Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Морис

Морис
Морис Владимир Леонидович Шорохов Морис #1 Удивительная история человека, который через свое учение смог взломать гравитацию. Используя только силу своих мыслей, он научился летать, а после управлять пространством. Для него открылись новые дороги, что были недоступны Землянам. Морис искал ответы и мог найти их только в глубине космоса. Первые контакты, первая война, первая смерть и новые приключения. 1 Первый шаг Ангел – это не миф, это реальность. Теперь я это знаю, ведь сам видел его, вернее, ее – молодую, даже, можно сказать, еще девочку. Она привыкла смеяться, смотреть в глаза, говорить то, что думает: для нее правда была жизнью. Ангелы не такие, как люди, хотя, если встретишь такого на улице, никогда не узнаешь. Много мифов у народов мира, но это фантазии. Человеку свойственно приукрашивать и мечтать, вот и появились легенды об ангелах, которые тебе помогут в трудную минуту, выслушают, когда тебе плохо, посоветуют. Но это не так. Ангел никогда не советует, никогда не сочувствует. Он защитник, но необычный. Его цель – защищать миры, жизнь, и ради этой цели он готов, не моргнув глазом, уничтожить сотни, тысячи, миллиарды других. Ангел не может плакать, но он способен любить, радоваться, слушать музыку, восхищаться красотой картин, грацией походки слона. Ангел – это человек, да, именно человек, ведь он был рожден на планете Земля. Рос, как и все дети, но он рано понял, что люди заражены, их души покрыты пятнами лжи, и чем искусней они лгут, тем более гордятся этим. Ложь превратилась в искусство. Экономика лжива, политика лжива, история – и та лжива. С пеленок родители учат ребенка лгать, и чистые души детей со временем покрываются язвами, а вырастают уже неизлечимо больными. Сейчас речь пойдет о ней, а не о нем. Он осознанно отказался говорить не правду, был не один такой: подобных ему, пытавшихся изменить себя, на Земле множество, но он этого еще не знал. Просто решил измениться. К тому моменту уже окончил школу. Его новые взгляды не понравились окружающим, сразу появились враги. Так уж устроены люди: они любят лесть и считают это хорошим тоном. Зависть приводит к гневу, за гневом следуют злоба, страх, ненависть – вот и повод для войны. А что же мир? А мир держится на силе, на власти и страхе. Но тогда что такое любовь, которую так превозносят люди? Многие просто путают одно понятие с другим, поэтому ревнуют, боятся потерять, как будто это вещь. Но любовь – это больше, намного больше. Это радость от того, что тому, кого ты любишь – хорошо, и при этом даже не важно, с тобой он или нет. Любовь – это не слепое почитание. Ты любишь, и все. Это просто надо принять, научиться ощущать, и ты увидишь, как мир вокруг тебя расцвел. Он изменил свой мир. Сперва отказался от вранья, предпочитал промолчать, чтобы не обидеть собеседника, но не лгал. А позднее начал видеть цвет. Весь окружающий мир сиял радугой. Большинство людей предпочитали серые и черные тона, оправдываясь, что так практичней, но это оттенок их души, их мыслей. В свое время читал о красивых снах, но не мог сказать, видит ли сны сам. Ложился, засыпал. Просыпался как рубильник: выключился – включился. Долго старался запомнить из снов хоть что-нибудь. Вдруг промелькнет что-то – даже не понимал… Сны мгновенно стирались. Разве можно поймать и удержать в ладонях ветер? Вот так и сон – просто испарялся. Не отчаивался. День за днем ловил свои ночные грезы, и они наконец стали приходить к нему каждую ночь, стал запоминать их. Сны были странные. Они показывали то, чего не было на самом деле. Потом опять задумался: а какой цвет у его снов? Вспомнить не получалось, видел только картинки, а какие на них цвета – не получалось. Еще через некоторое время осознал, что его сны просто бесцветные. Закрывая глаза, он не видел ничего, только серость и темноту. Но где же краски? Просыпался – перед ним был цветной мир, но во сне все было черно-белым. И опять потребовалось время, и немало, прежде чем смог увидеть во сне тусклое синее пятно. От этого он даже проснулся – таково было его удивление. А далее произошел какой-то сдвиг, и сны окрасились яркими и порой такими четким, что можно было рассмотреть рисунок на листе дерева. Чуть позднее пришли запах и звук, и сны превратились в реальность. Постепенно все стало меняться. Он влюбился, все свободное время сидел и читал, слушал свои мысли. Да, именно, не думал, а слушал, давая волю своим фантазиям. Ему не надо было ничего делать, только сесть поудобнее и закрыть глаза. Мысли сами текли как ручеек, то бурно, то медленно, то капая дождем, то превращаясь в туман, то испаряясь, то просто играя в лучах солнца, и кто-то смотрел на них и думал: «какая красивая радуга!» Все изменилось, все. Он стал думать, почему человек такой, что в нем такого удивительного, что такое природа и почему нам многое не дано. Решил, что все не так, что человеку дано в сотни раз больше, только если он для этого сам готов, ведь тело человека – это только исходный набор материала, и теперь его надо доукомплектовать. От этой мысли ему стало весело, и он уже мечтал, чтобы сделать с телом и душой, но ничего лучше не смог придумать, чем просто летать, как ангел. Не как птица, которой для полета требуются крылья, нет. Ангелу крылья не нужны, их дорисовали люди, чтобы можно было отличить небесных посланников от простых смертных. И он решил летать. Кто-то скажет: абсурд, это нереально, физика, гравитация… Но не все так просто, как кажется. Все дело в наших мыслях, их силе и чистоте, ведь секрет перевоплощения заключается в том, что мы думаем, а за мыслями следуют слова. Мысли материальны. Приступил к медитации. Его ноги затекали, искал свою позу, свое дыхание, свой ритм внутреннего мира. У него не получалось, но он не злился, а понимал, что что-то не так и опять повторял все заново. Так прошел не один год. Самопознание стало для него стилем жизни. Садился у дивана. Никак не получалось сесть в позу лотоса. Все тело было напряжено, но если ноги сложить в полулотосе, то тогда все иначе: легко и свободно держится спина, руки ложатся на колени, прикрываешь глаза (свет мешает), отключаешься от звука (кому-то нужна музыка или городской шум, но он любил тишину в том виде в каком она могла вообще существовать). В таком положении его мозг раскрывался, легкие медленно дышали, воздух струился как кисель, плечи опускались. С каждым вдохом он ощущал, как что-то давит ему между бровей. И порой так сильно, что голова начинала запрокидываться. С выдохом, мысленно передавал жизненную силу рукам, так он называл то состояние, когда при выдохе ощущаешь в руках резиновый мяч. Тяжелый и в тоже время легкий, твердый и в то же время эластичный, большой, но мог быть и маленьким. Так с закрытыми глазами, делая движения руками, он уронил со столика конфету (любил сладкое с чаем), но не прервал медитацию, не открыл глаза, просто решил поменьше махать руками. Однако, когда все закончилось, удивился, ведь столик с конфетой стоял далеко и он не мог до него дотянуться. Удивленный, вытянул руку и чуть выдохнул. Тепло в ладони ушло в направлении столика. Вторая конфета соскользнула и полетела на пол. Как такое возможно? Опять вытянув руку и выдохнув, он уже сдвинул блюдце. Двигал все, что видел. В этот момент понимал, что не спит, что не принимает свою фантазию за реальность, что все это происходит с ним здесь и сейчас. У него появилось второе дыхание. Теперь, медитируя, уже не закрывал глаза. Учился управлять той энергией, что таилась у него в ладонях. Спустя месяц двигал книги, а после перестал использовать руки и решил, если это руки влияют на предметы, то может ли он повлиять на них с помощью своих мыслей. Более абсурдного решения нельзя было придумать, но он считал, что мысли материальны, что нас окружает не просто материя, а что-то намного более тонкое и сильное. Ученым еще предстоит это обнаружить, если вообще возможно. Теперь его мир превратился в учение. Он двигал предметы руками на расстоянии. Думал и убирал руки, но ничего не получалось. Не сдавался, искал подходы, что-то постоянно ускользало от него, но было совсем рядом, какая-то тонкая ниточка, что вьется вокруг, ее нужно бы только подцепить, а там будет проще. И однажды он ее поймал. Там, где не ожидал, в парке. Сидел на скамейке. Было чуть прохладно. В магазине выдали наклейку за покупку, сейчас так модно привлекать покупателей к новому товару. Что с ней делать он не знал. Обычно клеил на почтовый ящик, наклейки сдирали, кому-то не нравилось, что крышка его ящика ими пестрела и выделялась среди других. Продолжал клеить, так, ради забавы. Он положил бумажку на ладонь и, рассматривая ее, представил, что это листочек дерева что парит подхваченный ветерком. И она полетела. Но ветра не было, она просто взяла и полетела. Маленькое чудо. Листочек никуда не делся, висел на месте. Подумал, что ветерок ослаб, и тут бумажка опустилась ему на руку. В испуге снова подумала о ветерке, но мысли были такие сильные, что наклейка буквально взлетела и куда-то по-настоящему улетела, но это уже было не важно. Теперь он точно знал к чему идти. Прошло не мало времени, прежде чем сам научился летать. Так, как хотел, так, как мечтал. Сперва было страшно парить в воздухе без крыльев. Боялся упасть, но уверенность в себя росла, сила духа и мысли крепли, и уже мог дома парить под потолком, а после научился медленно передвигаться от стенки к стенке. Не хотел отталкиваться руками и парить в комнате, будто плавая в бассейне. Нет, хотел лететь туда, куда думал, куда хотел. Теперь