Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Смертельный Дар. Падение Диссы Олег Викторович Ткач В столице северного государства Давора – Диссе разворачивается череда страшных событий. После неудачного покушения на короля, заговорщики готовят новый удар.Только тайная служба курсоров может помешать этому.Отряд разбойников доставляет в столицу древний артефакт, чтобы обменяться с темными магами.Мэйры хотят с его помощью провести ритуал призыва и вернуть в мир изгнанное божество.Тем временем, на границе Давора, старый враг собирает многотысячную армию.Как только река, разделяющая войско и гарнизоны защитников, покроется льдом, столкновение будет неизбежно. В оформлении обложки использована работа автора Alla Nour, выполненная на заказ. https://vk.com/wall261458399_641 «Когда безумство королей Затопит кровью города, Распалит жертвенный костер В угоду призрачным богам. Из тьмы веков явится то, Что мир пожрет огнем чумы, Закрутит смерти хоровод, И вековая ночь придет. Спаситель будет глух и слеп К мольбам сжираемых тленом душ. И замки превратятся в склеп. Свет тьме уступит наконец». Пророчество Тьюссалей Глава 1 Разбойники атаковали стремительно. Они знали, что мэйрам нельзя было давать ни малейшего шанса. Первые стрелы и дротики отклонили защитные заклинания, но за ними тут же последовали новые. Всполошившиеся мэйры могли без особого труда отбить и их, но к ним уже бежали вооруженные люди, быстро сокращая разделяющее их расстояние. Завязалась рукопашная, больше напоминавшая бойню. Обстрел прекратился за мгновение до этого. Пока нападавшие хладнокровно добивали охрану, Кэрик прошел рядом и сел прямо на черный песок, лицом к густой и подрагивающей серой пелене. За спиной Кэрика все быстро стихло, но главарь, заранее уверенный в исходе драки, даже не обратил на это внимания. Он терпеливо ждал, отстранившись от внешнего мира, и внимательно прислушивался к своим внутренним ощущениям. Расчеты старого мэйра во времени оказались пугающе верны. Недаром он несколько раз повторил Кэрику, когда и где тот должен оказаться для встречи беглеца. Расстояние было одним из главных условий для срабатывания его дара. Вернее, тех крох, что он получил от сделки с мэйром в качестве аванса. Как только беглец достаточно приблизился к границе Мертвого Леса, Кэрик тут же почувствовал свой дар прикосновения, безошибочно направленный на сознание беглеца. Он с жадностью бросился своим разумом вперед, словно изголодавшаяся собака на кость, забыв о всякой предосторожности. И вскоре поплатился за это… Погоня приближалась. Кэрик почувствовал это сразу, как только коснулся чужого разума. Он не делал этого слишком давно, и напрочь позабыл обо всех хитростях и уловках при использовании своего утраченного дара. Поток чужих видений и, что было гораздо важнее, эмоций захлестнул его, закручивая бешеным водоворотом, словно щепку, попавшую в горную реку. Липкий страх перед настигающей и неминуемой смертью, бездумная сосредоточенность на беге, боль от пораненной стопы, вспыхивающая огнем каждый раз, когда на нее наступали, и отчаянное желание выбраться во что бы то ни стало. Перед глазами мелькали молочно-белые стволы мрако-деревьев. Так быстро, что почти сливались в размытое пятно. Все это обрушилось на Кэрика за одно мгновение и едва не поглотило его собственное сознание. Мысли, видения, звуки, запахи – их было настолько много, и они были настолько реальны, что Кэрик, испугавшись такой неожиданности, отшатнулся прочь и покинул разум беглеца. Одно он знал теперь точно – солханец был жив, и приближался к выходу. Как и преследовавшая его погоня. Не открывая глаз, Кэрик поморщился от резкой вспышки боли, прошившей голову, словно раскаленный нож. Он успел позабыть эту боль, щедро сдобренную привкусом собственной крови во рту. Как, впрочем, и все приготовления для использования своего дара. Кэрик досадливо кашлянул, но в глубине души он ликовал – мэйр не обманул его. Это был именно тот дар, которого его лишили когда-то давно и который он уже не надеялся обрести снова. Ну или что-то очень похожее на него. Но и это, если поразмыслить, было гораздо больше, чем ничего. – Кэрик! – возглас был едва слышен, словно в уши набилась овечья шерсть. Его поддержали чужие руки, не давая завалиться на бок. Он почувствовал, что его медленно опустили на землю, и открыл глаза. Понадобилось несколько мгновений, чтобы зрение сфокусировалось и окружающий унылый мир снова обрел ясность. Кэрик увидел прямо над собой испуганное лицо Шэйлы, своей правой руки в банде. – Лекарь… – едва слышно прошептал мужчина пересохшими губами. – Голова… Над ним тут же склонился еще один человек, молодой, с едва начавшей расти бородкой. Теплая ладонь легла на лоб, и Кэрик почувствовал целительную волну, смывшую без следа пульсирующую боль, которая разрывала голову изнутри. В руке Шэйлы появилась фляжка с водой, к которой он жадно припал и пил, пока не опустошил ее. Женщина попыталась помочь ему встать, но Кэрик отстранил ее руку. Мужчина встал на ноги и выпрямился в полный рост, возвышаясь над замершими вокруг людьми на добрый локоть. Один из лучших в недалеком прошлом наемных убийц Ночной гильдии Давора медленно повел широкими плечами, под стать его росту, и быстро осмотрелся по сторонам, скользнув взглядом по каждому человеку вокруг и подмечая все мелочи. Внешне он сейчас напоминал горного медведя, вылезшего из пещеры. Медленного, но смертельно опасного зверя. Сходство дополняла длинная и густая борода, такая же иссиня-черная, как и шерсть лютого хищника. Кэрик чуть кивнул головой, показывая свое одобрение. Пока все шло именно так, как и планировалось. Первая схватка была за ними. Разбойники замерли вокруг и молча ждали приказов своего предводителя. В десятке шагов бесформенной кучей лежали окровавленные и изуродованные тела убитых солханцев, которые небрежно стащили в одно место. Кэрик молча усмехнулся. Он не одобрял в банде ненужную жестокость, к которой частенько прибегали многие из его людей. Но в случае дархумовых солханцев это было вполне уместно. Проклятых выродков-островитян ненавидели все, а Кэрик, если бы он мог целиком испытывать это чувство, ненавидел бы вдвое сильнее. И он считал, что имел для этого все основания. Чуть в стороне на коленях стоял единственный оставленный в живых пленник, оборванный и избитый, с пятнами крови на лице. Запястья рук обхватывали тонкие металлические браслеты, соединенные друг с другом тремя звеньями цепи. Во рту торчал кусок его собственного рукава. Затравленный взгляд метался между Кэриком и телами убитых. «Совсем юнец, – подумал главарь, смерив пленника своим обычным мрачным взглядом и отмечая по цвету остатков одежды его принадлежность к низшим ступеням боевого ордена, – а уже мэйр». Каждый из разбойников прекрасно понимал, что этот сопляк запросто разнес бы голову любому из них какой-нибудь магической дрянью, будь у него хоть один шанс. Поэтому, несмотря на браслеты, двое мужчин стояли по бокам и держали мечи наготове, чтобы рубануть мэйра по голове, если бы он только попытался что-либо предпринять. Люди отступили в сторону, освобождая место вокруг пленника, стоило только Кэрику сделать пару шагов в его сторону. – Надо отдать вам должное, – убийца подошел к юноше и положил на голову свою ладонь. Она была такой широкой, что перекошенное от ужаса лицо мэйра почти исчезло под ней. – Сама идея с трубой не нова. Я слышал, что подобное уже делали – в ход шла сталь, камень, дерево, даже зачарованные шкуры зверей. Но погорное железо? Умно, очень умно. Кэрик на мгновение ослабил хватку, обходя пленника по кругу, и вновь сжал пальцы, упираясь запястьем в затылок солханца, заставляя того смотреть прямо перед собой. Впереди, в десятке шагов, дрожала и слабо гудела серая пелена – граница Мертвого Леса. Ходило множество легенд и слухов о том, откуда она взялась, но точно никто не знал. Большинство склонялось к версии, что один из древних правителей этой земли приказал создать защиту, чтобы люди перестали ходить в Мертвый Лес на поиски артефактов из далекого прошлого, многие из которых были смертельно опасны. Настолько, что могли стереть в пыль небольшой городок. Кэрик разделял их мнение. Это была сильная завеса магии – дымка, мгновенно разъедающая все, что попадало внутрь. Даже стальной меч мог исчезнуть на глазах за минуту, коснись его кончик пелены. С людьми было почти так же. Прикосновения пальца хватило бы, чтобы убить несчастного. Но самое жуткое было то, что ни одно целебное заклинание не помогало спасти человека. Даже немедленное отрубание руки, хоть по запястье, хоть по плечо, пусть и сильно замедляло распространение, но не могло остановить жуткую магию. Того, кто касался тумана, ждала крайне мучительная смерть. И все же многие пытались попасть в Мертвый Лес. Древние артефакты, осколки старой магии, найденные в развалинах разрушенных городов, могли озолотить счастливчика. Контрабандисты охотно покупали такие артефакты, никогда особо не торгуясь, затем перепродавая их тем же мэйрам или другим заинтересовавшимся в десятки раз дороже. Поэтому всегда находились авантюристы и отчаянные люди, желающие рискнуть всем. Серая Хмарь, так прозвали дымку на границе Мертвого Леса, была первым испытанием на их пути, а для большинства и последним. Кэрик слышал множество историй в тавернах о людях, пытающихся попасть в Мертвый Лес, и о способах прохождения Серой Хмари: бессмысленные человеческих жертв в угоду неведомым богам, переносные катапульты, перебрасывающие искателей внутрь, глубокие подкопы-туннели, обваливающиеся на несчастных черным песком. Слышал он и о трубах, способных выдержать хмарь несколько секунд, за которые человек должен был успеть проскользнуть внутрь. Но погорное железо? Это казалось невероятным и расточительным, даже для солханцев. Погорное железо было слишком редким и дорогим металлом. Его добывали подземные жители в недрах Великих Гор, но ходили слухи, что все жилы истощились еще лет триста назад. Этот металл легко поглощал магию, не важно, какую и в каком количестве. Тонкие браслеты на руках пленного мэйра были из того же металла. Кэрик смотрел на чернеющее отверстие трубы, широкое настолько, чтобы в него пролез человек. Труба из погорного железа, со стенками, правда, не толще листка бумаги. Но это и не имело значения – Серая Хмарь не могла справиться с загадочным металлом. Кэрик видел жадное возбуждение в блеске глаз своих людей. Чувствовал их нетерпение. Даже заимев лишь этот черный кусок металла, они будут богаты, словно лорды. Но реальная награда будет куда как щедрее, напомнил себе Кэрик. Сам бы он с легкостью отдал трубу целиком взамен на свой утраченный дар. И на возможность с его помощью вновь почувствовать что-то, кроме вспышек возбуждения от приближающейся смертельной опасности, пусть это и были бы не его собственные, а чужие эмоции. – Что с лагерем? – спросил он, не оборачиваясь. Рука все так же лежала на голове мэйра. – Не заметили нас? – Ничего не подозревают. Все прошло чисто, – ответила Шэйла, правая рука Кэрика. Стройная и хрупкая на вид женщина, способная без раздумий перерезать чужое горло за пару золотых, усыпив перед этим бдительность своим очарованием. – Допросили? – Да. Смена будет только на закате. До этого времени у нас еще есть пара часов. Вперед выступил лысый мужчина с обезображенным шрамами лицом, которое тщательно скрывал от посторонних глаз шарфом, когда они оказывались в людных местах. Он назвался Эрриданом, заключая контракт с Кэриком в Диссе, и с тех пор он отвечал в Глотке за магию. Был еще Лекарь, но его прозвище говорило само за себя: кроме несложного лечения, парень не умел ничего из магии. Да и лечение в последнее время срабатывало через раз, что заставляло Кэрика подумывать о замене. – Нас не обманули, ключи к защите мэйров оказались точными, – голос мага был крепким, хоть и немного хриплым от волнения, которое он пытался скрыть. Еще бы, с перебитых мэйров набралось приличное количество амулетов и артефактов. И пусть они мгновенно исчезли в карманах разбойников, последующая общая дележка, незыблемое правило всех банд Ночного братства Давора, уравняет их. – Нас заметили слишком поздно. Послать сигнал своим или поднять тревогу они не могли, я за этим следил. Кэрик одобрительно кивнул. Он и не сомневался в правильной информации старика, зашедшего слишком далеко в своем предприятии. Как и в том, что Эрридан скрывал шарфом, который болтался на шее, от посторонних глаз не только свои шрамы, но и пару мощных амулетов, которые должны взорваться при его смерти. Таким нехитрым способом маг обезопасил бы себя в банде от покушения, если бы сказал об этом остальным, но Эрридан зачем-то держал это в тайне. Как бы то ни было, Кэрик, узнавший об этом случайно, не спешил с разговором, предпочитая пока наблюдать и ждать, но старался держать мага в драках подальше от себя. – Он бежит. Если все пойдет, как надо, он появится до заката, – рука Кэрика стала сжиматься на голове пленника, тот замычал от боли и затряс скованными руками. Ладонь резко крутанулась в сторону, раздался сухой треск ломающейся шеи. Мэйр дернулся всем телом и обмяк. Кэрик продолжил, как ни в чем не бывало: – Шэйла с Лекарем останутся со мной. Остальные спускайтесь в лагерь и убейте всех, кого найдете. По карманам долго не шарить – тут нас ждет награда гораздо большая, помните об этом. Шакал будет за старшего. Услышав свою кличку, вперед вышел низенький коренастый мужчина с короткими, кривыми ногами. Его маленькие поросячьи глазки все время находились в движении, словно выискивая что-то. Со спины Шакала можно было легко перепутать с погорцем из-за роста и походки, но стоило только ему повернуться лицом, изъеденным крупными оспинами и без единственного намека на растительность, сомнения бесследно пропадали. Шакал встал напротив Кэрика, уперев, по неизменной привычке, левую руку в бок. Правая, словно случайно, легла на рукоять меча. Оказавшиеся рядом Монетка Лу и Висельник тут же на всякий случай отошли назад. Низкорослому Шакалу пришлось задрать голову, чтобы смотреть в лицо главаря. – А ты ничего не забыл, Хмурый? Или ты не знаешь, что на воде стоит корабль? – Шакал говорил нарочито спокойным голосом, но в каждом его слове ощущались вызов и угроза. – Солханский, спали его Всеединый, корабль! Что, если нас заметят? Сивонна Бачча! Да он одним заклинанием сотрет нас в кровавый фарш вместе со всей нашей защитой и побрякушками! Не лучше ли дождаться ночи и тихонько прирезать спящих ублюдков, сожри их свиньи?! Кэрик молча и спокойно смотрел в глаза Шакалу, пока тот не отвел взгляд. Банде о корабле он не говорил до последнего. Какими бы они ни были подготовленными, его люди оставались всего лишь грабителями и убийцами, привыкшими к значительному превосходству над противником. Вот и сейчас, стоя среди них, Кэрик замечал, что Ночные, даже после удачного налета на охрану мэйров, все еще боялись их, до последнего сомневаясь в успехе задуманного. Новость о наличии впереди солханского корабля не прибавила им отваги. Хмурый готов был поставить свою жизнь на то, что хитрый Шакал уже наверняка продумывал план побега. Что ж, его можно было понять. Большой кусок погорного железа был слишком лакомой добычей. И ее можно было забрать сейчас, избежав новой смертельно опасной драки в лагере, набитом мэйрами. Но откуда Шакал узнал про корабль? Они подходили к Мертвому Лесу слишком далеко от побережья, чтобы заметить его. На разведку ходили только двое – Шэйла и Эрридан. – Кто тебе напел про корабль? – грубо спросил Кэрик Шакала напрямую. Он всегда считал, что в таких ситуациях нужно только атаковать. – Ты слишком туп, чтобы связаться с солханцами и работать на них. Намек на возможное предательство мгновенно перевел внимание членов банды на Шакала. Краем глаза Кэрик заметил, как несколько рук медленно потянулись к мечам. Шакал дернулся, уязвленный не столько обвинением, сколько презрительным тоном главаря. Он уже открыл рот, чтобы выругаться, но его опередил Эрридан. – Это я рассказал ему, – виновато просипел маг, выступая вперед. Кэрик смерил его холодным взглядом. Если мужчина не смог удержать язык за зубами, это было полбеды. После завершения сделки Эрридан ушел бы из банды с двойной долей, как маг, и их пути вряд ли бы еще пересеклись. А вот то, что он до сих пор не понял, когда следовало не лезть в разговоры главаря… Кэрик не забывал и не прощал такие ошибки. Теперь, скорее всего, в столицу Эрридан не вернется. Как и Шакал. – Почему ты сразу не сказал нам о корабле? – вновь вмешался Шакал, и не думая отступать. Почувствовав, что слова мага перевесили невидимую чашу весов в его сторону, он спешил этим воспользоваться. – Или мы не достойны знать весь твой план? Все глаза вновь уставились на Кэрика. Разбойники и убийцы, они быстро смекнули, что могло следовать из вопросов Шакала. Почему Кэрик не сказал им о корабле? Может, это была ловушка? И впереди их ждали десятки мэйров во всеоружии? Зачем он отправлял всех их на зачистку лагеря, но оставлял Шэйлу и Лекаря? Может быть, их главарь хотел сам сбежать с погорным железом? Кэрик ожидал этих вопросов, и даже хорошо, что их задал Шакал, тем самым в очередной раз показав свое недоверие главарю, а значит, еще одним поводом убить своенравного ублюдка после завершения дела становилось больше. Это была его банда, и его приказы не обсуждались. Тем, кто с этим был не согласен, в Волчьей Глотке не было места. Единственное, что сдерживало Кэрика от немедленной расправы – неписанные законы Ночных, по которым он не мог убивать своего компаньона без весомых причин. Насади сейчас Кэрик Шакала на меч, и люди набросятся на него сами, посчитав, что таким решением он подтвердил обвинения в предательстве. Кэрик понял, что в этот раз должен был уступить Ночным. Он и сам отлично осознавал, насколько солханский корабль являлся смертельной опасностью. Одна ошибка, и, как метко сказал Шакал, Ночных сотрет в кровавый фарш. Стоило сказать о корабле раньше и грамотно обыграть это, убедив разбойников в их превосходстве, но Шакал опередил его, и теперь остальные члены банды были на его стороне. – Твоего ума хватило только на то, чтобы предложить сидеть тут, в засаде, и ждать, пока остальные мэйры сами придут сюда? – пренебрежительно спросил Кэрик Шакала, игнорируя его вопросы, так, словно ему казались глупыми такие обвинения. – До ночи придет смена к нашим покойничкам, – тут же вставила свое слово Шэйла, пользуясь тем, что она была правой рукой главаря. – Они могут заметить. Шакал резко повернулся к женщине и смерил ее красноречивым взглядом. Кэрик был уверен, что только высокое положение Шэйлы в банде помешало дважды уязвленному убийце пустить в ход мозолистые кулаки. – Да насрать, пусть приходят! – хрюкнул Шакал и широко улыбнулся женщине, демонстрируя острые, подпиленные зубы. – Всех под нож пустим! – Хватит! Закрой пасть! – рявкнул Хмурый, теряя терпение. Шакал тут же смолк, но по его виду было понятно, что обиду он запомнил. – Твоя тупость достала меня! Одно дело нападать на мэйров и охранников здесь, на посту, или там, в лагере, где они не ожидают атаки. И совсем другое – пытаться устроить им засаду в дороге. Сивонна Бачча! Хочешь сцепиться с мэйрами в открытом бою? Что ж, я могу тебе это устроить! – Кэрик внутренне удивлялся наивности Шакала. Как он мог не понимать таких очевидных вещей? Или он просто делал вид, что не понимал? Главарь шагнул навстречу Шакалу, ожидая, что тот отступит в сторону, давая ему дорогу, но Шакал даже не шелохнулся. Вся его поза выражала готовность бросить вызов и идти наперекор приказам Кэрика до конца. – Схватите еще раз одного солханца живым. Как только покончим с этим делом, я выставлю его против тебя, Шакал. Без браслетов. Вот и посмотрим, насколько тебе насрать и сумеешь ли ты пустить его под нож. Шакал заметно смутился. Он все же шагнул в сторону, запоздало уступая дорогу, но теперь главарь остался стоять на месте. – Ты стал много трепаться, Шакал, и мало делать, – холодно бросил Кэрик, в голосе которого все уловили недвусмысленную угрозу. – Будем действовать по моему плану. Кэрик заметил, как глаза Шакала заметались по остальным членам Волчьей Пасти, но даже его дружки Обрубок и Режь-Руби не спешили встать на его сторону. Доводы Кэрика были слишком убедительны, и почти вся банда поддержала его согласным молчанием. А идти против всех было бы самоубийственной глупостью. – Кораблем займется Эрридан, как только сломает для вас защиту лагеря, – голос главаря стал спокойным, но от этого казался еще более зловещим. Мускулистая рука легла на рукоять меча и замерла там, готовая мгновенно пустить в ход сталь. Шакал перестал натянуто улыбаться и отошел назад, за спины остальных членов Волчьей Пасти, принимая свое поражение. – Наши наниматели позаботились и об этом. Корабль опутан сложной сетью магии. Стоит только Эрридану сотворить определенное заклинание, как ему сказали, и от корабля не останется и следа. Не теряйте времени, Ночные. Идите и выполните свою работу. Вооруженные люди, тихо переговариваясь, пошли в сторону моря, ведомые Шакалом, на ходу отдающим короткие приказы и распределяющим роли в предстоящей схватке. Он едва заметно нервничал, как и любой на его месте, кому бы пришлось столкнуться с мэйрами, но старательно не показывал этого. Хмурый понимал такие опасения и разделял их. Одно дело напасть со спины на парочку мэйров, и совсем другое – зачистить укрепленный лагерь. Отчасти из-за этого он и не отпустил Шэйлу. Все это предприятие, казавшееся поначалу сущим безумством, держалось на доверии к старику, который вроде бы просчитал все заранее. И пусть его расчеты пока были пугающе точны, Кэрик в любой момент ждал подвоха и был готов к неприятностям. Шэйла с Лекарем, который деловито стащил с мертвого мэйра браслеты и сунул их в сумку на поясе, отошли от главаря по его знаку на несколько шагов и замерли в ожидании. Кэрик, по прозвищу Хмурый, уселся прямо на черный песок, подогнув под себя ноги в огромных сапожищах с большими отворотами и стальными набивками, и позволил своему дару унести его в Мертвый Лес, но в этот раз он был гораздо осторожнее. Глава 2 Погоня приближалась. Маринсу не нужно было оборачиваться, чтобы понять это. Острый тренированный слух легко выхватывал в окружающей липкой и обманчивой тишине Мертвого Леса отголоски звуков погони – топот ног и прерывистое дыхание. Пульсирующая боль в пораненной стопе с каждой минутой становилась все сильнее, а хромота более заметной. Каждый новый шаг пронзал до пояса обжигающим уколом. И все же Маринс бежал вперед, несмотря ни на что. Он знал, что бег был его единственным спасением из душного плена Мертвого Леса. А боль? Ее, свою верную спутницу, он умел терпеть с детства. Скорость, с которой беглец несся среди могучих стволов мрако-деревьев, постепенно снижалась. Он запретил себе думать о том, что будет, если его догонят, но мысль все равно назойливо крутилась в голове. Маринс давил ее в себе, глушил изо всех сил, но она становилась только сильнее. Нет! Он должен выйти из леса и вынести свою ношу, даже ценой собственной жизни. В сознании мелькали образы лиц людей, которые погибли, чтобы дать шанс спастись своим близким, и тех, которые погибнут, если его все же настигнут. На какое-то время это помогло, придавая дополнительные силы. Он должен был успеть, во что бы то ни стало. По-другому просто не могло быть. Маринс бежал по едва заметной просеке, даже не пытаясь сменить направление и как-то сбить след, чтобы оторваться от погони. Бесполезные уловки. В обычной жизни такие фокусы не раз выручали его, но только не в Мертвом Лесу. Маринс знал, что его преследователи, чувствующие себя в этом мрачном и гиблом месте, словно дома, не отстанут. Его могла спасти только скорость и жалкая фора во времени, тающая с каждой минутой. Вокруг мелькали ямы, пригорки, жесткие корни, толщиной с руку, и трухлявые стволы поваленных полусгнивших деревьев. Талант солханского следопыта помогал избежать падений и столкновений. Натренированное тело, управляемое обостренными до предела чувствами, само заранее знало, куда поставить ногу, где пригнуться, где перепрыгнуть, чтобы не упасть. По сторонам проносились белые стволы деревьев, которые периодически сливались перед его напряженными глазами и превращались в кровавую пелену, щедро сдобренную солью его пота. Весь Мертвый Лес был лишь из этих мрако-деревьев – гладкие и широкие стволы молочного цвета, без единого листка, и веточки ниже трех-четырех ростов человека. Ближе к окраине леса мрако-деревья были прямыми и ровными, словно воткнутые колья частокола, но чем дальше, тем стволы становились все более и более кривыми. Так, словно огромный великан лег на другом конце Мертвого Леса и изо всех исполинских сил подул на деревья, клоня их к земле. Под стать стволам были и корни, торчащие из отравленной земли вперемешку с черным песком так, словно хотели совсем выбраться из нее. Они переплетались друг с другом, словно змеи в гнезде, и были еще белее стволов. Раскидистые кроны наваливались друг на друга высоко в небе в извечной борьбе за солнечный свет, который едва пробивался вниз сквозь багровый навес листьев, даруя днем сумерки жутких красных оттенков, а ночью полнейшую темноту. Маринс вдоволь успел насладиться мрачным великолепием леса со своими спутниками еще по пути к цели. Рэнди, самый старший из их группы, сказал, что мрако-деревья растут только в Мертвом Лесу. А рядом с ними не растет ничего из-за плотной кроны и безжизненной почвы, кроме мха на камнях. Вспомнив о Рэнди-Малыше, Маринс внутренне содрогнулся. В сознании возник образ жуткой смерти компаньона. Пронзенный стрелами, Рэнди перекрыл вход в подземную крипту. Умирая, он подарил товарищам несколько мгновений для подготовки к защите. Первый Страж прыгнул на смертельно раненного Малыша и завалил того на спину. Коротким замахом он вколотил кинжал в открытый рот, обрывая предсмертный хрип. И тут же сам свалился в сторону, пытаясь дотянуться до торчащего в боку кинжала уже мертвого следопыта. За всю атаку Страж не издал ни звука. И это было самое жуткое. Не огромные маски, белые, как и стволы леса, разрисованные причудливыми узорами кровью, не копья и стрелы, находящие свою цель, несмотря на амулеты, обязанные отклонить их, а их молчание. Били ли они, умирали ли – все это происходило в молчании. Даже позже, загоняя Маринса, единственного оставшегося в живых, они не перекрикивались между собой. Беглец усилием воли отогнал мысли, возвращаясь к бегу, от скорости которого зависела его жизнь и, что было гораздо важнее, жизни семей ищеек, оставшихся заложниками у мэйров. Маринс крепче сжал пальцы левой руки, словно пытаясь убедиться, что ключ к свободе все еще у него. Небольшой, с ладонь, кожаный цилиндр-футляр, внутри которого лежало то, что они нашли в крипте под землей на развалинах Кираэля, города настолько древнего, что от него остались только бесформенные кучки камней, поросших мхом. Следопыт уже несколько минут бежал по дну длинного и извилистого оврага. За его спиной, по верхним краям, среди нависших деревьев мелькали зловещие силуэты преследователей. В него стреляли из луков, но всякий раз мазали. Хвала Темным Богам, что амулет старого мэйра еще не разрядился и отклонял стрелы. В самом начале, как только он прорывался из ловушки, стрелы дважды царапали его тело, рассекая кожу, а амулет в эти мгновения вспыхивал огнем на груди. Почему его защита сработала, а остальных нет, Маринс мог только догадываться. Дно оврага под ногами стало плавно подниматься наверх. Скоро на его пути окажутся развалины сторожевой крепости, там, где они сделали первый привал, когда вошли в лес. Сердце Маринса, грохочущее так, словно трое кузнецов били молотами по наковальне, тронула слабая надежда. Он был все еще жив и бежал к своему спасению, но впереди его ждали, в этом он не сомневался ни секунды. Предчувствия, никогда не подводившие следопыта, кричали в его голове о засаде впереди, но сворачивать было некуда. Это был самый короткий путь назад, которым он уже прошел один раз и который теперь знал и помнил благодаря своему дару. Свернуть с него почти наверняка означало быструю смерть. Маринс принялся сбивчиво молиться всем известным ему богам, чтобы взор хоть одного из небожителей упал на это проклятое место и даровал ему удачу. В ней беглец нуждался, как никогда. Стоило ему выскочить из оврага, как просека уменьшилась в несколько раз от подступивших мрако-деревьев. Под ногами замелькали корни. Некоторые выпирали до уровня колен, заставляя следопыта перепрыгивать их. Впереди что-то мелькнуло на уровне глаз. Тело словно само сжалось и перекатилось по земле под поваленным стволом. Не замедляясь ни на миг, инстинкты разжали тело, словно пружину, снова пуская его в бег. Маринсу показалось, что теней, мелькающих по бокам от него между белых столбов, стало гораздо больше. Способность Стражей перемещаться в этом дархумовом лесу поражала следопыта. Одно дело бежать по просеке налегке, и совсем другое мчаться среди деревьев и корней, стреляя на ходу из лука. До развалин оставалось совсем чуть-чуть, когда тени разом выскочили на просеку за его спиной. Маринс почувствовал это и не смог удержаться. Он резко мотнул головой, краем зрения бросая короткий взгляд за спину, не дольше, чем на мгновение. Внутри все похолодело. Его настигали Стражи. Пять, а может, и больше, жутких масок, по-прежнему не издавая ни звука. Белая волна с кровавыми разводами преследовала его по просеке. Древние руины форта резко выскочили из-за деревьев, подобно его преследователям сзади. Крутой поворот, и просека расширилась, уткнувшись в причудливое нагромождение камней. В развалинах с трудом угадывалась основа башни и окружающая ее сотни, если не тысячи лет назад стена. Взор Маринса прояснился, и он увидел стоящих среди камней Стражей с пугающей четкостью. Сердце замерло, но ноги продолжали нести его прямо к поджидающим убийцам. Они стояли полукругом, с зажатыми копьями в руках. Острия были направлены Маринсу в лицо. Посередине замер самый высокий Страж с занесенным мечом. Другие Стражи едва достигали ему до плеч. Внезапно беглец почувствовал чье-то присутствие, так, словно кто-то наблюдал за ним. Проклятые мэйры! Ну что ж, пусть насладятся зрелищем его смерти. С запозданием Маринс понял, что бежит прямо на Стража с мечом наперевес, который стоял прямо посередине прохода между камней. Следопыт попытался резко изменить направление, задумывая проскочить мимо засады и, обогнув по дуге развалины, вернуться обратно к начальному пути. Плевать, что это отнимет силы, и копья непременно полетят в его сторону. Этот риск был более разумен, чем нестись навстречу своей смерти от меча. Маринс попытался вильнуть, но не смог. Какая-то неведомая сила, чья-то воля просто не дала ему это сделать. Мужчина, растерявшись от такой неожиданности, только успел приоткрыть рот, но так и не успел вскрикнуть. Он бежал прямо на отточенную полосу стали. Страж сделал шаг вперед и широко замахнулся, готовясь