. – Нет, это я прошу прощения, – сказала Катрин с улыбкой. – Ведь это я не даю вам спать. – Всё отлично. Просто я обладаю замечательной способностью засыпать в любое время, в любом месте, когда появляется возможность. – Прекрасно вас понимаю, – засмеялась врач. – В институте у нас была поговорка: видишь стул – садись; видишь кровать – ложись; видишь еду – ешь. И ровно так мы и делали, в прямом смысле слова. Ребекка встала во весь рост: – Прошу прощения, но мне нужно поговорить с вами. Это не займет много времени, но если вам нужно кому-то позвонить… – Нет, не нужно, – решительно ответила Катрин. Она взглянула на часы и поразилась: можно было констатировать, что наступило завтра: – Но я не скажу вам ни единого слова, пока чего-нибудь не съем. Я пропустила ужин и чувствую себя так, словно в последний раз ела неделю назад. Вы готовы ждать так долго? Ребекка смотрела на стоявшую рядом с ней элегантную женщину, в голосе которой сквозила улыбка, и вдруг ощутила прилив сил. Она подхватила со стула пиджак и перекинула его через плечо. – А почему бы и нет? В конце концов, сейчас моё личное время, я могу распоряжаться им, как мне заблагорассудится. – Чудесно, – перспектива поужинать вместе с красивым офицером полиции вдруг представилась Катрин столь заманчивой, что она и сама не ожидала. А ещё её удивила мягкость, мелькнувшая в глазах этой женщины. И сердце бешено застучало. Снова. Она редко увлекалась кем-либо по одной внешности, но в этой женщине было нечто большее, чем просто красота. Возможно, её привлекала та решимость, с которой эта высокая блондинка делала, казалось, всё на свете. Даже шагала по коридору. – Через дорогу есть небольшой ресторанчик, – сказала Ребекка, пока они шли к лифтам. – «У Арни»? Нет, для этого местечка уже слишком поздно. Если мы пойдем туда, моя пищеварительная система не выдержит, – воскликнула Катрин с наигранным ужасом. Она было замялась, но потом вдруг просто сказала: – Я живу совсем недалеко. Может, поедем ко мне? На готовку мне хватит и пары минут. В первое мгновение Ребекка хотела отказаться. Но потом, к своему изумлению, осознала, что хочет поужинать с Катрин Роулингс больше всего на свете. Надеясь, что голос её звучит буднично, она проговорила: – Отличная идея. Сомневаюсь, что смогла бы съесть еще один бургер «У Арни». * * * Катрин жила в старом районе, совсем рядом с университетским городком. Кругом было множество удобных кафе-баров, малюсеньких ресторанчиков и жилья под аренду. Это полностью соответствовало образу Катрин, сложившемуся в голове у Ребекки: женщины со вкусом, но исключительно практичной. – Я вернусь через минуту. Я ходила во всём этом целый день, – проговорила Катрин, как только они вошли в квартиру, и она поставила свой портфель на телефонный столик у двери. – Гостиная направо, кухня там, за спиной. Если хотите, налейте себе чего-нибудь выпить. Большая квартира Катрин находилась на первом этаже недавно реконструированного старинного дома из темного кирпича. Окна кухни, небольшой, но прекрасно оборудованной, выходили во внутренний дворик. Через раздвижные двери Ребекка не могла рассмотреть его как следует, но, проходя по коридору, обратила внимание на высокие потолки и на то, что комнаты оформлены со вкусом – в основном в землистых тонах – и обставлены элегантной и вместе с тем функциональной мебелью. Ребекка решила, что стиль доктора ей нравится, да и было бы странно не оценить по достоинству неброский, но явно дорогой интерьер. Атмосфера в доме была теплой и доброжелательной. Гостям тут явно были рады. И Ребекка понемногу стала расслабляться. Она прошла в просторную гостиную. Одну из стен полностью занимали книжные полки – от пола до потолка. Ребекка пробежалась глазами по корешкам книг – в основном на полках стояли недавно изданные романы и биографии. Многое из этого детектив собиралась почитать сама, но постоянно откладывала. На службе вечно всплывало что-нибудь такое, что пожирало всё её время. Ребекка стала убеждать себя в том, что чтение книг не является делом, полезным для общества, что помимо этого у неё есть работа, много работы… И в этот момент раздумий в комнату вошла Катрин. – Бокал вина? Теперь на ней была широкая хлопковая белая блуза и черные струящиеся брюки, в руке она держала бутылку с узким горлышком. – Просто газировку с лаймом, если есть, – ответила Ребекка и вдруг осознала, что Катрин для неё уже не просто фигурант дела. Она по-настоящему красивая женщина. Небольшие недостатки её лица – некоторая угловатость, выступающие скулы – с лихвой компенсировались безупречностью кожи и густыми волнистыми каштановыми волосами. Катрин была просто сногсшибательной. В больших серо-зеленых глазах искрился ум, а чувственный рот сулил такие удовольствия, что был куда более притягательным, чем идеальные губы на картинах классиков. Впервые за много-много месяцев Ребекка вдруг почувствовала, что ей действительно нравится стоящая перед ней женщина, и откровенно пялилась на неё, сама того не сознавая. Она поняла это лишь тогда, когда пухлые губы Катрин расплылись в мягкой игривой улыбке: – На службе сухой закон? – У меня перманентный сухой закон. По меньшей мере, последние четыре года, – ответила Ребекка и мысленно уточнила: четыре года, три месяца и два дня. – Ясно, – Катрин уловила напряжение в голосе гостьи и спокойно проговорила: – Тогда отнесу вино обратно. – Нет-нет, – быстро возразила Ребекка с искренней улыбкой, – большая часть человечества время от времени пьет вино, и меня это ни чуточку не смущает. Будет хуже, если из-за меня вы откажете себе в этом удовольствии. – Ну хорошо, – любезно согласилась Катрин, – тогда пройдите, пожалуйста, в столовую, чтобы я могла вас хотя бы покормить. * * * Ребекка со вздохом отодвинула стул: она уже забыла, как это приятно – получать удовольствие от еды. И наслаждаться обществом симпатичной умной женщины. – Благодарю вас, – промолвила она, – это было великолепно. – Салат и макароны – мои фирменные блюда, – легко ответила Катрин, которая была ужасно рада этому комплименту, даже не понимая почему. Спокойствие детектива, её искреннее удовольствие было для Катрин как награда, и это показалось ей даже странным. Возможно, это была реакция на то, что отблеск удовольствия смягчил суровые черты усталой Ребекки Фрай, и она показалась на мгновение совсем юной и беззаботной. – Как я понимаю, сами вы не очень часто готовите? Ребекка печально пожала плечами: – Я никогда особо не готовила, а сейчас, когда живу одна, и того меньше. Я попросту больше не воспринимаю еду как удовольствие. – Она вдруг смутилась и резко замолчала – Черт возьми, Фрай, почему бы тебе не рассказать ей обо всех твоих проблемах? – а потом быстро закончила: – На самом деле, это очень вкусно, просто потрясающе. – Я очень рада, – Катрин догадалась, почему детектив почувствовала себя неловко и замолчала. Её как врача это совсем не удивило: представители той профессии, к которой принадлежала Фрай, неохотно делились подробностями из личной жизни, и им требовалось много времени, чтобы начинать доверять другим. Все офицеры полиции, которые бывали в её кабинете, казалось, всегда готовились к худшему – в любой ситуации, во взаимоотношениях со всеми людьми. Подозрительность и осторожность многим из них спасла жизнь, но многим и разрушила браки. Катрин не знала, что первично: работа ли делала их таковыми, или же они выбирали работу в соответствии со своим характером и природными склонностями. И этот вопрос вдруг ужасно её заинтересовал. Катрин, давай начистоту: тебя ведь интересует Ребекка. Да, доктор вынуждена была признать, что её интриговал вопрос о том, что же скрывается за внешней прохладностью и умением всё держать под контролем – она почему-то была уверена, что в душе Ребекки были такие глубины, о которых она и сама не подозревала. В её улыбках проскальзывала нежность, но помнила доктор и ту, с трудом сдерживаемую ярость, которая была в голосе детектива во время разговора о последнем нападении маньяка, и то страстное желание остановить его. О да, в этой женщине сокрыто куда больше, чем она готова показать кому-либо. – Итак, что вы хотите знать, детектив? – спросила Катрин, наполняя вином свой полупустой бокал и уводя разговор в сторону от личных тем. Сейчас у них были и другие заботы. Доктор откинулась на спинку стула, наблюдая за женщиной, разделившей с ней ужин. – Возможно, больше, чем вы можете мне рассказать. Я хочу знать, как вы оцениваете свой последний разговор с Джанет Райан. Она помнит хоть что-нибудь из того, что случилось с ней за последние восемь часов? – Немногое. Она помнит, как парковалась на Ривер Драйв, возвращаясь с работы домой. В какое время не помнит. И следующее, что она помнит – как очнулась в реанимации. Ребекка нахмурилась. – А она случайно никого не видела вокруг, когда парковалась? Может, было что-то необычное? – Не знаю. Я не выспрашивала. Она сильно напугана и плохо понимает, что происходит. Я пыталась установить степень её амнезии и успокоить её. – Ну конечно, – Ребекка всеми силами старалась скрыть досаду. Глупо было надеяться, что психиатр будет действовать как коп. Утром она собиралась допросить Джанет сама. – Что-нибудь ещё? Есть вообще что-нибудь? – Боюсь, что нет. У неё полная амнезия: она вообще не помнит этот период времени. – И вы уверены, что она говорит правду? – Ребекка пристально смотрела на врача, пытаясь уловить какой-нибудь признак неуверенности. – Без всяких сомнений. Ребекка кивнула. Она была довольна. Доктор Роулингс умела внушать людям доверие. – Как долго это продлится? – Я не знаю, – с сожалением проговорила Катрин. – Мне бы очень хотелось знать. Ребекка встала, в лице её читалась решимость: – Я не могу ждать, пока она вспомнит. Промежуток времени между нападениями сокращается с каждым разом. Если она не может нам помочь, я должна искать другой способ добраться до убийцы. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/redkliff/schit-spravedlivosti/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 249.00 руб.