Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Танцуй в огне Розалинда Шторм Спокойной жизни пришел конец, когда отец выдал меня замуж. Одиночество, неприветливые стены мрачного замка, оскорбления и побои мужа – неужели такова моя судьба? Нет, не хочу! Я, Айя Майлини, не готова смириться, ведь даже в таком ужасном месте, как Кровная Твердыня, есть шанс встретить любовь. Глава первая Айя Майлини Кровь пульсирует в висках, дыхание слетает с губ. Мечи со свистом разрезают воздух, поют смертельную песню. Шаг, еще шаг, поворот и прыжок. Я резко разворачиваюсь, чтобы встретить и тут же отвести удар. Смоляная коса летит следом, отставая лишь на мгновение. Азарт гуляет по венам, будоража, волнуя, хмельным медом оседая на языке. Противница напротив ухмыляется, щурит и без того раскосые глаза. Тонкая, гибкая, юркая – достать такую сложно, кому, как ни мне это знать. Но разве сложности останавливают? Никогда. Выпад вперед, обманный финт, коварная подножка, кончик меча у горла противницы и… я с воплем разочарования лечу на спину. – Мисс Айя, мастер Рен-е-гана, скорее!!! – нянюшка кричала дурным голосом. – Мистер Майлини у ворот! Срочно переодевайтесь! Я протяжно выдохнула. – Не зевай, ученица, – покачала головой наставница, но ладонь мне протянула, помогая подняться. – Будь на моем месте человек, жаждущий твоей смерти, ты была бы уже мертва. – Вы правы, мастер, – кивнула я. – Как всегда. Долгожданная победа была так близка, но вновь уплыла из рук. Впрочем, разочарование быстро ушло, зато тревожно заекало сердце. Неспроста отец приехал раньше срока, неспроста. Отправив нас с сестрой в далекое имение, он наведывался сюда редко, обычно в последнюю неделю уходящего года или перед Великим Празднованием. Вначале было обидно, но, подрастая, мы поняли, чем реже мистер Майлини появлялся в Черных Дубравах, тем спокойнее все жили. И вот на тебе, появился нежданный, негаданный. Пока в голове лихорадочно носились мысли, нянюшка с мастером в четыре руки приводили меня в должный вид: поверх тонких замшевых брюк надели пышную юбку, вместо кожаных сапожек – атласные туфельки. Рубаху менять не стали, выглядела она неплохо и составляла с юбкой ансамбль. В самый раз для занятий танцами. Едва я заняла свое место и встала в позу, дверь распахнулась. Мистер Майлини соизволили войти в зал. – Отец! – воскликнула я, умело демонстрируя удивление. – Вы приехали? Как я рада! – Жду в кабинете через час, – не утруждая себя приветствием, процедил он. Мазнул по мне взглядом, чуть качнул головой мастеру Рен-е-гане и, посчитав разговор оконченным, вышел. Я вдруг озябла, холодок дурного предчувствия прошелся по спине, вызвал дрожь. – Пойдемте, мисс, – засуетилась нянюшка. – Вам надобно переодеться, подготовиться к встрече. Не будем заставлять мистера Майлини ждать. Только наедине нянюшка позволяла себе называть меня на «ты», прилюдно, никогда. Пожелав мастеру хорошего дня, я пошла за причитавшей женщиной. Час пролетел как одно мгновение. Ванна, выбор платья, прическа, легкий перекус – времени едва-едва хватило. Радовало одно, за сборами отвратительное чувство надвигающейся беды немного улеглось. Впрочем, ненадолго. Уже перед выходом забежала сестра. – Что ему нужно? – прошептала Виола, опасливо косясь на приоткрытую дверь. – Зачем явился? – Не знаю, дорогая, – вздохнула я. – Не сказал. – Как все плохо! Мои чувства кричат о подлянке. Я только поморщилась, не нужно было обладать и каплей магии, чтобы понять, приехал отец неспроста. – Ладно, – постаралась улыбнуться открыто и жизнерадостно. – Все будет хорошо. Мне пора. Виола промолчала, лишь, когда я вышла, прошептала едва слышно: – Пусть тебе поможет Всесветлая, сестра. Улегшаяся тревога вгрызлась в сердце с утроенной силой. Отец, как и сказал, был в кабинете: отдыхал после дороги, наслаждался ужином и свежей газетой. Кабинет оставался единственным местом, куда мы не могли сунуть свои носы. Прислуге было строжайше запрещено нас туда пускать. – Присаживайся, Айя, – отец указал на кушетку рядом со столом. Я послушно устроилась подле него, невольно осматриваясь, сравнивая впечатления от прошлого посещения. Все так же мрачно: дубовые панели, массивный стол, столь же монументальное кресло. Окна занавешены плотными темными портьерами, на полу шкура дзяньского медведя. Только запах отличался. Сейчас пахло затхлостью, видно, и слуги не ожидали приезда дорого хозяина. – Разъяснять ничего не буду, – в тишине голос отца прозвучал особенно громко, заставив вздрогнуть. – Не маленькая, поймешь. Он пододвинул к краю стола бумагу, украшенную родовым гербом. – Читай. И, как ни в чем не бывало, продолжил трапезу. Я дрожащими пальцами взяла документ. Первым, что бросилось в глаза, стала фраза «брачный договор». В голове сразу зашумело, а лоб покрылся испариной. То, чего боялась, произошло. Отец подписал договор, не спросив моего мнения. Отдал как вещь, как бесправную рабыню. Хотя, сомнений в том, ради чего он взял на себя трудности по нашему с сестрой воспитанию почти не осталось. Договор стал финальным аккордом. Хотелось кричать, а еще сильнее разорвать эту темнову бумажку. Но нельзя, нужно сдерживаться. И я изо всех сил держала злые слезы, пытаясь вникнуть в смысл фраз. Но смысл ускользал, как и сами строчки. Размазывались, убегали в никуда, растворялись на белой бумаге. Лишь имя жениха удалось увидеть четко и дату, когда моя свобода, пусть