встретить Маринса сильным ударом в корпус. Амулет на груди обжег кожу огнем. Не понимая, что он делал, Маринс сильно прыгнул вперед, прямо навстречу описывающему дугу мечу. Он превратился в стороннего наблюдателя, на секунду утратив контроль над своим телом. Заточенная полоса стали с тонким свистом полетела в него. Маринс зажмурился, с ужасом ожидая, как острие перерубит его живот и ребра, заставляя внутренности вывалиться наружу, а его самого отбросит от удара в сторону под копья, которые освободят от боли. Но вместо этого он со всей силы ударился коленями о каменное крошево и перекатился через спину, вновь оказавшись на ногах, уже делающих первый размашистый шаг, переходящий в бег. Глаза выхватили молочную белизну стволов и петляющую между ними просеку. Затылок ощутил единый выдох погони. Выдох изумления и ярости. Беглец уже бежал дальше, закусив губу от боли в разбитых коленях, когда полетело первое копье. Оно воткнулось в дерево спереди, в ладони от головы. Маринс успел заметить, что древко расщепилось от силы броска, и тут же запетлял и завертелся, стараясь не сбавлять скорости, насколько это позволяла стремительно сужающаяся просека и глубокая рана на ноге. Но один бросок был столь удачным и мощным, что ни увертки беглеца, ни амулет не спасли его. Удар пришелся в плечо правой руки. Острие разрезало мышцы и связки, но не задело кость. Это и спасло Маринса. Окровавленное копье с силой воткнулось в ствол дерева спереди. Вспышка боли ослепила Маринса, а отдача удара крутанула его, валя с ног. Чудом он сохранил равновесие и сразу перехватил футляр левой рукой. Правая повисла, словно плеть, и следопыт с ужасом понял, что не мог пошевелить даже кончиками пальцев. За первым ударом последовал второй. Стрела ударила под правую лопатку, щедро одаривая беглеца новыми волнами одуряющей боли. Хвала богам, что стрельба из лука в таких условиях была настоящим испытанием для стрелка. Деревья и скорость бега делали почти невозможным сильный прицельный выстрел. Будь они на открытом пространстве, Маринс был уверен, что стрела могла пробить его тело насквозь. Мужчина стиснул зубы, чувствуя теплый привкус металла во рту, и рванул вперед, вкладывая остатки тающих сил. «А где мой кинжал?» – мелькнула и пропала мысль в его сознании. Не важно. Он бы все равно бросил его, освобождая оставшуюся здоровую руку, чтобы подхватить футляр. Больше в него не летели стрелы и копья. Силуэты перестали мелькать по бокам. Погоня немного отстала, и ему нужно было выжать из этой паузы все возможное. Маринс понимал, что он обречен, но упорно продолжал бежать вперед, надеясь не упасть от потери крови в паре шагов от спасения. До границы леса было совсем близко. Замешательство Стражей подарило ему достаточно времени. Стоило только преодолеть последний отрезок, и он оказался бы у Серой Хмари, за которую Стражи не могли ступить. По крайней мере, он на это надеялся всем сердцем. А еще на то, что мэйры не обманули их, и труба из погорного железа лежит на том же месте, что и была. «Глупая мысль», – одернул себя беглец. Мэйрам была нужна эта вещица, и оставлять Маринса с ней в Мертвом лесу было бессмысленно. Однако кэльв, наученный горьким опытом, знал, что от мэйров можно было ожидать любой хитрости и подлости. «Если трубы нет – буду прыгать!» – мрачно решил мужчина, представляя, что с ним будет после такого отчаянного прыжка. Маринс понимал, что тогда неминуемо умрет, но сделка будет выполнена, а значит, все жертвы были не напрасны. В убийственной магии Серой Хмари он не сомневался, убедившись своими глазами в этом. Когда они только готовились войти в Мертвый Лес, мэйры заставили других пленных кэльвов-смертников проложить трубу через магическую границу. Казалось, что могло быть проще – урони трубу сквозь дымку и выровняй по длине, благо, размеры ее были с небольшим запасом – длины двух ростов Маринса хватало. Тем не менее, двое кэльвов умудрились задеть Хмарь. Крики несчастных, чьи тела в местах прикосновений стали просто плавиться и исчезать, оборвали смертельные хладнокровные удары магии мэйров. Маринс помнил эти жуткие крики и ужас в глазах еще живых мертвецов. Но, когда пришла пора лезть в трубу, его группа преодолела ее без потерь. Жуткая магия была бессильна против погорного железа, хоть труба и была не толще лезвия его ножа, который куда-то пропал. Маринс проскользнул ужом одним из первых, теперь же выйдет единственным. Если успеет, конечно. Он бежал из последних сил, вкладывая в бег все жалкие крохи своей энергии и силы, все без остатка. Шум погони за спиной постепенно нарастал. Стражи, словно поняв, что беглец ускользал, заметно прибавили в скорости, отбросив бесполезные попытки поймать момент для выстрела из лука или броска копья. Отчасти Маринс был рад этому, энергия амулета иссякла, и отклонить точный выстрел или бросок он был не способен. Впереди показалась большая поляна, небольшой пригорок пустой мертвой земли, свободной от деревьев и любой другой растительности. Именно здесь началась их вылазка в Мертвый Лес, здесь и должна была завершиться. Внутреннее ликование быстро сменилось леденящим ужасом. До выхода было рукой подать, но погоня уже дышала ему в затылок. Счет пошел на мгновения. Маринс выскочил на поляну и тут же отпрыгнул чуть левее, безошибочно направляясь к чернеющему округлому зеву у самой земли на другом конце поляны. Острый слух уловил жуткое потрескивание Серой Хмари, охватывающей полукругом противоположный от леса край поляны. А еще чьи-то крики, доносящиеся с той стороны преграды. «Мэйры! Они ждут меня!» – мысль-облегчение пронеслась в голове беглеца. А в следующий миг за ним на поляну выскочили Стражи в своих жутких масках, гремя оружием. «Я успею!» – понял Маринс, чувствуя, как душа наполняется ликованием, а в следующую секунду безжизненный амулет на его груди слабо моргнул синим светом. Маринс не заметил этого, он не ощутил, что просто замер на одно мгновение на месте, а потом продолжил свой рывок к трубе. Одному из Стражей хватило этого на точный бросок. Короткое копье настигло его, когда Маринс уже готовился упасть на землю, протащившись по инерции немного внутрь трубы. Копье впилось в бедро, так сильно, что в воздухе послышался мерзкий треск – острие сломало кость. Маринса крутануло на месте и отшвырнуло к чернеющему отверстию, едва не зацепив за серую дымку. Кэльв понял, что случилось, еще до того, как упал на землю. «Почему я не чувствую боли?» – первая мысль, полная изумления, сменилась холодной и расчетливой: «Вырвать! С копьем я не пролезу!» Краем глаза Маринс видел бегущих к нему существ и оружие, нацеленное на него и готовое ударить в любой миг. Беглец сунул футляр за пазуху и, стиснув зубы, одной рукой резко вырвал копье из ноги. Острие было схоже с гарпуном, поэтому вместе с железом Маринс вырвал клок собственной плоти. «Мне конец!» – понял он, увидев раскуроченную рану. Кровь толчками заливала обрывки одежды. Обостренное чутье взвыло в голове, и Маринс резко перекатился в сторону, едва не потеряв сознание от боли, вспыхнувшей в его голове. В то место, где он только что лежал, воткнулись копье и две стрелы. Кэльв извернулся и полез в трубу, так быстро, как позволяли ему раны. Он почти залез целиком, когда в ободранную ногу, залитую кровью, впилась стрела, пробив икру. Маринс только что-то неразборчиво промычал, ослепленный новой вспышкой боли, и втянул ноги. Кровь пошла ртом, и Маринс с трудом сплюнул ее. Истощение, усталость и боль почти поглотили его. Голова закружилась, словно труба вместе с кэльвом покатилась с горы. Он с ужасом понял, что теряет сознание. Крепкая и сильная рука схватила его за растерзанную ногу и потянула назад, в Мертвый Лес. Маринс взвыл от ужаса и, не обращая внимания на боль, стал пинать второй ногой по руке, одновременно извиваясь всем телом, стараясь уползти вперед. Труба внутри была гладкой, и кэльву не было за что уцепиться, а собственная кровь, которой он щедро перемазал трубу, еще больше усложняла передвижение. Когда уже казалось, что хватка ослабла, и его вот-вот должны отпустить, к первой руке присоединилась вторая, и его медленно, но неотвратимо потащили назад. Видимо, Стражам было неудобно тянуть беглеца и не задевать при этом смертельную преграду. Все его жалкие попытки удержаться в трубе были тщетны. Пальцы судорожно шарили по холодному скользкому металлу в поисках малейшей щербинки или трещинки. Крик отчаяния вырвался из его окровавленного рта, переходя в обреченный стон. Все было напрасно. Он не справился, не успел. Стражи тащили его израненное тело назад, в Мертвый Лес. – Да чтоб тебя свиньи сожрали! – неожиданно рявкнул незнакомый голос у самого уха кэльва, а в следующую секунду его схватили за плечи две волосатые ручищи. – Тащите нас, дархум вам в задницы! – заорал помощник. Маринс, которому едва хватало сил, чтобы не потерять сознание, посмотрел в его сторону, надеясь увидеть кого-то из команды мэйров, но лицо, раскрасневшееся от противостояния в перетягивании тела кэльва внутри трубы против Стражей, было ему не знакомо. – Сильнее, Сивонна Бачча! – орал незнакомец до хрипоты. – Его назад тянут! Резкий рывок вспыхнул в теле испепеляющей болью. Его тянули вперед, на свободу. Но было поздно. Маринс ощущал, как его ступни, высунутые к тому моменту из трубы, облепили цепкие руки. И держали его крепко. Резкий рывок увлек его вперед, и количество рук, хватающих его за ноги, резко уменьшилось, но Стражи и не думали отпускать свою добычу на свободу. Ответный рывок заставил безбородого спасителя испуганно вытаращить глаза. Маринс был готов поклясться, что незнакомец едва не отпустил его, но крик снаружи, больше похожий на рев смертельно раненного медведя, помешал. – Не вздумай отпустить его, ублюдок! Или я тебя следом за ним отправлю! – Отдай, что нашел, приятель! – прошипел мужчина. Каждый раз, когда следовали рывки то с одной стороны, то с другой, он вскрикивал и ругался. – Они тебя не отпустят! Отдай! – Пошел ты, Шабилло! – еле слышно ругнулся Маринс, понимая, что мужик прав. Он не жилец, а так находка попадет к мэйрам, и их жертвы не будут напрасными. Кэльв уже собирался достать из-за пазухи футляр, но в этот миг труба вздрогнула, и ему показалось, что их волочит вперед, к спасению, прямо с трубой. Хватка на ногах тут же ослабла, Серая Хмарь коснулась неудачников и просто лишила их рук. Незнакомец что-то радостно кричал, но Маринс его не слышал. Пелена беспамятства упала на его искалеченное тело и увлекла с собой. Все же у него получилось! Глава 3 Когда беглец проскочил злосчастные руины с засадой, Хмурый отчетливо понял – сам он не сможет выбраться наружу. Он вернулся к реальности, выворачиваемый наизнанку от дикой боли и резких переходов. Благо, Лекарь был наготове и быстро привел главаря в порядок. Кэрик спешно обрисовал ситуацию своим людям, уже вернувшимся к тому времени из разгромленного лагеря, где, как и задумывалось, они не встретили достойного сопротивления. – Нужно пролезть внутрь и встретить его, – закончил он свои слова и обвел взглядом смутившихся наемников. – Да, риск велик. За солханским ублюдком гонятся Стражи, но если мы не получим то, что он несет, смысла в наших стараниях, – он выразительно махнул в сторону моря, – никакого. Договор есть договор! Впервые за полгода, что он возглавил эту банду с одобрения Ночных, его люди не повиновались приказу. Первым, конечно же, вышел Шакал. – Ну уж нет! Хрена с два мы туда полезем! – рявкнул старый пройдоха и головорез, вперив в Кэрика свои глазки-бусинки. – Пусть сам выбирается! Верно я говорю, ребята? Его поддержали одобрительным гулом Обрубок и Режь-Руби. Первый приходился братом Шакалу, а второй закадычным дружком. Эта троица всегда была заодно и успела попортить немало нервов остальным членам банды и самому Хмурому, который смотрел на смутьянов с деланным безразличием, прикидывая в уме, как половчее убить всех троих, пока те не убьют его первыми. В конце концов, он все равно собирался разобраться с Шакалом, а тут случай сам нашел его. Второй раз за день. Время поджимало, но убить троицу он бы мог успеть, хоть и хотел отложить кровь на потом, после дела. Но в этот раз Шакала поддержали и остальные члены Волчьей Глотки. Кость, Рубака, Зверь и даже Висельник с Монеткой Лу молча перешли невидимую черту, отделявшую Кэрика и Шакала. Рядом остались только Шэйла и Лекарь с Эрриданом, которые, наверное, просто не успели перескочить на другую сторону, не прочувствовав момент опасности. Лекарь запоздало дернулся в сторону большинства Волчьей Глотки, но тут же растерянно замялся и затоптался на месте. Перебеги сейчас, и гнев главаря обеспечен. Стой, где стоишь, и запросто прирежут в потасовке, если она начнется. Кэрик не боялся драки. Наоборот, теперь уже ему самому не терпелось ударить первым. Предвкушение неравного боя приятно грело его тело изнутри, но сейчас главарь не мог себе этого позволить. Кэрик быстро взвесил в уме все шансы и молча выругался. Драка могла затянуться, а за это время беглец мог умереть. Поэтому главарь не сдвинулся с места, спокойно наблюдая за происходящим. Пожар мог вспыхнуть от любой искры. Шэйла, тоже понимая шаткость положения, легким движением руки, скрытой от обзора за широкой спиной Хмурого Кэрика, вытянула кинжал из рукава. «Может ли она ударить меня ради своего спасения?» – внезапно подумал Кэрик, чувствуя усиливающееся возбуждение от возможной стычки. Пожалуй, так было бы даже интереснее. – Я слышал про Стражей, – немного заикаясь от волнения, затараторил Висельник. – Один мужик, с которым я пил как-то в таверне, рассказывал, как его знакомый поперся искать удачи в компании таких же отчаянных парней в Мертвый Лес. Каким-то образом им удалось пройти Хмарь, потеряв всего две трети людей. Но не успели они пройти и несколько часов по лесу, как наткнулись на засаду Стражей. Тот знакомый оказался единственным, кто спасся из всей группы. Он говорил, что Стражи неуязвимы, а сражаются, словно демоны. – Знамо дело! – вставил Режь-Руби. – Иди-ка ты нахер, Хмурый, с такими приказами! – Мэйры это одно, а Стражи – совсем другое! – поддакнул Кость. – Я на такое не подписывался! – И то дело! – оборвал нарастающий гвалт недовольства радостно похрюкивающий Шакал, не сводящий цепкого взгляда с рук Кэрика. – Лезь сам, коли так надо! А мы прикроем! Верно, братва? Положение спас Эрридан, голос которого каждый ожидал услышать в такой смертельно опасной ситуации меньше всего – маг всегда был молчалив и замкнут. – Мы связаны контрактом, – спокойно напомнил он замершим напротив разбойникам, жадно следящим за каждым движением главаря, чтобы не пропустить его первый выпад. – Кэрик заключил сделку крови, как главарь Волчьей Глотки, что, несомненно, сказывается на всех нас. Как бы то ни было, сделку придется выполнить. Нужно вытащить украденный предмет и передать покупателю. Если Кэрик говорит, что нужно лезть навстречу и рискнуть головой, так мы и должны будем поступить. Своим даром он может видеть гораздо больше нас. Конечно, если кто-то из вас не придумал способа избежать последствий нарушения сделки. Сказать, что Хмурый был удивлен словами Эрридана, было все равно, что назвать кухонный нож боевым мечом. Эрридан, как единственный, кто что-то смыслил в магии, был при заключении сделки с мэйрами и точно знал, что условия затрагивали только Кэрика. И то, лишь частично. Останься солханец с артефактом внутри, и единственный, кто пострадал бы при этом, был главарь – он всего лишь не получал свой дар обратно. Банда же оставалась в огромном плюсе, став обладателем внушительного куска погорного железа и трофеев, собранных с мертвецов. Слова блефовавшего мага возымели впечатляющий эффект. Наемники, как никто, знали о последствиях таких сделок, скрепленных дархумом. Даже сильному магу было слишком сложно избежать наказания, а уж обычный человек был обречен. Сказалось и то, что авторитет Эрридана в банде заметно вырос после того, как он эффектно превратил грозный солханский корабль в пылающий факел на глазах остальных разбойников. Но страх перед Мертвым Лесом и его жуткими обитателями был куда сильнее. Кэрик, проклиная всю банду в душе за трусость, понял, что должен был уступить. Еще раз. Пока оставалось время. – Один полезет в трубу и поможет вытянуть беглеца, – холодно сказал Хмурый не терпящим возражения тоном. Он внимательно следил за реакцией Ночных и, заметив в их глазах заметное облегчение, немного успокоился. – А если ублюдок сдохнет? – спросил Шакал, единственный из банды, кто оставался подозрительным и своевольным до конца. – Что тогда? – Если сдохнет, у него должен быть при себе кожаный чехол, – голос главаря стал ровным и властным. Он словно и не обратил внимания на едва не состоявшийся бунт. – Сам солханец мне ни к чему. Отдаст – можете выпихнуть его обратно в лес, не отдаст, придется вытащить. – И то дело! – быстро согласился Шакал, прекрасно понимая, что в случае драки даже с вымотанным главарем, тот запросто мог унести на тот свет половину их банды. Ну и то, что лезть в лес уже было не надо, радовало всех, кроме неудачника, которому выпадет шанс лезть в трубу. – Тянем жребий! – Быстро! Солханец уже рядом! – рявкнул Кэрик, остро и ясно почувствовавший приближение раненого беглеца. – Не подведите! Он быстро ушел в транс, судорожно вцепившись в сознание солханца в тот момент, когда беглец выскочил на широкую поляну с другой стороны Хмари. Он не увидел, как слепой жребий пал на Обрубка – младшего брата Шакала, прозванного так из-за отрубленной когда-то за воровство правой руки по локоть. Но увечье не мешало ему с легкостью управляться с кинжалом левой рукой. – Я полезу! – хмуро буркнул Шакал, грубо отталкивая брата в сторону плечом. – С одной рукой ты там много не вытянешь. Люди смолчали – все прекрасно понимали, что Шакал просто пытался отгородить младшего брата от опасности. Вытяни жребий кто-то другой, да хоть и без обеих рук, пусть таких в Глотке, конечно, и не было, Шакал лишь посоветовал бы калеке покрепче ухватить беглеца зубами и не обосраться со страху. Обрубок первым вцепился в ногу брата и тащил изо всех сил, как и Висельник, молодой паренек, сбежавший с каторги, куда загремел за грабеж, и случайно прибившийся к банде пару недель назад. Это и сгубило обоих, когда Стражи с другой стороны резко дернули сцепленных в трубе людей на себя. Обрубок ткнулся в Серую Хмарь увечной рукой. А Висельник, как прозвали молодого каторжника с первых дней в банде за постоянную присказку «да висеть мне на дархумовой виселице, ежели я вру!» после каждой рассказанной небылицы, приложился ухом. Оба с истошными воплями отскочили в стороны. Остальные наемники поспешили им на помощь, но опоздали – зловещая магия беспощадно принялась за дело. Когда подоспел пришедший в себя Кэрик, сумевший и в трансе орать на Ночных, он просто ухватился за выемки по краям трубы и с резким выдохом потянул всю трубу вместе с людьми внутри на себя, едва не прибив Лекаря, который на ходу вливал лечение и силы в главаря трясущимися от страха руками. Вопли с другого конца трубы были гораздо громче и страшнее тех, что издавал Висельник, катающийся по земле. Пошатывающийся Обрубок с тихими проклятиями отошел в сторону. Изуродованная рука быстро онемела и постепенно стала исчезать прямо на глазах замерших Ночных, превращаясь в полупрозрачную пыль, которая через мгновение становилась совсем невидимой. Обрубок медленно опустился на колени, смотря ошарашенному брату, успевшему уже выбраться из трубы, в глаза. Живая плоть таяла уже у плеча, но Обрубок, бледный, словно ствол мрако-дерева, лишь виновато улыбался. – Сивонна Бачча! – рявкнул Хмурый Кэрик и отпрыгнул в сторону, подальше от жуткой серой завесы, к которой оказался слишком близко. В какой-то миг ему даже показалось, что Хмарь колыхнулась ему навстречу, желая дотронуться до его тела. Упав задницей на черный песок, Кэрик судорожно содрал с себя высокие сапоги и тут же отшвырнул их в сторону, стараясь держаться при этом за самые края голенищ. Дархумова Серая Хмарь коснулась носков его сапог! Его любимых сапог! Тут же рядом на корточки присела Шэйла и без лишних слов сдернула обмотки со стоп. Она осторожно и внимательно осмотрела ноги Кэрика, который не сводил мрачного взгляда с валяющихся в стороне сапог. – Все в порядке, – с облегчением выдохнула Шэйла и поднялась. У Хмурого отлегло от сердца. Близость смерти в очередной раз взбудоражила его. Успей хмарь проесть сапоги и коснуться его кожи, и он был бы мертвецом. Но сейчас Кэрику было не до этого чувства, единственного из доступных ему. Он резко встал и шагнул обратно, к неразберихе и толкотне возле трубы, наполовину высунутой из хмари. Люди кричали и размахивали руками, но Кэрик не обратил на них внимания. Главарь грубо растолкал в стороны замешкавшихся и подошел к окровавленному незнакомцу, глазами которого еще недавно смотрел на Мертвый Лес. – Лекарь, помоги солханцу, живо! – голос Кэрика едва заметно дрожал, но не от смертельной угрозы, которой он чудом избежал, а от перенапряжения – он до последнего сохранял контакт с разумом беглеца. Висельник перебегал от человека к человеку, каждый из которых сильно отталкивал его прочь, стараясь не задеть бескровную рану на голове, уже разъевшую без следа его ухо и оголившую череп. – Помогите! Ну помогите же! – всхлипывал беглый каторжник и подвывал от ужаса, но везде натыкался лишь на тычки и удары. – Лекарь! Спаси, родненький! Шэйла, все еще напуганная тем, что Кэрика едва не задела Хмарь, встала на его пути, выхватив кинжал. За ее спиной Лекарь склонился над умирающим беглецом, сбивчиво тараторя фразы заклинаний и активируя последние сферы с энергией. Висельник попытался обойти женщину, но получил крепкий тычок в грудь и упал на песок. – Ты обречен! Магия тебе не поможет. Прими смерть, как мужчина, а не как скулящая тварь! – крикнула она несчастному, кивая в сторону молчавшего Обрубка. Повинуясь ее жесту, двое людей крепко взяли Висельника и поставили на колени рядом с Обрубком. Люди окружили их кольцом, в стороне остались только солханец и Лекарь. Хмурый вышел вперед. В его протянутую руку Шэйла положила свой кинжал. – Слова излишни, – громко сказал Кэрик, заглушая стенания Висельника. – Все умрем рано или поздно. Мы выпьем за вас. Висельник, с широко распахнутыми от ужаса глазами, уже только тонко поскуливал, крепко удерживаемый по бокам двумя наемниками. Кэрик с брезгливостью заметил, что юнец намочил от страха штаны. Коротко, без замаха и примерки, главарь резким ударом вогнал кинжал точно между ребер Висельника на вдохе, пробив сердце. Несчастный слабо дернулся и обмяк. Его отпустили, и безжизненное тело сползло на землю. Обрубок, которого сильно трясло, кинул на мертвого косой взгляд и отвернулся. – Быстрее, дери тебя племя погорцев в зад! – ругнулся он на Хмурого. – Я сам! – Кэрик отошел в сторону, как только услышал этот голос – он не сомневался, что Шакал не даст убить своего брата кому-либо, а уж тем более, ему. – Я сам! – повторил он срывающимся голосом и подошел вплотную к брату, покачиваясь, словно пьяный, на своих коротких и кривых ногах. В его опущенной руке блеснул нож. – Ты уж извини, я… – слова Обрубка повисли в воздухе. Шакал молча пошел обратно, выронив по пути свой нож, испачканный в крови. – Надеюсь, его смерть была не напрасна, – бросил он Кэрику, проходя мимо. – Все тела в Хмарь, никаких следов! – вместо ответа громко приказал Хмурый, обращаясь к людям. – Трубу закопать тут же, после вернемся за ней – сейчас нам ее не унести. Он склонился над Лекарем, щедро вливающим магическую силу в растерзанное тело беглеца. Руки ныли от боли – рывок, которым он выдернул трубу со всем содержимым на свою сторону, стоил ему надорванных мышц и растянутых связок. Руки в локтях стремительно опухали, но это могло подождать – возможности Лекаря, увы, были весьма ограничены. Жаль, что Эрридан не мог лечить, второй Лекарь был бы в банде весьма кстати. Эрридан же тем временем стоял над сброшенными сапогами главаря и не сводил с них пристального взгляда. Большие сапоги были невредимы, несмотря на прикосновение Хмари. Маг достал из ножен на поясе длинный кинжал и осторожно коснулся голенища одного из сапог, тут же резко отдернув руку. Ничего не произошло. Маг снова принялся внимательно изучать сапоги. В какой-то момент его взгляд замер на железных набивках на носках сапог. Эрридан ткнул кинжалом ту, что была на правом сапоге, и снова отдернул руку, готовый в любой момент отбросить кинжал. – Что ты делаешь? – тихо спросила подошедшая Шэйла. – Откуда у него эти сапоги? – хриплым голосом спросил маг, игнорируя вопрос женщины. – Не знаю, – равнодушно пожала она плечами. – Спроси сам, если так интересно. Шэйла говорила с деланным безразличием, но сама внимательно следила за каждым движением мага. – Почему они не исчезли от Хмари? Я сама видела, как туман коснулся носков сапог. – Отдай их ему, – отмахнулся от вопросов Эрридан. – Я понятия не имею. Скажи ему, что их можно спокойно носить снова. Тебе, наверное, показалось, что их коснулась Хмарь. Мужчина уверенно подхватил сапоги за голенища с земли и протянул их Шэйле. Помощница Кэрика замешкалась на секунду, но затем вытянула руку и забрала тяжелые сапоги. – Да, – кивнула Шэйла, посчитав, что согласиться с магом было сейчас лучшим выбором. – Наверное, показалось. *** Сознание вернулось в тело Маринса резким тычком. Рот судорожно открылся в беззвучном крике, перед глазами все плыло. Боль, казалось, пропитала каждую частицу тела. «Боль! – подумал Маринс, безуспешно борясь с сумасшедшим круговоротом в голове. – Значит, жив!» – Пришел в себя, – голос был далеким и незнакомым. Маринс попытался сфокусировать зрение и разглядел темный силуэт склонившегося над ним человека. – Мы незнакомы, – сказал человек густым басом. – Но у тебя есть то, что мне нужно. Отдай, и все закончится быстро. Зрение возвращалось к Маринсу, и человек над ним превратился в огромного бородатого мужика с черными, как уголь, глазами над этой самой бородой. «Не может быть! – ужас узнавания охватил Маринса. Даже находясь в полушаге от смерти, он вспомнил этого человека и не спутал бы ни с кем. – Эти глаза! Этот голос! Как он мог выжить?!» Пусть в прошлый раз, когда судьба провела их на короткое мгновение рядом, бородач был худющим оборванцем, Маринс сразу признал его. Мужчина заметил реакцию кэльва и удивленно усмехнулся. Эта ухмылка, наполовину скрытая под бородой, но все равно нагоняющая страх, окончательно убедила Маринса в правоте догадки. С этой же ухмылкой ублюдок насадил его напарника на меч и едва не лишил самого Маринса руки, когда они случайно оказались на его пути много лет назад. – Стало быть, знаешь меня? – мужчина внимательно смотрел в лицо следопыту, словно пытаясь вспомнить, видел ли он его прежде. – Откуда? – Я был в порту Алой Цитадели в ту ночь, – кивнул Маринс. Казалось невозможным встретить этого монстра снова, да еще в таком месте. Но все было уже сделано. Маринс не питал иллюзий относительно себя, прекрасно понимая, что жив еще только благодаря юноше рядом, без остановки вливающему силы в его умирающее растерзанное тело. – И ты не боишься признаться в этом? – на этот раз Хмурый Кэрик не смог скрыть удивления. – Какой смысл? Сделка выполнена – камень попадет к мэйрам, наши семьи получат свободу. Я все равно не жилец, – Маринс повернул голову в сторону лечащего его мужчины. Из его рук в тело Маринса текла тонкая струйка голубого свечения. Лицо мужчины посерело, а его губы были мертвенно-бледные. Силы его, а значит, и мгновения жизни Маринса, были на исходе. – Передайте Вальдэну, что мы выполнили нашу часть уговора. Теперь… – Темные Боги! Дархумова тварь! Ты думаешь, что я послан ими?! – гнев в голосе заставил людей, с интересом прислушивающихся к разговору, благоразумно отступить на шаг назад. – Разве нет? – силы постепенно покидали Маринса, голос его слабел. – Или проклятый Таном Орбизом убийца случайно оказался здесь? – Дархум меня разорви! – внезапно хохотнул Хмурый. – Проклятый убийца?! Сивонна Бачча! Слышать такие звания из уст солханской псины – это забавно! Кэрик склонился к уху кэльва и прошептал ему так тихо, чтобы слышал только он: – Ты прав, солханец. Но только наполовину. Конечно, я оказался тут не случайно, но вот служу я только себе. Он резко выпрямился, попутно ухватив застонавшего следопыта за окровавленный ворот оборванного комбинезона. – Не дай ему сдохнуть, пока я не скажу! – бросил Кэрик через плечо, обращаясь к Лекарю, и, не выпуская одежды кэльва из руки, пошел прочь от Мертвого Леса широкими шагами. На Маринса, болтающегося за ним, словно привязанная к лошади палка, он не обращал внимания, пока они не отошли от границы леса и не поднялись на небольшой пригорок, с которого открывался вид на море. Лекарь с трудом поспевал за Хмурым и Маринсом, вливая остатки силы в последнего. На ходу он изловчился опустошить две магические сферы, вынутые из наплечной сумки – последний неприкосновенный запас. Еще одну ему украдкой сунул Эрридан, когда он пробегал мимо. Главарь Глотки остановился и отпустил тихо охнувшего беглеца. – Смотри, солханец! Значит, по-твоему, я служу им?! – старые воспоминания и видения Кэрика могли заставить любого человека сжаться от ужаса, но в душе Хмурого была только выжженная пустота. Кэльв напомнил ему то, что он сам тщетно пытался забыть уже несколько лет. Только это заставило Хмурого Кэрика притащить уже обреченного солханца к берегу и ткнуть его окровавленным лицом в то, что доставило бы ему похожую боль. Пусть это и близко не было той местью, о которой он мечтал, но все же Кэрик захотел так сделать. Маринс с трудом поднял голову и замер, не веря своим глазам. С пригорка открывался прекрасный вид на бухту, в которой они разбили лагерь у самого берега. Только вот лагеря больше не было, как и нескольких мэйров с десятком слуг и воинов-охранников. А было огромное пепелище почти потухшего костра посреди перевернутых палаток и опрокинутых шатров. Он с трудом оторвал взгляд от остатков костра и посмотрел дальше, на воду, где недалеко от берега должен был стоять на якоре маленький солханский корабль. Вместо изящной быстроходной шхуны над водой с трудом угадывались две верхушки торчащих мачт. Корабль и всех, кто был на его борту, пустили на дно. – Я никому не служу, солханская шестерка! – горячий шепот Кэрика прозвучал у самого его уха. – Тем более, вам! Я заключил сделку с мэйром, и ее условия требуют получить у тебя кожаный футляр с содержимым. Но зная вашу ублюдскую сущность, я допускаю, что ты успел соорудить какую-нибудь защиту для страховки, чтобы у тебя не могли забрать его силой. Поэтому, господин ищейка, быстренько отдай мне его и проваливай к своим Темным Богам. Эти ублюдки тебя уже заждались. Маринс не слышал его слов. Он неотрывно смотрел на остовы мачт и молился за упокой своей семьи и семей остальных погибших в Мертвом Лесу кэльвов. Глава 4 Маринса Блейса схватили в порту Алой Цитадели прямо среди белого дня, на глазах испуганных товарищей по команде. Они