Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Злая память. Книга вторая. Сибирь

Злая память. Книга вторая. Сибирь
Злая память. Книга вторая. Сибирь Олег Колмаков Продолжение первой книги. На сей раз противостояние российского офицера и чеченского полевого командира переносятся в Сибирь.Содержит нецензурную брань. Госпиталь Невзирая на чрезмерную потерю крови и многочисленные ранения, спасти майора Князева всё же успели. Невзирая на сложную и достаточно продолжительную операцию, уже через сутки Валерий пришёл в себя. Белые стены, покой, щебетание птиц. И если бы не тихие переговоры соседей по палате, да тупая боль во всём теле, майору вполне могло показаться, что он уже в раю. А ведь, открыв глаза, его первая мысль была именно об этом. Не ошибусь, если предположу, что мало кто из военнослужащих, побывавших на Северном Кавказе в длительных командировках, сумел миновать медицинское учреждение под названием госпиталь – будь то передвижной, стационарный, полевой и так далее. Ну, а для тех, кому повезло, кто вернулся домой без единой царапины и для прочих мирных граждан, пожалуй, следует кое-что пояснить. Медсанбат – это самостоятельное войсковое подразделение, со своей спецификой, порядками и правилами. Он живёт своей жизнью и представляет из себя нечто среднее между обычной городской больницей и регулярной воинской частью. Именно в таком: полу передвижном, полу стационарном госпитале, переоборудованном из бывшей школы, и оказался нынче Валерий. – Лёнька, слушай.… Как раз то, о чём ты давеча у врача спрашивал… – довольно-таки зычно произнес один из пациентов, лежащих с Князевым в одной палате. – …Контузия – слово латинское. Означает оно, общее повреждение организма, возникшее при ушибе всего тела или большей его части. Чаще всего воздушной волной при мощном взрыве. Сопровождается потерей сознания, нарушением сердечной деятельности, дыхания, слуха и речи. Понял теперь, отчего руки твои трясутся, как с перепоя. Лёня, к которому обращался чтец медицинской брошюры, очевидно, успел привыкнуть к трёпу соседа. Потому и промолчал, никак не отреагировав на не совсем обязательный комментарий. Не обнаружив в молчаливом Леониде желанного собеседника, любитель поболтать отбросил книженцию и покрутил головой в поисках очередной своей жертвы. Тут-то и заметил он Валерия, открывшего глаза. – Привет, командир! С возвращением. Как чувствуем себя? – Спасибо, хреново, – отшутился майор. – Ты, это… Коль, что-то понадобиться.… Ну, там помощь, какая будет нужна.… Не стесняйся. Я Дмитрий. Четвёртый день уже здесь… – и тут улыбка с лица балагура вдруг исчезла. – …Ваших много вчера привезли. Видать, жаркая была ночка. Особо тяжёлых сразу в вертушку погрузили и на «большую землю» отправили. С тобой долго не могли определиться: здесь оперировать или перестраховаться, не брать грех на душу. Ну, и видок у тебя был…. Весь какой-то изрезанный, изрубленный, исколотый, простреленный. Будто попал ты под комбайн или гигантскую газонокосилку… – впрочем, серьёзным Дмитрий оставался совсем недолго. Что-то, припомнив, он вновь вернул на свою физиономию привычную улыбку. – …Эх, и как же я подзабыл… Лейтенант, подъём! Командир твой очухался… Однако тот, к кому обращался разговорчивый пациент, так и продолжал неподвижно лежать, отвернувшись к стенке. – Странно… – удивился Дмитрий. – …Уснул, что ли? Ведь только что, я с ним разговаривал. Или, ни дай Бог, помер… – Что за лейтенант?.. – Князев, конечно же, уже догадывался о ком идёт речь. – …Не Побилат ли? А ну, отзовись… – Я это, товарищ майор… – тяжело вздохнув, Александр развернулся на другой бок, лицом к командиру. – Объясниться не желаешь? – в том же тоне, что и говорил с ним Муханов перед сходом в долину, на сей раз к Побилату обращался уже Валерий. – Позже. – Чего же так?.. Совесть мучает или стыд? – О-о-о, ребята!.. Сдаётся мне, что вчерашнее сражение для вас вовсе не закончилось. Не вышли вы ещё, братцы, из боя… – пытаясь сгладить назревающий конфликт, в спор сослуживцев вмешался всё тот же Дмитрий. – …Извиняйте, господа офицеры, но дуэль вам придётся отложить до лучших времён. Мы с Лёнькой почти «неходячие». Ноги у нас перебиты с множественными переломами, потому и оставить вас один на один, для выяснения отношений, вряд ли получится. – Зачем же кому-то уходить? Считаю, что и посторонним, будет вовсе не грех послушать. Расскажи-ка нам, товарищ лейтенант, о своих «подвигах» в тылу врага… – не унимался Князев. Нынче его переполнял необузданный гнев. – Не могу я сейчас ни о чём говорить. Поверьте, на душе у меня, действительно паскудно. Если б не помощь Лютого, все бы мы в той долине и полегли… Нас там, просто-напросто, отстреливали как бездомных собак. Семеро наших, на моих глазах погибли.… А Муханов.… Так тот вообще… – поперхнувшись, Побилат замолчал. – Что?.. Что ты сказал?.. Повтори. Серёга погиб?.. – взревел Валерий. Он готов был тотчас наброситься на лейтенанта. Однако, резко приподнявшись, сразу повалился на койку. – Хочу кое-что уточнить. – Дмитрий решительно оборвал монолог Князева. – Не влезай, – раздражённо ответил ему Валерий. – Нет, уж вы позвольте… – стоял на своём оппонент. – …Давеча вы, товарищ майор, заикнулись о неких «посторонних», да о «подвигах лейтенанта в тылу врага». Так я хотел бы внести кое-какую ясность. Дело в том, что посторонним среди нас может считаться лишь Лёнька. А с этим молодым человеком… – Дмитрий кивнул в сторону Побилата. – …Я бежал из даудовского плена. И уж получше твоего, майор, знаю о его подвигах. – Не понял… – Князев оказался несколько обескуражен. – …Ведь ты, лейтенант, говорил о том, что никого более в живых не осталось. – Так ведь и я считал точно так же… – усмехнулся Дмитрий. – …Был абсолютно уверен в том, что лишь мне одному и удалось выжить. Судьба ко мне уж больно благосклонна. Везучий я по жизни. А на парня ты зря наехал… Хлопец он проверенный. Как за себя могу за него поручиться. – Дима, а ты в каком звании? – как бы отвлекаясь от темы, поинтересовался Валерий. – Ну, капитан. Капитан ВВС, Волкодаев. – А известно ли тебе, капитан?.. Что тот, за которого ты только что поспешил поручиться, привел нас вчера в засаду к тому же Даудову. Это на его совести те десятки убитых и раненых, привезённых вчера в госпиталь из долины. Кабы не расколол его, ранее упомянутый Муханов, лежать бы нам всем до единого в одной братской могиле. Эх, Дима-Дима… Знал бы ты, каких мужиков мы вчера потеряли. – Да, ведь я… Вместе с вами в ту долину пошёл… – не сдержался Побилат. – …Не сачканул, не остался на складах. Ну, и подумаешь, что засада… Мы что же, слабей чеченцев? – Почему ж ты своих не предупредил?.. И самое, главное. На хер ты пошёл на поводу у Салмана? – А что ещё я мог сделать? – хоть как-то пытался оправдать себя Александр. – «Что мог сделать»… – Князев пискляво передразнил Побилата. – …Какое ж поганое поколение выросло за последние лет пятнадцать. Хотя нет… Это вовсе не поколение. Те же Литвиненко и Бутаков вполне нормальные ребята. Ведь они, считай, твои ровесники. Тут, скорее не поколение, а некая социальная прослойка молодых ушлёпков. Которые заранее оправдывают ту подлость, что собираются сделать. А после скулят: дескать, а чего я мог поделать? При этом вполне искренне могут пообещать то, чего выполнить не в состоянии. Помнишь, лейтенант, как ты бил себя в грудь: дескать, оставьте меня на складах, не подведу. Смело так обещал, уверенно. Ну, как такому не поверить?.. И что? Обосрался на первых же неприятностях. Все свои обещания по боку. Извиняйте, не получилось. Вот в следующий раз, обязательно сделаю. И вновь честный взгляд, будто ничего и не было.… Хватаетесь, мля, за всё подряд, считаете себя умнее других. Берётесь за серьёзное дело, будто в грузчики нанимаетесь, где не требуется ни опыта, ни образования. На хрен нам военное училище? Мы и без него стрелять из «травмата» умеем. И таких умников масса. Как-то на гражданке ко мне на работу приходил устраиваться примерно такой же персонажи. Спрашиваю: какое образование? Восемь классов. Учиться он более не желает. Что делать умеешь? Отвечает: всё. Ты, дескать, только плати. Ради смеха интересуюсь: сможешь, торговым представителем работать? Смогу, отвечает. А руководителем отдела? Тоже смогу. Ну, а директором компании? Смотря, какой будет оклад. И ты Побилат, перед поездкой на Кавказ, наверняка мыслил примерно так же.. Мол, чё тут сложного?.. Заряжай, да стреляй. Вояки-то они, все без мозгов. А известно ли тебе, Дима, какую сумму необходимо заплатить, дабы попасть, предположим, в омскую школу милиции? Или по новому, в юридический институт. То есть те, кому через пять-семь лет предстоит бороться с коррупцией, начинают свою карьеру именно с взятки. В их мозгах уже с семнадцати лет закладывается истина: дать на лапу – это вполне нормальное, вовсе не предосудительное явление. Причём, заметь.… Как не включишь ты телевизор, какую газету не откроешь, повсюду «менты» плачутся о своей низкой зарплате. И, тем не менее, конкурс в ту же ВШМ просто зашкаливает. Спрашивается: куда же тот народ ломиться? Да, к тем же взяткам они и рвутся. А «пролетят» те юные выпускники школы милиции мимо «кормушки», мимо хлебных вакансий, тут же примкнут к неудачниками, требующим повышения зарплаты. Дескать, как нам, честным «ментам», семьи содержать? А ведь он, потому и честный, что никто ему не даёт. Как не крути, а оправдания у них всегда заранее приготовлены. Внезапно дверь палаты распахнулась, и на пороге появилась Ирина. На плечах её был накинут белый халат. – Ну, вот. Теперь и сама вижу, что жив. А меня уверяли, будто бы, состояние у него тяжёлое. Дескать, пуля в сантиметре от сердца застряла. Потому, и никаких посещений. Пришлось идти в обход. И уже с коридора, я услышала твой голос…. Вот вам и тяжёлое состояние. Привет, Валера! Ой, извините… – только теперь она заметила, что Валерий в палате вовсе не один. – …Всем, здрасьте. – Добрый день, барышня… – подсуетился Дмитрий. – …Вы не поверите, но он не просто разговаривает, майор уж во всю «воюет». Христом-Богом вас прошу: утихомирьте вы своего кавалера. Мало того, что ему самому покой нужен, так он и не ровен час ещё парнишку готов прибить. – Которого? – вошедшая рассеяно обвела взглядом помещение. – Да, вот же он. Видите? От страха в угол забился. Вчера с дюжину осколков из него вынули, и спрашивается: зачем? Один хрен… Прошу прощения за грубое слово. Всё одно, ни сегодня, так завтра, ваш майор прямо тут его и укокошит… – упражняясь в остроумии, лётчик всеми силами пытался произвести на даму самое благоприятное впечатление. В заключении он, как бы, между прочим, ещё и добавил. – …Вы в следующий раз к нам с подругами приходите. Тогда и всплески гнева сами собой поутихнут. Внешность паренька, на которого указал Дмитрий, как будто бы, показалась Ирине знакомой. – Саша?.. Тебя ведь Александром зовут?.. – неуверенно поинтересовалась гостья. – …Ведь это ты был в лагере наёмников? Лейтенант, чуть изменившись в лице, молча кивнул. В глазах его помутилось. С первой секунды он узнал в вошедшей, ту самую пленницу Даудова. Потому и готовился Побилат к самому наихудшему. «Сейчас она расскажет всем, как я убил солдата, в то время как Князев не обременит себя излишними расспросами или какими-то пояснениями. Ему и без того, будет всё понятно. И тогда мне придёт полный кирдык… Жаль, нет у меня под рукой пистолета. Не задумываясь, пустил бы себе пулю в висок. Оборвал бы всё, и сразу…» Однако Ирина будто прочитала в глазах лейтенанта мольбу о пощаде. – Валера, ты в курсе, что именно этот офицер меня спас. Если не жизнь, то нечто большее.… Там, в плену у арабов он не дал свершиться бесчестью… – Ого!.. – оживился Дмитрий. – …Вот с этого самого момента, если можно, то помедленней и поподробней. Итак. Кто, где и при каких обстоятельствах? – Да, заткнёшься ты, в конце-то концов, – вдруг рявкнул на лётчика Леонид, не проронивший до сей поры ни слова. Видать, уже окончательно «достал» его Дима. – А рассказывать-то, собственно и нечего… – грустно проговорила дама. – …Неприятно мне о той «помойке» вспоминать. Скажу лишь о том, что и среди наших военнослужащих встречаются подонки почище чеченских. Один из таких, спасая свою «шкуру», под всеобщий сальный смех ублюдков, был вовсе не прочь надо мной надругаться. – В то время как ещё один подонок, спасая уже свою шкуру, прикончил первого… – усмехнулся Князев. – …Побилат, ведь я правильно понял ту ситуацию?.. Лейтенант молчал. Выждав немного, Валерий продолжил. – Ирина, ты думаешь, он о твоей или иной чести в ту минуту думал? Не обманывайся. Прежде всего, он выслуживал у бандитов своё собственное освобождение. Вот так, эти недоделанные и недоученные менеджеры, риэлторы, банкиры, политики, строители, военные.… Вся эта никчёмная братия, нашу страну и херят. «Ну, чё я мог поделать в той ситуации?» – вновь пропищал майор. – А ты, Валера, не уж-то предпочёл, чтоб его расстреляли, а меня пустили «по кругу»? – сверкнула глазами Ирина. – Не знаю… – вновь взревел Князев. – …Не представляю, какое из двух зол страшнее: предательство, сговор с врагом или смерть, достойная чести офицера. – Ну, извини Князев. Что он не дал им меня трахнуть… – развернувшись к выходы, Ирина с грохотом закрыла за собой дверь. – Дурак ты, командир… – укоризненно покачал головой Леонид. – …Ни за что, ни про что, взял да и обидел хорошую девчонку. А ведь она на тебя так смотрела. – Я лишь сказал то, как оно есть на самом деле, – с нескрываемой злобой (и в первую очередь, на самого себя) тихо пробурчал майор. Вопреки всему, он был готов помчаться за ней вслед; обнять и на коленях просить прощения. «Ну, зачем она пришла в столь не подходящий час?.. Как говориться, попала под горячую руку. Безусловно, она была искренна в своих словах и побуждениях. И, конечно же, я обошелся с ней незаслуженно и не справедливо. Однако и ей не следовало ввязываться в мужской спор…» – Лёня… – пытаясь ещё что-то доказать, Князев вновь обратился к соседу по палате. – …Быть может, и ты считаешь, что мне следовало поблагодарить Побилата? Мол, правильно ты, парень, поступил. Возможно, мне следовало сказать ему: молодец, Сашка, что прикончил ты урода, пусть и своего соотечественника. А дальше, мне, наверное, следовало пожелать лейтенанту действовать в том же духе. Коль попал ты в плен, так режь, убивай, стреляй – если будет в том острая необходимость. Унижайся, торгуйся, целуй их в задницу, только бы вернуться целым и невредимым. Мы поймём, простим, обласкаем. Что?.. Чересчур утрированно?.. Или сверх жёстко? А как иначе?.. Это, брат, война. – Да, кто б с тобой спорил… – вместо Леонида ответил Дмитрий. На сей раз, он был предельно серьёзен. – …Лейтенант твой, конечно же, накосячил. Вот только не тебе, майор, его судить. Ведь ты не сидел в Салмановском зиндане, потому и не понять тебе лейтенанта. А может, и не хочешь ты этого делать. Меж тем, я кое-что попробую тебе рассказать. В той самой чеченской яме сидел с нами ещё один пленник, Никита. Ничего плохого о нём сказать не могу. Настоящий мужик и серьёзный офицер. Примерно, как и ты, он был старой армейской закалки. Даудов предлагал ему службу в своём отряде. Никита ж, послал его в жопу. Ну и где теперь наш герой?.. В чужой земле. А Побилат здесь. Ему ещё служить и служить. Ошибки молодости. Кто из нас их не совершал? Быть может, тот плен и будет лейтенанту самым главным уроком. А теперь представь: сколько бандюков (с этой самой злости за свой первый зиндан) он ещё сможет настрелять? – Кстати, Валера… – вновь подал голос Леонид. – …Ты тут о «ментах» недавно разглагольствовал… Ни чего, что я офицер ОМОНа? – Надеюсь, к тем ментам, о которых я давеча говорил, ты не имеешь ни какого отношения… – коротко ответил Валерий – …Если же обидел тебя словом или ещё чем, то извини. – Ладно, командир. Проехали, – махнул рукой Лёня. После этого, в палате надолго воцарилась гнетущая тишина. Вроде бы все, всё сказали, и никто не желал быть источником нового спора и, уж тем более, какого-либо конфликта. – Эх, и до чего же я люблю всевозможные больницы… – стукнув рукой по кроватной душке, первым нарушил молчание лётчик. – …Лежишь себе, ни черта не делаешь. Тепло, уютно, всегда накормлен и словом добрым обласкан. Опять же, медсёстры молоденькие. Прям, глазу приятно. – А я госпитали терпеть не могу… – ни к чему не обязывающий разговор с удовольствием поддержал Леонид. – …Данная антипатия у меня ещё с 96-го. В том году я получил своё первое боевое ранение. Поместили меня в так называемом полевом госпитале. Обычная палатка возле леса. Воды нет, медикаментов по минимуму, везде грязь. Короче, никакой гигиены. Хирург зашёл, обтёр грязные руки спиртом и полез ими же в мою открытую рану осколок извлекать. И это, без какого-либо наркоза. Жуть! И как только не помер я от болевого шока или заражения крови? Да и некую ущербность здесь невольно ощущаешь. Парни служат, а ты, как на курорте. А ещё, на мозги непрерывно давит мысль о том, что со службы, не дай-то Бог, по здоровью попрут. В общем, не отдых, а сплошная нервотрёпка. – Интересно. Кто ж тебя отсюда «попрёт»?.. – усмехнулся Дмитрий. – …Идиотов, поехать в Чечню, не так уж и много. – Побилат!.. – не обращая внимания на пересуды соседей по палате, Князев снова обратился к лейтенанту. Он всё ещё жил прошлым разговором. – …Говоришь, видел как погиб Муханов? – Видел… – как-то неуверенно, быть может, из-за каких-то опасений, ответил Александр. Впрочем, и дальнейшее его повествование сквозило нервозностью, волнением, запальчивостью. Он комкал слова; перескакивал с одного на другое, не договаривая прошлую мысль; периодически запинался и откашливался. – …Темно, правда, было. Пока бомбила артиллерия, мы затаились чуть поодаль. А после, уже в ближнем бою столкнулись с чеченским отрядом. Не сказал бы, чтоб выглядели они истерзанными нашей бомбёжкой. Свежие, мобильные, злые. За короткой перестрелкой последовала попытка сблизиться с нами вплоть до рукопашной. Числом, наверное, взять нас хотели. Однако офицеры принялись маневрировать, сохраняя заданную дистанцию. Где-то отступали; где-то отходили в сторону. Бывали и короткие вылазки в контратаки. Когда же подоспела подмога с техникой, уже мы заставили чехов пятиться. После… – Сам-то, ты чего в это время делал?.. – перебил лейтенанта Князев. – …В кустах отсиживался? Чего тебе было терять? Чехи верх возьмут, Даудов похвалит. А если наши, так Муханов простит. Неплохо пристроился. – Зачем ты так, командир? – Леонид вновь взглянул на Князева с укором. – Просто я, Лёня, всё ещё заставляю себя ему поверить. Но хоть режь ты меня, так и не могу. Лишь одна единственная мысль постоянно в голове крутится: «Сейчас соврёт… Вновь обманет…» Нету к тебе, Побилат, более никакой веры. – Я, как и все. Дрался, – потупив взгляд, ответил Александр. – Дальше-то, чего было? – чуть подбодрил лейтенанта Дмитрий. – Среди отступавших боевиков случайно мелькнуло лицо Салмана. Этого скота, я бы ни с кем бы, ни спутал. Бросился за ним… Муханов за мной. Кричит: дескать не стреляй, живьём его нужно взять. Он-то и догнал его первым. Повалил на землю. Даудов, сука, видимо понял, что путей для бегства у него уже нет. Вырвал чеку гранаты и, удерживая на себе командира, орёт: «Аллах, Акбар!» Под осколки той самой, рванувшей гранаты, попал и я. Совсем близко был. Успел лишь голову руками прикрыть. – Ещё кто-то видел Серегину смерть? – чуть задумавшись: поверить ли Побилату, поинтересовался Князев. – Вряд ли. Мы чересчур далеко от места сражения удалились. В палате вновь зависла тишина. «И всё-то у него без свидетелей… – размышлял про себя Валерий. – …Из плена вышел один. С Мухановым был один. Мутный он всё же парень.… Сам себе на уме». – Командир, давай-ка мы помянем твоего товарища, – вдруг обратился к Князеву лётчик. – А есть чем? – Обижаешь… – засуетился Дмитрий. – …Уж чего-чего, а выпивка у лётчика завсегда имеется. Волкодаев встал на костыли. С гранёным стаканом и бутылкой, извлечённой из-за тумбочки, пилот «обошёл» каждого из мужчин, не забыв естественно и о себе. Теперь-то и стало понятно Князеву, отчего Дмитрий постоянно навеселе, непрерывно шутил и встревает в любой разговор. Едва успели выпить, как в палату заглянула розовощёкая медсестра. – Волкодаев, едрить твою налево… – прикрикнула она на лётчика, взмахнув руками. – …Ты совсем, что ль сдурел?.. Уж в открытую квасишь. Живо в кровать. Дежурный врач вот-вот с обходом пойдёт… – Верка не заложит. Она нормальная девчонка… – укладываясь на своё место, пояснил Дмитрий. – …В отличие от Светки. Вот с ней, шутить не советую. Мегера. – Ну, а ты, Волкодаев?.. Каким образов до своих добрался, после того, как из плена бежал? – наблюдая за неуклюжестью Дмитрия, за его несуразными перемещениями меж коек, дружески улыбнулся Князев. – О том, как мы угнали чеченскую «Ниву», ты и от Побилата, наверняка, уже наслышан. Главное, я ему говорю: прыгай из машины.… А он, твой лейтенант, как баран упёрся. Дескать, давай ты первым. Тогда-то я и выпнул его из салона. Такого пенделя ему дал, что и сам оказался вне машины. Быть может, как раз это меня и спасло. Тут взрыв. И я уже лечу прямиком в пропасть. Дело в том, что пока я вышвыривал лейтенанта, за дорогой вовсе не следил, и «Ниву» слегка развернуло вправо. А там высота метров семьдесят. О многом, пока я летел вниз, успел подумать. Как кошка цеплялся за всё, что под руку попадалось. Камни, выступы, выбоины. Перед самой землёй за ветку какую-то ухватился, прилично снизив скорость своего падения. И всё же, сильно долбанулся о землю. Ногу в двух местах сломал; руку; рёбра отбил до трещин. Лежу и не знаю: радоваться мне, что, жив остался или в пору плакать. Ведь я оказался полностью переломан на вражеской территории. Пытался ползти, да только всё без толку. Хоть волком вой от бессилия. Так бы и сдох с голоду; либо птицы хищные, как падаль меня заклевали, если бы не старик-чеченец… По началу, мне показалось, будто бы кто-то из боевиков ко мне приближается. Притаился. Когда ж понял, что он без оружия, принялся маячить: дескать, помоги, в век тебя не забуду. Близко подойти он, видимо побоялся. Стоит, издалека меня рассматривает. Потом полез в свою котомку. Не за кинжалом ли, думаю? Нет. Вынул лепёшку и мне бросил, да и пошёл дальше. Почему-то я был полностью уверен в том, что пошёл тот старик бандитам меня сдавать. Уж смирился.… Вновь лежу, жду своего последнего часа. А среди ночи за мной наши пехотинцы на БМП примчались. Хочешь, верь, Князев, хочешь не верь. Да только, когда лежал я на дне той пропасти, голодный и нетранспортабельный, с радостью был готов сдаться даже Даудову. Только бы жизнь свою, хоть на немного продлить. Ну что, командир? Может, повторим?.. – и Волкодаев пощёлкал своим ногтем по гранёному стакану. – Так врача вроде ждём? – растерянно произнёс Валерий. – Вот именно, что «вроде»… – хихикнул Дмитрий. – …Нашел, кого слушать. Верку. Она лишь пугает. Гаркнуть на нас не может, стесняется. Потому и душит нашего брата чужим авторитетом. И лётчик вновь отправил бутылку по кругу. Однако, едва Валерий успел опорожнить свой стакан, как дверь палаты всё же отворилась. От неожиданности майор слегка поперхнулся. Правда, то был вовсе не врач, а всего-навсего очередной посетитель. Подполковник Лютый. – Здорово, симулянты!.. – подполковник приветствовал раненых своим привычным хрипловатым голосом. – …Вижу, выпиваете. Значит, дела ваши идут на поправку. – Может, к нам присоединитесь, – лётчик показал Лютому пузырь. – Нет, ребята. Я в завязке. Да, и дел ещё у меня нынче по горло. Это у вас отдых, не грех и расслабиться… – присаживаясь рядом с Князевым, отмахнулся от выпивки Лютый. – Ну, рассказывай подполковник. Чем всё закончилось? – Валерию не терпелось узнать подробности последнего боя. – Погибших достаточно… – поморщился командир. Данная тема была ему явно не по вкусу. – …Даже и не знаю, как тебе сказать. – Коль ты о Муханове, так я уж в курсе. Успели проинформировать… – майор покосился на лейтенанта. И подумав о чём-то, добавил. – …Да, и кроме того, о гибели Сергея, я, как будто бы, знал значительно раньше. Ещё там, в лагере наёмников… – У противника потери более ощутимые… – не придав последним словам Князева какого-либо значения, Лютый продолжил свой «доклад». – …Собрали тридцать девять трупов. Двадцать семь пленных. Совсем немногим удалось уйти в горы. Считай, банду уничтожили. В общем, операция закончилась более чем успешно. Эх, кабы не тот чёртов приказ об отходе,… Гораздо больше бойцов удалось бы сохранить. Качуру подвёл. Руки ему более не подам. – Что с Даудовым? – Что-что?.. – вновь пытаясь подобрать подходящие слова, слегка замялся подполковник. – …Валера, ты ведь сам знаешь. Для подтверждения смерти полевого командира необходимы неопровержимые доказательства. У нас же нет главного – его трупа. Ты бы видел то место. Там и не поймёшь, где и чьё «мясо». «Материал» отправлен на генетическую экспертизу, а там и видно будет. – Подполковник, а ты сам к какой версии склоняешься? – По всем внешним признакам, его разорвала та самая граната. Среди обгоревших останков много личных вещей Салмана. Даже нашли его именной перстень с обрубком пальца. Опять же, имеется очевидец смерти полевого командира… – подсев ближе к Валерию, Лютый перешёл чуть ли не на шёпот. – …Князев, ты как думаешь, что мне с Побилатом-то делать? Сильно он там, в плену накосячил?.. Краем уха слышал, будто бы лейтенант наотрез отказывался в одну палату с тобой ложиться. Видать, чувствует за собой что-то. – Знаешь, подполковник?.. Час назад я сказал бы тебе несколько иное, нежели то, что ты услышишь от меня сейчас. Пусть случившееся, останется на его совести. Зуб я на него вовсе не держу. Однако думаю, что войны с него хватит. Подлечиться, и отправляй-ка ты его восвояси. – Поздно… – тяжело вздохнул Лютый. – …Если помнишь, то я отослал на Побилата представление. Вчера был получен ответ. Положительный. О том, что лейтенант всё это время был в плену «наверху» неизвестно. Получается, сам себя я поставил перед идиотским выбором. Либо подавать рапорт с соответствующими подробностями: когда, кем и при каких обстоятельствах был парень пленён. И в тех же самых подробностях, как он был освобождён. Начнутся проверки, дознания. Короче, сам знаешь… Либо, забыв о плене, назначить Побилата на конкретную должность. К примеру, завскладом, на место того же Михайленко. Ведь там он, как рыба в воде. Да, и от войны всё ж подальше. – Подполковник, ты делай, как сам знаешь… – равнодушно ответил Валерий. – …Моё мнение ты услышал. А коль нужно будет промолчать, так я промолчу. – Лейтенант!.. – вдруг выкрикнул Лютый. – …Домой, после госпиталя поедешь? – Вы что ж, меня прогоняете? – тотчас ответил Побилат. По-видимому, всё это время он прислушивался к разговору командиров. Не сговариваясь, Дмитрий с Леонидом засмеялись почти одновременно. – Пока, лишь спрашиваю, – пояснил подполковник. – Я бы, наверное, остался. – А Князева?.. Ты что же, более его не боишься? – Нет. – Вы посмотрите, каков наглец… – скорее для порядка, возмутился Валерий. – Тогда зализывай раны… – продолжил Лютый. – …Возвращайся в строй и принимай склады. Новое назначение уже подтверждено соответствующим приказом. Дело ты знаешь; учёт вести умеешь. Твоим непосредственным командиром на складах, будет старший лейтенант Шубин. Уверен, вы с ним сработаетесь. – Погоди-погоди… – засуетился Князев. – …Какой к чёрту Шубин? А я-то, как же? – С тобой Валера, очень скоро будет беседовать генерал Михайлов. Твой бывший.… И наверняка, твой будущий шеф. – Не понял. – Майор, чего ж тут понимать?.. Невзирая на то, что данная информация для служебного пользования, тем не менее, позволю сказать тебе о ней открытым текстом. Муханов погиб. Тебя забирают на его место. И я, честно сказать, не особо этому препятствовал. Сам вижу, как в бой ты рвёшься. А мне на складах мирный командир нужен. Этакий вахтёр-пенсионер. Который всё знает; всё уже видел и любой нервотрёпке предпочтёт размеренную службу. Извини, Князев. Но с тобой наш стратегический объект долго не протянет. У тебя же врагов по всему Кавказу, просто немерено. Причём, каждый норовит с тобой поквитаться, потому и прутся они к нам со всей Чечни, будто бы, мёдом у нас на складах намазано. – Вот, значит, каким примитивным образом ты предпочёл от меня избавиться… – шуткой Валерий резюмировал сказанное Лютым. – …Выходит, подполковник, все приказы уже подписаны. Теперь понятно, для чего ты затеял со мной те полу секретные переговоры по поводу Побилата. Не пожелал, чтоб наша тайна вдруг всплыла в стенах иных госструктур? – Вовсе не поэтому… – поспешил оправдаться Лютый. – …Просто был с тобой, как впрочем, и всегда, абсолютно честным. За одно и выяснил твоё мнение по вышеозначенным назначениям. – Тебе с этими офицерами служить, тебе и отвечать за их ошибки. Как только подполковник покинул палату, тотчас вновь замельтешил Дмитрий. – Мужики, самое время отметить новые должность. – Я не участвую… – бросил Князев, всё ещё размышляя о своём призрачном будущем, о складах, о генерале, о подполковнике, о том же Побилате… Назначение Со своей бездонной и хлебосольной бутылкой, лётчик Волкодаев в тот день, всё же «допрыгался». Как и предупреждал ранее Лютый, очень скоро к Князеву пожаловали официальные лица. Нет, обещанного генерала Михайлова среди них, естественно, не было. А вот его заместитель по кадровым вопросам, таки прибыл. Однако и этой персоны было вполне достаточно, чтоб перед самым его визитом, в палате навели скорый и весьма серьёзный «марафет»: поменяли шторы, постельное бельё, отмыли окна и стены – прям как в старые и добрые советские времена, перед приездом некоего высокопоставленного партийного чиновника. Тут-то, в самый разгар генеральной уборки, Димка и попался на глаза одному из врачей госпиталя. К тому времени, Волкодаев уже был изрядно подшофе. Потому, во избежание всяких неприятностей и поспешили его куда-то упрятать. «Кадровик» оказался не многословен. Ведь был он с Князевым, что называется: с одной «конторы», потому и понимали они друг друга без каких-либо пояснений или дополнительных комментариев. – Значит так, Князев… Принято решение восстановить тебя на прежнюю должность. Медики обещают, что уже через месяц поставят тебя на ноги. Ранения, слава Богу, оказались несерьёзными. С недельку в отпуске отдохнёшь, а после, милости просим, принимай подразделение. Временно исполняющим обязанности, там нынче Горбунов. Однако ты и сам должен понимать, что данную должность он явно не тянет. Потому и советую поспешить со своим возвращением. – Помниться, пару лет назад, когда я увольнялся со-службы… – слегка усмехнулся Валерий. – …Именно вы и пугали меня негласным правилом, исключающим повторное зачисление в органы госбезопасности. Предупреждали: дескать, подумай хорошенько, стоит ли рубить с плеча. Мол, назад хода нет. – Считай, что именно для тебя данное исключение и сделали. Валера, времена нынче иные. Это тебе не середина и даже не конец 90-х. Поменялось руководство, да и само отношение к спецслужбам значительно изменилось. Так что, упираться и показывать свой характер, я искренне тебе не советую. Считай, что, признав свои недоработки, мы пошли тебе навстречу. Так и ты, будь другом, ответь взаимностью. Если хочешь, то твой боевой опыт нынче крайне востребован. Сложившаяся, несколько неприятная ситуацией тут вовсе не причём… Пусть и несколько пафосно, но нынче ты нужен Отечеству. «И вот так всегда. Ни чем дышишь, ни как живёшь? Ни посидеть, ни обсудить… Коротко и ясно: «принято решение» и всё тут. Извольте исполнять. Хотя.… Быть может это и к лучшему. Без долгих бесед; утомительных ожиданий, да многодневных изнурительных хождений, по различным инстанциям. Сам ведь мечтал о возвращении. Так получите, что заказывали. Да и хорошо, что нет у меня времени на раздумье. Уж я бы точно, чего-нибудь этакого себе навыдумывал…» Волкодаев вернулся в палату лишь на следующее утро. Где Дмитрий провёл прошлую ночь, оставалось лишь догадываться. Выглядел лётчик непривычно хмурым и молчаливым. – Ну, «авиация»… «Пехоту» опохмелишь? – усмехнулся Князев, пытаясь поднять лётчику настроение. – Да, идите вы все вместе, со своими посетителями… – бросил в сердцах Димка. Очевидно, хорошую взбучку он получил в местах своей временной изоляции. И, тем не менее, правильных выводов он из неё, похоже, так и не вынес. Вернувшись, он тотчас «нырнул» за свою тумбочку и, судя по долгим и булькающим звукам, доносившимся именно оттуда, осушил полный стакан. После чего, Волкодаев завалился на свою койку, а спустя пять минут, подобрев, выкрикнул. – …Если башка у кого болит, сами наливайте. Нет у меня ни малейшего желания вновь засветиться с пузырём в руках или со стаканом. Однообразные больничные будни с ежедневными обходами, различными процедурами и перевязками текли своим чередом. Серость госпитального бытия, когда один день мало чем отличается от предыдущего, скрашивали, разве что, весёлые медсёстры, бесконечные шутки и анекдоты Волкодаева, да друзья, навещавшие раненых. Почти через день Димку проведали его товарищи по лётному полку. Такие же, как и сам Волкодаев, шумные и ни сколь, ни унывающие офицеры. У койки «переломанного» и вырвавшегося из вражеского плена лётчика сидели они подолгу. Болтали о всяких пустяках, развлекая больных и медперсонал всевозможными байками. Они-то и снабжали Дмитрия авиационной «противообледенительной» жидкостью. «Спрайт – не дай себе засохнуть! Массандр – не дай себе замёрзнуть!» – шутили авиаторы, перековеркивая один из популярных в те времена рекламных слоганов. К Леониду изредка заглядывали суровые и скупые на слово друзья-омоновцы. Общались тихо, сдержанно и коротко. В основном, справлялись о его здоровье, да вкратце пересказывали сослуживцу отрядные новости. По вполне объективным причинам, Побилат (служивший на Кавказе недолго) товарищами-однополчанами ещё не обзавёлся. Потому (кроме, разве что Лютого) никто его своими случайными заездами не жаловал. В то время как у Валерия гостей было хоть отбавляй. Причём, практически ежедневно. Он успел помириться с Ириной. Тот же Лютый, заходивший к лейтенанту, непременно подсаживался и к койке майора. Навещали его и бойцы спецподразделения. – Князь, ты давай, побыстрее вставай на ноги… – чуть ли не умолял его Горбунов. – …Ну, сам скажи, какой из меня, к чёрту, командир?.. Начальство говорит одно; бойцы советуют второе; а союзники требуют третье. Голова просто разламывается: как всем угодить. Так и свой предпенсионный год, могу вовсе не дослужить. Ведь ты знаешь: я могу исполнить любой приказ, тогда как раздавать я их вовсе не умею. Вот и получается: что и штурмую, и за посыльного, и отчёты составляю исключительно я сам. – Потерпи. Недолго осталось… – успокоил Виктора Валерий. И как бы, между прочим, вдруг поинтересовался. – …Кстати, что с личными вещами Серёги? – Генерал.… То есть, его отец. На третий день лично приезжал. Посмотрел, где служил его сын. С ребятами пообщался. Скупую отцовскую слезу пустил. Выпили, помянули. Он-то и забрал всё. Эх, чёрт… Чуть не забыл. Позавчера рылся в столе, искал что-то. Уже и не припомню, что именно… Короче, наткнулся я вот на этот потрёпанный блокнот. Почерк, вроде Муханова. Однако ни хрена не разберёшь. Одни цифры, будто бы шифр какой. Да, ты сам посмотри. Бегло пролистав блокнот, Валерий открыл его на последней странице. Именно на той, на которую, как будто бы и указывал ему Сергей, явившийся в князевские бессознательное видение. Там было лишь две записи: 961А884Н46Ж55 и 908М798А00Ш20. «Да ведь это номера сотовых телефонов, с именами… – быстро сообразил Князев. – …Буквы АНЖ между цифр, наверняка означают Анжела или Анжелика. Соответственно, МАШ – конечно же, Маша. И которой из этих девиц мне следует позвонить, а потом ещё и навестить, рассказать?.. Наверняка Маше, коль записана она позже Анжелы…» – Витюша, ты оставь его мне… – закрывая блокнот, предложил Валерий. – …Свободного времени у меня нынче много. Покумекаю и может, разберусь: что здесь и к чему. – Да, ради Бога, – словно свалив с плеча непосильную ношу, облегчённо вздохнул Горбунов. Перед самым своим отбытием на родину, не забыли о командире и дембеля. На ту минуту, рядом с Валерием была Ирина. – Товарищ майор, принесли вам то, о чём вы нас ранее просили… – Самолюк протянул Князеву пакет. А заметив на лице Валерия некоторую растерянность, тотчас поспешил пояснить. – …Ну, тогда… Помните?.. В лагере ваххабитов, когда выносили вас раненного… – после чего, переглянувшись с Литвиненко, перешёл на шёпот. – …Мы тут ещё, кое-какой довесок положили. Надеемся, что он придётся вам кстати. – Спасибо, ребята. Считайте, что теперь я ваш должник. – А что там? – не скрывая своего женского любопытства, Ирина кивнула на принесённый пакет. – Завещание покойного Саеба… – отшутился майор, а заглянув вовнутрь свёртка, сурово покосился на парней. – …Откуда баксы? – Тише-тише, командир… – зашипел Литвиненко и, оглядевшись по сторонам (не услышал ли кто возмущение Князева), добавил в полголоса. – …У Аль-Балаави этого добра была полная сумка. Малость изъяли, в качестве трофея. Ему-то они, уже без надобности. – Забирайте… – Валерий решительно вынул из пакета, перевязанную резинкой, пачку новеньких и, похоже, ни разу не смятых долларов. – …Избавьтесь от них. – Но, почему? – с некоторой обидой в голосе, растеряно вопросил Самолюк. – Выходит, кое-каким вещам, я всё же не успел вас научить, – тяжело вздохнул Князев. – Это вы о том, что нельзя брать чужого? – с детской наивностью поинтересовался Игорь. – Да, какое ж это «чужое»?.. – возмутился Литвиненко. – …После смерти араба, они скорее ничьи. Если не сказать: наши… Нами завоёванные. Так отчего же не воспользоваться моментом? – Не в том, ребята, дело, чьи они. Наши; ваши; ничьи или чужие. Я вовсе не об этом… – устроившись поудобнее, Валерий приготовился к долгому разъяснительному монологу. – …Уж и не знаю, как доступнее мне вам растолковать.… Начну, пожалуй, с того… Короче, существует негласное поверье о том, что с места крупных катастроф; с поля боя и с фронтовых территорий – то есть там, где погуляла человеческая смерть – нельзя подбирать никакие ценности и, уж тем более деньги. Ведь неспроста бытует мнение о том, что всевозможные драгметаллы, ценные камни и денежные купюры обладают свойством накапливать в себе весь, окружавший их негатив, всю «чёрную» энергетику и всё зло, которое с ними соприкасается. В то время, как гибель людей, так и вовсе является наивысшим проявлением отрицательных, потусторонних сил в нашем мире. Не уж-то вы собираетесь притащить в свой дом, тень войны, всевозможные несчастья, ауру страха и насилия? Дело, конечно ваше: верить в это или нет. Считать те правила изжившими себя предрассудками, либо безоговорочно следовать им. За себя же могу сказать следующее. Неприятно вспоминать, но однажды я, не очень-то верящий в различные приметы и суеверия, решил опровергнуть те не писаные законы. Вывез я из Чечни несколько сотенных «зелёных», подобранных возле полностью разрушенного грозненского дома. Купил на них дорогущие подарки для своих домочадцев. А уже через год, моя, казалось бы, крепкая семья, с треском развалилась. Вот и думай теперь: брать или не брать. Я уж не говорю о том, что баксы Саеба, наверняка, фальшивые. Пусть и выполнены в неплохом качестве. А ты, Литвиненко, не улыбайся. Будь уверен в том, что всех собак на вас свешают, коль заметут на пункте досмотра с «левой» валютой. Прошу не забывать и том, что вы по-прежнему считаетесь «штрафниками». – Товарищ майор, пожалуй, нам пора… – засуетились дембеля. – Что делать-то после службы собираетесь? – Водку пить. – А после. – Ещё не думали. Потому, как долго мы её будем пить… – усмехнулся Литвиненко. – Пишите. Не теряйтесь, – обратилась к ребятам Ирина. – Вы в гости к нам заезжайте. Здесь наши адреса. – Самолюк протянул Князеву сложенный вдвое тетрадный листок. Валерию хотелось сказать им в дорогу ещё что-то, нечто важное. То ли, напомнить пацанам о том, что опыт, который они здесь приобрели (сложный, жестокий, а подчас и противоречивый), вовсе не для той мирной жизни. То ли предупредить ребят, чтоб особо не конфликтовали, чтоб принимали новые и мирные правила игры, как должное. Пожелать им не гнушаться компромиссов и уж тем более не разрешать споры привычными, силовыми методами. А может, опираясь на личный опыт, предупредить молодых людей о том, что, такие как они – там, на «большой земле» почти всегда оказываются неудобными. Что многим будет не по душе их воля, смелость, фронтовой максимализм – то есть, те самые качества, которые и помогли им здесь выжить. Конечно, ему хотелось сказать многое. Однако уволенные в запас, и без того утомлённые командирскими советами и нравоучениями, поспешили покинуть палату. Понять их можно. Ведь сейчас им кажется, что всё самое страшное в их жизни уже позади, что впереди их ждёт огромный мир безграничных возможностей… – Ну, Князев?.. Так, когда едем? – не успела закрыться за дембелями дверь, как Ирина обернулась к Валерию с хитрой улыбкой. – Куда? – майор уставился на девушку в недоумении. – Например… – двумя пальчиками Ирина вытянула из-под руки майора тетрадный листок с адресами солдат. – …В Челябинск. Или Кызыл. Разве не слышал: нас пригласили в гости. К тому же, тебе маячит десятидневный отпуск. Или ты предпочтёшь отвести меня в иное место? Данный вопрос прозвучал для майора крайне провокационно. Будто ультиматум. И означал он следующее: или мы едем вместе; или ты, Валера, очень сильно об этом пожалеешь. – А кто, вообще, говорил, будто бы я собираюсь куда-то ехать, и что у меня будет отпуск? – Князев, раньше ты меня не обманывал… – надула губы девушка. – …Очевидно, ты совсем подзабыл о том, что я служу в штабе. Что имею я допуск ко всем служебным бумагам, в том числе и к грузопассажирским требованиям и билетам. Мне давно известно о том, что через неделю ты отбываешь в Омск. Между прочим, я давно не выбиралась в цивилизованный мир. Мог бы, и сделать мне подарок…. И честно говоря, я вполне могла рассчитывать и на нечто большее, чем на просто короткие свидания. Мы запросто могли бы оформить наши взаимоотношения. Нет-нет, я вовсе не претендую на свадьбу, вполне достаточно просто расписаться. Валерия всё плотней и плотней прижимали к стенке. Причём, в достижении своей цели Ирина была напориста и бескомпромиссна. Благо выручил майора Волкодаев. Как бык на красное, отреагировал он на случайно долетевшее до его ушей слово «свадьба». – Ребята, вы, кажется, заикнулись о бракосочетании?.. Коль не ослышался, то это дело необходимо вспрыснуть… – не дожидаясь ответа, Дмитрий опустил рука за свою тумбу. – Не спеши. Рано ещё… – лётчика остановил вовсе не Князев, а Ирина. – …Разве не видишь?.. Боевой офицер оказался в растерянности. Уж и не знает, как на сей раз увильнуть. Да я, собственно, и не навязываюсь… Валерий едва успел ухватить руку дамы, уже готовую покинуть больничную комнату. – Обожди. Давай, договоримся… – полушёпотом заговорил майор. – …В этот раз, я уеду один… – Да, чем же я тебе помешаю? – Ты пойми: так надо. Ну, нельзя тебе со мной. А после.… В следующий отпуск, мы обязательно… Слово офицера. Будем вместе. Обещаю и свадьбу, и долгий медовый месяц. Домой! Волкодаев своё слово сдержал. Он позаботился о том, чтобы Князев и (всё-таки) Ирина, минуя казённые проволочки, досмотры и пересадки, вылетели попутным военно-транспортным самолётом с Ханкалы, прямым курсом на Омск. И уже через каких-то восемь часов, Валерий со своей спутницей поднимался по ступенькам родного подъезда, волоча за собой три армейских баула. – Князев, чёрт тебя подери.… Сколько ж можно подниматься?.. Который у тебя этаж? – миновав восьмой лестничный пролет, запричитала запыхавшаяся девушка. – Самый верхний. Немного уже осталось. – Обалдеть. Могли бы и лифт на этакую высоту сделать. – Какой, к дьяволу, лифт? Дом старый, ещё сталинской постройки. В те времена о комфорте как-то не особо задумывались. Главное, чтоб сооружение было прочным и надёжным. – Ну, а горячую воду на каждый этаж, надеюсь, они догадались провести? Или умывальник с отоплением для тех лет, когда и было возведено данное сооружение, так же являлось излишней буржуазной роскошью? – Не боись. С холодной и горячей водой полный порядок. А, кроме того… Ты не поверишь. Но и ванна с унитазом, так же имеются. – Вот это да! А я уж было смирилась с тем, что каждый раз мне придётся бегать во двор, дабы справить нужду. – Вот и пришли, – поставив баулы перед дверью, Князев полез в карман за ключами. – Чур, я первая в душ. – Не возражаю. Мне, один чёрт, необходимо немного прибраться. Как ни как, а почти шесть месяцев в квартире никого не было. Пыль, паутина… – Мать честная, и за кого ж это я замуж-то собралась? Вы посмотрите, каков неряха. Лишь два раза в год, он порядок в доме наводит… Однако шутить Валерий закончил, как только привычным движением он трижды провернул в замочной скважине ключ и отворил входную дверь. Дело в том, что сквозь образовавшуюся щель между открытой дверью и дверным косяком на лестничную площадку вдруг вырвалась полоска света. – Интересно, сколько электричества «намотала» за прошедшие полгода эта забытая тобой лампочка? – ещё не осознавая, чем может грозить данный яркий свет, девушка продолжала смеяться. – Тише, ты… – одёрнул её Князев. – …Обожди-ка меня здесь. Оставив Ирину снаружи, Валерий медленно вошёл внутрь. Прислушиваясь к каждому шороху, он обнажил свой армейский нож. Исключительность ситуации заключалась в том, что отправляясь в Чечню, майор не только выключил все осветительные и бытовые приборы, он ещё и прекрасно помнил, как собственноручно вывернул из электрощита пробки-предохранители. Выходило так, что его квартиру посетил кто-то из посторонних. Быть может ворьё, некие форточники, домушники, либо ещё кто из незваной бандитской братии. И, вполне вероятно, что эти проныры по-прежнему находились сейчас в жилых помещениях. Готовый к любому повороту событий, Князев скользнул в прихожую. Выглянул в коридор. Пусто. На цыпочках, заранее зная какая из половиц может скрипнуть, он бесшумно пробирался всё дальше и дальше. Удивляло то, что следов какого-либо беспорядка (как это обычно бывает в разграбленных квартирах) нигде не наблюдалось. Напротив, квартира сверкало чистотой и уютом. Более того, она вовсе не тянула на такие определения, как «заброшенное» или «пустующее». Внезапно из дальней комнаты, расположенной в самом конце коридора (где, кстати, было так же светло, как и в прихожей) донёсся звук схожий с шарканьем приближавшихся к майору шагов. Валерий замер и крепко сжал в кулаке рукоятку ножа. Один, пусть и самый мимолётный намёк на опасность, и его клинок тотчас найдёт уязвимое место на теле противника. – Папа, это ты?.. Ты приехал?.. – из-за угла вдруг вышел подросток. Подобного развития событий майор явно не ожидал. Потому и слегка опешил. – Да, сынок. Здравствуй… – едва успев перевести дух, Князев быстро спрятал холодное оружие и приобнял мальчишку. – …А ты, как здесь? – Мы с мамой вернулись. Папа, я без тебя сильно скучал, – он смотрел на отца как-то по-новому. И взгляд тот почему-то показался майору отчасти чужим. Хоть и выражал двенадцатилетний парнишка свои чувства совсем ещё по-детски, Валерия отчего-то точил червячок сомнений в искренности и непосредственности тех слов. Вслед за сыном из комнаты вышла и Лариса, бывшая супруга майора. – Князев, что за тупой вопрос: «а ты, как здесь»?.. – подбоченясь, она с вызовом обратилась к Валерию. – …Дом его тут, потому и здесь. Или ты имеешь что-то против собственного сына? – Не имею… – сейчас в голосе майора сквозила некоторая отрешённость. – …Помниться мне, кое-кто умотал из города, якобы, навсегда. Уж больно коротким, это самое «навсегда», у тебя получилось. – Ну, не сложилось. И что теперь?.. – усмехнулась Лариска. – …Вынуждены были вернуться. При этом я вовсе не советую шибко обольщаться по данному поводу. Вернулись мы ни к тебе. В конце концов, не в Чернигов же нам было ехать, чтоб ютиться с родителями в двухкомнатной «хрущёвке», в то время как собственная «хата» пустует. Вернёшься ли ты живым со своей грёбаной войны или нет, ещё не известно. Так зачем же понапрасну добру пропадать? Между прочим, добру совместно нажитому. Короче так, Князев… Смирись с мыслью о том, что жить мы будем именно здесь. Комнат на всех хватит. Быть может, и прежняя любовь в нас проснётся… – вновь язвительно хихикнула бывшая супруга. – …А коль не по нраву тебе будет подобное соседство, так ищи размен. Я не возражаю, если мы навсегда разъедимся по разным концам города. Надеюсь, ты не посмеешь (как это случилось в прошлый раз) родного сына на улицу выгнать? – Ну, ты, Лариса, и сука…. А впрочем, ты всегда знала, чем прикрыть свой зад и как обернуть в свою пользу абсолютно противоположные факты. Однако посмею напомнить тебе и о том, что два года назад я вышвырнул вовсе не своего сына, а именно тебя, вместе с твоим ёб…. – глянув на сына, майор сдержал навернувшийся матерок. В данную минуту Князев был полностью деморализован. Он не знал, как вести себя в подобной ситуации. Будто специально кто-то свёл в одну точку, казалось бы несовместимое. Его бывшую жену, с которой далеко не все ещё точки были расставлены над «и». Сына, которого Валерий давно мечтал увидеть (правда, при совсем иных обстоятельствах). И ту, с которой Князеву как можно дольше хотелось быть вместе. Пожалуй, Валерий предпочёл хоть трижды сразиться с Саебом Аль-Балаави, только б судьба избавила его от подобной встречи, когда соприкоснулось, казалось бы, совершенно несовместимое, когда прошлое накладывалось на настоящее, перекрывая дорогу будущему. И этим злополучным местом, волею случая оказалась его квартира, в одночасье превратившаяся из «надёжной крепости», во «вражеский форпост». Это была уже совсем иная «война», к которой майор оказался совершенно не подготовлен. Более идиотского и нелепейшего расклада Валерий не мог себе и представить. Ни то, чтобы Князеву было сейчас перед кем-то стыдно. Скорее, он чувствовал некую неловкость. И в первую очередь ему было неловко перед Ириной за Лариску, внезапно вторгшуюся в их взаимоотношения. Испытывал он неловкость и перед сыном, за то, что его отец была нынче с «чужой тётей». «А впрочем, Максимка уже достаточно взрослый и, наверняка, должен понимать элементарные вещи. Коль мать его сбежала с «чужим дядей», так почему же папа непременно обязан оставаться один. Мальчишка должен понимать и то, что у его отца давно своя жизнь и что он вправе обустраивать её по своему усмотрению…» Уж в тысячный раз майор успел покаяться за то, что поддался уговорам Ирины. Нет, он был вовсе не против столь желанной спутницы. Просто не хотелось ему посвящать девушку в свои дрязги, прошлые неразрешимые проблемы. А ещё он ругал себя за то, что не смог заранее позаботиться о том самом месте, куда мог бы он без оглядки привести Ирину; за то, что не разменял он заранее, имевшуюся общую жилплощадь. Да кто же полгода назад знал, что судьба будет к нему столь благосклонна и, за какие-то считанные месяцы (да ещё и на Кавказе) он встретит её, желанную… – Вот ты, Князев, сукой меня обзываешь, а в толк никак не возьмёшь, что пару лет назад, я могла упрятать тебя «за решётку» на очень долгий срок. Сняла бы я тогда свои «побои», коими ты наградил меня в изобилии; накатала бы заяву… И летел бы наш орёл в Магадан, с лишением наград, званий, льгот и привилегий. Пожалела тебя, на свою голову… – Всё, хватит… – майор вдруг оборвал бывшую супругу на полуслове. Похоже, он успел взять себя в руки, и в его голове появилась некая мысль. – …Не желаю более переливать из пустого в порожнее. Завтра приду, тогда и поговорим. Поговорим более предметно, о сыне, о квартире и о многом другом. Майор уж было направился к выходу, когда с лестничной площадки его окликнула Ирина. – Валера, что там?.. Войти можно?.. – Ах, вот оно в чём дело… – заслышав женский голос, Лариска возликовала. Наконец-то она получила то, за что могла куснуть своего бывшего супруга. – …Сынок, теперь-то ты понял, почему твой папка такой нервозный? Оказывается, он шлюшку привокзальную с собой притащил. А мы его, Максик, так жестоко обломали. Бедный Валера. Ох, как, наверное, тебе сейчас хочется, после полугодового-то воздержания. Уж кто-кто, а я могу тебя понять. Сама кое-как терпела, пока выжидала тебя из этих грёбаных командировок. И один разочек, всё же не удержалась… Согрешила на свою голову. Не вернись ты в тот злополучный день, глядишь, и жили бы мы, как и прежде. Князев, мой тебе добрый совет. Гони-ка ты эту грязнуху… Неровен час, заразу какую от неё подцепишь. Ну, а я… Уж так и быть, выручу тебя по старой памяти. Дам. Причём, бесплатно. – Заткнись… – рявкнул майор и вдруг шагнул в сторону своей «бывшей». – Только попробуй… – Лариса, уже познавшая тяжёлую руку Валерия, в страхе отшатнулась. – …И вообще. Вали-ка ты на хер, к своим бледям… – Эх, и до чего же ты всё-таки опаскудилась… – тяжело вздохнул Князев. – …Хотя бы при сыне постеснялась… – а обернувшись к растерявшемуся парнишке, майор добавил. – …Максим, ты извини, но я лучше завтра к тебе приду. – Меня, значит, можно «сучить»… – не обращая внимания на слова майора, Лариса продолжала сыпать ругательства. – …А её, видите ли, не тронь. Она вовсе не паскуда, она девушка порядочная. – Когда-то, я и к тебе относился так же… – ответил Князев и уже точно направился к выходу. Покидая квартиру, Валерий невольно распахнул входную дверь настежь. Тут-то и встретились женские взгляды. Они были скорее оценивающе-любопытные: «Чего ж такого он в ней нашёл?» и «Чем, собственно, она лучше меня?». – Князев, где ж ты откопал эту уродину?.. – первой, громко рассмеялась Лариса. – …На какой панели или помойке?.. Там в Чечне или уже здесь, возле дома? А знаешь, кабель?.. Я ещё сто раз подумаю, прежде чем разрешу тебе видеться с сыном… – Прости меня, Валера. Какой же я была дурой, когда напросилась поехать с тобой… – уже на улице Ирина нервно перебирала свои пальцы. – …Немедленно отвези меня на вокзал и возвращайся к сыну. – Прекрати говорить глупости. Разбитую чашку уже не склеишь… – ответил Князев. – …Сейчас нам необходимо срочно найти место для ночлега. Иначе, ближайшую ночь нам придётся коротать на лавочках возле подъезда. «Полнейший абсурд… – шагая по вечерним улицам, размышлял про себя Валерий. – …Я, фактически свободный от брачных уз, холостяк… К тому же, коренной житель этого города.… Да, ещё и имеющий трёхкомнатную «полнометражку»… При этом вынужден искать себе случайную ночлежку. Словно какой бомж или некий горе-любовник, скрывающий своё новое увлечение… Да, и с сыном очень нехорошо получилось. Приехал папа, обматерил маму и ушёл неизвестно куда… Нет, совсем не так я представлял себе эту встречу. По-идиотски, как-то всё вышло…» Гостиница Гостиничный номер, в который на неделю заехали Валерий с Ириной, конечно же, был не пятизвёздочным, однако вполне пристойным для временного проживания. По-домашнему уютным и просторным, со всеми необходимыми условиями для комфортного времяпровождения. Наконец-то добравшись до цивилизованных коммунальных удобств, до самой элементарной возможности очиститься от дорожной пыли, душевая комната была тотчас же оккупирована Ириной. В то время как Князев, улучив свободную минуту, присел к телефонному аппарату. Его записная книжка осталась там, в «захваченной» бывшей женой квартире. Потому и пришлось майору долго штудировать телефонный справочник; десятки раз перезванивать; интересоваться; уточнять и расспрашивать случайных абонентов, в поисках необходимых ему адресатов. Здесь следует заметить, что Валерий (еще, будучи в Чечне) мягко говоря, лукавил, когда объяснял своей нынешней спутнице, что отбывает он на родину исключительно ради урегулирования имущественных и мелко-бытовых вопросов. Как раз о квартире; либо о чём-то ином, так или иначе связанном с его прошлой семейной жизнью, он думал в самую последнюю очередь. А точнее, он вовсе об этом не задумывался. Что же касаемо последнего скандала с «бывшей», так это была чистой воды случайность, некий экспромт. Истинная причина возвращения майора в Омск лежала в несколько иной плоскости. И дабы разобраться в ней более предметно, пожалуй, именно сейчас и стоит нам обратиться к двухгодичному гражданскому периоду жизни нашего героя, между двумя его армейскими службами. Итак, более двух лет назад Князев полностью «рассчитался» (и навек распрощался) со своим армейским прошлым. После чего, он окунулся в новую, доселе непознанную им мирную жизнь простого обывателя. Как и многим российским офицерам той поры, идея заняться чем-то «своим», то есть, начать своё собственно дело, пришла к Валерию задолго до его увольнения со службы. Возможно, он просто устал быть в чьём-то подчинении, исполнять чужие приказы и зависеть от постороннего мнения. Этого «добра» за пять лет войны и семнадцати годков армейского прошлого, он успел наесться вдоволь. Ко всему прочему, отставной майор уже, будучи пенсионером, всё же ощущал себя далеко не старым, чтоб спокойно и без излишней суеты ожидать своей немощности, исключительно надеясь на дополнительные государственные «подачки» к скромной военной пенсии. Князев был полон сил и энергии для достижения более значимых жизненных целей. Уже сейчас, в свои тридцать пять-сорок лет, он и собрался самостоятельно обеспечить собственную, не такую уж и далёкую старость. И действительно, энтузиазма и желания свернуть горы, в бывшем майоре спецназа было хоть отбавляй. Тогда, как необходимых для того знаний и элементарного опыта оказалось совсем недостаточно. Отсюда и первые неудачи, потери и первые разочарования. Однако крутился он, как мог. В чём-то ему помогли друзья, появлялись коммерческие связи, деловые контакты, где-то терпел убытки, чем-то их компенсировал – в общем, предпринимательский старт, положа руку на сердце, получился у Валерия не таким уж удачным и радужным, как того хотелось начинающему бизнесмену. Дела его шли ни шатко, ни валко, а полученной прибыли едва хватало на покрытие текущих затрат. Ситуация в корне изменилась, после того, как судьба свела бывшего майора с неким азербайджанцем, Амином Агаевым. Этот не очень-то и респектабельный на вид мужчина, за разовое и довольно скромное вознаграждение, обязался напрямую, минуя цепочку посредников и перекупщиков, накручивающих на товар баснословные проценты свести бывшего спецназовца с узбекскими поставщиками овощей и фруктов. Кроме выгодных поставщиков, тот незнакомец предоставил Князеву ещё и перечень коммерческих организаций из Нижневартовска, Ханты-Мансийска и прочих городов Крайнего Севера, готовых хоть сейчас закупать у майора оптовые партии этих самых витаминных продуктов. Тот судьбоносный день в жизни бывшего офицера, Валерий ещё долго будет считать отправной точкой резкого взлёта его предприятия. Узбекистан оказался для Князева именно той «золотой жилой», которая и могла обеспечить отставному майору не только безбедное будущее, но и вполне благополучное настоящее. От малого, к большему. Бизнес Валерия очень скоро вышел на накатанную колею. Его постармейская мечта об успешном собственном деле, похоже, начала сбываться. Меж тем азербайджанец, словно свалившийся с неба и увеличивший князевский товарооборот в разы, получив честно заработанный куш, надолго исчез из поля зрения Князева. Он вновь постучался в офис Валерия, лишь спустя полгода и был принят отставным майором, как самый дорогой гость. Сауна, ресторан, шашлык на природе… И на сей раз, «азер» прибыл не с пустыми руками. – Слушай, Валера… Ты услугами, какой транспортной компании сейчас пользуешься? Имею в виду, на чьих машинах товар свой «таскаешь»? – словно, между прочим, вдруг поинтересовался подвыпивший Амин. – Узбеки своими машинами отправляют. А, кроме того, у меня и свои дальнобойщики в запасе имеются. – Наверняка, шибко переплачиваешь с теми случайными рвачами?.. Как и узбеки, за здорово живёшь, не будут перегонять чужое добро. – Ни без этого. А куда деваться? Продукт-то у меня скоропортящийся. – Давай-ка, Валера, я познакомлю тебя со своим старым приятелем, Газинуром Давлетдиновым. Это заместитель генерального директора транспортной компании «AVTODOS». Доставка любого груза по России и странам ближнего зарубежья. По моей рекомендации ты можешь рассчитывать на максимальные скидки. Кстати, у них и в Узбекистане имеется своё представительство. Можешь смело звонить узбекам и брать всю перевозку на себя. Эти хитрожопые азиаты, лишь рады будут. Соответственно, и цена закупа упадёт. Вот, кстати, телефончик Давлетдинова. В понедельник созвонишься, он уже будет в курсе нашего нынешнего разговора. И вновь Князев был безмерно благодарен азербайджанцу. Ведь именно транспорт, был на тот момент его самым проблемным местом. Смущал Валерия лишь один момент. В его голове никак не укладывалась мысль о том, как этот, с виду неряшливый и неорганизованный мужчина, может вращаться в кругу столь влиятельных и преуспевающих людей. И почему он, имея такие дружеские контакты со столь обширной сферой поставщиков и заказчиков, сам не делает на этом деньги? Друзья и знакомые, к которым Князев обратился по поводу «AVTODOSа», дали об этой компании весьма поверхностные рекомендации. Дескать, слышали. Однако дел с ней иметь не приходилось. Потому, полагаясь исключительно на мнение азербайджанца, Валерий и позвонил в назначенный понедельник вышеозначенному Давлетдинову. И уже вечером, в одном из тихих городских кафе Газинур и Валерий ударили по рукам, подписав обоюдовыгодный контракт. Перегнав пробную партию, в целом Князев остался доволен полученным результатом. Пунктуальность, надёжная охрана и сопровождение груза; быстрое и грамотное оформление документов, связанных с пересечением границ, ну, и самое важное, чересчур низкие тарифы – по-настоящему, порадовали Валерия. Теперь, чтобы сделать очередную заявку, майору было достаточно снять трубку и набрать номер Давлетдинова, и не более чем через полчаса под окнами его офиса уже стоял необходимый транспорт. Подписанный договор с «AVTODOS», оказался как нельзя кстати. Приближалась осень, и очень скоро в офис Валерия поступил долгожданный и сверхкрупный Северный заказ. Ранее, от подобных «сладких» предложений, Князеву приходилось отказаться – ведь счёт в нём шёл на тысячи тонн и сотни миллионов рублей. При этом сроки и условия устанавливались предельно жёстко. Сейчас же, оценив свои новые возможности и посчитав, что пусть и с великим трудом, но он этот самый Заказ всё же вытянет, бывший офицер подал заявку и выиграл конкурс, дав твёрдое согласие выступить надёжным связующим звеном между жарким югом и вечной мерзлотой. Исполнение данного договора гарантировало Князеву неслыханную по тем временам прибыль, а так же выход его предприятия на совершенно новый уровень. Тотчас Валерий приступил к переговорам с поставщиками. Узбеки долго не ломались и очень скоро выдвинули вполне обоснованные встречные требования по пятидесятипроцентной предоплате. Став заёмщиком сразу трёх коммерческих банков, Князев тотчас перегнал деньги на узбекский счёт. И уже через сутки в его офис пришло уведомление о том, что отгруженный товар отправлен в Россию… Есть у «блатных» весьма точное определение (как никакое иное) подходящее к той самой ситуации двухлетней давности: «жадность фраера сгубила». Увлёкшись переговорами с «клиентурой», а так же подсчётами возможных барышей, Князев упустил одну крайне важную мелочь. Как гром среди ясного неба, грянуло известие о том, что наполовину оплаченная партия скоропортящегося товара вдруг канула в бездну. Она бесследно исчез в безбрежных степях Казахстана. Лишь после того, как «жареный петух» клюнул Князеву в задницу, он очухался от своей прежней эйфории. По «горячим следам» майор кинулся в розыск. Первым делом, он набрал номер Давлетдинова. Однако данный абонент оказался отключен, либо находился вне зоны действия. Далее он помчался в главный офис «AVTODOSа». И уже там выяснилось, что в этой транспортной компании, действительно, некогда работал Газинур Давлетдинов. Правда, числился он вовсе не заместителем директора, а рядовым менеджером по оформлению транспортных договоров. Причём, около двух недель назад Давлетдинов из компании уволился. О клиенте по фамилии Князев, там вообще впервые слышали, а оставшиеся на руках у Валерия документы, договора, накладные с печатями и реквизитами «AVTODOSа», при первом же беглом ознакомлении, оказались полной «липой». Князев искал Давлетдинова сам, подключал знакомых ребят из местного Управления ФСБ и, в конечном итоге, он его отыскал. В городском морге, среди неопознанных и невостребованных трупов со следами преднамеренного удушья. Та единственная ниточка, имевшаяся в распоряжении горе-предпринимателя, неожиданно оборвалась. Уголовное дело по факту мошенничества, инициированное Валерием, развалилось уже на стадии предварительного следствия, в связи со смертью подозреваемого. «Менты» попросту не пожелали возиться с заведомым «глухарём» (к тому же, с международным оттенком). Потому и прикрыли они дело при первом же удобном случае. Более того, эти «ловкачи от закона» и вовсе попытались списать всю вину на самого Князева. Дескать, тщательно надо было подбирать компаньонов, да проверять документы, а не пособничать своим легковерием мошенникам и прочим кидалам. А уже через пару недель в дверь бывшего майора «постучались» российские представители узбекской стороны. Или, проще говоря: обычные бандиты. Четверо крепких татар (татары, кстати, в своём большинстве именно россияне) выслушали аргументы Князева и (очевидно учитывая боевое прошлое Валерия) вполне корректно поставили последнего на несколько мягкий счётчик. Причём (как не странно), немедленного погашения долга они отчего-то не затребовали. Когда же Князев намекнул им на то, что единственной возможностью рассчитаться с кредиторами у него остаётся возвращение на войну, «братки» так и вовсе стали миролюбивы. Правда, о тех нюансах в перемене настроений бандитов, офицер припомнил лишь сейчас, спустя два года. Ну, а тогда, закрыв за «коллекторами» дверь, бывший майор впервые осознал, что уничтожить человека можно не только при помощи ножа или автомата. Его бескровно можно вогнать в такие долги, что он закончит свою жизнь либо в «психушке», либо сам наложит на себя руки. Нет. Лезть в петлю или бросаться под поезд Валерий вовсе не собирался. По большому счёту, он вообще мог послать тех бандюков куда подальше, да забить на них сами знаете что…. Однако майору ещё предстояло жить в этом городе, а азиаты, как известно, люди мстительные и весьма пакостные. Да, и кроме того, выйти из создавшейся, весьма прискорбной ситуации, хотелось Князеву как-то подостойней. Ведь кроме узбеков, майору ещё нужно было рассчитываться и с местными банками. В то время как перспектива всю оставшуюся жизнь скрываться от кредиторов и вести полуподпольный образ жизни, офицера вовсе не прельщала. Эх, кабы знать тогда Валерию, что эти «татарские братки» и северные заказчики, как и узбекские поставщики, вместе с Давлетдиновым в придачу – все они, являются щупальца одного спрута-паразита, уж основательно впившегося в тело России. И имя тому спруту: кавказские диаспоры. В то время как Амин Агаев, тот самый азербайджанец, о котором и упомянул перед смертью Саеб Аль-Балаави, являлся лишь посредником, в развязанной против Князева «тихой войне»… Вот, и прогулялись – Валера, ты, куда это собрался? – уже на следующий день после заселения в гостиницу, увидев сосредоточенное лицо Князева стоящего перед зеркалом, поинтересовалась Ирина. – Схожу кое-куда, по своим делам. Постараюсь вернуться к обеду, после чего, я и познакомлю тебе со своим городом. – Без тебя, мне будет скучно и тоскливо… – памятуя о вчерашних «семейных разборках», девушка более не требовала от майора, чтоб тот непременно брал её с собой. «Уж лучше, пусть он сам разгребает завалы своей прошлой семейной жизни». – Телевизор посмотри. Вещи распакуй. Короче, осваивайся. Наверняка нам предстоит провести здесь, весь наш отпуск. Перед самым уходом Валерий открыл один из баулов, всё ещё стоящих у входа, и извлёк из него пластиковый пакет. Тот самый, что передал ему в госпитале Самолюк. Чисто из женского любопытства, краем глаза Ирина заглянула вовнутрь свёртка. И к своему удивлению, она различила в нём матовый блеск оружейного металла. Там была ни то гранаты; ни то пистолеты, а может и то и другое. – Зачем тебе это?.. – забеспокоилась она. – …Валера, не делай глупостей. Война осталась там, в горах. А здесь мирная жизнь, отзывчивые и беззаботные люди. Ведь именно об этом, кажется, ты и предупреждал недавно своих пацанов. При этом сам же и собираешься принести в этот мир зло. – Вот тут, ты ошибаешься. У войны нет, и не может быть границ. Её отголоски слышны повсюду. В том же Будённовске, Волгодонске, Москве… Ну, а для меня, именно здесь, в Омске, полгода назад она, по сути, и началась. Вынув из пакета гранату, Князев небрежно сунул её в карман своей куртки. – Ты, обалдел… – Ирина округлила глаза. – …Я никуда тебя не пущу. – Извини, но когда ты позволяешь себе подобный тон, то невольно напоминаешь мне Лариску. Давай-ка, подруга, мы с тобой сразу договоримся о том, что свои вопросы я буду решать самостоятельно, без каких-либо условий и советов. – Ты идёшь сейчас к ней?.. Ты собираешься её… Убить… – Дурёха… – Валерий вдруг улыбнулся почти детской девичьей наивности. – …Уж поверь: у меня имеются проблемы, посерьёзнее тех, о которых ты узнала ранее. Одной ногой Князев уже успел ступить за порог номера, как взгляд его, машинально скользнувший по экрану включённого в комнате телевизора, внезапно уловил нечто знакомое. – Сделай-ка звук, чуть погромче, – почти выкрикнул он, возвращаясь в комнату. – …Как позже выяснилось, задержанным оказался неработающий и ранее не судимый Александр Литвиненко. Около месяца назад он вернулся с Северного Кавказа, где проходил срочную военную службу… – диктор безучастно комментировал сюжет криминальной хроники. – …По словам очевидцев, в помещение обменного пункта задержанный прибыл около десяти часов утра, в состоянии сильного алкогольного опьянения. После того как кассир отказалась принимать фальшивую банкноту номиналом в сто долларов, молодой человек обвинил девушку в подмене его купюры на фальшивку. На требование охранника немедленно покинуть «обменник», задержанный ответил нецензурной бранью и хулиганскими действиями. Принялся бить стёкла, крушить стеллажи. Нанёс тяжкие телесные повреждения охраннику. Когда же на место прибыл дежурный наряд милиции, молодой человек оказал сопротивление и, угрожая боевой гранатой, пообещал взорвать себя вместе с гражданами находящимися на тот момент в обменном пункте. В настоящее время Литвиненко водворён в следственный изолятор. В отношении задержанного возбуждено уголовное дело. Ведётся следствие. Правоохранительными органами выясняются обстоятельства происшествия; проводятся проверки на причастность молодого человека к иным, аналогичным преступлениям. – Вот вам и «первые ласточки»… – потёр затылок Князев. – …Всё-таки вывез, гадёныш, валюту. – И не только валюту… – тяжело вздохнула Ирина. – …Я его помню. Весёлым он был мальчишкой. Что же с ним теперь будет? – Балбес он, твой «весёлый мальчишка». Зачем, спрашивается, попёрся пьяным, да ещё и с гранатой? Уж если ничего подорвать не собираешься, так на хрен было её из кармана вытаскивать. Если б не эта чёртова граната… Глядишь, всё бы и обошлось. Дай-то Бог, чтоб получил Литвин условный срок. А впрочем, следователи вряд ли возьмут во внимание тот факт, что последние два года парень жил в бесконечном стрессе, а так же то обстоятельство, что кроме как оружие, иных аргументов он пока не признаёт. Как пить дать, «впаяют» ему по полной… Это на Западе или в той же самой Америке, каждый ветеран, участвовавший в боевых действиях, в обязательном порядке проходит полугодовые реабилитационные курсы. По сути, их заново учат жить без войны. Правда, не знаю, насколько они, эти самые курсы, эффективны. Однако нам до этих янки, ещё далеко. Потому и будут наши солдаты продолжать войну здесь, на «гражданке», пока не перекалечат они столько народу, чтоб наши власти просто вынуждены были обратить на них своё пристальное внимание. Не знаю, читала ты или нет. Но как-то в штабе попался мне на глаза один интересный статистический документик для служебного пользования. Может в чём-то я, и ошибусь, однако суть его, думаю, будет тебе понятна. В нём упоминалось о том, что в тюрьмах и колониях, за совершение тяжких преступлений, в настоящее время прибывает что-то около ста тысяч ветеранов различных локальных воин. И порядка тридцати тысяч психически больных воинов состоят на официальном учёте в психиатрических клиниках. Примерно три четверти всех разводов и острых семейных конфликтов приходятся как раз на семьи военнослужащих прошедших войну. Каждый год фиксируется более тысячи попыток свести счёты с жизнью. Я уж не говорю о погибших и инвалидах. Мне вообще, порой кажется, что теряем мы уже целое поколение. – Валера, а ты сам… Ты сам не думаешь, что уже сегодня можешь увеличить ту печальную статистику, о которой только что говорил?.. – глядя на князевский карман с гранатой, вдруг поинтересовалась Ирина. Она не собиралась что-либо доказывать офицеру или предупреждать его о чём-либо. Это было просто бессмысленно. И тем не менее, дама попыталась высказать на сей счёт своё мнение. – …А, кроме того. В том, что парень попал в тюрьму, отчасти имеется и твоя вина, как его непосредственного командира. Зачем было подбивать мальчишек на должностное преступление? – У нас, конечно же, не Америка… – оставив слова Ирины без какого-либо внимания, Князев продолжал говорить о своём. – …И всё же русские своих не бросают. Как ты посмотришь на то?.. Если мы, сократив наш отпуск, смотаемся на пару дней в тот же Кызыл. Попробуем спасти уже нашего «рядового Райана». Были у меня там, в своё время, надёжные ребята. Вот только жаль, что записной книжки с собой нет. – Ты же знаешь, Валера. С тобой, хоть на край света… – улыбнулась девушка. – …Только подскажи: город Кызыл будет дальше или чуть ближе этого самого края? До места предстоящей встречи, назначенной на Иртышской набережной, Князев добрался пешим ходом. То есть, на своих двоих. И прибыл он туда минут за десять до назначенного часа. Потому и успел осмотреться, прикинув условия для возможного манёвра. Чуть позже подъехала и чёрная «Ауди» сопредельной стороны. Их было трое. – Рад видеть тебя, командир, в добром здравии. Ну, рассказывай: сколько людей настрелял и сколько деньжат ты на этом заработал?.. – в несколько развязной манере сходу поинтересовался один из той троицы почти легальных бандитов. Звали его Анас. Он был старшим. Майор успел «познакомиться» с ним, ещё до поездки в Чечню. Тогда как остальных братков, сопровождавших «бригадира», Князев видел нынче впервые. Как и сам Анас, те хлопцы были ни то казахами, ни то татарами – майор всегда испытывал проблемы с определением национальной принадлежности, того или иного представителя азиатских территорий. «Эх, и везёт же мне на эту грёбаную братию… – усмехнулся про себя Валерий. – …Их в городе не более десяти-пятнадцати процентов от общего числа всего населения. У меня же складывается стойкое ощущение, будто бы азиатов в Омске не менее половины. Куда не плюнь, обязательно попадёшь в представителя данных нацменьшинств. Либо это я их так притягиваю, либо братья-мусульмане, своими быстрыми перемещениями создают иллюзию своей массовости». – Анас, я что-то я не пойму, ты кем по национальности приходишься?.. – проигнорировав глупую шутку в свой адрес, язвительно переспросил Князев. – …Башкир или монгол? – Допустим, татарин. И что с того? От этого твой долг вовсе не уменьшится… – азиат расплылся в такой слащавой улыбке, что его мясистые щёки, казалось, полностью перекрыли и без того узкие щёлки глаз. При этом майор едва сдержался, чтоб не утопить свой сжатый кулак в этой откормленной роже. – А на узбеков, с какой радости батрачишь? – Зарплату они мне платят. Вот её родимую и отрабатываю, – щёки татарина вновь опустились на прежнее место, он вдруг перестал улыбаться. – Ты чего тут «трёшь»?.. – в диалог вдруг вклинился ещё один «сын степей». Судя по его эмоциональному порыву, в прибывшей на встречу троице, именно ему (нервному и излишне дёрганному) и была отведена роль штатного «вышибалы». – …Какое мля, тебе собачье дело: почему мы от узбеков? Вера у нас с ними одна. Достаточно, урод?.. Ты, вообще, бабло возвращать собираешься? Или так и будешь перед нами вату катать? – Даулет, не напирай… – остановил его Анас. Похоже, старший остался доволен своим подчинённым. Потому как тот, не только правильно, но и весьма вовремя исполнил возложенную на него миссию. – …Офицер не любит резких телодвижений. Фильм «Командос» видел? Так наш майор Князев, как и Шварценеггер, из спецназа. Потому, тебе его лучше не злить. – Да мне, как-то по хрену, кто он… – вошёл в азарт Даулет. – …Пусть, хоть Брюс Уиллис. Черепа у всех трещат одинаково, когда ты вгоняешь в них пулю. Мирно дослушав агрессивные изрыгания дерганого рэкетира, всеми своими силами пытавшегося изобразить из себя «крутого», ловким и почти неуловимым движением, майор сунул в брюки Анаса припасённую на этот случай гранату. Так, чтоб из-за ремня татарина осталась торчать лишь привязанная к чеке взрывателя парашютная стропа. Второй же её конец он ловко намотан на свою руку. Слегка потянув на себя и выбрав свободные ход, без каких-либо лишних слов и пояснений, Князев дал понять азиату то, что при любом необдуманном действии, он пренепременно приведёт боевой заряд в действие. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/oleg-kolmakov-8523100/zlaya-pamyat-kniga-vtoraya-sibir/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 199.00 руб.