и иллюзорная, закончится. – Прочла? – вопрос отца я услышала не сразу, только когда он повторил. – Да, папенька, – ответила тихо и добавила еще тише: – Отец, вы уверены, что так нужно? – Ты сомневаешься в моей правоте? – в его голосе появилась злость. Против воли втянула голову в плечи. И пусть я сейчас была проворна и умела, детские страхи никуда не делись. Я помнила, какой тяжелой может быть отцовская рука. – Хорошо, – удовлетворенно кивнул он, не услышав слов протеста. – Будь готова выехать послезавтра. А сейчас иди к себе. – Да, папенька, – прошелестела я. Поднялась, бросила еще один взгляд на отца. Мистер Майлини на меня не смотрел, его гораздо больше интересовало содержимое тарелки и вычурного бокала. Мелькнула мысль, что, возможно, сегодня же он уедет восвояси: к молодой жене и малолетнему наследнику. Тогда я сумею сбежать, так же как когда-то моя мать. Заберу сестру и, мы, наконец, вздохнем свободно. Будто прочитав мысли, мистер Майлини вперил в меня тяжелый взгляд. – Да, дочь, забыл сказать. На его лица расцвела мерзкая ухмылка. – Если тебе вздумается по дороге к жениху пропасть, знай, твоя сестра останется у меня, в полной моей власти. Поверь, замужество, это еще не самое страшное, что может приключиться. Я похолодела. – Дабы у тебя появился стимул добраться до замка Кровная Твердыня без эксцессов, – он голосом выделил последнее слово. – Я, пожалуй, велю забрать на время у Виолы лекарство. Как только твой будущий муж или свекор свяжется со мной и подтвердит твое прибытие, все вернется на круги своя. Как же я его ненавидела в тот момент: до судороги в скрюченных пальцах, до звериного воя, рождающегося в груди, до кровавых пятен перед глазами. Коварный манипулятор продумал все, опутал сетями, из которых не выбраться, не разорвать. Шантажировал жизнью и здоровьем той, ближе кого у меня не было. – Иди уже, – лениво взмахнул он вилкой. – Не стой столбом. К сестре не суйся, я велел ее запереть. Собирайся. Добралась до своей комнаты только к ночи. Бродила по родному имению, как неприкаянный призрак. Заглянула на кухню к рябой кухарке Марте, получила пирожок с черникой и наставления. От наставлений стало тошно, а потому я поспешила уйти. Забралась в башенку, покормила голубей; забрела на конюшню, угостила пирогом любимого Уголька, все равно от переживаний не могла проглотить и крошки. Пробежалась по саду, задержавшись чуть дольше возле клумбы с дзяньскими ирисами и элайскими розами. Мне единственной нравился такой вот смешанный аромат: сладкая верхняя нота, следом более терпкая нота сердца и основа – легкая горечь. Аромат, который всегда будет напоминать о доме и сестре. К Виоле я все-таки сходила. Кралась по коридору, будто воровка, сливаясь с тенью, боясь неосторожным движением перебудить дом. Но все оказалось напрасно, отец слова на ветер не бросал, сестра была заперта. А через толстую дубовую дверь не поговоришь. Пришлось уходить, едва сдерживая слезы. В комнате было темно и холодно. Окно раскрыто настежь, сквозняк задул свечи. Нянюшка ушла, впрочем, мне в одиночестве было куда проще, не нужно слушать причитания и успокаивать старушку. Первым делом закрыла створки и зажгла свечи, магические светильники в доме имелись, но не везде. Дочерям мистер Майлини дорогие игрушки пожалел, а потому приходилось действовать по старинке. Едва по белым стенам заплясали полукруглые желтые померанцы, я увидела подарок. Два женских дзяньский меча с алыми лентами, повязанными на рукоятях. Последний дар мастера Рен-е-ганы. Больше сдерживаться не могла, слезы градом хлынули из глаз. Я рухнула на пол возле кровати и завыла, будто раненый зверь. Все, кого любила, по воле отца исчезали из моей жизни, и я ничего не могла с этим поделать. Утро пришло незамеченным. Проникло с солнечными лучами сквозь неплотно прикрытые шторы, ворвалось с птичьими трелями, просочилось с ароматами свежескошенной травы. Я насилу поднялась, но так и не поняла, спала ли, или же лежала в беспамятстве. Мышцы ныли, виски ломило, а еще меня знобило, видно, не прошла ночь на холодном полу даром. Как бы не разболеться. Умылась, непослушными руками переплела косу. Надо бы собираться, да больше всего хотелось зарыться с головой в одеяло и забыться во сне. Появилась нянюшка, в руках она держала поднос. Глаза ее превратились в щелочки, а нос распух, видно, тоже не нашла ночью успокоения, проплакала, жалея воспитанницу. – Нянюшка, – пролепетала я. – Нянюшка! – Ты ж моя радость! – чудом не уронив ноши, та не по-старчески быстро подбежала ко мне. Обняла и запричитала. – Вот темного семя, кому ж он тебя отдал, кровиночку мою. Такому же темнову ставленнику! Как же ты одна-то в чужом доме, да с людьми чужими?! – Все нянюшка, хватит, – я вырвалась из объятий. Чувствовала, еще чуть-чуть и снова расплачусь. – Пора собираться, отец велел завтра быть готовой. А я и взяться-то за что, не знаю. – Ой, прости старую, – спохватилась нянюшка. – Не переживай, ягодка, кушай, отдыхай и не о чем плохом ни думай. Сама сделаю, уложу твои вещички, как следует. Да вытребую у индюка Фреда повозку поновее, чтобы все влезло. Чтобы моя кровиночка ни в чем у чужих людей не нуждалась. Блинчики одуряюще вкусно пахли, я не заметила, как опустошила тарелку. Горячее молоко с медом прогнали холод и озноб из тела, а потому после завтрака мне еще больше захотелось спать. Видя осоловелые глаза воспитанницы, нянюшка самолично уложила меня в кровать, укрыла одеялом и велела не просыпаться до обеда. Что я с удовольствием и сделала. Однако проснулась только следующим утром. Голодная, как элайская волчица и такая же злая. Голод удалось утолить, а вот злость нет. Я выходила из своей комнаты прямая, как струна. В руках держала ридикюль с самым необходимым. Остальные вещи, да и приданное тоже заботливая нянюшка велела сложить в экипаж и крытую повозку. Провожать вышли только слуги. Отец отбыл восвояси еще вчера, не посчитав нужным проститься с дочерью. Я не была уверена, что увижу его даже на свадьбе. Виола так и оставалась под замком. Везти меня в замок было велено поверенному, худощавому длинноногому язвительному старику Фреду Авино, ставившему интересы хозяина превыше всего. Сопровождала в пути миссис Кранес, чопорная степенная дама, преподававшая у нас с сестрой этикет. – Что ж, нянюшка, пора. Крепко обняла причитавшую женщину, а потом поторопилась спуститься с крыльца. Остановилась возле самого экипажа. В груди заныло, на глаза набежали слезы. Я едва не расплакалась, но сумела успокоиться. Позволила себе лишь малость, взглянуть на окно, ведущее в комнату сестры. Виола глядела сквозь стекло бледная и осунувшаяся, такой ее и запомнила. Помахала рукой, прощаясь, и с тяжелым сердцем ступила на подножку. – Мистер Авино, поедемте ж, – проговорила глухо. – Нужно добраться до Твердыни как можно скорее. Поверенный свистнул кучеру, и экипаж тронулся. А я судорожно сжала кулачки. Еще немного, и Черные дубравы окажутся позади, а передо мной откроется путь в новую жизнь. Неизвестную, оттого и пугающую. Глава вторая Айя Майлини Первое время окна оставались занавешенными, в экипаже царил полумрак. Я все никак не могла раздвинуть шторы, не хотела расстраиваться еще больше. Лишь когда мистер Авино со вздохом заметил, что владения отца закончились, сумела перебороть себя. Дорога шла между лесом и полем. Пока что было по-утреннему прохладно, но день обещал стать жарким. А значит, спустя еще час-полтора я начну изнывать от духоты и проклинать все на свете. Особенно отца и жениха. Жених. Задумалась, а что, собственно, я о нем знаю? Даже живя в провинции, мы с сестрой были в курсе последних новостей из столицы. По отцовскому приказу к нему на стол ежедневно клали свежую газету, дабы вдали от дома он мог удовлетворить потребность в чтении. Через день чтиво оказывалось у нас. О деяниях Луи было известно мало. Пока что Нарвано-младший держался в тени своего отца. Богат, родовит, красив, надменен – вот и все, что я о нем знала. А еще постоянно задавалась вопросом, какой резон его роду связываться с моей семьей. Да, в некоторых кругах Майлини были известны и имели вес. Прадед, дед, а теперь и отец сколотили немалый капитал, скупая, а после перепродавая в столице дзяньские шкуры и мех. Но этого, к сожалению, было мало, чтобы вот так запросто породниться с Нарвано. Прижала пальцы к вискам. Мысли-мысли, пустые мысли. Не о том мне нужно думать, все равно, каков будет жених. Главное, быстрее добраться до замка. До него три дня пути, но я была готова не спать ночью, чтобы управиться за два. Ведь чем раньше появлюсь на глаза жениху, тем скорее отец получит известие, тем меньше будет Виола сражаться с приступами болезни. Весь день мы ехали, почти не останавливаясь. На ночь поселились на постоялом дворе, поужинали и отправились спать. Впрочем, я так и не сомкнула глаз, вздрагивала от страха, боясь, как бы шумная команда наемников не отправилась громить и второй этаж. Утром, глядя на избитую помятую подавальщицу и разгром в зале, отказалась от завтрака и поспешила укрыться за стенками экипажа. Во мне зрела непоколебимая уверенность в необходимости провести следующую ночь в дороге. – Мистер Авино, я хотела бы добраться до замка своего жениха быстрее. Такое возможно? – нервно спросила у старика. Он задумчиво пожевал ус, но все-таки ответил: – Да, мисс, но тогда вам придется спать в экипаже. На постоялом дворе поужинаем, сменим лошадей, но не более. – Я согласна, – проговорила поспешно. Тут оживилась миссис Кранес, которая прохрапела всю ночь и не слышала творившегося на первом этаже переполоха. – Мисс Айя, вы не можете появиться перед женихом уставшей. А платье, а прическа? Я считаю, спешка недопустима. И столько возмущения было в ее голосе, что я на миг оробела, но вспомнила о сестре и сразу же преодолела смущение. – Не знаю, понравится ли отцу ваше рвение, миссис Кранес, – я скорбно сдвинула бровки. – Он велел мне прибыть к его светлости как можно скорее. Не жалея себя… Мысленно и вовсе показала унылой даме язык. В конце концов, какая разница, в каком платье я появлюсь пред светлыми очами женишка. Вряд ли наши отцы передумают. – Как знаете, – миссис Кранес оскорблено поджала губы, а потом отвернулась к окну. – Мое дело предупредить вас, мисс. Я, не скрываясь, фыркнула. Невелика потеря, мы и до этого не больно-то разговаривали. Развлекалась я тем, что бездумно глядела в окно, да читала, пока позволяло освещение. Как и договорились, мистер Авино велел кучеру остановиться возле очередного постоялого двора, где мы поели и немного отдохнули. К тому времени лошадей уже сменили, а потому задерживаться дальше смысла я не видела. Но как бы ни хорохорилась, мне было тяжело. Поспать толком так и не удалось, я то падала в липкое забытье, барахталась в нем, словно муха в паутине, то резко просыпалась, подскакивая на очередной кочке. Больше измучившись, чем отдохнув, решила перетерпеть. До рези в глазах всматривалась в черноту за окном и мысленно разговаривала с сестрой. Но как ни старалась, все равно уснула под утро, чтобы быть разбуженной буквально через пару часов. – Мисс, Айя, просыпайтесь. Просыпайтесь! Голос миссис Кранес был до омерзения бодр. Ей-то и ухабы не помеха, спала, как младенец. – Да-да, уже, – простонала я. – Мисс…, – не сдавалась та. – Твердыня в миле отсюда, вам нужно хотя бы умыться и сменить платье. Пришлось разлеплять слезящиеся глаза и вылезать из относительно теплого экипажа в утреннюю прохладу. Водой мы запаслись загодя, потому с умыванием проблем не было. Ну не считать же проблемой то, что от холодной воды я замерзла еще сильнее и теперь клацала зубами. Миссис Кранес помогла и с волосами, и с платьем, а потому в замок я должна была прибыть в более ли менее приличном виде. Перед последней частью пути позволила себе короткую прогулку. Пока гуляла, смотрела на замок – свой будущий дом. Твердыня виднелась издалека. Замок стоял на высоком правом берегу реки Ольмы и был полностью окружен рвом с водой. В центре возвышался донжон, по углам – смотровые башни, остальное скрыто за высокой замковой стеной. Нас ждали у ворот, видно, магическое письмо, что отправил мистер Авино, нашло своего адресата. Без лишних слов меня тут же повели к графу, сопровождающие остались во дворе. Я знала, завтра они уедут обратно в Черные Дубравы. Внутри Кровная Твердыня выглядела так же монументально, как и снаружи: высокие потолки, крутые лестницы, бесконечные гулкие коридоры, залы, которые могли поспорить с дворцовыми. Холод, ветер и эхо. Я озиралась по сторонам и невольно прислушивалась к собственным шагам. Тревога, родившая с приездом отца, так и не ушла, а сейчас и вовсе усилилась. Хозяева, владевшие этой громадиной, казались сродни мифическим Древним. И что ждать от них, я не знала. Его сиятельство ожидал в кабинете. Он поднялся при моем появлении, самолично ввел в комнату и усадил в кресло напротив стола. В соседнем, положив ногу на ногу, сидел жених, на меня он даже не посмотрел. Впрочем, и я лишь мазнула по нему взглядом, сосредотачиваясь на будущем свекре. – Достопочтенная мисс Айя, – на лице графа расцвела улыбка, но глаз не задела. – Бесконечно рад нашей встречи. Вы еще прекраснее, чем на портрете. – Спасибо, ваше сиятельство, – ответила, ощущая робость. От графа шли волны уверенности и силы, они подавляли, грозили раздавить, будто муху. Пусть он встретил меня достаточно радушно, но расслабиться я не могла, против воли ждала подвоха. – Прежде всего, хочу познакомить вас, Айя, со своей супругой, – продолжил граф. – Дорогая, прошу, подойди, – обратился к кому-то за моей спиной. Послышались тяжелые шаркающие шаги, которые могли принадлежать древнему старику, но никак не женщине средних лет. Я повернула голову на звук, оказалось, почти возле самого входа стояло еще одно кресло, на котором тихо как мышка сидела графиня. – Дорогая, – церемонно произнес граф. – Прошу любить и жаловать, мисс Айя, дочь нашего дорогого друга Майлини. – Добро пожаловать, – прошелестела женщина. Нет, старуха. Рядом с супругом она выглядела матерью, а не женой. Хотя я знала, Патриша Нарвано была гораздо младше своего энергичного мужа. Усталая, сгорбленная, ее некогда синие глаза выцвели, уголки бледных губ были опущены, лоб испещрили морщины. Дорогое бархатное платье и драгоценности лишь подчеркивали изможденный вид графини. – Спасибо, леди, – я тут же вскочила с кресла и присела в поклоне. Леди Нарвано тепло улыбнулась, хотела что-то добавить, но вдруг резко побледнела и стала заваливаться вперед. Мне чудом удалось удержать будущую свекровь возле пола. Зазвенел магический звонок, одновременно к нам подбежал граф и взял на руки лишившуюся чувств супругу. Спустя мгновение в кабинет вбежали слуги, они-то и унесли леди Нарвано прочь. – Прошу простить мою дорогую Патришу, – граф указал мне на кресло. – Ей в последнее время нездоровится. Я кивнула, усаживаясь рядом с женихом, который даже не пошевелил пальцем, чтобы помочь матери. Мысленно отметила, что графине, возможно, нездоровится уже давно. – Итак, дорогая Айя, продолжим. «С уходом» жены граф неуловимо изменился. Он больше не притворялся. Взгляд его стал откровенно холодным и цепким, доброжелательность исчезла из голоса, появились жесткие ноты. – Мой сын и ваш будущий муж, Луи. Женишок текуче поднялся и неуловимо быстро оказался напротив. Затем мучительно медленно, издеваясь, наклонился, положил руки на подлокотники кресла и стал бесцеремонно рассматривать мое лицо. Я отпрянула, вжимаясь в спинку, но глаза не опустила. Глядела на Луи, мысленно поражаясь собственной наглости. А посмотреть было на что. Молва не ошибалась, Нарвано-младший был красив. Красив той порочной притягательной красотой, от которой сжималось сердце и сбивалось дыхание. Светловолосый, как мать, черноглазый, как отец. Резковатые черты лица, прямой нос, волевой подбородок, насмешливо изогнутые губы. Я неосознанно потянулась к нему, когда тишину разорвал неожиданно тонкий неприятный голос: – Неплоха кобылка, сойдет. Жених ухмыльнулся и поспешил отстраниться. Вначале я опешила, но когда смысл фразы стал понятен, разозлилась. Да если бы он меня ударил, чувствовала себя лучше. Возмущение рвалось наружу бранными словами. Мне чудом удавалось сдерживаться. Да будь в руках мечи, показала этому подлецу, как унижать женщин. Но мечей не было, мне оставалось только открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба. – Уйди с глаз моих, – прорычал граф сыну. Луи отвесил мне шутовской поклон и удалился с гордо поднятой головой. Об извинениях даже не подумал. – Прошу прощения, дорогая, – проговорил Нарвано-старший, когда за его сыном закрылась дверь. – Луи, хм, несколько… – Не здоров, я полагаю, – резче, чем следовало, добавила я. Граф хмыкнул, вновь окинул меня взглядом, отчего я невольно поежилась, и только потом ответил: – Пусть будет так, ну да ладно, разговор не о том. Скоро вы, дорогая Айя, станете частью моей семьи, и я хотел разъяснить некоторые моменты сразу, чтобы после церемонии у вас не возникали вопросы. – Слушаю вас, ваше сиятельство. Я постаралась взять себя в руки. – Дорогая невестка, – граф оперся на мое кресло точно так же, как до того его сын. – Мне совершенно не важно, какими будут отношения между вами и Луи. Вы вправе ненавидеть и презирать моего сына. Но… Он сделал паузу, а я невзначай задержала дыхание. – Но на людях вы, дорогая моя Айя, будете само совершенство: тихая, послушная, любящая супруга. Своеволия я не потерплю. Граф отстранился, а я с шумом выдохнула. Его близость безмерно нервировала. Как и слова. – И еще, видите ли, дорогая, – он отошел к столу. – Я всегда мечтал о большой семье, но, к сожалению, моя обожаемая супруга смогла подарить мне лишь одного сына. Теперь это бремя ложится на ваши очаровательные плечики. – Ваше сиятельство, но почему я? Почему Майлини? – не сумела сдержаться и задала мучавший всю дорогу вопрос. – Все просто, – улыбнулся граф. – С некоторых пор девушки лучших аристократических родов следуют моде, пришедшей от элайцев. Неестественная худоба, достигаемая в ущерб здоровью. Знаете ли, то, что заложено от природы в элайских женщинах, нелепо смотрится на наших дамах. Но да ладно, то, что твориться в хорошеньких головках высокородных леди должно волновать их отцов и мужей, не меня. Хотя из-за их блажи, я был вынужден обратиться к вашему отцу. Объяснил ситуацию, и, с некоторых пор, барон Майлини пошел мне на встречу, отдал свою старшую дочь. Девушку плотного телосложения, сильную и здоровую. Я судорожно сглотнула ком в горле. Теперь все встало на свои места, отец просто-напросто продал меня. Продал за титул, о котором давно мечтал. – Так вот, дорогая, – продолжил граф. – Мне нужны внуки. Много внуков – крепких жизнеспособных мальчишек. И я против междоусобицы. А потому дети должны быть рождены от одной женщины. Кровные братья, чьим воспитанием я займусь самостоятельно. Вы понимаете? Я со вздохом кивнула. Теперь поняла, какую роль уготовили мне граф и отец: бессловесной свиноматки, чья судьба умереть однажды от нескончаемых родов. – Хотя о чем это я, – ухмыльнулся его сиятельство. – Это ведь честь для любой женщины, подарить своему мужу ребенка. Я промолчала. Сказать мне было нечего, как и возразить. Впрочем, от меня и не ждали ответа. – А теперь ступайте, дорогая Айя. Ваши покои уже готовы, вас проводят. Через час прибудет мой лекарь, осмотрит вас, подтвердит, так ли вы здоровы, как описывал барон Майлини. – Граф, простите, – возле самой двери я решилась обратиться к нему с просьбой. – Прошу, сообщите отцу о том, что я приехала. Он переживает. Ложь далась легко, ведь перед глазами стояло бледное лицо Виолы. – Сообщу, идите Айя, мое терпение не безгранично. Глава третья Луи Нарвано Из кабинета отца Луи вышел злой, аки сам Темный. Столько сдерживался, терпел, держался, пока старик распинался перед этой… этой, и на тебе, выгнали как мальчишку. Кстати, как ее там? Айя Майлини. Ну и имечко. По нему сразу понятно, что перед тобой простолюдинка, волей Безымянного попавшая в семью аристократов. А ее манеры? Бесстыдно пялилась на него, хоть бы глаза опустила или покраснела. Темнова девка! А все отец со своей блажью. Решил, понимаешь ли, род Нарвано возрождать, да возвышать. Вот и возрождал бы, а ему жить не мешал. – Луи-и-и…ммм… милый… Нарвано-младший на миг замер, а потом без промедления пошел на шепот. Такой томный, будоражащий и знакомый шепот. По нему он моментально узнал ту, кто скрашивала его ночи. Нет, не так, скрашивала его существование, волей отца превратившего дом в чертоги Темного. – Бесценный, – мурлыкнул голос. – Иди ко мне? Женский смех колокольчиками прокатился по коридору, уводя Луи все дальше от кабинета. Вначале вправо по узкому проходу, а после и вверх по лестнице до самой платформы, откуда открывался чудесный вид на город. Впрочем, Луи сейчас было не до любования, от предвкушения ныло в паху, а во рту стало сухо, как в пустыне. Только одно, вернее, одна могла унять его жажду. – Луи, – голос шел из ниши, прячущейся за колоннами. Нишу скрывала дверь, превращая пространство внутри в малюсенькую, но очень уютную комнату с единственным предметом мебели – постелью во всю ширину. Луи давно уже присмотрел это место, а после и оборудовал втайне от отца и слуг. Как он изощрялся и вспоминать не хотелось, главное, теперь у них имелось свое любовное гнездышко. – Луи, ну где же ты? Она возлежала на постели, призывно тянула к нему руки, улыбалась, хотя глаза блестели от непролитых слез. И из-за этих слез Луи был готов сразиться с самим Темным. – Здесь, моя радость. Одним движением он скинул сапоги и рухнул в объятья