только вернулись с удачного плавания в Вольные Баронства на юге и готовились к разгрузке. Трюм был полон товаров, купленных в обмен на магические сферы, которые пользовались неизменным спросом у вечно воюющих друг с другом Вольных Баронств. Сбытом и скупкой руководили двое мэйров из Златоглавого ордена, они были главными на их судне, не считая капитана. Но Маринс им не подчинялся. Конечно, он числился матросом-грузчиком и честно выполнял соответствующую работу, но кроме этого был и ищейкой. Это не было секретом ни для кого на судне, и от Маринса старались держаться в стороне. Никто не хотел связываться с кэльвом, работающим на орден Тихих Надзирателей. Лис, так звали Маринса в его кругу, был отличной ищейкой, одним из лучших. По сути, он был вором, выполняющим странные заказы ордена. Ему доводилось похищать артефакты и необычные предметы из чужих сундуков и сокровищниц, о назначении которых нельзя было даже догадаться. Но чаще всего Маринс похищал людей. Талант к ловкости и скорости служил ему отличным подспорьем и помогал избегать наказания. Тихие давали ему цель, он доставлял ее на Солх. Все просто. Помимо точных целей, Маринс выполнял и основную задачу ищеек. Да, это тоже было похищением людей, но тут Лис был уже волен сам выбирать и цели, и средства. Он похищал любых людей с зачатками магического дара, предпочитая детей или юных девушек, с которыми всегда было меньше хлопот. Но если дар был крепок, не отступал и перед взрослыми. Определять дар ему помогал специальный амулет, выданный орденом Тихих Надзирателей, мэйры которого и перезаряжали его. В это плаванье все оказалось совсем легко. Цели от Тихих не было. Отлучившись из порта в ближайшую нищую деревню, Маринс без труда нашел, что искал. Голодные и оборванные крестьяне сами предлагали ему купить лишние рты, прося сущую мелочь, по меркам скромного солханского следопыта. Маринс отобрал семь детей с зачатками дара и тайно, под покровом ночи, вернулся в порт и провел их на корабль в специально оборудованный угол трюма. Дети вели себя тихо весь путь домой, каждый раз с жадностью набрасываясь на еду, которую приносил им Маринс. Когда-то давно, в его первые ходки ищейкой, он даже испытывал жалость к ним, но его наставник, узнав об этом, быстро вернул юношу из мечтаний в суровую реальность. – Не важно, что с ними сделают на Солхе мэйры, – ищейки всегда выражались о дархуме неопределенно, даже в разговоре друг с другом, хотя прекрасно понимали, о чем речь. – На родине их ждала страшная смерть от голода, болезней или ржавого меча. А если снова почувствуешь жалость – подумай о тех, ради кого ты это делаешь. Маринс хорошо запомнил эти слова и постепенно перестал страдать угрызениями совести, черствея душой с каждой новой поездкой. Дома его ждала семья, которую надо было кормить, а мэйры хорошо платили за пленников. Именно о деньгах думал Маринс, спускаясь по трапу в тот день. Талант не помог ему против магии, да и знай он о нападении заранее, и не подумал бы сопротивляться. В одно мгновение его обездвижили заклинанием, накинули на голову мешок, а руки грубо заломили за спиной и связали. – Следопыт Маринс Блейс? – спросил незнакомый сиплый голос и, не дожидаясь ошарашенного мычания Маринса из-под мешка, добавил: – Ты обвиняешься в измене! Тебя доставят в резиденцию ордена Тихих Надзирателей для допроса! Ноги кэльва подкосились, но сильные руки, держащие его по бокам, не дали упасть. Его бесцеремонно поволокли прочь под тихие перешептывания команды, готовящейся к разгрузке корабля. Кэльвы-грузчики так и вовсе не обратили на это внимание. Маринс до последнего надеялся, что это какая-то ошибка, и его просто доставят к Тихим и выдадут новое задание. Думать об измене он боялся. Это было тяжелейшим преступлением в Алой Цитадели, за которое жестоко карали, особо не разбираясь в виновности обвиняемого. Бесправного кэльва Маринса, а следом и его семью, ждала казнь. Такие расправы с обвинениями в измене были на Солхе обычным явлением, к которому все его жители давно успели привыкнуть. Магией быстро выбивались признания, следом шла казнь дархумом. Все понимали, что настоящей измены не было, достаточно было просто оказаться неугодным одному из верховных орденов Солха. И даже высокий пост не мог дать уверенности в собственной безопасности, поэтому такие, как Маринс, обычные обитатели острова, старались вовсе не думать об этом. Можно было только надеяться, что жестокая участь минует тебя, ударив где-то поблизости. Резиденцией ордена, куда, как говорил незнакомый голос, доставят Маринса, оказалась сырая камера в казематах, а допросом – молчаливая работа скучающих палачей. К утру он сознался в измене, не глядя подмахнул тонким пером подсунутый дознавателем свиток. Подписывая, он вздрогнул и измазал свиток кровью. Дознаватель, молодой мэйр, не повел и бровью – он с безразличным выражением лица свернул окровавленный свиток и сунул в наплечную сумку. Маринс подписал себе и своей семье смертный приговор, но был настолько измучен, что слабо воспринимал реальность происходящего. После признания его тут же оставили в покое, и следопыт провалился в черные сны без сновидений. Он очнулся на холодном полу в собственной запекшейся крови и с ужасом понял, что совершил. Жена и дочка обречены. Его и их постигнет та же кара, какую он дарил без оглядки десяткам людей, доставленных им на Солх. Дархум. Осознание породило приступ безумия. Кэльв метался по маленькой камере, лупил по каменным стенам кулаками и ногами, рассаживая их в кровь, истошно кричал, сбиваясь то на хохот, то на плач, пока маленькая смотровая щель в двери не приоткрылась. В Маринса полетел магический импульс, отшвырнувший его в противоположную стену. Удар выбил из него сознание, даруя желанное беспамятство. Когда Маринс пришел в себя, он стал вести себя тихо. Следопыт был настолько подавлен своими мрачными мыслями, что в какой-то момент уже и сам желал своей смерти. Но смерть не шла. Не пришла она и на следующий день. И через неделю. А после кэльв потерял счет времени. Его исправно кормили и поили, скверно, но вполне сносно, если не смотреть, что суешь в рот. Маринс, душа которого рвалась в клочья от пожирающей тоски и горя, постепенно начал сходить с ума. Спасла лишь одна мысль – если его еще не убили, значит, он был зачем-то нужен. Что-что, а дархум – смертельный обряд извлечения энергии – на Солхе делали быстро и с удовольствием. Вскоре он убедился в своей правоте. Дверь камеры со скрипом отворилась, и внутрь зашел мужчина в черных одеждах с золотым тиснением. Несмотря на преклонный возраст, который выдавали седые волосы и глубокие морщины на лице, посетитель держался прямо, его походка была уверенной, а жесты стремительны и энергичны. Увидев его, Маринс бросился на колени и прижался лбом к холодному каменному полу, боясь вздохнуть. Старик с любопытством окинул взглядом измазанные запекшейся кровью стены, кивнул своим мыслям и небрежно щелкнул пальцами. Повинуясь его воле, один из камней в кладке стремительно удлинился, превратившись в подобие лавки. Посетитель сел, поморщившись от вони в камере, и обратился к Маринсу. – У меня к тебе есть дело, следопыт, – старик явно не хотел тратить время впустую. Голос его, тихий, но властный, так и излучал силу. – Я согласен на все! – выпалил Маринс, не поднимая глаз от длинных носков сапог старика. – Похвально, – удовлетворенно кивнул головой старик. – Знаешь, кто я? Маринс посмотрел старику в глаза, всего на мгновение, и тут же вернулся к сапогам. – А ты не глуп! – усмехнулся мэйр после того, как заключенный коротко кивнул. Ему явно пришлась по душе такая сговорчивость и смирение. – Слышал о Мертвом Лесе? – Я согласен на все! – Маринс судорожно сглотнул, но ответил, не задумываясь. – Какое рвение! Хорошо, когда каждый осознает свое положение, – мэйр встал, и камень вернулся к своему прежнему состоянию. Старик провел рукой в воздухе в сторону оков Маринса. В следующий миг они раскрылись и со звоном упали на пол. – Иди за мной, – коротко приказал мэйр, встал и вышел за дверь. Следопыт, не мешкая, юркнул следом. Никто не попался на их пути и ни о чем не спросил. Весь путь под землей, по сырым и мрачным лабиринтам, в которых пожилой мэйр безошибочно ориентировался так, словно ходил тут всю жизнь, они проделали в тишине и одиночестве. Даже выбравшись из резиденции ордена потайным ходом и оказавшись в самой Алой Цитадели, Маринс не увидел ни одной живой души, словно люди заранее попрятались подальше с их пути. Вскоре они оказались в пустом порту. Даже стража, дежурившая у входа круглосуточно, исчезла. Но Маринс этому уже не удивлялся. Старик был главой ордена Тихих Надзирателей, его боялись все, даже сильнейшие мэйры. Сам дор-мэйр уважал его и одаривал своим расположением. Маринс не удивился, даже если бы старик на его глазах заставил уйти Солх под воду, настолько он верил рассказам о его силе и могуществе. Они взошли на небольшой добротный корабль, напомнивший Маринсу его судно, на котором он успел проплавать не один год, а затем спустились под палубу. Старик обернулся к нему и заговорил, впервые за всю дорогу. – Я всегда был сторонником того, что работа будет выполняться лучше за награду, а не из-под палки, – мэйр без тени брезгливости достал из кармана белоснежный платок и поднес его к лицу Маринса. – Я хочу от тебя слишком много, но и награда будет не меньшей. Кэльв с трудом удержался, чтобы не увернуться. Протянутая рука с платком пугала не меньше поднесенного ножа. Лис слышал, как легко она могла убивать. Старик неловко отер кровь со лба Маринса, а затем сунул испачканный платок ему в руку. – У тебя есть день, Маринс Блэйс. В качестве аванса, – мэйр указал рукой на одну из дверей, ведущих в каюты. – Используй его с умом, другого шанса может не быть. Маринс покорно шагнул в полутьму каюты, освещаемой тусклой лампой на столе. Дверь беззвучно закрылась за ним. Только сейчас Маринс в полной мере осознал, насколько он был грязным и какую вонь источал. Следопыт, стараясь делать все беззвучно, неловко скинул рваную одежду, оставив только лохмотья штанов, прикрывающие пах. На подгибающихся ногах он прокрался к маленькому окну в стене и открыл его, впуская малоприятные запахи порта в каюту, которые казались ему чистейшим воздухом после душной камеры. После этого он подошел к столу, потушил магическую свечку кончиками пальцев, пламя которой даже не шелохнулось от сквозняка, и улегся на скамью, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Он еще долго лежал так, повернув голову в сторону кровати, на которой в темноте едва угадывались два спящих силуэта – его жены и дочери, и без остановки благодарно молился Милосердному Арбизу за это чудо. Следующий день был для Маринса самым ярким и счастливым в его жизни, хоть и прошел в маленькой каюте плывущего корабля. Два рослых матроса с угрюмыми лицами внесли с утра в помещение большую бадью с горячей водой и чистую одежду. Они же дважды приносили еду. С ужином передали короткую записку – «утром». В ту ночь Маринс так и не смог заснуть. Он до утра лежал в кровати, обнимая жену и дочь. С рассветом в каюту зашел матрос и молча увлек Маринса за собой. Его привели в просторную капитанскую каюту, полную людей. В центре за внушительным столом сидел старик-мэйр. Рядом в глубоком кресле устроился молодой юноша в скромном дорожном костюме. Они переговаривались вполголоса, не обращая внимания на семерых мужчин, замерших у входа, к которым присоединился Маринс. Некоторых из них он знал, таких же ищеек, как и он, с кем-то даже успел поработать в паре, а кого-то видел впервые. – Это последний, – почтительно, хоть и неуклюже, поклонился матрос и отступил к двери. Старик и юноша еще несколько минут обменивались фразами, а в конце дружно посмеялись над последними словами главы ордена Тихих Надзирателей. Они повернулись к кэльвам. – А вот и наши помощники, – голос старика был бодр и полон энергии, а лицо так и излучало симпатию и внимание, в отличие от юноши, который не скрывал своей скуки. – Как вы все могли заметить, я не люблю слишком долгих вступлений, поэтому сразу приступим к делу. Ко мне вы можете обращаться «господин арк-мэйр», к моему спутнику и помощнику – «господин мэйр». Со всеми остальными членами экипажа обращайтесь на свое усмотрение, но я вам советую проявить должное уважение. Вальдэн встал и неспешно вышел из-за стола, замерев напротив неровного строя мужчин, шестеро из которых были выше него и гораздо сильнее физически, но все они старательно избегали встречаться с арк-мэйром взглядами. – Как вы понимаете, ваш побег с Солха не был случайностью. Старик заложил руки за спину и медленно пошел вдоль строя ищеек, жадно ловящих каждое его слово. Возле Маринса он остановился. – Вы все обвинялись в измене. Все сознались в содеянном, – мэйр приблизился к Маринсу и похлопал его тонкой и сухой рукой по плечу, таки незамысловатым жестом выделяя его из группы. – Всех вас казнили неделю назад. Ваших близких тоже. Вы мертвы для Солха. Ваша участь и участь ваших семей зависит только от меня и моего помощника. Мы предлагаем вам честную сделку, ищейки. Вальдэн выдержал паузу, давая кэльвам осмыслить свои слова. Он отошел к столу и обвел весь строй довольным взглядом. – Все предельно просто и ясно. Вы кое-что находите и приносите нам. Вам ведь знакомо это, ищейки? – тепло улыбнулся мэйр, и в его улыбке не было и намека на издевку. – В обмен на эту маленькую услугу мы щедро одариваем вас золотом и отпускаем вместе с вашими семьями на свободу, скажем, на землях Давора, где вы сможете начать новую жизнь, если вам достанет ума молчать о своем прошлом. В каюте повисла тишина. Кэльвы, почувствовав доброжелательность мэйра, стали переглядываться с соседями по строю. – Не слишком ли щедрая награда, господин арк-мэйр? – подозрительно спросил один из соседей Маринса, Рэнди Хайерс, первым нарушивший молчание. Он носил прозвище Малыш за свои скромные габариты – человеку среднего роста он с трудом доставал до груди, и он был тем единственным в каюте, кто уступал Вальдэну ростом. – Верно, господин Хайерс, – кивнул мэйр с самым добродушным видом. – Так ведь и задание под стать награде, пусть и, откровенно говоря, для нас она абсолютно не обременительна. Есть только один важный нюанс в этом деле. И именно из-за него мы собрали вас тут. Маринс уже понимал, что скажет арк-мэйр, намекнувший об этом ему еще в камере. Плевать. За такое вознаграждение он был готов рискнуть головой. Хотя выбора у него, как и у остальных кэльвов-ищеек, не было. Не нужно было обладать особым умом, чтобы понимать – за отказ любого из них пустят на корм рыбам, а не отпустят с извинениями за потраченное время и принесенные неудобства. Мертвый Лес? Подумаешь. Он бывал в местах и похуже. – То, что нам нужно, находится в Мертвом Лесу, в сторону которого мы и плывем. Маринс заметил, как несколько ищеек вздрогнули, осознав, что от них требуют. «Всемогущий Тан Орбиз и все Темные Боги!» – мысленно воскликнул Маринс, продолжая стоять с самым невозмутимым видом. «Да плевать! Такой шанс нельзя упускать ни за что!» Остальные выглядели озадаченными, хоть, Маринс был почти в этом уверен, ликовали и радовались в душе, как и он. Все это заметил и арк-мэйр, от цепкого взгляда которого не ускользала ни одна мельчайшая деталь всей картины. – Признаюсь, выбора у вас нет. Вы войдете в Мертвый Лес и найдете кое-что. Затем вынесете это обратно и отдадите мне в руки. Только в мои руки. Лишь тогда сделка будет выполнена, и вы получите свою награду, – тон Вальдэна из добродушного стал жестким и мрачным. Так мог говорить только убийца, знающий всему цену. – Отказаться вы не можете, так как в этом случае вас просто выбросят за борт с перерезанным горлом. Семья пойдет следом. Нам ни к чему лишние люди на борту. Маринс убедился в своих мыслях, которые подтвердили слова старика. Жаль, что некоторые оказались не столь сообразительными. – Откуда мне знать, что вы не обманете? – хриплым голосом спросил один из ищеек, Вэлми Пойс. Маринс не знал его лично, но был наслышан о его сварливом и тяжелом характере, за что тот получил прозвище Угрюмый По. – Мы скрепим наш договор дархумом, – очередная улыбка Вальдэна была зловещей. – Это вас устроит? Сделка крови нерушима. Нарушитель умирает, кем бы он ни был и какой бы силой ни обладал. В это было трудно поверить, но это было правдой. Мэйр сам предлагал им единственные гарантии, которым кэльвы могли бы поверить. Пусть и говорили, что при огромном желании клятву можно было частично перехитрить и нарушить, но в этом случае, как казалось Маринсу, усилия того не стоили. Мэйрам проще было сдержать уговор, чем обманывать кэльвов и тратить немало сил на гашение отката заклинания. – Я согласен! – тут же выпалил Угрюмый По, нервно облизывая губы. – А кто спрашивал твоего согласия, кэльв? – бросил молчавший до того юноша с презрением в голосе. – Вам дали шанс спастись. Хватайте его, пока мы не передумали. Выбора и торга здесь нет. Кулаки Угрюмого По за спиной сжались, но он ожидаемо смолчал – тягаться с мэйром, даже таким молодым и наглым, было глупо, а в их положении – глупо вдвойне. Маринс бы первым преградил дорогу кэльву, решись он на такое безумство. – Мой помощник немного несдержан, но прав, – подвел итог их разговора Вальдэн и вернулся за стол. – Он займется вашей подготовкой. С нашей скоростью до Черного побережья еще два дня пути. Не тратьте время впустую, вам предстоит усвоить и узнать много нового. Своих близких вы не увидите до выполнения сделки. Но, смею вас уверить, они все будут в полном порядке и ни в чем не будут испытывать нужды. Маринсу нравился пожилой мэйр и его хитрая и обходительная манера вести дела. Награда вместо кнута могла заставить сделать кэльвов больше, чем они были способны. Воодушевление от предстоящей встречи и свободы давали куда больше сил, чем страх. Другой мэйр, окажись он на месте Вальдэна, просто взял бы семьи в заложники и угрозами загнал злых и напуганных кэльвов в Мертвый Лес. А тут они сами уже порывались лезть вперед, отталкивая друг друга. – За мной, кэльвы! – небрежно бросил Дьюс через плечо, проходя мимо следопытов и направляясь к двери такой же неспешной походкой, как и у его учителя. – Старшим я назначаю Маринса Блэйса, – голос старика заставил их замереть в дверях. – Запомните, у вас одно задание и одна награда. На всех. Оставшиеся два дня пути прошли тяжело для следопытов. Началось с того, что юный мэйр Дьюс осмотрел каждого из них, оценивая физическое состояние. Все они прошли камеру и пытки. Многие переломы неправильно срослись, небрежно залеченные дежурным лекарем. Кости ломали заново и правильно сращивали магией. Двое ищеек держали несчастного с кляпом во рту, пока третий бил небольшой стальной трубой в места, указанные Дьюсом. К чести молодого мэйра, боль он снимал почти мгновенно и лечил, не скупясь на силу. Потом последовал долгий разговор с мэйром за обедом. Юноша рассказывал, что знал о Мертвом Лесе. Ищейки добавляли. Двое из них, Угрюмый По и Подрик-Туз, уже бывали там, но далеко не ходили – боялись наткнуться на Стражей. Постепенно выработался план действий. К удивлению кэльвов, Дьюс лишь пренебрежительно отмахнулся рукой, когда Туз все же набрался смелости и озвучил главный вопрос – как преодолеть Серую Хмарь. – Пусть вас это не волнует. Этот вопрос уже решен. Затем Дьюс достал лист бумаги и перо из ящика стола. Он быстро набросал им карту, показав примерно их маршрут. – Это разрушенный город Кираэль. На его южной окраине вы найдете несколько заваленных входов в подземную часть горда. Вам нужен тот, который будет возле разрушенного храма. Завалы не сильные, больше похожи на маскировку, управитесь голыми руками. Спуститесь под землю в склеп. В нем нужно будет найти запечатанный каменный саркофаг. Под его крышкой вы найдете шкатулку. Внутри будет камень. Его вам и надлежит доставить нам. Как только вы возьмете камень, положите его в этот футляр, – он протянул Маринсу, как старшему, кожаный футляр с едва заметными рунами на поверхности, – он скроет силу камня. Эта сила способна натворить бед и привлечь ненужное внимание, если камень потревожить. О ловушках в склепе, как и во всем лесе, упоминать не буду. Они есть, и вам стоит быть весьма и весьма осторожными. Сейчас в футляре лежит другой камень. Он светится голубым светом. Чем ближе вы будете к нужному месту, тем свет будет становиться зеленее. Это поможет вам в поиске, ибо одним Темным Богам известно, что с этими развалинами. И самое главное, камни нужно поменять местами. Забрать тот, а вместо него положить наш. – Если завал окажется слишком большим? Если камня там нет? – простодушно спросил Тито Клеви, получивший свою кличку Плуг за простоту характера и грубую крестьянскую внешность. – Завал разгребете, – недовольно пожал плечами Дьюс. Ему не нравилось, когда кэльвы сомневались в его приказах. А уж если дело касалось слов Вальдэна, легко мог приложить магической оплеухой. – Камень на месте. – И все же? – не отставал Плуг с упрямой простотой, которая не раз служила ему дурную службу. – Камень на месте! – в голосе юноши звучал лед, так не увязывающийся с его внешностью. – Вам надо только его принести. Не слишком сложная задача для кэльвов, живущих тем, что находят нужных людей и приносят их своим хозяевам? «Да уж, – подумал Маринс, морщась украдкой, – из этого юнца способно вырасти настоящее чудовище, дай только срок». Вскоре, на рассвете, корабль бросил якорь в небольшой бухте Черного побережья, прозванного так за цвет песка. Высадка на землю Давора заняла все утро. Маринса не покидало ощущение, что из маленького окошка за ним следят глаза жены и дочери. Это прибавляло сил. Он должен был выполнить свою часть сделки. После того, как разбили лагерь на берегу, их собрали вокруг мэйров. Последовал быстрый обряд с каплями крови каждого участвующего. Прозвучали слова договора. Многие ищейки вздохнули с облегчением. Сделка была закреплена магией, и нарушить ее условия теперь было почти невозможно. Когда закончились последние приготовления, к Маринсу подошел Вальдэн и молча увлек его в сторону. Они остановились вдалеке от посторонних ушей на кромке берега. Холодные волны лизали сапоги Маринса, медленно погружавшиеся в черный песок. Далеко за утесами виднелись багровые мрачные верхушки деревьев Мертвого Леса. Кэльв с трудом скрыл удивление, когда заметил, что старый мэйр едва заметно нервничал. – У тебя больше шансов выжить, поэтому ты старший среди них. И ты больше остальных стремишься вернуться к семье. Это видно сразу, – заговорил мэйр первым и протянул Маринсу сверток. – Это амулет, твои спутники получат такие же. Они способны отклонить удары мечей и стрелы. – Стражи? – Конечно. Эти создания не миф и не легенда. Стражи обитают в Мертвом Лесу с незапамятных времен и убивают каждого, кто зайдет к ним. Никто не знает, кто они и какие преследуют цели. Поэтому нам нужны воры, а не воины. Если столкнетесь с ними – не деритесь, а просто убегайте. Только так вы сможете спастись от них. – Господин мэйр предупреждал нас о Стражах, – Маринс забрал сверток и развернул тряпицу. В пальцах блеснул холодный металл. – Если хочешь спросить, спрашивай, – кивнул арк-мэйр кэльву, нерешительно переминающемуся с ноги на ногу. – Я даже догадываюсь, что ты хочешь узнать. – Это ведь вы? – набравшись смелости, выпалил Маринс. – Конечно, – спокойно ответил Вальдэн. – Это было первое испытание. Немногие его прошли. Арк-мэйр повернулся к следопыту и заглянул ему в глаза. – По-твоему, шанс на свободу себе и своим близким не стоит тех неприятностей, через которые вам пришлось пройти? – Стоит, – согласно кивнул Маринс. – И я благодарен вам за эту возможность. Это лучше, чем продолжать в страхе жить в Цитадели. – Я даже немного завидую тебе, Маринс Лис. – Усмехнулся Вальдэн. – Идите так скрытно, как только сможете. Не отвлекайтесь ни на что. Время ваш враг и союзник, – вздохнул старик и спрятал руки в карманы плаща, полы которого трепетали на холодном ветру. Маринс кивнул. Он не сомневался в успехе плана мэйров. А мысли о семье, которая ждет его возвращения, прибавляли уверенности. Маринс издалека оглядел свой отряд и пошел к ним навстречу, пряча амулет на груди. В тот момент он и подумать не мог, что вскоре смерть заберет каждого из них. Первым умер Малыш Рэнди, до последнего вздоха задерживающий нападение Стражей. Тито-Плуг и Баз-Дубина погибли, прорываясь на выход через Стражей. Истекая кровью, со смертельными ранами, они все же пробили путь товарищам наверх. Туз, слывший при жизни алчной скотиной, переживающей только за свою шкуру, остался ей же в смертный час. Он отпихнул в сторону Маринса, несшего в кожаном мешочке ключ к их спасению, и первым проскочил в полуразрушенные ворота, за которыми начинался Лес. Маринс запомнил его удивленный вскрик, когда отрубленная голова Туза кувырком полетела в сторону. Угрюмый По умер последним. Они долго бежали вдвоем, но в какой-то момент стало ясно, что их вот-вот настигнут. – Передай жене, что люблю ее! – выкрикнул Вэлми и резко забрал в сторону, стараясь при этом делать как можно больше шума. Маринс на мгновение обернулся и в первый и последний раз увидел, как Угрюмый По усмехнулся. А через несколько минут он услышал отголосок крика – погоня, сбитая со следа, настигла Вэлми. Отряд кэльвов, перешучиваясь с напущенной веселостью, собрался и двинулся вверх по крутым склонам утесов в сторону Мертвого Леса, где их уже должны были поджидать мэйры с подготовленным проходом. А через час глава ордена Тихих Надзирателей и его ученик бесследно исчезли из лагеря, переполошив команду корабля, наполовину состоявшую из преданных дор-мэйру людей, приставленных следить за парочкой. Наспех собранная погоня вернулась ни с чем. Мэйры пропали. *** Большие волны лизали остовы торчащих из воды мачт. Ветер гонял по прибрежному черному песку обрывки парусов. Море то отдавало обломки берегу, выкатывая их пенными гребнями воды, то вновь забирало их обратно, словно желая еще немного порезвиться с ними. «Все же я их подвел», – эхом звучала в сознании Маринса единственная мысль. «Чтоб вы все сдохли…» Рука разжалась, и цилиндр скатился прямиком в подставленную ладонь Хмурого Кэрика. Он поднес футляр поближе к глазам и несколько мгновений оценивающе разглядывал. Затем резко поднялся и пошел прочь от тела Маринса. Наперерез ему тотчас шагнул Рубака, держа за узды приготовленного коня. Кэрик с легкостью запрыгнул в седло. Цилиндр исчез в кармане на широкой груди. – Заметайте следы, и в Диссу! – приказал он замершим людям, которые тут же принялись за дело. – Сивонна Бачча! – слабо простонал Лекарь, отрывая руки от умирающего тела. Его сильно качало из стороны в сторону от слабости, словно заядлого выпивоху после бурной ночи. Он не удержался на ногах и упал рядом с солханцем. Если бы не лишняя сфера, подсунутая Эрриданом, для Лекаря все могло закончиться плачевно. – Швырните эту солханскую падаль обратно в Мертвый Лес! – гаркнул Кэрик. – Там ему самое место! Хмурый пришпорил коня и поскакал на юг, в сторону столицы Давора, прокручивая в голове дальнейший план действий. Разбираться с Шакалом и магом он передумал, для этого еще будет время. Они и так потеряли двоих, пусть и не лучших, но все же членов банды. Глупые потери, но главарь Волчьей Глотки больше думал о своих сапогах, с которыми редко расставался даже в кровати, чем о нескольких смертях своих людей. Хвала Всеединому, что сапоги оказались нетронутыми дархумовой Хмарью. К тому же, Эрридан частично искупил свою вину тем, что поддержал Кэрика, а Шакала заметно подкосила смерть брата. Шэйла – Красотка, не стала седлать коня и догонять Кэрика. Она поняла, что тот хотел добраться до Диссы в одиночестве, как часто делал в последнее время. Женщина, на которой лежала обязанность руководить бандой в отсутствии ее главаря, проводила Кэрика молчаливым взглядом и пошла к Ночным, которые закапывали трубу в песок, чтобы лично запомнить место. Шакал оторвался от съеденных хмарью остатков тела Обрубка и неспешно засеменил в сторону лежащего в агонии следопыта. Рука, сжимающая окровавленный кинжал, едва заметно дрожала, а лицо Шакала, и без того изуродованное оспинами, исказила гримаса ослепляющей ненависти. Остальные члены Волчьей Глотки спешили убраться с его пути. Вокруг хватало и других дел – нужно было заниматься сборами и подчищать следы кровавой развязки. Ищейка Маринс Блейс по прозвищу Лис был мертв. Глава 5 Порыв холодного соленого воздуха ворвался в распахнутое окно единственной уцелевшей башни огромного замка, солханской Алой Цитадели, сравнимого по площади с приличным городом, которым, по сути, он и являлся для своих обитателей. Сам остров был правильной округлой формы и возвышался над окружающими водами, словно гора со срезанной под наклоном верхушкой. На этом просторном срезе и стояла Алая Цитадель, до войны с погорцами выглядевшая величественным конусом с множеством башен и шпилей, уходящих высоко вверх. Теперь же от этого мало что осталось. Центральный конус цитадели и прилегающие башни разрушили погорцы, едва не сравняв до горного основания весь замок. Много лет ушло у ее обитателей на восстановление, и постепенно Алая Цитадель вновь стала силой, с которой считались во всем мире. Пусть для этого и пришлось отказаться от магической мощи в пользу магической торговли. Но восстановить первозданный вид замка так и не получилось. Все попытки заканчивались неудачно, а некоторые – и вовсе трагично, словно сама Цитадель не желала этого. Новостройки обваливались, несмотря на огромное количество защитных и укрепляющих заклинаний, нередко хороня под завалами своих создателей, и вскоре мэйры махнули на это рукой. Благо места в уцелевшем остове замка было предостаточно. Единственную оставшуюся башню занял правитель Солха, превратив ее со временем в свою защищенную резиденцию. Дор-мэйр Фэндал вдохнул полной грудью ночной воздух, который немного остудил вспышку ярости. Ночное солнце, или Тан Орбиз, как его называли солханцы, отождествляя с одним из верховных Темных Богов, пряталось где-то за тучами и не дарило ни толики света, погружая весь мир во влажную и холодную черноту. Тьма за окном всегда завораживала его, но в этот раз Фэндал не обратил на нее внимания. Он отошел от окна, небрежно щелкнув пальцами, отчего высокие створки тут же бесшумно закрылись, и шагнул к внушительному камину, в котором потрескивал огонь. Бумаги, подхваченные ветром со стола, плавно вернулись на место, сложившись в ровные стопки. Глава Алой Цитадели протянул крепкие ухоженные руки к яркому пламени и несколько мгновений смотрел, как его языки жадно лижут ладони, не причиняя никакого вреда. Тени плясали на его задумчивом лице, еще сильнее заостряя его и делая похожим на голову хищной птицы. Мэйр убрал руки от камина и провел ладонями по затылку, приглаживая длинные черные волосы, удерживаемые изящным ободком с драгоценными камнями. От вспышки гнева не осталось следа, и мозг сильнейшего мага Солха вернулся в обычное для него состояние