Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Пороховая Луна Дэвид Пэдрейра 2072 год. На Луне идет добыча гелия-3, с помощью которого решается энергетический кризис Земли. Когда в Море Спокойствия убивают одного из коллег Кэдена Дэкерта, бывшего морпеха и ветерана войн на Востоке, нарушается старейшее космическое правило: «Безопасность для всех». И Дэкерту приходится начать расследование, которое сделает его очередной мишенью и может вызвать Первую Лунную войну. Дэвид Пэдрейра Пороховая Луна © М. Новыш, перевод на русский язык, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 * * * ПОСВЯЩАЕТСЯ Лори и Мэдисону 1 Луна, Маре Транквилитатис (Море Спокойствия), 2072. ДЭКЕРТ СТОЯЛ НА КРАЮ КРАТЕРА И ГЛЯДЕЛ ВНИЗ. Дионис – сущий монстр, две мили глубиной, а шириной такой, что в нем бы весь Манхэттен уместился. Косой свет заходящего солнца едва проникал внутрь, и внизу было черно, как в колодце. Что там ему Флетчер говорил, когда стал готовить себе на смену в начальники станции? О, да. «Паника убьет тебя – и заставит почувствовать себя полным идиотом в процессе». Сильно сказано, но и Флетчеру никогда не доводилось цеплять на спину скафандра набор из шести двигателей, чтобы прыгнуть в разверстую пасть кратера. Никому еще не доводилось. Дэкерт подвигал пальцами ног, чтобы восстановить циркуляцию крови, но мурашки от холода все так же ползли вверх по ногам. Повозившись с регулировкой кислородной смеси, он принялся топать, пытаясь свыкнуться с мыслью о пустоте, разверзшейся перед ним. – Все в порядке, – прозвучал в его шлеме голос Кворлза. – Черт. – Что «черт»? – Ничего. В следующий раз предупреждай, прежде чем сделать это. – Сделать что? – Заговорить. – О’кей. И как мне это сделать? Дэкерт скрипнул зубами. – Забудь. Чего хотел-то? – Хотел сказать, что все выглядит нормально. Движки синхронизированы, готовы к запуску. Дистанционное управление полетом и телеметрия включены, угол взлета восемьдесят четыре градуса. Вы включили фонари? – Да. «Можно подумать, это что-то изменит». – Хорошо. Тогда начинаем творить историю. Сорок секунд, по команде. И… поехали. Сорок секунд. Дэкерт сделал с дюжину неуклюжих шагов назад, от края кратера, считая их. Впервые за долгое время ему было страшно, и это ощущение оказалось не из приятных – медный привкус во рту и обостренное восприятие всего вокруг напомнили ему войну. – Тридцать. – Хорошо бы это не было ошибкой канала связи, Кворлз. Если я увижу, что машина там все так же камень грызет, я тебя из шлюза выкину. – Вас понял. Двадцать. Все параметры в норме. У Дэкерта в ушах зашумела кровь. Норма. Что это вообще означает, черт подери? Есть ли в английском языке слово хуже этого? Охватил страх, и он начал искать, на что отвлечься… старые пилотские трюки – что угодно, лишь бы сохранить сосредоточенность. Принялся вспоминать моменты своей карьеры, пункты своего резюме – так, будто их высветило на индикаторе на стекле скафандра: первые шесть полетов в скалистой местности, окаймляющей центральное море Луны, два прохода по траверсам, командование добывающей станцией первого уровня, Серебряная Звезда за боевую доблесть (там, на Земле, в долине Бекаа[1 - Находится в Ливане (прим. ред.).]). Разве это послужной список труса, неженки с Земли? Разве кто-нибудь сомневается в том, что у него хватит пороху сделать этот прыжок, и не важно, отчего у него сейчас участилось дыхание? А вот сам он в себе сомневался. Внутри шлема зазвучал тихий предупреждающий сигнал, а следом – голос Кворлза, доносящийся через пять сотен километров эфира. – О’кей. Обратный отсчет. Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один… пуск. Шаг, шаг, зажигание. Можно было и не беспокоиться: как только Кворлз сказал «зажигание», Дэкерт двинулся вперед, делая три прыжка, в слабой лунной гравитации. Двигатели на спине заработали, поднимая его над краем кратера. Глянув вниз, Дэкерт узрел у себя под ногами лишь черноту и тут же откинул голову назад. – Три сотни метров, подъем, – сказал Кворлз. – Десять секунд до апогея, двенадцать – до реверса тяги. Он поднимался над краем Диониса, в последний раз глядя на освещенные дневным светом окрестности Моря Спокойствия. Вертикальные стены кратеров Риттер и Сабина, сверкающие белыми полосами на юго-востоке эжекты. Более темные вулканические равнины моря, протянувшиеся до самого горизонта, будто безжизненная африканская пустыня. Закрыв глаза, он ждал, пока стены кратера скроют его от жара солнца. Детский поступок, и он сам на себя разозлился. – Реверс тяги по команде, – сказал Кворлз. – Пуск. Дэкерт начал падать. О том, что спуск начался, ему сказали внутренности – ощущение было такое, будто тело падало, а жизненно важные органы остались наверху. Втянув воздух, он зажмурил глаза, чтобы не видеть этого полета, не видеть этой Луны, но ощущение потери ориентации от этого лишь усилилось. Ощущение потери тела. Он сосредоточился на звуке своего дыхания, шипении регуляторов, эхом отдающемся в шлеме, будто в ушах аквалангиста, плывущего против течения. Кворлзу не надо было смотреть на телеметрию системы жизнеобеспечения, чтобы понять, как он боится. Достаточно было просто послушать. Луна лишена звуков, и шум воздуха, входящего в легкие Дэкерта и выходящего из них, выдавал его с головой. – Как у нас дела? – спросил Кворлз. – Так себе. – Не стошните в шлем. – Спасибо за совет. – Всегда пожалуйста. Четыре-ноль до первого прыжка. Пока все в норме. – Хорошо. Они выбрали кратер Диониса для «Буровой станции-7», поскольку там было приличное следовое количество воды, а еще потому, что туда было относительно просто добраться. Для лунного метеоритного кратера Дионис он был достаточно мал и прост, младенческая, можно сказать, рана от космической пули, прилетевшей сюда всего-то миллиард лет назад, и дно, плоское, как у одного из высохших соленых озер Северной Америки. По крайней мере, так им селенологи сказали. Само собой, эти самые селенологи смотрели лишь на топографические карты, сидя у себя в Нью-Мексико, так что Дэкерт не слишком-то верил их словам. Можно было отправиться на «БС-7» в шаттле, сидя в усиленном кресле из титана и окруженным двумя тоннами суперсплава, но ракетные двигатели для скафандра надо было испытывать вживую, а он не тот человек, что отправит на испытание прототипа кого-то из команды. В любом случае сейчас важен не метод, а исход операции. Там, внизу, в черноте кратера, таилась загадка, проблема, которая должна была быть решена. Ровер буровой станции замолчал четырнадцать часов назад, безо всякого предупреждения. Никакой телеметрии, никакого аварийного сброса данных на водородосборный реактор или центральный компьютер станции. «БС-7» давала станции «Море Ясности-1» четверть всей воды и кислорода. Ее выход из строя не катастрофа, однако обстоятельства, в которых он случился, – и, самое главное, время – наполняли Дэкерта дурными предчувствиями. Почему перед окончательным отключением не пришло никакой телеметрии? Кворлз не смог этого выяснить, и Тэтч тоже, а они эти штуки знали, наверное, лучше, чем свои пять пальцев. Единственным удовлетворительным объяснением было бы попадание микрометеорита, однако шансы этого были исчезающе малы. Будто просто вилку из розетки вынули – однако на поверхности Луны некому вилки из розеток выдергивать… Дэкерта окутал холод. Он открыл глаза, а потом моргнул, чтобы убедиться в том, что действительно их открыл. Это на Земле тень – просто тень, зона прохлады, скрытая от солнечного света. На Луне тень представляет собой абсолютную черноту, неописуемую. Оказаться внутри кратера на теневой стороне Луны – все равно что очутиться на беззвездном краю вселенной. Плазменные лампы на шлеме выхватывали из этой черноты лишь белые пятна, не особенно устраняя ощущение небытия. На стекле шлема мерцали цифры, сигнализируя, что дно кратера приближается. Виртуальная стрелка высотомера бежала назад, будто часы, устремившиеся в прошлое. «Трус я, – подумал Дэкерт, борясь с тошнотой. – Все те безумства, что я творил раньше, были лишь прикрытием для этого факта». – Почему всегда именно мне приходится первым возиться с твоими чертовыми прототипами? – спросил он Кворлза, чтобы хоть как-то нарушить молчание. Ответ он знал заранее. – Потому что вы единственный, кому платят достаточно много, чтобы рискнуть ударной декомпрессией. Кроме того, вы сами вызвались. – Напомни мне, чтобы я больше такого не делал. Дэкерт огляделся. – Не следовало нам делать все это без инфравизора. – Вы сами сказали снять со шлема ИСПО[2 - FLIR – Forward Looking InfraRed, инфракрасная система переднего обзора (прим. пер.).], чтобы мы могли сымитировать ситуацию сбоя питания, – ответил Кворлз. – Посмотрите вниз, убедитесь, что в точке Альфа чисто. Радар пока ничего не показывает, но если внизу будет неровно, нам понадобится не меньше двадцати секунд на смену траектории. Дэкерт вытянул шею вперед насколько смог, чтобы глянуть поверх нижнего края шлема, в надежде, что сосредоточение на этом действии поможет справиться с головокружением. «Пилотов тошнить не должно», – подумал он. Однако пилоты обычно находятся внутри корабля, а не в свободном падении в темноте. Идущий изо рта пар начал конденсироваться внизу лицевого щитка скафандра. Он начал медленно поворачивать нашлемные лампы, и пятна света заскользили в черноте. Слишком узкие лучи, чтобы его зрение смогло восстановить ощущение, где верх, а где низ. Дэкерт сделал лучи пошире и увидел поверхность. Там, где ему предстояло приземлиться, виднелась лишь мелкая лунная пыль, реголит, превращенный в мельчайший порошок за миллиарды лет непрекращающейся бомбардировки из космоса. – Похоже, ничего, кроме реголита, – сказал Дэкерт в промежутке между вдохами и выдохами. – Небольшие камни, брекчия, метров сто на север, небольшой хребет на востоке, но точка Альфа, похоже, чиста. Напомни-ка мне, черт подери, еще раз, что я должен делать перед ударом. – Ударом? Боже, босс, чуточку больше веры. Движки вас уже тормозят. Прилунитесь, как на перину. Делаете два шага так, будто ведете мяч в баскетболе, и нажимаете «ПЕРЕЗАПУСК». – Как ты думаешь, мне много раз доводилось вести баскетбольный мяч? – Это уж точно, белый. – Ага, сам ты белый, Кворлз. – Ну, вы же видели, наверное, как это делается? В любом случае стартовый отсчет запустится автоматически, а компьютер рассчитает поправки для двигателей. Мы рассчитали следующий прыжок на тысячу пятьсот метров. Потом до «БС-7» останется еще два прыжка. – Принято. «Еще два прыжка, если ничего не случится и я не улечу в космос», – подумал Дэкерт. Физику он терпеть не мог даже тогда, когда ему страшно не было, а сил рассчитывать скорость ухода у него тем более не было, однако он знал две вещи. Во-первых, если двигатели не выключатся в нужный момент, он полетит дальше в космос; во-вторых, если они не включатся вовремя на спуске, даже слабая гравитация Луны разгонит его до такой скорости, что он шлепнется, будто снежок на бетонную плиту. И отказом «БС-7» придется заниматься кому-то другому. Уже после того, как они заберут его мороженые останки. – Два-ноль, обратная тяга – восемьдесят процентов, скорость спуска – один метр в секунду, – сказал Кворлз. Дэкерт снова сосредоточился и увидел, как пятна света на лунной поверхности становятся отчетливее. Цветные точки на краю поля зрения превратились в камни, трещины толщиной в волос – в глубокие резкие борозды. Его дыхание участилось. На индикаторе мигали цифры, появились стрелки, указывающие на то место, где ему предстояло прилуниться. Зазвучал тихий предупреждающий сигнал. – Пять секунд. Пять секунд прошли мигом, и вот он уже бежит по покрытому пылью дну кратера. И снова взлетает в космос, со дна Диониса. Двигатели, закрепленные на ботинках и на спине, зашипели, выбрасывая пропеллент, на индикаторе снова замелькали красные и зеленые цифры и шкала высоты. – Сотня метров, набор высоты, – сказал Дэкерт, глядя на цифры и чувствуя, как ускорение слегка вдавливает его в скафандр. – Ориентация – семьдесят, в пределах курса. – Вас понял, босс, – ответил Кворлз. – Чудесная штука – летать на дистанционном. Три-ноль до апогея, два-шесть до реверса тяги. – Как у нас дела с радиацией? – Солнце спит, да и в любом случае стены кратера закрывают. Часов шесть без проблем. Похоже, сегодня на Луне чудный денек. Он прилунился у «Буровой станции-7» спустя десять минут. Холодно и черно, как внутри Библии. Зона добычи воды и водородосборный реактор должны были быть освещены стоящими по периметру трилиптическими лампами-маяками. Ан нет. Дэкерт перенастроил нашлемные лампы и сделал несколько осторожных шагов, пытаясь избавиться от головокружения. И потихоньку двинулся к каньону, рассекавшему дно кратера на северо-западе, будто перст, указывающий на мертвую поверхность Маре Вапорум, Моря Паров. Несколько секунд разглядывал монотонную серую поверхность, пока не заметил проблеск белого. – О’кей. Я на месте. Просевная машина – на восточной стене, метрах в двадцати ниже меня. Не работает. Поврежденной не выглядит. Будто просто выключена. – Вас понял. Что насчет пульта управления реактором? – Все выключено. Освещения нет. Направляюсь туда. Дэкерт забрался на гребень, к посту управления реактором, более всего походившему на телефонную будку, которую кто-то зачем-то влепил посреди лунной поверхности. Еще не дойдя, он понял, что все выключено. Добравшись до пульта, стер пыль с прочного стекла плазменного экрана и увидел перед собой черноту. Подходя ближе, Дэкерт ударился обо что-то ботинком и посмотрел вниз. – О, боже. – Что? – Один из элементов питания снят с шасси. Стоит рядом, на поверхности. – Вы хотите сказать, физически снят? – Да. – Какой? – Погоди. А6. – Он поврежден? – Возможно, пыль попала, но в остальном – нет. Не знаю, стоит ли мне пытаться его назад вставить. Какие будут рекомендации? Кворлз замолчал на пару секунд. – Обдуть как можно лучше из баллона со сжатым воздухом и вставить обратно, и аккуратнее, пожалуйста. Вероятно, нам придется еще сюда вернуться и заменить привод. Давайте убедимся в том, что это главная проблема. – Принято. Перезапуск через минуту. Дэкерт сдул лунную пыль с поверхности треугольного элемента питания, тщательно, как только мог, воткнул его обратно в шасси и щелкнул тумблером. На плазменном экране мелькнули красные и зеленые точки. За спиной начали одна за другой загораться ксеноновые лампы. – Заряжается, – сказал он, обходя пост управления. – Вот только не понимаю, почему мы продолжали получать телеметрию, когда элемент уже был вынут? Кворлз задумался на пару секунд. Казалось, Дэкерт слышит, как скрипят извилины в его мозгу. – Точно не знаю. Это привод с переменной частотой и усовершенствованной схемой переключения элементов. Если один из элементов выходит из строя, он автоматически изолируется, а нагрузка перераспределяется на остальные. Соответственно они расходуются быстрее. Дэкерт продолжил идти вокруг поста по расширяющейся спирали. – Значит, кто бы это ни сделал, он знал, что машина откажет не сразу, а мы не получим никакого сигнала о неисправности, так? – Это так, – согласился Кворлз. – И они знали, что нельзя убирать элемент из узловой точки цепи, иначе все бы сразу вырубилось. – Ну, кто бы это ни сделал, он наследил тут повсюду, и это не наши следы. – О’кей, инопланетные или земные? – Я хотел сказать, не американские, ты, умник. Другой протектор, я таких на Луне еще не видел. Делаю снимки. Скажи Вернону или Лэйн, чтобы идентифицировали тип подошвы и попытались найти совпадения. Кворлз снова умолк на несколько секунд. – О’кей. Так что же, черт побери, происходит, босс? Кто-то подшутить решил? – Заставить нас устроить ВКД[3 - EVA – ExtraVehicular Activity, Внекорабельная деятельность; ВКД – выход в открытый космос (прим. пер.).] в кратере, в темноте – на долбаную шутку не тянет, Кворлз. Не говоря уже о том, что это наш источник воды. Кто-то решил нам послание отправить. – Чудесно, – сказал Кворлз. – И как думаете, на каком языке это послание? 