мягких перин и нежных рук. Зарылся пальцами в волосы, пахнувшие горными цветами, и, наконец, ощутил вкус губ любимой. – Луи-и-и, – простонала она протяжно. – Луи-и-и… Поцелуи становились все жарче, а объятия крепче. Луи с трудом сдерживался, чтобы не сорвать с женщины платье. Он оголял кожу постепенно, добираясь до самого вкусного медленно, распаляя партнершу. Ее стоны были сравнимы с песнопениями в храме, но будили в нем далеко не благочестие. Но вдруг стоны прекратились. – Скажи, ты видел ее, Луи? – спросила любимая. – Ты видел свою будущую жену? Вначале Нарвано-младший не понял вопроса. Кукую такую будущую жену? Женщина, которую он представлял в этой роли, сейчас лежала под ним. – Ответь, Луи. С трудом вырвавшись из чувственного дурмана, туманившего голову, он проговорил: – Видел, но не будем об этом, дорогая. Только не сейчас. И с еще большим рвением Луи принялся ласкать податливое тело. – И какая она, будущая леди Нарвано? Красивая? Красивее меня? Скажи? Только не обманывай, прошу… Тело под его губами внезапно заледенело, замерзло. От него больше не шли волны страсти, любимая женщина превратилась в каменное изваяние. Луи испугался. – Что ты, глупышка моя, – он начал судорожно целовать ее лицо: глаза, губы, щеки, нос. Везде, где мог достать. – Она страшна, как самый темный грех Темного. Тусклая, наглая деревенщина. Толстая корова, нужная лишь для того чтобы отец отстал от меня. Отстал от нас. Ты веришь мне, моя яркая птичка? – Верю, – в голосе его ненаглядной слышалась горесть. – Но мне так печально, Луи. Так больно… Из глаз женщины все-таки потекли слезы. И Нарвано-младший собрал каждую губами, испил, как божественный нектар. – Потерпи, любимая, – шептал он жарко. – Как только отец сделает то, что обещал, я избавлюсь от этой коровы. Избавлюсь раз и навсегда. Верь мне, драгоценная моя. Верь. – Верю, ненаглядный, – всхлипнула она. После всхлипы превратились в стоны. Любимая извивалась под ним, отдаваясь со всей страстью. И он с благоговением брал ее желание, увеличивал его, вознося женщину на пик наслаждения. А потом, когда они сумели утолить свои желания, бесценная ушла, напоследок сказав лишь одну фразу: – Прости, Луи, но я не могу делить тебя с другой. Будь счастлив, дорогой. И я буду счастлива, видя это. Она исчезла, а Нарвано-младший понял, как близок к тому, чтобы собственноручно задушить навязанную отцом невесту. Но нельзя. Нужно успокоиться и четко следовать плану. Тогда его яркая птичка будет снова плакать в руках, но на этот раз лишь от восторга. Айя Майлини С гудящей головой я вышла в коридор. Вот только там меня никто не ждал. Огляделась, прошла чуть дальше, вернулась к кабинету. Хотела даже постучаться, чтобы спросить о провожатом, но так и не рискнула. Граф Нарвано больше не производил впечатления радушного хозяина, лишний раз его тревожить не хотелось. – И не надо, – шепнула в воздух. – Сама справлюсь. Замок, будто вымер. Куда-то девались вездесущие слуги, пропали помощники и приспешники графа и его сынка. Я преодолела коридор, спустилась по той же лестнице, по которой поднималась прежде. Набрела на зал, уставленный старинными доспехами и обвешанный оружием. Поглазела на образцы и пошла дальше. За оружейным залом был очередной темный узкий и ужасно холодный коридор. Как хорошо, что не решилась оставить накидку внизу, иначе давно уже промерзла до костей. Вскоре стало казаться, что я потерялась, и никто, и никогда не найдет меня в этом царстве лютого холода. Каблучки туфелек стучали о каменный пол, эхом отдаваясь от стен, пар шел изо рта, ткань платья шуршала, будто гремучая змея. Но вот в конце показался свет, потянуло запахом готовившейся еды. Я обрадовалась и поспешила к людям. Едва завернула за угол, как попала в чьи-то объятья. – Спаси, Всесветлая! – ахнули над ухом. – Неужто сама Призрачная Дева попала ко мне в руки. Не успев испугаться, я встрепенулась и попыталась выбраться, но не тут-то было. Неизвестный держал крепко. – Отпустите, иначе закричу, – сказала рассержено. – Простите, леди. Не признал в темноте, – объятья тут же разжались. Я отскочила от незнакомца на несколько шагов и только тогда взглянула на него. Мужчина был одновременно похож и не похож на Луи. Те же темные пронзительные глаза и волевой подбородок, только на щеке от улыбки появлялась ямочка, да волосы оказались темнее. И еще голос: звучный, мелодичный баритон, от которого волоски на руках вставали дыбом. – Барон Ольдо Нарвано, – представился незнакомец и церемониально склонил голову. – Айя Майлини, – пискнула я. – Леди Айя Майлини. Ну а что, раз уж дочь барона, могу ведь по праву именоваться леди. – Приятно познакомиться, леди, – на руке запечатлели поцелуй, отчего я покрылась румянцем стеснения. – Ни разу не видел столь очаровательную гостью у дядюшки? Вы, наверное… – Я невеста виконта Нарвано, – поспешила сообщить, как и спрятать руки за спину. – Прибыла только сегодня. Наверное, тень, мелькнувшая на благородном лице Ольдо, мне только показалась, потому, как барон тут же одарил меня улыбкой. Ни снисходительной, как граф, ни вызывающе откровенной как его сын, кузен жениха улыбался открыто и добродушно. Я даже на миг пожалела, что так поспешно вытащила ладонь из его пальцев. Впрочем, сразу же одернула себя, не дело это заглядываться на родственника будущего мужа. – Барон, – опустила глаза к полу. – Понимаете, я… И замялась, не зная, как