у него действительно появились крылья, хотя до ангела ему было еще далеко. Сделан только первый шаг. Иногда он летал во сне. В буквальном смысле летал. Просыпался от того, что холодно, а открыв глаза, в ужасе смотрел, как парит посреди комнаты. Было смешно и в то же время странно, почему так происходит. Опять учился контролировать свои способности. Полеты – это хорошо, но только под контролем, а не во сне, ведь не лунатик. Пришло время и решился на полет в подъезде. Оторвался от ступенек – получилось, тут же вышел в парк и чуть оторвался от земли. Почему-то боялся, что его увидят. Мог бежать, не касаясь ногами травы. Странное это ощущение, как будто висишь на турнике, уцепившись за перекладину, и в то же время быстро перебираешь ногами. Нет упора, но земля-то под тобой движется. Легкость, хочется парить еще и еще. У него была мечта, взлететь так высоко, так высоко, чтобы стоя на облаках, смотреть на восход солнца. Быть первым кто его увидит, тянуть к нему руку, почувствовать тепло, а после долгое падение и взлет как на трамплине, да так, чтобы дух замирал от такого полета. Он мечтал и его мысли воплощались. Не знаю почему, но он всегда верил и говорил: «Я это могу». И однажды переборол страх от падения. Какое это имеет значение – падать с десяти километров или с десятого этажа – результат тот же. Тайком, ночью, чтобы никто не смог его увидеть, подымался с земли на свой балкон, который на всякий случай оставлял открытым. Настал момент, долго не решался, боялся, что забудет, каково это парить. Хотя и не знал, как это делается. Ведь он не махал руками как птица, поэтому как можно забыть то, что ты не знаешь. Он взлетел над облаками. Холод, ужасный холод, и этот пронизывающий ветер. Тело мгновенно сжалось и затряслось. Ожидал чего-то подобного, но не такого ужаса. На всякий случай надел свитер и брюки, думал, что это поможет. Вытянул руку, поднял над головой. Коснувшись пальцами первого луча, ладонь вспыхнула. Настолько был ярок этот свет, что он непроизвольно закрыл глаза. Но даже тогда ощущал его мощь. Всего маленький лучик солнца, а сколько в нем энергии, сколько силы. – Сделал это, да сделал, – набрав в легкие холодный воздух, закричал. Вернее, захрипел. Ждать было нельзя, он еще вернется, обязательно, развернулся посмотреть вниз, увидел розовую пелену облаков и быстро поспешил обратно на землю. Его тело тряслось, казалось, еще немного и превратится в настоящую ледышку. В глазах мутнело. «Еще чуть-чуть, ну же», думал он и как метеорит мчался к Земле. Однако на этом приключения в тот день не закончились. Он смог. Да, смог это сделать. «Смог», шептал себе, обнимая руками трясущие плечи. Немного придя в себя, посмотрел вокруг и не узнал места, куда приземлился. Город пропал, все незнакомо, его отнесло ветром на десятки километров от того места, где решился на полет. И теперь стоял посреди какого-то поля, в сырости и полумраке. Солнце только еще начало свой восход. В ту минуту забыл, что умеет летать, и как обычный человек, размяв ноги и попрыгав на месте для согрева, побрел на шум трассы. И все же он летал, остальное не важно. Летал как ангел. Летал. Это все, что ему было нужно. И пока брел до цивилизации, мечтал о новых полетах. Второй очень важный шаг – научился создавать вокруг себя сферу. Сфера похожа на оболочку от мыльного пузыря, только он сам находился внутри этого пространства. Эта сфера была важна, хотелось защитить себя от ветра и холода, и вообще, она могла стать защитой от всего, что могло угрожать во время полетов. Третий шаг – научился управлять гравитацией. Опять кто-то скажет, что это нереально. Но что такое реальность? Ведь он уже летал, изменяя свое гравитационное поле. Но сейчас он создавал гравитацию в конкретной точке, а именно в ногах. Мог перевернутся вниз головой, и волосы тянулись не к земле, а наоборот – к его ногам. Для него гравитация стала условностью. Физический код был изменен. Теперь мог не просто летать вверх или вниз, вправо или влево. Он мог болтаться часами вниз головой, ходить по потолку так же, как по полу, только оказалось неудобно, приходилось переступать большой порог у дверей. Да и предметы частенько падали, когда забывался, нечаянно положив их на потолок. Но, в то же время можно было ходить по стене. Мир изменился. Все изменилось, во что верил, чему учился в школе, поменяло смысл, разрушилось. Он не знал, почему овладел этими способностями и не знал, что дальше с ними делать и то, как далеко они его заведут. Уехал из города. Друзья пытались отговорить, думали, что у него депрессия, но он не мог им ничего сказать. На новом месте Морис (именно так его зовут) погрузился в свое учение. Он экспериментировал. Сказать честно, то просто фантазировал как ребенок и очень быстро овладел новыми навыками. А потом еще и еще. Он не мог остановиться, должен был идти дальше, ведь еще так много всего, что надо было сделать. В прессе и в новостях стали появляться сообщения о летающем человеке. Его видели, снимали, строили домыслы, догадки, считали, что это чей-то розыгрыш. Оставаться постоянно в тени было нереально и надо было что-то делать. Так Морис вернулся обратно в город к своей семье. Поступил необдуманно, бросив жену и двух детей, но тогда не мог иначе. После того как все рассказал своей любимой Нани (это его жена), она не бросила его и в гневе обид не запустила в него тарелкой, а, спокойно выслушав, протянула ему книжку. Всегда любил ее, она была для него всем. Морис взял протянутую книжку, встал и убрал руки. Книжка так и осталась висеть на месте, после, не прикасаясь к страницам, раскрыл ее, развернул в сторону жены и спокойно сказал: – Я люблю тебя. 2 Дети Нани долго свыкалась с мыслью, что творил ее муж, и если бы не видела это ежедневно, то посчитала, что чуточку повредилась рассудком, а вот дети сразу восприняли с криками «Ура! Папа волшебник!». Так у Мориса появились первые ученики. Какое-то время семья еще жила в городе, но на семейном собрании было решено, что новое учение намного важнее, чем садик и просто работа от слова «раб». Он всегда придерживался мнения: делать то, что ты любишь – свобода, любить то, что ты делаешь – счастье. Не имея даже машины, они отправились в глушь и сняли там домик без телевизора и интернета, но было электричество и это уже хорошо. А главное – дети не скучали: сперва радовались лесу, а после настали дни учения. Мог ли Морис их научить, он и сам не знал. Но у них был живой пример, и поэтому детки очень-очень старались, к тому же порой было весело, когда папа гонялся за белкой, прыгая как Тарзан с дерева на дерево. Что-то поменялось в отношениях Мориса и Нани: иное чувство, открытость, свобода, тепло и глубокое сопереживание. Она занялась травами, ходила босиком по лесу, слушала шум камышей. Рядом было озеро, правда к нему невозможно подобраться: оно все заросло. Но Морис все устроил, соорудил небольшой помост там, подальше за камышами у воды, и когда было тепло, всех по одному переправлял на маленький причал, и они как на необитаемом острове загорали, ловили рыбу и, жуя яблоки, мечтали о полетах к звездам. Это были самые счастливые и по-настоящему беззаботные, сказочные дни в их жизни. Прошел год, его маленькая команда учеников очень старалась овладеть хоть малейшими навыками, которыми он владел. Мориса охватило отчаяние, он хотел было вернутся в город, но Нани сказала: «Нет, так нельзя бросать. Если ты смог, то и дети тоже смогут». И он продолжил. Дети стали ходить в местную школу, дети как дети, смеются, обижаются, порой дерутся, учеба давалась легко, как будто они знали предмет наперед. Иона бредила лошадями, и как только появлялась свободная минутка, сразу бежала в деревенскую конюшню. Там было-то всего три лошади, да и то уже старые, без присмотра ездить не разрешали, но лошади слушались ее и покорно ходили за ней под уздцы. Дул же мечтал о роботах, все мастерил их и устраивал целые баталии, дома после его боя было трудно найти запчасти, полная разруха. И все равно, каждый день они садились заниматься, медитировать, концентрировать внимание внутри себя, искать пути к источнику. Для многих это пустые слова: как что-то внутри себя можно найти? Но они находили, а после рассказывали. Весной Иона первой испытала успех. Она играла на поле с лошадью и вдруг запрыгнула ей на спину и поехала. Иона была не выше шестка, Морису доходила до пояса, и вдруг на лошадь. Когда соседи увидели скачущую на лошади Иону, запричитали. От страха они героически кинулись спасать девочку от неминуемой беды. Дул обижался, что ему не удалось быть первым, что его сестра обскакала его. Но он сам не заметил, как и его настиг успех, и достаточно давно, просто он не обратил на это внимание. Вечером Дул ложился спать со своей любимой мягкой черепашкой Бу, она была его верным другом, с которым можно было поделиться тайнами. Обычно днем он клал ее себе на полку, но в последнее время Нани заметила, что черепашка целый день лежит на люстре. Когда спросила сына, что Бу там делает, тот просто ответил, что она его охраняет. Люстра была высоко, а перед сном Бу опять оказывалась у него в постели. Нани рассказала об этом мужу, и вечером они решили посмотреть, как он ее снимает. Удивительно, но он просто подпрыгивал! Прыжок был в четыре раза выше его роста, и делал он это с кошачьей легкостью. Строгое правило для детей: никогда никому не показывай своих способностей. И они старательно следовали этому главному правилу. Все тренировки проходили дома, а более сложные упражнения – на озере. Там был естественный барьер от любопытных глаз – это заросли