холодного расчета. «Старик сбежал, – рассуждал дор-мэйр, с отвращением косясь на изуродованное тело у двери, еще мгновение назад бывшее живым человеком, – значит, он знал с самого начала о моих людях. А ведь они были сильными мэйрами, способными вместе дать отпор и мне. При должном везении, конечно. Значит, старику помогли. Но кто? И что еще мог знать Вальдэн?» Фэндал слегка поморщился, уловив тошнотворный запах паленого мяса. Он встал перед огромным рабочим столом и уселся на свободный краешек. Не глядя, он подхватил рукой со стола высокий хрустальный кубок, отделанный розовыми бриллиантами. От прикосновения руки пустой кубок тут же наполнился вином, самальским золотым, сказочно дорогим и столь же редким. Пряный аромат перебил вонь. Фэндал сделал большой глоток, опустошив кубок на треть. Вино, способное за два маленьких глотка свалить с ног любого стойкого пьяницу, из-за чего его пили только сильно разбавленным, пробежало теплой волной от желудка в голову. Вальдэн мог знать способы пройти защиту остальных мэйров, например. Или отвлечь их иллюзией. В конце концов, мог сам атаковать их, наплевав на последствия нарушения договора, который заключили между собой все мэйры на корабле и который щедро скрепили дархумом. В любом случае, ему были нужны мечи, простая наточенная сталь, при соприкосновении которой с нежной кожей на шее не спасло бы ни одно заклинание. Давор всегда был полон наемников, а в преддверии войны найти отчаянных людей не сложно. Вот только как смог старик все успеть? Что ж, сюрприз от Вальдэна был крайне неприятен, но не катастрофичен. В глубине души дор-мэйр ожидал чего-то подобного от старого пройдохи. Но он был вынужден пойти на этот риск. Только Вальдэн, с его фанатичной одержимостью, смог докопаться до истинной точки захоронения одного из ключей, открывающих дверь. Второй был недосягаем. Фэндал едва заметно вздрогнул, вспомнив о глухой и липкой черноте подземных переходов и тоннелей погорцев, и сразу отогнал от себя тревожные видения. Та тьма была совершенно другой, не той, что безгранично разливалась по ночам за его окном. Нет, уж лучше рискнуть с полусумасшедшим мэйром в Мертвом Лесу, чем в логове погорцев. Тем более что ему прямо указали на исполнителя. «Что мы имеем в сухом остатке? – спросил себя мэйр. – Вальдэн сбежал с ключом». В том, что артефакт у старика, Фэндал не сомневался ни на миг, он слишком хорошо знал главу ордена Тихих Надзирателей, способного искусно манипулировать людьми, заставляя их совершать порой невыполнимые задания. «Бывшего главу ордена Тихих Надзирателей», – поправил дор-мэйр сам себя. Как только старик покинул Солх, тайно, как ему казалось, Фэндал приказал сделать несколько замен, и орден получил нового главу, верного и преданного своему господину. Так что было известно Вальдэну? Догадаться о людях дор-мэйра было не сложно, а вот о своей истинной роли в плане Фэндала? Нет, это было бы уже слишком. Старик умен и осторожен, но не настолько. Он сам жаждет провести обряд, полагаясь на свои знания и силу. Да, старый добрый Вальдэн слишком самоуверен. Это его и погубит. Фэндал знал: кто бы ни открыл дверь, Хозяин будет благодарен лишь ему, услышавшему его зов. При мысли о том, ради кого была затеяна вся эта авантюра, у Фэндала по спине пробежал холодок, а в глубине души, в самом темном ее уголке, прозвучал едва различимый для самого мэйра смешок. Было ли это просто самообманом, или и в самом деле Хозяин посылал ему толику одобрения, Фэндал не знал. Но очень надеялся, что верным был второй вариант. Дор-мэйр не спеша подошел к телу гонца, одного из прислуживающих кэльвов. Мальчишка не успел понять, что его убило, но предчувствовал смерть, дернувшись в самую последнюю секунду и открыв рот для крика. Осторожный Милс, его преданный помощник, догадывался о реакции на новость про провал операции и послал юнца. Как, собственно, делал всегда. Поэтому и держался на службе у дор-мэйра уже третий год. Фэндал встал возле тела, стараясь не ступить в лужу крови. «Прекрасный удар», – похвалил он себя, молния вмиг разнесла голову мальчишки и прожгла дыру в половину груди. «Ах ты ж, дархум тебя разорви!» – ругнулся он про себя, заметив капли крови на стене и двери, да и пол был порядком забрызган вокруг. Дор-мэйр отступил назад с выражением презрения и брезгливости на лице. Темные Боги! В следующий раз надо будет заранее побеспокоиться о последствиях своего гнева. Может, стоит вмуровать в пол перед дверью железную плиту с углублением? Чтобы было проще с пятнами. Пусть вошедшие с донесениями стоят на этой плите и ждут его реакции. Губы Фэндала тронула легкая улыбка, стоило только картинке ожить в его голове. Нет, это было бы слишком. Такая мысль приходила в его голову каждый раз, когда очередной несчастный падал замертво в его кабинете, и всякий раз дор-мэйр с усмешкой отмахивался от нее. «Если Вальдэн хочет провести обряд сам, – дор-мэйр резко вернулся к своим размышлениям, – то ему нужен сильный узел грэнов. Ближайший…» Перед глазами пронеслась карта северных стран. Ближайший как раз в Диссе, следующий в Кразоре. К церковникам мэйр точно не сунется, будь он в здравом уме. Конечно, между ними сейчас установилось хрупкое перемирие, но уповать на это не стоило. Выгода выгодой, а колдующего на их земле мэйра кразорцы вмиг пустят на костер. Значит, Дисса. Там, конечно, тоже не все так гладко, но в суматохе перед войной шансов в десятки раз больше, чем в Кразоре. – Милс! – громко позвал Фэндал своего первого помощника. Дверь тут же отворилась, и в кабинет вошел человек в черной сутане до пола, совсем как у послушников кразорцев, только те придерживались безликого серого цвета. Глубокий капюшон, накинутый на голову, скрывал уродство лица, к которому когда-то давно приложил руку Фэндал в очередном приступе ярости. С тех пор верный слуга научился безошибочно предугадывать настроение хозяина, больше не подставляясь под удар. Милс перешагнул остатки кэльва, ничуть не удивившись происшедшему, и низко поклонился. – Отличный удар, дор-мэйр! – хриплым голосом отметил помощник мастерство Фэндала. – Думаешь? – с напускным равнодушием переспросил глава Алой Цитадели. – Еще бы! Голову снесло начисто! Незамысловатое подхалимство не раздражало Фэндала. Напротив, его это даже позабавило. Все-таки Милс знал, как нужно было говорить с ним. – Тан Орбиз! Ты лично подбирал людей в сопровождение, – слова прозвучали, как упрек, но помощник не уловил в них и тени угрозы, поэтому просто молча пожал плечами. – Вина в этом лежит на тебе. – Ваша милость… – хриплый голос, противно режущий слух, был отвратителен. Фэндал удивленно изогнул бровь – Милс перебил его, что на его памяти случалось всего во второй раз за годы службы. – Ему помогли. Перед тем, как мэйры и их артефакты были уничтожены, нам поступил сигнал. Один из Следящих засек ауру… Фэндал прищурил глаза, раздумывая, как наказать помощника за дерзость. Милс, словно испугавшись своему неожиданному порыву смелости, замолчал. Пауза затягивалась. – Ну? – нетерпеливо подогнал его дор-мэйр. – Мне тянуть из тебя это дархумом? Человек в черном еще мгновение собирался с духом, а потом выпалил: – Один из Следящих засек ауру того самого беглеца. Он ожидал всплеска ярости и магического удара, ради которого и надел под сутану свой сильнейший защитный амулет. Эту новость он должен был сообщить дор-мэйру лично, несмотря на угрозу. Можно было вынести любое наказание за то, что он не сообщил сам об уничтожении экспедиции, а подослал служку. Но насчет таинственного беглеца, которым в свое время так сильно интересовался дор-мэйр, имелись четкие указания – в строжайшей тайне докладывать лично, если слепок ауры совпадет с исходным. Удара, к немалому облегчению и удивлению Милса, не последовало. Фэндал отошел к столу и в два глотка прикончил вино. Затем кубок наполнился вновь, и мэйр почти осушил его снова. – Сама судьба сводит меня с ублюдком раз за разом, – криво усмехнулся мэйр так, что стоящий у двери Милс его не услышал. – Ты уверен, что аура совпадала? – Фэндал повернулся к помощнику. – Это не могла быть ошибка? Мысленно он уже прикидывал, не мог ли таким образом Вальдэн внести сумятицу в его планы, подкинув иллюзию-обманку. Нет, это казалось слишком сложным даже для старика. – Дор-мэйр, артефакт Следящего не мог ошибиться, – ответил Милс, мгновенно ориентируясь по словам Фэндала. – Если только Вальдэн… Глава Цитадели оборвал его резким взмахом руки. – Скажи мне, Милс, – Фэндал заговорил спокойным тоном, но с каждым новым словом становился резче и злее. – Если этот беглец все еще в Даворе, то почему я узнаю об этом только сейчас? – Я передам ваше недовольство нашим людям в Даворе, – спокойно ответил Милс. – Поиски там прекратились, когда они донесли, что беглец бесследно исчез, сбежал из страны. Они заплатят за свою ошибку. Закончив, Милс поклонился. Он знал, что последняя группа ищеек, направленных на поимку беглеца в Диссу, когда только появились первые слухи о его появлении там, не вернулась обратно. Солханским шпионам сообщили тогда, что беглец мертв, как и его преследователи. Проверить правдивость этих слов, исходящих от самого главы Ночной гильдии, у мэйров не было возможности. А после нескольких серьезных зачисток в Даворе не осталось ни одного мэйра, как бы тщательно они ни прятались, лишь обычные люди – доносчики и разведчики, которых всегда можно было обмануть или купить. Знал это и Фэндал. – Когда в последний раз пытались внедрить в Диссу шпиона-мэйра? – спросил глава Цитадели, окончательно успокаиваясь. – Около месяца назад, ваша милость, – ответил Милс, не поднимая головы, – его схватили через два дня. Фэндал поджал губы. Стоило отдать должное этой курсорской службе Давора, работать они научились быстро. В этот раз нужно будет послать кого-то посильнее. Может, самому приложить руку к снаряжению шпиона? Что-то чрезвычайно мощное и маскирующее. И все-таки это судьба. Снова этот живучий выродок! Откуда он там взялся? Его нанял Вальдэн, в этом не стоило сомневаться. Но как Вальдэн смог найти его? Чем мог заинтересовать? Да и зачем вообще связался с ним? А сам ублюдок? Он же должен был первым делом выпотрошить старика, словно кухарка рыбу, а уж затем начинать спрашивать. Вопросов становилось все больше. На некоторые он уже знал ответ, к остальным тренированный ум быстро подбирал ключи, вырисовывая цепочку за цепочкой. «Все же забавно получается», – подумал Фэндал, а вслух сказал: – Сообщи о старике нашим людям в Даворе, пусть ждут его в Диссе. Намекни местным тоже. Пусть и хваленые курсоры узнают о нем. Вальдэн мне больше не нужен живым, а вот все артефакты, что окажутся при нем, напротив, очень, – мэйр сделал акцент на этом слове, – ценны для меня. Фэндал ненадолго задумался, решая, что делать с беглецом. Руки так и чесались отыскать тварь и закончить начатое, но сперва нужно было решить проблему с Вальдэном. В конце концов, одного того, что он теперь знал, где засветился выродок, было предостаточно, чтобы отыскать его чуть позже. – Что касается беглеца. На него пока можно не обращать внимания, но пусть наши друзья едва заметно приглядывают за ним. Ту комнату, для ритуала, пусть держат наготове. Я не захочу тратить ненужное время на суету, как только вещи старика окажутся у меня. Проваливай, и прихвати это с собой, – Фэндал небрежно ткнул рукой в сторону трупа. – Дор-мэйр… – осторожно сказал Милс. Было еще кое-что, о чем его хозяин должен был знать. – Слушаю, – Фэндал отошел к окну и, заложив руки за спину, стал разглядывать черноту окружающего остров моря. – Наши люди приносят настораживающие новости о делах внутри Алой Цитадели. – Темные Боги! – Фэндал раздраженно закатил глаза и вскинул руки. – Давай только без этого словесного мусора! «Приносят настораживающие новости»! Говори, как есть! – Глава Златоглавого ордена, Лур Мидэль, активно перевербовывает наших людей, дор-мэйр. Он уже добился перевеса в совете орденов и не думает останавливаться. – Хочет бросить мне вызов? – хищно усмехнулся дор-мэйр. – Так ты считаешь? – Он слишком хитер и осторожен для этого, – без раздумий ответил Милс. – Он не пойдет на открытый конфликт. – И правильно сделает. Но пока этот жирный червяк, возомнивший себя новым спасителем Солха, не пойдет в открытую, можно не обращать на него внимания. Пусть плетет свои заговоры столько, сколько я ему позволю. Иди, ты свободен. Милс, собиравшийся добавить к своим словам еще несколько доводов, посчитал целесообразным оставить их пока при себе и выскользнул за дверь. Тут же вошли двое рослых кэльвов и утащили за дверь остатки несчастного служки. Мэйр, из младших помощников Милса, в спешке стер магией следы крови с каменного пола и, низко поклонившись спине дор-мэйра, исчез за дверью, оставив Фэндала наедине со своими мыслями. Одно то, что беглец обнаружился в Даворе, которому было суждено стать в скором времени центром войны, тревожило дор-мэйра. У него появилось ощущение, что там происходило что-то еще. То, чего он не знал. «А так ли ты продумал свой план? – спросил голос в глубине сознания, очень похожий на тот, что доносился из-за двери, где был заперт Хозяин. – Изворотливый старик Вальдэн может обставить тебя с помощью беглеца. И что еще можно ожидать от старого пройдохи?» Фэндал снова пригладил волосы на голове и повернулся к камину. Нет. Пускай старый хрен крутит свои интриги сколько угодно. Даже если он сумеет перехитрить Фэндала, то ничего не поимеет. Итог один – ритуал будет выполнен или Вальдэном, или Фэндалом. Или в Даворе, или на Солхе. Разницы, по большому счету, не было вообще. Старик уничтожил сопровождение и замел следы. Значит, он нашел то, что искал. Половина дела сделана. И все же дор-мэйру хотелось лично провести ритуал, собственными руками открыть дверь своему Хозяину. Вальдэн своим поступком нанес ощутимый удар самолюбию Фэндала. – Все слышала? – задал Фэндал вслух вопрос в сторону камина. На самом деле дор-мэйр искусно контролировал магией сложнейшее заклинание тишины в своем кабинете. С его помощью можно было маскировать речь под невнятное бормотание, когда практически невозможно разобрать слова. Включая и выключая его в те моменты, когда он считал нужным, Фэндал давал подслушивать их разговор. Одним таким человеком был шпион того самого Лур Мидэля, а вторым – его любовница и помощница. – Да, господин дор-мэйр, – ответил приятный и тихий женский голос. – Даже на другой стороне Алого моря Вальдэн исхитряется подкидывать проблем. – Это было предсказуемо, но другого выхода не было, – мэйр провел пальцами в воздухе рядом с камином. – Не везти же старика в погорном железе с ножом у шеи в Мертвый Лес? Перед его рукой тут же появилось высокое зеркало в роскошной оправе из золота и драгоценных камней в полный рост. Из зеркала на него смотрела женщина в легкой полупрозрачной сорочке. Светлые волосы, закрученные в непослушные локоны, перетекали по тонкой шее на округлые плечи. Ее кожа была такой белоснежной, что даже волосы казались темнее на ее фоне. Она сидела перед зеркалом на краю большой кровати с черными шелковыми простынями, которые выгодно подчеркивали алебастровый цвет тела, столь невозможный для окружающего сурового места. Край сорочки высоко задрался, обнажая точеное бедро. У изящных и стройных ног красавицы прямо на полу сидела связанная девушка-подросток. Ее запястья и лодыжки оплетал тонкий шнурок, на котором висело столь сильное заклинание удержания, что его не смогли бы порвать и две лошади, пусти их в разные стороны. Раскосые глаза девушки, признак самальской крови, были наполнены слезами и страхом, а на ее губах висела печать немоты – одно из заклинаний, доступных только мэйрам. Фэндал смерил обеих восхищенным взглядом. Внутри него начинал разгораться огонь предвкушения, заставляя сердце биться быстрее. Фэндал попытался удержаться от соблазна, хотя заранее предчувствовал, что уступит в этой схватке. К своему немалому удовольствию. «Дела могут немного подождать», – отметил про себя мужчина, подмигивая любовнице. Все, что зависело от него, было сделано. Дальше оставалось только ждать начала событий. Или старика перехватят, и артефакт окажется у него, или Вальдэн изловчится сам провести ритуал – результат будет один, дверь откроется. – Алиесса, сообщи нашим друзьям в Кразоре, что на днях у них будет возможность форсировать реку и ступить на земли Давора с минимальными потерями, как мы и договаривались. – Голос мэйра был тверд, но блеск в глазах выдавал его настоящее состояние, и это не укрылось от его любовницы, которая продолжала их маленькую игру, зная, как Фэндал любил и ценил такие моменты. – Я соскучилась, господин дор-мэйр! – капризно поджала пухлые губки Алиесса. Ее грудь мерно поднималась и опускалась с каждым глубоким вдохом. – Вы уже несколько недель не покидаете своего кабинета, впуская только глупого Милса. Мне не хватает наших развлечений. Смотрите, я приготовила вам маленький подарок. – Тан Орбиз! Я не могу сейчас отвлекаться! Успех всего дела… – сказал Фэндал дрогнувшим голосом, наблюдая, как по ту сторону стекла белокожая красавица достала из-за спины острый кинжал и стала медленно разрезать ткань, оголяя свое упругое тело. – Ты же знаешь! Все должно решиться в ближайшие дни! Алиесса медленно взяла пленницу за длинные светлые волосы и потянула ее голову к себе. Фэндал знал, что его любовница никогда не опаивала или одурманивала свои жертвы. Она лишь добавляла чуточку магии, чтобы они были более послушны, а уже после в ход шли совсем другие средства. Дор-мэйр не был столь искушен в таких вещах и ценил умения Алиессы, действующей подчас излишне жестоко, но каждый раз изящно. Вот и теперь Фэндал увидел, как глаза девушки расширились от ужаса, когда мэйра подвела к ее горлу кинжал и слегка надавила. Представление началось. – Помимо Кразора, – судорожно сглотнул Фэндал, не сводя жадного взгляда с шеи пленницы, – тебе нужно будет… Тонкая струйка алой крови потекла по кинжалу. Красные капли упали на ноги Алиессы, расцветая алыми цветками на снегу. Мэйра нагнула голову к уху пленницы и нежно лизнула мочку уха, не отводя зелёных глаз, наполненных желанием, от человека в зеркале, который с открытым ртом следил за ее действиями. Зеленые встретились с желтыми, и вспыхнули искры. – Твои демоны еще не проснулись? – одними губами прошептала Алиесса и улыбнулась любовнику. Фэндал вихрем выскочил из покоев и, сбивая дремлющих охранников, побежал по ступенькам вниз, в Солнечный чертог, в котором его ждала единственная женщина в мире, знающая, как удовлетворить все его прихоти. Глава 6 Покои мэйры Алиессы, любовницы и верной соратницы дор-мэйра Фэндала, а по совместительству еще и главы ордена Разящего Льда, всегда были предметом восхищения и зависти всех обитателей Алой Цитадели. Сам остров находился в водах Алого моря, где всегда царил холод и пасмурная погода, не меняющаяся круглый год. Гигантские внешние стены надежно отгораживали людей от ветра, но больше напоминали каменный мешок с бесчисленным количеством карманов, чем замок. И среди этой безжизненной и безликой махины, едва ли не в самом ее сердце, находилась просторная зала без окон, к которой было подведено столько самых разнообразных заклинаний и потоков энергии, что даже у опытного мэйра, загляни он тут в астрал, зарябило бы в глазах. В любое время суток покои были залиты теплым солнечным светом. Иллюзия была настолько реалистичной, что гость, закинув голову вверх, видел вместо высокого каменного потолка ослепительное солнце и легкие облака. Покои просто утопали в цветах и диковинных растениях, собранных следопытами со всех уголков света. Они искусно скрывали стены, делая общую иллюзию просто невероятно правдоподобной. Десятки маленьких птиц, не больше мизинца, перелетали с ветки на ветку с веселым щебетом и свистом. Но главная гордость хозяйки покоев была на полу, посередине всего этого цветного великолепия. Это был огромный бассейн с теплой морской водой, занимающий две трети территории покоев. Вода была прозрачна, как слеза, позволяя разглядеть на дне бассейна причудливые ракушки, мелкие водоросли и струящиеся между ними стайки рыбок самых разных цветов и размеров. Вся эта красота стоила огромных затрат, от одного упоминания которых у Фэндала начинала болеть голова, а главы верховных орденов Солха вскидывали лица к небу, беззвучно понося Темных Богов, и скрипели зубами. Но что только не сделаешь для любимой женщины, которая, к тому же, была главой боевых мэйров. Алиесса со вздохом спрыгнула с кровати. Потянулась, словно кошка, и направилась к бассейну. Она на ходу стерла магией маленькие засохшие пятна крови о своей кожи, не желая пачкать воду. Девчонка была недурна и перед смертью вдоволь натешила их с Фэндалом. Как это было мило – она до последнего верила в то, что ей могут даровать жизнь, и со слезами на глазах спешила выполнить любую прихоть мучителей. Фэндал ушел из ее покоев через час, окровавленный и счастливый, покачиваясь на непослушных ногах, словно пьяный. За дверью его ждали верные телохранители, проводившие главу Цитадели в его покои. Алиесса тут же крикнула слуг-кэльвов, сменивших все белье на кровати и убравших обезображенный труп. Через несколько минут глава ордена Разящего Льда уже крепко спала, довольно улыбаясь во сне. Когда она проснулась через несколько часов, в ее покоях не осталось и следа от недавней кровавой забавы. Не задерживая дыхание, мэйра нырнула в бассейн, и ее стройное тело заскользило по дну, едва касаясь красивых ракушек. Плаванье было любимым занятием Алиессы. Чуточку магии, и она могла хоть часами не выныривать на поверхность воды. Мысленный зов был тихим, но настойчивым. Мэйра устремилась к краю бассейна. Вынырнув, она откинула мокрые волосы, закрывавшие лицо, и схватилась за бортик, отделанный зеленым мрамором. Мягкие теплые руки легли поверх ее рук, а перед лицом оказалась хитрая улыбка Селиссы, ее юной ученицы, помощницы, подруги и любовницы. Селисса нежно поцеловала ее в мокрый лоб и поднялась, нависая над водой. Алиесса всегда восхищалась ее красотой – длинные и густые рыжие волосы, столь редкие для Солха, тонкие черты красивого лица, пухлые губки и ослепительно белые зубы. А дикая зелень веселых глаз и юный курносый нос вкупе со стройной фигурой свели с ума не один десяток мэйров. Но красота скрывала жестокий и твердый характер, которым, впрочем, обладали все, прошедшие хоть одну ступень обучения в Училище Алой Цитадели. Это нравилось Алиессе, которая взяла девочку к себе, как только заметила. Молодая женская красота в суровом закрытом мужском обществе была настоящим проклятием. Девочка, пусть и начинающая мэйра, выглядела легкой и желанной добычей для многих в Алой Цитадели. Тем более что она не принадлежала ни к одному правящему клану или ордену. Сирота, похищенная ищейками с материка, она могла надеяться только на себя. Покровительство Алиессы, главы Разящих, обезопасило Селиссу от большинства неприятностей, а уроки боевой магии помогли обрести уверенность в собственных силах. Селисса понимала, чего стоила такая протекция. Достаточно было лишь внимательнее оглядеться вокруг. Женщины-мэйры с годами черствели и превращались в мерзких сук. Они с садистской радостью калечили симпатичных беззащитных учениц, не уступая мужчинам. Поэтому Селисса была искренне благодарна покровительнице и преданно служила ей. – Простите, госпожа, с вами желает поговорить тот мерзкий старикашка из Кразора, – в зелени глаз плясали озорные искорки, которые так обожала любовница дор-мэйра. – Это епископ Кламион, дорогая, – со вздохом напомнила Алиесса и плеснула на помощницу водой. – Он очень важный человек, необходимый нам. Союз с ним нельзя недооценивать. Старайся даже думать о таких людях уважительно. Селисса обиженно поджала губки, чем вызвала улыбку Алиессы. Веселое настроение помощницы было слишком заразительным, чтобы не поддаться ему. – Мерзкий старикашка, как всегда, вовремя: еще немного, и я бы сама обратилась к нему. Она сделала нетерпеливый жест рукой, и два мальчика-кэльва бросились выполнять ее молчаливый приказ. Они подтащили к бассейну зеркало в полный рост в тяжелой бронзовой оправе. – Может, стоит надеть то прозрачное салатовое платье с золотой вышивкой на шелковых вставках? – с улыбкой спросила Селисса. Ее предложение понравилось Алиессе. Это платье ей очень шло, к тому же, его прозрачность могла здорово подразнить епископа, вслух проповедующего о целомудрии, но втайне щедро кормящего своих темных демонов. – Постой, – неожиданно остановила мэйра помощницу, уже отходившую в сторону гардероба за платьем. Шаловливость Селиссы уже передалась ей, и Алиессе самой не терпелось поиграть с Кламионом. – У меня есть идея получше. Повинуясь приказу мэйры, кэльвы передвинули зеркало к самому краю бассейна. Теперь Алиесса, находясь в воде, видела свое отражение. Обнаженная мэйра произнесла слово-ключ, и отражение в зеркале дрогнуло. Мгновением позже в нем отразился седовласый старик в белоснежной рясе, сидящий перед зеркалом в глубоком кресле. Все слуги-кэльвы уже покинули покои без лишних напоминаний, оставив двух мэйр наедине с зеркалом. Селисса встала с обратной стороны зеркала и стала корчить смешные рожицы Алиессе, которая изо всех сил пыталась сохранить серьезность на лице и в голосе. – Приветствую вас, уважаемый епископ, – поздоровалась она с легкой улыбкой. Епископ, говоривший с кем-то, невидимым для Алиессы, повернулся, одаривая собеседницу хмурым взглядом из-под больших кустистых бровей, но тут же покраснел от представшей перед ним картины. Алиесса стояла в бассейне так, что вода колыхалась на середине ее грудей, открывая половину розовых сосков. Селисса, догадавшись об этом, зажала себе рот рукой, удерживая смех. Вторую она сжала в кулак и приложила к низу живота, оттопыривая мизинец, изображая реакцию Кламиона. Алиесса еще раз улыбнулась, прекрасно понимая, какое она оказала впечатление на епископа, и присела так, что над водой остались только глаза, с жадным желанием разглядывающие старика. Надо было отдать епископу должное – он быстро взял себя в руки. – Приветствую вас, госпожа Алиесса. Не могли бы вы принять более достойный вид, чтоб мы могли обсудить наши проблемы? – властный тон Кламиона давал понять, что шутки стоило заканчивать. «Он сделал упор на слово "наши", – отметила про себя мэйра, – проблемы наши, а награда его». Она прекрасно понимала, что кразорцы считали, будто использовали их в достижении своих целей, а на самом деле… А на самом деле так оно и было. Пока. – Разве мой вид не достоин вашего взора? – обиженно фыркнула Алиесса, высунувшись по пояс из воды и показывая епископу свою грудь в полном великолепии. Селисса за зеркалом покраснела от распираемого смеха. Она задергалась всем телом и привалилась к стене, готовая вот-вот сползти по ней на пол. Епископ вцепился морщинистыми руками со старческими пятнами в подлокотники, но его лицо осталось непроницаемым. – Вы знаете о правилах и законах святой церкви, госпожа Алиесса, – все тем же тоном ответил Кламион. – Относитесь к ним с уважением! Что-то в его глазах заставило веселость мэйры исчезнуть без следа. Не стоило забывать, кем на самом деле был этот немощный на вид старикашка, по одному взмаху руки которого бесчисленные толпы кразорских паладинов шли вперед, оставляя после себя лишь пепел. Алиесса одернула себя, вспомнив об этом, и о том, что стояло на кону в этих переговорах. Селисса, мигом уловившая смену настроения наставницы, поспешно отвернулась лицом к стене, справляясь с неуместными эмоциями. – Простите мое настроение, епископ, – кивнула глава Разящих. – Одну минуту. Алиесса повернулась и в два широких гребка оказалась у ступеней. Зеркало, ведомое заклинанием, поворачивалось так, что собеседник всегда был виден. Это позволило епископу достаточно подробно рассмотреть, как белокожая красавица вышла из бассейна. Вода стекала по ее упругому прекрасному телу. Длинные мокрые волосы разметались по спине, оставляя открытыми подтянутые ягодицы. Редкая девушка в расцвете могла похвастаться таким телом. Она почувствовала спиной испепеляющий взгляд старика, полный вожделения, и усмехнулась. Говорили, Кламион регулярно баловался с молоденькими послушницами, но в последнее время предпочитал послушников. Селисса подоспела с шелковым халатом и помогла накинуть его. Алиесса подошла к зеркалу и села в мягкое кресло, подвинутое магией. Селисса молча подала ей хрустальный бокал теплого вина с пряностями и отошла за зеркало. Шутки кончились. – Итак, Кламион, что вы хотели обсудить? – голос мэйры был тверд и серьезен. Теперь она была главой ордена Разящего Льда, боевые мэйры которого были сильнейшими магами в мире, от легкомыслия не осталось и следа. Едва заметный румянец спал с морщинистых щек старика. К его уху склонилась голова человека, скрытая от постороннего взгляда глубоким капюшоном. Кламион слушал, беззвучно барабаня пальцами по подлокотникам. «После такого представления он наверняка принесет в жертвенный костер несколько грешников, – подумала Алиесса, ожидая ответа первого лица кразорской церкви, – чтобы очиститься в глазах своего кровожадного бога, а затем запереться с парой девочек. Или мальчиков». – Мы стянули войска, как и настаивал Фэндал, к границе Давора, но это слишком опасно. Если мы начнем форсировать реку сейчас – мы потеряем треть наших войск, как минимум. Если останемся – начнется голод, плюс к этому, мы уже обнажили тыл перед Шериданом. Вы обещали нам помощь. Уверяли, что можете облегчить нашу переправу. Но мои источники доложили, что в вашем порту не подготавливается ни одно боевое судно! – старик выпалил все разом, даже не вздохнув, как только человек в капюшоне договорил и исчез из поля видимости зеркала. Алиесса мысленно кивнула. Кламион не сказал ей ничего нового. Церковники сами загнали себя в неудобное положение на границе. И с каждым днем оно становилось все более опасным. Ну кто заставлял их солдат уходить так далеко от своих обозов? Нетерпеливая армия сделала бросок вперед, а кухня осталась сзади. Это было глупейшей ошибкой руководства, за которой последовала немедленная расплата в виде голода. И тут с выгодным предложением обратился Солх. Вовремя заключенные договоренности с Алой Цитаделью гарантировали им минимальные потери при переправе. Оставалось только убедиться, что они будут выполнены. И как можно скорее. Алиесса хотела напомнить старику, что не Фэндал загнал его войска к границе с Давором, но передумала. Это была слишком незначительная деталь, чтобы заострять на ней внимание. Если кразорцам было выгоднее обвинить в этом просчете вероломных солханцев, чем признать собственную ошибку, пусть так и будет. Тем более, она знала из доносов шпионов дор-мэйра, что настоящих виновников постигла суровая расплата. – Наши намерения не менее серьезные, чем ваши, епископ. Вам не стоит пока опасаться Шеридана – наивные глупцы ищут союза с нами и Басугом. Но делают это так неумело и заносчиво, как могут только погорцы. Мы тянем для вас время, не давая четких ответов. – Приятно это слышать, – старик с кислой миной поджал тонкие губы и спросил напрямую: – А что вам мешает сговориться за нашей спиной с Шериданом? Алиесса вспомнила слова Фэндала. Он предупреждал ее, что такой вопрос прозвучит, и сказал, как на него стоило ответить. Впрочем, она бы ответила так же даже без напутствий дор-мэйра. – Месть, – мэйра послушно повторила все слово в слово. – Солх желает уничтожения Давора. У вас такая же цель, а у Шеридана – нет. Мэйра заметила, что ее слова понравились Кламиону, который слабо кивнул и снова постучал пальцами о подлокотник, красноречивым взглядом давая понять, чтобы мэйра продолжала. – Что же касается кораблей… – задумчиво протянула Алиесса, накручивая кончик пряди на длинный тонкий палец с идеальным ногтем. – Вам не стоит забывать, что в Алой Цитадели есть не только ваши источники. Ни к чему привлекать лишнее внимание врага раньше времени. Приказ о начале сборов будет отдан сегодня вечером. – И сколько нам еще ждать вашего вмешательства на границе? – епископ смело задавал трудные вопросы напрямик, не беспокоясь о комфорте собеседника. – Каждый лишний день промедления смертельно опасен! Такое отношение немного покоробило мэйру. Она по своему опыту знала, на какие сладостные трели был способен этот старый толстый боров, когда хотел чего-либо от собеседника. Такой тон Кламиона означал, что церковники нуждались в солханцах меньше, чем солханцы в церковниках. Или же старик изо всех сил изображал такое положение дел. Алиесса была в курсе того, в какой ситуации оказались кразорцы, и хотела напомнить об этом епископу, сбив тем самым его напор и спесь. «Нельзя!» – мысленно одернула мэйра себя, вспоминая наказы дор-мэйра. Если бы не эти четкие указания, она бы быстро перевела переговоры в другое русло. – Два дня, не считая сегодняшнего, – сухо ответила Алиесса после недолгого раздумья над словами любовника. – За это время наш флот подготовится и достигнет побережья Давора, затем войдет в устье реки Криллы и подавит пограничные гарнизоны, прикрывая вашу переправу. – Два дня, – протянул Кламион, повторяя слова Алиессы, – не считая сегодняшнего… – То есть три, – подвела итог мэйра, отпуская пустой бокал, который плавно опустился на пол. Она знала, что столько времени ожидания кразорская армия могла себе позволить. – У вас будут значительные жертвы, – вздохнул Кламион с преувеличенным сожалением в голосе. Тень усмешки коснулась сухих губ старика. – Лутер – крепкий орешек. По сведениям моих шпионов, город полностью готов к обороне. В том числе и с воды. – У нас боевой флот, а не торговый, – улыбнулась Алиесса в ответ. – Жертв не избежать в любом случае. Но Лутер будет ждать небольшой сюрприз. Смею вас заверить, он им очень не понравится – Когда падет Давор, вы примете участие в войне с Шериданом на нашей стороне? «Вот ведь Шабилло! – мысленно взвилась мэйра, сдерживая волну возмущения от бестактности собеседника, то задающего в лоб неприятные вопросы, то резко меняющего тему. – Неужели он думал поймать меня на такой мелочи?» – Я не вправе обсуждать это, господин Кламион, – равнодушно пожала плечами Алиесса. – Я думаю, Фэндал сам обратится к вам с встречным вопросом. Не стоит вам напоминать, что Шеридан фактически выполняет волю погорцев, а с ними у нас давние счеты. Старик поерзал в кресле и скрестил руки на животе. Алиесса напряглась в ожидании нового удара в виде неудобного вопроса, и не ошиблась. – До нас дошли слухи, что вторая часть вашего плана под угрозой. «Мерзкий вездесущий старикашка, сожри твою душу Темный Орбиз! – выругалась про себя Алиесса, даря Кламиону очередную обворожительную улыбку. – Не зря твои шпионы получают свой кусок хлеба». – Мы планировали устроить взрыв во дворце Трэйдоров с помощью одного артефакта из Мертвого Леса. Это подорвет их боеготовность и отвлечет внимание от границы. Все будет гораздо легче, чем в Вамуте. Этот план Фэндала прост и легок в исполнении, он не может провалиться. Предусмотрена каждая мелочь. – Мне достаточно вашего слова, – Кламион взмахнул рукой, прерывая слова Алиессы. Это задело мэйру, но и принесло облегчение, не надо было лишней лжи. Особенно учитывая то, что она сейчас из кожи вон лезла, чтобы проницательный старик не почувствовал и намека на обман. Именно поэтому переговоры с Кразором вела она, а не дор-мэйр, который, конечно, и сам мог ухитриться продать церковнику вечное блаженство посмертия, но Алиесса была гораздо лучшим дипломатом. Сделай ее Фэндал в свое время главой Златоглавых, а не Разящих, кто знает, каких высот она смогла бы достичь. – Эта часть плана будет выполнена, – кивнула она головой и отпила еще из бокала. – Стоит ли нам сомневаться в вашей помощи, обещанной при штурме Лутера? – Нет, госпожа Алиесса, сомневаться не стоит. Все будет именно так, как мы обсуждали с дор-мэйром. Как только ваши корабли будут готовы к атаке, мои люди, спаси Святой Ваал их души, начнут переправу в достаточной близости от крепости, чтобы отвлечь от вас внимание. – Превосходно, господин епископ, я рада, что мы смогли развеять наши сомнения друг в друге, – Алиесса протянула пустой бокал, и Селисса немедленно забрала его. – Да. Я передам ваши слова Первому Собору Церкви, – Кламион сложил ладони и поднес их к губам, словно собираясь произнести молитву. – У нас жестокие методы, но благие цели, ибо свет дается нелегко. – Третье вознесение Святого Ваала? – спросила Алиесса, услышав знакомые слова. Из-за этого союза ей пришлось немало прочитать о вере кразорцев, проведя несколько ночей в библиотеке Алой Цитадели. Чтение манускриптов о жизни братьев Ваала и Лорха, которым поклонялись церковники, было сущим мучением, и она частенько засыпала над объемными трудами, но теперь могла похвастаться тем, что прилично разбиралась в вере нового союзника. – Похвально, дитя мое, – сухо кивнул Кламион и разорвал связь. Зеркало мигнуло и отражение епископа сменилось отражением самой Алиессы, задумчиво сидящей в кресле. Селисса с помощью магии легко переместила тяжелое зеркало на его место у стены и прикрыла тонким покрывалом. Она обошла Алиессу сзади и опустила свои загорелые руки на белоснежные плечи. Алиесса минуту наслаждалась ее ловкими пальцами, массирующими плечи, потом положила свою ладонь поверх ее руки и поцеловала в запястье. – Будь я мужчиной, – томно прошептала Селисса на ушко арк-мэйре, – я бы хотела тебя ежеминутно. – Будь ты мужчиной, не мэйром, – в тон ответила Алиесса, – я бы не отказалась от детей. Селисса знала, что арк-мэйра по-особенному относилась к теме детей и иногда непроизвольно упоминала это в общении с близкими. – Неужели дор-мэйр не может?.. – Ты не хуже меня знаешь, что есть вещи, которые не под силу и дор-мэйру, – ответила Алиесса. – Да он и сам еще не думает о наследнике, с головой уйдя в свои исследования. – Мужчинам проще, – отстранилась от наставницы Селисса, продолжая гладить ее плечи. – Темный Орбиз! Как же это несправедливо! – Еще бы! – с легкой грустью улыбнулась Алиесса. – Съезди втайне на материк, выбери понравившуюся женщину, соблазни ее, а еще лучше – купи, и жди появления ребенка, иногда присматривая и отсылая золото. А по прошествии десятка лет, когда у ребенка проявится дар, остается только забрать его от матери в Цитадель и вырастить своего наследника. – Жаль, что мы так не можем. Алиесса с грустью улыбнулась краешком губ. Маленькая девочка! Если бы она понимала, что не это было главной несправедливостью на Солхе. Конечно, с годами, если Темный Орбиз позволит ей дожить до этих серых дней, она осознает, как несправедливо обошлись с ней Темные Боги. Чужая жизненная сила, отобранная дархумом и ежедневно проходящая через ее тело, лишь ненамного сдерживает старение. Десять лет, не более. В то время как мэйры-мужчины могли растягивать этот эффект гораздо больше. Алиесса прекрасно знала, что ее любовник, дор-мэйр, был в несколько раз старше того возраста, на который он выглядел внешне. Сколько ему было лет на самом деле, Фэндал не говорил и даже жестко пресекал любые попытки Алиессы свернуть их разговоры к этой теме. Должность главы ордена тоже не слишком помогла мэйре удовлетворить свое любопытство. Хроники и документы были под ведением Следящих, которые ей не подчинялись. Упершись в эту стену, Алиесса прекратила задаваться этим вопросом. В конце концов, что бы ей дало это знание? Ничего, кроме удивления. Одно она знала точно, Фэндалу было больше ста лет, и он был почти ровесником предателя Вальдэна. – Сели, – арк-мэйра положила свои ладони поверх ладошек помощницы. – Ты немедленно отправляешься в Диссу. Это приказ дор-мэйра. Он хочет подстраховаться, и я разделяю его опасения. Твоя задача выследить Вальдэна и проследить, чтоб он выполнил ритуал. – Но ведь… – Селисса растерянно отдернула руки. – Кламион сказал… И вы подтвердили, что будет взрыв? Алиесса встала напротив Селиссы. Девочка была сообразительна, но иногда даже чересчур. Она умело скрыла внутреннее раздражение и обворожительно улыбнулась, стараясь, чтобы это выглядело как можно искреннее. – Глупышка, я бы не послала тебя на смерть! – голос Алиессы был нежным, как и ее объятия. – Это другое, но тоже опасное. Позаботься о хорошей магической защите, когда окажешься в Диссе. К тому же, дор-мэйр лично сделал тебе маскирующий амулет. Найти тебя не смогут, если ты только сама не покажешься местным магам. Запомни главное – если что-то пойдет не так, ты должна завладеть артефактом, маленьким кристаллом или чем-то подобным, что будет у Вальдэна или кого-то из его окружения, и доставить его Фэндалу в руки. В артефакте заключена огромная сила, ее ты не спутаешь ни с чем. Если же Вальдэн завершит ритуал, спокойно возвращайся назад. По возвращении тебя будет ждать хорошая награда. У тебя будет в подчинении свой собственный отряд боевых мэйров и все причитающиеся привилегии. В порту тебя ждет маленькая быстроходная шхуна «Соленый Вихрь». Она доставит тебя ближе к материку, где ты пересядешь на даворский корабль, который и доставит тебя в Диссу. Капитан «Соленого Вихря» получил нужные приказы. Будь осторожна в Диссе, никто не должен понять, кто ты на самом деле. Солханку, а тем более мэйру ждет в Даворе не только смерть, а кое-что еще похуже, – голос Алиессы едва заметно дрогнул, но Селисса услышала это и сильнее прижалась к любимой. Однажды, в момент особой близости, Алиесса сама рассказала ей о тех давних и страшных событиях, навсегда оставивших выжженную полосу в ее воспоминаниях. – Вот это, – Алиесса мягко отстранилась от Селиссы и указала пальцем на небольшой мешочек из плотной ткани, перевязанный тонкой ленточкой со смертельным заклинанием, лишающим руки того, кто додумается открыть его без ведома владельца. – Это ты отдашь капитану даворского корабля как плату за его услугу. Он же вывезет тебя обратно, когда ты выполнишь задание. «Соленый Вихрь» будет поддерживать связь с даворским кораблем и подберет тебя на том же месте. Не мне тебя учить, что делать и как выбираться назад, если что-то пойдет не так. Алиесса поймала взгляд помощницы и поманила ее пальцем вытянутой руки. – И последнее, в амулете Фэндала спрятан слепок ауры одного человека. Думаю, ты без труда найдешь его рядом с Вальдэном. Убедись, что это именно он. Если нет, то перед отплытием обыщи магией каждый закуток в Диссе и ее округе. Амулет после этого выброси, на нем осядет след от магии. – Я все поняла, – Селисса подошла вплотную к Алиессе и впилась в ее губы страстным поцелуем, обнимая обеими руками за талию. Алиесса положила свои руки на плечи девушки и с трудом разорвала поцелуй. – Ты, как всегда, права, моя любимая, – горячий шепот обжигал кожу Селиссы. – Это немного подождет, а у нас еще есть время… поплавать… Белоснежная наяда разомкнула объятья, скинула халат и со слабым плеском скрылась под водой. Огненная наяда ловко выскользнула из платья, выдернула две шпильки из прически, отчего она распалась каскадом огненно-рыжих волос, и нырнула следом. Глава 7 По длинным анфиладам темных коридоров и пустующих залов дворца Трэйдоров быстрым шагом, несмотря на легкую хромоту, шел невысокий тучный мужчина. На его гладко выбритом лице застыла обычная маска добродушия, неизменно располагающая к себе с первых минут общения. И только холодные расчетливые глаза, раскрывающие его настоящий характер, то и дело с беспокойством метались от одной невидимой точки к другой, выдавая его волнение. Ночь давно опустилась на столицу Давора – Диссу, и дворец спал. Редкие слуги с почтительными низкими поклонами прижимались к стенам, освобождая дорогу. Мужчина изредка рассеяно кивал головой в ответ. Позади него, словно тени, беззвучно следовали два телохранителя-курсора, в вареной коже со стальными пластинами и с короткими мечами у пояса, удобными для боя в тесном помещении. Поглощенный своими мыслями, мужчина и не заметил, как пришел к своей цели – широкому коридору, ведущему в главную часть дворца, где располагались покои королевской семьи. У входа стояли четверо рослых воинов, по двое с каждой стороны. Они были с ног до головы закованы в отполированную до блеска броню, в свете настенных факелов казавшуюся красной. Руки безмолвных охранников покоились на рукоятках мечей. При приближении людей они одновременно лязгнули стальными перчатками, вытаскивая сталь из ножен ровно на палец, посылая этим недвусмысленное предупреждение. Посторонним вход сюда был закрыт даже днем, не то, что ночью. Нарушителя могли убить, даже не поинтересовавшись, с какой целью он приблизился к королевским покоям. Мечи задвинулись обратно, стоило только троице приблизиться достаточно близко, чтобы их могли разглядеть, но руки стражников остались на рукоятках. Мужчина повернулся в пол-оборота к сопровождающим его телохранителям и кивком головы отпустил их. Курсоры тут же отступили в сторону, покидая коридор. Оставшись наедине с молчаливой стражей покоев, мужчина поднял правую руку вверх и слегка повернул ладонь, на тыльной стороне которой тускло блеснул королевский перстень с гербом Давора – парящим орлом с извивающейся змеей в когтях. Таких перстней было всего три, и каждый его обладатель мог беспрепятственно проходить в любое помещение дворца Трэйдоров, даже покои самого Виамара Трэйдора. – Доброй ночи, господин курсорус, – раздался приглушенный голос из-под шлема стражника, вышедшего из-за скрытной ниши и замершего за спинами своих четверых сослуживцев. – Желаете пройти в Королевские покои? Это был мастер-капитан королевской стражи, прозванной Мечами Короны, или кирасирами за неизменные кирасы на груди. Долимар узнал его по голосу. Элфор Крой – Твердая Рука. Мастер-капитан стал лично дежурить каждую ночь у покоев его величества после последнего покушения, едва не закончившегося успехом. Курсорус был уверен, что Элфор понял, кто именно идет в покои, задолго до того, как он подошел в зону видимости, услышав и различив его прихрамывающую походку. Хотя, скорее всего, ему успели передать о приближении курсоруса наблюдатели-шпионы, прятавшиеся в искусно замаскированных нишах и тайниках на всем протяжении коридора, ведущего к королевским покоям. – Да. Его Величество вызвал меня. Мастер-капитан отступил в сторону, пропуская Долимара вперед. Курсорус скользнул взглядом по остальным четверым кирасирам. Все они были одинакового роста и крепкого сложения, и все носили одинаковую форму – доспехи, шлем и плащи. В такой защите не было большой необходимости, но мастер-капитан, не давая своим подчиненным ни минуты расслабления на службе, заставлял надевать все обмундирование даже ночью, когда посетителей у короля не было. Долимару была по душе такая ответственность. Но, несмотря на одинаковые закрытые шлемы, курсорус за несколько мгновений узнал каждого стражника. Вот тот, что слегка ссутулился, был не кто иной, как Боки Паксдор, лучший мечник из всех кирасиров. А тот, слева, который периодически качал головой, словно ему жал ворот – Лиак Шер, самый старший из Мечей, служивший еще прошлому королю Давора. Малика Сора вообще нельзя было спутать ни с кем. Стражник настолько тщательно полировал свою кирасу, что она сверкала гораздо ярче, чем у других, даже при таком скудном свете. Последним был Рокур Большой Кулак. И эти лапищи в стальных перчатках тоже невозможно было не признать. Его они тоже хорошо знали, да и сложно было бы найти во дворце того, кто не знал Долимара Трэйдорга, третье лицо страны после короля и канцлера. Курсорус прошел в коридор, в конце которого была лестница, ведущая наверх. У лестницы тоже стояла охрана – двое стражников в таких же доспехах. Долимар узнал их обоих и молча кивнул. Воины держались прямо и не обращали на курсоруса никакого внимания, действуя строго по уставу Мечей Короны. Он миновал по лестнице малый приемный зал, где король принимал наиболее значимых людей лично, и малый пиршественный зал на втором этаже. Третий был отдан королеве и маленькой принцессе, а также их фрейлинам и слугам. Четвертый занимал сам король Виамар, каждый раз с улыбкой отмахивающийся от вопросов, почему король забрался так высоко и не сложно ли ему каждый раз спускаться и подниматься по лестнице на четыре этажа. Такие переходы неплохо помогали поддерживать форму, не говоря уже о дополнительной защите, которую Долимар ценил превыше всего. Убийцам было бы сложнее пройти незамеченными четыре этажа, где на каждой площадке стоял один, а то и два кирасира, чем сразу прорваться на первый этаж. У дверей в главные покои, как и у всех дверей в Голубой Башне, получившей название за цвет наружных стен, тоже стояли стражники. Но курсорус не прошел мимо них, а замер в ожидании. Никто не имел права входить в сами покои без разрешения личного секретаря короля, который и вышел навстречу ночному гостю из-за широких спин кирасиров. – Рад видеть вас, господин курсорус, в добром здравии в столь поздний час, – изящно поклонился секретарь, едва не задев руками носки своих туфель. – Король ожидает вас. Долимар последовал за ним, сдерживая дыхание – пахло от секретаря так, словно он отмокал в бочке розового масла с ложкой мака минимум неделю. Они прошли кабинет, занимаемый секретарем, и вошли в опочивальню его величества. Перед дверьми секретарь на мгновение замер. – Господин Трэйдорг, – не поворачиваясь, шепотом обратился он к Долимару, – после посещения канцлера король был в ярости. Что-то его знатно разозлило. Курсорус мысленно сделал себе пометку. Как и большинство обитателей дворца, личный секретарь короля был в числе «ленивых доносчиков», как называл их сам Долимар за то, что они сообщали ему что-то интересное только когда сами становились свидетелями этому, в отличие от простых доносчиков, которые рыскали в поисках сведений. Долимар нетерпеливо подтолкнул секретаря в спину, давая понять, что не желал задерживаться. – Курсорус Трэйдорг, – негромко объявил помощник посетителя и ловко исчез за его спиной, притворив дверь и оставляя после себя густой шлейф духов. Долимар окинул покои беглым взглядом, но ни одна мелочь не укрылась от него. В дальнем углу стояла высокая девушка в голубом платье и такой же голубой накидке – символе лекарей из ордена магов Давора – эффи. Она стояла спиной к двери и медленно смешивала содержимое самых разных склянок и колб, в огромном количестве занимающих внушительный стол. Эффи была полностью сосредоточена на приготовлении эликсира и даже не повернулась в сторону позднего гостя. Курсорус не стал отвлекать девушку приветствием, прекрасно понимая важность ее работы, и подошел к кровати, на которой полулежал король, укутанный одеялами и обложенный подушками. – Ваше величество, – низко поклонился курсорус. – Как вы себя чувствуете? Еще недавно пышущее здоровьем и энергией тело короля выглядело худым и чахлым. Он напомнил Долимару узника, проведшего в камере несколько лет. На изможденном, осунувшемся бледном лице, заросшем густой щетиной, возникла слабая улыбка. – Долимар! – голос короля был слаб, в нем не было и тени былой властности и силы. – Рад снова видеть тебя, друг мой. Присядь. Курсорус сел на стул возле ног Виамара. Он с нескрываемой тревогой смотрел на короля и в который раз взвешивал, что из известного ему он может рассказать правителю Давора, а о чем стоило пока что умолчать. Последние полмесяца многое изменили. Если раньше курсорус не стал бы действовать в разрешении серьезной проблемы без прямого одобрения короля и канцлера, то теперь он был готов взять всю ответственность лично. И все же Долимар считал, что правильным было бы сообщить королю обо всем, что ему известно. Пусть большая часть этого – лишь слухи и его собственные домыслы. С этими намерениями он и шел в королевские покои. Но сейчас, оказавшись лицом к лицу с Виамаром, опустошенным недугом, курсорус задумался, имел ли он право вываливать всю ту грязь, в которую вляпался сам, на больного короля, и тем самым переложить ответственность решений на него. Его величество, король Виамар, был слишком слаб. Только днем он очнулся после двухнедельного забытья, едва разминувшись со смертью. Виамар перехватил взгляд Долимара и тихо вздохнул. Они знали друг друга слишком давно, и утаивать что-то в разговоре было сложно. Вот и сейчас король догадался о направлении терзавших душу курсоруса сомнений, хоть его лицо и выражало лишь добродушие и сопереживание. – Если и ты собираешься промолчать о чем-то важном, пожалев меня, я лично высеку тебя кнутом, – проворчал король, тем самым укрепляя курсоруса в решении высказать мучавшие его опасения вслух. – Как только поправлюсь настолько, чтобы удержать его в руке. Но может ли он говорить о том, подтверждения чего не имел? Глава службы курсоров внутренне колебался. Король не был готов к этим словам. Долимар мысленно горько усмехнулся: времени подготовить короля к этому просто не было, и нужно было решаться – говорить сейчас, бросив обвинения, справедливость которых он пока не мог доказать, или промолчать, чтобы чуть позже, собрав неопровержимые улики, вновь вернуться к этому. Проблема была лишь в том, что курсорус отчетливо осознавал, что проигрывает во времени, и второго шанса указать королю на заговорщиков у него может просто не быть, а значит, все пришлось бы решать самому. С помощью кинжалов и отравленных дротиков. Долимар молчал. Его взгляд замер над головой короля, который не торопил его с ответом, предпочитая внимательно разглядывать лицо своего преданного вассала. Виамар ненавидел пустые подозрения, каждый раз требуя неопровержимых доводов, о чем бы ни шла речь. Но в этот раз Долимар был готов стерпеть его гнев. Тем более что покушение, едва не окончившись удачей, должно было стереть у короля все иллюзии о справедливости и прибавить злости. Беда с Виамаром стряслась на охоте, когда он со своей свитой брал серебряного оленя. Король замер в седле, прицеливаясь из охотничьего лука в шею рогатому красавцу, склонившемуся у заросшего травой ручейка. И в этот момент из густого кустарника на него с ревом бросился медведь. Нападение было столь неожиданным и стремительным, что Виамар не успел ничего сделать, хоть и был прекрасным воином. Конь, почуяв смертельную опасность за мгновение до человека, успел сорваться с места, чем, скорее всего, и спас Виамара от смертельного удара, но зверь оказался проворен. Одним могучим взмахом медведь распорол бок коня, а с ним и ногу всадника. Конь завалился на бок, придавливая вторую ногу королю. К счастью, подоспели двое стражников из Мечей Короны, охранявших короля. Они отчаянно бросились на зверя, отвлекая внимание от Виамара. На крики и рев сбежалась свита и остальные кирасиры. Кто-то бросился оттаскивать короля, потерявшего к тому моменту сознание, кто-то помогал отвлекать медведя. Тяжелые арбалетные стрелы вонзились в тело зверя, сбивая его с ног, а мечи закончили дело. Двое воинов, до последнего вздоха прикрывавших короля, были мертвы. Еще трое сильно ранены. Лекарь из свиты наспех обработал обширную рану на ноге и перебинтовал. Короля спешно доставили во дворец, в руки дворцовых лекарей эффи и знахарей-травников. Рана была большой, но не смертельной, о чем сразу сообщили всем придворным, ожидающим за дверьми покоев и раз за разом пересказывающим жуткую историю, которая обрастала все новыми душещипательными подробностями. Обитатели дворца облегченно выдохнули – перспектива потерять короля перед началом войны была страшна. К тому же, все могло усложниться тем, что у Виамара до сих пор не было наследника, только две дочери, а значит, следовало ожидать грызни за право быть регентом-протектором до совершеннолетия старшей дочери, когда она могла выйти замуж и занять трон с супругом. И тут начали происходить странные и пугающие вещи. Король не приходил в сознание, а его рана открылась и беспрерывно кровоточила. Кожа вокруг разреза стала синеть. Опухоль постепенно перекидывалась на здоровые ткани. Эффи и знахари испуганно разводили руками, признавая свое бессилие. Их лечения хватало лишь на то, чтобы замедлить болезнь, не дать ей быстро, как это получилось с остальными раненными в той схватке с медведем, уничтожить тело монарха. Было очевидно, что рана отравлена, но все известные противоядия не помогали. Магия, даже самая сильная, также не могла справиться с заражением. В ярости лорд Оквус Трэйдорг, канцлер и первый советник Виамара, казнил всех егерей, участвовавших в охоте, и едва не принялся за лекарей и кирасиров. Долимару, бывшему, ко всему прочему, вторым советником, стоило большого труда успокоить справедливый гнев лорда. Королеву, в порыве отчаяния едва не отдавшую приказ казнить всех тех, до кого не успели добраться палачи канцлера, заперли с дочерью под стражей и никого не подпускали к ним, кроме ее свиты и прислуги. Дворец накрыло страхом и ощущением скорой беды – король Виамар медленно, но неотвратимо умирал. Все трое раненых, но выживших в тот злополучный день, уже умерли, так и не придя в сознание. Все было так же, как и с королем – безостановочное кровотечение и жуткие опухоли. Даже отчаянная попытка отрубить распухшую руку выше раны одному из кирасиров не помогла несчастному. Долимар на несколько мгновений вспомнил эти страшные дни. Рана Виамара почему-то отдаленно напоминала ему неотвратимую смерть от контакта с жуткой преградой у Мертвого Леса. Он уже готовился отдать приказы своим курсорам, заготовленные именно на такой случай, когда с ним неожиданно заговорила незнакомая молоденькая лекарь эффи. – Король отравлен, господин курсорус! – тихо шепнула она ему, улучив момент, когда они столкнулись в коридоре. – Благодарю за наблюдательность, дитя, – бросил Долимар, украдкой окинув внимательным взглядом невзрачную незнакомку. – Если ты еще скажешь мне, что рана на бедре, я велю выдать тебе пустой мешок золота и одарю правом на великую честь десять лет лечить нищих в Нижних Трущобах, чтобы ты не растеряла такой ценный навык. От такого ответа и без того напуганная девушка перепугалась еще больше. – Я могу попытаться спасти его, – едва слышно шепнула эффи, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Но вы должны делать так, как я скажу. Долимар, и без того взвинченный до предела, грубо схватил вскрикнувшую от неожиданности незнакомку за локоть. Тут же, словно из-под земли, выскочили два его телохранителя, скрывающиеся от посторонних глаз за колоннами в ожидании жеста курсоруса. Один из них молниеносным движением руки надавил на шею девушки с правой стороны, а второй ловко подхватил на руки уже обмякшее тело. Первый укрыл ее своим плащом, и оба телохранителя устремились следом за курсорусом, который, как ни в чем не бывало, продолжил идти в свою башню. – Дархумова Бездна! – в поддельной ярости прошипел Долимар в бледное личико очнувшейся девушки, крепко придерживаемой телохранителем. – Кто тебя послал, соплячка?! Мысленно он уже прокручивал в голове возможные имена, которые могли прозвучать. Хотя сведения о молоденькой эффи с именем Анабэль, которые в спешке нашел ему его помощник Плайс, были скудными и незамысловатыми, а значит, говорили в ее пользу. – Послушайте! – сбивчиво залепетала насмерть перепуганная девушка, с трудом подбирая слова. – Как яд попал в рану? Говорят, его ударил медведь? Можно, конечно, обработать когти и зверю, а можно положить в повязку при обработке. Слова эффи попали в цель – курсорус и сам размышлял об этом. Чего уж там, по его приказу уже искали и допрашивали всех лекарей, в тот день оказавшихся на охоте, и их семьи. Конечно, в эту версию не вписывались остальные три трупа, но что-то подсказывало курсорусу, что, если он копнет поглубже, то может найти объяснение и этому факту. Долимар медленно подошел вплотную к эффи, буравя ее своим пронзительным взглядом. Девушка не выдержала такого давления и склонила голову. Долимар кивнул курсору и отступил обратно, вглубь кабинета. Когда он обернулся к эффи, кроме них в кабинете никого не было. – Говори смело, Анабэль, не бойся, я не причиню тебе вреда, – курсорус вернул своему лицу обычное добродушное выражение. – Я смогла бы выделить токсин из крови и найти противоядие, но на это уйдет время, – голос приободренной эффи стал увереннее. – Заражение похоже на Серую Хмарь, но действует гораздо медленнее, и тело сгнивает, а не распадается, но схожесть в том, что и ампутация пораженных… – Сивонна Бачча! – выругался Долимар, грубо перебивая девушку. – Откуда ты узнала про ампутацию?! Это делалось в секрете! – Я слышала, как об этом говорил Зендор… – потупилась эффи, понявшая, что сболтнула лишнего. – Он не слишком тихо перешептывался с одним из своих помощников в покоях. – Нужно изолировать короля от других лекарей, – отмахнулся курсорус. Болтливость главы гильдии эффи была известна, как и его тяга к красивым женщинам, желательно, не свободным. Но он все еще не верил в возможную надежду. Все самые лучшие эффи, лекари и знахари страны не могли вылечить короля, а тут какая-то благословенная Всеединым выскочка сама предлагает выход. Опыт подсказывал Долимару, что здесь было что-то не так. Почему то же самое не предлагали остальные эффи? – Это все? – Короля придется ввести в Тихий Сон! – выпалила эффи и испуганно замолчала. – Из Тихого Сна можно не вернуться, девочка, – Долимар отступил на шаг назад, заново окидывая девушку взглядом. А что, если это оно и есть? Хитрая комбинация убить Виамара? Он, конечно, умирал, но еще был жив. Может, он даже сможет прийти в сознание и сумеет отдать последние приказы своим советникам. Сам назначит регента. А может, даже сумеет выкарабкаться. А тут – Тихий Сон, в котором Виамар станет абсолютно бесполезным. Могла ли девчонка вести двойную игру? Конечно, могла. Но Долимар чувствовал, что она ее не вела. – Зачем ему Тихий Сон, Анабэль? – спросил курсорус, уже догадываясь, какой услышит ответ. – Я не успею найти противоядие, если все останется так же. Той магии, что сейчас сдерживает распространение яда, недостаточно. В Тихом Сне все процессы замедлятся значительно больше. Это даст мне нужное время. – А если ты не успеешь? – спросил Долимар, уже приняв решение. Нужно было еще обсудить это с канцлером, но в том, что Оквус поддержит его, курсорус