2 СТАНЦИЯ «МОРЕ ЯСНОСТИ-1» БЫЛА ОТКРЫТА ЧЕТЫРНАДЦАТЬ лет назад и выглядела на все свои. Зарытая на три метра под поверхность южного края Маре Серенитатис, для защиты ее команды от радиации, всеми своими тоннелями, модулями и каютами она более всего напоминала внутренности подводной лодки времен Второй мировой, а не лунную станцию первого уровня конца двадцать первого века. Тесные коридоры пропахли потом, сигаретным дымом и гидравлической смесью. Лунная пыль, мелкая, мельче земного песка, но острая и колючая, покрывала каждую поверхность за пределами чистых отсеков и висела в коридорах серым туманом. Воздушные фильтры и наноботы каждый день вели с ней свою битву – и каждый день ее проигрывали. Пыль все равно попадала в компьютеры, механизмы, скафандры, электросистемы и системы очистки, разъедая их, медленно, но верно, будто рак. Станция и все внутри нее нуждались в ремонте не меньше, чем старый танк. В первое десятилетие космических полетов Роберт Хайнлайн назвал Луну неприветливой хозяйкой, а вот Дэкерт считал ее пустыней, перешедшей всякие границы. Мертворожденная сестра Земли, лишившаяся ветра, облаков и воздуха, которые смогли бы уберечь ее от безжизненности. Он чувствовал себя сродни земным племенам, тем людям, которые столетиями учились жить в подобном запустении. Бедуинам, которые научились переносить песчаные бури, способные содрать плоть с костей. Инуитам, освоившим выживание на ледяных глыбах. Как же им это удавалось? Теперь, проведя на Луне больше четырех лет, он начал это понимать. Им пришлось усвоить жестокие уроки. В таких местах никогда не бывает второй попытки. Дэкерт был человеком осторожным. Всегда все дважды проверял. Поэтому, вернувшись из своего полета в кратер Дионис, закрыв внутренний люк шлюза и убедившись, что зажглись зеленые огоньки, он еще два раза ткнул кнопку проверки статуса, прежде чем начал снимать шлем. – Силен ты, – сказал Вернон Уотерс, стоя у него за спиной. – Черта с два я бы согласился служить лабораторной крысой для Кворлза, особенно в пяти сотнях кило отсюда. Слишком уж много парень травы курит. – Она дает ему творческие силы, – ответил Дэкерт. Опустившись на скамью, он стянул перчатки. Тело пронизывало похмелье после долгой ходьбы по лунной поверхности, мышцы зажало от икр и до лопаток. Семь часов на выхолаживании, из них большая часть – двухкилометровые прыжки над Морем Спокойствия. Изрядная прогулка для мужчины под сорок. Дэкерт снова принялся шевелить пальцами ног, чтобы избавиться от ощущения жжения и покалывания, от плохой циркуляции крови и холода. Начал разминать ладонями икры, с тоской вспоминая прежние дни в летной школе в Пенсаколе, с белыми песчаными пляжами длиной с взлетную полосу военного аэродрома. – Что за хрень там случилась? – спросил Вернон. – Ничего хорошего. Переговоры наши слышал? – Ага, и уже озадачил Бриггс этими твоими отпечатками. Блин, что же там такое произошло? Дэкерт потер глаза тыльной стороной пальцев. – Подумай сам, Вернон. Кто-то устроил разборки за право на добычу в бассейне Моря, это точно. Кто подписывал договор Альтшулера? Россия, Китай, Бразилия, Индия и мы. Сам догадаешься? Вернон ухватился за поручень над головой и принялся раскачиваться вперед-назад. – Ну, не русские. Им плевать на Море Спокойствия. Сейчас их куда больше беспокоит, как остаться в живых на обратной стороне. Придурки чокнутые. Бразильцы и индусы еще даже не начинали разрабатывать свои участки с гелием-3. Они до сих пор в палатках. – Значит, китайцы. – Либо они, либо привидения. Никто другой не знает, насколько богаты эти поля, – если только кто-то не делает тестовую добычу так, что мы об этом не знаем. Дэкерт надул щеки и выпустил воздух. Он слишком устал, чтобы думать, какой переполох начнется, когда он доложит обо всем на «Кратер Пири». – Ну, не думаю, что мы имеем дело с привидениями, так что у меня к тебе вопрос, Вернон. Если это китайцы, откуда они, черт подери, знали, какой именно элемент вынуть, чтобы просевная машина сразу не выключилась? Кворлз говорит, что если бы они выдернули А7, В7 или С7, то штука сразу бы вырубилась. Либо тому, кто это сделал, сильно повезло, либо он знал, по какой схеме отключаются элементы. Вернон на мгновение нахмурился, а потом усмехнулся: – Черт, да наверняка вся электроника в Китае сделана. Я, конечно, скажу Кворлзу, чтобы он проверил, но сильно сомневаюсь, что схема питания составляет гостайну. – Это точно. Но все равно пусть проверит. Надеюсь, Лэйн что-нибудь найдет насчет этих отпечатков. Дэкерт снова подумал о произошедшем в кратере Дионис – о том, что следы саботажника на западе от буровой станции шли прямиком от посадочной зоны к посту управления, потом к расщелине, где работал грохот[4 - Грохот – аппарат для автоматизированного разделения рыхлого материала по крупности частиц (прим. ред.).], и снова к посадочной зоне. Кто бы это ни был, он хорошо там ориентировался. И, какой бы аппарат там ни прилунился, он не оставил на поверхности Луны никаких отпечатков – площадку каким-то образом вычистили. Но как можно дочиста вымести посадочную площадку для шаттла весом в одну-две тонны, если тот, кто им управляет, внутри? Посадочные опоры должны были оставить четкие отпечатки на мягком реголите. Совершенно непонятно. Дэкерт закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ноздри заполнил пороховой запах лунной пыли, а голова слишком сильно болела, чтобы обо всем этом думать. Ему не хотелось думать ни о китайцах, ни о ком-то другом, пока он не примет что-нибудь от головной боли. – Как у нас дела в Посейдоне? – спросил он Вернона. – Есть вести от ребят? Двое его рабочих, Бенсон и Тэтч, делали разметку и вели пробное бурение на новой полосе добычи гелия-3 в кратере Посейдон. Хотя этим утром Дэкерт и получил от них последние сведения, их экспедиция никак не шла у него из головы. Кратер Посейдон был относительно безопасной частью Моря Спокойствия, но это же Луна. Дэкерту не нравилось ждать, ничего не зная о том, как дела у его людей на дальнем выходе. – У них все хорошо. Лэйн что-то говорила насчет того, что канал связи опять барахлит, но последнее, что я слышал, – они вполне себе дышат и нарезают круги. Уотерс улыбнулся, продолжая говорить, и этот протяжный говор уроженца Луизианы напомнил Дэкерту последние капли бурбона, стекающие в бокал, немножко нарочито (обычно говор у него пропадал по ходу разговора). Интересно, подумал Дэкерт, насколько это сознательно для Вернона – такой способ тосковать по густому, насыщенному кислородом воздуху низин, где прошла его юность. Стерев пот с ежика волос на голове, вот уже неделю не стриженного, он посмотрел в небольшое зеркало на шкафчике. И увидел, что седина продолжила свое наступление на макушку. Это началось пару лет назад. Седой волос там, потом здесь. И еще, и еще. Они множились, растекаясь от висков по кругу и вверх, будто армия, берущая в осаду крепость. Возраст объявлял ему войну. И не только волосы. Годы неумолимо вгрызались в мышцы и сухожилия Дэкерта, и теперь он уже не мог себе позволить не бриться больше пары дней, иначе видел перед собой в зеркале сверкающую седую щетину, манящую его в дальние дали. Он вымотался. Знал, что восстанавливаться после сегодняшних прыжков он будет куда дольше, чем хотелось бы, – дни, а не часы. Будет хромать, с больными коленями, даже в этой слабенькой гравитации в одну шестую земной. Он отмахнулся от жалости к себе. Из этого ничего хорошего не выйдет, особенно в этой колонии, населенной постоянно перерабатывающими лунными горняками, которым недоплачивают. Как и с сидящими на Земле бухгалтерами, которые только и подсчитывают выработку, не желая принимать во внимание никакие отказы. Там, на Земле, им все хочется, чтобы «Спокойствие-1» выдавало больше, чем китайцы. И они очень настойчивы в этом. – Хреново выглядишь, – сказал Уотерс. – Я в курсе. В сотый раз Дэкерт задумался над тем, имеют ли люди там, дома, хоть какое-то представление, что это значит – жить на Луне. Вспомнил потертую распечатку с лазерного принтера, которую увидел несколько лет назад в космопорте Лас-Крусес. Трое горняков на вершине лунной горы, в сверкающих на солнце шлемах, будто воины-спартанцы в скафандрах, готовые защитить небесное Фермопильское ущелье. Наверное, ребенок, глядя на этот плакат, решит, что это круто – провести пару дней на Луне, добывая неземное топливо, дабы спасти родину. Видели бы эти земляне его и Вернона сейчас, в тесном тоннеле, ведущем к Главному карантину, будто пассажиров на автостанции, но с угольно-черной пылью в волосах. Он принялся с трудом вытаскивать правую руку из рукава скафандра, но его пилот не заметил этих усилий. Уотерс рукой не пошевелит, если в этом нет нужды: бережет силы, как старая ящерица, ждущая, когда выйдет солнце. Это немного раздражало, но в случае неприятностей Вернон Уотерс был лучшим, кого можно было сыскать на Луне, самым востребованным пилотом из всех, кого знал Дэкерт. По рукам Уотерса пробегали волны мышечных сокращений, он покачивался, держась за поручни, спиралевидные татуировки на его черных бицепсах подрагивали, будто змеи. Уотерс делал по две сотни отжиманий в костюме весом с его тело при земной гравитации каждый день и гордился этим. В плечах был шире бочки для виски, и ему приходилось проделывать акробатические трюки, чтобы пролезать через некоторые из люков, те, что поменьше. Глаза с тяжелыми веками, прическа под Джимми Хендрикса – те, кто его не знал, чертовски его боялись. Дэкерта всегда занимал вопрос, влияет ли на него пониженная гравитация так же, как на остальных. Казалось, он даже подпрыгивал меньше. Уотерс чертовски большой для Луны и слишком зациклен на своих привычках, но никому Дэкерт не доверял так, как Вернону, на всей Луне. Дэкерт выключил электронику двигателей, воздушные системы и путевой компьютер, закрыл вентили подачи пропеллента. Когда собрался снимать ботинки, Уотерс наконец-то решил помочь. – Спасибо за заботу, – сказал Дэкерт. – Всегда пожалуйста, босс. Они продолжили свое дело в молчании, и Дэкерт снова погрузился в размышления. Если Кворлзу удастся добиться стабильной работы этой системы, возможно, им станет немного легче. Управление космической добычи криком кричало, добиваясь большей выработки. Все готовились к созданию новой базы, на Европе. Аналитики пребывали в параноидальном состоянии, зная об успехах их китайских соперников, чья новая станция, согласно отчетам, была в состоянии производить почти двадцать метрических тонн гелия-3 в месяц. Опять же, есть разница между копошиться на Земле и работать на поверхности Луны. На самом деле, команда «Спокойствия-1» была вполне рада, когда несколько лет назад китайцы начали строить «Новый Пекин-2», действуя со своей основной станции на Южном полюсе Луны. Их новая станция располагалась всего в шестистах километрах от американской, в стене кратера Архимед, – китайцы были ближе, чем кто-либо в Солнечной системе, став для них сводными братьями и сестрами. Станции обменивались семенами растений, замороженной едой и перекидывались наноупаковками самогона по низкой траектории. Лин Цзы, командир китайской станции, подружился с Дэкертом, и они постоянно играли в шахматы по видеосвязи. Играл Цзы как сущий наемник, что лишний раз убедило Дэкерта: такого человека лучше иметь в друзьях, чем во врагах. Однако Управление отнеслось к новым соседям отнюдь не так хорошо. С их точки зрения, конкуренция на Луне противоречила судьбоносной роли компании – была оскорблением стране, первой запустившей к Луне «Аполлоны» с ламповыми компьютерами более ста лет назад. Старшие всегда завидуют младшим, подумал Дэкерт. Если китайцы смогут сохранять свой уровень добычи и сдерживать затраты на нее, то станут конкурентами Америке в самом прибыльном для Земли виде энергии, а также в космическом туризме и контрактах на исследования Солнечной системы – в самое ближайшее время. И, по всей видимости, решать эту проблему предстояло ему. – Потише с этой пряжкой, – сказал он. – Черт! – Хреновина заклинила. Пошевели ногой. – О’кей, держи. И не задень движки. – Чертова лунная пыль. «Земная энергетика, – подумал Дэкерт, – на которую они имеют полное право». Расстегнул на шее подкладку скафандра и почесал влажную полосу кожи в том месте, где к ней был прижат металлический обод. Уотерс продолжал борьбу с ботинком. Земная энергетика до сих пор существовала на субсидии продажной международной комиссии, окучивающей весь мир, который все еще приходил в себя после Термического максимума, но цена этой заботы была неустойчивой. С исследованиями Солнечной системы немногим лучше. Для этого требовалось много топлива, и правительства уже начали давать за него достойную цену, по схеме с фиксированной прибылью, однако здесь спрос был неравномерным. После Термического максимума научные исследования стали роскошью, а предприниматели лишь начали собирать капитал, достаточный, чтобы исследовать ближнюю часть системы и пояса астероидов в поисках новых богатств. Нет, самыми большими деньгами заправляли в сфере туризма. Как только поставят базы в ледяных оазисах Европы и Миранды, а добытчики примутся выуживать из бушующих атмосфер Юпитера и Урана порции гелия-3, главными потребителями топлива с Луны станут новые искатели приключений, жаждущие провести неделю при нулевой гравитации. В ближайшем будущем межпланетные корабли станут летать к Европе с той же легкостью, с какой можно добраться до заправки на углу. Марс останется Марсом – забытой остановкой на пути, на котором будут только никелевые рудники. А новеньким курортным станциям, кружащим на орбитах вокруг Земли, все так же будет нужен гелий-3 для термоядерных реакторов, а еще вода и кислород для их богатых клиентов. Богатым не придется мыться в мешках, как на станции первого уровня, несколькими литрами воды, очищенной из мочи, и губкой. У них утонченные потребности. «Земля снова пробуждается, – подумал Дэкерт. – Пускай половина планеты голодает, но те, кто на вершине пищевой цепочки, снова едят хорошо, а чем больше имеешь, тем больше хочется». – Вся эта хрень кончится чертовой греческой трагедией, – сказал Уотерс. Дэкерт рывком вернулся в реальность и увидел, как Вернон снял с его ноги покрытый пылью сапог скафандра и принялся крутить его в огромных руках, разглядывая двигатель на МВПЭ[5 - HEDM – Материал с высокой плотностью энергии (прим. пер.).] с управляемым вектором тяги, припаянный к боковой поверхности, уставившись на него театрально расширенными глазами. – Скорее уволюсь досрочно, чем в эту хреновину влезу. Я не подписывался на то, чтобы быть пляжным мячиком, чтоб его… – Точно. Дэкерт встал и снял с вешалки в шкафу утяжеляющий костюм. Принялся с трудом натягивать тяжелые рукава. Его обнаженный торс обдувало холодным воздухом из тоннеля. Можно было, конечно, с притворным неудовольствием глянуть на Уотерса за нарушение субординации, тоже притворное, но Дэкерт уже давно перестал придерживаться инструкций УКД по поводу того, как добиваться от подчиненных исполнения приказов. «Спокойствие-1» больше походила на нефтяную вышку, чем на армейскую казарму: здесь чувство одиночества и постоянная опасность сплачивали всех на основе неписаных законов. Нет смысла включать босса в дурдоме, если он еще не загорелся. По части общения с командой Дэкерт постоянно балансировал между дисциплиной и покорностью судьбе. Даже позволил Кворлзу растить в теплице марокканскую коноплю и включать классический рок у себя в инженерном подземелье под научной лабораторией так, что пол трясся. Значение имели только выработка и то, чтобы все не убегало из-под крышки, особенно тогда, когда все на грани паники. «Разлад в команде – скверная штука, когда ты не на Земле, а до главной базы больше тысячи кило, – говорил обычно Флетчер. – Если дело плохо, то последнее, что тебе нужно, – это быть командиром». Поскольку в случае бунта парень, у которого больше всего лычек на плече, наверняка будет первым, кого выбросят через шлюз. – Юнионист ты, – сказал Дэкерт. Достал из шкафчика темно-синюю бейсболку и натянул на голову. Стер лунную пыль с погон утяжеляющего костюма и нехотя потянулся, чтобы коснуться ладонями пола с резиновым покрытием, но остановился на полпути, почувствовав, как заболели связки на спине и под коленями. – Если уж твой представитель не может тебя сократить, то я – тем более. – Блин, – ответил Уотерс. Дэкерт выпрямился и с деланым сочувствием похлопал его по плечу, а затем двинулся к люку чистой камеры. Ему не терпелось улечься, подставив себя сухому жару камеры обеззараживания. Утяжеляющий костюм из вектрана весом в шестьсот пятьдесят фунтов давал ощущение, что он на Земле, имитируя земную гравитацию и придавливая сухопарое тело. Лишь голова оставалась такой же легкой, но к этому вполне можно привыкнуть. – Как ни неприятно говорить тебе это, – сказал Дэкерт, глядя на пилота, – но именно тебе придется влезть в такой костюм, когда мы загрузим профиль с моих прыжков. Как только в «Кратере Пири» услышат, что тут произошло, нам всем предстоят лунные прогулки. Придется проверять все спирали, места добычи воды и подстанции, чтобы убедиться, что китайцы или кто-то еще не наделали там пакостей. А еще придется отправиться на «БС-7» и заменить привод. Он запустил процедуру обеззараживания и стал ждать, когда откроется дверь чистой камеры и он, став на колени, влезет туда. – Кстати, Вернон, мой тебе совет: много не ешь перед этими прыжками. 3 КОГДА ДЭКЕРТ ВОШЕЛ В ЦЕНТР, ЛЭЙН БРИГГС СИДЕЛА склоненная над пультом связи, упершись локтями в голубой стол из композитного материала и положив голову на руки. Сплетя ноги, она резко стучала по полу пяткой. Кворлз сидел за пультом Лунной системы позиционирования, на другой стороне округлого помещения, глядя на ее спину. Ситуация выглядела почти интимной, будто ссора брата и сестры, и Дэкерт почувствовал себя незваным, как будто застал их за чем-то нехорошим. И сам себя выругал за такую мысль. Похлопал ладонью по переборке, соображая, не превысил ли Кворлз свой лимит на виртуальную порнографию. Звук отдался эхом, будто выстрел из ружья, и, когда Дэкерт пригнулся, проходя через низкий дверной проем, они оба дернулись. – Боже, – сказал Кворлз. Дэкерт возмущенно глянул на него, а затем посмотрел на Лэйн: – И что у нас есть? Как дела у Бенсона и Тэтча в Посейдоне? Лэйн встала, потягиваясь и выгибая руки под неестественным углом. Кворлз снова повернулся к пульту, делая вид, что просматривает данные с выхода в Посейдон. Ряды полимерных и голографических мониторов отбрасывали зеленый и желтый свет, отражаясь от бледного лица и коротко стриженных медно-рыжих волос Лэйн. Она повернула голову, и волосы медленно двинулись следом, скользя в слабой гравитации Луны. «Если хочешь понять, насколько красива женщина, посмотри на нее в условиях гравитации в одну шестую земной, – подумал Дэкерт. И покачал головой. – Боже мой, как же долго мы уже здесь…» Лэйн прервала его раздумья: – Они включили преобразователи на «БС-4», собираются провести бурение на новых участках, – сказала она. – Тэтч уже готовит «Молли» к обратной дороге. Должны были все сделать к 22.30. Лэйн глянула на компьютер на своем изящном запястье, но Дэкерт понимал, что она одновременно поглядывает и на то, как он ковыляет по прорезиненному трапу на болящих ногах, стараясь не вздрагивать. Ее губы сжались в тонкую красную черточку, она снова наклонилась над консолью, опершись на нее ладонями, и ударяла по клавишам короткими резкими очередями. Дэкерт чувствовал, что она злится, и знал, что причиной тому были неполадки с блоком связи «Молли Хэтчет»[6 - Транспортер назван в честь рок-группы (прим. пер.).]. – Говорю это в последний раз, коммандер, прежде чем пошлю жалобу прямиком в Лас-Крусес на этих уродов из УКД. Мы окажемся по уши в дерьме, если связь и дальше будет нам гадить всякий раз, как мы проводим выход за пределы периметра. Кто-нибудь обязательно погибнет, а они там на Земле соберут очередную комиссию невежд, которая, наконец, выяснит, почему я тут уже шесть месяцев собачусь. Она взяла с рабочего стола кабель питания и натянула руками, на манер гарроты[7 - Гаррота – инструмент для удушения человека (прим. ред.).], с такой силой, что у нее на костяшках проступили сухожилия. Дэкерт скривился, глядя, как растягивается резина, а Кворлз притворно застонал, изображая испуг. Постоянное беспокойство и недоверие к начальству были естественными частями натуры Лэйн, в равной степени вызываемыми присущим ей цинизмом и ее должностью офицера по безопасности. Дэкерт был уверен: если бы ей позволили собрать в кучу всю верхушку Управления космической добычи там, на Земле, и кинуть в центр этого колышущегося дряблого болота заряд напалма, она бы так и сделала. Единственное, чего она не понимает, – этот поступок мало что изменит. На смену одним ничтожествам придут другие (всегда приходят), и компания не станет меняться, если перемены будут подразумевать сколько-нибудь значимые затраты. – Думаю, босс, ключевое слово здесь «собачусь», – сказал Кворлз. Дэкерт повернулся к нему и предостерегающе поднял палец: – Джонатан, не заставляй меня делать то, о чем я потом пожалею. Я слишком долго был на выхолаживании, чтобы сейчас слушать твою чушь. Кворлз терпеть не мог, когда его называли по имени. Именно по этой причине Дэкерт так поступил. Парень повернулся к экранам и сделал вид, что просматривает результаты проведенного выхода. Это и к лучшему, решил Дэкерт. Если Кворлз окончательно доведет Лэйн, она может решить убить его, раз бюрократов под рукой нет. Он снова поглядел на кабель питания в ее сжатых кулаках и сознался сам себе, что ему будет плохо не только с профессиональной точки зрения, если она вдруг попадет на гауптвахту в «Кратере Пири» за спонтанный акт насилия, совершенный против его юного инженера-двигателиста. Она для него будто защитный амулет, человек, к которому он в первую очередь обращался, чтобы убедиться, что не свихнулся на этой Луне. Потерев виски, Дэкерт уселся в одно из потертых кресел ЦЕНТРа, обтянутого искусственной замшей. Похмелье после ВКД становилось все сильнее, он тосковал по земному воздуху, настоящему, а не тому, который прошел через километр угольных фильтров. – Слушай, я свяжусь с отделом систем связи в «Кратере Пири», пусть в течение двух месяцев нам сюда кого-нибудь пришлют. Если при следующей доставке припасов они не пришлют нам техника, я лично туда слетаю и все им выскажу, если хочешь. Лэйн недоверчиво хмыкнула. За последние два месяца они отправляли «Молли Хэтчет» в дальние переходы четыре раза – с заикающейся связью, изношенной полугусеничной ходовой и отсутствием необходимого запаса. У них даже чертова нормально работающего спутникового телефона не было. «Лэйн прозорлива, – подумал Дэкерт. – Кто-нибудь обязательно погибнет. Если Администрация хоть капельку не пошевелится или срочно не запустит на низкие орбиты еще пару спутников связи, кто-нибудь обязательно лишится жизни во имя продолжающегося американо-китайского соревнования». – А что насчет вот этого недоумка? – спросила Лэйн, показав пальцем на Кворлза. – Разве ему не платят за то, чтобы все это работало? Кворлз ухмыльнулся, довольный, что имеет возможность снова вступить в разговор. Болтать ему хотелось тем больше, чем сильнее злилась Лэйн. – Транспорт, о моя темноволосая Артемида, – сказал он. – Я занимаюсь транспортом. Связь – более проблемная хрень, а я слишком долго общаюсь с Управлением и знаю, что лучше не рисковать что-то сломать, если ты не подписывался с этим возиться. Скажем так, если у «Хэтчет» движок дружескую руку покажет, я с радостью это починю. Учитывая все повреждения от радиации, Дэкерт в любом случае сомневался, что Кворлз смог бы починить систему связи на «Молли Хэтчет». Вспышка на Солнце спалила большую часть спутниковых систем две недели назад, когда машина стояла снаружи, за пределами «Бычьего загона», проходя испытание на нагрев-замораживание. Ее системы не так хорошо защищены, как системы станции, и, если она будет ползать по поверхности, когда случится следующая вспышка, она будет уязвима, как дождевой червяк на асфальте. Снабженцы с «Кратера Пири» смогли лишь частично обеспечить их дублирующими средствами, так что, если система вырубится, у Коула Бенсона и Рика Тэтчера вариантов будет немного. Дэкерт поскреб руку, стараясь не уснуть под монотонное жужжание систем ЦЕНТРа, создающее такое успокаивающее ощущение безопасного кокона. «Дублирование на Луне – все равно что палатка в самых смертоносных местах Гималаев, – обычно говорил Флетчер. – Без дублирования безопасности нет». Если сломается связь и случится солнечная вспышка, они даже предупредить Бенсона и Тэтчера не смогут. У датчиков «Хэтчет» ограниченный радиус действия – они не смогут вовремя уловить надвигающуюся волну радиации. Парни умрут прежде, чем успеют развернуть электростатический защитный купол и спрятаться в свинцовой трубе в центре транспортера. Но в данный момент дублирование не было в числе приоритетов начальства в «Кратере Пири». Дэкерт мог в очередной раз написать жалобу – и они в очередной раз ничего бы не сделали, если только нельзя было потратить лишние несколько человеко-часов, не теряя выработки. Там, на Северном полюсе, они и сами работали на сто двадцать процентов выработки, точно так же, как «Спокойствие-1» и вновь открытая американская станция на юго-западном краю Моря Спокойствия. Вся система работала на износ, не только «Молли». Дэкерт уже достаточно написал отчетов по результатам аварий, чтобы понять, что главной их целью является повышение выработки. К сожалению, с этим абсолютно ничего нельзя поделать. Но это не значит, что не стоит попытаться. – Кворлз прав. Это не его работа, – сказал он, быстро глянув на Лэйн, но не встречаясь с ней взглядом. – Слушай, у нас по графику в 21.30 планерка. Напиши доклад, резко, как ты умеешь, и я его передам сразу же после ее окончания. Если эти парни вдруг ухитрятся не обделаться и хоть что-то нормально сделать, то, возможно, в этом месяце мы и норму выполним, и собак не растравим. – А что насчет «БС-7»? – спросила Лэйн. – Я проверила снимки, которые вы прислали. Эти следы не совпадают ни с одним из типов ботинок для ВКД, используемых на Луне в настоящее время. В том числе китайцами. – Чудесно. Тогда откуда они? – Похоже на одну из старых моделей «Грумбридж спейс системз». В 60-х их использовали несколько стран – мы, русские, китайцы и другие. Без визуального осмотра идентифицировать конкретную пару невозможно. «Грумбридж». Один из крупнейших аэрокосмических подрядчиков на Земле, они поставляли снаряжение для полетов на Луну начиная с 2050-х. Идентифицировать пару их старых ботинок – все равно что идентифицировать конкретную пару кроссовок «Найк» в Нью-Йорке. – Что насчет элементов питания? – спросил Дэкерт Кворлза. – Следует ли нам беспокоиться, что тот, кто устроил саботаж на нашей станции добычи воды в Дионисе, четко знал, как сделать все так, чтобы мы не получили нужной телеметрии? – Необязательно, – ответил Кворлз. – ЧРП на посту управления использует достаточно стандартную систему адаптивного переключения элементов, такое оборудование не уникально. Любой может прикинуть топологию подключения и сделать нужные выводы. – Прекрасно. – Йейтсу скажете? – спросил Кворлз. – В «Кратере Пири» взбесятся до усрачки, когда услышат об этом. – Я с ним свяжусь. Позже. Дэкерт встал, готовый уйти. Больше ему ничего не хотелось обсуждать – по большей части потому, что ответить было бы нечего. Особенно на вопрос, который терзал его с того самого момента, как все это началось. «Какого черта происходит там, на Земле, что на Луне все летит к чертям?» Когда в 68-м Дэкерт отправился на Луну, большую часть Европы и Северную Америку все еще называли Новым Третьим миром. Термический Максимум поразил разные регионы неравномерно. Когда в Северной Америке наступила весна 2058 года, из глубин Тихоокеанского кольца внезапно, безо всякого предупреждения, из газовых гидратов на дне океана вырвались на поверхность два триллиона тонн метана. Планету обволокло плотным одеялом, как Венеру. В течение нескольких следующих лет Земля превращалась в пустыню. Неслыханные наводнения на одном континенте и засухи на другом. Суперураганы. Пандемии. Пожары. Картины, достойные Библии, и даже хуже – по крайней мере, даже в самых мрачных строках Ветхого Завета не говорилось о таком, чтобы люди пожирали друг друга. Самая худшая ситуация наступила в умеренных широтах, и большая часть индустриальных держав превратились в Третий мир быстрее, чем их изнеженные и закормленные обитатели успели отойти от шока. Климатологи назвали эту катастрофу самоочищением от перенаселения и перегрева. Религиозные экстремисты шли к правде более кровавым путем. Они массово убивали друг друга – и всех, кто оказывался у них на пути в спорах о том, какая строка из какого именно священного текста должна быть принята в качестве истинного пророчества, свидетелями исполнения которого они стали. В начале 60-х население планеты стало меньше на три миллиарда, а запрет на выбросы парниковых газов вынудил оставшиеся цивилизованные народы прекратить священные войны и начать выяснять, как им, черт подери, выжить. В результате этого единого импульса люди наконец-то освоили энергию ядерного синтеза, чистую и могучую, как сами звезды. Однако термоядерным реакторам требовалось экзотическое топливо, такое, какое было сложно отыскать на Земле, укрывшейся, будто в утробе, внутри своего магнитного поля. Самым лучшим топливом был гелий-3 – легкий, нерадиоактивный изотоп, удобный для хранения. Изотоп, которого было вдоволь в толщах мертвых реголитов Луны. И космические полеты снова стали важным делом. Разработка лунных месторождений объединила выкарабкивающийся из бездны мир, напомнила людям, что они властны над своей судьбой – даже если для этого им надо покинуть родную планету. Так продолжалось до конца 60-х, пока созданная руками ученых звездная энергия не начала возвращать к жизни крупнейшие экономики мира. Через год после того, как Дэкерт оказался на Луне, на смену общему делу пришел бычий рынок. Нужды стран снова стали выше нужд человечества. – И как там пробы из Посейдона? – спросил Дэкерт Кворлза, в надежде услышать хоть что-то хорошее. – Есть нормальное содержание гелия-3, хотя бы у периметра «БС-4»? – Неплохо, для освещенной зоны, – ответил Кворлз. – На первых проходах – порядка тринадцати на миллиард. – Хорошо. «Почти что смешно», – подумал Дэкерт. Когда гелий-3 только стал спасательной шлюпкой для утопающего человечества, к горнякам Луны относились как к героям. А теперь, когда он стал товаром на бирже, этим же горнякам выговаривают, если они добывают меньше нормы. Да еще эти китайцы начали вести себя агрессивно по поводу спорных месторождений гелия-3 в Море Спокойствия и Море Кризисов. Американцы не уступали, заставляя своих добытчиков работать в две смены; чтобы не проиграть соревнование, они заставляли горняков вести добычу в местах более опасных, чем алмазные рудники в Центральной Африке, – и все это на стареющем, ломающемся от вакуума и пыли оборудовании. За последний месяц Дэкерт не раз слышал в голосе менеджеров из «Кратера Пири» и Лас-Крусес нотки отчаяния, будто их распекает собственное начальство, более высокое, а они лишь передают все это ему. Раньше на Луне вопросом номер один всегда была безопасность. А теперь им стала выработка. – Все это когда-нибудь жахнет, – сказал Дэкерт вслух. – Да здравствует сила благих пожеланий, – ответила Лэйн. Дэкерт знал, что она по глазам понимает, о чем он думает, но только пожал плечами, слишком усталый, чтобы отбиваться. – Благие пожелания – прерогатива командования. Сдвинув край бейсболки пониже, он стал подниматься по ступеням, выбираясь из ЦЕНТРа и раздумывая, как долго еще ему удастся контролировать ситуацию на станции и сколько осталось времени до того, как между работающими на Луне державами начнется настоящая драка. И размышляя, сколько он еще продержится, думая об этом… – Пойду пару часов посплю, – сказал он. – Разбудите, если что плохое случится. 4 СИГНАЛ ОБЩЕЙ ТРЕВОГИ ПРОЗВУЧАЛ НА «ЯСНОСТИ-1» тридцать минут спустя. Дэкерт проснулся в состоянии паники. Свет в его каюте загорелся до двухсот процентов яркости, а потом погас до аварийного уровня. Красная лампа над люком мигала, заливая крохотную комнату алым свечением. Дэкерт ударился плечом о переборку, с колотящимся сердцем спрыгивая с койки, и выругался. Он здесь почти четыре года на посту командира, но впервые сигнал общей тревоги прозвучал всего один раз. Он звучал, будто сигнал об отправлении скоростного поезда – низкий, зловещий звук, похожий на колокол. Потом он умолк, но его сменило голосовое оповещение из ЦЕНТРа, ничуть не более успокаивающее: – ВКД, тревога, уровень один. ВКД, тревога, уровень один. Декомпрессия в Мобильном модуле два. Местоположение тридцать один-один северной, двадцать девять-два восточной, четыреста метров юго-запад-запад от кратера Посейдон. Связи с экипажем нет. Телеметрия поступает. Декомпрессия. Дэкерт едва своим ушам поверил. Какого черта пришел сигнал о декомпрессии на «Молли Хэтчет»? Они посреди Моря Ясности, на равнине, настолько гладкой, насколько это вообще возможно на Луне. Не вели бурения и в ближайшие три часа вообще не должны были двинуться с места. Если не считать ненадежной электроники, «Хэтчет» крепкая, как линкор прежних времен, с корпусом из суперсплава, обмотанным углерод-углеродным композитом. Дэкерт не притормозил, чтобы надеть утяжеляющий костюм, выскочил из каюты и понесся по коридору, наполовину бегом, наполовину в полете, выставляя вперед руки, чтобы не врезаться в трубы и кабели, покрывающие белые внутренние стены станции, будто жилы. У наружного люка ЦЕНТРа он едва не врезался головой в Вернона. – Это все правда? – спросил тот. Его глаза были расширены, а лоб блестел. Дэкерт едва услышал его вопрос. Дернул люк ЦЕНТРа, едва не сорвав его с креплений. Кворлз уже сидел на посту телеметрии. У него не было времени даже оторвать взгляд от экранов. – Декомпрессия. Определенно, – сказал он. – У меня отрывочная информация по каналу слабонаправленной антенны. У них декомпрессия в кормовом отсеке. Ткнув кнопки, он вывел на стереоскопический экран схему «Молли Хэтчет» и лишь теперь поглядел на Дэкерта. – Шлюз для ВКД, босс, но люк задраен. У меня есть сигнал, что люк закрыт. Дэкерт прочел про себя краткую молитву за то, чтобы Тэтч и Бенсон оказались в кабине, в носовом отсеке «Хэтчет». – Мы можем с ними связаться? «Где, черт подери, Лэйн?» Наверное, на дежурстве в главном ангаре или в биомедицинском отсеке, иначе уже была бы здесь. – Пытаюсь связаться. – Пытайся и выключи эту общую тревогу. Уровень один в силе, – сказал Дэкерт. Ткнул кнопку внутренней связи. – Лэйн, ты там внизу? – Джонатан прав, коммандер, – ответила Лэйн. – Сработал аварийный сигнал в кормовом отсеке ВКД. Навигационный модуль в порядке, но первичных данных жизнеобеспечения из кормового я не вижу. Аварийный сигнал включается только тогда, когда декомпрессия случилась вне штатной процедуры работы шлюза. Ударная декомпрессия. – Я пытаюсь связаться с блоками связи рубки и скафандров, – продолжила Лэйн. – Системы работают, но ответа нет. Напряжение в ее голосе будто заполнило ЦЕНТР. Лэйн не стала отключать внутреннюю связь, продолжая вызывать Тэтча и Бенсона каждые пять секунд. Шуршание помех над поверхностью Луны, прерываемое лишь ее мерным голосом, заставило всех остальных покрыться мурашками. Все молча ждали, когда же сквозь помехи прорвется человеческий голос. – Вернон, готовь шаттл, – наконец сказал Дэкерт, переключая каналы связи в надежде, что Тэтч и Коул могли просто уйти с нужного. – Профиль полета – максимальная скорость. Ведешь ты. Я буду через пять минут. Бросив возиться со связью, он снял со стены трубку главного канала. – «Кратер Пири», вызывает «Ясность-1», «Кратер Пири», «МЯ-1». У нас декомпрессия на ММ-2. Повторяю… Линия кабельной связи ожила. По крайней мере, там, на севере, хоть кто-то работает. – «Ясность-1», это «Кратер Пири». Вас понял, общая тревога на мобильном модуле два. Как меня слышите, прием. Голос диспетчера звучал слишком спокойно, и это разозлило Дэкерта. Ублюдок, небось через шлюз не меньше месяца не выходил. Но Дэкерт сделал глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться. Криком на эту мартышку на телефоне ничего не изменишь. – «Кратер Пири», подтверждаю, сигнал декомпрессии на ММ-2. Связи с экипажем нет. Модуль на северо-северо-западе от станции, четыре-семь-ноль кило, к юго-западу от Посейдона. Передаем координаты и запускаем шаттл. Выхожу на связь через пять минут по открытому каналу. Дэкерт повесил трубку, не дожидаясь ответа. Он прекрасно понимал, что коммодор Йейтс уже принялся за дело и будет ждать от него немедленного отчета. А говорить с ним до взлета Дэкерту не хотелось. «Экономия движений, – подумал он. – Экономия действий». Как там ему Флетчер говорил? «На Луне убивает время». Поэтому двигаться надо быстро. – Джонатан, ты – на посту в ЦЕНТРе. Будешь передавать нам всю телеметрию и поможешь Вернону загрузить профиль полета. Мы будем работать на открытом канале. Кворлз кивнул, не отрывая взгляда от мониторов. Его бритая голова блестела от пота, а пальцы летали по клавиатуре. Дэкерт выскочил наружу и задраил за собой люк. Мысленно прогнал контрольную карту, пока прыжками летел по залитым красным светом коридорам мимо люков Обсерватории, Оранжереи, Вспомогательного, Биомедицинского и Астромеханического. Полеты его всегда нервировали, даже когда пилотировал Вернон. Им надо быть начеку. Не устроить еще одну чрезвычайную ситуацию. Дэкерт почувствовал, как в нем начинает просыпаться старая привычка сомневаться в себе, и постарался ее заглушить. Сердце колотилось, как бешеное, во рту пересохло. Жалко, что он не сказал Кворлзу отключить не только звуковую, но и световую сигнализацию. Когда Дэкерт добрался до ангара, Лэйн уже помогала Вернону надевать скафандр. После того как Джон Росс Флетчер погиб в катастрофе в Море Облаков, они никогда не летали, не надев скафандры. Лэйн и Вернон молчали и едва поглядели на Дэкерта, когда тот вбежал. Дэкерт сразу же пошел к шкафчику и достал свой скафандр. Кинул его на скамью и взял в руки планшет с летным планом. – Я уже запустил предполетную последовательность, – сказал Вернон. – Топливо перемешивается, электростатическая защита запускается. Дэкерт посмотрел на лицо Вернона и увидел тонкую мокрую полоску на его щеке аж до самой густой черной щетины на подбородке. Лэйн молчала, бледная, и старалась как можно быстрее надеть на пилота скафандр. Дэкерт положил планшет и набросился на свой, понимая: на то, чтобы одеться и все включить, у него уйдет не меньше трех минут. «На Луне убивает время». – Наверное, они просто на связь выйти не могут, – сказал он, понимая, насколько глупо это звучит. – Сосредоточьтесь на операции. Мы вернем их. Голос Тэтчера прорвался сквозь помехи, когда они уже улетели на четыре сотни километров. И звучал, будто сквозь льющуюся воду: – «Ясность», это «Молли Хэтчет». У нас авар… декомпрессия на кормовом модуле ВКД. Как слышите меня? Не могу связаться с Коулом. Коул… внешний люк… Он говорил быстро, будто рывками. – Слышим вас, «Молли Хэтчет», – ответил Дэкерт. – Летим к вам на шаттле, будем через пять минут. Повторяю, РВП ноль-пять минут. Тэтч, дай мне сводку навигационного блока и повтори, что ты сказал про Коула. Шипение и треск – будто горящий трансформатор. Снова солнечная активность или что похуже. Дэкерт взмолился, чтобы Тэтчер не был уверен насчет того, что с Коулом Бенсоном, или чтобы он сам что-то не так расслышал. Может, Коул застрял в шлюзовом модуле, с открытым внутренним люком, а на «Молли» внутренняя связь не работает… Снова зазвучал торопливый голос Тэтча: – Взрыв… модуль. Навигация в порядке. Коул… ВКД. Не могу с ним связаться. Как поняли… коммандер?…Коул… Последние фразы Тэтча тонули в помехах, но они услышали уже достаточно. Коул был в кормовом модуле, готовился к ВКД. В вакууме. «Возвращался ли он на транспортер или только готовился выйти? Боже, прошу, только бы он был в скафандре». Дэкерт глянул на пилота, но Вернон не повернулся к нему. Здоровяк упорно смотрел вперед, сосредоточившись на управлении шаттлом. Они летели над самой поверхностью Моря Ясности со скоростью почти километр в секунду. Двигатели шаттла на МВПЭ с шипением выбрасывали порции пропеллента короткими импульсами, не давая похожему на жука аппарату потерять устойчивость. Дэкерту показалось, что он видит вдали кратер Посейдон с его невысоким краем, залитым древними потоками лавы. Западный склон приближался мучительно медленно. – Сорок кило до цели, скорость спуска – сто метров, – сказал Вернон. – Убираю электростатическую защиту, уровень радиации в норме. Шаттл пронесся над северным краем Гряды Смирнова – системы хребтов, протянувшейся по Морю Ясности, будто длинный шрам. – Поставь на десять процентов постоянный выпуск через клапаны, – сказал Дэкерт. – Не хочется пылью дышать. Хребет пропал позади, и Вернон опустил шаттл пониже. Дэкерт увидел вдалеке «Молли Хэтчет», прямоугольный кормовой отсек, поблескивающий в свете заходящего солнца. Транспортер стоял у западного края белоснежного одеяла эжекты кратера Посейдон. По мере того как они приближались, Дэкерт разглядывал поднимающуюся в черноту неба тонкую струйку газа из задней части транспортера. Подымающийся с поверхности Луны газ никогда не был хорошим знаком. «Молли Хэтчет» прохудилась. Вернон подвел шаттл на слишком высокой скорости, и ему пришлось включить тормозные двигатели за двести метров до поврежденного аппарата. Перегрузка вдавила его и Дэкерта в кресла. Они прилунились, и лунная пыль клубами поднялась вверх. Они увидели это одновременно – светлое пятнышко рядом с более темным корпусом транспортера на фоне пепельно-серого реголита, у самого заднего люка для ВКД, в обрамлении обломков. Скафандр. Дэкерт разглядел сквозь поднимающуюся пыль панель управления на середине груди, на которой мигала красная лампочка. Скафандр не пустой. Системы включены. Но шлема на скафандре не было, лишь какой-то предмет поменьше, выступающий над массивным круглым фланцем. Странный объект, совершенно неуместный на Луне. У Дэкерта ушло несколько секунд, чтобы осознать, что в нем не так. Объект был покрыт вьющимися светлыми волосами. – Нет, малыш, нет, – прошептал Уотерс. – Как же так, как же так? 5 За год до этого – КОУЛ, ЗАЧЕМ ТЫ ОТПРАВИЛСЯ НА ЛУНУ? – Не знаю, босс. Со скуки, наверное. – Со скуки? – переспросил Дэкерт, оторвав взгляд от тачпада и приподняв брови. Коул Бенсон сидел напротив него, в Астромеханической лаборатории, сдвинув колени и ссутулившись на стуле, напечатанном на 3D-принтере. – Люди в кино ходят, Коул, когда им скучно. А не садятся в космический корабль и не летят за четверть миллиона миль на кусок мертвого камня в небе. Коул поерзал и убрал тыльной стороной ладони нависающие над глазами светлые волосы. – Я не понимаю, что вы хотите от меня услышать, босс. Мне просто все приелось там. Вся эта хрень. – Поподробнее, сделай одолжение, – сказал Дэкерт. – Сами понимаете… все это. Конец Максимума, полмира голодает, а я провожу время, катаясь на серфе с элитными детишками из Безопасной зоны, этими дурачащимися уродами. Я был чемпионом среди юниоров в Энсинитас, знаете? Мы все получили сертификаты на международное турне. Катался везде от Снэппер Рокс до Берли целый год, когда в 66-м в Австралии начались эти полугодовые муссоны. Катался на Беллз Бич, сразу после тайфуна «Андора», как только ветер от берега подул. Там волна метров по шесть была, гладкая, будто из стекла вырезанная. Все говорили, что это хороший способ отвлечься для тех, у кого еще остались деньги и власть. Так они это оправдывали. Жрали, как короли, девок вдоволь было. Чтоб их всех. Дэкерт откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на затылке. Стиснул зубы, чтобы успокоиться: ему не хотелось устраивать самому младшему из его горняков выволочку, от которой он не оправится. За первые свои два года на Луне Коул стал отличным горняком – куда лучшим, чем Дэкерт мог бы надеяться. Но была в нем небрежность, на грани инстинкта самоуничтожения. Быть может, он просто еще никогда не был близок к смерти или еще не осознал, что на Луне опасность существует всегда, – не прочувствовал это сердцем. А может, ему просто было плевать. – Итак, мне приходится предположить, что именно скука навела тебя на мысль соорудить себе сноуборд и скатиться на нем с Гемских гор[8 - Гемские горы – горный хребет на Луне (прим. ред.).] во время исследовательского выхода в тот самый момент, когда ты должен был страховать Вернона? Коул поглядел на лабораторное оборудование, стоящее на дальнем столе, будто считая трубки с пробами и субатомные анализаторы, выстроившиеся там. – У нас был перерыв, теодолиты были включены и работали нормально. Я сказал Вернону, что собираюсь кое-что проверить, пара минут, и он сказал «о’кей». Коул взялся пальцами за брюки, избегая смотреть в глаза командиру. Когда Вернон описывал происшедшее сегодня утром, Дэкерт едва не рассмеялся. Как Вернон услышал вопль в канале связи – такой, от какого у любого бы все внутри заледенело, учитывая, что он стоял на лунном реголите. Как поглядел вверх, на склоны над головой, и увидел Коула Бенсона, летящего вниз по крутому склону, будто крылатая ракета в режиме следования рельефу, верхом на гофрированном листе углепластика. Взлетая вверх и пролетая метров по двадцать каждый раз, как этот самопальный сноуборд натыкался на небольшой бугорок. Возможно, он бы так и веселился дальше, если бы в конце своего спуска Коул не слетел с этой импровизированной доски и не сделал себе небольшую дырку в скафандре: из-за нее включился сигнал общей тревоги, и у всех на станции началась паника. Вернон не мешкал – он мгновенно подскочил к Коулу и брызнул на дырку герметиком. Воздух не успел выйти, Коул был жив и здоров, но все остальные были на взводе. Еще хорошо, что у Коула и Вернона ушла пара часов на то, чтобы вернуться на станцию. Вернись пораньше, Дэкерт бы лично придушил молодого горнодобытчика трубным зажимом. – Коул, позволь, я тебе кое-что объясню по поводу твоей скуки и вечного чувства вины. Здесь эти штуки тебя убьют без вопросов. И, возможно, не только тебя, но и тех, кто рядом. – Я понимаю. Извините. – «Извините» – не ответ, сынок, – сказал Дэкерт, наклоняясь вперед. – Ты сделал херню там, на реголите, а извинениями мертвых не вернешь. Коул совсем скис. У него в глазах стояли слезы, колени дрожали так, что ступни начали слегка стучать по полу. Его руки все так же лежали на коленях. Он еще ребенок, понял Дэкерт, любопытный и беспечный ребенок, делающий вид, что уже стал мужчиной. Оказавшись здесь, на базе в Море Ясности, в тысяче кило от другой ближайшей базы, на самой опасной работе, какую только можно было себе представить в пределах пояса астероидов. – Босс, вы же меня знаете, – пробормотал Коул. – Я могу сглупить раз, но не два точно. Клянусь богом, такого больше никогда не будет. Дэкерт надул щеки и резко выдохнул. Хорошая у него здесь команда, на «Ясности-1», но все они слишком молоды. Со всей этой беспечностью Коула, привычкой Кворлза подшучивать в самый неподходящий момент и вечной угрюмостью Лэйн, он чувствовал себя не командиром лунной станции первого уровня, а учителем в старшей школе. «Ну, Бриггс начала потихоньку обтесываться. Да и Уотерс с Тэтчем – парни постарше, – подумал он, – мои гибралтарские скалы в этом бушующем море гормонов». – Ладно, – сказал он. – Пока что оставим это, как есть. Давай шлепай в Биомедицинский, пусть Лэйн проверит тебя на последствия декомпрессии. Коул поднял голову, глядя на него с надеждой, но и с осторожностью. – Всего-то? В смысле у меня не вычтут или что-то еще? – Пока нет. Но не обольщайся, я найду способ сделать так, что тебе следующие два месяца медом не покажутся. – Спасибо, босс, – сказал Коул, вставая с таким видом, будто еще не до конца был уверен, что избежал виселицы хотя бы на время. – Я обещаю, что с этим покончено. Отныне все строго по правилам. Дэкерт покачал головой, поскреб щетину на подбородке, понимая, что смирение в душе его юного подчиненного – явление временное и тестостерон в крови все равно заставит его забыть об этом. Понимая, что он снова какую-нибудь хрень сотворит, и остается лишь надеяться – результат не будет хуже, чем в этот раз. Дэкерту хотелось бы, чтобы это случилось не раньше 2072 года. – Коул? – Да, сэр. – Если опять соберешься совершить глупость космического масштаба, по крайней мере, хоть видео сними. Пусть у тебя что-то на память останется, когда я тебя выгоню. Если на пляжи вернешься, тебе же там никто не поверит. Коул Бенсон ухмыльнулся: – Хорошо. Вот даже облажаться нормально не могу. – Так не лажай вовсе. 6 МЕРТВЫЕ ОСТАЮТСЯ В НАШЕМ СОЗНАНИИ, БУДТО ОСТЫВАЮЩИЕ угли костра. Постепенно гаснут, заслоняемые новыми делами, и вдруг пронесшийся в сознании ветерок раздувает их, и они вновь вспыхивают на мгновение. Для Дэкерта таким моментом стал запах сигар. Он открыл шкафчик Коула Бенсона, и запах ударил его, будто кулак. На смену онемению последних двух дней в груди вспыхнула резкая боль. Следом за ней пришли эти воспоминания о том, как Коул пытался стать первым на Луне сноубордистом. Когда картины их разговора угасли в его мозгу, он тряхнул головой и посмотрел на небольшую коробку с сигарами в шкафчике. У Бенсона были связи в «Кратере Пири», и ему тайком привозили доминиканские сигары «Термал Макс» с восстановленного производства. Наверное, тот же самый делец, что привозит Лэйн небольшие порции бурбона. Из шкафа шел насыщенный запах табака, и Дэкерт представил себе Коула, в кают-компании, положившего ноги на стол из белого базальта и раскуривающего сигару сорокового калибра, за рассказом про идеальные волны, накатывающие из глубин Тихого океана на песчаные пляжи Плайя Эрмоса. «Десять часов на волне – десять часов секса, – сказал бы Коул. – Вот что такое Коста-Рика». Собрав сигары, Дэкерт убрал их в мешок для вещественных доказательств, к другим личным вещам Коула. Думал отдать их Тэтчу, но тот сейчас в ступоре, вряд ли возьмет. Как и все они. На станции была атмосфера – как в вестибюле похоронного бюро, где все стараются не смотреть на гроб, но все равно ощущают его присутствие. За последние пару дней Кворлз, Вернон и Тэтч едва несколько слов сказали. «По крайней мере, у них есть моральное право на депрессию», – подумал Дэкерт. Настоящие причины для скорби. Они жили с Коулом как братья, работали с ним, рисковали жизнью, каждый раз выходя на лунные равнины. Даже Лэйн, несмотря на дистанцию, которую старалась сохранять, могла оплакивать его, не испытывая чувства вины. Она часто помогала Коулу укладывать его непокорные светлые волосы, называла его «мой малыш». Наверное, самое сильное из всех проявлений чувств, которые она позволяла себе по отношению к кому-либо из мужчин те три года, что работала на «Ясности». А что же он сам? О чем он сам жалел: о смерти Коула или о том, что она запятнает, развеет в вакууме его безупречную профессиональную репутацию? С тех пор как Дэкерт стал командовать станцией, он не потерял ни одного человека. А вот теперь потерял, и именно Коула. В глубине души у него всегда будет поровну печали о смерти Коула и чувства вины, оттого что он, возможно, больше жалеет себя, чем Коула Бенсона. «Даже в горе можно быть эгоистом», – подумал он. А может, эта ситуация просто заставила с новой силой вспыхнуть память о прошлом. Он много лет не сталкивался со смертью, однако были времена, когда она еженедельно посещала его. Какой строевой офицер не терял солдат в долине Бекаа? Сержант-артиллерист или юный рядовой, которого разорвало изнутри акустическим ударом или убило самонаводящейся пулей – и которого через пару дней заменят по запросу, как сломавшуюся ось, произведенную в трех экземплярах и доставленную из Штатов как раз к следующей перестрелке. Некоторых из этих детишек, погибших под его командованием, Дэкерт даже по имени не знал. Молодежь, слишком глупая, черт ее дери, чтобы остаться в живых. В конечном счете уже не имело значения, хорошими солдатами они были или плохими: у тех, у кого инстинкты получше, и шансов побольше, но никому не было дано долго выжить против законов статистики. Люди просто гибли в Пекле – безо всякой причины, за исключением того, что шла война. А вот здесь войны нет, и от этого намного хуже. И Коул не просто умер – случайность, во многом куда более вероятная на Луне, чем возможность остаться в живых. Случайность, которую не слишком сложно было бы предвидеть, учитывая беспечный характер молодого горняка… Нет. Его кто-то убил. Кто-то убил Коула. Каждый раз, как эта фраза звучала в голове Дэкерта, он встряхивал ею, будто наткнулся лицом на паутину. Невозможная мысль. На Луне люди берегут друг друга, а не убивают. Здесь несчастные случаи в порядке вещей куда больше, чем в самых опасных местах на Земле, – камни с голых скал Эвереста, попавшие в выхлоп реактивного самолета, ядовитые джунгли, огромные выжженные пустыни. По крайней мере, там можно выжить то недолгое время, за которое ты сможешь придумать какой-то план. По крайней мере, там есть воздух – хоть какая-то граница между человеческими существами и пустотой Вселенной. Когда что-то случается на Луне, оно перерастает в катастрофу, прежде чем успеваешь хоть что-нибудь изменить. Во время первой попытки устроить здесь постоянную станцию в 2067-м погибли семеро русских, и все из-за нескольких крупинок лунной пыли. Острые кусочки анортозита[9 - Анортозит – плутоническая горная порода с плотной массивной текстурой (прим. ред.).] стали причиной короткого замыкания в одном защищенном контуре, это повлекло замыкание в другом, и случилось, казалось бы, невозможное. Главный компьютер открыл все люки на крохотной станции, даже не включив предупреждающие сигналы. Поисковая команда, прибывшая неделю спустя, нашла всех семерых на тех местах, где их застала разгерметизация. Промерзших насквозь, настолько, что их пришлось отогревать переносными нагревателями – просто для того, чтобы распрямить тела и засунуть в мешки для отправки на Землю. Один сидел на унитазе, со старой бумажной книгой Шолохова «Тихий Дон» в заледеневших руках и со спущенными штанами. Оползень в прошлом году, в Лунных Апеннинах, убил четырех китайских горняков. Один из них потерял ориентацию в пространстве – обычное дело в однотонном лунном пейзаже – и свалился в расщелину, которой не было на карте. Остальные попытались достать его, спустили ему канат с ровера, и тут край расщелины осыпался, похоронив их под собой и раздавив прямо в скафандрах. Черт, даже Флетчер не избежал холодных объятий Луны. Несгибаемый Джон Росс Флетчер. Всего один замерзший двигатель из нескольких – и его шаттл вошел в плоский штопор, которого не были в состоянии пережить ни человек, ни сам аппарат. Но на Луне еще никогда никого не убивали. Дэкерт никогда бы не подумал, что такое возможно, если бы своими глазами не увидел взорванный люк отсека ВКД на «Молли Хэтчет». Не надо было быть криминалистом, чтобы понять, что это взрыв, произошедший снаружи, что это не микрометеорит или какое-то иное (естественное для космоса) явление. Кто-то поставил заряд взрывчатки прямо под замком ручного открытия люка. На Ближнем Востоке Дэкерт повидал достаточно бомб, чтобы узнать этот рисунок: обрывки углеволокна по краям, осколки, почти круглое отверстие в корпусе четыре дюйма диаметром, прямо под замками. Ему это напомнило результат взрыва пластита. Интересно, понимают ли это Вернон и Тэтч. Тэтч – вряд ли: когда они вывели его из транспортера через гибкий шлюзовой рукав, он был в сильнейшем шоке. Однако Дэкерт видел, какими глазами посмотрел на взорванный люк Вернон, когда они выскочили из шаттла и побежали к Коулу. А потом посмотрел еще раз. Если Вернон понял, что Коула убил диверсант, то теперь об этом уже знает вся команда. «Не имеет значения», – сказал сам себе Дэкерт, закрывая шкафчик Коула и садясь на холодную металлическую скамью рядом с ним. На базе «Кратер Пири» есть полноценная команда криминалистов, они уже работают с «Молли Хэтчет», которую оттащили на главную базу на лунной барже, не скупясь на расходы и вопреки возражениям Дэкерта, который хотел провести собственное расследование. В данный момент они уже знают, что произошло, и Дэкерт просто ждал последствий, раздумывая, в какой степени ему дадут доступ к результатам расследования. Пока что у него были лишь те сведения, которые остались в памяти, – мучительные обрывки ощущений цвета, звука и запахов. Запах пороховой гари, такой естественный для Луны, смешанный с запахом взрывчатки, который либо каким-то образом проник внутрь его скафандра, либо был обонятельной галлюцинацией, вызванной его военным опытом. Вид Коула, лежащего среди кольца обломков, в пяти метрах от шлема, который мог бы его спасти. Коул пытался добраться до него. Пальцы его правой руки впились в реголит, а позади него были характерные следы человека, который полз. Голос Тэтча из кабины, отчаянный, срывающийся, когда Дэкерт и Уотерс пытались хоть что-то сделать с телом Коула. Обломки и незакрепленный инструмент, который выбросило наружу при разгерметизации модуля ВКД «Молли Хэтчет». Пустота внутри заднего отсека транспортера, лишенная кислорода и тепла, те немногие инструменты, которые не вылетели наружу, знаки того, что здесь раньше была жизнь. Дэкерт заглянул внутрь совсем ненадолго, мрачно осматривая отсек. Треножник для теодолита, закрепленный у левой стены. Трос-рулетка, почему-то оставшаяся внутри крохотной мастерской, когда воздух вынес все наружу. Магнитные искатели, закрепленные на небольшом верстаке. И скафандр Тэтча – зловещий человеческий силуэт внутри лишившегося воздуха отсека, белый, сверкающий, пристегнутый к переборке, с испачканными лунной пылью штанинами и ботинками. Будто насмехающийся. Будто говорящий: «Это могло бы его спасти. Если бы шлем был присоединен». «Кто же, черт подери, это сделал?» Вопрос вертелся в голове Дэкерта, будто невесомый предмет на штормовом ветру. Могли ли китайцы зайти настолько далеко, чтобы пойти на убийство, просто потому, что хотели выиграть войну угроз за территорию? Русские? Или американец? Какой-нибудь одиночка, желающий за что-то отомстить или заболевший лунной истерией? В прошлом году на «Кратере Пири» у одного парня случилось лунное безумие. Потребовалось четыре человека, чтобы не дать ему просверлить буровой машинкой шестидюймовую дыру в одном из иллюминаторов в центральном коридоре станции. Ему просто немного свежего воздуха захотелось, как он потом объяснял, когда его приковали наручниками к стене и обкололи седативным. Подозреваемых было много, и подозреваемых не было, ни одного. Это Луна, и все это в голове не укладывалось. Над Дэкертом зажужжал сигнал проводной связи. Он с сожалением поглядел на мигающую панель управления. Аппарат зажужжал снова. Дэкерт попытался преодолеть многолетнюю армейскую привычку к дисциплине, которая требовала снять трубку. Но он все-таки сделал это, медленно, с руганью. Щелкнул металлическим тумблером и снова сел на скамью. – Слушаю. – Коммандер, у нас срочное сообщение с «Кратера Пири», по высшему приоритету, – сказал Кворлз. Голос у него был не радостнее, чем настроение Дэкерта. – Закодированное квантовым шифрованием. Можете себе представить? Они посылают сюда шаттл, в 14.30. У нас будут гости из Управления космической добычи. «Можно было догадаться», – подумал Дэкерт. – Хорошо. Скажи Вернону, чтобы приготовил ангар, и включи посадочные огни. Займись настройками ЦЕНТРа по части автономности, учитывая, что у нас будет больше народу. Не знаешь, где Тэтч? – Он в обсерватории, с Лэйн. – О’кей. Я тоже туда пойду. В последний раз посмотрев на закрытый шкафчик Коула, он встал, вдруг почувствовав себя старым и изможденным. Даже эта злость казалась ему бессильной. Слишком много подозреваемых. Нет подозреваемых. Или, может, в этом вообще никакой загадки нет? УКД и Лунное управление Китая пререкались насчет прав на добычу уже не один месяц. Правительства США и Китая вступили в борьбу, затеяли бюрократическую возню в своих мозговых центрах. Кризис на пороге. Разве такое уже не случалось сотни раз прежде – когда немногие толкнули множество легковерных к стенам Трои? На практике не имеет значения, кто именно убил Коула, понял Дэкерт. События складывались в последовательность, ведя к неизбежному. Он видел, как такое случается, – в Ливане, в 60-х, в долине Бекаа. Убили одного человека из племени, снайпер убил одного солдата, бомба попала не в тот дом – и все, крышку сорвало. Он такое уже видел. И не хотел увидеть снова. 7 КАК ОПИСАТЬ НЕПОСВЯЩЕННОМУ БЕЗБРЕЖНОЕ ЗВЕЗДНОЕ небо Луны? Все равно что описывать слепому оттенки желтого и красного на «Пшеничном поле с воронами» Ван Гога. Даже такой изгнанник, как Дэкерт, уставший от серой стерильности Луны, всегда поражался красоте лунного неба. Серп Земли, низко повисший над Аргейскими горами, солнце над горизонтом на западе, но коническое жерло обсерватории закрывало их яркий свет, демонстрируя во всей красе звездное небо над «Ясностью-1». Дэкерт прошел через люк и поглядел вверх. Купол из наностекла выглядывал из-под поверхности реголита, закрывающего станцию, пропуская внутрь звездный свет. Прямо над головой висел Млечный Путь, будто вытянувшийся в длину рой светлячков. Тэтч и Лэйн сидели у задней стены, на двух диванах из адаптивного материала. У Тэтча в руке была серебристая фляжка Лэйн. Дэкерт подошел к ним. – Надеюсь, это бурбон? Тэтч протянул ему фляжку, не поднимая глаз. Дэкерт отпил, виски ударил ему в рот и нос дымным запахом и вкусом. Он сразу вызвал воспоминания о Земле: как когда-то они были в походе, на Уайт-Маунтинс, севернее шоссе Канкамагу, как ловили озерную форель в Сойер-понд, как он сидел спиной к костру, глядя на звезды и заливая выпивкой все беды, которые творились на юге. – Хорошая штука, – сказал он. – «Букерс», – сказала Лэйн. – Недавно доставили. Дэкерт сделал еще один глоток и отдал фляжку Лэйн. Оперся на один из столбов, подпирающих купол, и посмотрел на сидящих. На фоне массивного Тэтча Лэйн выглядела крохотной. В глаза они ему не смотрели. Густые каштановые волосы Тэтча уже были грязными, покрытыми пятнышками пыли, и прилипли к его голове. – УКД посылает к нам команду с Северного полюса. Через пару часов они будут здесь. Никто не ответил. Дэкерт расставил ноги, потом снова скрестил, по-другому. Жалко, что на войне, когда его пытались научить работать с психотравмами, он не слушал. Всегда считал, что в этом никакого проку. Хотя и не был уверен, что теперь что-то изменилось. – Тэтч, я понимаю, что с тебя уже требовали доклад, но, думаю, сейчас все по новой начнется. Тэтч хмыкнул. Лэйн отдала ему фляжку, положила руку ему на плечо и немного сжала. – Знаешь, Тэтч, глотни-ка еще бурбона, сходи в душ и поспи немного, – сказал Дэкерт. – Я понимаю, что ты не в себе, но ты мне понадобишься. Следующие пару дней мы все будем друг другу нужны. Тэтч поднял взгляд. Его небольшие глаза были красными и опухшими. Глотнул виски и кивнул: – Ага, постараюсь собраться. Подняв себя с дивана, он отдал фляжку Лэйн и пошел к двери, шаркая. Не дойдя, развернулся: – Знаете, там ведь должен был быть я. Дэкерт покачал головой: – Это мог быть любой из вас, Тэтч. Просто жребий выпал, вот и все. Поверь мне, со мной такое бывало. – Нет. Я должен был там быть. Я дал Коулу проверить периметр и сделать первые пробы, когда мы добрались до Посейдона. Моя очередь была на ВКД, но он уже был в скафандре, и ему хотелось еще раз выйти, и я ему разрешил. Даже не знаю, почему я ему разрешил. Лэйн хотела, было, возразить, но Дэкерт остановил ее. – Коул делал первичную проверку периметра? Обычно первую ВКД на дальнем выходе делал старший из горняков. – Ага. Он был как заведенный, очень хотел выйти наружу, а это всего лишь лавовый язык Посейдона. Чисто и безопасно – и я ему разрешил. Но на второй выход была моя очередь. Сам не понимаю, почему я этого не сделал. Наверное, просто поленился. Дэкерт провел пальцами по волосам. – Тэтч, ты не имеешь ни малейшего отношения к гибели Коула, слышишь? Парень хотел лишний раз на ВКД выйти, и ты позволил ему это сделать. Вот и все. Уверен, Вернон с десяток раз так же поступал. Тэтч кивнул, но Дэкерт видел, что он никогда не примет эти доводы. – О’кей. Просто мне хочется, чтобы вместо него там оказался я. Коул… он просто… Он не закончил фразу. Открыл створку люка и вышел из отсека. Дэкерт сел на один из диванов и шумно выдохнул. Звезды заливали отсек кристально чистым бело-голубым светом. Дэкерт поглядел на спиралевидный рукав галактики, медленно кружащий над Морем Ясности, который в незапамятные времена залило потоками лавы. Пару миллиардов лет назад Море представляло собой один огромный кратер, вспухший на пузе Луны после протопланетного столкновения немыслимых масштабов. Теперь это была огромная лужа застывшего базальта, древняя и холодная. Абсолютная неподвижность равнины навевала тревогу. – Лэйн, он нам еще понадобится. Сможешь привести его в порядок? Лэйн вздохнула, сделала еще один глоток из фляжки и откинулась на диван рядом с Дэкертом. – Думаю, да… по крайней мере, с точки зрения его работоспособности. Буду за ним приглядывать, как и за Верноном. Постараемся сделать так, чтобы он все время был при деле, особенно теперь, когда у нас гости планируются. Дэкерт откинулся на спину, его глаза пытались сфокусироваться на трехмерной картине. Он смотрел в небеса, пока не стало казаться, что он в состоянии определить относительное расстояние для каждой из звезд, которые летели в пустоту в разные стороны после Большого взрыва. Созвездие Льва на северо-западе, бело-голубой Регул, будто лапа, протянувшаяся прямо к нему. Денеб, казалось, в тысяче световых лет, поблескивающий тусклым желтым светом в изогнутом хвосте зверя. Дэкерт поглядел на Лэйн. На ней не было утяжеляющего костюма, и ее худощавое тело плавно двинулось в слабой лунной гравитации, когда она опустилась на кресло. – Тебе надо носить веса. Медики с меня шкуру снимут, когда в следующий раз станут проверять нашу биометрию. Которую ты провалишь. – Ага, знаю, но эта чертова штука так жмет. Дэкерт хмыкнул. Голова закружилась от виски; хотелось немного побыть в тишине, но он понял, что Лэйн начнет говорить, даже раньше, чем она успела открыть рот. Да, конечно. – Не хотите посвятить меня в подробности – что, черт возьми, это было? Уотерс сказал, что произошедшее в Посейдоне – не несчастный случай. Можно узнать, что именно это значит? – Не могу сказать пока. Это в особом доступе, а в данный момент я немножко в паранойе по поводу субординации. Однако полагаю, ты услышишь достаточно от тех, кто скоро прибудет к нам с «Кратера Пири». Дэкерт провел ладонью по волосам, а потом почесал трехдневную щетину на подбородке. Интересно, как выглядят седые волоски пополам с темными в звездном свете? Алкоголь уже распространился по рукам и ногам, которые наливались кровью и согревались. Его тело все еще было жилистым и подтянутым, мышц больше, чем жира, лицо крепкое, не обвислое, но рядом с Лэйн он ощущал, что стареет. Линялая рабочая куртка, которую слишком надолго оставили на солнце, – возможно, еще вполне пригодная, но уже не та, в которой на людях появишься. Она приподнялась, опираясь на локти. Дэкерт глядел на ее обнаженные предплечья, худощавые, тренированные, но без особого рельефа, руки пацанки, плавно переходящие в гладкие ровные ладони. Обратил внимание на ее ногти, коротко стриженные. Лэйн не особенно следила за своим внешним видом, и это ему в ней нравилось. Лэйн прикусила край нижней губы. – Чудесно, но я не смогу участвовать в решении проблемы, не зная ситуации. И, коммандер, должна вам сказать, что меня несколько тревожат те сообщения, которые приходят из Нью-Мексико. Там и так у кого-то очень хороший зуб на Китай, но после гибели Коула все стало еще хуже. Вы это читали? Они заявляют, что «Новый Пекин-2» ущемляет наши права на добычу гелия-3, разворачивая свою добычу в восточном направлении, на краю Моря Дождей, и вы прекрасно понимаете, что это чушь. Она умолкла и согнула пальцы, глядя на короткие ногти. Интересно, подумал Дэкерт, она что, грызть их будет? Вместо этого она заговорила снова: – Вообще, с какой стати мы получили преимущественное право добычи в центре Моря? Просто потому, что во времена «Аполлонов» пафосные чудики первыми воткнули в реголит древко нашего флага? Лэйн искоса глянула на него, ожидая реакции. Не увидев ничего, продолжила: – Я думала, что политики все это уладили, когда заключали договор в МКА. Море Дождей должно было достаться китайцам, целиком. Мы получили преимущественное право на Море Спокойствия и Море Ясности, китайцы – Море Островов и Море Дождей, русские и индусы поделили между собой Океан Бурь. На обратной стороне всякий волен делать что хочет, если он достаточно безумен, чтобы в это ввязаться. Разве не так все это должно делаться? И простите за исторические аналогии, но когда раньше на Земле разрывали договор, за разорванной бумагой обычно следовала война, не так ли? Дэкерт сидел с закрытыми глазами, осмысливая ее слова и поражаясь тому, насколько хорошая у Лэйн интуиция. С момента гибели Коула риторика сообщений с «Кратера Пири» и из Лас-Крусес сменилась с напряженной на воинственную. Он прекрасно понимал, что Лин Цзы сейчас слышит точно такие же речи от своих начальников из Шанхая. Будто пружина сжимается, будто некая незримая сила затягивает петлю, удерживающую свиток договора, и смотрит, станет он скручиваться дальше или порвется. Стиль сообщений из отдела политических связей УКД все больше походил на пропаганду. В меморандуме, который он только что прочел, предупреждали, что не следует никоим образом полагаться на помощь китайцев, в случае какой-либо экстремальной ситуации в районе между «Ясностью-1» и Морем Дождей, вне зависимости от того, американская там команда или китайская. Китайский флот издавна прославился способностью бросать своих в море, говорилось в меморандуме, что подозрительно – и совершенно бездоказательно. В силу этого любая ПСО должна проводиться исходя из предположения, что ни от «Нового Пекина-1», ни от «Нового Пекина-2» помощи не будет. «Боже правый, – подумал Дэкерт, – как это хорошо иллюстрирует, насколько сидящие на Земле чиновники понимают жизнь на Луне». На иссушенной поверхности Луны жизнь человеческая настолько хрупка и уязвима, что стремление выжить у работающих здесь сродни религиозному рвению. На Луне никто и никогда никого не бросит. Цвет кожи, происхождение, вероисповедание, гражданство – вся эта хрень здесь не имеет значения. Дэкерт знал, что рискнет собой ради любого китайского горняка, попавшего в беду, если в его силах будет помочь. И знал, что китайцы поступят точно так же. По крайней мере, до того, что произошло с Коулом. Он снова перелег поудобнее и стал смотреть на звезды, раздумывая, что они и тысячи лет назад так же выглядели – для людей, оказавшихся в таком же, как он, положении. Когда воротилы затевают драку, они делают это по сценарию, написанному еще до того, как сталь сменила бронзу и железо. Нагнетают ситуацию, создают кризис, а потом начинают расставлять фигуры, готовясь к военным действиям. Дэкерт задумался. Быть может, юридические споры насчет прав на добычу гелия-3 и внезапные требования повышать выработку были вторым актом спектакля. А смерть Коула стала началом третьего. Он вспомнил, как много лет назад охотился на рыбу с острогой в Пенсаколе, в открытом море под нефтяной вышкой. Из-под огромной нефтяной платформы вдруг выплыла бычья акула и начала кружить вокруг него, неожиданно агрессивно. Они находились на средней глубине. Обычно здесь бычьи акулы были спокойными. А теперь акула буквально выгнулась, выставив спинной плавник и опустив хвост и рыло, и стала хаотично кружить вокруг Дэкерта, будто гангстер, прогоняющий чужого со своего перекрестка. Знак, который был в состоянии понять всякий, знающий толк в морских делах. «Я собираюсь на тебя напасть. Если я сделаю это, то убью тебя». Не случилось ли здесь сейчас то же самое? Не получилось ли так, что он, Лэйн и все остальные члены его команды попали в самую гущу? – Что ты, черт подери, хочешь, чтобы я тебе сказал, Лэйн? – наконец спросил он. – Ты же знаешь, что я изо всех сил избегаю политики. – Вы изо всех сил избегаете всего, что связано с Землей. – Ага, точно. Припомни, когда тебе удавалось хоть что-то решить, сообщив об этом на родную планету? Дэкерт поглядел на Лэйн. – Давай по одному за раз. Я хочу решить проблему, которая мне понятна. Начнем с «Буровой станции – 7». Ты можешь покопаться в старых манифестах, чтобы выяснить, кому в прошлом доставляли грумбриджские ботинки? Лэйн изумленно поглядела в ответ. – В смысле китайские? Очень сомневаюсь. Дэкерт отвел взгляд. – Я имею в виду наши. «Кратер Пири», «Море Ясности-1». Меньшие из станций. «Море Спокойствия-1», когда ее строили, «Море Облаков». Лэйн уселась. – Дэкерт, вы предлагаете… – Я ничего не предлагаю. Я просто хочу все по пунктам проверить. Если потребуется, у Лин Цзы спрошу насчет «БС-7», в личном разговоре. Но для начала хочу узнать, откуда эти отпечатки не могли взяться. – Думаете, это связано с тем, что случилось с Коулом? – Я думаю, что говорить о совпадениях – детсад. Нам пора начинать раскрывать эти загадки. Очень тихо. Он снова поглядел на нее: – Лэйн, я не знаю, откуда получить ответы на эти вопросы. И думаю, что нам с тобой самим придется это выяснить. Лэйн встала, едва не взлетев из-за слабой гравитации. – Я покопаюсь. Как у офицера по безопасности у меня есть доступ к ведомостям по материалам и оборудованию. Но скажу сразу, Дэкерт, если с Коулом случилось то, что я думаю, я не собираюсь молчать об этом слишком долго. Дэкерт кивнул: – Я тоже. И поверь мне, это не ограничится долбаной болтовней. Он улетел на Луну, чтобы оставить в прошлом часть своей жизни, но теперь это прошлое стремительно вырывалось на поверхность. Воспоминания. Семь лет назад, Ливан. Он стоит на жаре, над телом юного друза, повстанца, которого только что застрелил. Видит, как из груди мальчишки течет кровь, как она из алой становится охряной, смешиваясь с оранжевым песком. Стоит и ждет, когда мальчишка умрет. Стоит, обливаясь потом, под жарким солнцем пустыни, а вокруг него стоят его солдаты. Они с друзом друг другу даже слова сказать не успели, едва разглядели друг друга. Живой и умирающий. В тот день он поклялся, что никогда не поднимет руку на человека, как только закончится срок службы в Корпусе. Не сделает этого по чьему-то приказу. Поклялся, что навсегда уйдет с этого пути. Когда Дэкерт подстрелил друза, у мальчишки в руках был РПГ, но это не имело никакого значения. Мелкий, и ста фунтов весу в нем не наберется. Кожаные сандалии остались лежать рядом, когда его снесло выстрелом. Ноги, крестьянские, с грубой мозолистой кожей. Все двенадцать месяцев вышибания дверей и надевания гибких наручников на юных мучеников веры вели именно к этому. Тому, что в мгновение ока вышибло из Дэкерта весь боевой дух. Через считаные годы он отправился на Луну, оставив в Ливане почти всех своих солдат. Луна стала его стерильным убежищем, местом, где каждый помогал каждому просто потому, что окружающий вакуум был в состоянии забрать их всех. Место, совершенно непохожее на Землю – в самом лучшем смысле этого слова и в самом худшем. На этот раз Дэкерт встретился взглядом с Лэйн и не стал отворачиваться. Его злость прошла. Ее лицо приняло голубоватый оттенок от звездного света, а глаза поблескивали зеленым. «Интересно, если бы у меня была дочь, какого бы цвета у нее были глаза», – подумал он. – У меня реально плохое предчувствие на этот счет, – сказала Лэйн. – Ты – дитя Термического максимума, Лэйн. Ты не знаешь ничего, кроме хаоса, и всегда ожидаешь только его. – Ну, можете назвать меня Кассандрой, но мои худшие ожидания оправдываются с пугающей регулярностью. Я надеялась, что вы сумеете меня переубедить. Дэкерт встал и попытался улыбнуться, снова ощутив себя старым, когда почувствовал, как алкоголь повлиял на его чувство равновесия и как кровь отхлынула от головы. – Давайте держаться друг за друга. Пока не могу предложить ничего лучшего. 8 ДЖЕЙ БУТ СТЭНДЭРД ВЫШЕЛ ИЗ КАРАНТИННОГО ОТСЕКА в главный ангар «Ясности-1», будто болеющий малярией Цезарь, высаживающийся в Британии. Как там Конрад назвал управляющего торговым постом в «Сердце тьмы»? Картонным Мефистофелем? «Наверняка имел в виду человека, похожего на сотрудников Управления», – подумал Дэкерт. Лицо цвета свечного воска, узкие покатые плечи и исключительно умный вид. Он шел целеустремленно – и это показалось Дэкерту дурным знаком. Слишком уверенно он себя держит. «Никому нельзя быть настолько во всем уверенным, особенно на Луне, – подумал Дэкерт. – Уверенность приведет тебя прямиком к гибели». Следом за Стэндэрдом к летной площадке ангара шли еще двое. Один в утяжеляющем костюме с маркировкой станции «Кратер Пири», который ему был велик в плечах и длинен не по росту. С большими голубыми глазами и походкой человека, совсем недавно улетевшего с Земли и еще не приспособившегося к здешней гравитации ни физически, ни психологически. Второй, очевидно, военный, – выглядящий как человек, давно оставивший действительную службу, но лишь для того, чтобы заниматься делами, которые не заносят в правительственные отчеты. Коротко стриженные темные волосы, легкая и гибкая манера движений, еле заметно недовольно сжатые губы. Знаков различия у него не было, только небольшая нашивка на рукаве с серебристым мечом, пронзающим Солнечную систему. Воздушно-космические десантные войска. Дэкерт сразу понял, кто он такой. Убийца. – Коммандер, – обратился к нему Стэндэрд. Он старался идти непринужденно, настолько, насколько это позволяла ему слабая гравитация. Подойдя к Дэкерту, протянул руку с длинными пальцами. Слабо пожал. – Рад с вами познакомиться. Приношу свои соболезнования в связи с тем, что вы потеряли человека. Мы уверены, что в этом нет никакой вашей вины. Он говорил с привычной теплотой торговца гробами, тщательно выверенным тоном, сочувственно и слегка снисходительно. «Интересно, – подумал Дэкерт, – кого он имеет в виду, говоря «мы». – Благодарю вас, инспектор, – ответил он. Стэндэрд повернулся и увидел Лэйн неподалеку от Дэкерта. Невольно улыбнулся, прокашлялся и посмотрел на прибывших с ним. – Знакомьтесь, капитан Хейл из Воздушно-космического корпуса и… э-э… Джошуа Пэрриш, репортер «Рейтерс», которому мы позволили прибыть с нами – безусловно, исключительно для последующего информационного брифинга. Репортер. Дэкерт и Лэйн украдкой переглянулись. Какого черта Управление притащило сюда репортера? Дэкерт оглядел молодого журналиста, который вздрагивал всякий раз, как система вентиляции в очередной раз издавала рыгающий звук. Он был слишком ошеломлен и смог лишь пробормотать какое-то приветствие. У него в руке был небольшой флеш-диктофон, в который он вцепился, будто в единственный плавучий предмет на обреченном утонуть корабле. Его нервозность в сочетании с некоторой осторожностью в поведении Стэндэрда в его присутствии почему-то обрадовала Дэкерта. Хорошо, что он здесь. – Джентльмены, познакомьтесь с Лэйн Бриггс, моим офицером по вопросам безопасности, – сказал Дэкерт, прерывая молчание. – Вон там, на летной площадке, – Вернон Уотерс, наш пилот, который вел шаттл во время поисково-спасательной операции с «Молли Хэтчет». Все закивали. Вернон сидел в гидравлическом кресле, свесив руки поверх перил. У Дэкерта было ничуть не больше энтузиазма по поводу происходящего, чем у пилота, но он пообещал самому себе, что постарается быть максимально дипломатичным. Пока что не время высказывать свои опасения: ему не хотелось сболтнуть лишнего в присутствии репортера, бюрократа из Управления и десантника, который слишком сильно напоминал ему тех парней из разведки, появлявшихся на передовых базах в долине Бекаа без предупреждения и в гражданском. Обычно они тихо пребывали там день-другой, а потом исчезали в пустыне, будто тени. Неизвестно, кого из этих троих следует остерегаться больше. Казалось бы, Стэндэрда, но он не тот человек, который в состоянии убить его, Дэкерта, с одного удара. – Хорошо. Что ж, инспектор, джентльмены, прошу идти за мной, в кают-компанию. Это самое большое помещение на станции, где можно провести встречу и найти какой-нибудь еды, если вы вдруг голодны. Он повел всех к главному выходу из ангара, рядом с ним шла Лэйн. «Говори только тогда, когда тебя спросят, и чем меньше, тем лучше», – сказал он себе. Снова глянул на Лэйн. Если она сможет хоть как-то воспользоваться своим женским очарованием, быть может, ей удастся сбить концентрацию у этой троицы, заставить их немного расслабиться. Однако сейчас Лэйн была молчалива и холодна, как кусок алебастра, что неудивительно. Обычно он на это внимания не обращал. Если он и остальные члены команды к такому привыкли, то и нынешние гости смогут. Тем не менее Дэкерт мысленно упрекнул себя и решил, что надо будет попозже с ней поговорить. «Тот, кто сумеет в самый нужный момент использовать женские чары, обретет власть над вселенной, – подумал он. – И это явно буду не я». – Коммандер, позвольте спросить, – заговорил Пэрриш. – Почему половину времени на Луне я провожу в карантинных отсеках, где меня пылесосят и обжигают горелками? Я слышал о соблюдении режима чистоты, но это уже на грани невроза. Дэкерт снова поглядел на него. Нечесаные каштановые волосы, жиденькая бородка и очки, предмет, которого Дэкерт уже несколько лет не видел. Журналистские привычки явно помогли ему быстро оправиться от перелета из кратера Пири, и даже Лэйн улыбнулась, услышав его вопрос. Наверное, вспомнила времена, когда была такой же наивной. Или просто задала себе тот же вопрос, которым задавался Дэкерт. «Какого черта здесь делает этот парень?» – Это скорее вопрос выживания, – начал отвечать Дэкерт, пока они шли по коридору. – Реголит, или лунная пыль, – ничуть не меньшая опасность, чем радиация или декомпрессия. Именно поэтому помещения на станции делятся на чистые и грязные, а на всех шаттлах есть обеззараживающие отсеки. Он остановился у главного люка станции, ведущего к сердцевине «Ясности-1», пропуская вперед остальных. Всем пришлось пригибаться, чтобы пройти. В трубе шумел хладагент, Дэкерт ощущал сквозь подошвы и прорезиненный пол басовую вибрацию термоядерного реактора. Пэрриш привыкнет ко всем странностям жизни на Луне, если, конечно, здесь хоть сколько-то задержится. Недели тупо повторяющихся процедур, прерываемые мгновениями страха, обостренное восприятие звуков в мире, издревле хранящем молчание, отношение к любому органическому материалу как к драгоценности, начиная с земли в оранжерее и кончая собственной мочой. Пока что пусть хотя бы уважает эти порядки. – Вы никогда не видели лунную пыль под микроскопом, мистер Пэрриш? Это совсем не та пыль, которую вы сдуваете с голографических кубов там, на Земле. Она колючая, как морской еж, и очень нехорошо взаимодействует с механизмами и электроникой. А еще ее исключительно трудно устранить. Это было проблемой всех лунных поселений со времен «Аполлонов». – Ведь это проникновение пыли убило русский экипаж в Восточном Море? – спросил капитан Хейл. Дэкерт уже практически забыл, что он здесь: десантник ухитрился оказаться позади всех и двигался, будто призрак, не попадая никому даже на периферию зрения. Дэкерт посмотрел на него повнимательнее. Загорелая кожа, морщины на лбу и в уголках глаз, серо-стальных на гладком лице. Этот человек много времени проводит в поле. Охотник. Интересно, как долго он уже в Воздушно-космических. У них редко бывают загорелые лица. – Это так, – спокойно ответил он. – И вероятно, это же привело к катастрофе «Проспектора» в 68-м. Они шли дальше, один за другим, по изогнутым тоннелям станции с их белыми стенами. Пусть сами разбираются, что здесь где, решил Дэкерт. Он не экскурсовод, да и цветовая и прочая маркировки на люках хорошо видны и должны быть понятны. Время от времени поглядывая назад, он увидел, что Пэрриш глазеет на все подряд – на разноцветные кабели, трубы, воздуховоды, торчащие из округлых стен. Такое расположение позволяло инженерам быстро найти неисправности, прежде чем те приведут к катастрофе. Звуки капающей воды, ритмичный шум выпускаемого пара и систем вентиляции придавали станции ощущение некоего живого организма. В тесных, будто утроба, коридорах с трудом можно было разойтись. Хейл практически не реагировал на окружающую обстановку, продолжая держаться позади, как будто он уже заранее изучил все схемы этих коридоров. Что до Стэндэрда, он, похоже, был слишком поглощен целью своего визита, чтобы обращать внимание на окружающую обстановку. Он смотрел в никуда, но, судя по часто моргающим темным глазам, о чем-то напряженно думал. Однако размышления Дэкерта прервал именно Стэндэрд: – Мне казалось, что в окончательном докладе по крушению «Проспектора» так и не указали однозначную причину аварии, – сказал он. – Ведь даже на ранних моделях шаттлов ГБ-4 были устройства обеззараживания. – Я сказал «вероятно», – ответил Дэкерт. – Они не нашли окончательного ответа на вопрос, почему замерзли двигатели по левому борту, однако попадание инородных частиц всегда рассматривается как приоритетная версия. Теперь мы используем клапаны постоянного выпуска – всегда, чтобы снизить риск. И устанавливаем запасные, на все аппараты, выходящие в космос. Дэкерт вспомнил тот момент, когда узнал, что упал «Проспектор». Почему-то он сразу представил себе тогда капитана Джона Росса Флетчера, выбирающегося из разбитого аппарата, – побитого, но живого. Героя. О том, что его босс погиб, Флетчер узнал лишь через два часа и остался навеки благодарен остальным за то, что ему позволили остаться на «Ясности-1», чтобы контролировать спасательную операцию, а не поставили главным в команде, которая искала части тела на месте падения. Он долго не мог свыкнуться с мыслью о том, что его наставник скорее всего погиб из-за пары камешков размером с птичий помет, которые застряли не в том месте и не в то время. Не было ничего героического в том, чтобы погибнуть в катастрофе, оставив после себя лишь полосу из обломков металла и осколков электронных приборов, протянувшихся темной линией по застывшей в своей незыблемости поверхности Луны. – Так что могу лишь сказать, – продолжил Дэкерт, внезапно потеряв желание продолжать тему крушения, – что это всего лишь распорядок станции, мистер Пэрриш. Никто не входит в чистую комнату, не будучи очищен наночистильщиками. Это часть здешней жизни, к которой вы привыкнете, а если не привыкнете, то отправитесь обратно на Землю. Сам бы он поставил на второе. Они дошли до кают-компании, и Дэкерт снова пропустил всех вперед. Кают-компания была относительно небольшим и скромным помещением со шкафами и стенами из полированного металла, длинным белым столом и стульями, напечатанными на 3D-принтере. Она была больше похожа на запасной пост управления, чем на столовую: единственными предметами человеческого отдохновения здесь были стереоскопический телеэкран и шахматная доска с фигурами на одном из кухонных столов у стены. Дэкерт многозначительно глянул на Лэйн, когда они вошли, и девушка слегка смягчила свое суровое лицо. Помогла ему приготовить гостям кофе и собрала на поднос пончики-бенье в луизианском стиле, которые каждый вторник, по земному календарю, готовил им Вернон. Гости расселись, Дэкерт и Лэйн поставили угощение на стол, и все принялись молча есть, нерешительно отпивая горячий кофе, в ожидании, что кто-то заговорит первым. Дэкерт понимал, что это будет Стэндэрд. – Что ж, джентльмены и мэм, – начал инспектор, застенчиво улыбнувшись Лэйн, – думаю, все мы понимаем беспрецедентный характер данного происшествия. Он оглядел сидевших за прямоугольным столом. – Я планировал сделать небольшую паузу, чтобы все успокоилось, однако коммодор Йейтс хочет, чтобы все делалось безотлагательно. Начну с категорического заявления насчет того, что все, что будет сказано здесь сегодня, является секретной информацией, и я прошу каждого из вас подписать соответствующие документы. Он протянул Лэйн тачпад, и та, скрестив ноги под столом, принялась изучать составленное Управлением соглашение о неразглашении, погружаясь в его бюрократические глубины и хмурясь. На лице Пэрриша появилось недоумение, однако Стэндэрд опередил его, не дав возразить: – Мистер Пэрриш, вы сможете использовать часть той информации, которую узнаете сегодня и которая не предназначена для печати, для своего репортажа. Однако прежде, чем она будет передана на Землю, она должна быть завизирована мной и отделом по связям с прессой на «Кратере Пири». Кроме того, разрешение на ее публикацию будет дано, когда мы сочтем время подходящим. Любое нарушение этого протокола будет расценено как нарушение Акта секретности УКД, что приравнивается к уголовному преступлению первой степени. Недопустимы никакие трансляции без предварительного одобрения, пока данная ситуация не будет разрешена. И, будьте любезны, не записывайте ничего на диктофон. Можете делать письменные пометки. Стэндэрд снова медленно обвел взглядом всех сидящих, чтобы убедиться, что его слова поняты. Дождался, пока все прочтут и подпишут протокол о неразглашении, продолжая сидеть во главе стола и постукивая кончиками пальцев по колену. Когда ему наконец вернули тачпад, он кивнул, встал и начал расхаживать вдоль стола, заложив левую руку за спину, с кружкой кофе в правой. – Думаю, вы поймете необходимость строгого контроля информации, когда я скажу все, что должен. Одно дело, если бы причиной разгерметизации модуля ВКД вашего транспортера был неисправный вентиль. Аварии случаются, все это понимают, особенно на Луне. Но боюсь, это не было аварией. Он сделал паузу, чтобы усилить драматический эффект, и Дэкерт понял, что эта речь отрепетирована. Ему очень хотелось сказать «Без дураков?», но Дэкерт прикусил язык. Стэндэрд продолжил: – Я хочу заявить об этом открыто и недвусмысленно – мы здесь именно потому, что закончили предварительный этап расследования и пришли к выводу, что ваш мобильный транспортер, ваша, э-э, «Молли Хэтчет», была выведена из строя взрывным устройством. Бомбой. Последнее слово он произнес с ударением и снова обвел остальных взглядом в ожидании реакции. Дэкерт и Хейл не шелохнулись, у Лэйн засверкали глаза, Пэрриш выглядел ошеломленным. – Бомба? Иисусе, я думал, это был несчастный случай во время горных работ, – сказал молодой репортер. – Думал, что меня сюда послали сделать репортаж об аварии. То есть вы хотите сказать, что некто намеренно убил американского горняка, здесь, на Луне? «Да, именно это он и говорит, – подумал Дэкерт, – и через некоторое время об этом узнают четыре миллиарда человек на Земле». – Это так, мистер Пэрриш, – ответил Стэндэрд, усаживаясь. Выставил подбородок и снова оглядел сидящих. – Некто убил младшего специалиста Бенсона, и мы практически уверены в том, что знаем, кто именно. 9 СТЭНДЭРД БОЛЕЕ НЕ НУЖДАЛСЯ В ТЕАТРАЛЬНЫХ ЭФФЕКТАХ. Он уже произвел нужное впечатление. Губы Лэйн сжались и побелели, превратившись из сердечка в тонкую линию. Она стиснула зубы, Дэкерт видел, как на ее гладких щеках проступили мускулы. Даже Хейл заинтересовался и приободрился. Сел прямо, сложил руки и внимательно поглядел на Стэндэрда. Дэкерт налил себе вторую кружку кофе и сделал пару глубоких вдохов и выдохов в ожидании, что Пэрриш начнет выстреливать вопросы. У него был некоторый опыт общения с репортерами в Ливане. Они спрашивали куда больше, чем нужно, закидывали наживки, приманки в ожидании того, что ты оплошаешь и ляпнешь что-нибудь, что они сочтут достойным цитирования. Все те репортажи о себе, которые довелось прочесть Дэкерту, были куда интереснее, чем реальные события, о которых они должны были бы рассказывать, и он с сожалением решил, что только так и можно продать любую новость. Попасть на первую полосу. А сейчас у Пэрриша были все шансы попасть на первую полосу, черт подери. Однако первой заговорила Лэйн, тихо и жестко: – Не будете ли вы так любезны, инспектор, завершить эту мелодраму и объяснить, что вы, черт подери, хотите нам этим сказать. Кружка в руке Стэндэрда дернулась, горячий кофе попал ему на большой палец, и он тут же сунул палец себе в рот. Потом прокашлялся и опять обвел всех взглядом, очень медленно. «Видел бы он, как Кворлзу достается, когда она злится», – подумал Дэкерт. – Конечно же, офицер Бриггс, – сказал Стэндэрд, сложив руки на столе и сосредоточенно глядя на свои пальцы. – Группа специалистов по взрывчатым веществам, которая прибыла с «НОО-1» на этой неделе, провела тщательный осмотр мобильного транспортера. Он глянул на Дэкерта, а затем снова отвернулся. – Это была секретная операция, поэтому вас не оповестили об их прибытии. «Еще одно нарушение протокола безопасности, всего-то», – подумал Дэкерт. Управление должно было оповещать все станции первого уровня о посадках шаттлов на Луне, в кратере Пири или где-либо еще, чтобы все были в готовности на случай, если потребуется организовать спасательную операцию в их секторе. «Интересно, – подумал Дэкерт, – сколько за последнюю неделю шаттлов с «НОО-1» прилетело тайком и чем они все теперь тут занимаются, черт их дери». – Они – эксперты по вооружению, отчасти, но также и профессиональные следователи, – продолжил Стэндэрд. – Их возглавил капитан Хейл, и в рамках данного расследования он прикомандирован к Управлению от военных. У него есть… военный и невоенный опыт в такого рода делах. Стэндэрд глянул на Хейла, намекая, что теперь его очередь говорить. Интересно, подумал Дэкерт, мог ли инспектор предположить, когда репетировал свою речь во время полета в шаттле из кратера Пири, что ему выговорит молодая девушка, офицер по безопасности с удаленной горнодобывающей станции. Похоже, это изрядно сбило его с толку. Но не Хейла. Тот явно не растерялся, ни капли. Поглядел на Дэкерта и Лэйн: – Как я понимаю, будучи горняками, вы немного разбираетесь во взрывчатых веществах? – Да, однако в большинстве случаев при добыче гелия-3 используются гидравлические ковши и фрезы, – ответила Лэйн. – Мы скорее пахари реголита, чем горняки, капитан, хотя иногда нам приходится проводить взрывные работы для добычи водяного льда и ильменита[10 - Ильменит – природный минерал черного цвета (прим. ред.).] в кратерах и горах. Самодельные заряды из «Кайнекса», от одного до пятидесяти килограммов, и взрыватели «Тип А». Никаких цифровых таймеров: из-за солнечных вспышек эти штуковины имеют обыкновение взрываться не вовремя. Хейл кивнул: – Да, это совершенно нормально для Луны, в этом-то и проблема. Любая взрывчатка, хранящаяся на наших складах, – совершенно обычная для горного дела, офицер Бриггс, начиная с органопластиков и заканчивая полимерной на жидких металлах. Однако остатки взрывчатки на вашем мобильном транспортере куда более экзотичные. Он глянул на Стэндэрда, прежде чем продолжить, и администратор кивнул. Хейл поставил тачпад на середину стола, ввел команду, и над столом появилось мерцающее голографическое изображение «Молли Хэтчет». – Мы нашли следы малоразмерного заряда, который был установлен под запором люка отсека ВКД вашего транспортера ближе к левому борту. Вот тут. Он коснулся изображения, и оно на мгновение замерцало. Под люком появилась мигающая голубая точка. – Размером с таблетку, по всей вероятности; его не увидишь, если не будешь искать специально. Устройство было чрезвычайно сложным. Заряд из полимерного нитрогена и детонатор, срабатывающий по сигналу с орбиты. – Объясните мне это, кто-нибудь, – перебил его Пэрриш. – Начиная с поли… со взрывчатки. Дэкерт выпрямился. Впервые с начала разговора он был удивлен. – Полимерный нитроген – весьма современная штука, – сказал он, продолжая глядеть на Хейла. – Атомы связаны между собой ковалентными связями, образуя решетку наподобие алмаза. Он примерно впятеро мощнее традиционных взрывчатых веществ. По большей части используется военными из крупных стран с серьезным военным бюджетом, поскольку очень сложен в изготовлении. – Правильно, – согласился Хейл. – Очень удобен для боевых действий в городских условиях, чтобы вскрывать взрывозащищенные двери и уничтожать бункеры, – в тех ситуациях, когда требуется минимизировать сопутствующий ущерб и избежать лишнего шума. Но это на Земле. Нам неизвестно, чтобы на какой-либо из постоянно работающих на Луне станций кто-либо его использовал, кроме того, это не оправданно с финансовой точки зрения. Этого не делали ни мы, ни русские, ни китайцы, ни индусы, ни бразильцы. Что же касается детонатора, он был запрограммирован на срабатывание от сигнала спутника Лунной системы позиционирования и взрыв в момент нахождения Луны в точке сорок три сотых градуса до апогея. Другими словами, очень сложный способ заставить заряд взорваться ровно в 19.00.30 двенадцатого декабря 2072 года. Нам приходится предположить, что тот, кто установил это время подрыва (кто бы он ни был), четко знал, что в этот момент «Молли Хэтчет» будет на открытой местности, поскольку отправится для проведения горных работ в Море. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=43072680&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Находится в Ливане (прим. ред.). 2 FLIR – Forward Looking InfraRed, инфракрасная система переднего обзора (прим. пер.). 3 EVA – ExtraVehicular Activity, Внекорабельная деятельность; ВКД – выход в открытый космос (прим. пер.). 4 Грохот – аппарат для автоматизированного разделения рыхлого материала по крупности частиц (прим. ред.). 5 HEDM – Материал с высокой плотностью энергии (прим. пер.). 6 Транспортер назван в честь рок-группы (прим. пер.). 7 Гаррота – инструмент для удушения человека (прим. ред.). 8 Гемские горы – горный хребет на Луне (прим. ред.). 9 Анортозит – плутоническая горная порода с плотной массивной текстурой (прим. ред.). 10 Ильменит – природный минерал черного цвета (прим. ред.).
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 239.00 руб.