камышей. Но именно сам Мори и стал виновником раскрытия их тайны. Он не мог проводить эксперименты только дома, поэтому иногда один или в компании с женой выезжал подальше, порой даже в другую область, где проводил свои тренировки. Морис должен был знать, как высоко может подняться, как долго сможет пробыть там над облаками, как полет будет проходить зимой или в дождь, как будет держаться защитная сфера в туман. Нани стала его научным секретарем, она записывала, систематизировала, сравнивала расчеты, снимала видео и фотографировала, ей до сих пор было трудно поверить в то, что такое возможно. Перелопатив огромное количество материалов прессы и перечитав тонны книг, она собрала много информации о левитации. В истории было много дыр. Ученые не могла объяснить, как изготавливались и передвигались в сотни тон стелы и колонны. Они просто тупо твердили, что эти предметы изготовлены медными орудиями. А тот факт, что даже современная техника не в состоянии переместить их в горы, умалчивали. А обработка? А математика? И вообще, в истории слишком много неизвестного. Их уже давно вычислили, за ними велась слежка, но ни Морис ни Нани этого не заметили, пока сами сотрудники спецслужб к ним не пришли. В тот зимний день падал крупный снег. Дом стоял на отшибе в лесу. Дорогу никто не чистил, поэтому Морису пришлось самому найти выход из положения. За небольшие деньги ему удалось купить старенький внедорожник. Машина не могла справиться с большими заносами, поэтому просто скользил на ней по снегу, не летел и уж тем более не ехал, а просто скользил, оставляя еле заметные полосы на снегу. Это был его конек, теперь Морис мог управлять не отдельными предметами, а такими тяжелыми, весом в несколько тонн, машиной. Летом хотел испробовать, что-то помощнее, но пока было не до того. Они пришли к нему домой, представились высокими званиями и должностями и вежливо издалека стали обо всем спрашивать. Морис и Нани знали, что это рано или поздно произойдет, поэтому не придали особого значения их появлению. Он ничего не стал скрывать, категорически отказался с ними сотрудничать, ни экспериментов, ни исследований, ничего. Они пробовали и так и этак, приходили несколько раз, по одному или целой делегацией. Порой их требования сводились к отеческой ответственности, но принцип всегда был один – они хотели сделать его своей собственностью. И тогда Морис не выдержал и заявил, что он объявляет себя гражданином планета Земля, а не конкретного государства. Они затихли. Прошла неделя, затем другая Он уже решил, что от них отстали, но они вновь пришли, согласившись с его решением и предложили свою помощь. Разрешили Морису жить со своей семьей, заниматься изысканиями и экспериментировать. Правительство пообещало не мешать ему, а даже наоборот – помогать, если тот решить открыть школу учеников. Об этом Морис даже и не думал раньше. И более того, правительство обещалось взять на себя все расходы по содержанию семьи, выделить землю в удобном для его семьи и учеников месте. Предложение было не просто заманчивым, оно было замечательным. Для того, чтобы содержать дом, Морису приходилось часто ездить по работе с лекциями, а на свое учение оставалось слишком мало времени. Поэтому их предложение было с радостью принято. Он выставил следующие условия месторасположения дома: отсутствие поблизости военных объектов, дорог, городов или деревень, отсутствие пролегающих самолетных маршрутов. Чтобы рядом было озеро, а не речка, чтобы были сосны, и чтобы дом был построен из дерева, вот, в прочем, и все. Уже через пару дней была предложена территория, а осенью переехали в небольшой, но уютный дом. Он знал только одно: дом напичкан всякой фигней в виде жучков. Поэтому первым делом Морис очистил его. Для этого вошел в центр зала, присел и, создав вокруг себя сферу, постарался максимально увеличить ее заряд, по сфере побежали искорки. Он так и не понимал природу этой энергии. Откуда она вообще берется. Смотрел, как она переливается, а после медленно стал расширять сферу. Послышались щелчки. Лампочки и светодиоды одни за другим вспыхивали и тут же гасли, хрюкнул холодильник и что-то защелкало в плите. Все, что было связано с электричеством, медленно, но верно выходило из строя. Ему не хотел, чтобы за ним и его семьей следили, расспрашивали детей. Запретил кому бы то ни было приходить сюда без него или разрешения жены. Куратором с внешним миром была только Ксения, представитель администрации или спецслужб, это не столь важно. Он перестал работать и ездить на лекции, теперь у него было столько времени, сколько мог вообще иметь. Нани занималась домашним обучением детей по своей программе: математика, письмо, рисование и физкультура. А чтобы не одичать, два раза в неделю они выезжали в город на секции по лепке из пластилина и пению, или просто ходили в парк на аттракционы. Морис углубился в свое учение. Мог уйти из дома, когда еще солнце не встало, пройтись по озеру, в буквальном смысле пройтись по воде, присесть и начать управлять водой. Это новая фишка. Вода сама по себе нестабильна, быстро нейтрализует весь его энергетический импульс. Поэтому в период дождя его сфера быстро распадалась и таяла. Задача состояла в том, чтобы удержать импульс в контакте с водой. Он бился неделями, месяцами. Казалось, что вот предел, выматывал себя и даже злился, как будто кому-то что-то обязан. – Здравствуй, милый, – так всегда говорила Нани, прижимаясь к нему и медленно начинала танцевать. Морис забывал про неудачи, подхватывал ее, и они вместе кружили по воздуху. Нани не обладала способностью летать, поэтому он мысленно представлял, что они танцуют на летающей платформе, которая кружится вместе с ними, и тогда Нани могла спокойно стоять, отходить в сторону и не бояться упасть. Он знал, что все получится, пусть не сегодня, но получится. Еще стояла глубокая ночь, Нани проснулась от того, что ее что-то разбудило. Она села, прикрывая плечи теплым пледом, чуть вздрогнула. Было тихо, только где-то там в лесу уже запели птицы. Встала и подошла к окну. Туман собирался и, прижимаясь к земле, медленно полз к озеру. Она смотрела, как тот просачивается через кусты, огибает песчаную горку, в которой дети строили свои домики, и собирается большим комком на озере. Внимательно смотрела на это странное движение тумана. Он был как будто живым. В мире все живое, даже камни, и те живые. Все общается друг с другом. Нани подошла к постели и, погладив мужа по спине, шепотом сказала: – Вставай, милый, пора. Он всегда просыпался быстро, как будто и не спал. Наверное, только для видимости потянулся и сразу встал. – Что случилось? – спросил он у нее и обнял. – Туман, – спокойно ответила она и взглядом показала на озеро. – Хорошо, – согласился он и, надев шорты, спустился на первый этаж. В лесу было прохладно. Утро. Где-то там вдалеке, за горизонтом, поднимается солнце. Еще темно, только еле заметная розовая полоска начала проклевываться. Морис подошел к воде, наступил и медленно пошел дальше, будто по отмели. Вода шлепала, обжигая своей прохладой. Туман опустился и расползался в разные стороны, оставляя черноту глади. Морис остановился. Он порой и вправду был похож на волшебника, который мысленно произносит заклинания, а руками совершает странные пасы, будто хочет вызвать дух воды. Морис стоял прямо, руки подняты, он вдыхает всей грудью воздух, разводит руки в стороны и что-то, еле слышно бормоча, начинает опускать в стороны. Остатки тумана быстро разбегаются в разные стороны, и вода перед ним начинает вздыматься, будто огромный пузырь. Он надувается, все больше и больше, подымается выше, вот уже метр, вот уже два, шар отрывается от озера и все так же медленно уходит вверх. За ним следует Морис. Нани стояла на берегу и молча радовалась успеху. Он смог. Она знала всегда, что он это сделает. И вот он обуздал воду. Энергия не рассеялась, она замкнулась вокруг него и теперь не выскальзывала. Стало жарко, она положила рядом плед. Ее тело сияло в темноте, вдохнула всей грудью утренний рассвет, а после вошла в воду и поплыла к мужу. Пропадал неделями, не появляясь в своей новой резиденции. Размер сферы сжался, научился создавать вокруг себе плазменный вакуум, что позволяло ему развивать сверхзвуковую скорость. Морис не ощущал хлопков, которые обычно появляются после того, как объект преодолевает звуковой барьер, ведь теперь он летел быстрее звука. Чтобы не заблудиться на земле и не вылететь за пределы границ государства, где он пока жил, его снабдили небольшим набором оборудования. Навигация оставалась проблемой. Были моменты, когда все же вылетал за пределы страны. Тогда в его сторону вылетали перехватчики, что там думали в войсках противовоздушной ракетной обороны, кто их, знает, но паника была не малая. От перехватчиков он уходил с легкостью. Морис мог делать то, что им и не снилось, мгновенно останавливался и смотрел в хвост самолетам. Его личное гравитационное поле все смягчало. Теперь он мог мгновенно, развить скорость в пять и более раз превышающую скорость звука. Но он хотел большего, не задумываясь над тем, как это вообще опасно. Он сотни раз мог погибнуть: врезался в землю, в небе ударялся в дождевые облака, терял контроль и падал в болотах, подымался и опять взлетал, а порой все кружилось с такой скоростью, что небо с землей несколько раз менялось местами, и он уже не знал куда мчится. Были моменты когда вылетал за пределы атмосферы. Датчики на поясе уже ничего не показывали, у них не было таких цифр, чтобы определить высоту. Порой ему казалось, что может Луну достать. Но не решался на