не сомневался. Анабэль опустила глаза в пол и промолчала. Долимар уже понял, почему этот вариант не предлагали другие эффи. Слишком огромная ответственность. Одно неверное решение, и король умрет. И это еще не учитывая тот факт, что противоядия могло не быть вовсе. Почему же этой девчонке хватило смелости сказать об этом вслух, в отличие от того же Зендора, главы гильдии эффи? – Иди за мной, – вздохнул мужчина, с тоской принимая тот факт, что теперь судьба Виамара Трэйдора могла оказаться в этих девичьих руках. Но другого выхода из положения на тот момент он не видел. Анабэль смогла и успела. Канцлер сразу поддержал предложение Долимара. Было видно, что он готов был уцепиться за любую возможность, лишь бы вернуть Виамара к жизни. Короля тотчас перенесли из лазарета в покои, запретив под страхом смерти входить туда кому бы то ни было. Исключением были только трое – Долимар, Оквус и Анабэль. Глава эффи тут же обрушился с критикой такого метода. Едва ли не с пеной у рта Зендор кричал о глупости малолетней выскочки, возомнившей себя магистром в ядах. Но стоило ему неосмотрительно высказаться о недалекости курсоруса, покровительствующего ей, канцлер лично заткнул ему рот. Ставка была сделана. Виамара магией ввели в Тихий Сон, и Анабэль спешно принялась за дело под присмотром лорда Оквуса. Трое суток поиска, проб, ошибок, отчаяния, истерик. Трое суток без сна и почти без еды. Несчетное количество тонизирующих заклинаний, под конец от которых у эффи начались странные видения. Трое суток, и Анабэль, едва не падая с ног от усталости, вручила канцлеру и курсорусу колбу с бурой, отвратительно пахнущей жижей – лекарством. Оквус и Долимар, с трудом сдерживая приступы тошноты, недоверчиво переглянулись. – Это его наверняка добьет, – без тени улыбки пошутил канцлер, у которого за эти дни заметно прибавилось седых волос. К всеобщему облегчению, эффект оказался таким, на который они и надеялись. Опухоль стала постепенно спадать. Когда кровь была достаточно очищена от яда, Анабэль принялась залечивать рану и восстанавливать поврежденные ткани. Лишь одно омрачало выздоровление – Виамар не приходил в сознание, оставаясь в Тихом Сне. Чудо случилось лишь спустя две недели, когда его уже заждались. Виамар, стоило ему прийти в себя, первым делом узнал от Анабэль, сколько пробыл без сознания. А узнав, пришел в ужас и потребовал немедленные доклады своих советников. Анабэль стоило немалых усилий сдержать ослабевшего короля и рвущихся к нему канцлера и курсоруса. Советники понимали, что Виамару еще нужен был покой, но с огромной неохотой уступили эффи. Доклады отложили до позднего вечера. Первым в покои Виамара, с разрешения эффи, зашел канцлер с огромным ворохом бумаг. Они проговорили почти два часа, после которых Оквус стрелой выскочил из покоев и ринулся раздавать приказы, заверенные Виамаром. Курсорусу не терпелось войти следом, но он сдержал свой порыв, понимая, что его величеству нужно было передохнуть. Ровно через час курсорус сидел у кровати короля, терзаемый сомнениями. – Думаю, тебе есть, что рассказать? – спросил спокойным тоном король, оценивающе разглядывая курсоруса. От него не укрылись следы изможденности на лице Долимара – мешки с чернотой под глазами, опущенные уголки губ и глубокие морщины, испещрившие лоб. – Я слушаю. Насколько плохи наши дела, братец? Глава 8 – Произошло слишком много событий, пока вы были больны, ваше величество, – Долимар начал издалека. Сегодня он не стал брать свою обычную папку из черной кожи с красным тиснением, в которой на каждом большом совещании чудесным образом оказывались необходимые бумаги, будь то своевременный обличающий донос шпиона на высокопоставленного чиновника или представление к награде за верную службу Короне. Долимар все помнил и так, просто ему доставляло тайное удовольствие смотреть украдкой на напуганные лица провинившихся, увидевших в его руках черную папку, нагоняющую страх не меньше, чем сам вездесущий курсорус. – Оквус многое мне рассказал, в основном плохое. Но… – король поерзал на подушках, устраиваясь поудобнее. – Было и очень плохое. Порадуешь ли ты меня? – Хотелось бы, ваше величество, но, боюсь, мои вести будут не лучше предыдущих, – Долимар, как ни старался, не мог скрыть своей радости от того, что наконец-то снова мог говорить с Виамаром. Он с явным облегчением смотрел на изможденного, но все же живого короля. Вместе они сумеют все преодолеть. – Ваше величество! – Анабэль обернулась от столика и пошла к кровати, бережно держа двумя руками высокий кубок, наполненный почти до краев той самой коричневой жижей. – Ваше лекарство готово. По покоям разнесся неприятный запах протухших овощей. Курсорус мысленно усмехнулся, видя, как вытянулось лицо короля. Он кивнул девушке, которой теперь была обязана вся страна, встал и отошел в сторону, не мешая эффи. – Дархумова Бездна! Мне кажется, что вы решили меня отравить и умело это скрываете! – проворчал Виамар, с обреченным видом смотря на приближающийся кубок. – Ну разве может лекарство так вонять и иметь такой мерзкий вкус?! – До того, как вы очнулись, вашу рану обрабатывали более концентрированной субстанцией! – возмутилась эффи, всерьез воспринимая шутливый упрек короля. – Теперь, когда вы пришли в себя, лечение можно продолжать разбавленным отваром, как питьем, для полной очистки крови от яда. Оно почти не пахнет и вполне сносно на вкус. – Оквус говорил… – Король принял кубок и посмотрел на Долимара поверх его края со смесью тоски и отвращения. – Будто мазь воняла так, что глаза жгло и щипало несколько часов. – Господин канцлер прав, – подтвердил курсорус, стараясь дышать только ртом. – А нос до конца дня не мог ощущать никакие запахи. – Он красноречиво посмотрел на эффи, которая выполнила свою работу и теперь могла уйти, но не уходила, дожидаясь, пока король выпьет лекарство. – Анабэль, оставь нас, – поторопил курсорус эффи. – Можешь отдохнуть, ты славно потрудилась. С Долимаром Трэйдоргом не спорили, а выполняли его приказы. Девушка неловко сделала реверанс и послушно вышла из покоев, оставив мужчин наедине. В просторной приемной для нее была оборудована комната, где она и проводила почти все время, пока не находилась в покоях. – А она не глупа, – усмехнулся Виамар, провожая эффи внимательным взглядом. – Хотя видно, что высокий этикет дается ей с трудом. «И красивая, – подумал с легкой тревогой Долимар, – и замечает, как ты смотришь в глубокий вырез на ее платье». – Анабэль достойна только похвалы, ваше величество! – вслух сказал курсорус, мысленно отмечая, что нужно было заставить девчонку носить более скромные платья. – Она, и никто другой, спасла вашу жизнь. Радушное настроение Виамара сошло с лица. – Оквус сказал мне. Позже решу, как наградить ее. Король уставился в кубок. Долимар с тревогой заметил, как заходили желваки на скулах Виамара. Это был верный признак того, что его величество постепенно обуревала ярость. Долимар был готов к этому и терпеливо ждал монаршего гнева. – Куда смотрела твоя служба? – медленно, по словам, прошипел Виамар. Его взгляд оторвался от варева в кубке и впился в лицо курсоруса. Долимар физически ощутил злобу короля. Он почувствовал укол холода в районе поясницы. Виамар был прав, обрушивая свой гнев на его голову. Кирасиры охраняли покой и здоровье короля, но именно курсоры должны были узнать о покушении заранее и принять соответствующие меры. Служба Долимара прозевала убийцу, и он, как ее начальник был главным виновным. – Молчишь? – рявкнул Виамар, в голосе которого смешались злость и страх. – Всеединый! Да я едва не предстал перед ним! Как ты мог допустить такое?! Особенно сейчас, когда дархумовы кразорцы выжидают на нашей границе?! Долимар стойко стерпел справедливые упреки и обвинения короля. Оправдываться и каяться он не собирался. Что толку в красноречивых словах? Такие ошибки можно было искупить только службой. Виамар, прекрасно знающий о характере курсоруса, был того же мнения. – И не вздумай мне тут оправдываться, – проворчал король. – Только этого мне еще не хватало. Вспышка королевского гнева закончилась так же неожиданно, как и появилась. Ярость, как это часто бывало у Виамар, сменилась подчеркнутым спокойствием. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. – Итак, отравление? – Да, – Долимар ответил мгновенно, словно ожидал этого вопроса. – Отравлена повязка, которую вам наложили в лесу. Убийца так же отправил на тот свет троих кирасиров, которые были ранены, защищая вас от медведя. Кому-то хотелось, чтобы все решили, что яд был на когтях медведя, которые загадочно исчезли, стоило туше оказаться во дворце. Не буду рассказывать вам об этом подробнее – ложный след, по которому быстренько пробежались мои люди, не дал ничего интересного. Лекаря нашли мертвым несколькими днями позже. Член ордена эффи, способный и честолюбивый, метил в дворцовые лекари. Ни в чем странном замечен не был. В ордене, как всегда, все в растерянности, а его глава клянется в верности и искренне сокрушается о произошедшем. – Неблагодарные ублюдки! – наедине Виамар не стеснялся в выражениях. – Змеиное логово! Магам никогда не живется спокойно, всегда они что-то замышляют, плетут интриги. – Пейте отвар, ваше величество, пока он теплый, то вполне сносный. Холодный же – сущая отрава, – напомнил Долимар. – О вашем подвиге сложат песню. Он разделял нелюбовь Виамара к магам, но был гораздо практичнее в силу своей должности. Хотя и короля нельзя было упрекнуть в отсутствии этого качества. Взойдя на престол, Трэйдор, бывший весьма вспыльчивым человеком, с ранних лет привыкший к своему особому положению будущего наследника, за первые несколько месяцев правления заметно поумерил пыл и обуздал свой нрав. С помощью верного канцлера, Виамар постепенно стал гораздо спокойнее и рассудительнее. Понимание того, что почти все конфликты и споры решались дипломатией и переговорами, а не битвами армий, преобразило характер монарха. Эти изменения еще больше укрепили Долимара в том, что он выбрал правильную сторону в войне Отца и Сына. И все же вспыльчивая и авантюрная натура короля иногда брала свое. В последние годы правления курсорус все чаще замечал за Виамаром вспышки гнева, если что-то шло не так, как того желал его величество. Иногда такие случаи оканчивались казнью виновного или того, кого Виамар считал виновным. Король сделал кислую мину и в три глотка осушил кубок. – Редкостная дрянь! – сморщился он от отвращения и запустил кубок в стену, от которой он с тихим звоном отскочил на пол. – Орден эффи нам нужен, – продолжил Долимар свои рассуждения, проследив взглядом за коротким полетом кубка, отмечая про себя, что сил у Виамара было еще слишком мало. – Они искусные лекари, спасшие огромное количество жизней. Конечно, мои люди работают в их рядах, но устраивать полноценную чистку в преддверие войны опасно. Тем более что след оборвался. – Конечно, – устало улыбнулся король. Он передернул плечами и шумно сглотнул едва не полезшее обратно лекарство. – Спасли кучу жизней, заработав на этом огромные состояния. – Их труд не легок и требует определенных затрат. Налоги они платят исправно. Но я пришел вам рассказать не об этом, ваше величество. Отравители не в ордене, хоть эффи в этом и замешены. Я подозреваю, что нити могут привести слишком высоко. – Подозреваешь? – холодно переспросил король, уцепившись за то единственное слово, которое искренне ненавидел. Правитель страны всегда должен подозревать всех вокруг. Еще одно подозрение было неинтересным, пусть и озвучивал его сам глава курсоров. Для таких подозрений его служба и была нужна. – Пока лишь подозреваю, – кивнул Долимар, замечая разочарование в глазах Виамара. Что ж, короля можно было понять – когда тебя едва не убили, хотелось услышать конкретные имена, а не расплывчатые домыслы. Но всему было свое время. – Прямых доказательств у меня пока что нет. Долимар замолчал, готовясь продолжить по первому слову короля, но Виамар удивил его, неожиданно вспылив. – Так найди их! Я не могу пытать и казнить людей за измену и покушение на жизнь короля лишь по твоим подозрениям, Долимар. Хоть мне, говоря по чести, сейчас этого хочется, как никогда. Но так мне уже через неделю просто не останется кем править. Через два дня ты придешь ко мне со своими бумажками, назовешь мне имена и ткнешь в лицо серьезными доказательствами. – Король был явно раздражен. Он ожидал от Долимара больших успехов. То, что курсорус явился к нему лишь со своими домыслами, заметно разозлило его. – О чем еще ты хотел мне сказать? – король резко сменил тему разговора. Курсорус понимал недовольство Виамара, но ничего другого по покушению сказать не смог. Хотел, но не смог. В последний момент он передумал. Пусть король думает о других делах, более важных и насущных. Впереди была неизбежная война с Кразором. Ради блага Короны он готов промолчать сейчас и взять тяжесть выбора на себя, а уже после, когда все решится, он сумеет объяснить Виамару мотивы своих поступков. Долимар быстро прокрутил в голове план своего доклада. Следующим вопросом была война с Кразором. Конечно, о состоянии границы более полно могли доложить только высшие армейские чины из штаба командования, но Долимар и не собирался этого делать. Его уделом была разведка и шпионаж. – За две недели, что вы отсутствовали, армия Кразора подошла к нашей границе, – начал курсорус издалека. – Это же мне доложил Оквус, – нетерпеливо перебил Виамар. – Они стоят на другом берегу реки Криллы и не в состоянии форсировать реку под прикрытием наших фортов без огромных потерь. Мы это предвидели, как только они напали на Вамут, и успели принять меры. Сейчас мы готовы дать врагу достойный отпор. – Совершенно верно. Канцлер прав, ваше величество, – согласно кивнул курсорус, которому, в силу своего подозрительного характера и специфичной работы, всегда приходилось смотреть гораздо дальше, чем остальным. – Но зачем тогда они подошли к реке? Им бы стоять в пограничных фортах Вамута, где есть хоть какое-то пропитание и жалкая, но все же крыша над головой. Ждать там, пока зима, которая уже не за горами, покроет реку льдом, давая им возможность переправиться в любом месте с меньшими потерями. А они спешно перебросили большую часть своей армии и встали у реки, готовясь к переправе. Долимар сделал паузу, давая время королю понять ход своих мыслей. Виамар беззвучно пожевал губами, словно пробуя слова курсоруса на вкус. По его лицу было понятно, что ему совсем не нравилось то, что он слышал. – Или им помогут переправиться, или гарнизоны будут бездействовать. Первый вариант возможен благодаря союзу с Солхом. Кразорцы, сумевшие договориться с мэйрами, обеспечили бы себе поддержку с воды. Солханские корабли, войдя в устье реки, могут прикрыть переправу церковников. Река достаточно глубока до самых гор, где она берет исток. Обычный корабль смог бы пройти Криллу против течения, но сильно бы потерял в маневренности, представ перед баллистами и катапультами фортов легкой мишенью. А вот солханский корабль, значительно усиленный магией, как в маневренности, так и в нападении, оказался бы грозным противником для фортов. – Но устье защищает крепость Лутера? – воскликнул Виамар, подавшись от волнения вперед. – Как они смогут пройти под его стенами? Это невозможно! – Возможно, ваше величество, – тяжело вздохнул Долимар. Он привык смотреть правде в лицо, какой бы неприятной она ни была. Вот и сейчас ему бы хотелось верить в крепость защиты форта, куда за последние несколько дней были стянуты дополнительные войска, но он знал, что мэйры смогут пройти ее. – С существенными потерями, но солханцы могут преодолеть Лутер. Даже пара кораблей, проскочивших на реку, могут прикрыть переправу, оказав существенную поддержку. Наши силы с Кразором, учитывая, что их нападение принесет существенный минус, а наша защита – плюс, примерно равны. Исход переправы может решить и такая незначительная на первый взгляд помощь. Лутер силен и крепок, но если дело дойдет до битвы с солханцами, мэйры неизбежно победят. – Они способны пойти на такие жертвы?! – Виамар вопросительно уставился на курсоруса. Все знали, что мэйры слишком дорожат собственными жизнями, чтобы пускаться в смертельные авантюры. – Мне бы хотелось, чтобы мэйры не были способны пойти на это, ваше величество. Но, к сожалению, это не так. Солх едва не нарушил свою часть договора, когда не помог кразорцам в захвате Вамута. Теперь церковники вправе потребовать от мэйров такую услугу в уплату долга. Но, насколько мне известно, солханцы сами предложили такую помощь Кразору. – Вот как? – не смог скрыть удивления Виамар. – Как давно ты знал об этом договоре? – Пока вы были без сознания, мои доносчики сумели раскопать кое-что стоящее, – уклончиво ответил курсорус. – Нападение Кразора было спонтанным и произошло раньше запланированного срока. Мэйры просто не успели подготовить и отправить помощь. По крайней мере, так они оправдывали свое бездействие. Догадываюсь, что солханцы должны были высадить десанты с восточного побережья Вамута и этим отвлечь на себя войска, разбросанные по гарнизонам границы Вамута и Шеридана. Из-за этого солдаты Вамута напали на незащищенные фланги кразорцев, вырвавшихся вперед. Это были глупые и досадные потери, вину за которые кразорская верхушка мгновенно переложила на мэйров. Еще я слышал, что на Солхе назревает противостояние дор-мэйра и нескольких крупнейших орденов. И, якобы, главы этих орденов помешали дор-мэйру выполнить свою часть договора с кразорцами, одновременно с этим ведя тайные переговоры с ними. Все это вынуждает Фэндала принимать затратные решения относительно поддержки атаки церковников с воды. И это ослабляет его позиции на Солхе. – Проклятые маги, провались они в Черную Бездну! – король зашипел от ярости. – Ну почему всегда все беды от магов?! Их флот уже выступил? – Нет, но выступит в ближайшее время, в этом не стоит сомневаться. – Оквус считает, что граница в безопасности до зимы, а к тому времени мы скопили бы достаточно сил, чтобы раздавить переправу врага. – Это было бы идеальным вариантом для нас, – вздохнул курсорус, показывая всем своим видом, что хотел бы разделить такую позицию. – Но я всегда рассчитываю на худший сценарий. К тому же, он казначей, а я – шпион. Он не лжет, но заблуждается. Если вы спросите меня про долги Короны, я тоже покажусь вам неграмотным, – пожал плечами Долимар, украдкой внимательно наблюдая, как отразится на лице короля такое мимолетное упоминание о долговых обязательствах. Губы Виамара на мгновение дрогнули. Курсорусу было достаточно этого, чтобы понять: его осведомители в ведомстве канцлера не врали о назревающем конфликте между Давором и погорцами, которые начали слишком настойчиво просить об уступках. – Значит, остается лишь ждать удара в надежде, что мы сумеем его отразить? – Виамар крепко сжал кулаки. – Так, по-твоему, нам стоит поступить? – Нет, – Долимар знал, что сказанное будет безумством, но иного выхода он не видел, да и в этом безумстве было здравое зерно. – Мы сами нападем на Солханский флот. Мягкая подушка ударилась в лицо Долимара, брошенная ослабшей рукой, и упала на ковер. – Что ты несешь, Долимар?! – воскликнул король. – Наш флот слишком слаб по сравнению с солханским. Ты предлагаешь обречь их на верную смерть? Курсорус с невозмутимым видом поднял подушку, отряхнул от невидимых пылинок и вернул на кровать. – Да, наш флот слабее солханского, – подтвердил Долимар после недолгого раздумья, тщательно подбирая каждое слово. – Но солханский флот, самый сильный в мире, чего уж кривить душой, силен именно нападением, а не защитой. Например, если встретить его в Алом море и как-то, напором или хитростью, прижать к Великим горам, в зону поражения погорских баллист… Король недоверчиво посмотрел ему в глаза. – Ты удивил меня, Долимар. Если как следует подумать, то флот врага, не ожидая такого нападения, понесет значительный ущерб и не будет в состоянии пройти Лутер. Мне надо это как следует обдумать и обсудить. – Только не с адмиралом Бремаром, ваше величество, – вставил Долимар, а дождавшись вопросительного взгляда короля, выпалил. – Этот человек – предатель. – Говори дальше, – глаза Виамара опасно сузились. – И в этот раз без подозрений, дархум тебя побери! – Пару дней назад адмирал Бремар пропустил солханский корабль, вставший на якорь недалеко от Мертвого Леса. Когда я спросил об этом у него лично, Бремар сказал, что следил за кораблем, а после того, как он причалил к берегу, уничтожил его и всех, кто на нем был. У его корабля «Черный Ворон» достаточно сил, чтобы сделать это, но корабль уничтожил не он. Бремар в сговоре с солханцами, и его информированность о наших планах может разрушить все. Мой источник в команде корабля слишком ценен, чтобы открыть его даже вам, ваше величество. Надеюсь, вы не заставите меня это сделать раньше времени. Но за эту информацию я готов ответить головой. – Разберись с ним сам, без огласки, – мрачно бросил Виамар с глубоким выдохом. – Что это было за судно, и кто его уничтожил? – Я говорил вашему величеству о двух причинах спешки армии Кразора, – напомнил Долимар королю ход своих рассуждений. – Первой была поддержка с воды от мэйров. Вторая же – это наша армия, которая может оказаться не готовой дать отпор врагу. – Как это может быть? – не понял король. – Разве гарнизоны не готовы к войне? – Готовы, – подтвердил курсорус. – Но что случится, если армия лишится командования, лишится короля? Хвала богам, что вы выжили, ваше величество. Страна без короля в такое время слишком лакомый кусок, чтобы устоять. – Оквус позаботился об этом, – перебил Долимара король. – Я подпишу указ о назначении его лордом-регентом, если со мной что-то случится. – А если то же случится и с ним? – внутренне встрепенулся Долимар, но внешне не подал виду, оставаясь спокойно сидеть на месте. – Тогда власть перейдет к тебе, второму имени в приказе, – пожал плечами король. – Разумное решение, – курсорус с трудом сдержал удивление. Было странным, что канцлер сделал такой важный шаг, предварительно не сказав об этом ему. – Могу ли я узнать, сколько имен в приказе? Такой поступок существенно перевешивал чашу весов не в пользу лорда. Если раньше право регентства было у супруги короля – Грэи Трэйдор и Долимара, а Оквус оставался на посту первого советника, то теперь лорд поднимался выше, сместив курсоруса. Конечно, в этом был смысл, но подозрения Долимара после слов Виамара получили новую пищу. – Пять имен. Оквус был достаточно убедителен, чтобы я дал свое согласие, – Виамар говорил так, словно оправдывался, хоть и не должен был отчитываться в своих решениях перед Долимаром. – Мы оба знаем, что в случае непоправимого лорд будет лучшим вариантом, чем ты. Все же, он канцлер, а ты – воин. Поэтому я поменял вас местами. После тебя идет генерал Декар Флэймдор. Вице-канцлер. Верховный казначей. О подробностях можешь осведомиться у канцлера. Указ будет подписан завтра, на Верховном Совете Короны, в присутствии всего двора и всех, кто в этом списке. Для этого даже спешно отозвали Флэймдора, хоть он и был категорически против. Но за пару суток ситуация на Криле вряд ли кардинально изменится. Разумеется, после подписания приказа Декар вернется на границу. – Канцлер поступил дальновидно, – Долимар и виду не подал, что сбит с толку. Одна проблема отпадала сама собой, но на ее место тут же приходили две другие. Единственным, что немного радовало курсоруса в этой ситуации, было то, что он имел небольшое преимущество во времени. До совета, на котором обнародуется указ, можно было не ожидать удара заговорщиков. – Только остался этот злосчастный корабль. И то, что завтра будет торжественно подписан важный документ, укрепляет мои сомнения еще больше. Я жду диверсии. Скорее всего, магического взрыва во дворце, или чего-то подобного. Король нахмурился и молча буравил курсоруса тяжелым взглядом. Долимар помнил, какое впечатление произвел на Виамара взрыв в Вамуте, когда страна разом лишилась всей руководящей верхушки власти. Дерзкий план солханцев оказался слишком эффективным. Осведомители Долимара в Алой Цитадели докладывали ему, что мэйры сами не ожидали такого результата. Тот единственный взрыв сделал больше, чем вся огромная шпионская сеть кразорцев в Вамуте, посеяв не только неразбериху и междоусобицу, но и страх. Страх того, что удар может повториться в любой момент в любом месте. – Защита дворца – моя первостепенная задача, ваше величество, и я сделаю все, что необходимо для вашей защиты, – Долимар старался, чтобы его голос звучал твердо и убедительно. Ему вовсе не хотелось лишний раз тревожить Виамара, но эти подозрения он должен был озвучить. – Курсоры патрулируют улицы города. Стража усилена вдвое. В ворота Белого Города не пройдет ни один подозрительный человек. Дворец так же надежно охраняется. Преданные эффи постоянно следят за любым проявлением магии в городе, сообщая обо всех отклонениях. – Решение о созыве Верховного Совета Короны мы приняли с канцлером лишь час назад, – напомнил Виамар, прекрасно понявший, в какую сторону клонил курсорус. – А тот корабль проплыл в наших водах два дня назад. Не кажется ли тебе, что ты пытаешься притянуть совершенно разные факты в одну цепочку? Король был прав, Долимар осознавал это, но что-то подсказывало ему, что все эти кусочки были частью одного целого. Вот только как они увязывались друг с другом, ему пока было совершенно не понятно. Да, решение о Совете было принято сегодня, а в Мертвый Лес люди вошли два дня назад. Но целью взрыва мог быть только дворец Трэйдоров, а Совет – лишь удачным стечением обстоятельств для врага. Да, скорее всего, так оно и было. Долимар не ответил на вопрос короля, который истолковал такое молчание как согласие с его словами. – И все-таки ты боишься… – усталый Виамар откинулся на подушки. – Но почему? Ты же вроде всегда все контролируешь? – Бояться в нашем положении – это нормально, ваше величество. Я лучше предстану перед вами здравомыслящим трусом, чем бравирующим идиотом. На корабле были мэйры, двое мужчин, которые исчезли незадолго до того, как на лагерь у берега напали люди. Еще группа солханских следопытов вошла в Мертвый Лес, а затем появились убийцы. Они убили всех, кто был в лагере, а были там и сильные мэйры. Нападение было столь стремительным и неожиданным, что маги не успели оказать достойного сопротивления. Еще раз подчеркну это, ваше величество. Неизвестные убийцы легко перебили отряд мэйров. Затем эти же люди уничтожили корабль и всех, кто оставался на нем. После они убили единственного выжившего из группы, вышедшего из леса. Он что-то передал им перед смертью, и люди ушли в сторону Диссы. – Откуда ты все это знаешь, Долимар? – не смог скрыть удивления Виамар. Осведомленность главного разведчика уже не вызывала удивления сама по себе, но такие подробности курсорус мог знать только от участников этой запутанной темной истории. «Не мог же он все это предвидеть и внедрить своего человека туда заранее? – спросил сам себя Виамар, внутренне восхищаясь умениями курсоруса. – Или мог?» – Эти сведения от солханцев, ваше величество, более я сказать не могу, – соврал Долимар, не моргнув и глазом. Конечно, это было только частичной ложью – солханцы и вправду слили ему много интересных сведений за последние сутки, что, конечно вызывало лишь больше подозрений. Но подробности были совсем из другого источника. – Убить мэйров и уничтожить их корабль мало кому под силу. Но есть интересное совпадение – из города в нужное время ушла одна из сильных банд Ночной гильдии, которая, в принципе, могла провернуть такое при должном везении и помощи. А сегодня эта же банда тихо прибывает обратно. – Твои делишки с Ночными и прочим сбродом могут плохо кончиться, – грубо сказал король. Ему никогда не нравилась позиция Долимара в этом вопросе, но тот упрямо отстаивал свои методы работы, не раз доказав их пользу. И все же Виамар каждый раз при удобном случае выказывал свое недовольство. – Мои делишки помогли Короне делать всю грязную работу чужими руками, ваше величество, – спокойно ответил курсорус, уже привыкший к таким постоянным нападкам не только со стороны короля, но и канцлера. – А грязи в последнее время становится только больше. Виамар слабо махнул рукой. У него не было сил и желания дальше спорить с Долимаром. – Два мэйра с корабля тоже рядом, в Трущобах за городской стеной, – как ни в чем не бывало продолжил курсорус. – За ними следят мои люди, они же сделают так, чтобы их встреча не состоялась, хоть мне и крайне любопытно узнать, чем бы это закончилось. У меня есть много соображений по этому поводу, но я не буду утруждать вас ими. – Я доверяю в этом деле тебе, Долимар, – король был поражен открывшейся информации и не скрывал удивления. Было ли что-то в Даворе, о чем курсорус не был извещен? – Что же это такое? Мэйры и Ночные в нашем городе готовят взрыв? Хотят повторить то, что они провернули в Вамуте? Увидев на примере Вамута, как можно всего одной удачной операцией победить в тяжелой войне, многие правители поняли, насколько они были уязвимы для врага. Осознание того, что шпион мог пронести в покои правителя амулет, накачанный магией, и взорвать его, заставило всех первых лиц во всем мире усилить охрану и тайные службы. Конечно, сами по себе покушения с помощью магии были не в новинку сильным мира сего. Но всякий раз это был выверенный и точный удар в нужного человека. Изредка под удар попадало ближайшее окружение. Влиятельные люди полагались на свою охрану, которая и близко не подпускала подозрительных личностей к своим хозяевам. А как уберечься, когда тебя могло похоронить заживо под обломками, к примеру, храма, куда ты зашел помолиться? Замки и резиденции стали неприступными крепостями, куда было невозможно попасть постороннему человеку. Вводились строгие запреты на магию и артефакты, круглосуточно дежурили маги, выискивая нарушителей. И все же никто не чувствовал себя в полной безопасности. Долимар понимал опасения короля, но был уверен, что сумеет победить мэйров. Он знал о них и был готов к их появлению. Какими бы они ни были сильными мэйрами, у него хватало специально обученных людей, способных противопоставить непрошеным гостям равную силу. Сперва, только узнав о мэйрах, он хотел перехватить их за стенами Диссы, но подумав, решил подождать и посмотреть, что будет, когда мэйры и Ночные встретятся. Тем более что далеко не он один знал о мэйрах и проявлял к ним интерес, а значит, при должном мастерстве в сачок, подготовленный для солханцев и Ночных, можно было поймать и другую интересную рыбешку. – Настали тяжелые времена, ваше величество. Враги вокруг нас, и им не терпится пустить нашу кровь, – Долимар откинулся на спинку стула и сцепил пальцы у живота. – Изменилась и стратегия войны. Честный бой уже мало кому интересен. – А что же друзья? – спросил король, все еще потрясенный услышанными словами главного шпиона. – Они у нас остались? – Радэн будет стоять в стороне, как всегда. Им нет дела до того, что происходит за их горами, – вздохнул Долимар и покачал головой из стороны в сторону. – Шеридан… Шеридан отверг наше предложение, ваше величество. – Этого стоило ожидать. Вездесущие карлики, направляющие руку короля Феломаста, не пойдут нам на помощь. Они не простят нам то, что мы отказались платить им долги нашего папаши! – Дело не только в этом, ваше величество, – тактично вставил Долимар, делая себе в памяти очередную пометку. – Положение дел на сегодня таково, что кразорская армия, вставшая на распутье между Давором и Шериданом, выбрала нас как более легкую и лакомую добычу. Шеридан может спокойно пересечь свои болота и зайти кразорцам в тыл. После войны с нами, кто бы им ни помогал, церковники будут сильно ослаблены. Шериданцы могут подмять под себя весь север, если у них хватит хитрости и наглости. Говорят, погорцы уже ищут выход на Басуг, чтобы переманить их на свою сторону. Это все весьма и весьма отвратительно. Но также это дает нам немного времени. Глава кразорской церкви епископ Кламион тоже понимает это. Он осторожен и хитер, и не предпримет опрометчивых шагов, как это случилось с Вамутом. Кразорцы застряли на чужой территории, выжженной ими дотла. В армии кончается провизия, и это подгоняет их. Но они скорее будут нести потери от голода, чем опрометчиво кинутся на штурм нашей границы. Ведь только глупец будет ждать, что перейдя границу, он окажется в амбаре, битком набитом едой и грудастыми девками, а не на выжженной хозяином полосе. А Кламион далеко не глупец. Долимар и Виамар еще долго обсуждали накопившиеся дела. Единственное, о чем так и не сказал курсорус вслух – в чьи руки могли тянуться нити вскрытого заговора. Реакция Виамара была предсказуема. Сперва стоило найти стальные доказательства для своих домыслов, а уже позже озвучить их королю, который никогда не верил словам. С другой стороны, можно было принять волевое решение и взять ответственность на себя. В конце концов, это было неотъемлемой частью его работы. А тут и вовсе дело принимало серьезнейший поворот. Как бы то ни было, канцлер был родным человеком для них обоих. Хороший наставник и прекрасный воин, первым поддержавший сводных братьев в их стремлении спасти страну, оказавшуюся в нищете и долговом рабстве. Его возможное участие в заговоре казалось Долимару бредовой выдумкой, злой шуткой. Долимар покидал покои короля с тяжелым сердцем. Виамар был еще слишком слаб, и, по словам Анабэль, восстановление могло затянуться еще на месяц. А между тем, враг не собирался выжидать так долго. Завтра, после подписания документа, канцлер станет фактическим преемником Короны. Что он предпримет после этого? Доделает начатое? Нужно было действовать быстро и решительно. «Как всегда, плету интриги против родственников», – грустно усмехнулся про себя Долимар, покидая дворец Трэйдоров, и направился в сопровождении телохранителей в Башню Правосудия, одну из четырех больших башен внешней стены дворца, в свой рабочий кабинет, часто служивший ему и спальней, и обеденным залом. В кабинете он сел за просторный стол и, скинув сапоги, стал ждать рассвет, погруженный в свои тревожные размышления. Глава 9 Первые лучи солнца появились из-за морского горизонта на востоке и коснулись парусов десятков кораблей, дрейфующих в гавани Диссы. Свет стал быстро заливать забитый складами и дешевыми тавернами порт. В рассветный час порт уже был заполнен шумом и толкотней своих обитателей, большая часть из которых проснулась задолго до восхода и уже работала, а оставшаяся часть только собиралась отойти ко сну после ночных приключений. Первые лучи на мгновение задержались на высоких стенах, охватывающих кольцом внутренний город, и, взлетев по массивной кладке, устремились дальше, по крышам аккуратных домов и верхушкам высоких деревьев, до самой Рассветной площади, раскинувшейся перед дворцом Трэйдоров. Кабинет Долимара находился на втором этаже Башни Правосудия, которая располагалась у восточной стены дворца, недалеко от главных ворот. Башню Правосудия полностью занимало ведомство Долимара – служба курсоров, выполняющих обязанности тайной полиции, разведки и шпионажа. В ней были отлично оснащенные оружейные комнаты, просторные казармы и столовые. Все в Диссе знали, что башня также имела подземелье, глубокое и извилистое, практически полностью изолированное от остального мира. Там располагались допросные, пыточные и простые камеры, редко страдающие от недостатка постояльцев. Курсорус, так и не сомкнувший ночью глаз, прищурился, когда солнце осветило его изможденное лицо, встал и подошел к распахнутому окну. Долимар глубоко вдохнул утренний прохладный воздух и слабо покачал головой, прогоняя подкрадывающуюся сонливость. Неотложных дел было слишком много. Нужно было разобраться с этими дархумовыми мэйрами в Диссе, и потом он позволит себе поспать несколько часов. Даже себе Долимар не мог признаться, что растерян, и до последнего пытался обманывать себя тем, что всему виной была нехватка сведений, которую, со дня на день, должны исправить его шпионы. Но время шло, а доносы его людей становились все тревожнее. В глубине души стала зарождаться мысль, пропитанная отчаянием и страхом. В стране происходило что-то плохое. И он, при всем своем желании, никак не мог повлиять на это. В день, когда его внутренние принципы дрогнули, Долимар попытался оставить все, как есть. Он отмахнулся от всех своих подозрений, показавшихся ему в тот момент, когда произошло покушение на Виамара, абсурдными. Он неосознанно подменял факты или искал им другие толкования, придумывал оправдания чужим поступкам. Он на многое закрыл глаза. Так продолжалось недолго. Через несколько дней в его руки попала злосчастная записка. Один-единственный донос перечеркнул все. Человек, которому он доверял, который растил его с детства, оберегая от бед, в избытке устилающих путь королевского бастарда, оказался предателем. Долимар отказывался верить этому. Но знал: все, что было сказано в том доносе, было правдой. Канцлер стал именно той недостающей деталью в этой сложной мозаике. Стоило только Долимару прочитать шифрованный донос, и все встало на свои места. Конечно, он подозревал, что главными вдохновителями заговора окажутся высокородные дворяне, и знал уже три имени, которые могли подойти на эту роль, но все оказалось гораздо сложнее. Это было просто невозможным, но было именно так. Именно дядя, родной младший брат короля Мерга, всегда был добр и заботлив к нелюбимому бастарду. В детстве Оквус с неохотой рассказал ему о его матери, обычной служанке, попавшей под руку пьяному королю. Зная жестокий нрав Мерга, беременная девушка набралась храбрости и упала на колени перед его братом, Оквусом, боясь за свою жизнь и жизнь еще не родившегося ребенка. Что-то в плачущей служанке с проступающим животом тронуло сердце канцлера, который в то давнее время был лордом, командующим армией. Он укрыл ее в своем замке, вдали от столицы, а когда родился мальчик, выдал его за своего бастарда. Роды были тяжелыми, даже личные лекари Оквуса не смогли спасти мать, пожертвовав ею с ее согласия, ради жизни сына. Люди, зная о суровом нраве Оквуса, боялись сплетничать об этом, а чуть позже история стерлась сама собой, и мальчонка рос в безопасности. Когда ему исполнилось десять, в гости к дяде приехал юный Виамар, наследник даворского престола. Мальчики быстро сдружились, но Оквус не спешил открывать им тайну. Лишь много позже, когда восстание, прозванное в народе войной Отца и Сына, закончилось смертью Мерга, а они втроем стояли в королевской усыпальнице над мертвым телом, канцлер признался. – Похороните его в мавзолее Трэйдоров, хоть он и был ужасным правителем. Сделайте это вместе, ведь он был отцом вам обоим, – сказал тогда Оквус и оставил изумленных сводных братьев наедине с обезглавленным телом тирана. Долимар мог бы вспомнить еще много случаев, когда дядя помогал ему и брату, нередко спасал от смертельной угрозы. Но тем больше ему не верилось в происходящее. Разум понимал, а сердце не принимало. Не мог он предать их, ну не мог! Это было абсурдно и лишено смысла, но только на первый взгляд. Словно та картина, которую он увидел случайно в детстве, в доме канцлера – если смотреть близко и прямо, то ты видел простой портрет красивой женщины. Но вся картина была усеяна мелкими штрихами и странными линиями, которые складывались в совершенно другую картину, если ты отходил на несколько шагов назад. Красивая женщина, полная сил и здоровья, менялась на сгорбленную старуху, страшную и отталкивающую. Так было и с Оквусом – стоило только представить его во главе заговора, поставить его на это место и чуть раскинуть мозгами, как многое становилось понятным и логичным. И все же, надо было отдать канцлеру должное, действовал он тонко и едва заметно. Не попади этот дархумов донос в руки Долимара, он бы все еще оставался в неведении. Люди, занимающие важные, ключевые посты, давно были или подкуплены им, или заменены на преданных людей. Все они были чисты перед законом, и Долимару не за что было к ним подцепиться. На прямые разговоры те лишь вежливо пожимали плечами, правдиво изображая непонимание. Помимо этого, за последние две недели через Нижний Королевский Совет, где Оквус занимал пост председателя, и его слово было решающим, провели уйму законов, мелких и незначительных поправок, на первый взгляд. Но все вместе они постепенно передавали власть и полномочия в руки канцлера и его людей. Была лишь одна маленькая загвоздка в этом грандиозном плане – Виамар выжил. Отчасти Долимар не понимал этого, ведь Оквус не менее рьяно, чем он сам, сражался за жизнь короля, в то время как мог просто тайно и легко добить его в удобный момент. Возможно, он надеялся, что Виамар не проснется из Тихого Сна? Тогда бы ему не пришлось обагрять руки кровью племянника. Хотя Долимар не верил, что это могло бы остановить так далеко зашедшего Оквуса. Убивший отца убьет и сына. Но дядя сыграл более дальновидно и тонко – завтрашнее, точнее, уже сегодняшнее подписание королевского указа, по сути, делает его законным преемником Короны, лордом-регентом, которого с радостью признает большая часть двора, высших чиновников и глав гильдий, подготовленных заблаговременно. Долимар выдвинул ящик стола, отработанным движением убирая хитрую ловушку, и достал пожелтевший лист бумаги. Он еще раз вгляделся в ровные строчки букв, переставленных в беспорядке, на первый взгляд, но не для знающего шифр. Автор уже был мертв, но его предсмертная записка попала в правильные руки. Когда Долимару стало ясно, что рана короля отравлена, курсоры тут же получили четкий приказ – отыскать всех, кто был рядом с королем в тот день. Нашли всех, кроме лекаря в свите Виамара. Долимар удвоил силы курсоров, усилив их городской стражей, попутно подключив свои связи в преступном мире столицы, и это дало результат. Обезображенное тело несчастного с перерезанным горлом нашли в сточной канаве на окраине Трущоб, в Крысином городке. Долимару стоило огромных сил перетрясти Трущобы, взялись даже за Ночную гильдию, которую раньше курсоры всерьез никогда не трогали. Вскоре в руке курсоруса оказалась тоненькая, почти невидимая ниточка, за которую он аккуратно потянул. На другом конце этой ниточки оказался глава гильдии эффи, Зендор Блой собственной персоной. Маг-эффи, проводящий в обществе лорда Оквуса слишком много времени и преданно исполняющий его приказы. Это могло означать лишь одно – в деле замешан сам канцлер. Без его одобрения Зендор не посмел бы чихнуть лишний раз, не говоря о попытке покушения на жизнь короля. Зная же характер Оквуса, Долимар понимал, что одним косвенным вмешательством тут обойтись не могло. Такой властный человек мог лишь руководить всем заговором. Долимар подошел к противоположному от стола углу комнаты, где на деревянной стойке хранились его старые, со времен службы в армии, доспехи. Та самая броня, в которой он встретил свою первую войну. Курсорус провел пальцем по многочисленным углублениям и трещинам на стали. Пощупал местами потрескавшуюся кожу. Как же было просто в то время, когда он еще мог влезть в эти доспехи, – враги впереди, друзья сзади. Он снял шлем и всмотрелся в темнеющие глазницы, словно пытаясь разглядеть там ответы на свои вопросы. Но ответов не было. Ему все придется решить самому, и ответить за это тоже самому. Тихий стук в дверь отвлек Долимара от грустных размышлений, наставала пора действовать. Он бережно вернул шлем на стойку и пошел к столу. Донесение исчезло в ящике. – Войдите! В кабинет зашли двое молодых людей и выжидающе замерли у двери. Долимар смерил их спокойным взглядом. Левый стоял, вытянувшись в струну, словно был на плацу. Неприметная одежда. Гладко выбритое лицо без эмоций. Взгляд светло-зеленых глаз замер над головой курсоруса. Все согласно уставу. Правый стоял расслабленно. Он осмотрелся по сторонам, словно впервые оказавшись в кабинете курсоруса. На его губах гуляла тень легкой усмешки. За свою жизнь курсорус не встречал более непохожих людей, как внешне, так и по характеру, работающих вместе. Однако все их противоречия не мешали этой паре, а даже, что казалось на первый взгляд невозможным, усиливали их, сделав лучшими агентами Долимара. Темный и светлый, высокий и низкий, худой и полный, хитрый и прямолинейный. Такие противопоставления можно было придумывать, глядя на напарников, до вечера, и все равно не перечислить всех. Но было в них и много общего. Главным, что ценил в них обоих Долимар, было чувство долга и верность Короне. – Садитесь, – курсорус небрежно указал на ряд стульев у стены. Курсоры одновременно развернулись и потянулись за стульями. Левый поднял стул и перенес его ближе к столу. Правый проволок стул по полу и уселся напротив, развернув его спинкой вперед. Долимар, устраиваясь поудобнее в кресле, наблюдал за ними, своими лучшими людьми, все еще сомневаясь в правильности своего окончательного решения. Он колебался. Казавшийся очевидным еще минутой ранее выбор снова стал подвергаться сомнениям. Но таков был характер Долимара, точнее, его приобретенная от многих лет работы курсорусом черта – сомневаться всегда и во всем. – Утро доброе, господин курсорус! – голос правого был легким и жизнерадостным, выдавая прекрасное настроение. – Выглядите вы ужасно, врать не стану. Вам бы поспать. Участия в нем было поровну с насмешкой, но Долимар и бровью не повел. Лишь улыбнулся где-то глубоко внутри себя, соглашаясь с замечанием. Поспать ему и в самом деле не помешало бы. – Тиль! – беззлобно рыкнул другой курсор, сохраняя серьезное и внимательное выражение лица. – Следи за своим языком! Будь на месте наглеца кто-то другой, он бы уже ответил за свою дерзость, но с этими людьми у курсоруса были особые отношения. Как, впрочем, со всеми лучшими курсорами, к чьим странностям он относился снисходительно. Особенно к Тилю, часто излишне острому на язык. Люди, способные выполнять самые сложные задания, имели право на небольшие вольности. Таким незамысловатым способом Долимар подчеркивал их особое положение и статус при нем. – Оставь, Сен'жи, – с добродушной улыбкой отмахнулся курсорус. – Тилиус прав – поспать бы мне не мешало. Но время сейчас для нас слишком ценно, а дело серьезно, поэтому… Усмешка исчезла с лица Тилиуса. Оба курсора подались чуть вперед. Если никогда не преувеличивающий курсорус говорил им, что дело плохо – дело было отвратительно и ужасно. Долимар тихо забарабанил пальцами по отполированной крышке стола. Курсоры терпеливо ждали. Долимар понимал – одно слово, и об Оквусе можно было не переживать. Но не получится так, что его смерть принесет еще больше проблем? Почему-то именно так и казалось Долимару. Пока канцлер продолжал сплетать свою паутину заговора, у курсоруса оставалось немного времени, чтобы узнать больше и подготовить меры. По крайней мере, решил для себя Долимар, еще день Оквуса можно было не трогать. До Королевского Совета, на котором его объявят престолопреемником и развяжут руки. – Тиль, Сенж, – наконец заговорил Долимар, обернувшись вполоборота к окну. – Вы прекрасно знаете, что именно случилось в Вамуте в королевской резиденции, когда Кразор пошел войной. Я боюсь, что с нами они попытаются провернуть этот же трюк. Мне стало известно, что солханцы проникли в Диссу. Их двое, небезызвестный нам Вальдэн Ройдэсс и его помощник. Курсоры переглянулись. Тиль открыл было рот, чтобы что-то спросить, но передумал и промолчал, а воспитанный в строгих воинских традициях Самала Мицу Сен’жи даже и не подумал влезать с вопросами, пока говорил курсорус, пусть и взявший паузу. – Да, это тот самый старый хрен, глава солханского ордена Тихих Надзирателей, – кивнул Долимар. – Точнее, уже бывший глава, но это не важно. Эта парочка приехала сегодня ночью и остановилась в Трущобах, в таверне «Печеный гусь». – Самая спокойная трущобная таверна, – улыбнулся Тилиус, поерзав на месте. Улыбка вышла нервной и натянутой. – Весьма разумно, что они сразу не сунулись в город. – След мэйров тут же заметили бы, – кивнул Долимар словам Тилиуса. – Хорошо, что мои осведомители не дремлют и за стенами Диссы. Солханцам помогает кто-то из наемников. Скорее всего, Хмурый Кэрик и его Волчья Глотка. Тиль тихо присвистнул и покачал головой. Сенж продолжал внимательно слушать, замерев в одной позе, словно изваяние. Долимар, решив не открывать раньше времени все известные ему сведения, продолжил после очередной небольшой паузы: – По моим сведеньям, у Кэрика есть кое-что, в чем очень заинтересованы мэйры. Что это, мне остается только догадываться, но памятуя о Вамуте, я склоняюсь к мысли, что это древний артефакт, способный произвести сильные разрушения в руках мэйров. Ну или что-то подобное. В пользу этой догадки говорит слишком большое количество совпадений. – Они встретятся! – глаза Тиля, ухватившего в словах курсоруса саму суть, азартно блеснули. – Если ваши догадки верны, то у Хмурого товар, а у мэйров – деньги? – Я тоже склонен так думать, – Долимар откинулся на спинку кресла. – Вы устраните эту угрозу. Какими угодно средствами. Главное – артефакт или то, что окажется предметом обмена. По возможности возьмите мальчишку Вальдэна живым. Старика оставлять в живых слишком опасно и бессмысленно – нашими средствами его не разговорить. Какие бы то ни было договоренности с господином Кэриком, как и с Ночными, вставшими на его сторону, я расторгаю. Его жизнь меня не интересует. Долимар замолчал, давая время своим людям осмыслить сказанное и высказать свои вопросы, на которые у него уже были готовы ответы. Что ж, пускай сперва разберутся с мэйрами, потом с Бремаром, а уже потом и с самим Оквусом. «Давно уже было пора снимать эту парочку с рядовой курсорской работы и переводить только на самые важные и сложные убийства», – подумал курсорус, вспоминая, какие дальновидные и смелые планы строил на этих ребят, когда только начинал самолично заниматься с ними. – Господин курсорус… – Долимар едва не вздрогнул от неожиданности, когда заговорил Сенж, всегда молчавший и предоставляющий разговоры Тилиусу как более искушенному в таких беседах. – Это опасная операция. Два мэйра, один из которых считается… – Вальдэн смертельно опасен, – тут же перехватил разговор Тилиус, положив руку на плечо Сенжа. – Его помощник тоже, судя по тому, кому он служит. Прибавьте к этому Кэрика с Волчьей Глоткой. Мы польщены ответственностью задания, но смущены его разумностью. Вдвоем против них? Такие колебания не понравились курсорусу. – Хотите обсудить мой приказ? – Долимар вопросительно приподнял брови. Это было предсказуемо с их стороны, и он не удивился таким сомнениям. Пусть и разумным сомнениям, как считал он сам, но никто из его подчиненных не имел права на сомнения. Приказ мог быть только выполнен. – Или вы не верите в собственные силы? Хоть его тон и был спокойным, и даже немного равнодушным, в голосе курсоруса проскочила угроза. Именно на это и рассчитывал Долимар, давая понять своим подчиненным, что не стоило забывать об их положении. Сенж, больше уязвленный последним вопросом, немного покраснел и опустил глаза в пол. Даже широкие плечи самальца заметно поникли. Тилиус, менее щепетильный в таких разговорах, проявил большую стойкость. – Прошу прощения, господин курсорус, – Тиль продолжил говорить спокойно и уверенно. – Приказ есть приказ, и мы не пытаемся его обсуждать или оспаривать. Я спрошу по-другому – ограничены ли мы в средствах, и какая цель сейчас важнее? Долимар не смог сдержать улыбки, которая на мгновение пробежала по его губам и тут же исчезла. В этом был весь Тилиус – хитрец и пройдоха. Сделал тонкий укол, чтобы прощупать оппонента, обжегся и тут же отступил. Впрочем, этому, как и многому другому, он сам учил эту парочку, и лишь Тиль взял этот прием на вооружение. Долимар встал и неспешно подошел к стойке с доспехами, провел пальцем по предплечью левой руки и нажал на крохотный рычаг, спрятанный в сочленениях. Это обезвредило ловушку перед тайником, спрятанным в стене. Один из камней кладки глубоко утопился внутрь и отъехал наверх без единого звука. Долимар сунул руку в темный проем и через мгновение извлек тугой мешочек с два кулака. Повторное нажатие на рычажок в доспехах вернуло камень, запирающий тайник на место. Стена снова выглядела монолитной кладкой. Курсорус положил мешочек на край стола и сел в кресло. – Этого более чем достаточно, – Долимар пожевал губами в задумчивости, краем глаза провожая мешочек со стола в сумку на поясе Тилиуса. – Главная цель – это предмет обмена. Такая вещь не должна находиться в Диссе. Тем более, в чужих руках. Затем можно будет спокойно обезвредить и мэйров, и Кэрика с помощниками. В конце концов, вы можете его просто выкрасть. Уверен, что убийцам и мэйрам будет о чем поговорить при обнаружении пропажи, пока не подоспеет ударный отряд курсоров с поддержкой эффи. Но я бы на вашем месте на него не рассчитывал. Все нужно провернуть быстро и в строжайшем секрете, без привлечения ненужного внимания. Мои люди следят и за Хмурым, и за мэйрами. Но слежку за Ночными пришлось снять. Кэрик спустился в Поземье. Плайс введет вас подробнее в курс дела. Курсоры, чувствуя по интонации Долимара, что разговор окончен, одновременно встали. – Слышали про лавочку Филина? – Конечно, господин курсорус, – кивнул Тилиус. – Но сами не заходили. – Вот и зайдите, – отрезал Долимар. – Все ради страны и Короны! – хором отчеканили Тилиус и Сенж. – Все ради страны и Короны, – повторил Долимар часть даворской клятвы. – Будьте осмотрительны. Идите. Двое курсоров молча вышли из кабинета в приемную, где их уже ожидал помощник Долимара Плайс Штандор, через которого проходили все серьезные дела и приказы курсорской службы. На каменный подоконник открытого окна уселся черный ворон и, слегка наклонив голову, вызывающе рассматривал Долимара одним глазом. – Дархум тебя разорви! – прошипел курсорус, вытянул руку в сторону непрошенного гостя и сложил пальцы в старый символ от сглаза. Ворон громко каркнул и, шумно взмахнув крыльями, улетел прочь. Глава 10 В утренний час, когда время пробуждения и завтрака большинства горожан закончилось, а пора обеда была еще далеко, когда простая рабочая жизнь вовсю кипела в Трущобах Диссы, трактир «Печеный Гусь» пустовал. Редкие выпивохи, не способные дождаться вечера, заскакивали в поисках стаканчика дешевого пойла в более дешевые трактиры, в изобилии нагроможденные по верхнюю сторону Королевского Торгового Тракта, берущего начало прямо от Западных ворот Диссы. Сам торговый путь был достаточно широк, чтобы на нем могли спокойно разъехаться два каравана, а ближе к столице становился еще шире, переходя у ворот в огромную вытоптанную площадь. Всего пару десятков лет назад вокруг площади в беспорядке были настроены неказистые трактиры, дырявые сараи-склады и мелкие торговые лавки, рассчитанные на самых непритязательных торговцев, которым даже портовый городок был не по карману. Все эти ветхие здания были облеплены халупами и мазанками самых бедных жителей столицы – ее дешевой рабочей силы. Но с годами, когда пространства внутри городских стен для разрастающейся торговли стало не хватать, нижнюю часть Трущоб снесли. На освободившемся месте торговые гильдии возвели крепкие склады и добротные трактиры, рассчитанные на средний по толщине карман караванщиков. Верхние же, куда перебрались все, чей угол пошел под снос, стали еще плотнее и грязнее. Ближе к полудню Трущобы напоминали потревоженный улей. Площадь перед воротами была забита лошадьми, переполненными повозками и сотнями людей. Караванщики и торговцы вели бойкую торговлю и заключали сделки. У каждой повозки дежурили вооруженные охранники, следящие за сохранностью товаров. Лениво перекликались стражники, наблюдающие за порядком. Ловко вертелись таможенники, собирающие налоги. Толкались грузчики, переносящие на плечах и тележках мешки и тюки. Затаившиеся воры зорко высматривали зазевавшуюся добычу. Пестрое людское море бурлило и кипело. Война приближалась, и торговцы, собирающиеся в Радэн, старались выйти в путь без лишних задержек. Каждый из них хотел вернуться обратно как можно скорее, чтобы затем отплыть в свои страны и переждать тяжелые времена дома. Они с завистью посматривали на своих более удачливых конкурентов, возвращавшихся в Диссу налегке, но с полными кошелями золота. Так сложилось, что по Королевскому Торговому Тракту, получившему меткое прозвище «Подай-Еды», который соединял Диссу и Радэн, товары везлись только на продажу. Радэнцы, странный и скрытный северный народ, скупали продовольствие и добротную одежду без ограничений, щедро расплачиваясь с поставщиками золотом и камнями со своих многочисленных приисков и шахт, разбросанных по внутренней стороне гор Пояс Великана. Купец, совершив несколько таких удачных походов, мог быть обеспечен до конца своих дней. Поэтому неудивительно, что торговля с Радэном привлекала столько желающих и была основным способом заработка не только в Даворе. Огромная доля дохода в казну Давора поступала именно с торговых налогов и пошлин. Дайбар Тойг, владелец трактира «Печеный Гусь», в прошлом был наемником, охранявшим торговый караван. Со временем он вырос до десятника, затем перешел в другой караван, втрое больше предыдущего. Денег у наемника, не обремененного большой семьей и тягой к плотским утехам, накопилось за долгие годы верной службы изрядно. Дайбар уже подумывал о том, чтобы вступить в купеческую гильдию. «Не все же время мечом махать, пора и о старости подумать», – любил говорить за кружкой сильно разбавленного эля опытный охранник. Хоть труд наемника и опасен, но в охране больших караванов риска было мало. Вольных торговцев-одиночек грабили постоянно, к крупным же, из торговых союзов и гильдий, вовремя плативших щедрые отступные Ночной гильдии, предпочитали не соваться. Отдельно существовала еще Жемчужная гильдия Басуга, дающая сказочные преимущества по сравнению с любым торговым союзом, но попасть туда не могли даже крупные торговцы. Ничего хорошего из его затеи не вышло, кто-то донес на Дайбара. Сам он грешил на бывшего хозяина, до последнего не желающего расставаться с верным человеком, занимавшим второе по важности место в караване. Но кто теперь разберет. Дайбара схватили на подходе к дому торгового союза «Фазителли и сыновья», крепкому середняку в торговом мире, специализировавшемуся на поставках пушнины из Вольных Баронств. У Дайбара было несколько знакомых в охранах караванов этого союза, посоветовавших начать с этого места. Союз из Вольных Баронств располагался в роскошном здании, недалеко от Рассветной площади. Там Дайбар и договорился о встрече с третьим заместителем главы союза, предварительно истратив на взятки весомую часть своих сбережений. Бывший наемник не успел ничего понять, как двое крепких парней подхватили его за руки у дверей нужного дома среди белого дня, а третий вышиб сознание ударом дубинки по затылку. Очнулся Дайбар в приютском лазарете при церкви Всеединого. Обобранный и избитый, с переломами и вывихами, он едва мог говорить. Узнав, что бедолага – десятник наемников богатого купца, лекари послали весть его хозяину. Но тот отказался от Дайбара, словно и не знал его никогда. С лазарета в Белом городе его тут же перевезли в сарай за стенами в Трущобах, где ютился приют для нищих. Дайбар мог бы оплатить лечение – направляясь в купеческую гильдию, он прихватил только половину всех своих сбережений, но благоразумно промолчал. В Трущобах его кое-как залечили и быстро выставили вон, чему он особо не сопротивлялся – матрасы, кишащие вшами и блохами, с миской похлебки, отдающей блевотиной, мало могли поспособствовать выздоровлению. К бывшему хозяину идти было бессмысленно, да и опасно. Прежние друзья брезгливо отворачивались от калеки. Хвала Всеединому, его тайник со второй половиной сбережений оказался не тронутым. С этими деньгами Дайбар действовал крайне осторожно – выждал несколько недель, блуждая по Трущобам и подыскивая тихий угол, а найдя, открыл маленький захудалый трактир рядом с трактом в Верхних Трущобах. Со временем ветхое здание удалось отремонтировать и расширить. Дела постепенно наладились, и трактир вкупе с комнатами на втором этаже стал даже приносить прибыль, львиная доля которой шла на налоги, содержание и мзду Ночной гильдии, заправлявшей всеми Трущобами. Знакомые трактирщики-соседи советовали открыть на втором этаже бордель с дешевыми девками, способный втрое увеличить доход, но Дайбар не захотел. – На жизнь хватает – и ладно, – отмахивался он от советчиков. Постепенно за его «Печеным Гусем» закрепилась слава недорого и хорошего трактира без лишней грязи и шума. Цены, чуть выше соседских, отваживали местную шваль и головорезов из охраны мелких караванов и привлекали небогатых караванщиков и подмастерьев, обитающих в Трущобах по воле Богов. Соседей, не видящих в «Печеном Гусе» конкурента, такое положение дел вполне устраивало, Дайбара тоже. В ранний час в трактире сидели двое мастеровых, закончивших ночную работу в городе и пропускающих по кружке пива перед домом, и четверо постояльцев – двое караванщиков, завтра собирающихся в путь к Радэну, и двое странников, приехавших посреди ночи. И если работяги и караванщики были обычным зрелищем, то странники невольно вызывали у Дайбара любопытство. Старик и юнец – скорее всего, дед и внук, а может, хозяин и служка, были одеты в невзрачную дорожную одежду, которую не сменили с дороги. Путники вошли в трактир среди ночи, когда он уже опустел, не считая тройки пьяных караванщиков, которых Дайбар уже собирался выгнать, чтобы прикрыть заведение до утра. То, что старик с юношей были путниками и пришли издалека, было ясно с первого взгляда по сапогам, вымазанным в грязи, и слою дорожной пыли на одежде. Дайбар заломил двойную цену, втайне надеясь, что это отпугнет парочку и сэкономит время, позволив поспать лишний час. Но старик, к его удивлению, согласился сразу, не торгуясь. Он даже не стал спорить, когда Дайбар пробурчал, что не будет готовить еду в столь поздний час. – Кувшин воды, пара холодных лепешек и кусок сыра подойдут, – понимающе улыбнулся старик, – разбуди нас к завтраку, уважаемый. С этими словами он положил на край стойки пару серебряных монет, которые тут же исчезли в огромном кулаке трактирщика, развернулся и стал подниматься по скрипучей лестнице наверх, поддерживаемый заботливым юнцом. Дайбару ничего не оставалось, как кликнуть дочку, дремавшую на кухне, чтобы принесла немудреной еды, а самому поплестись следом за путниками с фонарем в руке. Он распахнул крепкую дверь перед ними и первым шагнул внутрь. – Не хоромы, но вам другого и не надо, – буркнул трактирщик, но уже более миролюбиво. – Фонарь оставлю вам, только не забудьте погасить его, как спать ляжете, – пожар нам ни к чему. На защитные заклинания лишних денег нет, сами понимаете. Дочка сейчас еды соберет и принесет. Утром разбужу, как завтрак поспеет. – Благодарим, добрый хозяин, за приют, – старик скинул пыльный плащ и повесил на колышек у двери. Краем глаза Дайбар отметил старый потертый дуплет. Полное отсутствие на нем петель под ножи или кинжалы окончательно успокоило его. – Не изволь беспокоиться – мы люди мирные и богобоязненные. Юнец все это время хранил молчание, но на его лице Дайбар заметил плохо скрываемое презрение, когда он увидел два больших соломенных тюфяка вместо кроватей. Подоспела дочка, примерно одного возраста с парнем, поднос со снедью перекочевал на стол к фонарю. Дайбар пожелал добрых снов и вышел, увлекая девчушку, откровенно засматривающуюся на смазливое лицо мальчишки, за собой. Идала, так звали его дочку. Ее мать умерла от лихорадки, когда девочке еще не было и трех лет. Долгое время Идала жила в семье сестры матери, а Дайбар каждые полгода передавал необходимую сумму денег на ее содержание. Недавно их лавка разорилась, и все семейство уехало из столицы в поисках более спокойного места. Подросшую дочку пришлось забрать к себе, но Дайбар, уже приобретший к тому времени «Печеного Гуся», был только рад. Хотя он никогда не выказывал своей любви к дочери, так похожей на покойную мать, вслух. Своенравный характер и острый язык дочери уже порядком извели стареющего наемника, который не упускал случая, чтобы не высказать Идале свои сожаления о том, что она не уехала с тетушкой разводить свиней и полоть грядки, и мечтал поскорее выдать бунтарку замуж, но все равно любил ее всем сердцем. Идала и теперь не сводила глаз с мальчишки. Она все вертелась вокруг их стола по поводу и без, пока Дайбару это не надоело, и он не одернул бесстыдницу. – Ты что ж, кобылка, позор навлекаешь? – дернул он ее за ухо – несильно, но больно – когда девушка проходила мимо со стопкой грязной посуды. – А ну, кончай юлить вокруг этого сопляка! Иль между ног засвербело? Так я те враз вожжами по заднице пройдусь – глядишь, почесун-то и отступит! Марш на кухню, и носа в зал не кажи без моего слова! Девчонка покраснела, всхлипнула то ли от стыда, то ли от боли и исчезла за дверью кухни, где помогала пришлой поварихе, готовящей еду и иногда греющей кровать Дайбару. Путники меж тем вели неспешный разговор, наслаждаясь простым, но вкусным завтраком. Никто не мог приготовить такую вкусную похлебку на бобах, как Веля, а пареная репа со шкварками была причиной постоянных просьб знакомых трактирщиков с Нижних Трущоб уступить кухарку. На это Дайбар лишь смеялся и отмахивался рукой, зная, что Веля не бросит его. В последнее время он все чаще задумывался о том, чтобы переселить ее в трактир, а там и свадебку тихо сыграть, но все руки не доходили, а Вель не торопила. С этими мыслями Дайбар протирал пивные кружки за стойкой, вполглаза наблюдая за ночными постояльцами. Конечно, такие гости не были редкостью для «Печеного Гуся», но что-то в них настораживало старого наемника. Это ощущение жужжало в его голове, словно одна из десятка мух, кружащих под закопченным потолком. И оно было таким же назойливым и неприятным. Дайбар посмотрел на путников повнимательнее. Обычные люди – старик с внуком, мало ли чего им понадобилось в столице? Сотни таких простых людей ежедневно приходили в Диссу. Кто-то искал укрытие под крепкими городскими стенами, кто-то хотел купить место на торговом корабле и покинуть беспокойные края в надежде найти лучшую долю. Тень войны накрывала их всех, и каждый искал свое убежище. Сам Дайбар старался не думать об этом, но у него давно уже был план того, что он и его близкие будут делать, если кразорская армия все же перейдет Криллу и сумеет победить даворскую армию. Тревожное предчувствие никак не покидало его, и Дайбар, словно ненароком, отставил кружку в ряд к другим и провел рукой по рукояти меча, закрепленного под стойкой, а затем подхватил следующую кружку. Это немного вернуло уверенности старому воину. Несмотря на прошедшие годы, оставшуюся сильную хромоту после лечения в трущобном лазарете и вылезший живот, он все еще сносно владел мечом и с легкостью мог зашибить случайного вора или перепившего наемника. «Все равно с ними что-то не так, – подумал Дайбар, искоса продолжая смотреть на путников, – и лошадей они продали по приезду, словно знали, что конюшен не содержу». Об этом ему шепнул служка, которого он отправил с рассветом разузнать что-то о приезжих. Так, на всякий случай. «Сивонна Бачча! Да чтоб тебя! – мысленно ругнулся Дайбар сам на себя. – Ну, пришли люди, продали лошадок. Значит, уплыть хотят. Обычное дело». Его взгляд в очередной раз скользнул по путникам, по их одежде, которую они не сменили с дороги, хоть у каждого и был при себе дорожный мешок за плечами. Крепкие потертые сапоги, свободные штаны, сорочка и дуплет – все простое и добротное. Грязные плащи путники оставили в своей комнате. Догадка вспыхнула в голове, словно молния, и Дайбар почувствовал, как сердце сжимает липкий страх, а по спине поползла струйка холодного пота. Старому наемнику стоило немалых трудов сохранить выражение обычного ленивого равнодушия на лице. Он поставил кружку на стол и бочком протиснулся на кухню. Когда дверь за его спиной закрылась, он привалился к стене и шумно выдохнул. Вель, хлопотавшая у котелков, подвешенных над очагами, заметила его и сразу подскочила. – Что такое, Дайбар? – ее перепачканное мукой лицо побелело от испуга. – Да на тебе лица нет! Сердце шалит? Ты присядь, я за лекарем Кильку пошлю. Дайбар опустился на придвинутый табурет. Нет, ее пугать нельзя. Мало ли еще что может быть. Незачем поднимать лишний шум раньше времени. Мужчина обхватил Вель за талию и притянул к себе. – Все хорошо, не пугайся, – прошептал он на ухо кухарке как можно спокойнее. – Ногу прострелило болью, да так сильно, что чуть кружки не разбил. – Дурак старый! – Вель усмехнулась с заметным облегчением. – Я уж думала – помирать собрался! – Куда уж мне! – хмыкнул трактирщик, стараясь ничем не выдать волнения, и сжал руки ниже талии кухарки. – Просто нога, не стоит волноваться. Вель вырвалась из его объятий и подхватила внушительную поварешку. – Ну, смотри, вояка, помрешь до того, как ребеночка мне подаришь… – Вель в шутку замахнулась на мужчину. – Я те и на том свете покоя не дам! И не пугай меня больше так! А то завалился, бледный, словно смерть. – Будет, женщина, – примирительно поднял руки Дайбар. – Кликни Кильку, по делу метнуться надо бы. А Идала где? Я же ее к тебе послал? – На улицу помои выносить пошла, – ответила Вель и высунулась в окно, вызывающе качнув бедрами. Мужчина цокнул языком, но руки распускать не стал – не время и не место для такого. В черный ход забежал Килька – мальчонка лет шести, подрабатывающий в «Печеном Гусе» служкой. Прозвали его так за худобу и вытаращенные, словно у рыбы, глаза. Он приходился то ли двоюродным, то ли троюродным племянником Вель, которая и устроила его в услужение. Дайбар поманил мальчонку к себе и зашептал ему на ухо, чтоб не слышала Вель. – Пойдешь к воротам, спросишь сержанта караула, передашь ему привет от Дайбара и скажешь, что в «Печеном Гусе» два мага заселились. Чьи они – не ясно, но проверить их надо. Глаза мальчишки вытаращились еще больше. Вель искоса наблюдала за ними и хмурилась, догадываясь, что любовник обманывает ее, но молчала. – Ну что уставился?! – гаркнул Дайбар так, чтоб и в зале наверняка услышали. Он вынул из кармана пару медяков и сунул в руку мальчишке. – Дуй давай! И запомни – мазь от боли в ноге! А если принесешь против запора, как в прошлый раз, – шкуру спущу! Килька вылетел из кухни, словно стрела, Вель прыснула от смеха. Дайбар виновато улыбнулся и вернулся в зал. Один выпивоха сбежал за это время, не расплатившись. Ну что ж, ему же было хуже. Караванщики встретили его улыбками – слышали крик, не иначе, а путники сидели и беседовали, как ни в чем не бывало. В той же дорожной одежде, в которой явились в трактир среди ночи. Поменять они ее на такую же не могли – Дайбар отлично помнил, что заплечные мешки их были малы для этого. Нет, одежда была та же самая, только вот без единой пылинки и дырочки, словно новая. Ладно, мальчишка мог очистить две пары сапог, но две пары штанов и дуплеты? Это было маловероятно, особенно учитывая то, что Дайбар, по старой привычке, дважды просыпался за ночь и обходил весь трактир. Никакого шума и возни из-за двери путников он не слышал. Где же они могли ее так отчистить? И когда? Ответ был прост – магия. Тратить энергию на чистку одежды вместо того, чтобы просто отдать ее с парой медяков служкам в трактире, казалось слишком расточительным. Встреть их Дайбар на улице в Белом Городе, он не удивился бы. Маги, будь они любого ордена и звания, всегда путешествовали богато. Даже ученики низших ступеней могли позволить себе куда как более достойное заведение, нежели «Печеный Гусь» в Верхних Трущобах. А это могло означать только одно – маги путешествовали скрытно и не спешили пройти городские ворота, где дежурили королевские эффи. Конечно, Дайбару не было до них никакого дела, но если потом всплывет, что он знал и не донес, у него возникнут серьезные проблемы с курсорами, а с этими ребятами шутки плохи. Поэтому трактирщик и дал знать Щитам Короны – городской страже, а те пускай разбираются по своему усмотрению. Хотят, приходят сами, хотят – с эффи, хотят, пусть следят и хватают их в безлюдном переулке. Задача Дайбара же сейчас – не выказывать подозрения опасным гостям и сбежать подальше с домочадцами, если в трактир все же явится стража. Именно в этот момент мальчишка поднял голову и пристально посмотрел на него. Дайбар, прошедший в молодости две войны, переживший не один бой и неоднократно заглядывающий смерти в лицо, неожиданно вздрогнул. В глазах юнца промелькнула опаляющая ненависть и что-то еще, чего Дайбар не знал и не хотел бы узнать. Промелькнуло и исчезло. Стараясь унять дрожащие руки, он снова вернулся к полотенцу и кружке, уже с надеждой косясь на дверь. Глава 11 – Можем говорить открыто, – сказал арк-мэйр, после того как незаметно для окружающих проделал несколько замысловатых пассов рукой под столом, и заговорщицки подмигнул собеседнику. – На Солхе все было проще, – вздохнул его юный спутник, поглядывая в нетронутую кружку пива перед собой с нескрываемой брезгливостью. – Там Полог Тишины всегда следовал за нами, где бы мы ни были. – А еще на Солхе отвратительная погода и нет ни одного дерева, – напомнил старик и хлебнул из своей кружки, держа ее обеими руками. Его совсем не раздражали недовольные высказывания Дьюса, которому иногда приходилось объяснять весьма простые вещи. В конце концов, для этого он и завел ученика, чтобы делиться с ним знанием и опытом, в надежде, что семена дадут хорошие всходы. – Полог Тишины – заклинание не из слабых, его след был бы заметен. Это… – Мэйр поднял глаза к потолку. – Это другое. Нас слышат, но слова неразборчивы. И энергии это потребляет не в пример меньше. Не забывай, мы на территории врага. Ни к чему лишний раз тратить силы и привлекать к себе ненужное внимание. Дьюс невольно заерзал на стуле. Укол учителя попал точно в цель. К их столику подскочила служанка с подносом, заставленным тарелками. С веселым щебетом она ловко расставила снедь по столу, то и дело стреляя глазками в сторону юноши, и упорхнула к другому столику, где сидела еще пара постояльцев. – Ты ей понравился! – усмехнулся старик, замечая, с каким интересом посматривал на девушку его ученик. Дьюс смутился и быстро перевел взгляд со спины уходящей служанки на тарелку с похлебкой, к которой еще не притронулся. «Эх, молодость», – мысленно усмехнулся Вальдэн. Сердце старика стало стремительно наполняться печалью, той самой, что преследовала его большую часть жизни, но виду он не подал. Подавить неуместные чувства было легко и привычно. – Хороша! – Вальдэн проводил взглядом служанку, исчезающую за дверью на кухне под недовольный окрик трактирщика. – Кто бы мог подумать, что она доносчица. Дьюс поперхнулся и уставился на учителя подозрительным взглядом. – Почему вы так решили, наставник? Я не почувствовал в ней никакого интереса, кроме… – кровь прилипла к щекам ученика, а голос предательски дрогнул. – Мой милый мальчик! Это же прекрасно! – Вальдэн в одно мгновение превратился в того, кем он был всегда – жесткого мэйра с руками по локоть в крови, главы Ордена Тихих Надзирателей. От былого дружелюбия не осталось и следа. – Темный Орбиз! Только прекрасно для нее, умеющей так ловко прятать свои умыслы, а не для тебя! Посмотри сейчас на себя – любая смазливая деваха с набухшими титьками попадет к тебе в постель, выставляя свое желание напоказ, а потом, когда ты уснешь, перережет тебе горло только за возможность изучить содержимое твоих карманов. Огорошенный Дьюс виновато потупился в стол, понимая, как глупо и опрометчиво он себя вел. Его уши пылали огнем. – Запомни! За кого бы ты себя ни выдавал, всегда жди удара в спину и упреждай его, – Вальдэн снова отхлебнул из кружки и как ни в чем не бывало откинулся на спинку стула. – Жди и упреждай. – Простите, учитель, – промямлил Дьюс, сгорая от стыда. – Я буду внимательнее. Вальдэн сделал еще глоток. Пиво было вполне сносным для Трущоб, да и еда была неплоха. Для него не стало неожиданностью, что их так быстро раскроют в Диссе. Тайная служба курсоров была одной из самых лучших в мире в своем деле, да и других заинтересованных ими лиц хватало с лихвой. Наверняка люди дор-мэйра уже наняли пару групп наемников, чтобы отыскать беглецов. Возможно, они даже вышли на Ночную гильдию, которая всегда сама не прочь откусить кусок в любом темном дельце. – Девчонка и в самом деле хороша. Думаю, она доносит курсорам. Для наемников или охотников за головами это было бы слишком сложно. Вальдэн сделал еще один глоток, смотря поверх кружки на суетившегося за стойкой трактирщика. На мгновение их взгляды встретились, и трактирщик тут же повернулся спиной к залу. – Кстати, трактирщик, милейший человек, уже хочет кликнуть стражу, – равнодушно заметил Вальдэн, оттирая рукавом губы. – Он наверняка догадался, кто мы. Трактирщик, словно подтверждая догадку мэйра, исчез за кухонной дверью. – По одежде? – выдохнул Дьюс, краснея еще больше. Эта была его инициатива. Пока Вальдэн спал, Дьюс решил сделать ему приятный сюрприз и почистил их заляпанную грязью одежду. Только сделал он это не с помощью слуг, а используя свою силу. Мэйр, проснувшись и увидев довольное лицо ученика и результаты его колдовства, только махнул рукой. Дело уже было сделано, а ругать впустую Вальдэн не любил. Ему хватило и испуганной физиономии Дьюса, чтобы убедиться, что ученик понял свою ошибку. – Ну не ходить же в грязном, – пожал плечами мэйр, словно давая понять, что это было пустяком. – Глупо надеяться, что тебя не заметят в большом городе, так и кишащем стукачами и доносчиками всех мастей. Хорошо, что это случилось здесь и сейчас – у нас хватит времени доесть этот, несомненно, достойный обед и затеряться в толпе столицы. – Он понял, кто мы? – Дьюс еще раз окинул помещение взглядом, прикидывая, как будет лучше уходить, если их попытаются схватить. – Не думаю, – беспечно отмахнулся Вальдэн, допивая пиво. – Да, несомненно, маги. Да, приехали скрытно. Что с того? В такое неспокойное время в Даворе можно встретить кого угодно. Стража в Трущобах не слишком расторопна. В лучшем случае заявится через полчаса. Опасаться нам стоит не их. Трактирщик вернулся в зал и продолжил как ни в чем не бывало протирать стаканы. Дьюс заметил, что он косится на дверь. – Вы узнали это все без магии? – Дьюс только сейчас понял, что старый мэйр не пустил за это время в ход свою силу. – Умение читать эмоции людей и предсказывать их поступки не легче магии, Дьюс, а иногда и сложнее. Но когда ты обучишься этому нелегкому умению, то поймешь – все гораздо проще, а все люди одинаковы. Успокойся и доедай обед, у нас еще есть время, можешь мне поверить. Ученик кивнул и вновь принялся за похлебку – за три дня скачки до Диссы он успел истосковаться по горячей еде и крыше над головой, пусть они и были на его вкус весьма сомнительного качества. Вальдэн строго запретил использовать силу, стоило им покинуть лагерь у Черного побережья, а собственных умений путешествовать с удобством в дороге у ученика было маловато. Старик же, полностью увлеченный своим планом, не обращал на такие трудности внимания. Дьюс едва заметно вздрогнул и мысленно выругался, вспоминая их путь от лагеря на Черном Побережье до Диссы. *** – Никакой магии в пути, – сказал пожилой мэйр своему ученику, разжигая вручную огонь на их первой ночной стоянке в заброшенной землянке у края леса. Дьюс лишь рассеянно кивнул. Он молча выполнял указания Вальдэна и выглядел подавленным. Юноша все еще не мог прийти в себя от случившегося на берегу. Стоя вдалеке, на краю одного из утесов, они видели, как даворские наемники прошлись по лагерю смертельным вихрем. Конечно, этого и стоило ожидать – у нападавших было слишком весомое преимущество. Вальдэн сам сообщил их магу тайные слова, ломающие защиту и активирующие несколько магических схем, искусно запрятанных в лагере. Солханцы на берегу в одно мгновение остались без капли магии. Перепуганные и растерянные люди против опытных и вооруженных убийц. На Дьюса, большую часть жизни прожившего на Солхе и привыкшего полагаться на магию, этот бой произвел сильное впечатление. Если даворцы смогли при хорошей подготовке легко перебить отряд мэйров, то что мешало им подготовиться еще раз, но уже к встрече с ним и его учителем? – Эти даворские головорезы – очень опасные люди, Дьюс, – голос мэйра, будто читающего мысли ученика, был тих. Юноша сперва удивился. Как может сильнейший мэйр бояться каких-то наемников? Он был уверен, что предусмотрительный учитель просто не допустит того, чтобы убийцы смогли перехитрить его. Но позже, когда они отъехали достаточно далеко, пришел к выводу, что раз уж Вальдэн не хочет недооценивать такого опасного противника, то ему и подавно надо держаться наготове. Был только один вопрос, на который он не мог сам дать ответ. И на первой же остановке он задал его старому мэйру. Дьюс посмотрел в лицо старика, на котором плясали глубокие тени от костра, делая его морщины еще глубже и резче, и с нескрываемой тревогой спросил: – Почему они совсем не сопротивлялись? Ведь в лагере были те, кто владел мечом. Да и из арбалета любой сможет выстрелить. – Привычка решать дело магией иногда приносит вред – в рукопашной всегда побеждает сталь, а не ментальная сила. Они просто растерялись и не успели понять, что произошло. Оружие? Не думаю. Мне кажется, они до последнего вздоха пытались вызвать свою силу. Поэтому всегда относись уважительно к любому сопернику, кем бы он ни был. Лучше переоценить врага, чем наоборот. – Так как нам быть, учитель? – не смог удержаться от вопроса Дьюс. – Что заставит этого Хмурого Кэрика выполнить свои обязательства до конца? – Дархум, – задумчиво ответил старик, помешивая тлеющие угли в костре. – Мы поклялись на крови, встретившись еще задолго до нашего отплытия с Солха. Это было в Вамуте, когда туда пришли кразорцы. Кэрик сам нашел меня, желая свести старые счеты. Но я предложил ему вернуть утраченный дар в обмен на услугу. – Сделка, – Дьюс не переставал удивляться дальновидности и хитрости учителя. – Вроде того, – кивнул Вальдэн, – правда, и Кэрик оказался не глуп. Убийца потребовал договор на крови, но к тому времени я уже знал, для чего мне понадобятся его услуги. Так что не возражал. – Вы знали обо всем этом уже тогда? Что дор-мэйр предаст нас? – Нет, мой мальчик, тогда я еще не знал об этом. Но догадывался. Наш дор-мэйр, кем бы он себя не мнил, довольно предсказуем. Он не отпустил бы меня в Мертвый Лес без надежного сопровождения. Тем более сейчас, когда ставки стали слишком высоки. Более того, я был удивлен, что он не отправился с нами лично. Но против этого было слишком много причин. – Он хотел плыть с нами? – переспросил Дьюс. – Конечно. Фэндал жаждет получить этот кристалл не меньше, чем я. Вот только дор-мэйр, в отличие от меня, совсем не догадывается об истинном предназначении древнего артефакта. Но оставим это. Дьюс не стал продолжать спрашивать мэйра о кристалле. Вальдэн давно наложил на эту тему табу, сам рассказывая Дьюсу по чуть-чуть то, что считал нужным. Сделка со следопытами тоже была скреплена кровью, и Дьюс впервые увидел, что происходило с нарушившим ее. Да, напрямую Вальдэн не нарушил договора, и они успели ускакать достаточно далеко от бухты, но откат все равно легко нашел клятвопреступника. Они ехали рядом по просеке через лес и разговаривали о магии, когда Вальдэн неожиданно замолчал. Дьюс понял все мгновенно, мэйр предупреждал его об этом. Он соскочил с лошади и едва успел подхватить на руки тело старика, безжизненно сползшее с седла. Лицо его посерело, губы посинели, глаза закатились, из носа и рта потекли струйки крови, а все тело била мелкая дрожь. Дьюс, как мог, вливал целебные силы в тело Вальдэна, всерьез опасаясь, что тот может умереть. Целитель был из него никудышный – не та специализация, но он справился. Вскоре Вальдэн обмяк, а прерывистое дыхание сменилось равномерными вздохами спящего. Юноша просидел возле мэйра несколько часов, прежде чем тот очнулся. – Подай-ка мне трубку, Дьюс… – голос его был все еще слаб, как и прикосновение морщинистой руки. Курение было единственной слабостью старика. Это был целый ритуал, растянутый и выверенный до мелочей – от набивания трубки душистой высохшей травой из Кадура до пускания в воздух больших колец дыма. Такое курение было смертельно опасным для здоровья обычного человека, который уже не мог прожить и дня без чудесного дыма, дарующего красочные видения взамен усыхающему сознанию. Но старого мэйра курение лишь расслабляло, не более того. Видения, по его словам, перестали посещать его уже через год регулярного курения, хотя обычного, пусть и чрезмерно здорового человека, за этот же период времени развлечения с тлеющей высушенной травой покинула бы сама жизнь. – Я видел много смертей от отката, – Вальдэн выдохнул первое колечко сизого дыма, привалившись к стволу одинокого деревца. – И умирают не от боли удара – словно на тебя наваливается огромная каменная плита и начинает сдавливать тебя, или от ментального вихря, способного выжечь твой мозг, убив в лучшем случае, а в худшем превратив в пускающего слюни идиота, до конца дней ходящего под себя и не способного поднять ложку. Темный Орбиз! Я уже и забыл, как это больно – нарушать клятву дархума! Нет, чаще всего умирают при падениях с лестниц, разбивая головы о камни, оседая на отточенное лезвие собственного клинка, или от удара врага, оказавшегося поблизости в столь удачный момент. Я мог просто свернуть себе шею, упав с лошади, не подоспей ты на помощь. – Я сделал так, как вы и просили, учитель, – Дьюс был смущен похвалой. – Значит, ищейки мертвы? – Да. Не важно, сколько их вышло из Мертвого Леса. Еще три кольца полетели в звездное небо одно за другим. – Умершие в лесу не нарушали сделки. Но смерть ищеек от рук наемника, которого подослал я, нарушала, пусть и не напрямую. – А если они вышли без камня? Мальчик умел задавать правильные вопросы, с удовольствием отметил про себя старик. Хоть иногда его любознательность и стоила весьма дорого. – Если я хоть что-то понимаю в людях, то они бы не вышли из леса без камня, – Вальдэн выбил прогоревшую траву из трубки и спрятал ее, бережно завернув в шелковую тряпицу. – А если не понимаю, то на этот случай у меня была договоренность с наемниками – не убивать выживших. – Тогда бы не было и отката! – догадался Дьюс. – Верно? – И мы бы пришли в Диссу с запасным планом, – мэйр зевнул. Откат подорвал его силы, и ему требовался отдых, но терять драгоценное время он не хотел. – Поедим и продолжим наш путь. Арк-мэйр был рад, хоть и не показывал этого. Самая сложная часть его плана завершилась удачей. Они наспех перекусили скромными запасами из наплечных мешков, прихваченных из лагеря, и взобрались на лошадей. Заброшенная дорога, которой пользовались только контрабандисты и искатели реликвий Темного Леса, вскоре вывела их из леса. – Почему вы не взяли камень у Кэрика сразу? – спросил Дьюс, покачиваясь в седле. Лошади, оставленные им наемниками, были прекрасно выезжены и слушались каждого несильного тычка голени или движения поводьев. – Не хотелось нести его самому, – шутливо отмахнулся арк-мэйр. Теплый ветерок и спокойствие окружающих равнин настраивали на хорошее настроение. Все-таки было неплохо сменить сырость камня на зелень и солнце. – В городских стенах обмен пройдет спокойнее для обеих сторон, – добавил Вальдэн, после недолгого раздумья. – Было бы глупо недооценивать Хмурого Кэрика. Можно сказать, что он не любит магов, особенно мэйров, но любит их убивать. А самое главное – он умеет их убивать. Его бесчувственный разум понимает, что лучше закончить сделку в людном месте, где мы побоимся использовать магию, рискуя быть замеченными и схваченными. И в то же время это должно быть скрытое от посторонних глаз место. – Старик улыбнулся краешком губ своим мыслям. – И заброшенный маяк подошел для этого, как нельзя кстати. – Тогда ему ничего не помешает напасть на нас, когда сделка свершится. Ведь так? – Видишь? Ты сам назвал одну из причин, почему обмен не состоялся сразу. Настал черед задуматься Дьюсу. – Если бы он отдал камень сразу, то мог напасть на нас в дороге, улучив момент. Мог просто устроить засаду. – Конечно, – Вальдэн все еще был бледен, но в седле держался превосходно. – Обмен произойдет в любом случае. А после него уже можно будет убить Хмурого Кэрика, если он не сделает этого раньше. Увидев замешательство Дьюса, мэйр грустно улыбнулся. – Старая боль подстегивает его, но и мы будем готовы к удару. Держи свою защиту наготове и выполняй мои указания в точности и без промедления. Юноша послушно кивнул, что немного порадовало мэйра. Ему нравилось, что Дьюс понимал, когда стоило задать вопрос, а когда = выполнить приказ. Это экономило огромное количество времени и приносило пользу им обоим. – С самого начала я знал, что для проведения ритуала нам нужно будет попасть в Диссу. Это главная причина нашего путешествия. Лучше провести обмен там же, в месте, подходящем для ритуала, а затем сразу закончить наше дело. У нас будет слишком мало времени, стоит нам обнаружить себя. Местные курсоры не глупы и прекрасно осведомлены. Думаю, они будут ждать нас в городе. Да и о наемниках и прочем сброде, который любит поживиться вокруг таких темных дел, не стоит забывать. Людей дор-мэйра, который уже должен знать, что мы провернули, я и упоминать не буду. – То есть мы идем в клетку со зверьем? – хмыкнул Дьюс, внутренне испытывая гордость за своего наставника, смотрящего смерти в лицо и смело кидающего ей вызов. – Отличное сравнение, мой мальчик! – довольно рассмеялся Вальдэн. – Но мы с тобой – мэйры не из последних! Надо постараться не дать себя убить! И тихо добавил: – А без Диссы нам не обойтись. Наш путь ведет только туда. *** Мэйры доели завтрак и поднялись к себе в комнату. Вальдэн даже не стал курить трубку, что было для Дьюса чем-то из ряда вон выходящим. Обязательный обряд был нарушен лишь дважды за время его ученичества у Вальдэна. Старик повторил свои пассы и заклинание, как внизу за столом. – Пора нам нанести визит Кэрику, Дьюс, а перед этим не мешало бы скинуть хвосты ненужного наблюдения. Признаться, меня начинает слегка напрягать и нервировать такое пристальное внимание. А это весьма плохо для дела. – Кэрик уже в Диссе? – с сомнением в голосе спросил Дьюс. Учитывая то, как они гнали лошадей в первый день, и вполне нормальную скорость в остальные, Кэрик, который задержался на Черном побережье по понятным причинам, должен был прибыть в город в лучшем случае только к вечеру. – Я чувствую этот камень, он рядом. До назначенного времени встречи еще несколько часов. Как раз хватит, чтобы незаметно ускользнуть и пройтись по городу, – Вальдэн взял юношу и положил свою ладонь поверх его ладони, а затем заговорщицки подмигнул. – Готов удивить этих недоумков? Глава 12 Улицы Белого города, как прозвали территорию столицы внутри городских стен ее жители, встретили курсоров шумом, толкотней и суетой. Обычными явлениями для большого города и огромного количества людей в нем. Тилиус и Сенж прошли по краю Рассветной площади, вдоль высокой стены дворца Трэйдоров и вышли на Оружейную улицу, петляющую между бесчисленными оружейными лавками, разбавленными лишь несколькими небольшими, но аккуратными трактирами. С утра до позднего вечера Оружейную улицу заполняли толпы наемников. Эта разношерстная масса вооруженных мужчин всех возрастов и достатка сновала от лавки к лавке в поисках оружия. Будь то безусый юнец в потертой и не единожды чиненной кожаной броне, доставшейся ему в наследство от отца. Или же предводитель отряда наемников из охраны богатого каравана в облегченной броне погорской ковки, за которую можно было выкупить в вольных баронствах солидный титул со сносным замком и парой деревень в придачу. Каждый из них мог найти на Оружейной улице именно то, что искал. Тут покупали новое оружие и продавали старое, обменивали с доплатой, а иногда выкладывали баснословную сумму и заказывали создание чего-то особенного. Несмотря на то, что Оружейная улица притягивала к себе всех этих опасных людей, большинство из которых привыкло пускать меч в ход, не задумываясь, на ней всегда было спокойно и безопасно. Случайному прохожему, не знающему местные порядки, это казалось чем-то невозможным – по всей протяженности улицы на ней нельзя было встретить ни одного патруля, хотя частенько тут видели и стражников, но только как покупателей. Дело в том, что нарушителю порядка навсегда закрывали двери все оружейные лавки и кузницы Диссы, и эта угроза действовала на вспыльчивых наемников не хуже десятка курсоров за спиной. К тому же, весть о подобных проступках мгновенно облетала все крупные отряды и гильдии наемников, и с провинившимся избегали даже разговаривать, не то что заключать контракты на охрану, опасаясь навлечь немилость Оружейных союзов, которым благоволил сам канцлер. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/oleg-viktorovich-tkach/smertelnyy-dar-padenie-dissy/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО