Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Кость бледная Рональд Малфи Мастера ужасов Дредс Хэнд – забытый всеми город на Аляске, больше похожий на дурное воспоминание. Именно здесь год назад пропал без вести брат-близнец Пола Галло. Когда же выясняется, что местный охотник оказался серийным убийцей, который расчленил и захоронил в лесу около десяти туристов, Пол отправляется на Аляску узнать, что же на самом деле случилось с его братом. Но выяснить правду не так-то просто. Здесь ходят легенды о дьяволе, что крадет человеческие души, уже столетие происходят странные и необъяснимые события, коренные жители отказываются общаться с чужаками, а повсюду вокруг деревянные кресты, которые, по преданиям, не дают тому, что живет в лесу, добраться до людей. И вскоре Пол понимает, что ответы на вопросы могут быть ужаснее, чем он думал, и дурная слава Дредс Хэнда – всего лишь отголосок реального кошмара, который проник в этот город. Рональд Малфи Кость бледная Ronald Malfi BONE WHITE Печатается с разрешения Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg Перевод с английского: Мария Акимова В оформлении обложки использована иллюстрация Валерия Петелина Дизайн обложки: Юлия Межова Серия «Мастера ужасов» Copyright © 2017 Ronald Malfi © Мария Акимова, перевод, 2019 © Валерий Петелин, иллюстрация, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 * * * Дерину и Джону, моим братьям «Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись»[1 - Уильям Шекспир, «Буря» (пер. Мих. Донской).] Часть первая Мертвые тела 1 Человека, который в тот пасмурный вторник около семи часов утра вошел в закусочную Табби Уайт, узнали лишь немногие посетители, хотя он и жил в этом городке больше тридцати лет. Он появился в порывах холодного ветра – иссохшая оболочка человека в тяжелой замшевой куртке на шерстяной подкладке. В подернутой сединой бороде торчали кусочки листьев и грязи, а обмороженный кончик носа покраснел, под глазами набухли тяжелые мешки. Терморубашка, которую мужчина носил под курткой, казалась жесткой от засохшей крови. Билл Хоупвелл, чья семья уже три поколения жила в этом городе, первым узнал вошедшего, но и ему пришлось пристально вглядываться несколько минут. К тому времени, когда Билл сообразил, что этот тип – не кто иной как старина Джо Мэллори с Дарем-Роуд, тот уже сидел за стойкой, обхватив обеими руками дымящуюся кружку с горячим какао. – Ты ли это, Джо? – спросил Хоупвелл. Заведение Табби было небольшим, и, хотя наступило время завтрака, тут было всего около полудюжины посетителей. Кое-кто из них перевел взгляд от еды на Билла Хоупвелла, который в одиночестве сидел за шатким столиком перед миской овсянки и чашкой крепкого кофе. Столь же немногие посмотрели на тощего, как огородное пугало, мужчину в замшевой куртке, сгорбившегося над стойкой. Джо Мэллори, если это был действительно он, не обернулся. Мужчина даже не услышал вопроса, насколько мог судить Билл Хоупвелл. В конце концов выражение лица Табби Уайт заставило Билла подняться со стула и направиться к стойке. Табби со всеми была приветлива, ее редко можно было увидеть без улыбки на губах. Но сейчас она не улыбалась: послушно подав посетителю заказанную чашку какао, она отошла в самый дальний угол, какой только нашла, и теперь следила за ним из-под настенных часов в форме кошки, глаза которой маятником метронома щелкали туда и обратно. На лице женщины застыла тревога. – Привет, Джо, – произнес Билл, подходя к мужчине и облокотившись на стойку. Когда тот обернулся и посмотрел на него, Хоупвелл на мгновение усомнился в том, что перед ним на самом деле Джозеф Мэллори с Дарем-Роуд. Мэллори было около пятидесяти, а этот тип выглядел старше лет на десять, а может, и больше. И хотя Джо никогда особо не заботился о гигиене, но от этого парня пахло так, будто он месяц не мылся. Мужчина улыбнулся Биллу. Сквозь взъерошенную проволоку бороды показались губы, покрытые струпьями и потрескавшиеся от ветра. В углу рта обмороженная кожа стала черной и шершавой, как древесная кора. Несколько зубов, оставшихся во рту Мэллори, походили на гнилые пеньки. – Где ты пропадал, Джо? – спросил Билл. – Тебя давно никто не видел. – Много лет, – добавил Гален Провест, следивший за разговором из-за своего столика около окна. – Верно ведь, Джо? Джозеф Мэллори развернулся на стуле обратно. Обеими руками он поднес кружку горячего напитка к губам и отхлебнул. Ручеек какао потек по бороде и закапал на пластиковую столешницу. Билл Хоупвелл и Гален Провест обменялись смущенными взглядами. Затем Билл посмотрел на Табби, которая так и стояла в углу под настенными часами и грызла ноготь большого пальца. – Хорошее какао, Табс, – произнес Мэллори, хрипло растягивая слова. – Очень хорошее. При упоминании ее имени Табби вздрогнула, задела полку и опрокинула на пол бутылку кетчупа. – В чем это у тебя одежда? – спросил Гален Провест с другого конца маленького зала. Теперь уже на Мэллори смотрели все. – У тебя на одежде кровь, Джо? – спросил Хоупвелл, и, хотя это был прямой вопрос, в его тоне не было и тени обвинения, прозвучавшего у Галена. «Наверное, – подумал Билл, – Гален не шумел бы так, если бы стоял рядом с Мэллори и мог разглядеть эту грязь, забившуюся в морщины на лице, белые гниды в волосах и бороде и что-то похожее на запекшуюся кровь под ногтями. Если бы он мог увидеть, на что Мэллори похож». Билл прочистил горло и произнес: – Ты в лесу пропадал, Джо? Именно в этот момент Джозеф Мэллори начал смеяться. Или, возможно, плакать. Тогда Билл Хоупвелл не был уверен, что же это все-таки было, и даже когда много позже лицо Мэллори замелькало в выпусках новостей, он так и не смог окончательно определиться. Единственное, что он точно знал: из горла старины Джо полились дрожащие звуки, напоминавшие рокот барахлящего карбюратора, а из глаз хлынули слезы. Билл отпрянул от стойки и отступил на пару шагов. Смех – или что это там было – длился всего пару секунд. А когда затих, Мэллори вытер слезы своей большой мозолистой ладонью. Затем откопал во внутреннем кармане куртки несколько влажных купюр и положил их на столешницу. Он кивнул Табби Уайт. Женщина же продолжала просто таращиться на него. Стул завизжал, когда мужчина повернулся к Хоупвеллу. С некоторым трудом Мэллори спустился на пол. Неуклюжие движения давались ему с трудом, как будто мышцы его были слишком напряжены, а кости стали хрупкими, словно прутья. Билли заметил, что темные полосы у Мэллори не только на рубашке, но и на брюках и куртке. – Ну, они там, наверху, все они, – едва слышно просипел Мэллори. Позже Биллу пришлось пересказать его слова Галену Провесту и остальным посетителям закусочной, которые тоже оказались вне зоны слышимости. – Они мертвы, я всех их убил. Но теперь с меня хватит, так-то вот, – Джо отвернулся от Хоупвелла и посмотрел на Табби. – Охранником тут все еще Вэл Драммелл? Табби не ответила. Она потеряла дар речи. – Так и есть, – сказал за нее Билл Хоупвелл. – Хорошо, – Мэллори обернулся к Биллу и удовлетворенно кивнул. – Кто-нибудь, сделайте милость, позвоните ему. Скажите, что я буду сидеть возле церкви и ждать, пока меня копы заберут. – Да, ладно, – сказал Билл, слишком ошеломленный, чтобы сделать что-нибудь еще, но готовый выполнить просьбу. – Премного благодарен, – произнес Мэллори, а затем повернулся и вышел в холодное серое утро. – Табби, – окликнул Билл женщину, глядя не на нее, а в окно, за которым изможденная фигура Джо Мэллори ковыляла по дороге в сторону старой церкви. – Позвони-ка Драммеллу, как этот попросил. Прошло несколько секунд, прежде чем Табби Уайт сообразила, что с ней разговаривают. Она метнулась к телефону, стоявшему рядом с кофейным аппаратом, – одна из ее белых кроссовок размазала по линолеуму полосу кетчупа, но женщина этого не заметила – и завозилась с телефонной трубкой, прежде чем поднести ее к уху. – Вэл, – произнесла она тонким голосом, едва не срываясь на скулеж, – это Табби из закусочной… – и добавила после паузы: – Лучше я передам телефон Биллу Хоупвеллу. Она протянула трубку Биллу, и тот прижал ее к уху. Взглядом он все еще следил за Джо Мэллори, который поднимался по дороге к церкви. Небо на горизонте выглядело выцветшим и тусклым. Зима обещала быть холодной. – У нас тут произошло кое-что, думаю, тебе следует приехать и взглянуть, – сказал он и объяснил ситуацию. 2 Было четверть восьмого утра, когда на столе Джилл Райерсон зазвонил телефон. – Отдел особо тяжких, – произнесла она, – Райерсон. – Мисс Райерсон, это Валери Драммелл, я сотрудник службы безопасности в Хэнде. У меня тут ваша визитка, и я решил позвонить по поводу ситуации, в которую мы попали. Джилл сообразила, что женским именем себя назвал мужской голос. Собеседник тараторил на одном дыхании, комкая слова, его сложно было понять. – Откуда, вы сказали, звоните, мистер Драммелл? – Из Хэнда, мэм, – мужчина откашлялся и добавил: – Из Дредс Хэнда, мэм. Название показалось знакомым – одно из тех редких названий, которые не забываются. В тот момент она не могла вспомнить, откуда и почему его знала. Но что-то там произошло, – может быть, в прошлом году, – и Джилл каким-то образом была в это вовлечена. – Что у вас за ситуация, мистер Драммелл? – Понимаете, у меня тут парень, местный, по имени Джо Мэллори, – объяснил Драммелл. – Говорят, он убил кучу людей и закопал их тела в лесу. У него на одежде… похоже, кровь, засохшая кровь. Вроде бы несвежая. И выглядит он… он выглядит как-то неправильно, мисс Райерсон… ммм… детектив. Я ведь не ошибся номером? Это правильный номер? Джилл заверила Драммелла, что так оно и есть, и она как можно скорее прибудет на место. Повесив трубку, детектив вышла из своего кабинета и заглянула в зал оперативного отдела. За ближайшим столом сидел Майк МакХейл. – Дредс Хэнд, – произнесла она, – где это? МакХейл лишь пожал плечами. На тумбе позади его стола лежал дорожный атлас, Майк, кряхтя, перегнулся за ним. Он открыл атлас и внимательно изучил одну из карт. – Только что звонил сотрудник их службы ОБСМ[2 - Общественная безопасность в сельской местности – местная служба безопасности в штате Аляска.]. Сказал, что у него какой-то местный утверждает, что убил несколько человек. МакХейл, нахмурившись, поднял взгляд от карты. – Да ну? – произнес он. Райерсон пожала плечами. – Вот оно, – сказал МакХейл, коснувшись пальцем подробной карты внутренних районов Аляски. – Где-то в горах. Думаю, дорога займет у нас часа полтора. Уголки губ Райерсон изогнулись в усмешке: – У нас? – Что я за мужик буду, если позволю тебе одной гоняться за подозреваемым в убийстве? – Тогда ты за рулем, – ответила она. * * * Они нашли Драммелла на скамейке возле деревенской церкви, рядом с ним сидел похожий на исхудавшее пугало человек с длинной кудлатой бородой. Райерсон и МакХейл вышли из патрульной машины и приблизились к мужчинам. Райерсон заметила медно-коричневые полосы засохшей крови на термобелье Мэллори и на отворотах его брюк. Не то чтобы она сразу же поверила во всю эту историю – насколько Джилл понимала, он мог последние два дня свежевать дичь в лесу. Хотя, когда Мэллори впервые на нее взглянул, в его серых глазах было что-то такое, от чего ее пробил озноб. – Я пришел примириться с этим, – произнес Мэллори, когда они подошли. – С чем «с этим»? – спросила Райерсон. – Давайте покажу, – глотая звуки, ответил Мэллори. Опершись на плечо Вэла Драммелла, он поднялся со скамьи. Драммелл скривился, было видно, что ему противно прикосновение этого человека, хотя он не сделал ни единого движения, чтобы оттолкнуть его. Взглянув на Райерсон, офицер безопасности испытал облегчение: полицейские уже здесь, и он может передать им эту проблему. – Подождите-ка, – сказала Райерсон, – Нам позвонил мистер Драммелл и сказал, что вы тут убили несколько человек. Это правда? – Да, мэм, – ответил Мэллори. – Это произошло недавно? – О нет, мэм. Как по мне, времени прошло много. – И где же они? – Это я и собираюсь показать вам, мэм, – сказал Мэллори и указал на острые верхушки деревьев, росших на нижних склонах Белых гор. – Они там? Наверху? – Все до единого, – подтвердил Мэллори. – Говорят, – вмешался Вэл Драммелл, – он там людей закопал. Просто, для ясности. – Я понимаю, – кивнула ему Райерсон и произнесла, обернувшись к Мэллори: – Вы ведь об этом нам рассказываете? Вы убили каких-то людей и похоронили их в той стороне. Правильно? – Точно, – сказал Мэллори. Джилл внимательно оглядела границу леса, а потом снова посмотрела на Мэллори. Местные леса росли очень густо, а предгорья могли таить опасность. Не говоря уже о том, что истощенный Мэллори казался на вид не более выносливым, чем новорожденный ребенок. – Далеко? – спросила она. – Дойдем как-нибудь, – ответил Мэллори, но судя по его внешнему виду и тому, как он использовал плечо Драммелла вместо костыля, чтобы подняться со скамейки минуту назад, у Райерсон были серьезные сомнения на этот счет. – Думаю, сначала вам нужно обратиться к доктору, – сказала она. – Потом на это еще будет время, – ответил Мэллори. – Я не собираюсь тут дух испустить, мэм. Сначала покажу вам, где они. Это важно, чтобы я показал вам, где они. Очень-очень важно. Она взглянула на МакХейла, который сохранял спокойный и недоверчивый вид. Тот пожал плечами. – Ладно, – произнесла Райерсон. По какой-то причине она поверила мужчине – ему важно было показать тела немедленно. Словно сделать это позже шанса у него уже не будет. Детектив достала из багажника запасную куртку и помогла Мэллори одеться. Мужчина ошеломленно уставился на вышитую на груди эмблему полиции. – Ну, вы только поглядите, – пробормотал он, теребя ее пальцами. Почти час Мэллори вел их по лесу и, по мысленным прикидкам Райерсон, они одолели чуть более мили. Если бы она даже вернулась за машиной, по старой шахтерской дороге можно было проехать меньше половины пути: минут через пятнадцать дорога сузилась до трех футов, и временами, чтобы продолжать путь, им приходилось перелезать через буреломы и огибать крупные обломки породы. А потом дорога и вовсе исчезла, уступив место зарослям сосен и ситхинских елей и громадным валунам, покрытым мягким зеленым мхом. – Если это чья-то дурацкая шутка, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнес МакХейл примерно на полпути, – кое-кто получит по мозгам моим фонарем. Райерсон позволила Мэллори идти впереди. Она не стала надевать на него наручники – мужчине было бы слишком тяжело передвигаться по лесу с руками, скованными за спиной, – но незаметно обыскала, пока помогала с курткой, и не нащупала никакого оружия. Кроме того, она все еще не была до конца уверена, что этот тип не окажется всего-навсего психом. Один бог знает, сколько их тут водится. Тем не менее Джилл не спускала с него глаз. – Откуда вы знаете мое имя и номер телефона? – спросила Райерсон у Драммелла, когда они взобрались на вершину поросшего лесом холма. – Название города звучит знакомо, но я никогда не была здесь раньше. – Пару лет назад двое патрульных разыскивали тут парня, – ответил Драммелл. – Насколько я знаю, так и не нашли. Когда они уезжали, дали вашу визитку. Велели позвонить вам, если парень когда-нибудь объявится, – он нахмурился и добавил: – Тот так и не объявился. – Ах, да. Теперь она вспомнила. Около года назад ей звонил брат одного из пропавших без вести. Мужчина отследил своего брата до Дредс Хэнда – последнего места, откуда от того приходили сообщения. Райерсон приняла заявление и оформила документы, но сама сюда не приезжала. Вместо этого отправила в городок двух полицейских, чтобы те все проверили. Сейчас она не была уверена, но им, кажется, удалось вернуть взятую напрокат машину пропавшего. – Ваши ребята нашли того парня? – спросил Драммелл. – Нет, – ответила Райерсон. Несмотря на слабость, Мэллори без труда шагал вперед. Зато МакХейл и Драммелл, добравшись до широкой прогалины, уже тяжело дышали. Джозеф Мэллори объяснил, что именно здесь закопал тела восьми человек, которых убил в течение пяти лет. Казалось, он совершенно уверен в количестве своих жертв, но не вполне помнит, сколько времени ему для этого понадобилось. – Время тут забавно себя ведет, – намекнул он. Райерсон и МакХейл переглянулись. – Вы ведь осознаете то, что говорите нам? – спросил Майк. – Конечно, – свирепо зыркнул на него Мэллори. – Сынок, я не тупой. – Нет, сэр, – сказал МакХейл, и Райерсон уловила в его голосе нечто большее, чем легкий сарказм. – Это слишком большая площадь, – заметила она. – Можно ли сузить область поиска? – Тут в разных местах, – сообщил ей Мэллори. – Идемте, что ли. Он показал примерное расположение каждой безымянной могилы на участке, который, по оценке Райерсон, занимал около десяти акров. И хотя Джилл стояла совсем близко к Джозефу Мэллори, хмуро изучая обветренное лицо мужчины, когда тот пробормотал: «Одна душа тута, другая подале», – она продолжала верить, что обошлось без закопанных трупов и что Мэллори – просто еще один псих из глуши с засохшей лосиной кровью на одежде, которому захотелось своих пятнадцати минут славы от полицейских из Фэрбенкса. В конце концов, было очевидно, что старик звезд с неба не хватает, как любил говорить отец Джилл. – Ну, вот и готово, – сказал Мэллори, как только закончил водить Райерсон, МакХейла и Драммелла по зеленым просторам Аляски (хотя к середине сентября в лесу осталось мало зелени, а земля была такой же замерзшей и серой, как стволы ситхинских елей). Вся эта затея заняла больше двух часов – несколько раз Мэллори путал места, иногда ему просто нужно было передохнуть, – а еще предстояло возвращаться обратно, но Райерсон, несмотря на холод, уже измоталась и вспотела под своей униформой и курткой. Она велела МакХейлу отмечать каждое место, указанное Мэллори, и Майк втыкал в землю палочки и привязывал к ним бумажные носовые платки, чтобы ускорить поиск. – Ты ведь не думаешь, что здесь на самом деле похоронены люди? – улучив момент, спросил он Джилл. Его голос звучал негромко, а горячее, пахнущее ароматным кофе дыхание касалось ее шеи. – Нет, не думаю, – ответила она. – Кажется, он просто не в себе. Но давай сделаем все по правилам на случай, если мы ошибаемся, ладно? – Принято, – сказал МакХейл. – Я собираюсь надеть на вас наручники и увезти в Фэрбенкс, – объяснила Райерсон Мэллори, едва он указал, где находится последняя из восьми могил. – И мне было бы спокойнее, если бы вас осмотрел доктор. – Теперь я себя хорошо чувствую, – сказал старик. Он закрыл глаза и запрокинул к небу свое покрасневшее, потрескавшееся от ветра лицо. Ниже скул лицо покрывали язвы, гноившиеся вокруг рта. Похоже, у него могло быть еще и обморожение. – Но мы тут слишком застряли, – добавил Мэллори. – Я уже отогнал это один раз. Давайте вернемся, пока оно не начало снова руки распускать. Джилл, может, и попросила бы уточнить, что он имеет в виду, если бы в этот момент не заговорил Валери Драммелл: – Да, давайте вернемся в город. Скажем, прямо сейчас. Он огляделся, как будто ожидая, что кто-то выйдет к ним из-за деревьев. Возможно, привидение. – Вы вдвоем должны огородить район и сделать несколько снимков, – подсказала Райерсон, переводя взгляд с Драммелла на МакХейла и обратно. – Давайте относиться к этой поляне как к месту преступления. Я вернусь к машине и вызову подкрепление. И свяжусь с судмедэкспертами из Анкориджа, поставлю их в известность на случай, если… наш друг соображает, о чем говорит. – Соображаю я, – проворчал Мэллори, хмурясь. – А я? – отозвался Вэл Драммелл. – Мне что, тоже тут оставаться? Райерсон подумала, что его голос в эту секунду напоминал вопль Тарзана. – Вы не обязаны, но нам пригодилась бы помощь, мистер Драммелл, – произнесла она. Драммелл кивнул, хотя было очевидно, что ему не хочется тут находиться. Земля, утыканная флажками из бумажных платков, выглядела жутковато, и, без сомнения, те полтора часа, что он провел с Мэллори на скамейке, напугали беднягу. Он сунул в рот сигарету. – Не курите, пожалуйста, – попросила Райерсон. – Место преступления. Драммелл смотрел на нее долгие два удара сердца – достаточно, чтобы Джилл успела подумать: «Приехали, давайте теперь бицепсами мериться», – но затем вынул сигарету изо рта и заложил за левое ухо. – Тебе помочь отвести его до машины? – спросил МакХейл, когда Райерсон завела руки Мэллори за спину и защелкнула наручники на его запястьях. – Справлюсь, – ответила она. – Давайте просто обезопасим это место и проследим, чтобы местные сюда не совались. – Местные сюда не ходят, – сказал Драммелл, но уточнять ничего не стал. * * * Как только они сели в полицейскую машину, Райерсон зачитала Мэллори его права. – Не нужно мне никаких прав, – проговорил Мэллори из-за сетки, – и никакого адвоката не нужно. Я признался во всех своих грехах. На этом же все, так? – Я просто делаю то, что следует по закону, мистер Мэллори, – ответила она, запуская двигатель и включая обогреватель на полную мощь. Небольшая группа наблюдала за происходящим с противоположной стороны дороги, из их ртов вылетали спиральные облачка пара. Райерсон они казались беженцами, высадившимися на берег чужой страны. Она медленно проехала по главной улице, на которой изрытая колесами грязь чередовалась с белым гравием, а зеваки, все как один, поворачивали головы вслед за машиной. – Не хотите объяснить мотив убийства? – спросила Джилл. – Нет, – ответил Мэллори. – Нет мотива? – Не хочется объяснять, – произнес он. – Как же так? На этот раз Мэллори не ответил. – А что насчет их имен? – продолжала Райерсон. – Не расскажите, кем они были? Местными? – Не хочется произносить их имена вслух, мэм, хотя я не жду, что вы поймете, – сказал Мэллори. – Честно говоря, сейчас не припомню ни одного имени. Это всегда было не важно. – Серьезно? – сказала она. – Полагаю, со временем вы сами все выясните. И это хорошо. – Если вы играете с нами в какую-то игру, мистер Мэллори, то вам лучше просто признаться мне, чтобы мы могли избежать ненужной работы. – Играю? – переспросил он. – Другими словами, если вы пытаетесь нас обмануть, – уточнила она. – Если там, наверху, нет никаких тел, я имею в виду. – А, – сказал он, – с этим все в порядке, мэм, они там, наверху. Они там, да поможет нам Господь. У Джилл Райерсон все еще оставались сомнения. * * * Полтора часа спустя Райерсон оставила Мэллори в больнице «Фэрбенкс Мемориал» на попечении двух патрульных из новеньких, а тем временем МакХейл и Драммелл огораживали лесную поляну и ожидали прибытия подкрепления; к ним, в том числе, отрядили поисковых собак и техника с георадаром. Райерсон почти не думала обо всем этом, пока ей не позвонил МакХейл, который все еще оставался на месте преступления. – Тебе лучше выдвигаться сюда, Джилл, – сказал он, и детектив уловила в его голосе нотку дерзкого азарта, несмотря на то что он изо всех сил старался держать себя в руках. – Тело нашли. 3 Пол Галло сидел в «Теллуриде», прихлебывая из стакана «Джонни Уокер» и разбирая эссе по «Сердцу тьмы» Джозефа Конрада, когда впервые услышал о монстре. Бар, известный как «Теллурид», совершенно неуместный среди забивших центр Аннаполиса простоватых таверн с морской тематикой, был оформлен в стиле лыжного домика. Над стойкой висела пара скрещенных лыж, а на обшитых панелями стенах – фотографии склонов Колорадо. В дальнем конце зала располагался уютный каменный очаг, а перед ним – ободранный диванчик с рисунком в стиле индейцев Навахо. На лакированных щитах висели набитые опилками головы антилоп, их мертвые серые глаза были пушистыми от пыли. Владельцем бара был отставной детектив Балтиморского отдела убийств Лютер Парнелл. Лютер никогда в своей жизни не катался на лыжах и не раз признавался Полу, что не отличит «заячью» горку от «заячьего» прыжка[3 - Склон для новичков и прыжок на велосипеде.]. Он купил это заведение после выхода на пенсию и, поскольку от клиентов в «Теллуриде» отбоя не было, а место хорошо сохранилось, не стал менять ничего, даже название. Полу нравилась здешняя атмосфера, а Лу нравился ему еще больше, но приходил он сюда, в первую очередь, потому, что бар располагался в нескольких минутах ходьбы от кампуса. По вторникам и четвергам лекции Галло заканчивались поздно, из-за чего он появлялся на улице ближе к ужину. Не торопясь возвращаться в свое жилище на Кондуит-Стрит, к еде из микроволновки и телевизору, он завел привычку перекусывать в «Теллуриде», проверяя работы студентов и болтая с Лу. Тем вечером Пол уже доел свой бургер и был на полпути ко второму стакану скотча, когда Лютер Парнелл, проходя мимо стойки, непринужденно произнес: – Дредс Хэнд. Пол оторвал взгляд от эссе и посмотрел на Лу: – Что ты сказал? Лютер указал на прикрепленный над баром телевизор. На экране была снятая с воздуха мрачная лесная поляна, окруженная высокими серыми деревьями. Между двух стволов косо припарковалась одинокая патрульная машина, а вокруг бродило несколько человек. Ближе к краю картинки хлопала полоса желтой полицейской ленты. Экскаватор, извергая облачка голубоватых выхлопов, рыл в земле траншею. Текст в нижней части экрана гласил: «Дредс Хэнд, Аляска». – Прикольное название для города, да? – сказал Лютер. Но Пол его не слушал. – Что это такое? Где звук? Лютер пожал плечами и издал что-то похожее на ворчание. Он переключился на лысоватого мужчину средних лет, который сидел в дальнем конце стойки. Мужчина произнес что-то, и Лютер Парнелл засмеялся своим громким, похожим на трели фагота смехом. – Лу, – окликнул его Пол, – можно прибавить? Можешь увеличить громкость? В этот момент в нижней части экрана появилась бегущая строка: «Из неглубокой могилы извлечено неопознанное тело». Пол вскочил со стула. Красная ручка, которой он ставил оценки, со стуком скатилась со стойки на пол, но мужчина едва ли это заметил. Он был весь поглощен телевизором. Лютер протиснулся за бар и начал искать пульт. – Ну же! Давай, давай! – махал ему Пол. – Боже, сынок, успокойся, – произнес Лу, роясь в вещах. Прежний текст на экране сменился новым. При виде его Пол почувствовал, как холодок пробежал вниз по позвоночнику: «Местный житель признался в убийстве неустановленного числа жертв поблизости от отдаленного городка на Аляске». Стук сердца наполнил уши Пола Галло. – Лу, – повторил он. – Да, да, секунду, – Лу нашел пульт и направил его на телевизор. Из колонок вырвался голос журналистки: – …во вторник днем мужчина зашел в местный ресторан и признался в убийстве неустановленного количества жертв, сообщает полиция. Источники говорят, что, по словам подозреваемого, он похоронил свои жертвы в лесистой местности в нескольких милях от небольшого городка на Аляске под названием Дредс Хэнд, старого шахтерского поселка, расположенного примерно в ста милях к северо-западу от Фэрбенкса. Как вы можете видеть на кадрах, снятых с нашего вертолета, полиция находится на месте преступления, где работает без перерыва уже сорок восемь часов. Полицейские пока не раскрывают личность подозреваемого, и на данный момент известно лишь, что он взят под стражу и передан медикам. Один свидетель сообщил, что человек живет или в свое время жил в городе, но отдел по расследованию особо тяжких преступлений, который занимается этим делом, еще не опубликовал официального заявления. – Тревожная ситуация, Сандра, – произнес ведущий новостей, когда снова включилась студия. Оба диктора, сидевшие за высоким столом, казались возбужденными, но вид у них был мрачный. – Напомним, что одно неопознанное тело уже было обнаружено в месте, указанном подозреваемым, который утверждает, что убил несколько человек вблизи небольшого поселка на Аляске. Пол, казалось, целую вечность простоял, уставившись в телевизор, пока не включилась реклама. Сердце у него в груди бешено колотилось, а руки дрожали. Через какое-то время он сообразил, что его окликает Лу: – Эй, ты в порядке, Пол? Галло огляделся и заметил, что некоторые посетители пялятся на него из-за своих столиков. Едва он посмотрел на них, все отвернулись. – Приятель, да что с тобой такое? – спросил Лу. Бармен повел подбородком в сторону стула, веля Полу сесть, пока он не свалился. Тот опустился на сиденье, невидящим взглядом уставился на напиток в своем стакане и одним махом отправил его в рот. Лу отключил звук телевизора и спрятал пульт под стойкой. Он перегнулся к Полу, и в его мочке сверкнула бриллиантовая серьга. – Черт возьми, что с тобой? Пол прочистил горло и ответил: – Дредс Хэнд – то место, где пропал Дэнни. – Дэнни? – переспросил Лу. Он произнес это имя так, будто оно ему незнакомо. Но затем его осенила догадка – Пол наблюдал, как меняется выражение лица Лютера Парнелла, – и наконец следователь убойного отдела в отставке произнес: – Дэнни. Твой брат. Черт, Пол. Ты уверен? – Абсолютно, – ответил тот и подумал: «Как можно забыть такое название – Дредс Хэнд?» Лу снова взглянул на экран телевизора, по которому сейчас крутили рекламу обратных закладных. Парнелл знал про брата Пола. Галло даже бывал тут несколько раз с Дэнни, когда тот останавливался у него дома. А после исчезновения Дэнни именно Лу связал Пола со своим старым коллегой – детективом по расследованию убийств из Балтимора Ричардом Риджли. Риджли раздобыл кое-какие личные данные Дэнни – выписки по кредиткам и счета за сотовый – и свел Пола с Джилл Райерсон, следователем отдела особо тяжких преступлений Бюро расследований Фэрбенкса. Люди Райерсон нашли арендованную машину Дэнни, брошенную на обочине какой-то безымянной грунтовой дороги на въезде в Дредс Хэнд. – Это безумие, – произнес Пол. У него голова шла кругом. – Просто успокойся, – велел Лу. – Посиди минутку и успокойся. Ладно, Пол? – Я в порядке, – сказал тот, хотя и понимал, что говорит неискренне, потому что его тело бросало то в жар, то в холод. Он ослабил галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. – Хочешь, я позвоню Риджу? Пол махнул рукой: – Не уверен, что сейчас подходящий момент, – он снова взглянул на экран телевизора, но там все еще шла реклама: – А что в таком случае делают дальше, Лу? Они находят тело и… и что потом? Лу нахмурил брови и сложил руки на груди. На его бицепсе красовалась татуировка с гавайской танцовщицей. Поначалу Пол думал, что Парнелл пытается сам понять, что же там произошло, но когда тот заговорил, стало ясно, что отставной детектив всего лишь подыскивал максимально деликатный ответ на вопрос. – Думаю, все зависит… ну, от состояния тела, – сказал Лу. – Если оно не сильно разложилось, могут снять отпечатки и прогнать их через базу данных. Есть еще стоматологические карты, но это для подтверждения, когда у них появятся предположения по поводу личности жертвы. Еще есть… особые приметы на теле… – его голос затих, Лу сморщился и добавил: – Ты не захочешь слушать об этом дерьме. – Я просто хочу знать, как это дальше происходит, – сказал Пол. – Происходит, главное – не торопиться с выводами, – заметил Лу. – Ты говорил, у тебя остались какие-то контакты на Аляске, так? Ридж тебя с кем-то связывал? – Райерсон. Она следователь по особо тяжким. – Позвони ей. – А который час на Аляске? – Без понятия. – Лу полез под барную стойку, достал бутылку «Джонни Уокера» и наполнил стакан Пола в третий раз за вечер. – За счет заведения. Пей. Пол и рад бы, но сомневался, что сумеет поднять стакан. Руки отчаянно дрожали. – Четыре тридцать, – сказал мужчина в галстуке, сидевший у дальнего конца стойки. Пол обернулся: – Что? – Сейчас на Аляске четыре тридцать, – повторил мужчина. Он встал со стула и, сжимая в руке пинту пива цвета мочи, подошел и сел рядом. Затем постучал по своим часам, которые выглядели довольно дорого. – Четыре тридцать восемь, если быть точным. Разница с нами в четыре часа. Раньше я жил в Анкоридже. – Спасибо, – произнес Пол. – Прошу прощения, что подслушивал. – Все в порядке. Мужчина улыбнулся, и это навело Пола на мысль, что тот, скорее всего, не слышал большей части разговора. Слишком уж он был жизнерадостным. Так что или не слышал, или пьян. – Это место – Дредс Хэнд, – поинтересовался Пол, показывая на телевизор. – Вы его случайно не знаете? – Нет, не знаю. Но старых шахтерских поселков там полно, некоторые такие крошечные, там можно реально забыть, что вы находитесь в цивилизованном мире. А другие и в самом деле за гранью этого самого мира. «Пьяный», – решил Пол. Мужчина улыбнулся и сделал почти изящный глоток пива. – Это другая вселенная, вот что я вам скажу, – продолжил он, едва поставив свой бокал на картонную подставку. – Наверное, – сказал Пол, сейчас он мог думать лишь о коробке, хранившейся в шкафу в его спальне. – На «Яху! Ньюз» появилась статья, – произнес Лу, глядя в свой айфон. – Обновлена пять минут назад, но там не намного больше деталей. – Знаете, в тех краях психи, – покачал головой мужчина в галстуке. – Кто? – спросил Пол. – Все, – сказал мужчина, – все до единого. Даже в больших городах. А чем дальше в глушь забираешься, тем они безумнее. Как клопы. Самоубийства, алкоголизм. Домашнее насилие. У них там даже целая культура изнасилований, хотя вы никогда не услышите об этом в новостях. Во всяком случае, не здесь, не в Континентальных Штатах, – мужчина кивнул на телевизор, чей мягкий синеватый свет отражался на его лысине, – вы не услышите о том, что там происходит, пока не случится что-то вот такое. Привлекающее внимание общественности хоть на какое-то время. На экране снова появились ведущие новостей, но они уже перешли к другому сюжету. Учитывая нынешнюю ситуацию в мире с еженедельной стрельбой в США и круговоротом терактов по всему свету, сколько времени могут уделить СМИ парочке трупов на Аляске? – Знаете, я работал там в середине восьмидесятых, – произнес мужчина. – Мотался туда-обратно между Анкориджем и Фэрбенксом, оформлял иски для страховой конторы, которая вела дела с нефтегазовыми компаниями. Обычно торчал на заводах в каких-нибудь крупных городах, а жил в Анкоридже, но иногда меня засылали в глушь, если там ломалось оборудование или цистерна переворачивалась на обледенелой дороге. Такие вещи случаются чаще, чем вы думаете. – Я видел такое телешоу, – прокомментировал Лу. – Про водителей грузовиков, которые гоняют по замерзшим морям. – Там много грунтовых дорог, а они коварны. Иногда деревья падают, а водитель не видит их, пока не становится слишком поздно. Лу кивнул. – Мне тогда было около двадцати, так что это было что-то вроде приключения, – продолжил мужчина. – Примерно году в восемьдесят третьем или восемьдесят четвертом меня отправили в Мэнли-Хот-Спрингс, расположенный милях в ста пятидесяти к западу от Фэрбенкса, на реке Танана. Вокруг ничего, кроме забытых старых шахтерских поселков, как я уже говорил. Думаю, в Мэнли жило тогда человек семьдесят, и многие из них, вероятно, были бродягами. От Фэрбенкса до горячих источников Мэнли вело шоссе Эллиотта. Нормальная асфальтированная дорога, когда она выходит из Фэрбенкса, но последние восемьдесят или около того миль просто старая грунтовка. Автоцистерна потеряла прицеп рядом с Мэнли, и меня послали туда, чтобы сфотографировать и составить отчет о происшествии. У этой дороги была печальная слава – авария на аварии, особенно зимой, но та авария произошла в мае, при хорошей погоде. Как бы там ни было, я фотографирую, составляю отчеты – занимаюсь своими делами, и тут слышу за спиной звук движка старой колымаги, которая паркуется на обочине. За все утро мимо меня проехало очень мало машин, так что было чему удивиться, понимаете? Я оборачиваюсь и вижу здоровый коричнево-белый «Додж Монако» с алюминиевым каноэ, привязанным к крыше. Он стоит на холостом ходу, наверное, всего в паре ярдов от моего автомобиля. Я смотрю и жду, пока водитель выйдет, потому что, ну реально, нет причин останавливаться на этом куске дороги, если тебе не нужна помощь или что-то еще, понимаете, о чем я? Может, у него спустило колесо, а может… не знаю… у него сердечный приступ или типа того. Что угодно могло быть. – И как долго он стоял? – спросил Лу. – Минут пятнадцать – двадцать. Кроме того, не знаю, знакомы ли вы с «Доджем-Монако», но он выглядел как «Кадиллак» для нищеброда, не тот тип авто, чтобы перевозить каноэ. И вот, двигатель «Монако» все работает и работает, а я вижу за бликами на его лобовом стекле: внутри кто-то шевелится. Но этот парень – он не выходит из машины. Не сигналит, не опускает окно, не машет, чтобы привлечь мое внимание. Ничего не делает, сидит. Я заканчиваю свои дела, кладу камеру и отчеты в машину. И у меня возникает соблазн просто уехать… но потом оглядываюсь на машину этого типа и думаю: «Какого черта, может, этому болвану что-то от меня нужно?» И вот подхожу я к двери водителя. Тот опускает стекло, и передо мной уже скалится здоровенное бородатое лицо лесоруба. «Тебе нужна помощь?» – спрашиваю я его. «Нет, сэр», – говорит он так вежливо-превежливо. На вид он был примерно моего возраста, хотя наверняка трудно сказать, учитывая его всклокоченную бороду. И он ухмылялся мне как-то натянуто, не могу сказать, то ли насмехался надо мной, то ли пытался скрыть, что рехнулся. «Потерял чего?» – спрашиваю я. «Нет, сэр. Не потерял, – говорит он и продолжает улыбаться, как деревянный болванчик. – На самом деле как раз нашел». Это его слова, буквально: как раз нашел. Тогда-то я и замечаю у него винтовку на пассажирском сиденье – ствол прислонен к подголовнику и смотрит прямо в потолок. У меня в голове колокола начинают бить, я понимаю, что если этот парень возьмет винтовку и выстрелит в меня, мое тело, возможно, никогда не найдут. А глядя на него, я догадываюсь, что типчик-то запросто так и поступит. Эта странная улыбка не сходила с его лица, а глаза смотрели… не знаю… слишком напряженно, наверное. Как будто он изо всех сил старался выглядеть счастливым и убедить меня, что он всего лишь, понимаете, нормальный парень. И я думал об этом не только из-за того, что увидел оружие, – это же Аляска, чертовски далеко на севере, там повсюду пушки, хотя не скажу, что хоть раз видел, чтобы кто-нибудь разъезжал, положив их на пассажирское сиденье. В любом случае все это начало меня пугать. «Что это ты тут делаешь?» – спрашиваю. «Просто проверяю, белый ли ты», – говорит он. Ну, тут уже с меня было довольно. «Хорошего дня», – говорю я ему, возвращаюсь в машину и уезжаю. И примерно неделю спустя снова вижу его здоровенное бородатое лицо лесоруба, только на этот раз в телевизионных новостях. Парня звали Майкл Силка, и он убил девять человек в районе горячих источников Мэнли, включая патрульного, беременную женщину и ее семью. Случилась заварушка, и его застрелили копы всего через несколько дней после того, как я столкнулся с ним на шоссе Эллиотта. – Боже, – выдохнул Пол. Мужчина в галстуке допил свое пиво и поставил пустой стакан на стойку. – По сей день гадаю, – признался он, – не сидел ли Силка в кабине, собираясь с духом, чтобы выйти и разнести мне голову из винтовки. Может, планировал выбросить мое тело и угнать машину. Может, хотел сделать меня своей десятой жертвой? Хорошее, круглое, четное число. Если это было его целью – если ради этого он на своей колымаге тащился за моей машиной и просто сидел там, пялясь на меня двадцать минут, – то одному богу ведомо, что его остановило. – Это, черт подери, самая жуткая история, которую я когда-либо слышал, – сказал Лу, глядя на собеседника почти карикатурно выпученными глазами. – А я в своей жизни повидал всякой чертовщины. – Иногда я все еще думаю обо всем этом, – сказал незнакомец. «Некоторые мужчины с гордостью пересказывали бы такую историю, – подумал Пол, – но этот парень выглядит так, словно из него дух вышибли». Мужчина достал из кармана пятидесятидолларовую купюру и положил ее на стойку бара рядом с пустым бокалом. – Было приятно познакомиться, джентльмены. Доброй ночи. И берегите себя. Он сложил пальцы пистолетом, изобразил «бабах» в сторону Пола. А тот смотрел вслед случайному собеседнику, который, пошатываясь, вышел из бара. – Это Том Джастис, – сообщил Лу, – живет в нескольких кварталах отсюда. Приходит время от времени, наливается, а потом идет домой, – он посмотрел на Пола: – Ты как? Не стоило тебе слушать всякие ужасы. – Я в порядке, – ответил Пол, отлично понимая, что это совсем не так. * * * Была четверть одиннадцатого, когда он вернулся домой, от избытка скотча его голова поплыла, а мысли кружились вокруг одного-единственного, ужасного шанса. В пяти тысячах миль отсюда, в зоне арктической тундры, из земли извлекли тело. Вероятность того, что это окажется Дэнни, была невелика, но он не мог убедить себя, что это совсем невозможно. Еще ему пришло на ум, что до сегодняшнего вечера, несмотря на то что он не получал от Дэнни вестей уже больше года, какая-то часть его – не больше тускло мерцающей свечи – продолжала надеяться, что брат все еще жив. Что Дэнни просто слетел с катушек и исчез с радаров, но был в порядке, перебивался подножным кормом, как все эти люди гор. Или, может быть, сорвался с места и отправился на Юкон, или вокруг Канады, или куда-то еще. Возможно даже, у Дэнни опять возникли проблемы с законом, и это маленькое исчезновение с самого начала входило в его планы… Догадки оптимистичные, хотя и надуманные, но что-то внутри Пола всегда готово было за них ухватиться. Они давали надежду. В конце концов, разве это не похоже на Дэнни – выкинуть что-нибудь безумное? Но сегодняшние новости все изменили. Пол чувствовал, что надежда угасает, оставляя лишь пустоту. Внезапно он ощутил себя почти невесомым от горя. У Пола Галло не было ни жены, ни детей, ни домашних животных, и, когда он перешагнул порог своего коттеджа на Кондуит-Стрит, его встретил лишь полумрак прихожей. Пол бросил портфель у входа, пошел в гостиную, где между диванными подушками откопал пульт. Он включил телевизор, а потом отправился на кухню, где заварил себе колбу крепкого кофе. Когда начались одиннадцатичасовые новости, Пол сел на диван, сжимая обеими руками кружку с кофе, и пережидал репортажи о нескончаемом насилии в Балтиморе, коррупции в Вашингтоне и новости спорта, которые его совершенно не интересовали. Сюжет о Дредс Хэнде появился ближе к концу выпуска. – И к другим новостям. Полиция продолжает поиски человеческих останков в небольшом шахтерском поселке на Аляске, – сообщил ведущий, выделив название штата, словно удивляясь самому факту его существования, – после того как во вторник вечером в неглубокой могиле было обнаружено неопознанное тело. Поиски начались после того, как местный житель признался в убийстве неустановленного числа людей в поселке и его окрестностях, а затем указал полицейским место в лесу, где, по его утверждению, были захоронены тела. На экране появилась черно-белая фотография мужчины с каменным выражением лица, на вид ему было лет пятьдесят. Он был одет в клетчатую охотничью куртку, его волосы, зачесанные набок, наводили на мысль о попытках скрыть лысину. Под фотографией стояло имя: «Джозеф Аллан Мэллори», а ниже шла бегущая строка: «Опознан подозреваемый в убийствах на Аляске». – Ранее тем же вечером полиция идентифицировала подозреваемого, – раздался закадровый голос. – Им оказался житель города Дредс Хэнд Джозеф Мэллори. Органы правопорядка сообщают, что Мэллори доставлен в больницу Анкориджа, его лечат от переохлаждения и обезвоживания. Полицейские не раскрыли конкретное число жертв, и хотя, по их сообщению, Мэллори сотрудничает со следствием, он все еще не назвал ни мотивы своих преступлений, ни имена жертв. Черно-белое фото Мэллори сменилось стоическим лицом ведущего: – И наш канал только что получил сообщение: было найдено второе тело. Ожидается, что полицейские продолжат поиски в течение всей ночи. Пол выключил телевизор, поставил чашку на столик, затем поднялся в спальню и открыл дверцу шкафа. На верхней полке были папки, заполненные налоговыми выписками и рабочими бумагами, и несколько обувных коробок, набитых ворохом квитанций и писем. Между папками и коробками стояла неприметная плоская картонка. Пол снял ее с полки и, сев на кровать, открыл. Внутри лежали копии выписок по кредитке Дэнни и распечатка его звонков, которые передал ему детектив Ричард Риджли, открытки брата, которые тот присылал с самом начале своей поездки на Аляску, а еще его глянцевая фотография восемь на десять, которую Пол отправил по электронной почте полицейским в Фэрбенкс: Дэнни в лыжной куртке и очках, сдвинутых на темные волосы. Дэнни ухмылялся в камеру и выглядел словно модель из журнальной рекламы отбеливания зубов. Еще в картонке лежали распечатки двух последних СМС, которые Пол получил от брата как раз перед тем, как телефон Дэнни отключился. В первой говорилось: «Въехал в Дредс Хэнд. Полная жуть!» На второй – фото Дэнни крупным планом, а позади, немного не в фокусе, дряхлый бревенчатый домишко. Копии обоих сообщений Пол отправил в полицию. Еще в коробке были распечатки отчетов, которые ему передали из бюро расследований Аляски. Сверху к ним была прикреплена визитная карточка следователя Джилл Райерсон, которую она отправила ему по почте вместе с документами. На визитке не было номера ее личного телефона, поэтому он позвонил на рабочий. После нескольких гудков включилась запись спокойного делового голоса Райерсон, предлагавшая оставить сообщение. Бип. Пол сидел на краю кровати, прижав трубку к уху, и ничего не мог сказать. У него в голове все слишком смешалось, мысли неслись, словно поезд без тормозов, не было сил выдавить из себя хотя бы одно слово. «Но дело не только в этом, – подумал Пол, грея телефон возле уха. – Просто ты дурак, цепляющийся за надежду. Ты ведь на самом деле не хочешь ничего знать, да? Так легче, правда?» В конце концов он повесил трубку, не оставив сообщения. 4 В детстве они были очень близки. Обитатели общей утробы, жертвы одинаковой родословной – Пол Галло родился на семь минут раньше своего брата-близнеца Дэнни. Пол появился на свет быстро – розоватый, визжащий комок дрожащих конечностей, распахнутый беззубый рот, сощуренные поросячьи глазки. Его вымыли дочиста и перенесли в дальний конец родильного зала, где две медсестры проверили жизненные показания малыша. Все оказалось в порядке. Но с рождением Дэнни начались осложнения. – Теперь давай другого, – велел врач, а когда мать Пола принялась тужиться, воскликнул: – Стоп. Стоп. Подожди. Одна из медсестер взглянула на монитор. – У ребенка упало давление, – произнесла она. – Что это значит? – спросил Майкл Галло, отец Пола. – Что происходит? Доктор объяснил, что пуповина обернулась вокруг шеи ребенка. Всякий раз, когда мать тужилась, пуповина затягивалась, словно петля. – Давайте попробуем изменить положение, – предложил доктор, а ближайшей к нему медсестре шепнул: – Вызывай помощь. Мелинду Галло переложили, но со следующей схваткой давление Дэнни снова упало. Медсестра велела Майклу Галло отойти в сторону. – Доктор! – крикнула одна из сестер в другом конце родильного зала. – Давление упало. – Мы этим занимаемся, – заверил ее врач. – Нет, – крикнула она в ответ, – у этого младенца. Который здесь. Здесь. Крошечное тельце Пола Галло обмякло на весах под согревающими лампами. Одна из медсестер подняла его ножки и шлепнула по узкой, красноватой спинке. Ребенок не заплакал. – Доктор… – Вызывай помощь, сестра, – повторил доктор. – Код синий. – Что происходит? – потребовал объяснений Майкл Галло. Он подбежал к весам, где на полосатом одеяле для новорожденных неподвижно распластался маленький Пол, его единственный открытый глаз смотрел в никуда. И едва Майкл взглянул на своего сына, Пол вздрогнул, а затем снова заплакал. Ближайшая к Майклу Галло медсестра прошептала: – Слава богу. На другом конце родильного зала Мелинда Галло охнула, вскрикнула и снова начала тужиться. – Нет, – приказал ей доктор. Сердцебиение Дэнни на мониторе опять замедлилось. Крошечное тело Пола на весах снова обмякло. В конце концов медики сделали экстренное кесарево сечение и вытащили Дэнни живым и невредимым. Он заголосил от шлепка врача, а его старший брат в другом углу присоединился к хору. Доктор – шестидесятилетний мужчина с огненно-рыжей бородой – позже прокомментировал странность всего этого несколько недоуменной улыбкой, но ничего больше новоявленным родителям не сказал. И никто не сказал. Братья были однояйцевыми близнецами и, пока оставались детьми, действительно казались очень похожими – настолько, что Мелинда Галло с огромной радостью этим пользовалась и частенько одевала сыновей одинаково, так что соседи, одноклассники и даже родственники не могли отличить их друг от друга. В то время мальчики носили одинаковые стрижки и зачесывали волосы слева направо, с удовольствием усиливая путаницу. Тогда между ними существовала тайная магия, а потом братские узы ослабли под тяжестью взрослой жизни. «Ты видишь этих мальчиков? Все еще можешь их разглядеть?» Как бегали каждое лето босые и без рубашек вдоль илистых берегов Маготи. Как проводили прохладные вечера в палатке на заднем дворе, под небом, украшенным звездами. Как скользили пятками по влажной траве. Как шептались, хихикали и были счастливы. Магия юности и братства – самая могущественная сила во Вселенной. По крайней мере какое-то время. Когда их возраст достиг двузначных чисел, сходство Пола и Дэнни Галло начало исчезать. То, что они братья, было по-прежнему очевидно, но обманывать и путать людей близнецы больше уже не могли. Да на самом деле и не хотели, стараясь взамен этого проявлять собственную индивидуальность. Пол коротко стригся, а Дэнни отрастил волосы, и те непослушными волнами спускались ниже ворота рубашки. Всю старшую школу Пол проходил гладко выбритым и розовощеким, а Дэнни часто носил жесткую черную бородку в стиле Линкольна или эспаньолку, с бакенбардами, пушистыми, как лисьи хвосты. Они оба были среднего роста и телосложения, но Пол двигался стремительно и всегда с какой-нибудь явной целью – мать мальчиков иногда называла его колибри, а Дэнни со временем выработал манеру лениво слоняться, что раздражало их отца и наводило на подозрения о редкой наглости, которые брат с огромным удовольствием оправдывал. Эти новообретенные различия касались не только внешности. В школе прилежный и начитанный Пол с легкостью получал хорошие оценки. Он и в спорте был весьма неплох, хотя никто не принял бы его за прирожденного атлета. Дэнни же занятия давались с трудом, он постоянно рисковал провалить то один предмет, то другой. Читать он тоже не любил. Зато, в отличие от Пола, родился истинным спортсменом, хотя и не интересовался командными видами и редко участвовал в состязаниях по кикболу или бейсболу. Однажды, по настоянию отца (который, возможно, чувствовал, что спортивная стипендия – единственный шанс для сына попасть в приличный колледж), Дэнни записался в школьную команду по борьбе. Он участвовал лишь в двух поединках – и в обоих выиграл, – прежде чем его выгнали из команды за курение в раздевалке. Отец пришел в ярость, но Дэнни лишь безразлично пожал плечами. – Ненавидел я эти чертовы трико, – позже признался Дэнни Полу, на чем обсуждение и закончилось. Летом после окончания десятого класса отец начал ссориться с Дэнни из-за подработок. К тому времени каникулы, по задумке брата, нужно было тратить на курение травки и диски Ван Халена, но он понимал, что отец не уступит, поэтому устроился кассиром в местный супермаркет. Каждое утро в восемь часов Дэнни выходил из дома, а возвращался около пяти вечера, и отец оставил его в покое. Но как-то в начале августа Пол, который подрабатывал в хозяйственном магазинчике по соседству, вышел на обеденный перерыв и увидел Дэнни на стоянке у «Тако Белл»[4 - Сеть ресторанов быстрого питания с мексиканской кухней.]. Развалившись на капоте машины своего приятеля, брат в джинсовых шортах, футболке, зеркальных солнцезащитных очках и с улыбкой в стиле «поцелуйте меня в зад» посасывал «Мальборо». Пол окликнул его, Дэнни подскочил, как и его тупые дружки, с которыми он тусовался, развалившиеся на траве или сидевшие на корточках, точно ястребы. Но едва Дэнни увидел, что это Пол, та же ухмылка – «поцелуйте меня в зад» – расплылась по его лицу. Они с приятелями собирались на пляж, и он предложил брату присоединиться. Пол ответил, что ему нужно возвращаться на работу и Дэнни вроде бы тоже. Наглая улыбочка стала только шире, и Дэнни не нужно было ничего больше объяснять. Не было у него никакой работы, он лгал их старику – да и самому Полу – все лето. Однако Пол об этом догадывался. По крайней мере подсознательно. Поэтому редко бывал на той маленькой торговой площади во время перерывов, решив ради экономии носить еду с собой. И он никогда не перекусывал в «Тако Белл». И все-таки он оказался там в середине дня и поймал Дэнни, прежде чем тот уехал со своими дружками на пляж. Было ли это удачное стечение обстоятельств… или что-то иное? Странно, но казалось, хотя они и стали старше, а их братские узы ослабли, между ними развилась какая-то иная связь – более хрупкая, но такая же явная, что и прежде. В шестнадцать лет Пол получил водительские права, сдав тест с первого раза. В выходные гордый отец без всяких уговоров передал сыну ключи от семейного «Плимута». Поскольку Полу не хотелось воротить нос от отцовской щедрости, он взял ключи, завел двигатель старенького автомобиля… и потащился по улице со скоростью пять миль в час, а родители махали ему вслед, стоя у подъездной дорожки. С такой «резвостью» ехать можно было и на тракторе. Но когда его старик протянул блестящие латунные ключи, Пол не смог заставить себя признаться отцу, что в шестнадцать лет, имея в кошельке новенькие права, он просто в ужасе от одной мысли о далекой поездке. В тот день Пол проехал три квартала до соседнего парка, где простоял сорок пять минут, слушая радио, а потом просто вернулся домой. Прошло около месяца, прежде чем он освоился настолько, чтобы выехать на шоссе. В своей типичной манере младший брат Пола провалил экзамен по вождению столько раз, что инспектор отложил очередную попытку на несколько месяцев. Однако это не остановило Дэнни, в выходной он угнал «Плимут» и с оравой своих друзей поехал в Балтимор. Вечером того же дня он преспокойно вернулся домой и даже посреди урагана родительского гнева оставался спокойным, безразличным и даже отчасти довольным. Слушая проповеди и вопли отца, Дэнни и бровью не повел. Несколько дней спустя, успев поостыть, их старик предложил Дэнни просить Пола подвезти его, если будет нужно. Разговор состоялся за обеденным столом, и, когда отец высказал свою идею, Дэнни посмотрел на брата. Пол поймал его взгляд, полный изумления. Дэнни вовсе не выглядел сердитым. На самом деле, казалось, он изо всех сил старался не расхохотаться. – Я уверен, Пол отвезет тебя, куда ты захочешь, – произнес отец. – Разве не так, Пол? – Э-э, конечно, – ответил тот. Дэнни пробормотал себе под нос: – Думаю, мы могли бы посидеть на какой-нибудь парковке и вместе послушать радио, а? – Что ты сказал? – переспросил отец, сбитый с толку едва слышным комментарием Дэнни, явно раздумывая, не следует ли его наказать. – Что это было, приятель? Дэнни лишь передернул плечами: – Ничего. Не важно. Я просто дурака валяю. Однако его взгляд прилип к Полу, а улыбка – или это была ухмылка? – все еще угрожающе расплывалась по лицу. Что касается надежд отца на то, что Дэнни получит хотя бы частичную спортивную стипендию, они не оправдались. Дэнни проучился три семестра в местном колледже, после чего совсем забросил учебу. Недовольный постоянными нападками отца, Дэнни с несколькими своими друзьями снял квартиру, невольно сделав первый шаг на пути, по которому и пошел через всю свою сумбурную и беспорядочную жизнь – из одного клоповника в другой, от одних паршивых отношений к другим, от одной дрянной работы к другой. Заколдованный круг, который Дэнни не только бессилен был разорвать, но, казалось, даже не замечал, что застрял в нем. – Тебе придется присматривать за ним, Пол, когда нас не станет, – говорил их отец. Он повторял эти слова так часто, что Пол перестал их воспринимать и едва ли полностью осознавал их значение. – Твой брат – неудачник, который болтается, засунув голову в задницу. Тебе придется присматривать за ним, когда нас не станет. Когда несколько лет спустя отец с матерью погибли в авиакатастрофе, братьям остались дом и все скудные сбережения, которые родителям удалось скопить за много лет. Пол продал дом и, после того как банк забрал свою долю, разделил то, что осталось, с братом, который даже не удосужился присутствовать на похоронах, как того желали родители. Каждому досталось чуть более ста тысяч. Свою долю Пол вложил. Дэнни бросил очередную лакейскую работу и потратил свои деньги на путешествия. Он грелся под солнышком Санта-Каталины, неподалеку от побережья Калифорнии, провел несколько недель на Виргинских островах и месяц околачивался на тихоокеанском северо-западе, где, судя по открыткам, которые он присылал Полу, выслеживал НЛО в ночном небе или искал снежного человека. К тому моменту братья стали почти чужими друг другу и ограничили контакты до минимума, Пол полагал, что благодаря открыткам Дэнни мог поддерживать связь с ним, избегая разговоров. Сам Пол не возражал. Казалось, каждая их беседа сводилась к просьбам Дэнни подкинуть денег. Когда у брата начались неприятности с полицией и против него сфабриковали дело о хранении наркотиков, он позвонил и спросил, сможет ли Пол одолжить денег на приличного адвоката, чтобы не идти в суд с общественным защитником. Пол поинтересовался, что он сделал со своей долей наследства, на что Дэнни не дал вразумительного ответа. – Это просто долг, – настаивал Дэнни. – С тебя не убудет. Но с Дэнни никогда не получалось «просто долгов», о чем Пол ему и сообщил. И отказался давать брату деньги. Дальше все покатилось под откос. Дэнни провел одиннадцать месяцев в тюрьме. За все это время Пол получил от него лишь одну записку. Она была написана неповторимым вытянутым почерком Дэнни, печатными буквами, на титульном листе, вырванном из карманного издания книги Джона Д. Макдональда. Текст выглядел несколько загадочно: «Верх – это низ, низ – это верх. Снежный человек теперь ищет меня». Пол хотел ему ответить, но в конце концов не стал этого делать. Однажды вечером Пол, возвращаясь с работы, увидел странного человека, сидевшего на ступеньках перед входной дверью его дома. Даже когда мужчина поднялся и Пол смог хорошо его разглядеть, он не был уверен, что это Дэнни, пока тот не заговорил. – Знаю, что это не очень удобно, – сказал он, – но мне больше некуда идти. Дэнни остался на три месяца, пока не смог встать на ноги. Он обратился за помощью к своему старому знакомому, и тот предложил ему работу кровельщика. Дэнни согласился. Он выходил из дома утром и весь день занимался строительством и починкой крыш. И хотя по вечерам брат возвращался домой заметно уставший и перепачканный гудроном, что-то не давало Полу забыть тот далекий день, когда он поймал Дэнни с сигаретой на стоянке «Тако Белл», пока тот планировал поездку на пляж, а остальная семья считала, что брат в магазине пробивает чеки покупателям. Он сам удивился своим смешанным чувствам, когда Дэнни нашел квартиру в Балтиморе и переехал. За короткое время, прожитое вместе, они снова сблизились, и это было славно. Но теперь Пол постоянно слышал голос своего отца, нашептывающий ему на ухо старую мантру: «Тебе придется следить за ним, Пол, когда нас не станет», – поэтому он решил каждую неделю ужинать с Дэнни в городе. В большинстве случаев каждый платил за себя, но иногда Дэнни настаивал на том, что угощает, и Пол позволял ему это. Их небольшой обеденный ритуал длился около шести месяцев, но однажды вечером перед подачей китфо и лепешек Дэнни отставил в сторону свое пиво и произнес: – Я уеду ненадолго. Первой мыслью Пола было, что брат снова выкинул какую-то глупость и у него неприятности с полицией. – Господи Иисусе, Дэнни. В тюрьму? Дэнни засмеялся: – Нет, чувак. Я не это имел в виду. Ухожу со своей кровельной халтуры и сворачиваю удочки. Устал я от этого города. Устал от Мэриленда. Ты всю жизнь обитаешь в пределах одних и тех же тридцати миль, не знаю, как тебе это удается. Меня это с ума сводит. – Ты уволился? Дэнни отмахнулся от вопроса: – Еще в прошлом месяце. Собирался сказать тебе раньше. Выдохся я, чувак. Врубаешься? – Это работа. Все выдыхаются. – Отлично, но это не для меня. Так не может продолжаться, понимаешь? Чувствую, что бегаю по кругу без всякой цели, – Дэнни наклонился вперед, и его тень упала на столешницу, подбородок брата зарос темной щетиной. – Прошлой ночью мне приснился сон, Пол. Тот же сон, что снился мне несколько месяцев назад. Я стою в поле, и куда ни посмотрю, повсюду воля. Типа, я могу бежать куда захочу и быть свободным. Но когда пытаюсь, когда начинаю отрывать ногу от земли, чувствую – не могу. Моя нога прилипла. И земля, она засасывает меня, пожирает, как зыбучий песок. Я потею, кричу, пытаюсь выдрать ноги, но не могу. Просто не могу. И тогда я смотрю вниз и вижу почему: там вовсе не зыбучий песок, а рука, гниющая рука, торчит прямо из земли, вцепившись в мою лодыжку пальцами. Лица этой твари я не вижу, но знаю, что там внизу я сам. Закопанный в землю. Это я там, и это я тащу себя в свою собственную могилу. – Это всего лишь сон, – заверил его Пол. – Ну, и да, и нет, – сказал Дэнни, снова откидываясь на спинку стула. – В смысле, да, это сон, но еще он символизирует то, что я чувствую. Ты же профессор английского, так что я знаю, тебе нравится символизм, Пол. Мое подсознание велит мне убираться, пока не стало слишком поздно. – Слишком поздно для чего? Дэнни пожал плечами: – Понятия не имею. – И куда ты собираешься поехать? – На Аляску, – сказал он. – На Аляску? – Пол отставил в сторону пиво. – И что особенного на Аляске? – Ничего, Пол. В том-то и дело. Разве ты не понимаешь? Или… не знаю… может быть, там я. Может быть, я на Аляске. Хотелось бы надеяться. Дэнни усмехнулся и откинулся еще больше, так что передние ножки стула оторвались от паркета. Пол едва удержался, чтобы не схватить брата, пока тот не опрокинулся. Дэнни провел ладонями по волосам, и это напомнило Полу о том, каким тот был в детстве, простой жест всколыхнул воспоминания о летних ночах, о том, как они глазели на звезды на заднем дворе. – Я собираюсь найти себя, Пол. Знаю, для тебя это звучит как легкомысленная чушь, но я серьезно. Мне тридцать пять, а я, черт возьми, не знаю, что делать со своей жизнью. – Ты не найдешь себя, если будешь срываться и уходить каждый раз, когда сталкиваешься с обязательствами. – Господи, ты говоришь как папа. – А ты говоришь так, будто бежишь от чего-то, а не пытаешься что-то найти. Дэнни снова пожал плечами и взял свой бокал: – Может быть, иногда это одно и то же, старший братец. Он отхлебнул пива. – И как долго тебя не будет? – спросил Пол. – Не знаю. По крайней мере несколько месяцев. Может быть, год… – Год? – Никто не срывается и не едет на Аляску на выходные, Пол. Кроме того, я действительно хочу погрузиться во все это, глубоко погрузиться, понимаешь? Заняться настоящим самоанализом. Дэнни был прав – звучали его слова как легкомысленная чушь. Но этого Пол не стал говорить брату, а только спросил: – Отговорить тебя я не смогу? – Билет на самолет уже куплен. Улетаю во вторник. Пол вздохнул. Дэнни ему ухмыльнулся, и Пол хотел ответить тем же, но внутри него шевельнулась едва различимая боль. – Те края не похожи на Санта-Каталину, знаешь ли, – произнес он. – Да ладно тебе, Пол. Можешь хоть раз меня поддержать? «Тебе придется присматривать за ним, когда нас не станет», – раздался в ушах Пола шепот отца. – Ладно, – сказал он. – Я тебя поддерживаю. Надеюсь, все будет замечательно. Надеюсь, ты познакомишься с эскимоской, купишь иглу и остепенишься. – О боже… – Серьезно. Надеюсь, ты найдешь там то, что ищешь. Пол подумал, что улыбка у Дэнни намного красивее, чем у него. – Спасибо, братан, – сказал Дэнни. – Просто пообещай, что будешь поддерживать связь, – попросил он. Спустя столько лет они наконец-то наладили отношения, и Пол не готов был отказаться от этого. Кроме того, призрачный шепот отца уже заставил его почувствовать свою вину. Дэнни поднял три пальца, хотя, в отличие от брата, никогда не был бойскаутом. – Клянусь, – сказал он. – Буду посылать тебе открытки каждую неделю. И он действительно сдержал слово. Кроме того, звонил при случае и присылал СМС со своими фото из разных точек «Последнего Рубежа Америки»[5 - Одно из названий Аляски.]. Был момент, когда Пол даже думал, что ошибся и для Дэнни все складывается не так уж и плохо. Что младший брат, возможно, прав. Что там он сумеет «найти себя». Но летом звонки прекратились. СМС тоже. Открытки больше не появлялись в почтовом ящике. Поначалу Пол не придавал этому значения. В конце концов, это было в духе Дэнни Галло, верно? Но после нескольких недель без единой весточки от брата – недель, полных выматывающей бессонницы, – Пол начал сомневаться, что это очередное чудачество Дэнни. Он понял: что-то не так, как-то это странно. Что-то сошло со своей орбиты. Пол несколько раз звонил на мобильный Дэнни, но каждый раз попадал на голосовую почту. Через некоторое время сотовый окончательно отключился. Пол связался с оператором сотовой связи, выдавая себя за своего брата. Ему сообщили, что обслуживание номера прекращено, поскольку он несколько месяцев не оплачивал счет. – Если вы хотите разработать план платежей, мистер Галло, могу заверить вас, что долги не будут накаплива… Пол повесил трубку. Через некоторое время Лютер Парнелл свел его с детективом по имени Ричард Риджли из отдела убийств полиции Балтимора, и тот достал последние выписки по кредитке Дэнни. Оказалось, что кроме неоплаченного счета за телефон у брата не был погашен остаток по кредитной карте. Последнюю покупку Дэнни сделал на заправке, чуть южнее поворота к старому шахтерскому городку со зловещим названием Дредс Хэнд[6 - Dread’s Hand – Рука Ужаса (пер. с англ.).]. Это произошло в тот же день, когда Пол получил от брата одно из двух последних сообщений: «Въехал в Дредс Хэнд. Полная жуть!» По совету Риджа Пол связался со следователем по имени Джилл Райерсон из отдела тяжких преступлений АБР. Она помогла ему заполнить заявление о пропавшем без вести. Ей же удалось обнаружить на обочине грунтовой дороги где-то на окраине Дредс Хэнда арендованную машину Дэнни. Шины были спущены. Райерсон сказала, что все выглядело так, будто машиной давно не пользовались. Пол спросил, были ли обнаружены какие-нибудь следы борьбы в автомобиле или вокруг него, и следователь заверила, что ничего подобного не было. – Так к чему это нас приводит? – спросил он. – Боюсь, у меня нет ответа, который вас устроил бы, мистер Галло, – ответила она. После этого Пол Галло сделал единственное, что ему оставалось, – он стал ждать. И ждал. И ждал. Однажды Пол почувствовал, что у него внутри словно что-то оцепенело и умерло, как будто какой-то крошечный орган в животе ссохся и затвердел. И тут было не просто отчаяние, нет. Пол почти физически ощущал это. «Ты все еще видишь тех мальчишек?» – спрашивал он себя. Ведь их образ угасал, тени сгущались, словно в темной комнате, где перегорела лампочка. «Можешь ли ты их разглядеть? Можешь ли увидеть?» Единственное, что никогда не исчезало и не отпускало, это слова его отца, которые все эти годы не менялись, но теперь звучали тише, с гнетущим сожалением и разочарованием: «Тебе придется позаботиться о нем, когда нас не станет, Пол». В конце концов Пол смирился с исчезновением Дэнни. Он даже подумывал устроить для брата поминальную службу, но поскольку других живых членов семьи не осталось, а никого из друзей Дэнни он не знал – не знал даже, были ли у него друзья, – Пол решил ничего такого не делать. Вместо этого он провел свою собственную церемонию прощания: однажды вечером купил бутылку «Ноб Крик», любимого бурбона Дэнни, и выпил за брата под старый диск Ван Халена, звучавший из колонок стереосистемы. На следующее утро Пол вылил остатки бурбона в раковину, а бутылку засунул поглубже в мусорное ведро. Дэнни больше не было, и свою роль в его поисках Пол отыграл. Или, по крайней мере, он тогда так думал. 5 Джилл Райерсон сидела за рулем патрульной машины. Окно было приоткрыто, обогреватель гнал горячий воздух через вентиляционные отверстия. Она смотрела сквозь деревья на ветхое здание, которое было пристанищем Джозефа Мэллори. Лобовое стекло затуманилось от мелкого дождика. Машина Райерсон была не единственным полицейским автомобилем поблизости – на самом деле других было довольно много, поскольку они собирались провести у Мэллори обыск, – но она предпочла пока сидеть за рулем и как можно дольше наслаждаться теплом. «Вэл Драммелл отключил телефон, официантка из закусочной оставляет мне на автоответчик цитаты из Писания, вместо того чтобы сделать официальное заявление, а у нас не хватает людей, и мы работаем круглые сутки, потому что половину департамента свалил грипп. И я, между прочим, тоже не могу сбить температуру. Что мне нужно, так это хороший отпуск. Может быть, даже круиз в теплые края». Было пятнадцать минут четвертого, но для измотанной Джилл – все равно что полночь. От дождя легче не становилось. Она закрыла глаза и прислонилась головой к прохладному оконному стеклу. И по-прежнему размышляла о том первом теле. После того как арестованного Мэллори оставили в больнице, ей позвонил МакХейл и сообщил о найденном трупе. Новость ошеломила Райерсон, она-то готова была последние деньги поставить на то, что Джозеф Мэллори просто местный псих с бурным воображением. Это в который раз напомнило, что люди полны сюрпризов. Тем же вечером она вернулась в Дредс Хэнд и позвонила капитану Эрикссону, который позже перевез Мэллори из больницы «Мемориал Фэрбенкс» в больницу «Анкоридж Риджинал», чтобы хоть на шаг опередить газетчиков. Именно в ту, вторую поездку Райерсон поняла, что ей не особенно нравится этот городишко. Во-первых, ей не давали покоя все эти деревянные кресты вдоль единственной дороги. Но дело было не только в крестах – в самом городе царила тревожная, давящая атмосфера. Кроме того что когда-то это был старый шахтерский поселок, она ничего не знала об этом месте и, конечно, не была знакома ни с кем из местных жителей. Проезжая мимо старой церкви на краю леса, Джилл заметила на обочине ребенка – то ли мальчика, то ли девочку – не старше восьми-девяти лет, как ей сначала показалось, в лыжной маске. Однако, подъехав поближе, она увидела, что это и есть самая настоящая маска из меха. В пушистой шкуре были неровно прорезаны глазницы. Ребенок поднял руку и помахал Райерсон. Все это было так неожиданно, что Джилл нажала на газ и умчалась. Когда она вернулась на место преступления, там уже стоял экскаватор, выпуская в воздух облачка сизых выхлопов, а коронер осматривал тело на дне свежей ямы. Неподалеку курили двое мужчин в темно-синих комбинезонах. Когда она спросила, где ищейки, МакХейл ответил, что кинологам пришлось вернуться с ними в город, поскольку в лесу собаки постоянно чего-то пугались. – Медведя, наверное, – предположил МакХейл. Райерсон подошла к коронеру и заглянула через его плечо в яму. По работе Джилл видела насилия куда больше, чем ей хотелось бы, – одних бытовых разборок и изнасилований хватило бы на всю жизнь, не говоря уже о нападениях, убийствах, самоубийствах и даже о сбитом поездом парне, чье тело перекрутилось, словно песочные часы, – но то, что лежало на дне, выглядело намного хуже. «Это потому, что оно мало напоминает человека, – предположила детектив, – а больше походит на нечто свалившееся из космоса, а потом заползшее и умершее в этой норе». Кожа трупа была мраморной, словно сыр с плесенью, и тонкой, как рисовая бумага. Руки походили на чешуйчатые когти какой-нибудь хищной птицы. К счастью, на жертве сохранилась одежда, так что она все еще скрывала большую часть иссохшей, напоминающей сухожилия плоти, которой были обтянуты тонкие выступающие кости. «Нет, не инопланетянин, – подумала тогда Райерсон, глядя на это невероятное и отталкивающее существо. – Египетская мумия. Холод мумифицировал плоть». – У нас тут голова, – объявил коронер, мужчина средних лет, с аккуратной седой бородкой и в очках в тонкой оправе. Он указал на то, что, как показалось Джилл, было большим комом грязи и корней, прижатым к левому бедру трупа. – Обезглавлен, хотя я не могу пока сказать, это ли стало причиной смерти. – Обезглавлен. Господи, – произнесла Райерсон. От вони выхлопных газов экскаватора ее начало подташнивать. После этого на лесной поляне обнаружили шесть из восьми тел. Сейчас она старалась не думать о первом мертвеце, прекрасно понимая, что эти птичьи когти и бугристый ком грязи станут часто возвращаться к ней в кошмарах, точно так же, как они мучили ее прошлой ночью, когда она пыталась уснуть. Но ей нужно было сосредоточиться на ветхом домишке, видневшемся сквозь лобовое стекло, и ордере на обыск. Мэллори ничего не рассказывал о своем жилье и отказался сообщать, можно ли там обнаружить какие-нибудь доказательства его преступлений или намеки на личности жертв. Капитан Эрикссон постучал костяшками пальцев по окну, Джилл вздрогнула. – Вы готовы, Райерсон? – Да, сэр, – сказала она и вылезла из машины. Участок Мэллори располагался посреди леса, неподалеку от окраин Дредс Хэнда. Полуразрушенные строения напоминали выстроенные в ряд грузовые контейнеры. Оконные стекла почернели от грязи. Крыльцо было сложено из бетонных блоков, а раскатанная грунтовая подъездная дорожка, больше походившая на трассу для собачьих бегов, уходила в сторону заднего двора. На крыше было прибито несколько старых автомобильных покрышек. – Вы с МакХейлом производили арест по этому делу, – уточнил капитан Эрикссон, высокий мужчина с худым серьезным лицом и густыми седыми усами. – Верно? – Да, сэр. – Хорошо. Я хочу, чтобы вы его возглавили. – Да, сэр. – Отправляйтесь туда, Райерсон. Джилл вбежала по бетонным ступенькам и выстроила офицеров в ряд. Билл Джонсон стоял рядом с ней и, несмотря на холод, уже обливался потом. В нем было, наверное, фунтов двадцать лишнего веса, и гладкая выпуклость живота выдавалась из-под края бронежилета. В руках он сжимал штурмовой таран. – Жду твоего приказа, Джилл, – сказал он. Райерсон оглянулась через плечо на устремленные к ней взгляды, кивнула, подняв три пальца, и обернулась к Биллу. Затем досчитала до трех, и Джонсон ударил в дверь. Замок разлетелся на куски, створка распахнулась. Детектив, выхватив пистолет, ворвалась в дом, ее сердце под жилетом било молотом. Она двигалась так быстро, что не почувствовала царившего тут запаха, пока не прошла до половины коридора, – запаха, в котором слились все худшие оттенки гниющих растений, немытой плоти и собачьего дерьма, оставленного преть под солнцем. Горячая тяжелая вонь шибанула в нос и, казалось, только усиливалась, проникая в пазухи. Коридор, похожий на узкую шахту, был увешан фотографиями в рамах, и тонкий луч фонарика, который Райерсон держала позади своего глока, хвостом кометы мелькал вдоль стен. Два офицера поравнялись с детективом, а затем ворвались в первую комнату справа. Один из них крикнул: «Чисто!» – и Райерсон продолжила идти по коридору. Она выбила дверь в самом его конце, метнулась за угол. Оружие наготове. Руки согнуты, локти разведены. Луч фонаря – смутное и слабое пятнышко света в бескрайней темноте – почти рассеялся. Завеса паутины щекотала лицо Джилл и оставляла бледные завитки на груди жилета. Вечерело, шел дождь, но все равно здесь не могло быть так темно. Райерсон различила очертания оконных рам в дальнем конце комнаты, за горбатыми силуэтами мебели, и ей показалось, что стекла чем-то покрыты, чтобы не пропускать дневной свет. – Чисто! – прокричал кто-то из полицейских. – Чисто! – отозвался другой голос. – Все чисто! – раздался третий. – Кто-нибудь, включите свет, – приказал капитан Эрикссон. Райерсон пошарила вдоль стены, нашла выключатель и щелкнула им, но безрезультатно. – Свет не работает, – ответила она. – Электричества нет, – произнес Майк МакХейл, подходя к ней, луч его фонарика скользнул по ковру, почерневшему от грязных отпечатков ботинок. – Воняет здесь дерьмово. – Что-то не так с окнами, – сказала ему Райерсон. Света от ее фонарика не хватало, чтобы пробить тьму комнаты. МакХейл поднял свой и направил луч на одно из окон. Стекло было окрашено в черный цвет. – Господи Всемогущий, – пробормотал под нос МакХейл. Темная краска покрывала не только окна, но и по всем стенам ею было нанесено что-то вроде граффити – полосы коричневато-красного цвета, складывающиеся… нет, не в слова, а в символы, иероглифы. Стены дома Мэллори, от пола до потолка обшитые деревянными панелями, были изрисованы этими странными знаками, один загадочнее другого. – Выглядит, как кровь, – приблизившись, сказала Райерсон, она сфокусировала луч на одном из символов, очень похожем на египетский глаз Гора, только тут у «глаза» был вертикальный кошачий зрачок. – Очень старая засохшая кровь. – Тогда она тут довольно давно, – МакХейл поводил лучом фонарика по пыльному ковру на полу. – Местечко-то заброшенное. Двое патрульных принесли портативные галогенные лампы. Мгновение спустя гостиная наполнилась ярким слепящим светом. Тени наклонились, даже показалось, что стены и мебель раздвинулись. Райерсон подошла к ближайшему окну. Оно и в самом деле было закрашено черной краской. Едва заметные блики дневного света пробивались сквозь крошечные трещинки там, где краска откололась или осыпалась. Детектив, зажав фонарик между зубами, протянула руку и поскребла стекло ногтем, расширяя один из таких маленьких просветов. По другую сторону стекла мелькнула фигура. Райерсон отпрянула. Она подбежала к приоткрытой кем-то двери черного хода, покрытой грязными отпечатками рук, выскочила на короткую бетонную лестницу и заглянула за угол. Но за исключением двух полицейских, дежуривших позади дома, там никого не было. – Кажется, я кого-то видела, – объяснила она полицейским. Те бросили на нее беглый взгляд. Один – Алекс Уинсом, прибывший из анкориджского отдела по расследованию тяжких преступлений, чтобы принять участие в этой заварухе, – пожал плечами и отвернулся. Другой, молодой парень по имени Эмери Олсен, который пришел в ее подразделение чуть больше года назад, был одним из тех, кого она в прошлом году отправляла в Дредс Хэнд искать пропавшего без вести мужчину. Именно они с напарником обнаружили брошенный автомобиль. Стоявший внизу возле деревьев Олсен снова посмотрел на нее, словно почувствовав, что Райерсон думала о нем. Почему-то ей померещилось, что во взгляде молодого полицейского мелькнуло презрение. Или, возможно, тревога. «Наверное, я просто неважно себя чувствую, может, я тоже что-то подхватила, к тому же холодно, – подумала она, глядя мимо Олсена в глубину леса, туда, где тонкий, перевитый дождем туман висел между деревьями полупрозрачной занавесью. – Наверное, тоже заболеваю гриппом». Но на самом деле она вовсе не считала, что дело в гриппе. Возможно, всему причиной дом. Что-то не так было с домом. * * * Предчувствие подтвердилось, когда они обнаружили подвал. – Джилл, – позвал ее капитан Эрикссон. – Думаю, тебе стоит взглянуть на это. Сначала никто и заподозрить не мог, что в старой ветхой хибаре окажется подпол – земля тут была слишком каменистой, да и дом Мэллори выглядел так, словно его построили случайные работяги пару десятилетий назад, но затем кто-то заметил нечто вроде люка между половицами коридора, который вел в задние комнаты. Из машины принесли лом и люк открыли. Оттуда доносился ужасный запах: влажная, тяжелая, приторная вонь, которая, очевидно, и отравляла воздух в доме, и все, кто сгрудился вокруг отверстия, отшатнулись прочь. – Нам понадобятся противогазы, – сказал МакХейл, и Райерсон не смогла определить, шутит он или нет. Она прошла сквозь толпу мужчин, которые стояли вокруг люка, вглядываясь в темноту. Деревянная лестница спускалась под землю. – Кто-нибудь, дайте мне фонарь, – произнесла Джилл, протягивая руку. Один из полицейских вложил в ее ладонь холодный металлический цилиндр. – Я тебя прикрою, – сказал МакХейл. – Просто проследи, чтобы я не упала и не сломала шею. Когда она начала спускаться по короткой деревянной лестнице, ей пришло в голову, что это место могло быть заминировано. Джилл слышала мрачные истории о полицейских, случайно наткнувшихся на дом ужасов, где в выключателях была заложена взрывчатка, а ковры закрывали зияющие провалы в половицах. Кто знает, не вступит ли она в лужу с проводом под напряжением, едва коснувшись земли… Но внизу оказалась лишь грязь. – Тут запах хуже, – сообщила она МакХейлу, зажимая ладонью нос и рот. Резкая, едкая вонь разложения, которой пропитался воздух наверху, здесь была куда сильнее. От нее слезились глаза. Райерсон быстро пробежала лучом фонаря по помещению, которое оказалось совсем не подвалом, а какой-то грязной ямой под домом. Мертвенно бледные спирали корней пробивались сквозь земляные стены, а тонкие корешки – настолько тонкие, что казались волосами – клочками прорастали отовсюду. Джилл подняла глаза и увидела над головой половицы коридора – так низко, что пришлось пригнуться, хотя в ней было всего пять футов и три дюйма. – Господи, – пробормотала она. Это была нора скопидома – хранилище грязных вещей, нагроможденных вдоль земляных стен, так что единственное свободное пространство имелось лишь в центре крошечной подземной комнатки. Проводя светом фонарика по вещам, она заметила старую фермерскую куртку в пятнах плесени, пару кожаных рабочих сапог, рюкзаки, кишащие огромными черными жуками, и другие вещи. – Какой-то склад? – предположил МакХейл. Его голос звучал приглушенно – он прикрывал ладонью рот. Он почти наваливался на спину Райерсон, настолько тесно было в подвале. – В некотором смысле, – ответила та, задержав луч фонарика на одном предмете – большой пыльной сумке с тусклой металлической пряжкой и ремешком, похожим на кожаный. – Это женская сумочка. – Ох. Ох, черт возьми, Джилл. – Да. Она повела лучом от сумочки вдоль остальных вещей – одежда, еще одежда, обувь, отсыревшие туристические рюкзаки – и остановилась, когда высветила старый пароходный кофр. Он был прижат к стене из шлакоблоков, на которой были намалеваны кровавые кресты, они тянулись почти прямой линией и чернели в свете фонаря. Кофр, покрытый пылью, казался очень древним, большие латунные застежки окислились и позеленели. Он был массивнее, чем обычные пароходные сундуки, и отчего-то это беспокоило Райерсон. Земля вокруг поросла большими белыми грибами. Один из тех странных символов со стен наверху – глаз с вертикальным зрачком – был нарисован на крышке, хотя Джил заметила его, только когда подошла и сдула толстый слой пыли. – Открываем или зовем саперов? – спросил МакХейл. И опять она не могла сказать, шутил он или нет. Джилл подняла крышку. – Ох, – она со стоном отвернулась от того, что лежало внутри. Райерсон уронила фонарик и прижала обе ладони ко рту и к носу. Майк МакХейл тоже был немногословен – его сразу вырвало. 6 За четыре дня из массового захоронения в лесу, менее чем в двух милях от города Дредс Хэнд, штат Аляска, извлекли восемь тел. Далеко зашедшее разложение указывало на то, что, по крайней мере, пять из них закопали довольно давно. По мнению судмедэксперта из Анкориджа, несколько лет назад. Более поздние жертвы однозначно красотой не блистали, но их разложение было не настолько значительным… хотя следователи до сих пор не могли снять с них отпечатки пальцев. Капитан Дин Эрикссон из отдела особо тяжких Фэрбенкса заявил, что его сотрудники в настоящее время просматривают файлы пропавших без вести, чтобы узнать, могут ли они сузить круг потенциальных жертв, но, учитывая, что на Аляске каждый год пропадает около 3600 человек, процесс предстоял трудоемкий и долгий. Пол Галло прочитал обо всем этом в Интернете. И выяснил кое-что еще о подозреваемом – Джозефе Мэллори. Большинство онлайн-статей сопровождалось все той же черно-белой фотографией, которую показали по новостям в первую ночь – простоватый мужчина с дурацким зачесом и узким, длинным лицом неулыбчивого человека. Он носил фланелевую охотничью куртку и чисто брился. Снимок выглядел не новым. В каждой статье была краткая биография Мэллори, иногда – лишь одно длинное предложение. Ему было пятьдесят восемь лет, он всю жизнь прожил холостяком и перебрался в Дредс Хэнд примерно в середине восьмидесятых. До этого жил в городке под названием Буффало-Соапстон, где промышлял охотой на пушных зверей и рыбалкой. Он продолжил это занятие в Дредс Хэнд и, как было известно, время от времени устраивал вылазки в предгорья, чтобы поохотиться на горных баранов. Было несколько лаконичных заявлений от людей, знавших его по жизни в Буффало-Соапстон, но ни в одной статье Пол не встретил ни слова от кого-нибудь из Дредс Хэнда. Джозеф Мэллори зашел в местную забегаловку, где, как утверждали, заказал чашку какао, а затем признался в убийстве неустановленного количества людей всем посетителям в пределах слышимости… Однако никто из них ни с кем не беседовал. После своего признания Мэллори якобы дошел до местной церкви и дожидался приезда полиции на скамейке. Прибывший на место офицер безопасности – ни в одной из статей не называлось его имя – сидел вместе с Мэллори, пока сотрудники отдела тяжких преступлений добирались из Фэрбенкса. Пол сделал быстрый поиск по MapQuest[7 - Американский картографический сервис, второй по популярности, уступает только Google Maps.] и посчитал, что дорога заняла у следователей ОТП не менее полутора часов. Однако сельский коп, который все это время провел с Мэллори, по-видимому, не дал никаких показаний. Что-то было не так, поэтому Пол продолжил поиски. По крайней мере попытался. Но в Интернете оказалось очень мало информации о городке Дредс Хэнд. Это был старый шахтерский поселок, затерявшийся у подножья Белых гор, примерно в девяноста милях к северо-западу от Фэрбенкса, за Северным полярным кругом. В 1916 году шахта обрушилась, погибли двадцать шесть человек. Хижины прежних старателей все еще стояли на окраине города, наполовину осев в разлом, который много лет назад образовался из-за обвала шахты. Об этом можно было узнать лишь на нескольких форумах. Если бы не они, то казалось бы, что Дредс Хэнда – отдаленной сонной деревушки на Аляске, в которой с начала века проживало не более семидесяти пяти душ, – не существовало вовсе. В течение недели Пол еще трижды звонил на рабочий телефон детектива Райерсон. Каждый раз его перебрасывали на голосовую почту. И он вешал трубку, не оставляя сообщения. «Да что не так со мной?» – недоумевал он. Но ответ был ему прекрасно известен. * * * – Я как будто снова его теряю, – объяснил он Эрин Шарма за обедом в субботу. – А если дозвонюсь и получу подтверждение, ну… ну, тогда ведь все, да? Эрин, сидевшая напротив, улыбнулась ему. Они вместе работали на кафедре английского языка в колледже Святого Иоанна. Эрин, женщина с прелестной улыбкой, чуть за тридцать, была влюблена в науку. Когда-то они с Полом встречались, Эрин даже несколько раз виделась с Дэнни. А когда у того начались проблемы с полицией и он просил денег на адвоката, именно она встала на его сторону, не в силах понять, как Пол, утверждавший, что очень заботится о своем брате, может быть настолько равнодушным. Пол объяснил, что лучше знает Дэнни. Возможно, даже продекламировал напыщенную старую банальность о том, что человека следует научить ловить рыбу. Конечно, причиной их расставания с Эрин стала не эта история, но он чувствовал, что выставил себя перед ней в черном свете. Пол так и не смог объяснить ей всю ситуацию, поэтому оставил попытки. – Дозвонишься ты туда или нет, это не изменит того, что с ним случилось, – произнесла Эрин. – Ты просто обманываешь себя, Пол. А ведь так оно и было. Впервые он понял, какое важное место занимал Дэнни в его жизни после своего исчезновения. Даже более важное, чем пока присутствовал в ней. В этом было что-то грустное. – Но знаешь, что интересно, как мне кажется? – спросила Эрин. Они сидели на террасе кафе «Книги и Кофе», наслаждаясь осенней прохладой и наблюдая, как парусники скользят по заливу. – Что? – откликнулся он. – Что он всегда «потерявшийся». Понимаешь? Каждый раз, когда ты говоришь о нем, он у тебя просто «потерялся». Даже сейчас, когда тебе кажется вполне правдоподобным все, что вытворил этот ненормальный со всеми теми бедолагами за пять тысяч миль отсюда, Дэнни все еще «потерялся». Неужели ты сам себя не слышишь? – она улыбнулась, ее глаза за линзами толстых очков в черной оправе сияли. – Милый, я не думаю, что ты боишься позвонить туда и узнать, что твой брат мертв. Я думаю, ты боишься позвонить, оказаться в исходной точке и снова гадать, что с ним случилось. В той же точке, где ты находишься с тех пор, как он ушел. Этому нет конца, и из-за этого ты изменился. – Изменился? Как? Она вонзила вилку в огурец на своей тарелке. – В основном в мелочах. Но что-то в тебе переменилось с тех пор, как Дэнни ушел. – Разумеется, – произнес он. – Ты не так понял, – сказала она, – Не с тех пор, как он исчез, а с тех пор, как он ушел. С тех пор как он уехал на Аляску, я имею в виду. Еще до исчезновения. Словно какая-то маленькая часть тебя тоже ушла. Уехала вместе с Дэнни. – И где теперь эта часть? – Там же, где Дэнни, – ответила Эрин. По какой-то странной причине ее слова заставили Пола вспомнить прошлое лето, долгие недели невыносимой бессонницы, которая не отпускала его по ночам, и он сидел, привалившись к изголовью кровати, пока небо не начинало менять цвет за окнами спальни. Несколько раз он едва избежал аварии по дороге на работу или обратно из-за ужасной усталости. А то ли на четвертый, то ли на пятый день, когда он сумел выкроить для себя целых десять часов относительного покоя, ему привиделось, что спальня обернулась темным склепом глубоко под землей, оконные стекла покрыты грязью, а ковер кишит извивающимися червями. Когда больше не было сил все это выносить, Пол пошел к своему врачу, который прописал ему снотворное. Но таблетки только нагоняли сонливость днем, пока он стоял в аудитории перед студентами, пытаясь читать лекции. Ночью от них было столько же проку, сколько от мармеладных мишек. – Ты знаешь, он всегда был ужасным братом, – признался Пол с улыбкой, но та вышла неискренней. – Не нарочно. Но он постоянно попадал в неприятности. И меня втягивал. Он закатал рукав и показал полукруглый узор из крошечных шрамов на левой руке. – Видишь? – Я помню, – сказала Эрин, – ты говорил, что тебя укусила собака. Теперь скажешь, что это работа Дэнни? Пол засмеялся: – Нет, нет, это не Дэнни. Но это по его вине. Когда нам было по одиннадцать, он полез в старый заброшенный дом в нашем районе. И каким-то образом уговорил меня пойти вместе с ним. Мы спустились в подвал, а там оказалась собака. Какая-то бродячая псина. Напугала нас, – Пол пожал плечами и раскатал рукав, – Дэнни сбежал, а меня она покусала. Пришлось на всякий случай делать прививки от бешенства. – Я вызову официанта, если у тебя пойдет пена изо рта, – предупредила Эрин. – Пока мы были детьми, между нами всегда была действительно сверхъестественная связь, – продолжал Пол. – Знаешь, я не верю в подобную чушь, но мы с Дэнни в детстве были очень близки. Иногда даже казалось, что мы знаем друг о друге все. Конечно, теперь, став старше, я могу взглянуть на такие вещи объективно и понять, что это была не столько сверхъестественная связь, сколько старая добрая интуиция и, по правде, просто игра случая, но в те времена, когда мы были молоды… не знаю. Казалось, мы иногда словно жили одним разумом. – Ну, ты же знаешь, я не верю в кристаллы, ловцы снов и тому подобное, – сказала Эрин, – но я верю, что мы отчасти сохраняем в себе людей, которые нас окружают. Особенно когда эти люди очень нам близки. Это в нашей крови, или, может быть, все дело к генетике или в чем-то таком – в каком-то инстинкте, оставшемся с тех пор, когда мы все жили в пещерах и били друг друга дубинами по голове, и я верю, что он существует. А вы, ребята, к тому же близнецы! А о близнецах же постоянно ходят всякие истории о том, как они… не знаю… могут чувствовать боль друг друга, или сказать, когда другой голоден, напуган, болен, да все что угодно. Например, «когда зазвонил телефон, я уже знала: мне сообщат о том, что сестра, живущая за две тысячи миль, в Поукипзи, упала с лестницы». Что-то вроде этого. – Такого никогда не было, – сказал он. – Тогда на что это похоже? «На пульсирующую пуповину, – на тысячную долю секунды мелькнуло у него в голове, словно всполох неоновой вывески промчался в окне набирающего скорость поезда. – Словно какой-то трос натянут между нами, связывая в единое целое. Соединяя две половины». Но вместо этого он произнес: – На самом деле это шестое чувство. Источник всех внутренних ощущений, – он прижал большой палец к животу, между солнечным сплетением и пупком, – прямо здесь. – Это Манипура, – сказала Эрин, – третья первичная чакра. – Я думал, ты не веришь в кристаллы и ловцы снов. – Индуизм – это не кристаллы и не ловцы. Не фокус-покус. Он поднял обе руки, изображая капитуляцию. – Манипура связана с огнем, – объяснила Эрин, – а еще с трансформацией тела и духа. Если ты научишься медитировать на Манипуру, то сможешь обрести силу, чтобы спасти или уничтожить мир. – Тогда чувствую, я не полностью реализовал свой потенциал. – Ты вот шутишь, а чакры существуют. – И как это поможет мне найти Дэнни? – Ага, – на лице Эрин появилась лукавая улыбка, которую она нечасто себе позволяла, – найти его. Потому что он все-таки потерялся. – Ты сплошная загадка, Эрин, – сказал Пол. – Давай выпьем, – предложила она. * * * Позже он убеждал себя, что именно разговор с Эрин Шарма убедил его все-таки позвонить, но это была ложь. Просто так было легче это принять, и он принял. На самом деле Пол позвонил из-за того случая, что произошел два дня спустя, в понедельник, на семинаре по рассказу Генри Джеймса «Веселый уголок». – Когда Спенсер Брайдон возвращается в «веселый уголок» и сталкивается со своим альтер эго, что тем самым пытается сказать Джеймс? Заговорила девушка в переднем ряду, чье имя внезапно вылетело у Пола из головы: – Джеймс намекает на «непрожитую жизнь». Альтер эго Брайдона навещает «веселый уголок», его дом детства, чтобы показать, что могло бы стать со Спенсером, если бы он остался в Америке и действительно сделал что-то со своей жизнью. – Так, и что вы на это скажете? – спросил Пол, у него в затылке зашумело, словно вдалеке жужжало какое-то насекомое, он попытался не обращать на это внимания. – В конце рассказа Спенсер Брайдон научился чему-нибудь у своего призрака? Изменит ли он благодаря этому опыту свою жизнь или останется расточительным, эгоистичным… э… – его мысли смешались. – Они – доппельгангеры[8 - В литературе эпохи романтизма двойник человека, появляющийся как тёмная сторона личности или антитеза ангелу-хранителю. В произведениях некоторых авторов персонаж не отбрасывает тени и не отражается в зеркале. Его появление зачастую предвещает смерть героя.], – ответил кто-то, Пол слышал голос, но не мог узнать говорившего, – добро против зла. Только читатель путается, кто из Брайдонов добро, а кто – зло. Альтер эго, в конечном счете, одерживает верх благодаря тому, что в тексте описывается как «яростно кипучая сила», а в действительности это означает, что Брайдон слаб, в то время как его альтер эго – его двойник – возмужал и преуспел, несмотря на то что вообще не существовал в реальном мире. Но Пол уже не слушал. Он вглядывался в страницу книги, которую держал в руках, – тонкое издание в мягкой обложке «Веселый Уголок Генри Джеймса и другие рассказы», – затем моргнул и приблизил ее к лицу. Текст был виден, но слова превратились в нагромождение бреда. Пол не мог их прочесть. Не понимал, что они означали. Он почувствовал, как пальцы сомкнулись на кусочке мела, внезапно сделавшемся в его руке тяжелым и холодным, словно лед. Одна из студенток в первом ряду произнесла: – Мистер Галло? Но ее голос звучал как пластинка, которую проигрывают на медленной скорости, – тембр стал по-мужски низким, тягучим и нестройным. Пол уронил «Веселый уголок» и уставился на аудиторию. Он продолжал сжимать кусок мела. Его ассистентка, Рена Тремейн, сидевшая в дальней части комнаты, подняла взгляд от своего стола, ее очки съехали на кончик носа, перед ней лежала открытая книга. Губы женщины шевельнулись, она что-то говорила, но ее голос заглушало сердцебиение Пола, барабанным боем звучавшее у него в ушах: бам, бам, бам, бам. Нечеткая серая пелена на периферии зрения становилась все гуще и гуще, пока ему не начало казаться, что он смотрит на аудиторию сквозь мультяшный бинокль. Пелена все расширялась, пока не остались лишь два узеньких пятнышка тусклого белого света. А затем все померкло. * * * Он моргнул и понял, что глядит в небо цвета пушечной бронзы, испещренное стремительными пепельными облаками. Студеный ветер холодил его тело. Он неподвижно лежал на земле, и его дыхание со свистом вырывалось из узкой трубки горла. Он попробовал сесть и понял, что не может. А когда попытался хотя бы пошевелиться, оказалось, что не в силах сделать и это. Он скорее почувствовал, чем увидел фигуру, двигавшуюся где-то вне поля зрения, – чье-то неясное и смутное присутствие, которое тем не менее вымораживало до глубины души. Он попытался открыть рот и заговорить, но не смог. Рука скользнула перед его глазами, заслоняя небо и темные облака. Он сообразил, что рука – его собственная, хотя он не двигал ею и не поднимал к лицу. Ладонь и пальцы были покрыты кровью. * * * Он очнулся на полу в своей аудитории, над ним нависало чье-то размытое и незнакомое лицо. Губы шевельнулись, но ни слова не прозвучало. Теплая рука прижалась к его лицу. Все тело Пола покрывала пленка холодного пота. На склонившемся лице проступили черты Рены Тремейн, и ее голос пробился к Полу, поднимаясь вверх по октавам, пока не приблизился к своему нормальному тембру. – Мистер Галло? Мистер Галло? – произнесла Рена более мягким тоном, хотя ее лицо по-прежнему выражало беспокойство. – Ну, наконец-то. Он изо всех сил попытался сесть. Кровь стучала в висках. – Пожалуй, вам лучше пару минут не двигаться, – сказала Рена. – Что случилось? – Вы потеряли сознание. – Как… – ему удалось повернуть голову, студенты смотрели на него широко распахнутыми глазами, кое-кто открыл рот от удивления. – Может, я вызову скорую? – спросил один из ребят. – Да, – ответила Рена. – Нет, – возразил Пол, – нет, все в порядке. На этот раз ему удалось сесть. Он прислонился к стене, опершись руками на колени. Отчего-то хотелось взглянуть на правую ладонь. Пол перевернул ее, но она выглядела как обычно, лишь была слегка испачкана мелом. Рядом на темно-зеленом линолеуме был нарисован несколько раз обведенный круг – порывисто, будто его рисовал рассерженный ребенок, – с грубой косой чертой в центре. – Это вы сделали, – через силу произнесла Рена. На Пола снова накатило видение, зернистое, словно старая кинопленка: он лежит на спине, смотрит в небо и чувствует чье-то присутствие, его окровавленная рука скользит перед глазами. – Сходите хотя бы в медпункт, – предложила ассистентка. – Хорошо, – сказал он. – Вы справитесь с группой? – Да. А вы сами-то справитесь? Могу послать кого-нибудь с вами. – Я дойду. – А если по дороге снова упадете… – Тогда я – везучий балбес, который получит компенсацию за травму на рабочем месте. Рена улыбнулась, хотя беспокойство не сходило с ее лица. Она повернулась к аудитории и сказала: – Ладно, ребята. Шоу окончено. Студенты зааплодировали, когда Пол поднялся. * * * Той же ночью он снова набрал номер Райерсон, собираясь оставить голосовое сообщение. Внутренним взором, ярко, словно остаточное изображение фотовспышки, он все еще видел неулыбчивую, черно-белую физиономию Джозефа Мэллори. Растрепанные волосы и клетчатая охотничья куртка. Мэллори. Мэллори. И всякий раз, когда Пол закрывал глаза, перед ним появлялась окровавленная ладонь, которую он теперь считал рукой Дэнни. Как бы невероятно это ни звучало. Райерсон сняла трубку. – Детектив Райерсон, это Пол Галло. Мы разговаривали с вами около года назад по поводу исчезновения моего брата, Дэнни Галло. Вы нашли его машину рядом с городом под названием Дредс Хэнд. Детектив, я прочел в новостях о том, что там произошло, и подумал… ну, подумал, что мне стоит позвонить. – Конечно. Да, я помню наш разговор. – В газетах сообщают, что ни одна из жертв еще не опознана. – Совершенно верно. – И как тогда мы поступим? – спросил он. – Я вам нужен для опознания тела? Или достаточно лишь проверить их отпечатки по какой-нибудь базе данных? У Дэнни была судимость. – Ну, мистер Галло, боюсь, все не так просто. Учитывая условия, в которых находились тела, я имею в виду… – О-о, – произнес он. – Сейчас мы сравниваем их характерные приметы со всеми пропавшими без вести за последние пять лет. Мы также просим всех, кто подозревает, что они могут оказаться в родстве с кем-то из жертв, прийти и сдать образец ДНК. Учитывая вашу ситуацию, я бы рекомендовала так и поступить. Это можно сделать через местное отделение полиции, хотя здесь мы бы получили результаты быстрее. Не могу сказать, насколько затянется экспертиза где-то в другом месте. – Понятно, – сказал он. – Еще к нам приезжали люди и осматривали вещи и одежду, которые изъяли в доме подозреваемого во время обыска. Не могу прислать вам фотографии этих вещей – они только для служебного пользования, но те, кто здесь, те, кто может приехать… – Тогда я выезжаю, – произнес он. 7 Джилл курила, когда к участку подъехала машина без опознавательных знаков. Было около десяти вечера, и температура сильно упала – сделалось так холодно, что Райерсон не могла отличить свое дыхание от сигаретного дыма. Электронный термометр, висевший у боковой двери, где она стояла, замерз и перестал работать еще прошлой зимой, но детектив полагала, что было ниже тридцати. Снежинки, словно тонкие нити набивки для подушек, проплывали в воздухе, даже не касаясь земли. Но к этому она привыкла. Она родилась в Кенневике, штат Вашингтон, а в пять лет переехала вместе с семьей на Аляску, в Кетчикан. Семья у нее была большая – Джилл была младшей из пяти детей, – и отец, работавший в компании по лесозаготовкам, каждые несколько лет перебирался на новое место, чтобы получить повышение и оказаться на шаг впереди кредиторов. Она провела детство на юго-востоке Аляски, совершая со своими сестрами пешие вылазки вдоль берегов Махони Лэйк, где девочки частенько заплывали на лодке до середины ледникового озера. Вода там была настолько прозрачной, что можно было разглядеть дно. Славное место для жизни, если не считать сезон нереста: как только лосось заканчивал свою гонку, ручьи наполнялись распухшими рыбными трупами, а в воздухе стояло зловоние. Джил завязывала нос и рот мокрым носовым платком, спускалась к реке и тыкала палкой в дохлую рыбу, зачарованная зрелищем смерти. Когда для восьмиклассников организовали экстремальную поездку, ее вместе с другими подростками береговая охрана переправила на небольшой необитаемый архипелаг. Ребята отправились туда на три дня, взяв с собой лишь по спальному мешку, рулону прочной полиэтиленовой пленки и кофейной банке, наполненной любыми предметами, которые они сочли нужными (те, кто поумнее, положили туда спички и растворимые супы). Райерсон научилась разводить костер и кипятить воду, чтобы убивать паразитов и не страдать от того, что кое-кто из одноклассников называл «медвежьей болезнью». Хотя большинство подростков считало это испытание адским, Райерсон понравилось (единственной ошибкой было хранить мыло в том же контейнере, в котором она заваривала суп, – по сей день она не переносила запах мыла «Диал»). Именно во время той поездки тринадцатилетняя Джилл заинтересовалась не только искусством выживания, но и идеей помощи другим. Она показывала своим товарищам, как сооружать шалаш из полиэтилена и веток деревьев и как на ночь заворачивать спички в носок, чтобы головки не отсыревали. Этот интерес позже перерос в подлинную страсть и привел ее на курсы Академии общественной безопасности в Ситке, которые Джил окончила, едва ей исполнился двадцать один год. В Фэрбенкс она попала лишь три года назад; как и отец, который всю жизнь гонялся за продвижением по службе, она приняла перевод, чтобы попасть в отдел особо тяжких преступлений. Но все-таки здесь было чертовски холодно. Райерсон тряслась в своей меховой куртке, пока автомобиль без опознавательных знаков катился по изогнутой полосе асфальта к подъездным воротам. Стемнело, а окна седана были тонированными, но ей не нужно было заглядывать внутрь, чтобы понять, кто находится на заднем сиденье. Джил перекинула окурок через перила и вернулась в здание. Патрульный Лукас Бристоль стоял у своего стола в вестибюле, глядя вдоль узкого коридора, который вел к въезду. Когда вошла Райерсон, он мельком посмотрел на нее. Его совсем еще детское лицо покраснело от холода. Лукасу было двадцать два, но на первый взгляд ему можно было дать не больше пятнадцати. – МакХейл и Суинтон вернулись из Анкориджа, – сообщила детектив младшему коллеге. – С тем парнем? – Да. С ним, – кивнула она, догадавшись, что речь шла о Мэллори. – Я думал, что его будут держать в Анкоридже. – Капитан передумал. Это была не совсем правда: Райерсон заранее знала, что Дин Эрикссон планировал разместить Мэллори в Фэрбенксе. Перевод подозреваемого в «Анкоридж Риджинал» из гораздо более близкого «Фэрбенкс Мемориал» – это был продуманный обманный ход, предпринятый капитаном. Журналисты ошибочно предположили, что Мэллори после выхода из больницы будут держать в Анкоридже, а не повезут обратно в Фэрбенкс, находящийся в трехстах пятидесяти милях. – А, – отозвался Бристоль, и Райерсон показалось, что он несколько разочарован, хотя она и не поняла почему. Когда въездные ворота открылись, молодой патрульный уставился на почти разложенный карточный пасьянс на своем столе. «Нет, он не разочарован, – подумала Джилл, наблюдая за Бристолем. – Не знай я его так хорошо, сказала бы, что он напуган». Вошли МакХейл и Суинтон с красными от холода лицами, сопровождая сгорбленную, семенящую фигуру Джозефа Мэллори. Если бы не ремонт в дальнем конце тюремного блока, они доставили бы Мэллори туда прямо от ворот, не пересекая эту часть отделения полиции. Если бы ремонт закончился по графику – другими словами, несколькими неделями раньше, – Лукас Бристоль никогда бы не увидел МакХейла и Суинтона, ведущих в камеру Джозефа Мэллори. – Там снег пошел, – произнес МакХейл, ни к кому конкретно не обращаясь. – Ненадолго, – отозвался Суинтон, и у Райерсон сложилось впечатление, что эта тема обсуждалась большую часть пути из Анкориджа. Она наблюдала, как они ведут Мэллори через вестибюль к большой стальной двери, которая закрывала вход в «Рвотную аллею», как парни называли коридор приемника-распределителя. На плечи Мэллори была накинута одна из запасных полицейских курток, которая казалась слишком тяжелой для этого исхудавшего мужчины. Когда они проходили мимо, Мэллори повернул голову к Райерсон, длинные немытые волосы, зачесанные вперед, закрывали его глаза, а лысина отражала свет люминесцентных ламп. Борода Мэллори напоминала клубок засохших сорняков. Джилл оглянулась на Бристоля, тот не спускал глаз с МакХейла и Суинтона, уводивших подозреваемого в «Рвотную аллею». Даже когда стальная дверь захлопнулась, он продолжал смотреть в ту сторону. – Ты в порядке, Бристоль? – спросила Райерсон. – А? – он резко дернулся и перевел взгляд на нее. – Чего? – Не важно. Кофе есть? – Э, да… Да. Полбанки. – Замечательно. Где Джонсон? – Метнулся в «Макдональдс». Она кивнула на закрытую дверь «Рвотной аллеи». – Его перевезут в Спринг-Крик в Сьюарде, как только там появится место, – сказала Джилл, надеясь, что эта информация немного успокоит Бристоля. – Совсем скоро это будет их проблемой. Лукас кивнул, но ничего не ответил. Райерсон проскользнула в кухонный закуток и откопала в шкафу чистую кружку. На ней было написано: «Глупость – не преступление, так что вы свободны». Детектив налила в кружку кофе и поставила в микроволновку, чтобы подогреть. Джилл продрогла до кончиков пальцев. Половина коллег уже заболела, и она тревожилась, что может оказаться следующей в очереди за гриппом. «Мне просто нужно немного поспать, вот и все. Хорошенечко выспаться ночью. Гонять несколько дней на скорости сто десять миль в час никому не пойдет на пользу». Пока она пила свой кофе, ей внезапно вспомнилась та… штука… из кофра в подвале Мэллори. Они с МакХейлом довольно быстро выбрались оттуда, но запах уже успел заползти в ее ноздри и засесть в голове. Вернувшись вечером домой, Джилл сорок минут отмокала под горячим душем, словно это могло смыть воспоминания о вони. Изголодавшись по компании, она вернулась в вестибюль. Бристоль, сгорбившись над столом дежурного, стучал по кнопкам на клавиатуре компьютера. – А те тела, что были найдены там, на холмах, – произнес парень, не отрываясь от экрана. – Это правда? Про отрезанные головы. – Да, – сказала Райерсон, – я еще не скоро это забуду. – Посмертно отрезанные или?.. – Ну, об этом мы не узнаем, пока не получим ответ от медэкспертов из Анкориджа. – Боже. Кто ж такое делает? Райерсон не ответила. Она прихлебывала кофе, прислонясь спиной к стене, и старалась не думать о той жуткой находке в пароходном сундуке. Криминалисты упаковали ее целиком в мешки для опасных веществ и унесли, будто ядерную бомбу. – Вы что-нибудь знаете о том месте? – спросил Бристоль. – О каком? – в голове у Джилл был туман. – О Дредс Хэнде. – Не очень много. Просто старый шахтерский поселок. Там таких с полдюжины. Но ей вспомнились деревянные кресты, воткнутые в землю, и странный ребенок в меховой маске, который стоял на обочине дороги и махал вслед ее машине. – Моя родня по матери из Ненаны[9 - Город на Аляске, в 86 км юго-западнее Фэрбенкса.], – сказал Бристоль, выглядывая из-за ноутбука. – Мои дяди и кузены раньше ходили на охоту и рыбалку в том направлении – называли это «пройти над Хэндом». У меня была тетя, которая рассказывала нам страшилки о тамошних лесах. Говорила, что в лесу водятся призраки, а сам город – скверное место. Говорила, что на земле бывают такие скверные места – темные пятна, вроде синяков. И Дредс Хэнд – одно из них. – Кроме шуток? – Джилл уставилась на свое отражение, дрожащее на поверхности кофе. – Она говорила, что там водится дьявол, – продолжал Бристоль. – Называла его полуденным дьяволом. А дядя Отто говорил, что это живые мертвецы. «Коснется тебя такая штука, и тронешься умом». – Веселый парень, – заметила Райерсон. – У меня был двоюродный дед, который отправился туда на охоту, а в итоге покончил с собой, – сказал Бристоль. Райерсон посмотрел на него: – Да? – Суицид. Сунул в рот дуло своего ремингтона. – Черт побери. – Это было очень давно. Родня матери до сих пор утверждает, что это была какая-то нелепая случайность на охоте, но я не знаю, как можно случайно сунуть в рот дуло ружья, а потом суметь нажать на курок. – Верно подмечено, – кивнула Райерсон. Самоубийства на севере были не таким уж обычным явлением, но она видела, что Бристоля растревожил уже сам пересказ этой истории. «Он хороший парень, но дерганый, как ледяной червь», – подумала она. – Моя бабушка считала, что его забрал дьявол, – сказал Бристоль. – О чем, наверное, и толковала моя тетя все время. «Бедняжка, дьявол схватил его», – повторяла бабуля, хотя и не часто. Но я же помню, как она это говорила, понимаете? «Дьявол схватил его». Как будто дьявол был чем-то реальным. Чем-то из лесу. С когтями, – он робко улыбнулся и добавил: – Наверное, глупо звучит. – Не глупее любых других суеверий, – ответила Джилл, достала из кармана ключи от машины и подняла их так, чтобы Бристоль мог увидеть на брелоке «счастливую» кроличью лапку. Тот усмехнулся, и Райерсон почувствовала, что, возможно, помогла парню хоть немного успокоить нервы. Дерганный, как ледяной червь, это еще мягко сказано. И все же… «Как будто дьявол был чем-то реальным. Чем-то из лесу. С когтями». Это напомнило ей о том, что сказал Мэллори, стоя в день ареста на поляне с закрытыми глазами и запрокинутым к небу лицом: «Давайте вернемся в город, пока оно не начало снова руки распускать». Она отхлебнула кофе и постаралась выбросить это из головы. * * * Когда МакХейл и Суинтон вернулись из «Рвотной аллеи», Райерсон велела им пойти перекусить. Между тем Билл Джонсон вернулся с бумажным пакетом, наполненным биг-маками и макнаггетсами, и впервые за весь вечер Джилл увидела горящие глаза Лукаса Бристоля. Райерсон поставила кофейную кружку на его стол и подошла к стальной двери. В верхней ее части было маленькое окошко с пуленепробиваемым стеклом, укрепленное стальной проволокой, сквозь него почти не было видно, что происходит в «Рвотной аллее». Райерсон выбрала один из ключей на своем брелоке и отперла дверь. – Составить компанию? – окликнул ее Билл Джонсон, закончивший выстраивать гамбургеры вдоль края столешницы. – Нет, спасибо, – сказала она. – Все в порядке. Наслаждайся хавчиком. Все камеры, кроме той, где содержался Мэллори, были пусты. Раньше здесь сидело несколько дебоширов и подозреваемый в ограблении, но, ожидая возвращения из Анкориджа Джозефа Мэллори, полицейские перевели всех в другое крыло. Мэллори сидел на скамейке в своей клетке, привалившись к блочной стене. То ли Суинтон, то ли МакХейл забрал у мужчины куртку, но тем даже помог ему – в помещении было душно, двадцать семь градусов, вполне достаточно, чтобы Райерсон вспотела, несмотря на глыбу холода, которую все еще ощущала глубоко внутри. – Может, вам что-нибудь принести? – спросила она, остановившись у решетки. – Нет, мэм, – ответил Мэллори. Голос у него был грубым и хриплым. В больнице выяснилось, что у него обезвоживание и из-за обморожения не хватает нескольких пальцев на ноге – на его ступню была наложена плотная марлевая повязка, но в целом он был в порядке. Конечно, выглядел Джозеф Мэллори не очень хорошо: ярко-красная кожа на лице местами шелушилась, а вокруг рта, ушей и под глазами были темные гнойники и струпья. Блестящая лысина потрескалась от ветра, на ней лунными кратерами выступали огромные волдыри. – Завтра вы предстанете перед судьей, чтобы сделать заявление. Вам это разъяснили? Она знала, что в больнице его посетил общественный защитник, но также знала, что Мэллори, неоднократно после ареста выражавший презрение к адвокатам, заартачился и не произнес ни слова. – Да, мэм, – сказал Мэллори. – Хотя мне не нужен брехун, который стоит и получает деньги, пока я признаю свою вину, мэм. – Судья спросит вас, почему вы убили этих людей. – Ну а сегодня без судьи я об этом болтать не стану, – сказал он. Его руки были сцеплены на коленях. Если не считать одинокую казенную резиновую сандалию с серийным номером на подошве, которую он носил на здоровой ноге, Мэллори все еще был одет в свои вещи. Те безбожно воняли, и даже в полумраке «Рвотной аллеи» Райерсон могла различить ржавые полосы засохшей крови на заскорузлых льняных брюках, утепленной нижней рубахе и истрепанных манжетах рукавов. Она не сомневалась, что при желании с бороды Мэллори и с его жирных волос можно взять достаточно образцов ДНК. Детектив слышала, что одна из больничных медсестер пыталась отмыть мужчину губкой, но тот взвыл, словно гончая, которая только что растерзала енота. Еще ей говорили, что его заплатанная одежда скрывала язвы на груди и бедрах. – А как насчет того, чтобы объяснить это мне? – спросила Райерсон. – Кто они, ваши жертвы? – Просто люди какие-то, – ответил Мэллори. Слова прозвучали слишком поспешно и небрежно, хотя и не очень дерзко. – Как вы с ними познакомились? – Уже не важно, – сказал он. – Лишь бы они легли в освященную землю. Это меньшее, что можно для них теперь сделать. – Хорошо, что вы хотите, чтобы они были погребены по христианскому обряду, – заметила она. – Но нам будет трудно их опознать. – Не нужно их опознавать. Только освятить. Она нахмурилась: – Что это значит? – Это значит, что их души не упокоятся, пока тела не похоронят должным образом. Я сделал все, что мог, но этого мало. Это не избавит их души от вечных мук. Это все время на меня давило. – Поэтому вы признались? Мэллори наклонился ближе к решетке камеры: – Дьявол очень силен, мэм. Но я просто больше не мог этого делать. – Мы нашли комнату под вашим домом. И вещи – куртки, рюкзаки, все остальное. Они принадлежали жертвам? – Да, мэм. – Прямо сейчас криминалисты изучают эти предметы. Мы сопоставим все данные и узнаем, кто эти люди – кем они были, – но для суда будет иметь огромное значение, если вы сами скажете. – Нечего мне сказать, – ответил он. – Честно говоря, из головы вылетело, мэм. – Как вы с ними познакомились? Откуда они взялись? – Кто ж теперь вспомнит? – едва слышно прошептал он, поднял лицо и встретился с Джилл глазами – его взгляд оказался неожиданно мягким. – Не хочу расстраивать вас еще больше, мэм, но столько времени прошло, а память у меня уже не та. – Вы закрасили окна, – сказала Райерсон, – зачем? – Чтобы ничего не было видно, – объяснил он. – А кто мог заглянуть? Полицейские? Мэллори пренебрежительно махнул рукой, хотя даже этот жест выглядел каким-то деликатным и робким. Тем не менее она поняла, что этого человека никогда не волновала полиция. – Символы на стенах, – продолжала она, – это вы их нарисовали? – Да, мэм. – Кровью? – Да, мэм. – Кровью жертв? – Нет, мэм. Своей. – Что они означают? – Ничего они не означают, – в голосе Мэллори впервые прозвучали нотки раздражения. – Они там, чтобы освятить. Разве никто из вас не заметил? – мужчина подался вперед, деревянная скамейка заскрипела под ним. – Вы здесь всю жизнь живете, мэм? – Я из Кетчикана. – А, – Мэллори откинулся назад. – Великая Вонь. – Верно, – сказала Райерсон. Так название города переводилось с языка индейцев-цимшиан. А все из-за дикого лосося, дохлыми тушками которого переполнялись реки во время нереста. – Кто-то послал вас задать мне все эти вопросы? – спросил мужчина. – Нет, сэр. Я главный следователь по этому делу. – Вижу, что из-за той находки, которую вы обнаружили в маленькой норке под моим домом, мэм, вы хотите, но никак не можете задать единственный вопрос, который вас интересует, да? Что-то в его лице («Не в словах, а именно в лице», – подумала Райерсон) обдало ее холодом. Мэллори походил на скелет, закутанный в человеческую одежду, на марионетку безумного колдуна. Джилл почувствовала, что кивает, словно загипнотизированная, и теребит кроличью лапку на брелоке, свисавшем с пояса. – Что это за штука была в кофре? – спросила она. Джозеф Мэллори одарил ей грустной и страшной улыбкой: – Это я. 8 На следующее утро Пол созвонился с Реной Тремейн и руководителем своей кафедры Элвином Лимбеком и сказал обоим, что ему нужно срочно уехать. Рена готова была проводить занятия вместо него, но беспокойство в ее голосе ощущалось даже по телефону. Ассистентка спросила, не связано ли это с тем, что Пол накануне потерял сознание посреди семинара. Он заверил ее, что это не так и с ним все в порядке. Лимбек, мрачный старый хрыч, который носил слишком много твида, удивил Пола, проявив сочувствие и не начав выспрашивать лишние подробности. Пол догадался, что Рена сообщила шефу о его обмороке, и начальник, так же как и помощница Пола, предположил, что тот собирается заглянуть в ближайшую больницу и пройти обследования, сделать КТ и МРТ. На самом же деле в десять тридцать утра Галло вылетел на борту Боинга 777 из аэропорта Балтимор-Вашингтон Интернешнл и в начале второго был уже в Даллас/Форт-Уэрт. Накануне ночью Пол почти не спал, образы черно-белого лица Джозефа Мэллори чередовались у него в памяти с окровавленной ладонью, поднятой к небу цвета бронзы. Однако во время пересадки, несмотря на неудобное кресло, подлокотники которого впивались ему в ребра, усталость одолела Пола, и он провалился в сон. Проснулся он внезапно, словно от толчка, как будто кто-то заорал ему на ухо. Но он не смог вспомнить никаких деталей своего кошмара. К выходу на посадку уже подали его самолет до Сиэтла. В половине одиннадцатого вечера колеса аэробуса коснулись взлетно-посадочной полосы аэропорта Фэрбенкс Интернешнл, к этому моменту Пол был в дороге уже шестнадцать часов подряд. А еще это означало, что дома, в Мэриленде, был третий час ночи. Словно в полудреме, Пол Галло брел по аэропорту. Когда он покинул зону получения багажа и вышел в ночь, внезапный холод пощечиной хлестнул по лицу. Пол, морщась, огляделся, слезы грозились замерзнуть в уголках его глаз. Термометр, прикрученный к стене рядом с раздвижными дверями, показывал минус один градус – огромная разница с мягкой осенью у него дома. Можно было только гадать, какому садисту вообще пришло в голову вешать тут термометр. Пол остановился на ночь в «Бест Вестерн», молодая женщина за стойкой регистрации широко улыбнулась, когда он вышел из трансфера. Галло изо всех сил старался ответить ей тем же, но от усталости лицо, пытавшееся улыбаться, казалось, вот-вот треснет по швам. Судя по его ощущениям, можно было подумать, что он не спал уже целую неделю. Его номер находился на четвертом этаже, за двумя большими окнами у кровати открывался мрачный пейзаж. В небе над пустым шоссе горела одинокая звезда. Пол подключил свой мобильный телефон к розетке и услышал, как тот пискнул, начав заряжаться. Затем Пол задернул шторы и побрел в ванную. Он принял душ и голышом забрался в постель. От простыней веяло прохладой и покоем. Он закрыл глаза и, должно быть, моментально уснул от изнеможения, поскольку сон, казалось, уже поджидал и с легкостью скользнул в его мозг – сон настолько реальный, что Пол решил, что и вовсе не засыпал. Он лежал в той же самой постели и глядел на темную фигуру в ногах кровати, которая стояла в тени и смотрела на него. Хотя фигура была человеческой, у Пола появилось ощущение, что на самом деле это какое-то животное – может быть, волк, может быть, нечто копытное с рогами – и оно кралось в темноте через комнату, следя за ним. Глаза существа светились зеленым. Пока Пол таращился на него, оно обогнуло изножье кровати и прошло перед окнами. Его силуэт проступил на фоне ночного неба, и хотя Пол не смог разобрать никаких подробностей, лишь черный, бесформенный намек на человеческое существо – он представил себе мужчину с клочковатой густой бородой лесоруба и ружьем, перекинутым через плечо. Пол сел в постели, чтобы лучше рассмотреть фигуру, но та пропала, да и сам он уже не спал. Хотя ему казалось, что он вовсе не засыпал и появление странной бородатой фигуры с винтовкой тоже сном не было. Даже шторы, которые Пол задернул, перед тем как лечь, оказались отодвинуты в стороны, открывая потемневшее ночное небо. Все казалось настолько реальным, что он наклонился к тумбочке и щелкнул выключателем лампы, наполнившей комнату светом. Щурясь, Пол огляделся. Разумеется, он был один. Он даже заглянул за кровать, почти ожидая найти на ковре грязные отпечатки ботинок. Но их там не было. * * * Фэрбенксское отделение Бюро расследований Аляски располагалось в приземистом здании из кирпича и стекла с бетонными клумбами перед фасадом. Оно больше походило на терминал аэропорта, чем на полицейский участок, и находилось через дорогу от симпатичного жилого района. Пол приехал к участку в восемь утра, заплатил водителю такси пятнадцать баксов, потом допил остатки своего кофе, дрожа от пронизывающего до костей ветра. Он точно не знал, что надеялся увидеть, но неприхотливый характер здания с крошечной парковкой, где стояло несколько внедорожников с мигалками и парочка блестящих белых полицейских машин, не оправдал ни одного из его ожиданий. Если бы не огромная надпись с эмблемой Департамента общественной безопасности, он бы подумал, что оказался не в том месте. Приемная была размером с кладовку и выглядела почти празднично. Вдоль одной из стен стояли пластиковые стулья, а над ними висела фотография дородного мужчины с ухоженной черной бородкой – какая-то местная шишка, подумал Пол. Сидевшая за пуленепробиваемым стеклом серьезная дежурная неопределенного возраста взглянула на Пола поверх линз своих бифокальных очков. Пол принял самый дружелюбный вид и с улыбкой сообщил в коммуникатор, что прибыл сдать образец ДНК. – Присаживайтесь, – дежурная кивнула на ряд пластиковых стульев. – Скоро к вам выйдут. – А детектив Джилл Райерсон на месте? – спросил он. – Детектив Райерсон на выезде. – Я думал, здесь будет больше людей, – заметил он. Женщина вопросительно изогнула брови, словно ожидая дальнейших комментариев. Он ничего не добавил. Несколько долгих минут Пол сидел, слушая жужжание электрического обогревателя, который вибрировал в углу. Стоявший тут запах напоминал о раздевалке и потных телах. Пол провел дрожащей рукой по волосам. Он понял, что нервничает. «Это оно, Дэнни? Я наконец-то выясню, что с тобой случилось? Я наконец-то положу всему конец?» И снова всплыли воспоминания об их с братом общем детстве, когда связь между ними все еще была сильна. Полу было около семи, когда он в одиночку отправился искать плотоядные растения на заднем дворе. Прочел в книге о венериной мухоловке, и, хотя авторы уверяли, что мухоловки водятся только в субтропических болотах Каролины, семилетнему Полу идея о том, что некоторые растения могли бы перебраться на север, например в Мэриленд, вовсе не казалась такой уж нелепой. В тот день он не нашел мухоловку, но наткнулся на странный серовато-коричневый мешочек из хрупкого, похожего на бумагу материала, свисавший с ветки дерева. Размером и формой он напоминал футбольный мяч и был покрыт сотами с крошечными иллюминаторами, как на подводной лодке. Переполненный любопытством, Пол поступил так же, как поступил бы любой мальчишка его возраста, – нашел длинную палку и ударил по мешку. Облако ос мгновенно вырвалось со всех сторон улья. Пол не успел понять, что это такое, когда почувствовал острую боль в левой скуле. Он уронил палку и завыл. Второй укол пронзил его правое предплечье. Третий пришелся чуть выше правого глаза и был похож на прикосновение раскаленного утюга. Пол с криком побежал в дом. Пока он прорывался через стеклянную дверь, его успели ужалить почти дюжину раз, и лицо уже начало опухать. Слезы катились по щекам. Это случилось в субботу, так что отец был дома. Старик спокойно смотрел на Пола, пока мать в ванной снимала с него одежду (внутри его вещей возились еще три или четыре осы, которых отец давил по одной подошвой изодранной тапочки). Дэнни, выпучив глаза, наблюдал через дверной проем, как из тела брата извлекали жала. Той же ночью и Пол, и родители проснулись от крика Дэнни. Они ворвались в его спальню, Дэнни сидел на постели и расцарапывал свои руки, ноги и грудь. Но с ним ничего не случилось. Физически, во всяком случае. Он кричал, что у него горит кожа, и скреб ногтями руки и лицо. Но там ничего не было. Ничего. Размышляя об этом сейчас, Пол разгадал тайну произошедшего: Дэнни привлекал к себе внимание. Он стоял там, в дверях ванной, и видел, какой заботой окружили родители Пола, и небольшой припадок посреди ночи – единственное, что Дэнни мог противопоставить этому. Неужели Пол был настолько наивен, чтобы думать, что за этим скрывается нечто большее? Например, мощная и необъяснимая связь. То, что Дэнни мог чувствовать боль брата, если вдуматься, было абсурдом. Пол почувствовал, что его нога нервно подергивается и он не контролирует свое дыхание. Сердцебиение слегка участилось, и, несмотря на холод, который он принес с улицы, тело покрылось пленкой пота. Пол чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Когда он уже собирался встать и снова подойти к дежурной, боковая дверь открылась, и к нему подошел офицер в светло-синей рубашке и брюках военного покроя. Он назвался Хольцманом и, не потрудившись пожать Полу руку, повел его внутрь. Они пришли в помещение, которое оказалось вовсе не кабинетом и даже не комнатой для допросов, как ожидал Пол, а залом с ламинированными столиками и несколькими торговыми автоматами вдоль стены. Там было еще несколько человек, большинство из них парами сидели за столами, а некоторые в одиночестве расхаживали вокруг. Парень в тюрбане скармливал мелочь торговому автомату с приводящей в ярость неторопливостью. – Что это за место? – спросил Пол. – Зал ожидания. Просто присядьте и подождите, – ответил Хольцман. – У меня есть ваше имя. Вас вызовут, когда придет ваша очередь. – А все эти люди… – начал Пол, но оборвал себя на полуслове, поскольку полицейский, с важным видом уткнувшись в айфон, уже удалялся прочь. Галло опустился на стул напротив женщины, одиноко сидевшей за ближайшим столиком, он надеялся, что та не станет ловить его взгляд. Но именно так она и поступила, а Пол слишком замешкался и не успел отвести глаза, поэтому улыбнулся ей. Женщине, наверное, было около шестидесяти, из-под вязаной шапочки выбились сплетенные в косу седеющие волосы. Когда-то она, возможно, была привлекательной, но сейчас выглядела подавленной, в ее взгляде была пустота. – Ответ – да, – произнесла она. – Простите? – Ответ на вопрос, который вы собирались задать тому копу. Да. Мы все здесь по одной и той же причине. Пол кивнул, его взгляд заскользил вдоль столов. На другом конце зала сидел мужчина в неоново-зеленой лыжной куртке и наушниках, он печатал на ноутбуке. Казалось, это единственный человек в помещении, который не нервничал, не ожидал самого страшного и не был погружен в свои мысли. Пока Пол наблюдал за ним, мужчина оторвался от экрана и встретился с ним глазами. Он кивнул, и Пол кивнул в ответ. Затем Галло перевел взгляд на торговые автоматы и парня в тюрбане, все еще скармливавшего мелочь одному из них с непоколебимой, методичной настойчивостью. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=42992050&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Уильям Шекспир, «Буря» (пер. Мих. Донской). 2 Общественная безопасность в сельской местности – местная служба безопасности в штате Аляска. 3 Склон для новичков и прыжок на велосипеде. 4 Сеть ресторанов быстрого питания с мексиканской кухней. 5 Одно из названий Аляски. 6 Dread’s Hand – Рука Ужаса (пер. с англ.). 7 Американский картографический сервис, второй по популярности, уступает только Google Maps. 8 В литературе эпохи романтизма двойник человека, появляющийся как тёмная сторона личности или антитеза ангелу-хранителю. В произведениях некоторых авторов персонаж не отбрасывает тени и не отражается в зеркале. Его появление зачастую предвещает смерть героя. 9 Город на Аляске, в 86 км юго-западнее Фэрбенкса.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 289.00 руб.