такой самоубийственный поступок. После таких полетов к нему приходили из службы безопасности и очень-очень просили быть повнимательнее. И каждый раз Морис извинялся, что вот так получилось. А однажды ему заявили, что пора согласовывать полеты, на что он в свойственной ему манере ответил: – Нет. 3 Начало. Аура. Орден. Сеятели Наступила зима. Какой год он уже и не помнил, для него времени не существовало. Он сидел у камина и смотрел на огонь. Задумался и вдруг заметил, что огонь какой-то странный. Его пламя далеко выходит за пределы камина, но предметы рядом даже не дымятся. «Что это?» – подумал он и повернулся к детям, которые лежали на полу и играли в угадайку. – Вы это видите? – спросил он у них. – Что? – подняв голову, спросила Иона. – Огонь. – Да, – ответила она и продолжила играть. – Нет, не сам огонь, а что вокруг него, – и тут он осекся. Он смотрел на детей, но видел подобный огонь и вокруг них, только он был беловатый, мягкий, без шипов, а струился ровно и спокойно. Морис встал. Его руки были обычными, никакого свечения. На полу лежала кошка, она спала, вокруг нее тоже был тлеющий огонь, но такой мягкий, желтоватый. Что это? Морис помчался искать Нани, та была в своем кабинете и что-то писала. Вокруг его жены тоже был огонь… Стоп!.. И тут его осенило: это не огонь, это аура! Это состояние души живого объекта. У кошки свой, у детей свой. Он опять сбежал вниз к детям и стал внимательно рассматривать невидимую энергетическую оболочку. Вот это да. Он удивился и, стараясь собраться с мыслями, пошел к жене. Узнав об этом, Нани схватила карандаши и начала зарисовывать то, что Морис старался описать. Это состояние продержалось еще минут тридцать, а после все пропало. Но если есть начало, то обязательно повторится. Надо только подумать, как. Морис научился настраиваться и видеть ауру, то, что скрыто в человеке. Также просто он мог отключаться и тогда смотрел как обычный человек. Дети допытывали, может ли папа смотреть сквозь стены, огорчил, сказав, что нет. Но чтобы подбодрить их, добавлял, что пока не может. И те начинали визжать от восторга. У его жены, была ровная, спокойная, как он квалифицировал, голубая аура. А у детей – ровная, белая, а порой и ярко белая, буквально светящаяся изнутри. Когда бывал в городе, Морис брал блокнот и начинал черкать. У людей аура была разной формы: ежик, треугольник, редко шар и яйцо. Но очень часто ауры были изъедены, будто яблоко червяком. Еще была медузная форма, огонь и груша. В общей сложности он насчитал более 45 форм. А вот цветов там было намного больше. В основном присутствовали три или четыре вида цвета. Обычно чем ближе к телу, тем ярче. Но бывало и наоборот: встречались люди, у которых аура менялась как светофор. Он зарисовывал один цвет и пока человек разговаривал по телефону, его цвет менялся. Это эмоции и то, из чего состоит тело, его мысли, его энергетика. И тут до него дошло. Он ни у кого не видел белой ауры. Ни у кого, только у своих детей. Может в этом и есть первоисточник способностей. Сейчас его дети уже летают, бегают по воде и бросаются снегом, не касаясь его. Нани этого делать не может, у нее голубая энергетика. Значит, если найти детей с белой и ровной аурой, можно их научить. Он готов был закричать «Эврика!», если бы не находился в торговом центре. Нани все записывала, упаковывала свои отчеты. Она не хотели, чтобы однажды ее записи попали в чужие руки. Именно поэтому писала от руки, а не пользовалась компьютером. Морис понимали, что его способности – это не просто открытие, это оружие. Да, в первую очередь именно оружие. И он должен защитить свою семью, но пока не знал, как. «Логово» – по-другому он теперь не называл свой новый дом. Логово зверя, потому что его обложили со всех сторон. Еще бы танки поставили, а то, что там стояли даже противоракетные комплексы, он знал точно. Однажды в городе, Морис увидел, что-то необычное, совершенно не похоже на все остальное. Это была девочка. Наверное, она еще и в школу не ходила. Сидела на асфальте в мятом, немного испачканном платье. Но она так усердно выводила линии, одну за другой, что совершенно не обращала внимание на прохожих, которые, увидев ее под ногами, старались тут же свернуть в сторону, чтобы не задеть ее. У этой девочки была та самая белая, мягкая, как пушистый шарик, аура. Неужели никто этого не видит. Она не как все, она, она… Осторожно, Морис подошел к девочке, хотя самому захотелось по-детски захлопать в ладоши, ведь он нашел маленький клад. Правда еще не знал, что это за клад. Бриллиант упавший в грязь, все равно останется бриллиантом, а пыль, поднявшаяся до небес, так и останется пылью. Он подружился с Алисой, так зовут девочку. Вообще, она мало говорила, любила складывать цвета и получать новую палитру. Ее семья была не из богатых. Мама работала учителем рисования, а папа ремонтировал компьютеры. Морис сам пришел и все им рассказал о себе. Они почему-то поверили, может просто сделали вид, что поверили. Но Алиса обрадовалась, когда ее чашка на столе взяла и поднялась в воздух. А после он совершил еще один трюк, которому выучился уже давно. Не прикасаясь к чашке, перевернул ее вместе с соком, но сок не вылился и не растекся по полу. Морис как волшебник замахал руками, делая непонятные пазы кистями, и сок в воздухе собрался в ровную круглую сферу. Тогда они точно решили, что он волшебник, что есть такие люди не только в книгах, но и на земле. Морис сказал, что хотел бы попробовать поучить, если возможно их дочь. Уже через неделю, Алиса и ее мама были в ее логове. Нани с детьми встретили гостей с распростертыми объятиями. Им надоело жить одним, хотелось общения. Уже на следующий день началось обучение. Теперь Морис точно понимал, кто ему нужен. У Алисы на удивление все получалось хорошо. Странно, что люди вообще раньше не летали. Или все же летали, но утратили такую способность? Точно не знал, да и не хотел в это вникать, теперь вся его жизнь была в девочке Алисе. Прошло три года. Алиса могла спокойно управлять предметами. Морис нашел еще одну девочку с похожим рисунком и цветом ауры. Постепенно его класс рос. Нани, его верная помощница, всячески оберегала учеников от морали и информации извне. Морис категорически запрещал хоть кому-то из властей появляться в его доме, и те покорно слушались. Земля – наш дом, но откуда взялась на нем жизнь? Можно долго гадать, строить теории. Это удел ученых. Но жизнь на Земле появилась благодаря сеятелям. Сеятели – это научный корабль с необычной миссией. Он может производить прыжки в галактике, преодолевая огромные расстояния. Так они обследовали звезду за звездой. Некоторые звезды проходили мимо, сильное излучение, молодые или очень старые, они искали звезды второго поколения. Выйдя из прыжка, им требовалось время для расчетов возможных планет. Если находились планеты с приемлемой для жизни температурой, а у них был для этого свой критерий, свои четкие шаблоны, то они приступали к работе. Неважно, была на планете атмосфера или нет. Главное – магнитный пояс, оно изначально снимало множество проблем. А далее в работу включались инженеры. Они рассчитывали давление, атмосферу, температуру, влагу, излучение и еще сотни параметров, прежде чем отдать в разработку биоинженерам. И те уже по заложенному шаблону выращивали самые простые формы жизни, которые могли бы, вот именно только и можно сказать, что могли бы выжить в столь ужасных условиях. А после начиналось засевание планеты. Это продолжалось долго. Планеты разные, маленькие и больше. Процент выживания ничтожен и поэтому посев велся в несколько этапов. После этого их миссия завершалась, и они летели к следующей звезде. И сюда они уже не возвращались. Однако жизнь – удивительная штука. Она порой и сама создавалась без чей бы то ни было помощи. Но это очень и очень редко. И если сеятели находили такую планету, ее сразу объявляли заповедной, не важно, были ли там только бактерии, плавающие в кипятке или ползающие черви. Жизнь в галактике так редка, что ее надо ценить в любой форме. Сеятели – это орден, который посвящал свою жизнь изучению галактики. Они поняли, что как бы далеко ни ушла в развитии их цивилизация, как бы далеко они ни могли летать, они оставались одинокими, куда бы они ни прилетали, везде был мертвый безжизненный космос. Именно поэтому и был создан корпус сеятелей. А после за ними шли корректировщики, те, кто спустя несколько тысячелетий прилетал на засеянные планеты. Часто их ждало разочарование. Планеты так и оставались стерильными. Но иногда бактерии уживались. Корректировщики смотрели, что повлияло на изменение первичной команды, вносили поправку в код и снова засеивали планету. И так процесс мог повторятся несколько раз. Иногда сеятелям везло, и все приживалось и разрасталось с первого раза. И корректировщики, внеся часть поправок, могли только гордится своей работой, когда появлялись первые рачки, когда водоросли окрашивали моря в красный или зеленый цвета. Очень часто сеятели пропадали в бездонных просторах галактики и уже никогда не возвращались на свою планету. Откуда они пришли, никто не знает. А кто они такие и подавно. Со временем цивилизация сеятелей стерлась, были на то косвенные причины или они перешли на новый виток развития, нам остается только гадать. Морис стал основателем ордена миротворцев. Это, впрочем, придумала Нани. Орден не подчинялся никакому государству. У них был свой кодекс чести, своя школа, которая медленно, по крупинкам, но разрасталась. Его верная жена, подруга, секретарь, друг и советчик Нани, отвечала за все, от тетрадок для учеников до связи с внешним миром и политическим нейтралитетом. Цель миротворца – служить земле. Не людям, а природе. Правительство пошло на это с большой охотой, они так и не смогли договориться о сотрудничество в области изучения энергии миротворцев. Все время получали отказ, но не теряли надежды. И поэтому предоставили миротворцам несколько заповедных участков. Для них это было что-то в виде бонуса на будущее. Скрыть существование летающих людей было невозможно. Иногда Морис один пронизывал небо. Его несколько раз обстреливали ракетами с земли, опасаясь, что кто-то атаковал. Он летал высоко. Так высоко, чтобы ни в коем случае не помешать гражданской авиации. Но его полеты всех ужасно пугали. И Нани постоянно приходилось отчитываться перед властями, когда другие страны считали, что проводятся испытания нового оружия, скандалы сыпались один за другим. Поэтому вольно или невольно, но пришлось согласится на огласку ордена миротворцев. Были конференции, всякие встречи, репортажи и много другой ерунды. На Мориса смотрели как на инопланетянина. Он же рассматривал их мерцающее сияние. Оно дергалось, трепыхалось, сжималось, не было ровного и белого сияния. Они не слышали, что он говорил и что хотел сделать, ему все твердили о возможностях в области финансов, в военной области и еще о всякой чепухе. 4 Война Морис научился управлять гравитацией не только малых предметов, но и просто огромных. Теперь мог выводить модули спутников и целые комплексы в космос без какой бы то ни было ракетной системы. Это был первый шаг в космос. А потом разразилась война. Люди по натуре жестоки. Они никуда не ушли в своем развитии лишь прикрылись мнимой демократией. Под благими намерениями они готовы уничтожить все, включая себя, лишь бы другим ничего не досталось. Есть смельчаки, что кричат: «Остановись! Посмотри, у нас один дом. Прекрати его уничтожать, засорять ради наживы, травить людей токсичной едой». Но их слышат единицы, поэтому, когда появился повод, началось вторжение. Его речи раздражали, его ненавидели, его боялись, его проклинали. Он был никем, и в то же время всем. Мир устал от алчности, поэтому его слушали. Настало время, когда миротворцев объявили вне закона, как лженауку, как секту. Организацию требовали распустить, запретить, уничтожить. Не все придерживались этого мнения, но многие поддерживали. Ведь все, что неподконтрольно, все опасно. Орден без земли, без права на существование. И все же Морис обладал не просто своим мнением, главное – за ним шли те, кто хотел сохранить мир. Его голос слушали, и это меняло не только политику, но и экономику. Авиационный удар был нанесен на институт, который располагался на богом забытой саване, где кроме слонов и носорогов никого не встретишь. Выжженная земля. Предлог нашелся. Миротворцы не пустили через территорию заповедника эшелон сухопутных войск стран коалиции. Правительство страны, где располагался заповедник, было слабым и не смогло перечить столь сильной военной машине. Но только не миротворцы. Морис один встал у них на пути колонны из сотен машин, танков и вездеходов. Он их не пустил. И тогда те решили, что один человек, что так гордо стоит за мостом перед въездом в заповедник – это не препятствие. Хоть знали, что это подконтрольная территория миротворцев. Сперва поехали машины. Он стоял не шелохнувшись. До него было еще двести метров. Стоял и спокойно смотрел на небо, зная, что сейчас за ним пристально наблюдает спутник, а оператор просто ухмыляется. Машины переехали мост, границу заповедника. Он стоял на месте и ждал. За машинами двинулись танки, выплюнув в небо черную струю дыма. Даже здесь чувствовался его кислый запах. Земля задрожала, но он стоял, и только когда до него осталось всего метров тридцать, Морис резко присел и как взведенная пружина прыгнул на надвигающуюся колонну. Водитель опешил, подумав, что парень сошел с ума и бросился под колеса, поэтому резко нажал на тормоза. Удар был сокрушителен. Собрав всю энергию, Морис выбросил руку вперед. В то же мгновение капот машины взорвался, а двигатель ушел глубоко внутрь. Мгновенно сдетонировал боезапас. Остатки машины разлетелись в клочья, осыпая пыльную дорогу железным уродством. Колонна встала на дыбы. Морис как стоял, так и оставался стоять на месте. Падали осколки. Он опять присел, собрал энергию в ладонь и как невидимый мяч бросил ее по прямой туда, где виднелась вторая машина. Через мгновение на воздух взлетела и она, за ней последовала третья, а после и четвертая. Солдаты в панике бросили оружие и как дети побежали подальше от военных действий. Никто не понял, что произошло. Морис уже приготовился к новому броску, но тут раздался пушечный выстрел. Танк выстрелил, а потом еще и еще. Они не знали куда стрелять, поскольку не видели врага, но усердно посыпали градом сухую землю. Морис не остановился. Оружейные выстрелы только подтолкнули его к более активной атаке и уже через минуту в кюветах валялись остатки трех бронемашин. Первый танк, что заехал на мост, подпрыгнул как мячик, с лязгом большой машинки шлепнулся на бетонное покрытие и сразу затих. Дальше Морис не двинулся, а быстро отлетел на безопасное расстояние. Машины были остановлены у границы заповедника, на большее он и не рассчитывал, но это было только начало. Танки, что остановились на дороге, развернули свои стволы в пустоту и открыли беспорядочный огонь. Зачем они это делают, Морис не понимал. Зачем они вообще решили ехать в другую страну через эти земли, зачем они вообще существуют, зачем? Ему было грустно смотреть, как снаряды вгрызаются в землю, подымая в небо пылевые столбы. Он осмотрелся. Слонов не видно. Заслышав рев машин, они давно ушли. «Ладно, пусть постреляют, успокоятся», подумал Морис, но он ошибся. Уже через час с авианосца взлетели самолеты и произвели бомбардировку института. Об этом он узнал только вечером, когда вернулся. Но возвращаться было некуда. Коалиция посчитал, что им объявили войну. Но, по сути дела, это они объявили войну миротворцам. Морис мечтал нести мир. Он никогда не думал воевать, ведь он мирный воин. Ради своих зверей он был готов на многое, но воевать с целой военной машиной, один, против всех, это сумасшествие, это нереально, невозможно. А часто ли он себе говорил это слово, «невозможно»? Никогда. Все возможно, надо только захотеть и поверить. Он стоял и смотрел на развалины корпусов и тихо, плакал. Уцелевшие сотрудники тушили и помогали раненым. Что он мог сделать, ну что? Был гнев, злость, ненависть. Да, пожалуй, все это преобладало в нем сейчас, но дать силу эмоциям – значит признаться в поражении. Сейчас он не мог действовать, не имел права. Морис один мог дать отпор, остальные миротворцы были юными, неопытными. Да и какие они воины? Художники и математики, девчонки и мальчишки. Он не готовил их воевать, хотя они проходили обучения. Но это разве что для самообороны и для борьбы с браконьерами, но не с армией. В тот день Морис эвакуировал всех сотрудников миротворческого корпуса. Всех учеников он перебросил в логово зверя. Здесь спокойней. Все же, это другая страна, одна из самых влиятельных и сильных на мировой карте. Он затребовал сообщить, кто нанес удар и откуда. Они не могли ему отказать, поскольку уже знали результат вторжения, дали точные данные авиабазы и местонахождение авианосца. Нани еще давно предложила создать рыцарский орден миротворцев, но Морис отказался от слова рыцарь, оставив только – орден миротворцев. Но быть рыцарем всегда мечтал. Еще с детства ходил с палкой в руках, представляя, что это меч правосудия. И теперь у него на столе лежал его собственный меч. Он заказал мечи в комплекте из трех штук: для первых, кто взлетел в небо, для себя, для Ионы и Дул. Это были красивые мечи, не бутафорские, которые обычно вешают на стенку, а боевые. Прекрасная сталь, гибкие и твердые, рукоять с привязью, чтобы не потерять его во время боя. Это не обычный меч, а самый первый меч миротворца. Еще несколько лет назад Морис экспериментировал с энергией других материалов. У дерева оказалась, как бы лучше сказать, сухая, но живая энергия. У стекла – пустая, у воды – всепоглощающая. Иное дело обстояло со сталью. Он смог добиться, чтобы она светилась как лампочка, и в то же время, сталь не плавилась. Как ни странно, метал не нагревался. Просто вокруг метала образовывалось что-то вроде оболочки, как у яйца скорлупа, и эта скорлупа светилась. Она не была прочной. Морис мог легко пройти пальцем сквозь нее. Но оказалось, что только он может проходить сквозь эту оболочку. Если он прикасался железкой, вокруг которой было данное свечение, любой, буквально любой предмет, не важно из чего был сделан, просто прорезался. Морис экспериментировал с бумагой, бетоном, сталью. Все резалось, как будто их и не было. Делал это медленно или быстро, совершенно не важно. Да, сопротивление было, но незначительное. Иона и Дул пытались создать подобное свечение, но у них не получалось. Однако, они спокойно могли брать в руки и пользоваться предметами, которые Морис заряжал, и они не приносили им вреда. И тогда Нани, она всегда предлагала гениальные идеи, предложила Морису зарядить, как бы включить клинки этой защитой. Он так и сделал. Клинок тускло, еле заметно светился. Но стоило взять его в руки, как он вспыхивал и начинал гудеть как трансформатор. Но на этом Морис не остановился. Он смог представить, что клинок растет, и пламя дуги увеличилось. Так он смог удлинять клинок до десяти, а порой и более метров, и эта дуга с легкостью рассекала стальные и бетонные блоки толщиной более метра, на большую толщину он не проверял. Взмах клинка, звук хруста смешивался с треском, и огромная глыба медленно, нехотя соскальзывала под углом и с грохотом валилась на землю. Это было страшное оружие. Кроме как уничтожать оно ни на что не годилось. Морис испугался его силы. Нет, не то, что он кому-то навредит, а то, что если кто-то научится создавать его искусственно. Именно это его и страшило. Это оружие, которому нет равных. Морис зарядил еще два клинка и преподнес их своим детям. Он обратил внимание, что меч слушался только того, кто первый его взял. Почему так происходило, он не совсем понимал. Наверное, когда он заряжал клинок, то давал ему первичную энергию. Она похожа на холодную плазму. Но, когда к нему прикасается миротворец, только миротворец, он кодировал плазму под свою энергетику, а энергетика у каждого своя, как отпечатки пальцев, как ген человека. И тогда клинок служил только этому хозяину. Да, теперь миротворец с клинком представлял из себя рыцаря. Иона – это первый ученик Мориса. Она уже выросла и во всем ему помогала: обучала первые классы. Она умела почти все то, что умел ее отец. Он не скрывал от нее своих знаний. Хотел, как можно больше дать ей, чтобы его учение прижилось, стало новым шагом для человечества. Это был его первый бой и первая смерть. Морис накинулся на авиабазу, откуда изначально взлетели самолеты коалиции, а после бомбардировки вернулись на авианосец. Он не стал вступать в переговоры, а просто рассек с десяток истребителей, что так мирно стояли у взлетной полосы, готовые к вылету. А после приступил к уничтожению складов с боеприпасами. Аэродром загудел, как улей. Завыли сирены, побежала пехота, помчались в разные стороны бронетранспортеры. Все полыхало, ревело. Морис разворошил осиное гнездо. Они ударили по нему с такой силой, что с первой волной, несмотря на защитную сферу, ему пробило легкие и ногу. Он не мог остановиться, должен был все уничтожить. Они начали, а он закончит. Несмотря на свое ранение, Морис метался от здания к зданию. Его клинок даже днем был прекрасно виден, он сверкал как молния, вонзался в строения. А после ничего не осталось, только развалины. Подрезанные колонны ангаров косились, опускались, тянув за собой перекрытия. С треском ломалась крыша и бьющиеся стекла осыпали все вокруг. Морис как смерч пролетел вдоль строений, за ним не осталось ни одного целого здания, одна разруха. Пулеметы выплевывали свинец. Куда стрелять? Цель только одна. Лишь бы ствол был повернут в сторону Мориса. Сфера принимала шлепки. Только и было слышно, что «шлеп, шлеп, шлеп, шлеп, шлеп, шлеп…». Так вонзались пули в его единственную защиту. Но некоторым пулям удавалось прорваться и вонзиться в человеческое тело. Он не ощущал боли, только чувствовал, что силы уходят, сфера тает и уже нет сил оторваться от бетонных плит. Оставалось немного и все будет кончено. Иона слишком поздно узнала, куда улетел ее отец. Она прилетела, когда они, окружив его как шакалы, расстреливали прямой наводкой из пулеметов. Сфера еще держалась. Женский гнев бывает беспощаден и безрассуден. Иона набросилась на них, как взбешенная кошка, у которой забрали котенка. На мгновение потеряла рассудок. Она рвала машины, швыряя их на десятки метров. С шипением в глотке набрасывалась на отряд осаждающих. Через минуту не осталось никого, кто мог бы самостоятельно подняться с земли и покинуть поле боя. Обняла отца, не плакала. Прижала к себе окровавленное тело, умирающего наставника, встала и мгновенно скрылась за облаками. Правительство ее страны уже знало, что случилось, но потерять миротворца, не могло себе позволить, поэтому Ионе выдали координаты госпиталя. К ее прилету все были готовы к операции, хотя еще даже не знали, что делать. Иона, также как и Морис, готовилась к мирной жизни, никогда не представляла себя в виде воина, в виде разрушителя. Но гнев стер все границы, она не смогла себя сдержать. Так больно было на душе, что слезы уже не текли. С черным сердцем она рухнула на авианосец, на тот, куда скрылись бомбардировщики. Их система защиты даже не успела включиться. А персонал, что был в тот момент на поле, вообще ничего не понял, только громкий хлопок и удар о стальное покрытие. Увидев ее, все стали разбегаться. Футболка и шорты (в них она покинула заповедник) были в черных, уже засохших пятнах крови. Руки испачканы, а на лице остались следы слез. Он пошла к командной вышке, крича и требуя немедленной капитуляции, знала их язык и поэтому специально говорила на нем, чтобы там наверху, за бронированными стеклами, ее поняли. Иона остановилась в десяти метрах от стальной глыбы. Огромный плавающий город, задача которого только одна – уничтожение, смерть. А если уничтожить этого монстра, поступит она плохо или хорошо? Она не успела подумать над своей дилеммой. Что ей делать? Хотела только быть здесь и посмотреть в эти самодовольные лица. Ведь ни она ни ее отец, ни ученые ничего плохого им не сделали. Со всех сторон стала выбегать морская пехота с автоматами и пулеметами. Муравьи в зеленой форме. Только Иона решила повторить свои требования, как раздался шквал выстрелов. Все засвистело и задребезжало. Она даже не думала создавать сферу, но благодаря тренировкам, сфера автоматически за сотые доли секунд образовывала непроницаемую броню. Иона выпрямилась, вытянула правую руку, завела ее через шею за спину и вынула свой клинок, клинок рыцаря. Он слабо светился голубоватым оттенком. Пули с хлопками вонзались в сферу, расплющивались и падали на палубу. Она спокойно взяла клинок, прижала лезвие ко лбу и прошептала три слова – я тебя люблю. В следующую секунду клинок вспыхнул и выбросил в небо пятиметровый факел. Иона подпрыгнула и со всего размаху нанесла скользящий удар по стальной рубке корабля. Лезвие прошло сквозь обшивку, будто ее и не было. Потом резанула по рубке еще и еще раз, теперь факел клинка был огромен. Она могла практически стоя на месте резать все кругом. Атакующая ее морская пехота куда-то скрылась, Иона разбежалась и спрыгнула с корабля, но она не намерена была его покидать. Плазменный клинок легко вошел в борт и поплыл вниз к воде. Она летала то вверх то вниз, никто ей не мешал кромсать эту плавающую железяку. Где-то там в утробе этого монстра что-то клокотало, рычало, надрывно ревело и выло. Вдруг он затрясся, Иона быстро отлетела, и в этот момент раздался взрыв. Из распотрошенного бока вырвалось пламя и, засвистев, полился алый дождь. Зверь был ранен, но не убит, и Иона снова бросилась в атаку. Уже с другого борта, вонзив как можно глубже клинок, вырезала кусок за куском. Она его линчевала. «У тебя нет права на существование», твердила она, продолжая хлестать факелом по его бортам. Как долго это делала, уже никто не знает. Изредка в нее стреляли, пытаясь отмахнутся как от осы, которая продолжала и продолжала жалить. Но повреждения были значительными, и уже через какое-то время все бросились бороться с последствиями ее атаки. Авианосец стал кренится на бок, самолеты заскользили и повалились за борт. Чуть позже корабль затонул. 5 Государство миротворцев – Ариадна Два миротворца. Только два миротворца и наделали столько шума, что весь мир загудел, и кто-то впервые назвал их богами. Да, у коалиции было много врагов, но они старались держать нейтралитет. Все изменила атака на институт и ответное уничтожение военного аэродрома и авианосца. Никто не знал, что делать. Так все меняется. Меняется мир. С миротворцами стали считаться. Морис выжил. Многие увидели в их ордене новую возможность для человечества, надо что-то менять, перестать угрожать и пугать друг друга. Одна из тихоокеанских стран провела референдум и выделила несколько своих островов для миротворческого ордена, дав возможность тем самым создать, пусть маленькое, но свое государство. Коалиция замер. Миротворцы быстро развивались. Свое государство назвали Ариадна. Решили не нарушать экологию островов, он был как сказка, как рай. Все на острове утопало в зелени. Самый большой остров в длину был чуть больше пятидесяти километров, а в ширину – тридцать. А пять прилегающих островов были в десятки раз меньше, но этого им было достаточно. Инженеры рассчитали возможность строительства в больших скальных горах подземного города Наи таким образом, чтобы не нарушить лесной массив, оставить все как есть. А на краю острова возвести город для туристов Мила. Архитекторы принялись за свою работу, а экономисты за свою. Что касается экономики, Морис понимал, что ее не изменить, остается лишь принять, такой, какая она есть. Весь мир в одной цепочке. Хоть и понимал, что это неправильная система расчетов, утопическая, но приходилось считаться с реальностью. У миротворцев уже были свои заработанные деньги, пусть немного, но были. В соответствии с новой программой, все средства были переведены в жесткую систему валюты, они ее назвали «гонц». Эта валюта была обеспечена золотом, которое они получили взамен после продажи всех своих активов. Далее, согласно правилам, гонц ходил только внутри страны Ариадна. Все получали выплаты в этой валюте. Никаких банковских процентов, расчет с другими странами только в чистом золоте, это не очень удобно, но практично. Экономика и оборот Ариадны был ничтожен по сравнению с другими странами, поэтому цена на золото не поднялась. Создавался новый мир. Морис покинул орден миротворцев, ушел в себя. В Ариадне был свой совет из девяти посвященных, одним из его членов стала его жена Нани. Совет выполнял две функции: государственный орган по управлению страной и орган по управлению орденом миротворцев. Каждый член совета отвечал за конкретное направление: один за развитие островов, другой за космос, третий за безопасность как государства, так и всех заповедников, а их число выросло в разы. Кто-то отвечал за науку, кто-то за школу миротворцев. Каждый из них имел голос, но от своего голоса отказался Морис. После той войны он ушел в отшельники, не хотел никого видеть, ни детей, ни жены, никого, хотел разобраться в себе. Принцип Мориса «не убей» был нарушен, потерял равновесие. В какой-то момент он был в отчаянии и уже был готов отказаться от силы, которую сам в себе вырастил. Ради чего она нужно, если та приводит обратно к насилию. Считал, что сам мало чем отличается от тех же людей, которые убивают, что он такой же, и его душа ненамного чище. Просто он думал, что лучше их. Морис ушел в тайгу, где нашел старый полуразвалившийся охотничий лабаз. Просто жил, по мере возможности ремонтировал его. Сделал маленький огород и посадил картошку, ходил рыбачить. Примерно в километре от его лабаза вниз по склону текла горная речка. Непривычно ловить рыбу в такой бурной воде, привык к спокойному течению, а тут шум и грохот. Но ничего страшного, получилось. В одиночестве есть своя прелесть. Все твои мысли возвращаются к тебе обратно, и о чем бы ты не думал, так или иначе ты думаешь о себе. К осени появилось желание продолжить учение. Только он не знал, как именно. У него не было учителя, приходилось делать все на ощупь, спотыкаясь, а порой и ползком двигаться вперед. Его манили звезды. Часто лежал на холодной земле и смотрел в черное небо. «Кто вы?», задавал он себе вопрос. «Как много вас там? Похожи ли вы на нас?». А потом просто фантазировал, создавая своих внеземных человечков и сам себе отвечал на свои же вопросы. В лабазе прожил всю осень и следующее лето. Проблем с питанием не было, потому что мог почти мгновенно перелететь в любой город за пищей. А много ли ему требовалось? Сама цивилизация стала для него постыдным видом развития человечества. Он много часов сидел на обрыве и, медитируя, пускал свои мысли в свободное плавание. Они текли плавно, незаметно для него самого. Морис не задавал вопросов и, соответственно, не искал ответов, они сами блудили, вырисовывая то или иное решение. Ближе к следующей осени к нему забрел медведь. Большой, вернее, даже огромный медведь. Морис никогда вживую не видел этого зверя. Страха не было. Медведь просто подошел к нему, понюхал, побродил вдоль избушки, а после взял и развалился около его ног. Так он и прижился, то уходил в лес, то приходил. Морис дал ему кличку Баллу. Он все думал про себя, кто же он на самом деле. Ведь никто другой на Земле не обладал такой энергией и такими способностями. А может кто-то тоже был как он, но оказался более мудрым, чтобы не показывать этого. Так за рассуждениями пришел новый этап. Что из себя в действительности представляет та энергия, которой он обладает? Ну, взять хотя бы тот же плазменный факел вокруг клинка. Многократно создавал плазменный факел, смотрел, а после обратно растворял в пространстве, как будто ничего и не было, только легкое покалывание в кончиках пальцев. Морис раскрыл одну ладонь, вторую положил сверху. И медленно, осторожно стал приподымать ладонь. Между ними засверкали маленькие, тоненькие искорки. Опять сжал ладони, чуточку подержал их вместе и опять стал разводить. В этот раз искорки стали потолще, снова осторожно сжал ладони. Делал это тихо, как будто боялся что-то раздавить, и опять стал разводить ладони. В этот раз между ними уже сиял голубой, пока еще не ровный свет, пламя. Так он повторял манипуляции руками десятки, если не сотни, раз, пока в конечном счете у него между ладонями просыпался голубой шар плазмы. Он горел ровно и спокойно. Наблюдая за ним, ты ощущаешь умиротворение и начинаешь понимаешь, что такое вечность. Морис смотрел на голубоватый шар, который переливался. Он мог его увеличить, мог стереть, мог оставить на столе и тот горел днем и ночью. Казалось, ему ничего не нужно, просто светиться и все. Откуда он вообще берет энергию, ведь если он отдает, то откуда-то ее берет. Так его голубоватый шар горел и горел, освещая избушку, наверное, целую вечность. А что, если это есть энергия вечности, запечатанная в его сфере, можно ли ее как-то по-иному использовать? Идея странная относительно вечности. Нужно было проверить, можно ли ее использовать как простое электричество. Но для этого надо было вернуться в свой мир. Множество опытов. Устал махать руками как чародей, создавая шар плазмы для того, чтобы он через мгновение сдулся, как только он помещал его в сосуд или подключал к приборам. В институте, созданном миротворцами, в котором работали ученые, все же смогли удержать энергию вне поля. Но чтобы ей никто не смог воспользоваться, она была помещена в специальный бронированный контейнер, который при вскрытии производил полную разрядку плазмы. Один контейнер по своей мощи мог заменить целую гидроэлектростанцию средних размеров. Теперь вопрос с электричеством на островах миротворцев был решен. Не надо ничего жечь, ставить ветряки или солнечные батареи. Все оказалось проще. Оставалась только одна проблема – заряжать контейнеры плазмой мог только Морис. Иона и Дул, как ни старались не могли это делать. Похоже, не все можно постичь. Только он мог заряжать плазменные клинки, а теперь только он мог заряжать энергетические капсулы. Его всегда мучил один философский вопрос: что есть мы и что есть все? Неужели нас окружает так много энергии, а мы ее не чувствуем? Она проходит сквозь нас, как вода сквозь решето. Что еще нам не подвластно? Что еще нас окружает? И откуда вообще это все берется? Так много тайн. Морис не участвовал в управлении страной Ариадна, не участвовал в экономики или политике. Он сделал первый шаг и пошел дальше. А на его место встали его единомышленники. В орден мог войти только миротворец, тот, кто окончил школу, кто овладел наукой управления энергии. После окончания школы каждый со своими родителями решал, что делать. Морис хотел, чтобы все жили своей жизнью, сами строили свои планы, но так получалось, что все, кто стали миротворцами, давали клятву служить этому ордену, будь то балерина, математик, писатель или художник, все считали себя частью этого необычного мира. После того, как была создана плазменная капсула, а их было скомплектовано не одна сотня, миротворцы начали поставлять их в разные страны, где возникали проблемы с электричеством. Строить свои подстанции – ну вот и новый вид бизнеса. 6 Голубой факел Повседневная жизнь его раздражала. Он любил толпу, любил смеяться и веселиться. Но это не могло продолжаться вечно. Он искал ответы на вопросы, которые еще сам себе не задал, и поэтому опять покинул всех. Нашел пещеру высоко в скале, здесь даже орлы летали ниже его. Но ему было не холодно, ведь там внизу – пустыня, пекло. И этот дневной зной медленно поднимался по ущелью вверх, стараясь обжечь редкие облака. Именно здесь он потерял силу и веру. Морис не был в отчаянии. Он сидел на краю пропасти, вниз лететь, наверное, метров триста или больше, какое это имеет значение. Он ничего не мог сделать, даже пылинки пошевелить. Значит так оно и должно быть. Энергия нам дается на время, и рано или поздно ее надо вернуть. Это его успокаивало. Успокаивало, что он оставил наследие, что не зря старался, и миротворцы выйдут в космос, полетят к звездам, увидят новую жизнь. Какая она там, эта жизнь? Сможем ли мы ее понять? Осознать, что это действительно жизнь и цивилизация. Ведь человек так и не научился понимать тех, с кем ему приходится делить эту планету, он считает себя венцом творения, а на самом деле – всего лишь ветвь развития. Мы даже не слышим китов, мы заглушили океаны и те глохнут, выбрасываясь на берег, а ведь они поют такие красивые песни. Морис сидел, в изнеможении закрыв глаза и думая, что его ждет там впереди. А ждало его то, что сквозь закрытые веки он увидел тёмно-синие факелы. Они перемещались, двигались, то приближались, то удалялись. Открыл глаза, перед ним в воздухе висели те самые удивительные небольшие факела, только у них не было ручек, только пламя. «Наверное, я брежу», подумал он и отвернулся. Факелы последовали за ним. Много дней уже не пил, запасы истощились, исход был неминуем, осталось только время. И все же, эти факелы преследовали его. «Ну, что же», – решил он, – «пусть так. Поговорим, что им надо от меня», он вытянул руки и коснулся одного из них. Чудес и так много в мире. Он летает как эльф, управляет плазмой, перевернул вниз головой землю, чему еще можно удивится? Морис услышал голос. Нет, это даже был не голос, а чувство. Разве чувство можно описать словами, что оно тебе говорит. Но он слышал факелы и это были их голоса. Он принял их за голоса богов, слушал и впитывал их всем телом, всем своим сознанием. Они не говорили, но он понимал все, что они хотели ему сказать. Кто они? Боги или только посланники богов? Он рассказал им, что потерял в себя веру, что не может так жить, обладая такими знаниями и творя жестокие дела, когда защищает то, что ему дорого. Говорил, что так не должно быть. Ответа на свои вопросы не получил, ни сочувствия, ни совета, ничего, чтобы облегчило его сердце. Ответили, что будут его ждать, но время еще не пришло и им уже пора. И это, пожалуй, все, что Морис успел запомнить. А после они растаяли, сгорели, перед ним был все тот же пустынный выжженный мир. Что это было? Агония сумасшедшего, пытающегося уцепится за соломинку реальности, или… Задумался, посмотрел на свои руки, которыми во время разговора упирался в скальный пол. Руки как руки: высушенная кожа, но ладони провалились в камень, как будто это густая глина. Он оторвал руки, в камне осталось отпечатков его пальцев. Приподнял колени – нет, под ними камень был не тронут. Не веря своим глазам, он провел по оставленным отпечаткам чуть дрожащими пальцами. Камень холодный. Но как такое возможно? Тогда Морис положил рядом руки и попробовал вдавить их в камень – ничего. Совсем ничего. Камень не поддался. Попробовал еще и еще. Результат был прежним – ничего. Положил свои ладони обратно в отпечатки. Что-то знакомое в груди, что-то еле уловимое коснулось его, где-то там внутри вспыхнул синий факелок и тут же растворился. Морис почувствовал силу, огромную, ни с чем не сравнимую силу. Он встал, выпрямился, поднял голову и с разбегу прыгнул в пропасть. Силы вернулись, а вместе с ними и новые знания. Он стал управлять пространством, мог перебрасывать предметы с одной ладони на другую, и они не перелетали, а просто на одной ладони предмет исчезал и в тоже время на другой появлялся. От простых предметов он перешел к более сложным, от неодушевленных к живым. Начал с жука, а потом перешел к более крупным, и так все дальше и дальше. Ему надо было только подумать, где данный предмет должен очутиться, и он там появлялся. Был ли он в десятках метрах или в сотне километров, не имело никакого значения. Новое учение открылось перед ним. Телепортация. Он совершил свой первый прыжок, а потом еще и еще. Так он побывал в космосе без скафандра. Так, на секунду и обратно. Страшно, ужасно страшно, но он не мог этого не сделать. Началась новая эра. Мир гудел. Миротворцы строили свой космический мост. Они не вмешивались в процесс космонавтики других стран, но те понимали, что далеко отстали, оказались в каменном веке, все их технологии сразу устарели. Космос – это новый шаг для Мориса. Он все дни просиживал с инженерами, разрабатывая станцию-трансформер, которая состояла из блоков, могла перестраиваться, делится, сохраняться при повреждении и увеличиваться при необходимости. На земле заводы строили готовые корпуса, которые оставалось только соединить, а после их не надо было по старинке поднимать, как это делала Иона, а просто Морис их перебрасывал, вернее, телепортировал на орбиту. А там уже собирали воедино. Станция росла. На земле мало что изменилось: все так же шли войны, экономические кризисы грозили обвалу экономики, промышленность штамповала никому не нужные вещи, а после под кредиты подсовывала их людям, а те из кожи вон работали, чтобы отработать свою дань. Ничего не изменилось, лишь еще больше стали ненавидеть миротворцев, и те были вынуждены создавать свою, пусть маленькую, но мобильную армию. Хотя, что это за армия? Девчонки и мальчишки без оружия, без самолетов и танков, просто фантазеры, юные волшебники. И все же, они смогли навести порядок в заповедниках. Теперь никто без соглашения не мог проникнуть в заповедную зону. Грустно было смотреть, как голодные люди взирали на поля, по которым ходили антилопы, как лесорубы, вырубив все вокруг, с завистью и злобой смотрели на зеленые леса. Никто на земле не понимал, кто такие миротворцы. Что они такое: волшебники, инопланетяне? И было такое мнение, что у них имеется тайная технология, с которой не хотели делиться, а мечтали просто поработить мир. Морису было все равно, что они там думают, у него была своя мечта, свои планы, пусть сказочные и совершенно не сбыточные, но он мечтал летать в космосе, изучить галактику, посмотреть на другие планеты и, конечно же, увидеть другие миры, похожие на Земной или нет, но живой мир. Он задумывался, что является разумом. А может все опять намного проще, может нас тут на Земле окружает второй разум, но мы его физически не видим? Разве рыба может видеть радиоволну, а ведь это тот же свет, та же волна. Может нам никогда не дано понять других. Даже если мы и встретим их, что тогда? Пройти мимо и сказать, что они недоразвиты? А может как раз наоборот, мы не достигли их совершенства. Да и вообще, что такое совершенство? Вопросов много, но ответов опять нет. Морис построил небольшой корабль чтобы начать изучать космос. Ему не нужен был двигатель, но нужна была защита. Космос не только пуст, он опасен, опасен во всем, не только своей радиацией, что сожжёт каждую твою клеточку, но и порой огромной гравитацией, которая расплющит тебя в кресле, или невидимая пыль, что превращается в неприступную стену. Лететь со скоростью света, нереально, невозможно. Корабль не электрон, он распылится в пустоте. Оставался только один выход – скачки сквозь пространство. Морис мог прыгать на сотни и даже тысячи километров. Его сознание знало точку на Земле. И неважно, как сместилась планета относительно солнца, он попадал точно в цель. Но космос – не планета, тут можно с легкостью потеряться. Он стал сравнивать космос с пустыней: куда ни посмотри, все одно и то же. До звезд слишком далеко. Прыгнешь, если конечно такое возможно, и дороги домой уже не найдешь. Поэтому его цель была одна – научиться управлять скачками в космосе и не потеряться. Все свободное пространство в первом космическом корабле было утыкано аппаратурой, которая могла бы вычислять точку выхода. Это нетрудно: изначально фиксируются 25 контрольных звезд, те, которые наверняка будут видны, если даже улететь далеко. Известно расстояние до этих звезд, угол между ними, поэтому при выходе и поиске по этим контрольным точкам можно было найти свое место в пространстве и знать, куда тебе стоит обратно прыгать. В теории все просто, а вот как на практике? Он начал прыгать от Земли до Луны, потом за Луну, потом на другую сторону Земли. Опять радовался как ребенок, когда оказывался там, где и должен был быть. Для удобства инженеры разработали интерактивный 3D экран. Тогда Морис становился посреди него, выбирал отмеченные на ней существующие планеты Солнечной системы (все было разбито на сетки, было понятно; правда, если перевернуть экран, все терялось, как будто тебя вывернули наизнанку) и, выбрав две нужные точки, вход и выход, тыкал пальцем в одну точку, а другим пальцем другой руки в другую. Точки вспыхивали желтым светом. После, трансформируя карту, сводил пальцы воедино, и как только они соединялись, происходил скачек. Первые шаги в звездной навигации. И все же, это работало. Но страх оставался: что, если прыгнешь и уже не вернешься? Никто не поможет, никто не узнает. А что, если будет сбой в аппаратуре – все, смерть в пустоте. Поэтому пришлось доработать систему, установить тройную защиту от сбоя показателей. Инженеры предлагали свою помощь в прыжках. Они предлагали создать команду, которая участвовала бы вместе с Морисом, но он отказался. Не хотел никем рисковать, пока сам все не проверит. И вот начались первые испытания. Морис стал строить звездную карту. Прыжок – точка в базе данных. Еще прыжок и еще точка. А если сделать третью точку, можно ли перепрыгнуть, минуя промежуток? Получилось. Значит надо идти вперед малыми шажками, чтобы не сбиться. А можно вернутся обратно сразу одним скачком? А можно ли потом так же вернутся в конечную точку? Он попробовал и опять получилось. Инженеры – молодцы. Все сделали как надо. Правда, на расчеты после выхода уходили не минуты, а порой часы. И все это время ты сидел и думал, куда же тебя занесло. Корабль был похож на ежа: во все стороны торчали антенны с камерами и датчиками, он совершенно не был похож на те изящные рисунки космических кораблей, что любят рисовать художники. Он был неуклюж как утенок, который спотыкается. Но главное – он летал. А больше ничего Морису и не требовалось. Изучить солнечную систему оказалось не так уж просто. Несколько раз аппаратура выходила из строя. Паники не было, но отчаяние присутствовало. И все же возвращался. Ликовал, когда видел на мониторах столь родную планету. Но уже через сутки был готов опять рискнуть всем, чтобы продвинуться дальше. Так через полгода вышел за пределы солнечной системы. Пустота. Солнце стало одной из маленьких точек, что усеивали все пространство. А что дальше? Устроить экспедицию на Марс? Юпитер? Полетать среди колец Сатурна? Или пусть этим занимаются Земляне? Морис хотел шагнуть дальше, к звездам, но это было нереально. Даже подумать, об этом страшно, не говоря уже о том, чтобы рискнуть совершить прыжок. Все его действия были секретными. Только инженерная группа миротворцев, что работала над проектом, и совет высших знали, чего он достиг. Бежать вперед, когда так много дел на Земле, никто не рискнул бы. Но только не он. Земными делами было кому заняться, а Морис стал готовится к новому шагу на пути к звездам. Все свое время он уделял изучению Солнечной системы, рыскал по спутникам, опускался в холодные каньоны, летал среди астероидных полей, собирал образцы и летел дальше. Он не мог остановиться. Все дальше и дальше. Земля тянула, но она же и отталкивала. Приземлившись на нее, он радовался зеленым деревьям, прохладной воде океана, но взор так и поднимался к небу. Морис стал отшельником космоса. В очередной раз корабль был переделан. Теперь он уже стал немного похож на жилой комплекс где можно было и поспать, и поработать. Он преобразился. Морис иногда брал с собой в полет Иону и Дула, они помогали ему управлять роботами, которые собирали образцы. Выйти за пределы станции пока оставалось невозможным. Радиация была губительна. Для решения этого вопроса требовалось время. Он знал, что скоро сможет сам шагнуть на планету и руками потрогать ее пыль. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vladimir-leonidovich-shorohov/moris/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 176.00 руб.