Сетевая библиотекаСетевая библиотека

История одного одиночества

История одного одиночества
История одного одиночества Кристина Александрова Одиночество бывает разным. Таким, как у дочери бога тьмы Вероники, ни разу не видевшей своего отца. Таким, как у богини войны Сиири, живущей среди других богов – братьев и сестёр, не знающих её настоящую. Таким, как у духа по имени Кайл, которому Вероника обязана жизнью, и которому она очень хочет вернуть долг, как бы ей ни было страшно. Таким, как у каждого из богов, осиротевших после изгнания брата – бога огня, которого кое-кто, ведомый чувством вины, жаждет вернуть домой. Одиночество бывает разным, но лечится одинаково – средством, которого нет ни у кого из них. И что мешает им его получить – самый главный вопрос… Глава первая. Этот путь ведёт только в одну сторону – Сиири, скажи, ты доверяешь мне? Богиня войны, Ведущая битву Сиири, напряглась и навострила уши. Вопрос задал главный жрец, Элиот Кэмпбелл. Всегда собранный, всегда невозмутимый, всегда… идеальный, не существовало более подходящего слова. И хотя он занимал своё место вопреки законам и всему, во что верила богиня войны, во всём мироздании невозможно было найти человека, кто лучше подошёл бы для этой работы. Только ему Сиири могла простить такой вопрос, и только ему могла ответить так: – Смотря в чём. Любой другой человек получил бы незамедлительный отказ. Элиот не спешил продолжать. Сиири могла представить его себе сейчас – наверное, решил не идти на обед, остался в своём кабинете. Наверное, долго стоял возле окна, глядя на то, как лениво накатывают морские волны на крошечный кусочек песка у мраморной стены храма, вслушиваясь в шум прибоя. Долго хмурился, размышлял, решался, и между его бровей наверняка пролегла такая же морщинка, какая была у его предшественника. Будет хмуриться больше – и она останется насовсем. – Ты знаешь, я всегда уважительно относился к вашим решениям, – заговорил он, и сердце богини войны забилось быстрее. – Даже когда… ну, ты знаешь. Я понимаю, что в каждом случае у вас не было выбора, кроме… – Говори уже, – велела Сиири. – Ты дольше собираешься с духом, чем… – Почему вы изгнали Дарующего пламя? – неожиданно громко спросил Элиот. Сиири застыла. Любой, кто закончил третий курс академии для Одарённых, знал ответ на этот вопрос. Жил-был бог огня, была у него подопечная, её убили… за то и изгнали, в общем. Только Элиот спрашивал не об этом, Сиири была готова поклясться. Он работал в храме, в котором ничто не могло перемениться по воле человека или бога. Статую Дарующего пламя после изгнания убрать оттуда не смогли, и многие видели в этом знак, что в деле бога огня не всё так просто. – Сиири? – позвал Элиот. – Да, – она потёрла глаза рукой, как будто неожиданно захотела спать. – Сейчас. Она выглянула в основное помещение Мира грёз – никого рядом с её кабинетом, а значит, можно поговорить без лишних слушателей – и опустилась в своё любимое кресло. Глубоко вдохнула, выдохнула. – Я расскажу тебе всё, как было, – сказала Сиири, – а ты решай сам. За что – ты и так знаешь. Почему… Она зажмурилась, вдохнула поглубже, как будто собиралась нырнуть в ледяную воду, и заговорила. …Почти сто восемьдесят лет назад всё было иначе. Не существовало города на Священной земле, ещё не объединились Одарённые и жрецы в Европе. Хотя, конечно, всё к этому шло – Генри Олден, глава убежища в Лондоне, уже отправил своих учеников в соседние страны. Ведущая битву руководила из Мира грёз – она сочла, что пришло время устанавливать новые порядки; первым стало бы правило насчёт того, что боги всегда остаются на небесах. Как всё новое, эта идея была встречена неодобрением, но Сиири знала людей, знала своих братьев и сестёр, и понимала, что это временно. Она права. Так должно быть. Если все мы решили называть богов богами, думала она, то и вести себя надо как боги. Это было то время, когда Мир грёз увлёкся Англией. Главный зал походил на Букингемский дворец: стены выкрашены белой краской, поверх тянулась затейливая вязь цветочных узоров, выполненная позолотой. Потолок поддерживали совершенно бесполезные колонны в том же стиле; в центре, едва не касаясь Видящего кристалла, висела огромная люстра, увешанная таким количеством хрусталя, что оставалось удивляться, как это сомнительное великолепие до сих пор не рухнуло. Боги были под стать обстановке: женщины выбирали пышные платья, мужчины – костюмы по последней моде. Кассандра получила возможность воплотить все свои самые смелые фантазии и стала главной поставщицей обуви. Ради красоты расстарались все, даже Сет и Лаури, и богини обзавелись великолепными украшениями, каких никогда не будет в мире людей. Сиири охотно включилась в эту игру, и её платье было модного золотого цвета, но устаревшего фасона – как у той девушки, что когда-то пришла в Мир грёз, чтобы спасти его от очередной атаки Первозданных. Богиня войны скопировала всё – причёску, украшения, обувь, любые детали, какие смогла вспомнить. Её длинные русые волосы были собраны в тугой узел, несколько локонов, завитых крупными кольцами, спускались до плеч, и от этого её мучили головные боли, а из-за тугого корсета было трудно дышать. И если люди расслаблялись, избавлялись от изнуряющей красоты на ночь, то боги были в этом круглосуточно. Только те, кто брал себе подопечных, одевались скромнее перед спуском в мир людей – кто из уважения, кто безопасности ради. Как, например, Аден в тот день, когда был изгнан. В те времена Дарующий пламя и Порождающий тьму были лучшими друзьями. Оба любили свою жизнь и свои Дары, у обоих была слабость к красивым девушкам, оба с удовольствием исполняли свои обязанности хранителей для Одарённых. И когда одному из них надо было отлучиться, второй оставался и присматривал за подопечными обоих. В тот ненастный день всё пошло не так с самого начала. Джейн Филдс, подопечная Адена, обнаружила источник тёмных духов и рвалась его уничтожить; Сиири невольно уловила обрывок разговора, и бог огня говорил на повышенных тонах. Он хотел провести вечер с очередной избранницей, и потому был очень недоволен; видя это, Деланей предложил помощь. Сам он следил за своим подопечным в Марселе и утверждал, что нет ничего сложного в том, чтобы присмотреть за двумя сразу. Поколебавшись, Аден согласился, потребовал от Джейн дождаться его возвращения и ушёл в мир людей. Полчаса спустя за ним сорвался Деланей, попросив Сиири подежурить – подопечный бога тьмы попался на использовании Дара, его нужно было выручать. Недовольная тем, что её отвлекли от чтения, Сиири устроилась у Видящего кристалла. Она связалась с Джейн, ещё раз убедилась в том, что та остаётся на месте, и с облегчением вернулась к книге. Обычно остро реагирующее чутьё молчало, и Сиири даже не подумала взглянуть в мир людей, чтобы убедиться, что всё хорошо. Деланей показался на пороге Мира грёз полтора часа спустя. Он быстро сообщил, что всё в порядке, и шагнул к Видящему кристаллу. Сиири невольно проследила за ним, увидела, как он замер, напряжённо вглядываясь в расступившуюся в хрустальном шаре лёгкую дымку. Там отражалась Джейн… вернее, то, что от неё осталось – мёртвое тело в стороне от дороги, в нескольких шагах от её дома. Что было дальше, Сиири помнила смутно. Кажется, на её возглас сбежались остальные. Кажется, она говорила об ответственности, о преступной беспечности, о том, что нельзя ставить свои интересы превыше интересов подопечного. О том, что у такой Одарённой не могло не быть врагов – Джейн умела создавать оружие и мгновенно учиться управлять им, забывая обретённые навыки, едва оружие исчезало. Может быть, даже называла это слово, которым заклеймили брата позже – преступник. Что бы там ни было, Сиири говорила громко и много, и те, кто стоял рядом, слышали всё до последнего слова. Все, кроме Деланея – он коротко бросил, что Аден сам виноват, и снова шагнул в мир людей. Сиири даже не смотрела в кристалл. Не следила за тем, как Аден и Деланей встретились, как отнесли тело Джейн домой, как говорили с родственниками, особенно – с младшей сестрой, Шарлоттой. Для этой девочки старшая сестра была если не божеством, то точно кумиром; и когда Фалберт и Лилиан шёпотом говорили о ней, чуть поостывшая Сиири вспыхнула снова. Боги тьмы и огня появились на пороге Мира грёз пару часов спустя. Как два брата, богатый и бедный – один в чёрном фраке, тускло поблёскивающем от сырости, другой – в простом светлом дорожном плаще с пелериной. Оба мокрые, взъерошенные, дрожащие от холода. Только сейчас, в разговоре с Элиотом, Сиири вспомнила, что Аден даже не попытался обсохнуть и согреться с помощью своего Дара. Он выглядел растерянным и как будто неживым – в карих глазах погасла улыбка, длинные волосы, прежде рассыпавшиеся локонами по плечам, собраны в хвост на затылке, да и все движения были скованными, как будто бог огня уже чувствовал себя под арестом. – Я должен был тебя остановить, – выдохнул бог тьмы и снял шляпу. Встряхнул, и в клубившуюся на полу молочную дымку слетело несколько крупных прозрачных капель. – Я должен был… –Ты не при чём, – хрипло отозвался Аден. – Это моя вина. – Это так, – вмешалась Сиири. Все застыли – и Аден, и Деланей, и братья и сёстры за спиной. Бог огня покорно опустил взгляд, и это заставило гнев Сиири вспыхнуть с новой силой. – Ты знал, каким Даром она обладает, – задыхаясь, говорила богиня войны, – знал, какая она своевольная, как легко может сбежать… И всё равно ушёл! Ты же знал… Аден зажмурился. Сиири отметила, что Деланей шагнул в сторону, приблизился к ней, но не замолкла даже тогда, когда на её плечо легла рука и с силой сжала. И даже когда бог тьмы тихо попросил остановиться, она всё равно продолжала, пока не задохнулась, скованная тугим корсетом. Воцарилась тишина, но ненадолго. – Милая, мы поняли, что ты недовольна, – негромко сказал Деланей. – Только это всего лишь слова. Если ты хочешь проучить его, тебе следует придумать наказание. Сиири закрыла глаза. Позади послышались перешёптывания. – Разве мы имеем право?.. – Но разве это не преступление?.. – Мне кажется, мы не должны решать… – Достаточно, – жёстко сказал Деланей. – Если мы не можем решить, как поступить, мы должны призвать отца и просить его о помощи. В зале воцарилась звенящая тишина. Сиири с изумлением смотрела на бога тьмы, её сердце колотилось так громко, будто протестовало против самой этой идеи. Первый закон богов, заложенный в них, как сама жизнь – отец создал вселенную и оставил их наблюдателями не для того, чтобы его звали, а для того, чтобы удалиться по своим делам. Какие дела, куда и зачем – не должно их волновать. Важно, что его нельзя беспокоить. Никогда. Ни за что. – Мы не можем, – пророкотал Фалберт. – Отец запретил… – Отец запретил нам считать одного превыше остальных, – отрезал Деланей. – Я думаю, это работает и в обратную сторону. Мы не должны ставить всех остальных превыше одного. Мы должны позвать его, и вы это знаете. Снова послышались перешёптывания, но теперь Сиири не могла разобрать ни слова. Она растерянно смотрела перед собой, пытаясь понять, что же она сама думает об этом. Аден стоял без движения, и, кажется, боялся лишний раз вздохнуть. – Мы должны сами решать, – твёрдо сказал Фалберт. – Я не думаю, что это тот случай, когда нужно звать отца. Деланей оглянулся на него, покачал головой. Посмотрел куда-то за спину Сиири, как будто пытался понять, думают ли остальные так же. Затем оглянулся на богиню войны, и она прочитала в его взгляде немой вопрос. Слова вырвались против её воли. – Мы должны решать сами, – твёрдо сказала Сиири. – Мы не будем призывать отца. Он оставил нас вместо себя, значит, дал нам право решать. Деланей несколько долгих мгновений смотрел на неё, будто не мог поверить, что слышал это. – И что же ты предлагаешь? Молчание длилось невыносимо долго, а взгляд глаза в глаза с Деланеем походил на дуэль. Сиири не знала, кто вышел победителем, но услышала свой голос со стороны, как будто он был чужим. – Я думаю, ему не место среди нас. Следующие несколько минут стёрлись из памяти. Дальше была только смутная картинка, как, ведомая неожиданным раскаянием, Сиири сорвалась в мир людей, чтобы разыскать Адена. Она понятия не имела, куда он мог уйти, но предполагала, что это будет Лондон – в конце концов, все они в те времена были одержимы этим городом. Богиня войны смутно помнила, как долго бродила по узким окраинным улочкам ночью под дождём, не понимая, что делает и куда идёт, и очнулась только на берегу Карсингтон Уотер. Небо над головой было чистым, прозрачным, и его тёмную высоту перечёркивали серебристые чёрточки. Только потом Сиири узнала, что той ночью случился невероятно яркий звездопад. В те же минуты она плакала, не помня себя, и от того, что небо плакало вместе с ней, становилось чуточку легче… –… Я вернулась в Мир грёз на рассвете, – бесстрастно закончила богиня войны. – Я убедила себя в том, что мы приняли верное решение. Думаю, каждый из нас поступил так же, потому что иначе все мы бросились бы искать Адена… но этого не случилось. Элиот молчал. Сиири не знала, как понимать его молчание, но спросить не решилась. Вместо этого добавила: – Иногда руководитель должен принимать тяжёлые, но правильные решения. Я не считаю себя руководителем в Мире грёз, но, кажется, я невольно им стала… раз меня послушались. И… Слова иссякли. Сиири зажмурилась. Она сама не знала, чего ждала от этого разговора – порицания, недовольства, непонимания… но уж точно не молчания. – Элиот… – Если я правильно понял, это случилось до того, как основатель Адриан нашёл храм, – негромко отозвался жрец. – Да. За два года до этого. – И вы нашли храм со статуей Дарующего пламя внутри… и вас ничего не смутило? Сердце сжалось в комочек, будто боялось биться слишком громко. Перед глазами промелькнула вереница воспоминаний. Это было почти сто восемьдесят лет назад, но картинка была свежее, чем вчерашний день. Сиири была первой, кто вступил в этот храм, и в тот миг, когда она коснулась его, на дверях расцвели огненные буквы – первый закон Санктума. Единственное, что не осталось в памяти с того дня, и она восстановила его, как умела, и приплела от себя «следовать воле богов». – Я нашла его, увидела статую Дарующего пламя внутри, – тихо сказала Сиири. – Только… почему-то это не вызвало у меня никаких чувств. Я не сочла это ненормальным, или… сама не знаю, почему. Элиот долго молчал. Сиири слышала, как в главном зале собирались братья и сёстры, чтобы понаблюдать за ежегодным экзаменом действующих героев – сегодня это была та ступень, когда Одарённые спускались в пещеру, где должны были встретиться со своими внутренними демонами лицом к лицу. Богиня войны уже собиралась выйти и сообщить остальным, что ей нужно взглянуть в мир людей, но Элиот наконец заговорил. – Я… – он откашлялся. – Можно я не стану говорить, что я об этом думаю? – Да, конечно, – мгновенно отозвалась Сиири. Она с облегчением выдохнула. – У вас, наверное, уже поздно? – спросила Сиири. – Я слышу, что хранители собираются посмотреть за испытаниями своих подопечных. – Да, почти три часа, – спохватился Элиот. – Я, пожалуй, пойду, завтра тяжёлый день… – Спокойной ночи. – И тебе. Связь оборвалась. Сиири сжалась в комочек, обняла себя за колени, на мгновение удивилась тому, что видит привычный чёрный спортивный костюм – настолько погрузилась в воспоминания, что на миг ей показалось, что она вновь надела то самое золотое платье. Хорошо, что этот разговор закончился, и хорошо, что он закончился именно так. У Элиота полно проблем и без размышлений о том, были ли правы боги почти сто восемьдесят лет назад. Три ребёнка бога на Священной земле за последние двадцать лет чего стоят. Ещё одна была преподавателем, насчёт неё никто не волновался; а вот Максим Белов, действующий герой, и Хоуп Харви, студентка четвёртого курса, требовали постоянного наблюдения. Но и с ними проблем пока не возникало. А вот с Вероникой Александровой, дочерью Деланея, всё было не так просто. Потому что наблюдение за девочкой усложнялось тем, что она никогда не заходила в храм, и никакие силы не были способны её туда заманить. Разве что её отец, но Деланей слишком крепко держался за своё бессмертие, и не стал бы вмешиваться… Элиот в последний раз взглянул на безмятежное сонное море за окном. Снова засиделся допоздна в кабинете, снова придётся ночевать на работе. Он уже не мог вспомнить, когда в последний раз бывал дома, и боялся представить, какой слой пыли образовался на мебели, и что стало с продуктами в холодильнике. Но не это было самой большой проблемой сейчас. Проблемой было то, что у него снова не хватило духу сказать о том, что в храме появились вандалы. Они пытались испортить табличку с именем Ведущей битву и статую, изображавшую Порождающего тьму Деланея, пусть и безуспешно, но всё же. И даже это не было хуже всего. Хуже всего было то, что все вандалы в один голос говорили, что их направлял Дарующий пламя Аден. И теперь Элиот понимал, почему. *** Вероника знала, что выходить на задание именно сегодня слишком опасно, и дело было не только в разыгравшемся предчувствии – в конце концов, смена новозеландской ранней осени на заснеженный нижегородский март не может пройти легко. Её подгоняла мысль, что если не успеть вернуться в академию вовремя, придётся сдавать экзамены по отдельному расписанию, а это всегда безумие – позапрошлая сессия Алины тому пример. А ещё хотелось не просто справиться – показать всем, что она может. Она сильная, способная, талантливая. И даже Дар ей ни к чему. Поэтому она плелась по заснеженному лесу, превозмогая усталость, и поэтому, наверное, упустила тот момент, когда в воздухе потянуло озоном, как бывает после грозы. Только когда что-то чёрное мелькнуло впереди, Вероника насторожилась и ускользнула за тонкий ствол дерева. Очень вовремя – на то место, где она только что стояла, беззвучно опустился чёрный паук размером с мусорный бак. Красные глазки уставились на Веронику, на грани слышимости разливалось шипение. – Зараза, – выдохнула Вероника. Она вытащила из-за пояса второй нож, освободила его от матерчатых ножен, они упали в снег. Вероника перехватила нож поудобнее и шагнула вперёд. Боль обожгла левое предплечье. Вероника машинально отскочила в сторону и успела заметить краем глаза, как ещё один паук спустился на чёрной же паутине. Обе твари напали одновременно. Вероника отскочила в сторону, провалилась в снег. Что-то хрустнуло. Разбираться было некогда. Вероника с трудом выбралась из сугроба, обернулась к паукам и увидела, что они заскользили в другую сторону. Там, в нескольких метрах перед ними, стоял высокий взлохмаченный мужчина в огромной, в полтора раза больше него самого грязной куртке. Вероника растерялась – он выглядел… ну, обычным. – Ты что тут забыла? – крикнул мужчина. Он не видел тёмных духов. Невозможно было не заметить эти две махины и не убежать с криками в сторону деревни. Вероника сцепила зубы и поспешила за ними. Воззвала к своему Дару, но он ожидаемо не откликнулся. Твари были совсем близко к мужчине. Тот снова что-то крикнул, но Вероника не расслышала. Думать было некогда. Она размахнулась и с силой швырнула один из ножей. Миг спустя левый дух осыпался серой пылью, тускло блеснувшей в лучах весеннего солнца. – Эй, ты совсем с ума сошла? – заорал мужчина. Вероника уже была в нескольких метрах от него. Паук с лёгкостью отскочил в сторону, засеменил по кругу, держась на расстоянии. Вероника старалась не обращать внимания на мужчину, но он кричал всё громче, и это мешало сосредоточиться. От него доносился застарелый мерзкий запах алкоголя, её затошнило. Вероника задержала дыхание, чуть отодвинулась. Легче не стало. Паук резко прыгнул вперёд, Вероника отскочила и провалилась в сугроб. Паук ушёл в сторону, оказался на одной линии с мужчиной. Вероника переложила нож из руки в руку и снова метнула. Попала рукояткой в башку твари, но этого оказалось достаточно – паук застыл и уже через миг осыпался пылью в снег. Нож улетел куда-то за спину мужчины. Вероника растянулась на снегу, выдохнула, стараясь унять колотившееся сердце, и на мгновение взглянула в затянутое облаками небо. В стороне слышалось поскрипывание, как будто кто-то пробирался по сугробам. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас искать оправдания перед обычным человеком, но нужно было сосредоточиться и что-то придумать. Если бы только знать, что… Поскрипывание снега стихло. Повеяло мерзким, тошнотворным запахом, в котором смешалось всё – затхлость, алкоголь, что-то тухлое. Вероника подскочила на месте и собралась отползти в сторону, но незнакомец навис над ней. Слишком близко. Она растерялась. – Сейчас ты мне всё объяснишь, – невнятно пробормотал он на русском и поднял руку с ножом Вероники. А она запоздало поняла, что второй нож тоже остался в сугробе, и что она плохо помнит, в каком именно… Глава вторая. Я ныряю в бездну, и мне не страшно Вероника сама не поняла, что именно произошло. Мгновение назад незнакомец в огромной куртке нависал над ней, размахивая ножом, а уже миг спустя он отлетел в сторону, будто что-то оттолкнул его. В воздухе запоздало сверкнула оранжевая вспышка, повеяло теплом. Всё тело затрясло, то ли от волнения, то ли от холода, Вероника сама не могла понять. Едва ощутимо тянуло озоном – единственный запах, оставшийся в воздухе. – Какой сейчас год? – прохрипел рядом мужской голос. Он говорил на английском – Две тысячи двенадцатый, – машинально отозвалась Вероника. – А с этим что? – Лежит, не двигается. Что-то зашуршало и затихло. Вероника открыла глаза. В паре шагов от неё стоял мужчина, спиной к ней, рукой опирался на дерево. Он был очень высоким – наверное, если бы Вероника сейчас встала, оказалась бы ему по грудь. На незнакомце был плащ непривычного фасона – длиной до колена, а поверх него что-то вроде накидки длиной до середины плеча – цвета кофе с молоком. Незнакомец сгорбился, тяжело дышал – похоже, использование способностей давалось ему нелегко, а той красной вспышкой мог быть только Дар. Вокруг, насколько можно было видеть, протянулась прогалина. Сугробы виднелись где-то вдалеке, на пригорке, за нежданным спасителем. Его плащ красиво контрастировал с чёрной землёй и коричневыми стволами. Понимание обрушилось с силой поваленного ураганом дерева. Она не смогла справиться с обычным человеком, растерялась, и ей пришли на помощь. Нетрудно догадаться, кто именно, раз он говорит на английском, пусть и со странным акцентом. – Ты из сопровождения, да? – упавшим голосом спросила Вероника. – Из какого отряда? Незнакомец обернулся. Он был взрослым, лет двадцати пяти на вид; таких героев Вероника видела только на показательных выступлениях, они редко появлялись в городе и спортзалах академии. А этот ещё и выглядел странно – осунувшийся, высокие скулы выделяются на худом бледном лице, под глазами темнели круги, как от недосыпа, тусклые волосы до плеч висели безжизненной каштановой соломой. В карих глазах горела жажда жизни, а может, и азарт после короткой схватки. – Из какого сопровождения? – незнакомец поморщился. – Как же, – Вероника поднялась на ноги, прищурилась. Ох, он и вправду высокий, настоящий великан. – Для студентов, выезжающих на самостоятельные задания. Только не говори, что таких не существует, и ты оказался здесь случайно! Незнакомец пару мгновений помолчал, как будто подбирал слова. – Я оказался здесь не случайно, – пробормотал он, – но я не из… как ты там сказала? Я сам по себе. Он положил руку на грудь, поморщился. Медленно осел на землю, развернулся, прислонился спиной к стволу дерева. – Так не бывает, – неуверенно сказала Вероника. – Все действующие герои прикрепляются к отряду, и… – Я не герой, – отрезал незнакомец. – А кто тогда? Он хмуро посмотрел перед собой. Краем глаза Вероника отметила, как он сжал кулаки. – Я… – незнакомец зажмурился. Он побледнел, и теперь его лицо сравнялось цветом со снегом на пригорке. – Давай скажем так. Я Одарённый, но не совсем живой. – Как это? – спросила Вероника. Миг спустя поняла, что сморозила глупость. – Сама подумай, – мужчина прижался к дереву, как будто был не в силах даже сидеть. Бежевый плащ растянулся по чёрной земле, и оттого стал ещё больше походить на сливки в кофе. – Я умер много лет назад и с трудом дотянул до сегодняшнего дня. И если бы не ты, протянул бы ещё дольше. – Много лет назад? Насколько много? – Тебе говорили, что ты до ужаса приставучая? – пробормотал дух. Вероника опустила взгляд. – Я просто… – Хочешь поблагодарить, так и скажи, – дух открыл глаза и посмотрел на неё. – Можно ещё извиниться, в конце концов я рискнул жизнью. – Спасибо, – прошептала Вероника. Щёки горели, хоть яичницу жарь. Недоучка бестолковая, если бы не растерялась, всё было бы в порядке… Она оглянулась. Напавший на неё мужчина растянулся на земле в нескольких шагах в стороне, рядом лежал нож. Второй отыскался в паре шагов справа. – Обращайся, – дух махнул рукой. – Если выживу. Вероника ещё пару мгновений смотрела на мужчину, затем обернулась к духу, шагнула к нему, присела на корточки рядом. Запах озона исходил от него, как и от любого эфирного существа. Вряд ли это могли быть тёмные духи – после такой вспышки однозначно никого не осталось. Небо затянули тяжёлые тучи, они ворочались в вышине огромными неровными валунами. Прохладный ветер усилился, с каждым мгновением становилось всё холоднее, пора уходить отсюда. Надо было как-то отблагодарить этого духа, помочь чем-то, но Вероника не знала чем. – Ты так и будешь меня разглядывать, или дашь исчезнуть спокойно? – выдавил дух. – С чего бы тебе… исчезать? Его брови вскинулись вверх, мигом позже удивлённый взгляд сменился снисходительным. – Блеск. Теперь я понимаю, о каком сопровождении ты говорила, – сказал дух. – Тебя же нельзя отпускать одну, ты не знаешь элементарных вещей. Вон, даже умудрилась пораниться… пустяк, но всё же. Вероника вспыхнула, машинально нащупала рану – и правда, пустяк, просто ссадина, даже кровь остановилась и почти не болит. Но тем не менее… – Жизнь в человеческом теле поддерживается магией, наполняющей мироздание, – продолжал дух. – Когда ты умираешь, ты отрываешься от её источника, и тебе неоткуда черпать силы. Я свой запас израсходовал и, если честно, начинаю думать, что зря. – Да знаю я это! – выпалила Вероника. – Просто я думала… – Думала, – фыркнул дух. – Я умер больше ста лет назад, если ты не соврала насчёт года. Это, конечно, победа, но каждая победа имеет свойство заканчиваться. Вероника тихо охнула. Села на землю – плевать на холод, всё равно уже мокрая насквозь, хуже не будет – притянула к груди колени и обхватила руками. – Извини, – пробормотала она. – Да ладно, я пошутил насчёт извинений, – дух отмахнулся. – Так сложилось. Рано или поздно я бы всё равно умер… ну, снова. Правда, это же не совсем смерть, верно? Эфирное тело растворяется в магии мироздания, возвращается к истокам. В некотором роде это тоже бессмертие. Вероника смущённо опустила взгляд. – Нет, я виновата, – заговорила она. – Если бы не растерялась… если бы я умела пользоваться своим Даром как следует, тебе бы не пришлось лезть в драку. Но ведь наставление героям говорит, что надо истреблять тьму, а мой Дар тьма, вот и… – Постой, – дух распрямился, напряжённо застыл. Его голос звенел. – Ты сказала, что твой Дар – тьма? – Угу, – Вероника кивнула. – А что? – Ты своего отца видела хоть раз? Сердце заколотилось быстрее. – Нет, – медленно отозвалась Вероника. – А что? – Если увидишь… – дух сжал кулаки, его лицо исказилось гневом, он будто на мгновение ожил и набрался сил. – Передай ему, что один парень по имени Кайл его ненавидит и однажды достанет из Мира грёз… если выживет. Ветер усиливался. Мелкая дрожь охватила тело. Вероника смотрела на духа, не зная, что сказать. Мысли спутались, только одна стучала в ритм бешеному сердцебиению – он знает. Он знает её отца и может многое рассказать. А вдруг они даже встречались, разговаривали? Секундная вспышка гнева будто вытянула из духа все силы. Он поник и снова прислонился спиной к дереву. Зажмурился, его губы тронула лёгкая усмешка. Поднялся сильный ветер, зашумел в вышине, и Веронике стало неуютно – казалось, сама природа готовилась принять духа назад, к истокам. Нет. Он же сейчас умрёт, и она не узнает… Решение пришло мгновенно. – Кайл, я ведь могу тебя спасти, – быстро заговорила Вероника. – Я, конечно, недоучка, но кое-что умею. Дар тьмы позволяет принять в свою тень эфирное существо, и оно может использовать мои силы, чтобы питаться. Если ты это сделаешь… – Так ты и взяла с собой первого встречного духа, – отрезал Кайл. – Глупости не говори. Он стал ещё бледнее, если это вообще было возможно. Ветер зашумел сильнее, порывы били в лицо, становилось трудно дышать. Вероника решительно протянула руку. – Ты что же, жить не хочешь? – громко спросила она, стараясь перекричать шум. – Мне кажется, в твоём положении глупо отказываться от помощи! Кайл широко открыл глаза и уставился на неё. Криво усмехнулся и поморщился, как будто даже усмешка причиняла ему боль. – Как иронично, – сказал он и схватился за протянутую руку. Его пальцы были тёплыми, словно у живого человека. – Дух по имени Кайл, я назначаю тебя своим хранителем, – протараторила Вероника, – и запрещаю тебе пользоваться моими способностями, пока мы не заключили контракт. От земли поднялся синий светлячок размером с монетку, взмыл вверх на метр и растаял с негромким хлопком. Одновременно с ним испарился и дух. Ветер в последний раз ударил по лицу и унялся, как будто потерял свою жертву и решил сдаться. Вероника глубоко вдохнула и опустила руку. Успела или нет, она не знала, вдруг дух на самом деле… Она даже не успела додумать. Всё внутри скрутило пружиной, миг спустя ощущение растаяло. На плечи мешком с цементом обрушилась усталость, и Вероника с трудом удержалась, чтобы не упасть. Это могло значить только одно – дух всё-таки успел спастись. А вместе с тем пришло и понимание, что она натворила. Проклятье. Решила же больше никогда так не делать. Даже поклялась Джею, что больше ни один дух не очарует её так, чтобы позволить ему проникнуть в её тень, и… Вероника застонала, обхватила голову руками. Как возвращаться в гостиницу, она понятия не имела – даже дышать тяжело, не то что идти. – Тут всегда так темно? – послышался в голове сдавленный голос Кайла. Вероника отмахнулась – сил отвечать не было. Закрыла глаза, снова вдохнула поглубже. Сказывалась усталость – она вылетела из Новой Зеландии сюда, под Нижний Новгород, всего три дня назад. Недосып, перемена часовых поясов и волнение сделали своё дело, она была готова остаться здесь, в лесу, и лечь спать прямо тут, в прогалине. Нельзя, быстро одёрнула она сама себя. И так вся мокрая, как искупанный котёнок, ещё не хватало. А ещё того… того мужика надо было спасти. Он не был виноват в том, что случайно попал во всё это. И за секретность можно не волноваться – от него так разило алкоголем, что она наверняка всё забудет. А если не забудет – ему никто не поверит. – Будь я проклят, – снова заговорил Кайл. – Я слышу твои мысли. – Тень и её хозяин связаны телепатией, – через силу отозвалась Вероника. – Не только, конечно, но в первую очередь этим. Пока ты со мной, ты будешь слышать мои мысли, а я – твои. Кайл выругался и затих, но думать не перестал. Вероника невольно выслушала всё, что он умолчал – и то, какая глупая девчонка ему встретилась, а может и не глупая, просто времена изменились; и то, насколько может быть жестокой судьба, раз позволила именно дочери бога тьмы спасти его; и то, как – сердце замерло на миг – как страшно ему было теперь. Ведь если у него нет перед ней секретов, что же будет… Поток мыслей оборвался на полуслове. – Эй, ты там живой? – еле слышно спросила Вероника. «Живее всех живых», – отозвался Кайл. Она невольно отметила, что его английский стал чуточку внятней, сгладился акцент. – Почему тогда так тихо? – спросила Вероника. «Потому что мне не нравится, когда мои мысли подслушивают и комментируют». Она вспыхнула. – Можно подумать, мне это нравится! «Так возьми с меня пример и научись их скрывать. Не думал, что скажу это, но я бы не отказался побыть в тишине. Ты слишком громкая». – Ну, знаешь… Возмущение погасло, так и не разгоревшись. Неожиданно для себя Вероника зевнула. Не было на это сил, а ведь ей ещё в гостиницу возвращаться, а это полчаса пешком по лесу. А потом ещё надо позвать кого-нибудь на помощь… Она машинально поискала взглядом зарубки на деревьях и, найдя на третьем слева, воодушевилась. Поднялась на ноги, вернулась к лежавшему на земле мужчине и, не глядя на него, подобрала свои ножи. «Так почему ты решила меня спасти? – снова послышался голос Кайла. – Только не говори, что ты альтруистка». – Ещё чего, – буркнула Вероника. Она попыталась отряхнуть джинсы от налипшей земли, но уже через секунду плюнула и перестала. Надо беречь силы, потом отстирает всё. – Я хочу знать всё, что ты знаешь о моём отце. «Нет», – резко отрезал дух. Вероника напряжённо застыла. – Почему? «Тебе сколько лет, четырнадцать? Тебе не понравится то, что ты услышишь». Вероника вспыхнула. Ну да, она ростом не вышла, и фигура больше на мальчишечью похожа, и одевается она в джинсы, кеды и клетчатые рубашки… Но волосы-то до плеч! И видно, что крашеные, пусть и с помощью Дара – рыжий неестественно яркого оттенка. И глаза красивые, карие, с пушистыми ресницами, и взгляд взрослый… должен быть. – Мне шестнадцать, – недовольно сказала Вероника. «Какая большая разница», – иронично заметил Кайл. И снова не захотелось спорить. Вероника мысленно отмахнулась и поплелась вперёд, поглядывая на деревья, выискивая зарубки. Потом. Всё потом. И покарать себя за глупость, и договориться с противным духом, и всё остальное. Сначала – позвать на помощь. Потом – отдых. И пока она шла от зарубки к зарубке, Вероника думала только об одном – теперь она точно всё узнает. И плевать на законы, плевать на жрецов, плевать на всё. Она узнает, каким был её отец. Каким он стал. Почему исчез и больше не появлялся. Узнает абсолютно всё. Вероника машинально коснулась шрама на правой щеке, напоминавшего царапины от кошачьих когтей. Если только с духом не получится так же, как в прошлый раз… *** Настолько скучно в Мире грёз ещё не было. Несмотря на то, что в мире творилось много интересного, братья и сёстры бездельничали, не желая даже смотреть в мир людей. Как сказал бы Деланей, искать там нечего – всё одно и то же, как будто кто-то включил на повтор один бесконечный год. Сидя в любимом синем кресле возле двери в свой кабинет, богиня войны Сиири лениво наблюдала за остальными. По двое, по трое братья и сёстры разбрелись по разным комнатам и уголкам Главного зала. Воздающий свет Фалберт, крупный смуглый блондин лет тридцати на вид, возле барной стойки разговаривал о чём-то с Покровительствующей любви Лилиан. Её вечернее красное платье было такого же яркого оттенка, как и помада, и ей, девушке лет восемнадцати на вид, это шло невероятно. В стороне за круглым столом, затянутым зелёной бархатистой тканью, Повелевающий жизнью Кобэ, Созидающий воздух Эфир, Охраняющий землю Константин и Наполняющий дыханием Рилинд играли в покер. Все они оделись в деловые костюмы, а сидевшие рядом с ними Направляющая творчество Кассандра и Благословляющая воду Линн – в вечерние платья. У их ног мерно кружила молочная дымка, вздымаясь клубами каждый раз, когда от стола доносился хохот – игра шла активно. Сиири прижала к груди тонкую книжку в красной матерчатой обложке. Тускло блеснули золотые буквы, складывающиеся в слова «Сказание о боге-человеке». Сиири не расставалась с ней уже несколько лет; за это время остальные успели придумать пару сотен шуточек, вдоволь наиграться и забыть об этом. Если бы они что понимали… Сиири раскрыла книгу на последних страницах. «Сказание» предрекало многое: войну, пришествие Разрушителя и Пылающей тьмы, явление героя, который однажды займёт место среди богов… Но сердце Ведущей битву билось быстрее от других строк. «И сердце ледяное божества войны навек тепло согреет бога-человека»… Только она упоминалась в «Сказаниях». Только её будущее предрекалось вместе с будущим всего мира Одарённых. И потому она, даже спустя несколько лет после того, как впервые прочитала эту книгу, всё ещё верила в то, что бог-человек рядом. Надо только подождать… – Послушайте, так продолжаться не может. Нам нужно отвлечься от этой ерунды! Знакомый до боли баритон врезался в мысли раскалённым железом. Сиири невольно подняла взгляд. Так и есть – Деланей вышел в центр зала и остановился возле Видящего кристалла так, чтобы его видели все. Брюнет среднего роста, примерно двадцать восемь лет на вид, широкоплечий, крепкий; тусклый свет, льющийся отовсюду, красиво отблёскивал на его чёрном костюме. Бог тьмы, возможно, самый красивый из братьев, сейчас выглядел как никогда на своём месте – в центре внимания, когда все взгляды обращены к нему. В этом было что-то завораживающее. – Что ты предлагаешь? – прогремел бас Воздающего свет. Деланей сложил руки на груди и взглянул на Сиири. Та вздрогнула. – Милая, в академии же скоро экзамены, верно? – спросил он. – У меня есть идея, как можно… – Нет, – отрезала Сиири. – К студентам не подпущу. Деланей улыбнулся и поднял руки вверх. – Нет-нет, милая, я и не собирался их трогать. Я хотел предложить сделать пару ставок, только и всего. У тебя же есть на примете ребята, кто учится лучше других? Сиири нахмурилась. Ну да, были. Со дня поступления дочь Лилиан стала лучшей ученицей, плюс ещё несколько студентов всегда показывали хороший результат. Но… – Мы просто сделаем ставки на твоих ребят и посмотрим, кто победит, – продолжал Деланей. – В этом же нет ничего страшного? – Нет, но… Договорить Сиири не дали. Как будто кто-то дал отмашку на старте, и заинтересованные братья и сёстры начали стягиваться к хрустальному шару, в полный голос обсуждая предложение бога тьмы. Сиири устроилась поудобнее в своём кресле. Спорить с ними сейчас – всё равно что голыми руками пытаться повернуть вспять течение реки. Сначала надо выслушать, потом нащупать ниточку, потянуть за неё, и убедить всех заняться чем-нибудь более полезным, желательно подальше от студентов. Но чем больше они говорили, тем привлекательнее казалась идея. Может быть, и вправду ничего страшного. Это же всего лишь тотализатор, да? Глава третья. Но в твоих глазах я читаю вопрос: а не допустили ли мы огромную ошибку? Я всё держу под контролем, твердила себе Сиири. Я всё держу под контролем, всё… Братья и сёстры сгрудились вокруг неё, сидящей в своём любимом синем кресле с книжкой в руках, и наперебой спрашивали разрешения на… кто во что горазд! Фалберт предлагал провести настоящие Олимпийские игры, Лилиан с жаром советовала не слушать его, Ханьюл утверждал, что можно ограничиться простыми соревнованиями… Голова шла кругом. Главный зачинщик, Деланей, стоял в стороне, сложив руки на груди, и наблюдал за происходящим с рассеянной улыбкой, как будто он здесь вообще ни при чём. – Хватит, – сказала Сиири, но гул голосов не стих; наоборот, это как будто раззадорило братьев и сестёр, и они заговорили громче. Ничего не оставалось – богиня войны отложила книгу на подлокотник, встала, забралась на кресло и повысила голос. – Достаточно. Прекратите! Воцарилась тишина. Стоявшие перед Сиири Кобэ и Ханьюл потупили взгляды. Богиня войны взглянула на Кассандру и Лилиан; давние подружки жались друг к другу, словно боялись гнева строгой сестры. Они походили на маленьких провинившихся щенков, все сразу, и Сиири с трудом сдержала улыбку. В конце концов, она давно живёт с ними, пора бы уже привыкнуть. – Я уже поняла, что просто ставки на экзамены вас не интересуют, – сказала она. – Чего вы хотите? Вперёд выступил Воздающий свет Фалберт и широко улыбнулся. Он раскинул руки, как будто хотел обнять богиню войны, и его белый костюм, обтягивающий могучее тело, как перчатка, угрожающе затрещал. – Дорогая, мы хотели бы устроить настоящие соревнования героев и их хранителей. Что скажешь? – Насколько настоящие? – Сиири прищурилась. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие, и было глупо к нему не прислушиваться. – Олимпийские игры? – негромко спросила Лилиан. – Ну, то есть не так глобально, – откашлялся Фалберт, – но направление верное. Сиири мгновение поразмышляла. – Все действующие герои заняты, – отрезала она. – У них нет времени заниматься такой ерундой. – Мы могли бы отвлечь нескольких, – подал голос Эфир. Сиири посмотрела на бога воздуха и вложила в свой взгляд весь гнев, на какой была способна. Умей она прожигать взглядом, хранитель Священной земли испарился бы – и пепла бы не осталось. – Нет, зачем же, – вмешалась Лилиан. – Мы можем устроить соревнование среди студентов. – Лучших студентов, – добавила Кассандра. – Им же всё равно проходить посвящение в герои, верно? Пусть готовятся… Сиири вспыхнула. – Да как вы… – Милая, ты слишком волнуешься, – вмешался Деланей. Он шагнул вперёд, и стоявшие позади братья и сёстры расступились, чтобы пропустить его. Всколыхнулась стелившаяся по полу молочная дымка. – Это же просто развлечение. Поверь, оно никому не принесёт неудобств, даже твоим драгоценным студентам. Сиири сжала кулаки. – Ты издеваешься? – процедила она. – Они не игрушки! Это живые люди, живые герои. – А мы боги, – невозмутимо ответил Деланей. – Нас так назвали люди! Ты прекрасно знаешь, что это не так! То есть, не в том смысле. То есть… Сиири трясло. Она глубоко вдохнула, надеясь унять гнев, но не получалось. Деланей смотрел на неё, сохраняя полное спокойствие, и даже в его глазах цвета хмурого осеннего неба не мелькнуло и проблеска чувств. – Быть может, потому и назвали, что это так? – всё так же невозмутимо продолжал бог тьмы. – Быть может, люди не просто так вверяют нам свои судьбы. И продолжают вверять, несмотря ни на что. – Но… – Милая, при всех прочих условиях мы всё равно печёмся о людях, – губы Деланея тронула лёгкая улыбка. – Эта идея родилась неспроста. Что, если им это нужно? Студенты сильны в битве с врагом, но если придётся выступать друг против друга? Или против других людей? – Интересно, зачем им это? – Сиири поморщилась. – Или ты собираешься стравить их между собой? Деланей покачал головой. – Милая, минуту назад одна твоя студентка чуть было не попалась в руки обычного человека, – сказал он. – Она растерялась и не знала, что сделать. Конечно, ей помогли, но что было бы, если бы помощь не подоспела вовремя? Раздражение улетучилось. – Какая студентка? – требовательно спросила Сиири. – Вероника Александрова, – отозвался Деланей. Богиня войны уже собралась заговорить, но он жестом остановил её. – Милая, ты всё узнаешь из отчёта, поверь. Всё в полном порядке, даже ещё лучше, чем может быть. Сейчас речь о другом. Богиня войны несколько долгих мгновений смотрела на Деланея. Он еле заметно улыбался. Ну, если он не волнуется насчёт дочери, за которой присматривает едва ли не всё своё свободное время, значит, всё точно в порядке. – Ладно, – нехотя кивнула Сиири. – Всё-таки у нас есть и другие враги. У нас есть Джина. В конце концов, у нас есть Одарённые враги, против которых сложно выступать, если не научишься… – Сиири колебалась недолго. – Хорошо. Пусть будет соревнование среди лучших студентов. И если всё пройдёт хорошо, я прикажу сделать его постоянным. Послышался одобрительный гул. Сиири открыла глаза, подняла руку. – Постойте, – сказала она. – Прежде всего я хочу обезопасить всех нас. Мы должны составить магический контракт. – Конечно, дорогая, всё что угодно, – нетерпеливо сказал Фалберт. Он оглянулся по сторонам, стоявшие возле него Ханьюл и Кобэ закивали. – Нести бумагу? – Несите, – кивнула Сиири. Бога света не пришлось уговаривать – он моментально проскользнул сквозь толпу к кабинету богини войны и исчез за дверью. Послышался шорох, стук, что-то упало. Сиири мысленно застонала – когда Фалберт увлечён чем-то, он не замечает ничего вокруг. И убирать за собой точно не станет… Она выдохнула, опустилась на своё любимое кресло. Братья и сёстры сгрудились вокруг неё, принялись вновь предлагать свои идеи для соревнований. Богиня войны не слушала, только невпопад мямлила что-то, когда наступала тишина. Я всё контролирую, повторяла про себя Сиири. Я всё контролирую. И, глядя на восторженные лица братьев и сестёр, вглядываясь в горящие азартом глаза, с каждым разом всё меньше верила в это. *** Кайл был мрачен и неразговорчив. Вероника пыталась расспросить его об отце, но дух отговаривался в своём стиле – что-то там насчёт того, что ей не понравится то, что она услышит. Вероника попробовала узнать, как он продержался больше ста лет – даже ей, ничего не знавшей о жизни после смерти, такой срок казался невероятным – но и тут не вышло. В конце концов она плюнула и решила оставить расспросы, тем более что усталость брала своё. Едва добравшись до номера и наскоро обработав ссадину на руке, Вероника растянулась на кровати и уснула так крепко, что дух не сумел её разбудить, когда ему что-то понадобилось. Лучше не стало и на следующий день. Кайл молчал, на предложения поболтать не отзывался, на вопросы отвечал скупо, стараясь уложиться в два слова. Поначалу Вероника волновалась из-за этого, затем решила, что так даже лучше. В прошлый и единственный раз, когда у неё был дух-хранитель, он отличался завидной болтливостью. И не только… В унисон с голосом неприятных воспоминаний зудел шрам на щеке, и Вероника еле сдерживалась, чтобы не коснуться его. Кайл объявился только тогда, когда Вероника отчаялась его разговорить и взялась за учебник по истории Мира грёз – этот предмет предстояло сдавать первым. Оказалось, что когда читаешь про себя, текст проходил по каналу телепатии, и дух был очень недоволен тем, что засоряло их общий на двоих «эфир». Поначалу он просто бессвязно ругался и требовал тишины, на что Вероника отвечала, что ей надо готовиться к сессии. Тогда дух принялся комментировать едва ли не каждую строчку. В первые мгновения Вероника была готова придушить его, пока не поняла, что дух знает о Мире грёз гораздо больше, чем учебник. Это был замечательный вечер с интересным, пусть и вечно ворчащим собеседником. Вероника попросила духа выйти наружу, предложила ему сесть в кресло, сама устроилась напротив. Её глаза осветились синим, а тень растаяла. Кайл выглядел заметно лучше, чем вчера, в лесу. Он будто стал полнее, во всяком случае, скулы выделялись на лице не так отчётливо, да и бледность отступила. В карих глазах появилась лукавая улыбка, которой невозможно было не отвечать, и Вероника не могла вспомнить, когда в последний раз столько улыбалась. Ну, разве что с Джереми, но они редко проводили столько времени вместе, хоть и считались лучшими друзьями. А всё потому, что у него больше девушек, чем друзей, а это в некотором роде эталон. В воздухе тянулся тонкий запах озона, смешивался с ароматом любимого чая Вероники, принесённого с ужина, и это стало прекрасной приправой к беседе. Кайл рассказывал о нападениях на обитель богов. Первозданные тёмные духи, не обладавшие Дарами, десять раз умудрялись где-то достать невероятную силу, сходную по мощи со способностями Одарённых. Они атаковали Мир грёз раз за разом, ведомые извечной противницей богов, Джиной, но ни разу не смогли одержать победу – в то же время на небеса поднимались люди, избранные мирозданием. Эфирные существа не могли причинять друг другу вред Дарами, за исключением той таинственной энергии Первозданных – об этом в учебнике не упоминалось, и Вероника слушала раскрыв рот – а боги не умели драться и вообще не были склонны к физическим упражнениям, потому нужен был человек. Кайл с горечью говорил, что богам всегда нужен был человек, а не только в те минуты, когда им грозит опасность, но они никогда этого не понимали. О битвах за Мир грёз рассказывали «Сказания», и Кайл помнил их все. Он говорил, что всего их четырнадцать, и он слышал о десяти победах людей и богов над бессмертными тёмными духами. Вероника отвечала, что в мире людей всего пять «Сказаний», и одно из них – о Пылающей тьме. Узнав об этом, дух смутился и предложил закрыть тему. Только потом, после десятка вопросов и просьб, он решился пояснить, что у этого «Сказания» нет концовки, а потому никто не знал, чем всё закончится – может быть, и поражением. Остальные завершались победой, как в записи, так и в реальности. Вероника много рассказывала о том, каким стал мир в её время. О самолётах и автобусах, о фильмах и рок-звёздах… Кайл был крайне удивлён, когда увидел телевизор и смартфон, а когда Вероника показала и объяснила, как они работают, и вовсе захотел скрыться обратно в тень, ворча что-то про то, что это не его время. Хвала мирозданию, его удалось остановить, и разговор продолжился. Жаль только, не удалось расспросить его о законе, запрещающем богам иметь детей. Кайл долго думал, вспоминал, но так и не смог сказать, почему так. И на вопрос, откуда он столько знает о Мире грёз, он тоже предпочёл умолчать и сменить тему. Зато не постеснялся выпить половину чая и съесть почти все шоколадные конфеты в вазочке на тумбочке, отчего Вероника всерьёз задумалась, не обманули ли её. Кайл рассмеялся и сообщил, что духи Одарённых куда более материальные, чем обычные, и потому могут и чай попробовать, и сладким увлечься. Сомнительно, конечно, но Вероника в этом не разбиралась, а потому оставалось верить на слово. Пока. Потом переспросит у жрецов Тогда же вечером они заключили магический контракт. – Кайл, я бы хотела сказать, что доверяю тебе, но… – А я всё ждал, когда же это случится, – ухмыльнулся дух и потянулся за очередной конфетой. – Долго же ты думала. Мне кажется, ты наврала со своими четырнадцатью. – Мне шестнадцать! – Вероника вспыхнула. – Да отложи ты уже конфеты, давай серьёзно! За этот вечер Кайл подкалывал её на эту тему, наверное, уже в сотый раз. Порой хотелось задушить его, только он уже был мёртв. Зараза. – Так веди себя на свой возраст, – отрезал Кайл, бросил конфету обратно в вазочку, и она с шелестом упала ровно в центр. – Я мог бы тысячу раз убить тебя за это время. – Но не убил же, – неуверенно отозвалась Вероника. – Значит, я не зря тебе доверилась. Кайлу не нужна была телепатия, чтобы передавать свои мысли – он прекрасно умел говорить взглядом. Вероника сгорала от стыда. – Мне чутьё подсказало, что тебе можно доверять, – еле слышно сказала она. – Оно никогда не ошибается. Кайл закатил глаза. – Ты, наверное, меня разыгрываешь. – Нет, – Вероника сжала кулаки, на этот раз её голос прозвучал громче. – Чутьё Одарённого никогда не ошибается! – Никогда, – кивнул Кайл. – Только как ты отличишь его голос от своих фантазий? – Пока таких проблем не было! – Значит, тебе повезло, – бросил Кайл и отвёл взгляд в сторону. Вероника собиралась было спросить, о чём он, но дух еле заметно покачал головой. Она поразмышляла пару мгновений, вспомнила, с чего всё началось, и откашлялась. – Так всё же, магический договор… – Слушаю, – буркнул Кайл. Вероника пару мгновений колебалась. – Тебе же стало лучше, да? – нерешительно спросила она. Кайл кивнул. – Может быть, всё так и оставим? – продолжала Вероника. – Ты ведь сильный Одарённый, вовремя заметил, что мне нужна помощь… Мне до тебя далеко. Кайл поднял взгляд на неё, снова промолчал. Вероника приняла это как предложение говорить дальше. – Я бы не отказалась от помощи. Ты, наверное, понимаешь, что я плохо владею Даром. Просто так сложилось, я не… в общем… я его очень сильно не люблю и готова на всё, чтобы больше им никогда не пользоваться. – Ну и зря, – прокомментировал Кайл. – Это не твоё дело, – отрезала Вероника. Продолжила уже мягче. – В общем, мне пригодится помощь. В обмен предлагаю тебе сколько угодно пользоваться моей жизненной силой, чтобы поправиться. Кайл пару мгновений размышлял. Вероника по-прежнему не слышала его мыслей. – Как долго? – спросил дух. Вероника пожала плечами. – Не знаю. До конца учёбы в академии? Через год я выпущусь и получу статус героя, так что… Кайл поморщился. Вероника кожей чувствовала его желание высказаться по поводу того, что закончить академию мало, ей ещё жить и работать со своим Даром, но всё же не услышала ни слова. Несколько мгновений спустя он заговорил, но уже на другую тему. – Чего ещё ты хочешь? – Я… – Вероника смутилась. – Ну… Я хотела бы попросить, чтобы ты слушался меня во всём. Просто… – Беспрекословно? – спросил Кайл. – Ты считаешь, это нормально? – Просто… – она опустила взгляд. – Я не впервые беру себе хранителя. Прошлый раз закончился плохо именно потому, что дух меня не слушал, и… в общем, плохой был человек. Кайл снова помолчал немного. – Не пойми меня неправильно, – заговорил он, и в его голосе слышалось плохо скрываемое недовольство. – Мне действительно нужна твоя помощь, и я не могу отказаться. Но послушание… это чересчур. Сердце заколотилось быстрее. Вероника пожала плечами. – Когда я говорила о помощи… иногда может понадобиться поменяться с тобой местами. Буквально, – сказала она. Голос предательски дрогнул, Вероника сжала кулаки, чуть глубже вдохнула – помогло. – Да и когда ты выходишь, ты используешь мой Дар, и я остаюсь без защиты. Ты сам сказал, что я не смогу просто так довериться, и… – Я соглашусь тебя слушать, только если твои приказы будут адекватными, – твёрдо сказал Кайл. – Так подойдёт? – А что, они могут быть неадекватными? – Кто знает, что творится в голове у четырнадцатилетней девицы, – фыркнул дух. – Мне шестнадцать! Разговор грозил затянуться до утра. Вероника зевнула и взглянула на часы – зелёные палочки на чёрном экране сложились в цифры «2:07». Как они только умудрились так заболтаться… Пора спать ложиться, завтра уже выезжать в аэропорт, оттуда – вылет в Москву. А оттуда ещё больше двадцати часов одних полётов, не считая ожидания… – Кайл, давай уже закончим, – попросила она и протянула руку. – Ты готов? Дух кивнул и повторил её жест. Его пальцы замерли в паре миллиметров от её ладони. – Дух по имени Кайл, – заговорила Вероника. – Я, Вероника Александрова, назначаю тебя своим хранителем и позволяю тебе держаться в моей тени. Я позволяю тебе пользоваться моей жизненной силой, в обмен прошу помощи и послушания… – Если твои приказы будут адекватными, – ввернул Кайл. – Да, – Вероника кивнула. – Есть что добавить? – Нет. Со всем согласен. – Что, даже наказание за нарушение выбирать не будем? – усмехнулась Вероника. – Я полностью доверяю мирозданию, – отмахнулся дух. – Может, закончим уже? – Хорошо. Кайл схватился за руку Вероники. От пола вверх взмыл тёмно-синий светлячок, облетел рукопожатие, взлетел на пару сантиметров и с негромким хлопком исчез. Что-то показалось странным, но Вероника не могла объяснить, что именно. Она прислушалась к чутью – то молчало. – Теперь спать, – с облегчением выдохнула Вероника. Кайл кивнул, щёлкнул выключателем и растворился в затопившей комнату темноте. Глаза Вероники перестали светиться. Она стянула с себя кофту, взялась за майку и неожиданно застыла, поняв одну простую вещь. – Только не подглядывай, – велела Вероника. «И не собирался. Было бы что разглядывать». Отчаянно хотелось достать тапочек и стукнуть противного духа по затылку, но… не судьба. Вероника зевнула, сняла майку, натянула мягкую пижамную футболку и растянулась на кровати. «Ты не против, если я включу свет?» – послышался тихий вопрос. – А ты что, темноты боишься? – отозвалась Вероника и снова зевнула. Дух пару мгновений молчал, затем нехотя ответил: «Не боюсь. Мне просто неуютно». – Делай что хочешь. Сон подкрался незаметно. Задрёмывая, Вероника неожиданно поняла, что её смутило. У духа были тёплые руки, как у живого человека, и об этом надо было бы расспросить, но сил уже не осталось. Проваливаясь в сон, она пообещала себе, что разгадает все загадки духа – и эту, и его связь с её отцом, и все остальные. Наверное… Глава четвёртая. Нет нужды лгать, нет нужды притворяться Если бы Сиири заглянула сейчас в мир людей, она наверняка удивилась бы тому, насколько беззащитным выглядит во сне идеальный Элиот Кэмпбелл. Тому, как смята его всегда выглаженная рубашка, как растрёпаны всегда аккуратно уложенные светлые волосы. Тому, что он вообще способен спать, а не только отвечать на её бесконечные требования и приказы – боги не нуждаются во сне, не обращают внимания на часовые пояса и в принципе игнорируют перемену дня и ночи. «Что-то надвигается. Будь готов», – шептал смутно знакомый женский голос. Мягкий, приятный, ласковый… даже… родной? Элиот вынырнул из объятий сна и резко сел. Машинально оглянулся по сторонам, как будто мог кого-то увидеть без очков. Голос во сне говорил из темноты, такой же темноты, какая царила в комнате; правда, здесь было чуточку светлее. Пошарив на тумбочке возле дивана, Элиот взял очки и неловко нацепил на нос. Мир обрёл чёткие очертания. Из окна лился зелёный свет, то становясь ярче, то тусклее – похоже, полярное сияние. Повезло – даже для Священной земли это редкое явление. Света было достаточно, чтобы рассмотреть крошечный кабинет главного жреца: посередине – стол, заставленный башнями бумаг, те, в свою очередь, окружала ограда из книг; вдоль стен растянулись книжные шкафы, забитые до отказа. Сразу видно, сессия в академии на носу – обычно на столе красуется одна стопка документов, а не десяток. В кабинете было прохладно, из открытого окна тянул сквозняк и приносил с собой запахи влажной травы, асфальта и моря. Элиот отложил в сторону мягкий плед, приподнял очки, потёр глаза и неожиданно понял, чей голос слышал во сне. Сердце забилось быстрее. Духи впервые говорили с ним в минуты, когда он их не призывал, быть может… – Дух-хранитель Эрика, явись на мой зов! – велел он, и его глаза осветились синим. Выругался – зрение мгновенно улучшилось, и через очки всё расплывалось. Пришлось поднять их на лоб. Стало чуточку теплее. Золотая вспышка осветила комнату и растаяла, оставив после себя мерцающий туман. Он скручивался в золотые линии, и те плыли по воздуху, собираясь воедино и распадаясь. В танце света и теней соткались три фигуры – высокий сухой старичок в кимоно, девочка лет тринадцати в коротком платье и полный мужчина среднего роста в деловом костюме. Они казались нарисованными на бумаге картинками, ожившими работами умелого художника. – Ты немедленно вернёшься назад, – проворчал толстяк, Габриэль. Он сложил руки на груди и нахмурился. – Если ты ещё раз… – Элиот призвал меня, и ты не сможешь помешать мне поговорить с ним, – девчонка, Эрика, показала язык. – Понял? Сам иди назад! Старичок растянул в улыбке тонкие губы, прищурился. Элиот посмотрел на него. – Шин, ты что-нибудь понимаешь? – Не тот друг, с кем ты всегда в согласии, а тот, с кем любую ссору переживёшь, – отозвался старичок и зажмурился. – Тогда перед нами лучшие друзья, – пробормотал Элиот. – Ты позвала его первая! – рявкнул Габриэль и сжал кулаки. Его шляпа съехала на бок, как и галстук-бабочка, пиджак был застёгнут на одну пуговицу ниже. – Если ты думаешь, что можешь делать это каждый раз, когда… – Могу делать всё, что захочу, – вскинулась Эрика. – Мы должны предупредить его! – О чём? Ещё ничего не началось! – Друзья! – не выдержал Элиот. – Вы ведь зачем-то позвали меня, давайте… – Вот именно, зачем-то, – буркнул Габриэль. Он взглянул на Элиота. – Поверь, эта ерунда не стоит твоего внимания. Эрика сложила руки на груди и демонстративно отвернулась. Элиот натянуто улыбнулся. – Эрика… – Побольше слушай этого, – недовольно отозвалась она. – Он всегда прав. Элиот шагнул к девочке, опустился перед ней на колени. Краем глаза заметил, как Габриэль хмуро уставился в пол. – Если ты меня позвала, значит, так надо, – мягко сказал Элиот. – Расскажи, что тебя беспокоит? Эрика коротко оглянулась на Габриэля, затем снова посмотрела на Элиота. – Знаешь, на самом деле… – она потупилась. – Быть может, и нет поводов для беспокойства. – Раз уж начала – говори до конца, – ввернул Габриэль. – Без тебя обойдусь, – огрызнулась Эрика. Элиот сел на пол. Хотел высказать всё, что он думает об отношениях «лучших друзей», но счёл за лучшее промолчать. В конце концов, они всегда мирятся. – Расскажи, – попросил Элиот. – Ты уже меня позвала, а я – тебя. Отступать поздно. Эрика кивнула. – Быть может, я зря волнуюсь, – пробормотала она. – Мы чувствуем приливы и отливы энергии мироздания, и каждый раз это отзывается на вашем мире. Недавно случился всплеск, я испугалась… – Давай каждого всплеска бояться, – вмешался Габриэль. – Вон Одарённые рождаются, дети богов тоже. Почему-то этих всплесков ты не боишься! – Потому что всё иначе! – Эрика хлестнула его гневным взглядом, и дух покачал головой. – Это… что-то особенное. Элиот, такое прежде случалось, и я… – Это может быть «Сказание», – добавил Шин. – Мне кажется, ты хочешь замолчать, как все остальные, – процедил Габриэль. – Думай, прежде чем открыть рот в следующий раз. Воцарилась липкая, неприятная тишина. Элиот переводил взгляд с Габриэля на Шина, с Шина на Эрику, но они будто передумали говорить. Аден их побери, и смысл было поднимать его посреди ночи? – Я по твоим глазам вижу, парень, о чём ты сейчас думаешь, – буркнул Габриэль. – Но я тоже не просто так за ними увязался. Если пришло время для «Сказаний», значит, грядут перемены. И не всегда это проходит мирно, поверь… особенно если в деле замешаны боги. Элиот вздрогнул. Это звучало жутко. Да ещё и появилось ощущение, что Габриэль читает его мысли. – Я могу рассказать об этом Сиири? – спросил Элиот. – Говори что хочешь, – буркнул Габриэль. – Какой толк, если она никого не слушает? Когда-то у Элиота был здесь близкий человек, который так же относился к богам. Не то чтобы снисходительно, но как… как к равным, наверное. Элиоту было неуютно от этого. Он всегда обращался к Ведущей битву как к высшему существу и не понимал, почему его предшественник и Габриэль поступали иначе. В конце концов, боги не просто так зовутся богами? – Хорошо, – Элиот кивнул. – Это всё? Габриэль многозначительно посмотрел на Эрику. Та кивнула. – Думаю, этого достаточно, – сказала она. Очень содержательно, хотел было прокомментировать Элиот, но сдержался. Эрика покачала головой. – Я бы очень хотела рассказать всё, как есть, – сказала она, – но нельзя. Поверь, Элиот, однажды наступит день, и ты скажешь мне спасибо за молчание. – Охотно верю, – пробормотал Элиот. – На редкость благоразумно, – вставил Габриэль. – Тебя не спрашивали, – отрезала Эрика. – Как здорово, когда старые друзья собираются вместе, – протянул Шин, блаженно улыбаясь. Элиот уже открыл рот, чтобы возразить, но неожиданно не смог выдавить ни звука. Грудь будто стянуло металлическими лентами и сжало до боли. Он отшатнулся, переместился на диван, откинулся на спинку и принялся жадно хватать ртом воздух. Помогло, удалось вдохнуть. – Кажется, нам пора, – негромко сказал Габриэль. Элиот кивнул. Все они прекрасно знали цену его Дару и были готовы вовремя остановиться. Только… слишком быстро. Снова слишком быстро. Элиоту хотелось взять самого себя за грудки и с силой встряхнуть. Проклятое слабое тело… – Я отпускаю вас, – выдавил Элиот и зажмурился. – Держись, – прошептала Эрика. – Не будет хорошо, не будет плохо. Всё будет правильно, как и должно быть. Тепло отступало, комнату заполняла ночная прохлада. Элиот глубоко вдохнул пронизанный ароматами моря и влажного асфальта воздух и открыл глаза. Туман таял неровными клочьями, световые линии, составлявшие фигуры духов, растворялись, будто кто-то размывал водой акварельную краску. Вместе с золотистым светом таяло и зеленоватое свечение за окном, и синее свечение глаз Элиота. Несколько мгновений спустя мягкий ночной мрак наполнил комнату. Элиот растянулся на диване, отложил очки на тумбочку и уставился в потолок невидящим взглядом. Могло ли это быть предсказанием, или?.. На его памяти не существовало никого, кто мог бы это делать; даже человек, обладавший Даром ясновидения, не мог заглядывать вперёд. Стоило ли говорить об этом Сиири? Он уже не был уверен. Как застарелая рана в непогоду, в душе вновь шевельнулись полузабытые чувства. Как он приехал на Священную землю в надежде стать настоящим героем, как Ведущая битву не спускала с него глаз, и как Элиот изо всех сил старался быть идеальным. Только смысл? Максимум, чего смог добиться – места главного жреца, и то… Он закрыл глаза, перевернулся на бок и накрылся пледом. Постарался выбросить всё это из головы. Да, духи ещё ни разу не ошибались, их советы всегда были вовремя и к месту, но… Вряд ли в этот раз что-то серьёзное. Не буду беспокоить Сиири, решил Элиот, у неё и так забот много. Да и у меня тоже… *** «В случае подтверждения факта мошенничества провинившийся хранитель отстраняется от соревнований. Ему назначается наказание на усмотрение наблюдателей, но оно не может быть изгнанием из Мира грёз, лишением бессмертия, Дара, статуса бога или Столпа». Сиири поставила точку и занесла руку над бумагой. Порядок соревнований обсудили, права студентов тоже, как отбирать чемпионов… Кажется, всё. Она отложила листок в аккуратную стопку на краю стола и подняла взгляд на столпившихся напротив неё братьев и сестёр. Здесь собрались все, и даже Кронос – он стоял позади и старательно делал вид, что ему неинтересно. Сиири с трудом сдержала улыбку. Ну, раз уж главная улитка Мира грёз решилась выползти из раковины… – Ну что, мы закончили? – нетерпеливо спросил Фалберт. – Думаю, да, – кивнула Сиири. Братья и сёстры одновременно заговорили, кто-то захлопал. Сиири не стала вслушиваться, собрала листы бумаги в стопку и быстро пролистала. – Нам всё равно придётся проговорить всё это, чтобы договор сработал, – пробормотала она. – Конечно, родная, что угодно, – кивнул Фалберт. – Только можно чуточку быстрее? Я уже готов выбрать себе чемпиона! Сиири многозначительно взглянула на него. Бог света не дрогнул. – Ладно, – она взглянула на первый лист. – Итак. Мы объявляем соревнования между чемпионами, выбранными из числа лучших студентов. Хранители для них… – она оглядела окруживших её братьев и сестёр. Раскрасневшиеся, с горящими глазами, кое-кто сжимал кулаки… живой азарт, воплощённый в четырёх с половиной десятках бессмертных тел! – … будем выбирать голосованием. Сиири склонилась над столом, дописала в поле для заметок на первом листе несколько слов. Отложила листок в сторону, пробежала взглядом следующий. – Все, кто не получил подопечного, может участвовать в соревнованиях как наблюдатель или участник тотализатора. Это понятно… – пробормотала она и отложила в сторону листок, пробежалась взглядом по новому. – Далее. Несмотря на исход соревнований, каждый хранитель обязуется исполнять свои обязанности до конца следующего учебного года согласно кодексу хранителя… и так далее. Это всем понятно? Сиири оглядела братьев и сестёр. Многие закивали, понимая, что она ждёт ответа. – Прекрасно, – богиня войны взяла в руки последний листок. – За мошенничество, предумышленный вред чемпионам и их близким, подкуп наблюдателей, несоблюдение своих обязанностей как хранителей предусмотрено наказание. – Воздух в лёгких закончился, пришлось пару мгновений передохнуть. – Любое нарушение будет разбираться на нашем общем суде, но знайте – ваши проступки будут видны мирозданию, не только Миру грёз, и отвечать за них придётся перед ним. Все согласны? В ответ раздался хор нестройных голосов. Сиири кивнула. – В таком случае я объявляю соревнования открытыми. На то время, пока они идут, их участником, а значит и частью договора, будет считаться каждый из нас. В воздух взмыло сорок семь тёмно-синих светлячков, по одному на каждого бога. Ещё один взмыл перед Сиири. Миг спустя все они растаяли с негромкими хлопками, слившимися в один. – На этом всё, – богиня войны натянуто улыбнулась. – Если позволите… – Да-да, дорогая, – отозвался Фалберт. – Отдыхай, дальше мы сами, – фальшиво-заботливо пропела Лилиан. По двое, по трое боги покидали кабинет Сиири. Отовсюду слышались разговоры, смех, перешёптывания – Мир грёз будто ожил от долгой зимней спячки и расцвёл новыми чувствами и мыслями. Даже скрипнула дверь в мир людей – кажется, туда ускользнул Деланей. Сиири могла бы порадоваться этому, но её не отпускало ощущение, что что-то не так. Пробудившееся чутьё Одарённого кричало об опасности, но не указывало на её источник, чего никогда не случалось. Будто кто-то его перекрывал… – Ну что, милая, уже выбрала своего чемпиона? – послышался над ухом приятный баритон. От неожиданности Сиири подскочила на кресле и пересела на подлокотник. Обернулась – совсем рядом, чуть склонившись, стоял Деланей. Он снял пиджак и галстук, и теперь, в расстёгнутой на одну пуговицу белой рубашке с длинным рукавом, выглядел расслабленным и умиротворённым. В руках бог тьмы держал две белые пластиковые кружки со смутно знакомым зелёным логотипом. В воздухе взвился приятный запах свежесваренного кофе. – Старбакс? – удивилась Сиири. – И часто ты закупаешься в общепите? – Только когда хочу провести время с вечно мрачной и хмурой сестрой, – улыбнулся бог тьмы. – Угостишься? Запах был потрясающим, и богиня войны не удержалась. Протянула руку, взяла стаканчик, сделала глоток. И хотя кофе она не любила, но этот капучино можно смело объявлять напитком богов. Чуть остывший – именно такой, как ей нравилось. Наверное, не обошлось без помощи Дышащей холодом Мэйт, её часто просили что-нибудь остудить. – Ты что-то хотел? – спросила Сиири. – Я бы хотела отдохнуть, если не возражаешь. – Не возражаю, милая, – Деланей пожал плечами и присел на второй подлокотник. Отпил глоток кофе. – Именно это  я и хотел тебе предложить. Отдых. Сиири вопросительно посмотрела на него. Деланей улыбнулся. – Милая, ты сама не видишь, как ты напряжена. Тебе надо расслабиться, хорошенько повеселиться вместе с остальными. Когда ты делала это в последний раз? – Я… Сиири растерянно посмотрела на крышку стаканчика. Не то, что бы она совсем не отдыхала, вспомнить только, сколько времени она провела в обнимку со «Сказанием». Это ведь не работа же была? – Вот видишь, – улыбка Деланея из приветливой стала сочувствующей. – Я ведь знаю тебя. Знаю, почему ты ушла с головой в работу и решила больше не спускаться в мир людей. Знаю, как тяжело было тебе пережить расставание с тем героем. Пойми, жизнь продолжается, и продолжаться она будет очень долго. Нужно выбраться из этого уютного кокона навстречу новым впечатлениям. Бог тьмы обвёл рукой кабинет. Его стены были очень высокими, сюда почти не проникал свет из основного зала, разве что только с потолка, и потому здесь было мрачновато. Сиири с удивлением отметила, что только сейчас это поняла. И как она всё это время не замечала?.. – Спасибо, братец, я обязательно сделаю здесь ремонт, – сказала Сиири. – Своими руками поклею обои в цветочек, повешу подсвечники, свечи поставлю… У тебя всё? Деланей покачал головой. – Милая, я о соревнованиях. Ты должна принять участие. Сиири нахмурилась. – С чего бы? – Ты сама говорила, что это твои студенты, ты не можешь оставить их без присмотра. А с линии фронта обзор куда лучше, чем из тыла. Сиири покрутила стаканчик с кофе в руках. Он приятно согревал кожу. – Я… – Ты знаешь этих ребят лучше, чем кто-либо, – продолжал Деланей, и его мягкий голос окутывал, будто тёплый плед в холодную ночь. – Ты уже сейчас можешь предсказать, кто победит. И веселье, и безопасность в одном флаконе… что может быть лучше? Подумай об этом. Он поднялся на ноги, несколько секунд постоял рядом, затем развернулся и направился к выходу. Сиири даже думать не надо было. Она отставила стаканчик на стоявший рядом стол и вскочила с кресла. – Стой! – Да? – Деланей обернулся. Сиири подхватила его за руку и потянула за собой в главный зал. Бог тьмы не сопротивлялся, только продолжал улыбаться и с трудом удерживал стаканчик с кофе так, чтобы не пролить на кого-нибудь. – Быть может, ты и прав, – пробормотала Сиири. Она проскользнула между Кобэ и Рилиндом, чуть не столкнулась с Линн, и Деланей всё это время безропотно следовал за ней. – Может, даже мне стоит иногда… Она остановилась возле Видящего кристалла. Сидящая перед ним Лилиан улыбнулась, встала и отошла в сторону. – Ты что-то хотела мне показать? – спросил Деланей. – Вроде того, – кивнула Сиири. – Мне нужен взгляд со стороны. Она провела ладонью по тёплой гладкой поверхности кристалла. Изображение сада растворилось, уступая место огромному спортивному залу. Разные части помещения были окрашены разными цветами, в зависимости от того, для чего была предназначена та или иная площадка. На лавочках в синей части сидела группа девушек во главе с очаровательной блондинкой, до неприличия похожей на Покровительствующую любви Лилиан; её бирюзовый спортивный костюм идеально подходил под цвет глаз, это было заметно даже с той точки зрения, какую выбрала Сиири. – Если бы я могла выбирать из всех Одарённых Санктума, взяла бы Элиота Кэмпбелла, – пробормотала богиня войны. – Он, конечно, совсем не боец, но как выполняет свою работу… Иногда я жалею, что не позволила ему получить статус героя. – Милая, так было нужно, – мягко сказал Деланей. – Иногда следует принимать неприятные, но правильные решения. – Угу, – пробормотала Сиири и взглянула на блондинку в Видящем кристалле. – Эта девушка могла бы посоперничать с Элиотом, но я не думаю, что брать её – хорошая идея. Лилиан может неправильно понять. – Милая, Лилиан до неё нет дела. – Как знать… – Сиири перевела изображение на другой зал, в подвал спортивного комплекса, где студенты тренировались с огнестрельным оружием. – Она в последнее время не в себе, а тут соревнования… Ради такой девочки можно и гордостью поступиться. – Какая же тут гордость, – фыркнул Деланей. – Милая, мы все боимся за своё бессмертие, а не за что-то ещё, поверь. Мы же не знаем точную цену, правда? И боимся скорее неизвестности… это как ожидание наказания, которое страшнее самого наказания. Сиири взглянула на него. – И ты боишься? – Ну разумеется, – бог тьмы провёл ладонью по поверхности кристалла, открывая взгляду небольшое помещение, похожее на гостиничный номер. Тусклый свет ночника выхватывал из темноты узкую кровать, растянувшуюся вдоль стены; укрывшись одеялом с головой, но умудрившись стянуть его с ног и туловища, на постели спала девочка. Из-под края белого в розовый цветочек пододеяльника торчали рыжие волосы. – Ты же знаешь, кто это? Сердце заколотилось быстрее. Сиири кивнула. – Если бы не это… – еле слышно сказал Деланей. – Могли бы мы с ней сблизиться? Хотел бы я знать. Сиири растерялась. Она впервые видела нахального, уверенного в себе Деланея таким уязвимым. Он смотрел на дочь, и в глазах цвета хмурого осеннего неба отражалась непривычная для Мира грёз печаль. Богине войны не было знакомо это чувство. Какие там дети, она и влюблялась-то всего раз, и то… Быть может, стоило тогда рискнуть, поставить всё на кон и последовать за тем человеком? Как сказал Деланей – если бы не это, если бы не её бессмертие, кто знает?.. Сиири вздрогнула. Только дело не в бессмертии, правильно он сказал. Дело в неизвестности. Сказанное отцом «лишиться бессмертия» может означать многое – и превращение в человека… и буквально лишение бессмертия. – Немного завидую тебе, – задумчиво сказал бог тьмы. – У тебя есть дитя, с которым можно не расставаться, твоя академия. И в ней каждый студент – твой ребёнок… или воспитанник, если угодно. Тебе не надо разрываться между долгом и чувствами, они слились в твоём деле. Я же… Он махнул рукой, опустил взгляд. Сиири пару мгновений стояла без движения, затем решительно перевела изображение назад, на подвал спортивного комплекса. А ведь он прав, если задуматься. Все эти чувства, всё, чего она была лишена, потому что решила не сближаться с людьми, она может обрести здесь. Достаточно выбрать правильного человека. Достаточно представить, что он не просто подопечный, а нечто большее… И снова на эту роль больше годился Элиот Кэмпбелл. Он вырос на глазах Сиири, возмужал, стал настоящим красавцем и самым лучшим жрецом из тех, что работали в Санктуме. Таким мог бы быть сын богини войны, если бы она не побоялась… – Ты прав, – прошептала Сиири. – Я могу всё это почувствовать… безопасно. И мне нужен именно такой чемпион. Она повела изображение вдоль по залу, заглядывала в каждую из кабинок, пока не остановилась возле последней. Там стоял высокий, смуглый парень в клетчатой чёрно-красной рубашке и чёрных джинсах. Тёмные волосы растрёпаны, на щеке красуется родимое пятно, глаза светятся золотым. Парень смотрел в прицел огромной для него винтовки, стрелял, даже гильзы падали на пол, но ни одного попадания в мишень не было. – Кто ему винтовку доверил? – хмыкнул Деланей. – Не попасть с такого расстояния… просто смешно! Сиири оглянулась на бога тьмы, загадочно улыбнулась. – Он и не должен попадать, это иллюзия, – она снова обернулась к кристаллу. – Кажется, я знаю, кого выбрать… Ну что, Джереми Эдлунд, подумала Сиири. Ты достоин стать фаворитом богини войны, достоин того, чтобы показать ей, каково это – иметь ребёнка на земле. Теперь не подведи… Глава пятая. Когда приходит тьма, знай – я недалеко, только услышь мой шёпот во мраке Возвращение в Санктум стало куда более изматывающим, чем перелёт в Нижний Новгород, и виной тому было не только ухудшающееся самочувствие, но и один противный дух, у которого неожиданно испортилось настроение. Зараза такая. Глядя в иллюминатор на проплывающие внизу облака, Вероника с тоской вспоминала вечер в гостинице. Надо было тогда гнать духа взашей, а не заключать договор. А ведь началось всё с мелочи. Она как-то выругалась вслух, когда в аэропорту пыталась поднять сумку, чтобы передать на досмотр, и уронила её на ногу. Поначалу дух потребовал объясниться, затем долго ворчал что-то насчёт того, что времена изменились «чересчур сильно», а потом и вовсе замолчал до конца перелёта в Москву. Всё это время Вероника пыталась понять, что ему не понравилось, и с трудом нашла разгадку уже на борту нового самолёта. Ругательство, распространённое на Священной земле, звучало как «Аден тебя побери» и, похоже, дело было в нём. Дарующий пламя Аден, бог огня… Единственное тёмное пятно на светлой истории Мира грёз. Он был изгнан из своего небесного дома почти сто восемьдесят лет назад. Конечно, Кайл умер значительно позже, но кто знает – может, в те времена всё было иначе? Может быть, не зря статуя бога огня не пропала из храма, и то, чему сейчас учат в академии насчёт его изгнания, несколько… неточно? Услышав эти мысли, Кайл поперхнулся; это прозвучало так реалистично, будто он стоял в двух шагах, и Вероника от неожиданности подпрыгнула на своём сиденье. Затем дух внезапно разговорился. Что он терпеть не может Дарующего пламя, что говорить об этом не желает и слышать – тоже. Вероника попыталась было расспросить его, но дух молчал. Спустя пару часов она заметила, что тень исчезла, но глаза не светились – Кайл каким-то невероятным образом нашёл способ сбежать, не используя при этом Дар, чтобы она ничего не почувствовала. Большую часть пути до Священной земли Вероника на разные лады призывала духа, упрашивала, угрожала, делала вид, что что-то случилось – бесполезно. Он отзывался раз через десять, сухо осведомлялся, нужна ли помощь и, узнав, что всё в порядке, снова исчезал. Это раздражало, но Вероника понимала, что он поступает так, как считает нужным – контракт не обязывал его развлекать спутницу по пути домой. Да и на вопросы отвечать тоже… Хоть бы тёмный дух попался по дороге, что ли, чтобы изобразить девицу в беде по-настоящему, с тоской думала она. Впрочем, они попадались, но безобидные, да и те разбегались, стоило приблизиться к ним на десяток метров. Заранее чуяли, конечно. Зараза. И почему Одарённые не могут обладать таким же чутьём? Правда, скучать всё равно не пришлось. В самолёте, вылетавшем из аэропорта Байюнь в Гуанчжоу, к ней подсел русский парень. Его звали Олег, он был родом из Украины, и представился туристом, летевшим в Новую Зеландию посмотреть на Хоббитон. Повезло, как и в прошлый раз – когда Вероника вылетала со Священной земли, в Окленде к ней подсел итальянец Фабио, такой же забавный, дружелюбный и разговорчивый. Кайл объявился сам в Новой Зеландии. Нет, он по-прежнему молчал, но Вероника увидела, что за ней неотступно следует тень. Она вспомнила, что ещё в гостинице дух обмолвился, что никогда не бывал на Священной земле, и неудивительно – Санктум был основан после его смерти. Вероника так и не узнала, сколько ему было лет на тот момент, но решила, что около тридцати. Когда она подумала об этом, дух хмыкнул, и Вероника поняла, что снова ошиблась. Ничего, сказала она себе. Это всё временно. Рано или поздно он отойдёт, перестанет ворчать, они поладят. Наверное… В ответ на это дух тоже хмыкнул и замолчал надолго. Больше всего на свете Вероника мечтала добраться до своей комнаты и наконец-то выпить свой любимый фруктовый чай, на который постоянно не находилось времени. Ну… или выспаться. Просто рухнуть в кровать, накрыться одеялом с головой и ни о чём не беспокоиться до завтрашнего дня. Но, зная парочку своих друзей, и особенно одного из них, необыкновенно надоедливого, она могла с полной уверенностью сказать, что мечта её несбыточна. Вероника добралась до женского общежития в начале третьего дня. Шаги гулко отдавались под высоким потолком, отражались от выкрашенных белой краской стен. В это время большинство студентов разбредалось на дополнительные занятия – спортзал, библиотека, всевозможные кружки, стихийно образовавшиеся после того, как Санни запустила свою танцевальную группу. Когда в этих коридорах так пусто, ощущаешь себя неуютно – как будто прогуливаешь занятия. И плевать, что только что вернулась с другого конца планеты с задания, которое тебя едва не угробило… Вероника застыла. Возле двери в её комнату стояла Алина и обнималась с незнакомым парнем. Ну, то есть, ты смутно помнишь лица студентов, потому что видишь их каждый день, и в академии учится не так много народа. С этим парнем Вероника не была знакома, хотя видеться могла. Невысокий, широкоплечий – зелёная футболка так обтягивает фигуру, что кажется, что она вот-вот треснет… Нет. Если бы они были знакомы поближе, Вероника вспомнила бы хотя бы его имя. – Вот мы и пришли, – промурлыкала Алина и прижалась к спутнику. Рядом с этим крепким парнем соседка казалась тонкой тростиночкой, хотя они и были почти одного роста. – Зайдёшь? Парень покачал головой. – В другой раз, – сказал он, и его голос оказался неожиданно низким, настоящий бас. – Готовиться надо. – Ой, брось, ты всё это наизусть знаешь, – протянула Алина. – Пойдём… Соседка выглядела настолько милой, что от этого начинало тошнить. Вероника откашлялась. Алина и её спутник одновременно вздрогнули и неловко отпрыгнули друг от друга. – Смотрю, подготовка к сессии в самом разгаре, – громко сказала Вероника. Она проскользнула между остолбеневших ребят и зашла в комнату. Захлопнула дверь перед носом Алины в тот момент, когда красная соседка уже раскрыла рот, чтобы возмутиться, и, прислонившись спиной к стене, позволила себе тихонько похихикать. Комната в общежитии была достаточно просторной для того, чтобы здесь уживались три девчонки. Кровати растянулись вдоль стен, две слева, одна справа от входа, возле неё высился огромный двустворчатый шкаф из тёмного дерева. Перед окном стоял огромный письменный стол из тёмного дерева, заваленный разномастными томиками. Японские комиксы манга, учебник и две книги по истории Мира грёз и стопка модных журналов смешались с тетрадями и учебными материалами, композицию венчал стаканчик с карандашами и ручками. За дверью слышались глухие голоса. Кажется, голубки скоро разлетятся по своим делам, и соседка придёт мстить. Хихикая, Вероника скинула с плеча рюкзак, бросила на пол, следом скинула на него куртку. Послышался тихий стук. – Вы так крепко приклеились друг к другу, что я испугалась, что не разойдётесь, – прокомментировала Вероника, еле сдерживая смех. – С возвращением, – отозвался знакомый мужской голос. – Кто к кому приклеился? Вероника подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Возле двери, ухмыляясь, стоял Джереми. Высокий, темноволосый, смуглый, он чем-то был похож на Веронику… вернее, она на него. Оба любили тёмные джинсы, кеды и клетчатые рубашки, оба не расставались с наушниками; только приятель носил огромные, накладные, а Вероника – маленькие, «капельки». С кем поведёшься, от того и наберёшься – с ней эта поговорка сработала не на все сто, а как минимум на тысячу. – Алина со своим новым парнем, – Вероника демонстративно поморщилась, наклонилась к рюкзаку. Вжикнула молния. – Я уже со счёту сбилась, с каким именно. Дверь снова стукнула. На этот раз на пороге появилась соседка. Чуточку выше ростом, русые волосы заплетены в вечно растрёпанную косу, открытое, приятное лицо. Алина тоже подхватила моду на джинсы и рубашки, только выбирала светлые тона и чередовала с майками с забавными надписями. – Ты шутишь примерно так же хорошо, как танцуешь, – буркнула она. – Я понимаю – устала, вернулась с задания и всё такое. Но… как-то… – Это третий парень за месяц, – в тон ей ответила Вероника. – Тебе не кажется, что уже перебор? – Пятый, – Алина пожала плечами и плюхнулась на свою кровать. – Я не виновата, что нравлюсь им. – Но это не значит, что надо всем отвечать согласием! – Кто бы мог подумать, что существует кто-то ещё более приставучий, чем я, – прокомментировал Джереми. Вероника оглянулась на него и постаралась вложить в свой взгляд весь гнев, на который сейчас была способна. Приятель поёжился. – Ты хоть помнишь, как его зовут? – спросила она, отвернулась к шкафу. Открытая дверца скрыла её от глаз друзей, Вероника опустилась на пол и выдохнула. Всё тело болело, демонстративно бодриться было не так легко. – Петер, – отозвалась Алина. – Он с моего курса. Ника, я всё понимаю, но твоё товарищество закончилось, я уже… – Нет, это навсегда! – объявил Джереми и устроился на кровать рядом с ней. Положил руку на плечо Алине, и Вероника, краем глаза заметив этот жест, нахмурилась ещё больше. – Не веришь, спроси у неё. Кстати, Ника… – Задание прошло замечательно, – протараторила она. – Вернее, не совсем нормально, пришлось попотеть, там появился обычный человек и почти напал на меня, но… – Обычный человек? Почти напал? – переспросил Джереми. – Ну да, но ничего страшного, – торопливо сказала Вероника. – Там оказался рядом один замечательный дух, так, мимо проходил. Он помог мне, только из-за этого лишился сил, и мне пришлось… Слова иссякли. Вероника зажмурилась. Она отрепетировала десять вариантов, как рассказать Джереми о Кайле, но все они мигом вылетели из головы. Что-то навалилось на дверцу шкафа так, что тот жалобно скрипнул. Вероника подняла взгляд – приятель стоял совсем близко и хмуро смотрел на неё. – Ты взяла его с собой как хранителя, – твёрдо сказал он. Вероника сжалась. Приятель демонстративно закатил глаза. – Александрова, ты просто чокнутая, – сказал он, намеренно сделав ударение на вторую «а». Вероника хотела было привычно разозлиться и пригрозить ему кулаком, но не решилась. – Правда? – спросила Алина. Её голос звучал совсем близко, как будто она стояла прямо за Джереми. – А ты думала иначе? – хмыкнул Джереми. Пожал плечами, развёл руками. – Ничему жизнь не учит. Ничему. – Я… – Вероника закусила губу. Помолчала немного, подбирая слова, увидела, как Алина выглянула из-за плеча приятеля. – Я… Этот дух знаком с моим отцом. Я… Взгляд Джереми смягчился. Алина прикрыла рот ладошкой. Вероника неожиданно для себя осмелела. – А ещё… он очень сильный, – добавила она. – Если бы ты только видел, как он использовал свой Дар! Если у меня будет такой хранитель, я смогу не пользоваться своим Даром. Ну, вернее… вы поняли. Джереми покачал головой. – Точно ничему не учится. – Он пожал плечами, посмотрел на Алину; та покивала и улыбнулась. – Я думал, мы закончили с этим? – Наставление героям, Джей, – процедила Вероника, сжала кулаки. – Первый закон Санктума. «Уничтожать тьму, оберегать свет, следовать воле богов». Вот я и уничтожаю её… так, как могу. Джереми выдохнул. Покачал головой. – Знаешь… – он пару мгновений помолчал, затем махнул рукой. – Ай, ладно, делай, что хочешь. Всё равно тебе придётся самой пользоваться Даром, хочешь ты или нет. Вероника вскочила на ноги и уже открыла рот, чтобы возразить, но Джереми накрыл ладонью её губы. – Я тебе ничего не буду говорить, – сказал он, – пусть Элиот скажет за меня. Ты же не забудешь отразить эту маленькую деталь в отчёте? Зараза. Ещё отчёт жрецам готовить. Вероника мысленно застонала. – Не забуду, – буркнула она и отстранилась. – Вот и прекрасно, тогда и поговорим, – кивнул Джереми. Отошёл от шкафа, помахал рукой, шаг за шагом отступил ближе к двери. – Обязательно расскажи во всех подробностях, как это было. Он махнул рукой в последний раз и скрылся за дверью. Послышался негромкий стук. Вероника пару мгновений смотрела на закрытую дверь, затем скользнула мимо Алины на кровать, растянулась на ней и зажмурилась. Свет в комнате был таким ярким, что даже с закрытыми глазами было светло. – Он… – Он прав, – выдохнула Вероника и отвернулась к стенке. – Этот дух… Я до сих пор не знаю, можно ли ему доверять. Наверное, правда, надо поговорить с Элиотом, всё равно отчёт сдавать. Тёплая рука легла на плечо. Невыносимо хотелось чая, но Вероника зевнула и неожиданно поняла, что кровать невероятно мягкая, а сама она ужасно устала, и вообще… – Обязательно поговорю, – решила она и зевнула. – Как только проснусь… Темнота подступила так внезапно, что Вероника и не заметила этого. *** Вероника проснулась следующим утром и погрузилась в суету сессии, как в реку с быстрым течением, напрочь позабыв и о Кайле, и об отце, и об отчёте по заданию для жрецов. Экзамены назначались каждый день, утром – теория, после обеда – практика, остаток дня проходил за баррикадой из учебников и конспектов. Вероника ощущала себя то ли лунатиком, то ли зомби – постоянно хотела спать, что-то проговаривала про себя, пытаясь повторить лишний раз, путалась в днях и часах. Впрочем, похожими лунатиками были почти все студенты, даже те, кто не страдал от рассинхронизации после двух перелётов через полмира. И всё было бы куда проще, если бы Кайл не объявлялся в самый неудобный момент, чтобы вставить очередной ехидный комментарий. И хотя Вероника старалась их игнорировать, иногда не получалось. «Что это за жуткая клинопись?» – спрашивал дух, когда она раскрывала учебник по математике. – Тригонометрия. Кайл, отстань. «С каких пор героям нужно быть умными и грамотными? Тем более женщинам. Ваше дело…» – Ты точно из девятнадцатого века, а не из Средневековья? Кайл вспыхнул, как пороховой склад от одной искры. Кажется, он был настроен на долгий спор, и Веронике пришлось потребовать, чтобы он замолчал. Вероятно, это был первый случай, когда дух послушался прямого приказа, но надо же когда-то начинать? В другой раз он подал голос, когда Вероника вышла на прогулку по парку, чтобы хоть немного проветриться и мысленно повторить пройденное. «И что, это – то самое хвалёное место, построенное руками богини войны? Лес, заваленный камнями. Вы тут без карты можете найти дорогу?» Вероника смутилась. В своё время, как и любой первокурсник, она думала о том же. – Ничего, это полезно, – отозвалась она. – Героям часто приходится работать за городом, когда нужно уничтожить источник тёмных духов. «А ещё чаще – в городе. Впрочем, город у вас тоже не лучше. Коробки какие-то…» Чаще всего Вероника переходила от академии до библиотеки или храма окраинами, где частные домики на небольших земельных участках лепились друг к другу медовыми сотами. Ну да, напоминают коробки, ещё и похожи друг на друга – белые, аккуратные, как будто построены по одному заказу. Но это же окраины! В центре – многоквартирные дома, есть даже несколько высоток, выстроенных по краям главной площади. Да и красиво здесь – несмотря на то, что домики похожие, каждый из них окружён по-своему волшебным садом. Кто-то разводит цветы… Самым тяжёлым и одновременно лёгким стал экзамен по истории Мира грёз. Кайл не преминул прокомментировать каждый вопрос; и хотя Вероника готова была пристукнуть его за снисходительный тон, она всё же не постеснялась записать за ним каждое слово. Ещё никогда не было такой тяжёлой сессии, уговаривала себя Вероника, ещё никогда ей не приходилось так долго отходить от перелёта между часовыми поясами. Наверняка она провалила все экзамены, так хоть историю сдаст хорошо. Конечно, Кайл слышал каждую её мысль, но в тот момент благоразумно решил промолчать. Для Джереми сессия закончилась на день раньше; в честь этого он объявился в комнате Вероники и едва ли ни за воротник вытащил её гулять. Она даже не пыталась сопротивляться, только попросила пару минут на то, чтобы привести себя в порядок. Добралась до зеркала, взглянула и быстро выскочила к Джею – в серебристом стекле отразилось нечто маленькое, бледное, всклокоченное и потому настолько страшное, что Вероника побоялась увидеть это в ночном кошмаре. Они гуляли по парку до поздней ночи. Джереми был как никогда в хорошем расположении духа – он не просто хорошо сдал экзамены, но на последнем ещё и сумел одолеть Санни… ну, то есть как одолеть. Вероника хихикала про себя – даже до неё дошли слухи о том, как это было: Джей создал десяток копий, королева школы растерялась и попалась быстрее, чем успела прийти в себя. Чтобы задобрить её, Джереми создал букет цветов и презентовал Санни; она же в ответ обрушила на него всё своё раздражение и усталость от сессии. Буквально – воплотила чувства в виде игрушечного резинового молотка и от души врезала. По слухам, Джереми провалялся в нокауте пару минут, и им засчитали ничью; сейчас же приятель хвалился, что выстоял, и что ради своей принцессы вытерпит и не такое. Вероника кивала в ответ и снова погружалась в размышления о предстоящем последнем экзамене. Третий курс предполагает третью ступень познания Дара – воплощение. Теоретически, ты должен всего лишь доказать, что умеешь придавать своим способностям форму; на практике разные студенты сдавали экзамен по-разному. Если это будет сражение с тёмным духом, а не стандартная проверка, уныло думала Вероника, провал гарантирован. К Кайлу она не хотела обращаться из вредности – хватит, наобщались уже за время сессии. А сама она точно сдать не сможет – оружие проносить запрещено, а на то, как она умеет обращаться со своим Даром, можно было полюбоваться в том лесу под Нижним Новгородом. Жаль, никогда не знаешь заранее, как всё будет происходить, даже не подготовиться. С другой стороны, то, что мертво, нет смысла тыкать палочкой, оно от этого не оживёт… Наутро, сидя за чашечкой любимого чая, Вероника получила сообщение о том, что экзамен будет проходить в комплексе на окраине парка. Это могло означать только одно – это действительно будет встреча с тёмным духом, пусть и искусственным. Лучше не придумать… Тренировочный комплекс представлял собой четыре огромных полукруглых здания, похожих на ангары, растянувшихся вдоль забора. К ним вела широкая асфальтированная дорога, напоминавшая взлётную полосу, деревья возле неё были вырублены. Вероника взглянула на аккуратные серебристые часики на правой руке – до начала экзамена оставалось пара минут. В наушниках играла любимая песня, но впервые в жизни это не помогало сосредоточиться. Да уж. Уметь бы побеждать духов голыми руками, без Дара, уныло подумала Вероника. Сердце колотилось как сумасшедшее в ритме музыки, рвущей наушники. Волнение подкатило к горлу, успокоиться не получалось. Проклятый, бесполезный Дар, от него одни проблемы… «Ты странная, – послышался в голове голос Кайла. – Дар – это настоящее благословение. Как можно его ненавидеть?» Вероника застонала, вытащила из ушей наушники. Вот только этого ей сейчас не хватало… «Просто, – мысленно бросила она. – Надо наслушаться, как первый закон Санктума повторяют на все лады все, кому не лень». «Глупости, – хмыкнул Кайл. – Если бы речь шла о твоём Даре, тебя бы сюда не пустили». Угу. Конечно. Дочь бога – и не пустят сюда. Вероника не хотела начинать снова, ей хватило разговоров с Джереми на эту тему. Она уже собиралась проговорить это вслух, но Кайл, кажется, услышал её мысли раньше. «А как же упоение от использования Дара? – насмешливо спросил он. – Только не говори, что не чувствуешь. Ты же дочь бога». Вероника сжала кулаки. Снова посмотрела на часы – времени оставалось считанные секунды. «Его нет». «Не может быть». «Может! Напомнить тебе наставление героям? Уничтожать тьму, оберегать свет, следовать воле богов. О том, чтобы использовать Дар в своё удовольствие – ни слова. Как и о том, что дети богов должны быть какими-то, какими их видишь ты». Кайл фыркнул. Вероника полной грудью вдохнула утренний воздух, пронизанный запахами мокрого асфальта и травы, пытаясь успокоиться. И как ему удаётся завести её с полоборота? «Это – просто удовольствие от того, что ты делаешь, – сказал Кайл. – Причём тут правила?» «Они созданы для того, чтобы нас направлять, – Вероника сжала кулаки, задышала часто, как будто говорила всё это вслух. – То, что ты упиваешься своими способностями – не самое лучшее направление, оно может привести на тёмный путь». «Шутишь, что ли? – хмыкнул Кайл. – Правила созданы для того, чтобы их нарушать». «По тебе это заметно. Скажи, нарушение каких правил привело тебя в тот лес?» Из ангара послышался низкий протяжный гудок, похожий на пароходный. Вероника потянула на себя тяжёлую металлическую дверь, та распахнулась с тихим скрипом. Кайл молчал, и что-то подсказывало, что последние слова ему не понравились. Ну и пусть. Хотя бы на экзамене помолчит… Дверь за спиной закрылась, и Вероника осталась одна в темноте. Глава шестая. Так ты напоминаешь мне, кто я на самом деле В вышине зажёгся свет, и холодные синие лучи залили огромное помещение, открывая взгляду кусочек леса под высокой крышей. Молодые деревья каури дотягивались верхушками до полукруглого металлического потолка, папоротники и высокая, почти по колено трава были насажены так густо, что не было видно земли. В стороне журчал ручей. Здесь пахло лесом – смолой, влажной землёй и немного речной водой, но среди тонких ароматов пробивался резкий запах озона. Дух уже был здесь. Я осталась без оружия, а потому должна полагаться на свои способности, напомнила себе Вероника. Она села на землю – вернее, на узловатый корень, невидимый среди травы – прислонилась к железной стене, зажмурилась и прислушалась к миру вокруг. Она могла почувствовать каждую тень, отбрасываемую в помещении, а благодаря листве и траве вся земля здесь затянута теневой вязью. Тьма подскажет, где искать духа. Всё получится. Тени не отзывались. Запах озона усиливался, Вероника начинала нервничать. Ладно, не с первого раза, но всё получится. Ещё разок. Она снова погрузилась в себя в надежде, что тени всё же откликнутся, и дух отыщется… Запах озона усилился. Вероника открыла глаза и машинально отскочила в сторону прежде, чем поняла, почему. Огромная тень за её спиной врезалась в стену и рассыпалась на кучу маленьких шариков, те мгновенно покатились по траве и исчезли в ней. – Что за?.. – выдохнула Вероника. «Гештальт-дух, – буркнул Кайл. – Дробится на кусочки и собирается обратно». – Спасибо, мне очень помогло его имя, – пробормотала Вероника. Она оглянулась по сторонам. Навязчивый запах озона щекотал ноздри. Листья папоротника слева пошевелились, что-то чёрное мелькнуло за кустом и скрылось в зелени. «Чему вас тут учат? Ты что, не знаешь, как с ним бороться?» Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/kristina-aleksandrova/istoriya-odnogo-odinochestva/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 129.00 руб.