объяснить Ольдо тот факт, что меня, в общем-то, бросили на произвол судьбы. Однако новый знакомец без объяснений пришел на выручку. – Понимаю, вы гуляли и немного заблудились? Я судорожно кивнула. – Что и немудрено. В здешних коридорах и я хорошо так поблуждал в детстве. Ольдо рассмеялся. Я подозрительно глянула на него исподлобья, но насмешки не увидела. Взгляд барона блуждал, скорей всего, он просто вспомнил один из забавных случаев из своего детства. Впрочем, предавался воспоминаниям он недолго. – Что ж, леди, вы позволите вас проводить? Я как раз шел на встречу с дядей, уверен, нам будет по пути, – он галантно предложил руку. Я мучительно долго соображала, но все же решила помощь принять. А вдруг в этих коридорах никого больше не встречу? Так и буду блуждать, пока по-настоящему не превращусь в Призрачную Деву. От барона шло приятное тепло, я согрелась и стала вновь с интересом смотреть по сторонам. Так, не торопясь, мы вновь преодолели зал с оружием и свернули в один из побочных коридоров, который я не заметила, когда шла одна. После спустились на два пролета вниз и выбрались на центральную галерею. По галерее сновали слуги, горели магические светильники и, главное, здесь было тепло. – Леди, вы сориентировались? Узнали место? – спросил Ольдо. Я неопределенно пожала плечами. – В каких покоях вас поселили? И на этот вопрос у меня не было ответа. – Понятно, – кивнул сам себе барон. – Будьте добры, леди Айя, отдохните вот здесь. Он довел меня до небольшой комнаты, уставленной креслами и мягкими диванчиками, и со всей осторожностью усадил в одно из кресел. Я тут же утонула в его приятной мягкости. – Никуда не уходите, леди. Я скоро. А после развернулся и унесся в неизвестном направлении. Некоторое время я беспокойно ерзала, выглядывала барона в проеме двери, в нетерпении кусая губы. Затем нервничать и переживать мне надоело. Смысл волноваться, когда так вкусно пахло ягодными пирожками, а в кресле было удобно и тепло. Я облокотилась на спинку и закрыла глаза, обещая самой себе, что ни за что не усну, отдохну, и только. Да не сумела, поддалась зову сна и, убаюканная голосами слуг, уснула. – Леди, – кто-то аккуратно дотронулся до руки. – Леди Айя. Просыпаться категорически не хотелось. Во сне никто не принуждал меня к браку, не унижал и не обижал. Я бегала с сестрой по васильковому полю и была невероятно счастлива. – Леди. Некто осмелел и прикоснулся к лицу. Провел пальцами от подбородка до виска, огладил волосы, чуть сжал плечо. – Леди, вам нужно просыпаться. – Уйдите, не мешайте, – простонала я, сбрасывая чужую руку. – Приходите позже. – Хорошо, леди, – в смутно знакомом голосе послышался смешок. – Раз вы не можете проснуться, мне придется нести вас до комнаты на руках. В одурманенном сном мозгу началась работа. Извилины со скрипом зашевелились, и мне, наконец, удалось открыть глаза. Рядом стоял барон, смотрел на меня и улыбался. Помоги Всесветлая! Я едва не опозорилась. Сколько было бы разговоров у слуг, видевших как в первый же день невесту одного брата, тащил на руках другой брат. – Пришли в себя? – спросил он. Кивнула, вновь ощущая, как покраснели щеки. – Что ж, могу сообщить вам, леди, хорошую весть. Мне все-таки удалось узнать, где вас разместили: в сиреневой гостевой. И знайте, это было невероятно сложно. Он вновь улыбнулся, я ответила. Не ответить было просто невозможно. Ольдо весьма располагал к взаимности. – Я в неисполнимом долгу перед вами, барон, – сказала хрипловатым ото сна голосом. – Прошу вас о последней услуге. – Ради вас, что угодно, госпожа, – Ольдо вновь приложился к ручке. – Без вас я не сумею отыскать сиреневую гостиную и опять заплутаю в здешних коридорах, – чувствуя себя донельзя глупо, объяснила я. – А слуги здесь имеют свойство пропадать в самый неподходящий момент. Барон буквально расцвел и с жаром принялся убеждать, что моя просьба – сущий пустяк. Помог подняться и снова предложил руку. Я то краснела, то бледнела, но за его локоть держалась крепко. Оказалось, покои располагались на том же этаже, только в правом крыле. Мне и нужно было, что пройти прямо до самого конца коридора. Там возле двери топталась служанка, мое появление она встретила с криками радости. – Вот мы и на месте, – в голосе Ольдо я услышала печаль. – Я выполнил свой долг, теперь невесте моего кузена ничего не угрожает. Напоминание о женихе моментально испортило настроение, я натянуто улыбнулась и поспешила расстаться с бароном. Тот не удерживал, лишь пожелал удачного дня, да взглянул на меня тоскливо. Тоску во взгляде Ольдо я списала на свое разыгравшееся воображение. Глава четвертая Айя Майлини Вещи прибыли в комнату раньше меня и уже были разложены расторопной служанкой. В том числе и платье: роскошное, но нелюбимое. Лежало подготовленным на кровати, поджидало своего часа. В нем я казалась себе неживой, кукольной, ненастоящей, фарфоровой статуэткой из отцовской коллекции. – Простите, леди, – служанка была не только расторопна, но и умна. Вмиг заметила недовольство, хотя я только и позволила себе, что чуть поморщиться. – Его сиятельство велел подготовить вас к ужину. Я имела смелость подобрать платье. Времени-то осталось всего ничего, а еще лекарь, когда же вам все успеть. – Я понимаю…эм… – Виви, леди, – подсказала служанка – юная симпатичная мисс, возраста моей сестры. – Виви… хороший выбор. Спасибо тебе. Девчушка вспыхнула от похвалы, но тут же сделала вид серьезный, донельзя деловой. – Вы не переживайте, леди, мы все успеем. Вы будете самой очаровательной на ужине, самой яркой и красивой. Я только головой покачала, девчонка ойкнула и прикусила говорливый язычок. Впрочем, ее хватило ненадолго, спустя полчаса она уже вовсю болтала. Но дело свое Виви знала хорошо, к приходу лекаря я успела не только принять ванну и перекусить, но даже осмотреться. Почему сиреневая гостевая называлась сиреневой, так и не поняла. В оформлении комнат этот цвет не использовался, букетиков сирени я тоже не видела. Виви на вопрос только пожала плечами. Ее подобное никогда не интересовало, да и служила в замке она совсем недавно, с месяц не более. Впрочем, а не все ли равно, как сказала Виви, после свадьбы мне придется занять покои, специально приготовленные для супруги виконта Нарвано. Лекаря – тучного лысого мужчину лет пятидесяти – я встретила в халате и с мокрыми волосами. Тому, правда, до моего внешнего вида дела не было, его волновал только один вопрос: сможет ли будущая виконтесса родить мужу детей и желательно побольше? Он был готов начать осмотр прямо на пороге, заявив властным голосом: – Ну-с, раздевайтесь, милочка. Я опешила. Беспомощно оглянулась на Виви, та виновато пожала плечами. Я снова взглянула на лекаря. – Леди, мне нужно звать вашего жениха, чтобы он помог вам с халатом? – он возмущенно поднял брови. – Меня, знаете ли, еще граф ожидает. Его сиятельство, надо полагать, огромным терпением не отличается. – Урус-Урус, опять шумите, милейший? В приоткрытую дверь вплыла миниатюрная женщина чуть старше меня, в руках она держала объемный кожаный саквояж. Вошедшая бросила на лекаря насмешливый взгляд и, поправив выбившуюся прядку каштанового цвета, томно произнесла: – Совсем напугали девочку, Урус. Вам с таким рвением только стражников в лазарете обихаживать. Мы, женщины – существа нежные. – Нежные они, – забубнил лекарь. – Время у меня, а вам нежности подавай. – Вот и шли бы вы к его сиятельству, Урус, мы с леди Майлини сами справимся. И, повернувшись ко мне, заговорщически подмигнула: – Как вы думаете, леди? – Конечно-конечно, – я была готова ухватиться за любую возможность выдворить грубияна прочь из комнаты. Лекарь пробубнил-пробубнил да все-таки ушел, пообещав вернуться. Незнакомка обвела взглядом комнату, остановилась на служанке. – Так, Виви, брысь отсюда, – приказала она. – Сию же секунду. Вернешься, когда позову. – Как скажете, мисс Клотильда, – пискнула девчонка и в мгновение ока исчезла. Затем дама хорошенько затворила дверь и снова повернулась ко мне. Хитро прищурилась и сказала: – А вы хорошенькая, леди Майлини. – Да? – я даже немного напугалась такого напора. – Благодарю. – Ой, что это я, – спохватилась Клотильда. – Позвольте представиться, мисс Клотильда Ревенс, ваша компаньонка, а по совместительству, лекарь женской половины семьи Нарвано. – Приятно познакомиться, – вернула я улыбку. – Вот и славно, давайте же начнем. Нам с Виви вас еще к ужину готовить. А лизоблюд Урус пусть у графа сидит, а то прибежал, понимаете ли, молоденьких девушек щупать. С все нарастающей паникой я следила за тем, как женщина вынимала из саквояжа всякие незнакомые штуковины. На вид ужасно опасные. А уж слова, вылетевшие из уст Клотильды, и вовсе попахивали безумием. Я никогда в жизни не решилась бы на открытый протест и демонстративную независимость, тем более в присутствии незнакомого человека. Да что там, и сестре не велела, побоявшись лишней фразой навлечь на нее опасность. – Так, Айя…, – компаньонка бросила на меня загадочный взгляд. – Леди Майлини, могу я называть вас по имени? Не бойтесь, на людях все будет чинно. – Да, конечно, – пожала я плечиками. – Мне так будет даже проще. – Вот и славно, присаживайтесь, дорогая Айя. Клотильда указала на кресло, сама же она уселась за стол, предварительно открыв записную книгу. – Сейчас я задам вам несколько вопросов, затем перейдем к осмотру. Вы согласны? Я кивнула. – Отлично. Как вы можете охарактеризовать ваше самочувствие? Отличное? Нормальное? Плохое? – Нормальное, даже отличное. – Были ли недавно боли? Головные? В спине? Женские недомогания? Иные другие? – Нет, ничего такого, – ответила я. – Просто замечательно, – Клотильда черканула пару слов в книгу. Вопросов оказалось много, впрочем, скрывать мне было нечего, лишь на последний вопрос я ответила с опозданием. – Вы невинны, леди? Краска смущения опалила щеки. Я против воли скрестила руки на груди. – Леди?! – тонкие бровки Клотильды поползли вверх. – Вы были с мужчиной?! И столько экспрессии слышалось в голосе собеседницы, что я даже не поняла, чему была больше рада лекарка, наличию или отсутствию естественной преграды в моем теле. – Нет, мисс, – поспешила развеять сомнения. – Что вы! Реакцию Клотильды не увидела, та вовремя опустила голову. А когда подняла, велела мне подняться и снять халатик. Подчинилась я с большой неохотой, но все же предстала перед лекаркой, в чем мать родила. Впрочем, долго меня мучить не планировали, Клотильда быстро осмотрела кожу, рот, волосы, ощупала позвоночник и ребра. И даже те страшные приспособления, что она притащила, на деле оказались вполне невинными. Закончив, лекарка кивнула сама себе и извиняющимся тоном произнесла: Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/rozalinda-shtorm/tancuy-v-ogne/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО