Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel

Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel
Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel Боб Батчелор PROкомиксы Это действительно знаковая книга для всех, кто обожает комиксы. Marvel – это не просто вселенная героев, это целое поколение людей, которые выросли на этих комиксах и фильмах. От миллионов тех, кто читает комиксы, до миллиардов людей в кинотеатрах – все они следили за тем, как Человек-Паук терял возлюбленную, а эгоистичный миллиардер превращался в самоотверженного Железного человека. Знал ли 17-летний Стэнли Либер, что ему суждено изменить мир не меньше, чем персонажам, которых он создал? Стэн Ли – отец Человека-паука, Фантастической четверки, Железного человека, Людей Икс и многих других супергероев. Именно он наделил их характерами, судьбами и, конечно, суперспособностями. Каждый из них – особенный, умеющий любить, чувствовать, защищать и бороться. Все они хорошо вам знакомы, но кто их создатель? Какой он и с какими злодеями сталкивался на пути к олимпу? Эта биография – ключ к пониманию великолепного художника, самый пристальный взгляд на его жизнь, – шаг за шагом замечательный биограф Боб Батчелор раскрывает личность того, кто перевернул индустрию комиксов и кино. Многогранный маэстро Ли стал лицом и мозгом Marvel, а значит, лицом всей индустрии комиксов на 60 лет. Человек, который хотел написать великий американский роман, сделал гораздо больше. Без сомнения, он стал одной из самых важных творческих икон в современной американской истории. Если вам нравится читать то, что создал Стэн Ли, то эта биография придется вам по вкусу. Боб Батчелор Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel Bob Batchelor Stan Lee. The Man Behind Marvel Translated from the English Language edition of Stan Lee: The Man behind Marvel, by Bob Batchelor, originally published by Rowman & Littlefield Publishers, an imprint of The Rowman & Littlefield Publishing Group, Inc., Lanham, MD, USA. Copyright © 2017 by the author(s). Translated into and published in the Russian language by arrangement with Rowman & Littlefield Publishing Group, Inc. All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical including photocopying, reprinting, or on any information storage or retrieval system, without permission in writing from Rowman & Littlefield Publishing Group фото на обложке Riccardo Ghilardi/Getty Images Во внутреннем оформлении использованы фотографии: © AP Photo / AP Images / EAST NEWS; © Willy Sanjuan / Invision / AP Images / EAST NEWS © Перевод, Романовский Д., 2017 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 * * * Моему сердцу, моей душе, моей дочери, которая помогла написать эту книгу, Кассандре Дилан. Всю свою любовь, которую я не смогу выразить на бумаге, я направляю Сюзетте и Софии, за нескончаемые радость, любовь и смех. Предисловие Рассвет карьеры «Стэн, мы должны создать кучу новых супергероев. Ты сам знаешь, что на это, черт побери, есть спрос», – рявкал издатель Timely Comics Мартин Гудмен на своего редактора Стэна Ли[1 - «Stan Lee’s Mutants, Monsters and Marvels», реж. Скотт Закарин (2002; Бербанк, CA: Sony Pictures, 2002), DVD.]. Когда Гудмен чувствовал тенденцию развития рынка, он не стеснялся в выражениях. Его глаза загорались мыслью о том, что кассовые сборы по всей стране побьют все рекорды. Он будто слышал звон монет, падающих в кассу из детских рук. Монет, которые в конечном итоге должны были оказаться в его кармане. Ощущение Гудмена исходило не от божественного вдохновения или счастливого предчувствия. Однажды после игры в гольф с руководителями главного конкурирующего издания National Periodical Publications (позднее DC – родины Супермена, Бэтмена и Чудо-женщины), Гудмен услышал, как они хвастались новой линейкой комиксов, которые хорошо продавались. В частности, они рассказали о новой команде супергероев, серия о которой должна была быть запущена в ближайшее время. Гудмен не любил отдавать славу конкурентам, поэтому очень вдохновился услышанными новостями. Вернувшись в офис, он закричал Стэну о создании еще одной новой команды супергероев, чтобы не только не отставать от DC Comics… но и превзойти их успех. Однако Гудмен знал, что его старый редактор часто страдал от приступов разочарования и отчаяния. Ли чувствовал, что не может больше работать в индустрии комиксов. Он боролся с навязчивой мыслью о том, чтобы бросить 20-летнюю карьеру, несмотря на хорошую стабильную заработную плату, которую выплачивал его весьма посредственный начальник. «Мы пишем полную чушь… настоящий мусор», – сказал Стэн своей жене Джоан. «Я хочу уйти, – признался он. – Хотя после всех этих лет я не знаю, где еще смогу добиться успеха. Это глупое занятие для взрослого человека»[2 - Там же.]. Ли провел десятки лет жизни, выпуская множество книг, которыми большинство взрослых пренебрегало, – от глупых рассказов про животных до военных и романтических историй. Он работал вместе с Джо Саймоном и Джеком Кирби над ранними комиксами о супергероях, но они так и не стали популярными. Постоянный шквал работы с жесткими сроками и деспотичный стиль управления Гудмена сильно выматывали. Ли был готов к практически любым переменам в жизни – лишь бы больше не заниматься комиксами. Угрюмый и измученный, Стэн приехал домой в Лонг-Айленд после утомительного дня в офисе на Мэдисон-авеню. Обеспокоенный и напряженный, он размышлял об альтернативной карьере, но не знал, куда податься. Что, если он не сможет содержать свою семью? Как ему поступить? Ли рассказал Джоан о неотложном задании Гудмена и попросил у нее совета. «Если ты все равно собираешься отказаться, почему бы тебе не сделать книгу такой, какой бы ты хотел видеть ее сам – вне рамок вашей системы? – сказала она. – Худшее из того, что может случиться, – это то, что он уволит тебя, но ты ведь все равно хочешь уйти»[3 - Там же.]. Работа Ли висела на волоске – карьера, которая охватывала более двух десятилетий. Именно благодаря ей у него были хороший дом на Лонг-Айленде и стабильный хороший заработок, в отличие от детских лет, когда его отец столкнулся с проблемой постоянной безработицы. Страх и отчаяние могут быть отличными мотиваторами. Ли прислушался к мудрым словам жены. В конце концов, Джоани была его лучшим другом и самым близким доверенным лицом. Пребывая на грани полного отчаяния, он принял решение. Возможно, риск действительно оправдан и ему все-таки удастся не только выбраться из рутины, но и сохранить работу. Ли понял, что у него нет выбора. Несмотря на неуверенность в том, что его ожидает в будущем, и обеспокоенность тем, что увольнение с работы может означать финансовый крах, поддержка и одобрение Джоани дали Стэну уверенность в том, что ему действительно нужно. Он совершит последнюю отчаянную попытку изменить свою карьеру, которую начал, еще будучи выпускником школы, ищущим стабильный заработок. Ли решил последовать совету Гудмена. Он хотел создать самобытную группу супергероев, не основываясь на обычных типажах персонажей DC и других компаний, издающих комиксы. Босс Ли даже предложил нелепое название для новой команды: «Праведная лига». Стэн уже видел что-то подобное среди заголовков DC. Но он считал, что его герои должны быть менее оторваны от реальности. «Это был шанс начать творить с удовольствием, – вспоминал он. – Быть более изобретательным, создать персонажей, которые жили бы как настоящие люди, заканчивать одни истории счастливым финалом, а другие наоборот – в общем, поместить всех героев в реальный мир»[4 - Дэвид Энтони Крафт, «The Foom Interview: Stan Lee, в «Stan Lee Conversations», под ред. Джеффа Маклафлина (Джексон: University Press of Mississippi, 2007), с. 63.]. Ли решил рискнуть всем, наплевав на последствия. Что бы ни случилось, он надеялся, что создание комикса, который он сам хотел бы прочитать, принесет радость в его трудовую жизнь и приведет новых поклонников. Он сразу начал создавать наброски новой команды. «Я совершенно забыл об издателе. Я просто включился в процесс и собирался повеселиться, – объяснил Ли. – Мне было очень легко контролировать процесс, так как я писал практически все… Я мог создать героев именно такими, какими хотел. Я создавал свою собственную вселенную»[5 - Там же.]. Давая себе возможность рисковать и быть максимально креативным, Ли взял на себя задачу создать «такую команду, какую мир комиксов еще не видел»[6 - Стэн Ли: «Origins of Marvel Comics», переработанное издание (Нью-Йорк: Marvel, 1997), с. 12.]. Он осознал, что это тот самый момент для кардинальных перемен в жизни. «Только сейчас у меня есть шанс, – думал он, – сделать такую историю, которую мне самому понравилось бы читать». Слова Джоани по-прежнему звенели в ушах: «Ты мог бы создавать более глубокие и сложные сюжеты и интересных персонажей, которые говорят как живые люди»[7 - Процитировано в Стэн Ли и Джордж Мэйр: «Excelsior! The Amazing Life of Stan Lee» (Нью-Йорк: Simon and Schuster, 2002), с. 113.]. Ее слова послужили прекрасным импульсом. После нескольких лет создания комиксов о чудовищах и научно-фантастических историй, наполненных саспенсом, Ли обратился к тому, что хорошо знал. История новой команды супергероев должна была содержать отсылки ко всей популярной культуре, а не только к научной фантастике и популярным фильмам категории «Б». А еще она должна была отражать напряженные отношения в холодной войне с Советским Союзом, включая космическую и ядерную гонку. Первым наброском, который Ли сделал без оглядки на традиционный тип супергероя, был Рид Ричардс – лидер команды. Вместо того чтобы наделить Ричардса красивым мускулистым телом, он сделал его блестящим успешным ученым, который любил похвастать своим умом. Далее Ли нужна была женская роль. Она была не типичной слабой подругой, просто ожидающей, когда ее мужчина спасет Землю. Сью Шторм была полноправным членом команды, а не просто пряталась за своего героя в маске. Ли рассказывал, что был полон решимости создать героев, которые не скрывали бы своих лиц. Он подумал, что, если бы сам был героем, то хотел бы, чтобы мир знал об этом. «Я никогда не стал бы хранить это в секрете, – объяснил Стэн. – Я слишком себя люблю»[8 - Ли, «Origins», с. 12.]. Как только у него появилось два главных персонажа, Ли решил снова сделать все по-своему. Ему нужно было еще два персонажа, чтобы помещать их в различные комические ситуации. Одним из них должен был стать вспыльчивый подросток. Ли создал Джонни Шторма, младшего брата Сью – не второстепенного персонажа, характерного для всех комиксов того времени, а одного из главных героев, обладающего достаточной силой для самостоятельных действий. Наличие в команде брата и сестры должно было добавить дополнительного напряжения в повествование. Наконец, команде нужны были мускулы. Ли добавил к ним в команду грубого «синего воротничка» по имени Бен Гримм. Мозги Ричардса и мускулы Гримма вступили в симбиоз для борьбы со злом. В сценарии появилась напряженность, позволяющая читателям сравнивать их и, возможно, даже заставляющая принимать одну из сторон. Стэн записывал все свои мысли левой рукой в блокнот, подчеркивая основные идеи сюжета и выделяя потенциальных героев – вновь и вновь, пока не понимал, что история становится похожей на классический сюжет для комикса. Вместо этого он сосредоточился на взаимодействии между товарищами по команде, подобно тому, как ладят семьи и люди работают в реальной жизни. «Я хотел думать о них как о реальных, живых, дышащих людях, чьи личные отношения были бы интересны для читателей и, что не менее важно, для меня»[9 - Ли и Мэйр, «Excelsior!», с. 114.]. Ли целился на старшую аудиторию, полагая, что если читатели смогут относиться к супергероям, как к людям, то они действительно получат удовольствие от чтения. Телевидение и фильмы, несомненно, исказились из-за растущего интереса подростковой и юношеской аудитории, поэтому Ли нацелился туда тоже. Осталось наделить всех членов команды суперспособностями. Стэн хотел отразить в сюжете напряженность отношений в холодной войне и опасность ядерной угрозы для всего человечества. Возможность ядерной войны пугала людей, поэтому она становилась основой для сюжетов рассказов и фильмов. Команда Ли отправилась в космос на исследовательской ракете. Когда корабль возвращался на Землю, экипаж был подвергнут воздействию космического излучения, наделившего их суперспособностями. По возвращении они поняли, что им нужно объединить свои силы во благо человечества. Используя прием аллитерации, который так любил, Ли назвал свою команду изгоев «Фантастической четверкой» (Fantastic Four). Короче говоря, им было суждено не только спасти Землю и всю вселенную бесчисленное количество раз, но и сохранить карьеру Стэна Ли и навсегда изменить американскую культуру. Глава 1 Стэнли Либер, Нью-Йорк Магазинные зеваки отправились на Таймс-сквер через несколько дней после Рождества в четверг, 28 декабря 1922 года. Они приподняли свои воротники и инстинктивно хватались за шляпы, поскольку снег с дождем засыпал улицы Нью-Йорка. Темно-серые облака соответствовали настроениям города, пешеходы были полностью погружены в мрачную атмосферу. Внезапные порывы ветра сбивали женщин с тротуара и заставляли людей то и дело бегать за улетевшими шляпами. В разгар каникул между Рождеством и Новым годом по всему Восточному побережью бушевал шторм, засыпающий улицы снегом с дождем. В крошечной манхэттенской квартире на 98-й улице и проспекте Уэст-Энда Джек и Селия Либер вряд ли замечали мрачную погоду на улице. В этот день родился их первый ребенок. Он получил имя Стэнли Мартин. Малыш вошел в мир в своеобразное время в американской истории. Страна все еще переосмысливала глобальные потрясения и безумие Первой мировой войны, но двигалась вперед. После окончания войны национальные лидеры по всей земле искали пути обеспечения более мирного будущего для Европы. Американская экономика испытала резкий спад из-за необходимости перестраивать производство под военные нужды. Промышленность начала возвращаться к жизни только в 1922 году. Производилось все: от глянцевых автомобилей до новых трендов в одежде и бытовой кухонной техники. Ни Селия, ни Джек не могли знать в день рождения своего сына, что мрачная погода была своего рода предзнаменованием. Наследие Великой войны повергло страну в Великую депрессию и оставило в лихорадке. В результате экономический хаос подведет семью Либера к нищете и практически уничтожит их брак. Тем не менее Селия и Джек воспитывали мальчика, веря в то, что его ждет светлое будущее, невзирая на финансовые трудности, с которыми им пришлось столкнуться. Появление Стэнли Либера разогнало тучи, нависшие над городом в тот день, а вместе с тем и темные времена, вызванные Великой депрессией. Так рождаются супергерои. Родители молодого Стэнли были одними из миллионов иммигрантов, прибывших в Америку в начале XX века. Родившийся в Румынии в 1886 году, отец Стэнли прибыл в гавань Нью-Йорка в 1905-м. Хайману, который позже стал называть себя Джейкобом (или американизированным Джеком), было всего девятнадцать лет. В плавании Джека сопровождал Авраам (возможно, его брат), которому было только четырнадцать. Подростки присоединились к волне еврейских иммигрантов из восточноевропейских стран, переселявшихся в США в начале нового века. После десятилетий антисемитских погромов по всей Европе и России, в результате которых погибло бесчисленное количество человек, иммиграция в Соединенные Штаты резко возросла с 5000 человек в 1880 году до 258 000 в 1907 году. В общей сложности около 2,7 миллиона евреев со всей Европы иммигрировали в Америку в период с 1875 по 1924 год. Молодой Хайман оставил жизнь в суровой Румынии, зажатой между Австро-Венгрией на севере, Сербией на западе, Болгарией на юге, Россией и Черным морем на востоке. Он покинул страну во время правления монарха Кароля I, который взял на себя управление нацией в 1881 году и правил до своей смерти в 1914 году. Поездка в Америку стоила Хайману и Аврааму 179 рублей на каждого – около 90 долларов – огромная сумма для того времени. Из этой суммы 50 рублей были предъявлены персоналу иммиграционного пункта на острове Эллис, чтобы продемонстрировать, что они смогут начать новую жизнь в новой стране[10 - Сумма равна примерно $3500.]. Хайман и Авраам входили в первую крупную волну румын, которые отправились в Америку – 145 тысяч человек, переехавших между серединой 1890-х и 1920-х годов. Для большинства румын, рассматривающих эту перспективу, Соединенные Штаты обещали экономическую стабильность и свободу вероисповедания. Как и многие восточноевропейские евреи, первые группы отправились в Америку в поисках постоянного заработка, что позволило бы им вернуться на родину и купить землю. Общее число румынских иммигрантов было незначительным по сравнению с представителями других национальностей. Например, около 3 000 000 поляков иммигрировали в США в период с 1870 по 1920 год. Иммиграционная история еврейских румын резко отличалась от остальных и была более характерной для иммиграции евреев из Европы, которая происходила в ту эпоху. Дискриминация на родине заставляла румынских евреев оставаться в Америке, но у молодых евреев в Румынии было мало возможностей для полноценной карьеры. Законы запрещали евреям становиться адвокатами и врачами, а также притесняли раввинские семинарии. Государство считало евреев «пришельцами» или «иностранцами», независимо от того, как долго их предки жили в стране. По мнению других, уехавших из Румынии в Соединенные Штаты в этот период, принадлежность к меньшинству означала постоянную религиозную и этническую дискриминацию[11 - Гур Элрой: «Bread to Eat and Clothes to Wear: Letters from Jewish Migrants in the Early Twentieth Century» (Детройт: Wayne State University Press, 2011), с. 10.]. Вмешательства властей были регулярными и повсеместными. По словам одного писателя, «румыны использовали завуалированное антиеврейское законодательство, избегая при этом внешнего применения варварских и жестоких действий, которые привлекли бы внимание и неодобрение цивилизованного мира»[12 - Дана Михайлеску: «Images of Romania and America in Early Twentieth-Century Romanian-Jewish Immigrant Life Stories in the United States», East European Jewish Affairs 42, ном. 1 (2012), с. 28.]. Однако психологический террор имел серьезные последствия. В 1890-х годах было принято несколько законов, запрещающих образование для евреев, а антисемитизм открыто преподавался в румынских вузах. Полусекретные погромы в Румынии запустили волну бесчисленных беспорядков против евреев и их повсеместного ограбления. Полиция и армия не только не предотвращали их, но и принимали в этом активное участие. Насилие стало настоящей проблемой для евреев. Как объясняет один историк: «Экономическая депрессия, которая стала особенно тяжелой в Румынии к концу XIX века, сопровождалась повышенным уровнем насилия, начиная с антиеврейских беспорядков в Бырладе (1867), Бузэу (1871), Ботошани (1890), Бухаресте (1897) и Яшани (1898)»[13 - Там же, с. 29.]. Большая часть этих новостей так и не дошла до США, поэтому не подвергалась вниманию со стороны СМИ. Хайман в итоге остался в Нью-Йорке, но около 60 000 человек из первых групп иммиграции вернулись в Румынию. Другие иммигранты из Европы постоянно перемещались взад-вперед между Америкой и их родными странами. Тяготы, которые они испытывали в Соединенных Штатах, и потенциальные опасности в нестабильной экономике считались оправданными, поскольку зарабатываемые деньги были действительно хорошими для их родных стран. Однако после первого всплеска, который закончился на заре «Эпохи джаза», немногие румыны иммигрировали в Соединенные Штаты в течение следующих двадцати пяти лет. Цифры оставались маленькими и не поднимались, пока нация не столкнулась с угрозой нацистской оккупации во время Второй мировой войны. По прибытии в США первые румынские иммигранты столкнулись с невзгодами, которые изменили традиционные сильные семейные ценности, привезенные ими с родины. Большинство переселенцев были неквалифицированными рабочими, поэтому жизнь на заводах и фабриках в американских промышленных городах оказалась опасной и трудной. Трудовые травмы и смертельные случаи на производстве были не редкостью среди иммигрантов всех этнических групп. Однако для еврейских иммигрантов из Румынии тяготы жизни в Нью-Йорке не могли сравниться с тем, что ожидало их на родине. Американская мечта дала им шанс на лучшую жизнь, несмотря на проблемы бедности и поиска подходящего жилья. Новые американцы получили религиозную свободу и безопасность. Многие одинокие мужчины, такие как Хайман, ушли из дома и семьи, чтобы скрасить скудное существование. Часто эти одинокие рабочие группировались в домах – приютах или жили с другими румынскими семьями-иммигрантами. Для таких молодых людей культурная жизнь означала лишь встречи в местных ресторанах и салонах и церковные службы. Еврейские иммигранты и здесь столкнулись с проявлениями антисемитизма, поэтому группировались вместе со своими соотечественниками, обеспечивая себе изоляцию от этих предрассудков. Относительно немногие из новых иммигрантов могли говорить или читать по-английски, поэтому им приходилось помогать своим родственникам, когда те сталкивались с языковыми проблемами. Вспоминая румынско-еврейский ресторан на Нижнем Ист-Сайде, Морис Самуэль сообщает, что люди собирались там, чтобы «есть карнац, бейгель, мамалыгу и кашкавал, выпивать… и играть в «Шестьдесят шесть» и табланет», разговаривая только на румынском диалекте идиш и рассказывая друг другу ностальгические истории о еврейских районах Бухареста. Истории, как правило, были печальными, поскольку рассказчики вспоминали в них антисемитские погромы, из-за которых они были вынуждены бежать из страны[14 - Там же, с. 32.]. Хайман Либер и Абрахам вошли в индустрию одежды в Нью-Йорке в конце прошлого века, в то время, когда именно одежда была очень востребована. Многие еврейские иммигранты были квалифицированными мастерами (около 65 процентов от общего числа), но нельзя точно сказать, получили они соответствующие навыки в США или еще в Румынии. Антисемитские законы в области образования делают последнюю возможность почти невероятной. Один историк отмечает: «По прибытии в Соединенные Штаты многие иммигранты стали портными, даже если раньше они этим никогда не занимались, потому что эта профессия пользовалась спросом в Манхэттене»[15 - Элрой: «Bread to Eat and Clothes to Wear», с. 12.]. Как и большинство эмигрантов первого поколения, Либер не любил рассказывать о своем прошлом и тех путях, которыми они добрались до Америки. Хотя многие иммигранты старались сохранить свою культуру, некоторые пытались как можно скорее адаптироваться к культуре американской, создать новую жизнь и открыть новые возможности для своей семьи. Люди предпочитали обсуждать свое будущее, а не тяготы прошлой жизни и изгнания[16 - Для человека, который проработал большую часть своей жизни на публичной сцене и написал две разные автобиографии, Ли очень мало рассказывает о своих родителях, родственниках, этнической принадлежности или религии. В своих первых мемуарах он утверждает, что его родители оба были «румынскими иммигрантами». Однако в мемуарах 2014 г. Ли говорит, что только его отец был иммигрантом из Румынии, а мать «родилась в Нью-Йорке». Правда же заключается в том, что его мать тоже родилась в Румынии, хотя ее прошлое на родине для нас остается тайной. Для более подробной информации см. Стэн Ли и Джордж Мэйр: «Excelsior! The Amazing Life of Stan Lee» (Нью-Йорк: Simon and Schuster, 2002), с. 5; Стэн Ли, Питер Дэвид и Коллин Доран: «Amazing Fantastic Incredible: A Marvelous Memoir» (Нью-Йорк: Touchstone, 2015).]. Их положение было таким же незавидным, как у бесчисленного множества еврейских семей, иммигрировавших в Нью-Йорк в начале XX века и старающихся приспособиться на новом месте[17 - Анализ десятков тысяч записей переписи населения США дает очень неполную картину о жизни родителей Ли и других членов семьи. Хотя эти записи проливают свет на часть жизни Ли, которую сам он редко обсуждает. Точность переписи населения в отношении иммигрантов была не очень высокой из-за языкового барьера, проблемы конфиденциальности и других причин. Работникам переписи было запрещено запрашивать доказательства, подтверждающие полученную ими информацию, поэтому им оставалось только верить в то, что эти сведения верны. В Нью-Йорке усилились трудности с получением работы, поэтому многие семьи были вынуждены жить в одном доме. В результате в некоторых записях перепутались имена и фамилии. В некоторых случаях семьи целиком пропадают из официальных документов. Ситуацию осложняет то, что все записи велись от руки – часто очень неразборчивым почерком. У переписчиков не было никакого стимула выполнять свою работу качественно и быстро. Многие из них просто знали людей в местных органах власти, поэтому получали эту работу.]. В 1910 году Джейкоб и Авраам жили с Гершеном Мошковицем, пятидесятипятилетним русским и его румынской женой Мейнц на авеню А в Манхэттене. В семье было двое детей: Рози и Джозеф. Джозеф и Авраам значились в переписи работниками магазина. Джейкоб уже начал свою карьеру в качестве резчика в магазине пальто. Работник переписи отметил, что Либер, как и дети Мошковица, учился в школе, мог читать и писать по-английски, но больше не привел никаких подробностей. Они почти наверняка говорили на румынском диалекте идиша дома и с соседями[18 - С семьей Ли, как и со многими другими, иммигрировавшими в начале XX в., существует неопределенность относительно самых основных фактов. Например, в записях переписи имя его отца изменилось с Хаймана в 1910 г. на Джейкоба в 1920 г., а его датой рождения указан 1886 или 1888 г. Если последняя дата верна, то на момент трансатлантического путешествия ему было всего 17 лет. Авраам, который жил с ним в пансионе со старой русско-румынской парой и их детьми в 1910 г., исчез в более поздних документах, из-за чего можно предположить, что младший брат Джейкоба, возможно, был среди тысяч румынских иммигрантов, которые позже вернулись на родину. Также он мог уехать из Нью-Йорка с толпами иммигрантов, двигавшихся на Запад. Электронное письмо Джоан Либер Стэну Ли, 26 апреля 1998, Correspondence, 1998, Box 196, Stan Lee Papers, American Heritage Center, University of Wyoming.]. Десять лет спустя, в 1920 году, тридцатичетырехлетний Джейкоб все еще жил с семьей Дэвида и Бекки Шварц и их тремя маленькими детьми в квартире на 114-й улице в Манхэттене. Шварцы переехали из Румынии в Америку в 1914 году. В отличие от Джейкоба, они не умели говорить, читать и писать по-английски. Личная жизнь иммигрантов в это время была неразрывно связана с трудовой. И Джейкоб, и Дэвид работали в швейной промышленности. На 114-й улице и ее окрестностях жили преимущественно еврейские иммигранты из России и Румынии, поэтому идиш был там гораздо более распространенным языком, чем английский. Оба Шварца были также значительно моложе Джейкоба (Дэвиду 26 лет, Бекки 25). В течение последующих двух лет жизнь Джейкоба кардинально изменилась. В 1920 году он жил с семьей Шварц, но к концу 1922 года женился на Селии Соломон, а их первый сын Стэнли Мартин родился незадолго до Нового года[19 - К сожалению, не сохранились документы, которые могли бы рассказать о свадьбе Селии и Джека.]. История иммиграции Соломонов отличалась от истории Либеров. Известно, что Соломоны всей большой семьей иммигрировали в Америку в 1901 году. Семья Соломон представляет собой более типичных еврейских иммигрантов рубежа XX века: они иммигрировали всей семьей, что было для них намного менее выгодно с финансовой точки зрения. Девять лет спустя, к 1910 году, семья поселилась в многоквартирном доме на 4-й улице вместе со многими другими румынскими семьями. В разных документах отец и мать Селии фигурируют под разными именами: «Санфир» (или «Занфер») и «София» (или «Софи»). У Санфира, родившегося в 1865 году, и Софьи, появившейся на свет годом позже, было восемь детей. В 1903 году в Соединенных Штатах родился их сын Робби. Годом рождения Селии значится 1892 или 1894-й. В 1910 году она работала продавцом в магазине Five and Dime. Она и ее старший брат Луи, работавший продавцом в магазине отделочных материалов, не посещали школу, в отличие от их младших братьев и сестер: Фриды, Исидора, Минни и Робби. Дети Соломона воплощали типичный путь для иммигрантов – старшие работали, чтобы помочь семье, а младшие получали образование. Как и многие из их румынских родственников, семья поселилась в Соединенных Штатах, стремясь к более высокому уровню жизни и используя все возможности для получения образования и понимания американской популярной культуры. Несмотря на то, что Санфир и София говорили на идише, их дети свободно говорили по-английски, что стало значительным шагом на пути адаптации к новой родине. Позже семья Соломона переехала на Западную 152-ю улицу[20 - Только четверо детей остались дома, и лишь Селия была указана неработающей. В одном из документов переписи датой рождения Селии указан 1894 г. – на два года позже, чем считалось ранее, но нет никаких сведений, почему в 26 лет она была безработной. Самая большая тайна относительно семейной истории Стэнли Либера связана с переписью 1930 г.]. Ли вспоминает, что семья переехала из квартиры на пересечении Западной 98-й улицы и проспекта Уэст-Энда в Вашингтон-Хайтс в то время, когда родился его младший брат Ларри (26 октября 1931 года)[21 - В документах переписи 1930 г. нет никакой информации о Либерах. На то может быть несколько причин – начиная от плохой работы переписчиков, которые часто допускали ошибки или пропускали информацию, которую сложно было идентифицировать. Иногда они обращались к соседям, маленьким детям или неанглоязычным членам семьи для предоставления информации. Именно поэтому многие исчезли из официальной документации. К тому же семья могла просто переехать из одной части города в другую и пропустить визит переписчика. Также некоторые иммигранты могли сознательно избегать переписчиков, чтобы скрыть свое бедственное положение.]. Этот шаг, безусловно, свидетельствует о сокращении численности их соседей. Великая депрессия разбила вдребезги все надежды Либера о достижении американской мечты. Перед воротами епископской церкви на 29-й улице в Манхэттене, засунув руки глубоко в карманы и приподняв воротники пальто, дрожали от холода почти 2000 человек. В первые дни Великой депрессии подобные столпотворения были обычным явлением. Многие слышали, что церковь раздает еду бедным, и собирались в надежде получить немного, чтобы накормить свои семьи. Четверти из них пришлось развернуться и уйти, когда все запасы закончились. Отчаяние смешалось со страхом, многие так и остались голодными той ночью. Снующие по улицам нуждающиеся и попрошайки раздражали жителей города. Многие из стоящих в очереди за едой мучились из-за того, что им приходится попрошайничать ради выживания. Люди, стоявшие в очереди за хлебом и принимающие любые подачки, чувствовали себя психологически сломленными, так как они были свидетелями и непосредственными участниками экономической гибели страны. Они не хотели прибегать к помощи. Американцы гордились своим трудолюбием и полагали, что они будут вознаграждены за подобное отношение. Большинство из тех, кто получал соцобеспечение в виде одежды, денег на еду и медикаменты, делали это неохотно. Крах национальной экономики от рук брокеров с Уолл-стрит оставил страну обозленной и подавленной. Деньги являлись краеугольным камнем американской культуры в 1920-х годах. Брокеры и инвестиционные банкиры стали героями нового поколения – такие как Ник Кэррауэй из «Великого Гэтсби» Скотта Фицджеральда. Колебания курсов на Уолл-стрит, ценные бумаги и торговые спекуляции были у всех на устах. Перегретая экономика стала материалом для растопки, а алчность трейдеров с Уолл-стрит – искрой. Вид отчаявшихся мужчин, плетущихся через Манхэттен, – настоящая картина национального отчаяния. Каждый из них также представлял собой искалеченную финансовым кризисом семью. После десятков лет жизни в Соединенных Штатах, наполненных любовью и семейными заботами, депрессия добралась и до Либеров. Стэнли, еще слишком маленький, чтобы понять масштабы случившегося, слышал лишь гнев и страдание в голосах своих родителей. «Одни из моих первых воспоминаний о родителях связаны с разговорами о том, что они будут делать, если у них не будет денег на оплату аренды, – говорит он. – К счастью, нас так и не выселили»[22 - Марк Лактер: «Stan Lee Marvel Comics Always Searching for a New Story», Inc., ноябрь 2009, с. 96.]. Борьба за повседневные нужды заставляла семьи жить в режиме постоянной тревоги. К моменту, когда фондовый рынок рухнул в конце 1929 года, Джейкоб находился в Соединенных Штатах уже более 20 лет. Однако ничто не могло спасти его самого и его коллег по работе во времена такого хаоса. Работа в индустрии одежды просто закончилась. По словам Ли, его отец пытался открыть закусочную, но потерпел неудачу, которая стоила ему всех накоплений[23 - Стэн Ли: «Excelsior!» Outline, 30 июля 1978, Box 96, Stan Lee Papers, American Heritage Center, University of Wyoming.]. Продолжительная безработица сказалась на браке Джейкоба и Селии. Поскольку ситуация с каждым днем только усугублялась, Стэнли, которому не было даже семи, уже понимал, что его родители «спорят и постоянно ссорятся». Как заевшая пластинка, обреченная на то, чтобы играть вновь и вновь, звучали слова о деньгах и их отсутствии[24 - Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 7.]. Румынские семьи всегда были известны своими прочными узами. Даже во время депрессии некоторые из отцов больших семей отказывались позволить своим детям работать, несмотря на финансовые проблемы, с которыми предстояло столкнуться из-за этого. Они осозновали, что образование по-прежнему прокладывает путь к карьерному успеху. Стэнли был слишком молод, чтобы внести какой-либо вклад в семью Либеров. Он провел самые трудные годы Великой депрессии, наблюдая и слушая, как ссорятся его родители. Постоянные препирательства между Джеком и Селией прекращались в воскресенье вечером, когда мальчик и его родители усаживались вокруг радио[25 - Ли Дэвид, и Доран: «Amazing Fantastic».]. Юный Стэнли любил слушать выступления чревовещателя Эдгара Бергена на передаче «Чейз и Санборн», которая транслировалась с восьми до девяти вечера в воскресенье в течение нескольких десятилетий. Деревянным «напарником» Бергена был Чарли Маккарти – шутливый, саркастичный рупор для юмористических сценок комика. Поскольку радиослушатели не могли видеть того, что Чарли был куклой, они получали удовольствие исключительно от комедийного таланта Бергена и его умения создавать харизматичных персонажей. Пока Селия убирала квартиру или готовила на тесной кухне, Джейкоб искал работу, но он не мог скрыть бедственного положения семьи. Стэнли каждый день наблюдал, как его отец отправляется в город искать работу. Он возвращался каждый вечер еще более унылым, уставшим и отчаявшимся, чем за день до этого. Джек, по словам его сына, просто сидел за кухонным столом, глядя в никуда, все сильнее и сильнее унывая из-за того, что его семья балансировала на краю пропасти[26 - Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 8.]. Она «просто ненавидела это, – вспоминал Ли. – Они никогда не ладили»[27 - Lee: «Excelsior!» Outline.]. Селия часто брала деньги в долг у своих сестер. В попытке спасти свои скудные сбережения Либеры перебрались в квартиру с меньшей площадью в Бронксе, когда родился Ларри – младший брат Стэнли. Старший мальчик спал на диване в гостиной, расположенной, как и во многих квартирах с низкими потолками, в задней части здания. Окно выходило прямо на стену строения напротив. Тесные ограничения и еще один дополнительный рот усилили отчаяние семьи Либеров[28 - Джордан Рафаэль и Том Сперджен: «Stan Lee and the Rise and Fall of the American Comic Book» (Чикаго: Chicago Review Press, 2003), с. 4.]. Стэнли вспоминает: «Все, что мы видели из окна, – кирпичная стена здания через переулок. Я не мог посмотреть, вышли ли другие дети на улицу, чтобы поиграть в бейсбол, или что-нибудь еще, к чему я мог бы присоединиться»[29 - Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 11.]. В темной матросской одежде и фетровой шляпе маленький Стэнли Либер сидит на антикварном столе, опираясь на свою крошечную правую ручку. Многие родители фотографировали своих детей в таком образе в 1920-х годах. У мальчика мрачный завораживающий взгляд и отсутствующий вид. Будто у него есть ключ к пониманию какой-то далекой тайны. Стэнли был слишком маленьким, чтобы понять тяжелое положение его семьи. Джин, сестра Селии, вспоминала, что Джек «всегда был требовательным к своим мальчикам». Он всегда следил за ними и требовал, чтобы они делали все ежедневные занятия именно так, как хочет он: «Почистите зубы вот так, вымойте язык и т. д.»[30 - Процитировано в Рафаэль и Сперджен: «Stan Lee and the Rise and Fall», с. 4.]. Селия же была совсем другой. Она вдохновляла юного Стэнли своими собственными надеждами и мечтами и поддерживала ребенка на каждом шагу. Когда он научился читать, его мать осознала важность его образования для избавления семьи от страданий. «Она часто просила меня читать вслух, – вспоминает Стэнли. – Мне нравилось это делать. Я воображал, что читаю на бродвейской сцене перед огромной, восхищенной аудиторией»[31 - Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 12.]. Селия и Джек боролись с суровыми последствиями депрессии, но мать всеми силами старалась оградить Стэнли от всего этого. Для бедного ребенка, который не ездил в летние лагеря и не имел большого количества друзей, чтение было настоящим спасением от семейных трудностей: «Это был побег от тоскливости и печали жизни в моей семье»[32 - Там же, с. 9.]. Кроме того, чтение позволяло мальчику развивать свои творческие способности и воображение. «Я использовал опыт чтения для написания своих собственных комиксов, – рассказывает Ли. – Рисовал линию горизонта и размещал вдоль нее людей, рассказывающих мне небольшие истории»[33 - Ли: «Excelsior!» Outline.]. Селия решила отправить мальчика в школу. «Я всегда был аутсайдером, – говорит Стэнли. – Мама хотела, чтобы я как можно скорее закончил школу, получил работу и помогал семье»[34 - Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 10.]. Ради нее Стэнли учился очень усердно и мог пропустить несколько классов, несмотря на постоянное подтрунивание старших детей. Он был развит не по годам, но его молодость и талант не помогли ему в социальном плане. Ему было трудно установить дружеские отношения со старшими одноклассниками, которые учились в школе дольше, чем он. Как и многие другие одаренные ученики, мальчик нашел лучшего наставника в лице молодого еврейского учителя – мужчины по имени Леон Б. Гинсберг. По словам мальчика, каждый день Гинсберг начинал урок с забавных и захватывающих историй о выдуманном бейсболисте Свате Маллигане. Героизм Маллигана вдохновлял учеников, что делало процесс обучения более увлекательным. Это было редкостью для Стэнли в начальных классах. Урок историй Гинсберга был ему ясен: «Всякий раз, когда я общаюсь с людьми, я должен делать это как можно более любезно и интересно для них»[35 - Стэн Ли: «Comic Relief: Comic Books Aren’t Just for Entertainment», Edutopia, 11 августа 2005, www.edutopia.org/comic-relief.]. Страсть к рассказыванию забавных, ярких и захватывающих историй происходит еще от одного увлечения маленького Стэнли – просмотра кинофильмов. В конце 1920-х и начале 1930-х годов, когда мальчик много думал о будущем, его идеал был воплощен культовым актером Эрролом Флинном. Актер ворвался на большую сцену в 1935 году в фильме «Одиссея капитана Блада», продемонстрировав свою привлекательную внешность, шарм и атлетическую грацию. Флинн стал главной звездой приключенческих фильмов, которые привлекали молодых зрителей, таких как Либер, подробными и точно поставленными сценами боев на мечах. Таких как «Приключения Робин Гуда» (1938) – первого цветного фильма с участием Флинна. Мальчику, создающему комиксы и пожирающему книги и журналы, фильмы демонстрировали, как симбиоз визуальных элементов и диалогов стремительно развивал действие истории. «На экране были миры, которые поражали мой разум, миры магии и загадок, миры, в которых я жаждал жить, пусть и в воображении», – вспоминает он[36 - Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 13.]. Ли ходил в кинотеатр Loew’s на 175-й улице (принадлежащий сети New York’s Wonder Theatres), построенный между 1925 и 1930 годами. Изначально он был построен для постановки водевилей, но возрастающая популярность кино привела к тому, что его переоборудовали для показа кинолент. Огромный семиярусный орган Robert Morton развлекал зрителей в богато украшенном помещении. Ли были интересны не только приключенческие фильмы, он также любил ранние комедийные фильмы братьев Маркс и Лорела и Харди. В радиусе трех кварталов от 181-й улицы юноша мог выбирать из пяти доступных кинотеатров. В субботу в них показывали сериалы. Ли с нетерпением ожидал фильмов о Тарзане и другом любимом персонаже – человеке-обезьяне («Тайна джунглей», 1932). После окончания киносеансов он встречался со своим двоюродным братом Морти Фельдманом на 72-й улице, где мальчики ели блины и рассказывали друг другу о фильмах[37 - Ли: «Excelsior!» Outline.]. Стэнли превратился в «ненасытного читателя» (как он сам себя описывает). В последующие годы он часто ссылался на Шекспира, как на наиболее сильно повлиявшего на него автора – из-за приверженности к драме и комедии, которые формировали идеи молодого Ли о творчестве и повествовании историй. Ли наслаждался «ритмом слов Шекспира», поясняя: «Я всегда был влюблен в то, как звучат слова»[38 - Процитировано в Майк Борн: «Stan Lee, the Marvel Bard», в Alter Ego, под ред. Роя Томаса, ном. 74 (2007), с. 26.]. Желание мальчика читать не имело границ. Он всегда таскал с собой книгу или журнал. Читал даже за завтраком, используя маленькую деревянную подставку для книг, подаренную матерью. Несмотря на то, что он любил читать и смотреть фильмы, у него не было иллюзий по поводу возможной работы в сфере комиксов. Книги комиксов во времена детских лет Стэнли целиком состояли из газетных перепечаток. В 1920-х годах были популярны черно-белые юмористические комиксы «Матт и Джефф» Бада Фишера, которые представляли собой небольшие книжки. Он читал их, как и другие дети его возраста, но они не захватывали его воображение, как это делали фильмы и романы. «Создание комиксов никогда не было моей детской мечтой, – объясняет он. – Я никогда об этом не думал»[39 - Процитировано в «With Great Power: The Stan Lee Story», реж. Терри Дуглас, Никки Фрэйкс и Уильям Лоуренс (Лос-Анджелес.: MPI Home Video, 2012), DVD.]. Однако он читал Famous Funnies, считающийся первым современным американским комиксом, который компания Dell впервые опубликовала в 1934 году и распространяла через универмаги Woolworth. Он вспоминает также, как наслаждался чтением Hairbreadth Harry – комикса, созданного CW Kahles, главный герой которого принимал участие в самых разных приключениях, чтобы спасти Белинду Блинкс от своего соперника Рудольфа Раддигора Рассендейла[40 - Стэн Ли: «History of Marvel (Chapters 1, 2, 3)», не опубликовано, 2. Marvel Comics – History (черновик «History of Marvel Comics»), 1990, Box 5, Folder 7, Stan Lee Papers, American Heritage Center, University of Wyoming.]. Крах фондового рынка нанес сокрушительный удар по всему американскому народу и сильно деморализовал его. Шокирующая скорость финансового коллапса потрясла веру общественности в национальную экономическую систему. Миллионы людей потеряли работу, так как предприятия лихорадочно сокращали количество рабочих мест. Строительство во всем Нью-Йорке застопорилось, так как 64 % рабочих были уволены вскоре после падения фондового рынка. Отчаяние царило во всей стране, а его эпицентром был Нью-Йорк. К октябрю 1933 года около 1,25 миллиона человек получали пособие по безработице. Важно то, что еще один миллион человек имели право на помощь, но отказались принять ее. Около 6000 жителей Нью-Йорка пытались свести концы с концами, продавая яблоки на улицах. Но к концу 1931 года большинство уличных торговцев исчезли. Продажи продовольственных магазинов упали на 50 процентов. Многие городские жители обыскивали мусорные баки и свалки в поисках пищи. Согласно исследованиям, 65 % афроамериканских детей в Гарлеме страдали от недоедания в этот период. Десятки тысяч людей в Нью-Йорке были вынуждены жить на улицах или в трущобах, расположенных вдоль берегов Ист-Ривер и реки Гудзон. Эти лагеря временного жилья были названы «Гувервиллями» – своеобразная дань уважения президенту Герберту Гуверу. Самый большой из них находился в Центральном парке. По иронии судьбы трущобы в Центральном парке стали достопримечательностью, там ежедневно выступали безработные канатоходцы и другие артисты. Процент безработных в 1929 году составлял около 3 %, но к 1932 году этот показатель достиг 24 %. Миллионы имели лишь частичную занятость. Через два года после крушения около 200 000 жителей Нью-Йорка были выселены на улицу за невыплату арендной платы. Многие, чтобы избежать этой участи, продали свои ценные вещи. Другие, как Либеры, кочевали из квартиры в квартиру. Если мебель была куплена в кредит, многие владельцы оставляли ее, когда оказывались не в состоянии производить своевременные выплаты. Для семьи Либер обвал имел затяжные последствия, но каким-то образом им удавалось сохранять крышу над головой и неустойчивый брак. На первый взгляд очевидно, что карьера Джейкоба практически полностью растворилась в сложной игре спроса и предложения. Количество закройщиков резко сократилось, так как промышленные компании изо всех сил старались оставаться прибыльными. В течение многих лет после «черного четверга» Джейкоб пытался найти работу, но безрезультатно. Споры о деньгах отразились на браке Либеров и создали в семье атмосферу враждебности, которой Стэнли смог хоть в какой-то степени избежать только тогда, когда стал старше. К сожалению, его младший брат Лоуренс (Ларри), родившийся спустя девять лет после Стэнли, намного сильнее страдал от этого и провел годы взросления в напряженной обстановке, не имея надежд на светлое будущее. Безработица Джека означала, что Стэнли должен был найти работу как можно скорее. Любой небольшой дополнительный доход мог помочь семье избежать нищеты. Поэтому уже в подростковом возрасте мальчик (вместе с миллионами других подростков) либо работал, либо находился в поисках работы. Поддержка Селии и вечные просьбы искать работу быстро окупились. Предприимчивый и умный начинающий рассказчик умудрялся находить множество необычных источников дохода. Например, он работал швейцаром в кинотеатре и посыльным на заводе по производству джинсов. Он даже писал некрологи для живых знаменитостей, которые публиковались, когда те умирали. Метания между школой и работой стали постоянным образом жизни. Стэнли ходил в среднюю школу Девитта Клинтона в Бронксе. Школа для мальчиков была одной из самых больших в мире – в ней училось 10–12 тысяч детей со всего города, принадлежащих к самым разнообразным этническим группам. В средней школе, такой как Клинтон, которая больше была похожа на фабрику, чем на школу, сделать имя очень сложно, если не невозможно. Тем не менее школьные годы Либера состояли в основном из школьных клубов и любых других возможностей продемонстрировать его лучшие качества. Мальчик, который проводил время, только читая и находясь в одиночестве, превратился в красивого, высокого молодого человека, хоть и долговязого. Он стал членом ораторского клуба и юридического общества, поскольку мечтал стать известным адвокатом. Ему дали прозвище Болтун за харизму и умение экспрессивно выражать мысли. Либер уже в то время проявлял черты будущего себя. Старший школьный друг Стэнли Боб Вендлингер вспоминает, что его одноклассник всегда мечтал о величии. «Мы все знали, что он будет успешным, – говорит Вендлингер. – Это был его дар»[41 - Процитировано в Рафаэль и Сперджен: «Stan Lee and the Rise and Fall», с. 8.]. В школе Либер занимался совершенно разной деятельностью, как и многие другие популярные ученики. Он тяготел к публицистике и занимал должность в коллективе литературного журнала Клинтона «Сорока». Несмотря на свои таланты в письме и долгие годы интенсивного чтения, он ограничился должностью «директора по рекламе». Однажды перед встречей в башне школы, где работали сотрудники «Сороки», он нашел лестницу, оставленную там рабочим во время обеденного перерыва. Используя шанс показать себя, он забрался вверх по лестнице и написал на потолке: «Стэн Ли – Бог». Неизвестно, хотел ли он скрыть свое настоящее имя, чтобы избежать неприятностей, или просто играл со словами, но это был первый случай, когда мир увидел его знаменитый псевдоним[42 - Там же.]. Для подростка работа по рекламе «Сороки» не была пустяковой позицией в школьном клубе. В то время он мечтал о различных вариантах развития карьеры, в том числе актера, но именно реклама казалась его истинным призванием. Годы чтения журналов помогли Стэнли понять некоторые принципы рекламы. Во время обучения в школе ему уже приходилось выполнять работу, связанную с рекламой и писательством. Школьник писал рекламные материалы для еврейского госпиталя в Денвере и некрологи для газет, а также продавал своим одноклассникам подписку на New York Times. Даже будучи подростком, мальчик понимал, что имеет драматическое чутье и может быть убедительным публичным оратором. Это умение он оттачивал, читая маме вслух в детстве. В старшей школе он изображал из себя волшебника по имени Симбилини, показывая разные хитрые фокусы с наперстками, привлекавшие внимание любопытных одноклассников. С раннего возраста Стэнли хотел быть в центре внимания. В 15 лет он участвовал в конкурсе эссе, спонсируемом New York Herald Tribune, который назывался «Самые главные новости недели». Газета, принадлежащая Огдену Рейду и его жене Хелен, хоть и была консервативной, реалистично освещала все местные проблемы и меняющуюся атмосферу города. Ли утверждает, что выигрывал приз в течение трех недель подряд, заставляя газету писать про мальчика, умоляя его позволить еще кому-то выиграть. По словам Стэнли, сотрудник газеты предположил, что он занимается писательством профессионально – и это, по его мнению, «возможно, изменило его жизнь»[43 - Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 15.]. Однако эта история недостоверна. Более вероятная версия заключается в том, что Стэнли занял седьмое место и получил денежный приз в размере 2,5 доллара – едва ли это могло стать определяющим событием в его стремлении стать великим писателем. «В конце концов, не так уж важно, – отмечает один из исследователей, – правдив ли рассказ Ли о конкурсе эссе для Herald Tribune. Он все время выдумывает истории и делает это хорошо»[44 - Рафаэль и Сперджен: «Stan Lee and the Rise and Fall», с. 7.]. Даже такой небольшой денежный приз произвел впечатление на бедного еврейского мальчика. В 1939 году подросток отработал в общей сложности двенадцать недель, получив 150 долларов за неполную занятость[45 - United States, Bureau of the Census, 1940 U.S. Census, New York, Bronx County, New York, enumeration district 3–1487, household 61, Jacob Lieber Family, Sheet 6-B. Barb Sigler, HeritageQuest Online, http://www.ancestryheritagequest.com: accessed March 30, 2016.]. Оставив в начале лета 1939 года общеобразовательную школы Девитта Клинтона, Стэнли Либер вышел на рынок труда, испытывая беспокойство, но не имея других вариантов развития событий. Его школьные годы совпали с одними из худших лет Великой депрессии. Окончание школы означало не начало карьеры, а только постоянные поиски работы. Его семье были нужны деньги. Президент Франклин Делано Рузвельт пытался вызволить Соединенные Штаты из бедственного финансового положения, но только в 1938 году уровень ВВП упал на 4,5 процента, а безработица – на 19 процентов. Экономический спад, вызванный неосмотрительными действиями Рузвельта, только усложнил поиск работы для Стэнли. По иронии судьбы вторжение Гитлера в Европу через несколько месяцев после окончания Стэном школы побудило страну к планированию и развитию военной промышленности и тем самым немного оживило экономику в целом. В течение нескольких лет до нападения на Перл-Харбор Соединенные Штаты отправляли гуманитарную помощь союзникам по всему миру и одновременно готовились к своему, казалось бы, неизбежному вступлению в мировую войну. Выход экономики из рецессии, однако, происходил недостаточно быстро, чтобы помочь Либеру найти работу. Он был обязан помочь семье, поэтому не мог поступить в колледж. В свои юные годы Стэн мечтал стать актером или адвокатом, но ему необходимо было найти стабильный заработок как можно быстрее. Ему нужна была постоянная должность, а не унизительная работа на неполный рабочий день – как во время учебы в школе. Семья Либер сильно пострадала во время финансового кризиса, поэтому окончание Стэном школы и потенциальный стабильный доход могли дать его семье надежду на финансовую стабильность, которой ей не хватало в течение большей части его молодой жизни. Для многих семей в 1920-х и 1930-х годах экономический коллапс и ежедневная борьба за возвращение к нормальной жизни определяли все их существование. Взросление в Нью-Йорке во время Великой депрессии имело глубокие последствия для молодого Стэнли. Он помнил несколько лет жизни до краха Уолл-стрит, но определяющим для его мировоззрения была неспособность отца найти нормальную работу. Безработица, затронувшая его семью, потрясла мальчика до глубины души и стала стимулом для скорейшего поиска вакантного места. Фундамент мировоззрения Стэнли состоял в «чувстве, что для человека важнее всего иметь работу, быть занятым, быть нужным»[46 - Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 6.]. Эти мысли формировали взрослеющего мальчика – желание не только работать, но и чувствовать себя нужным. «Даже когда я жил хорошо, мой отец не считал меня успешным, – вспоминал он. – Он был замкнут в себе большую часть времени. Я всегда смотрел на людей, которые делали что-то лучше, чем я, и мечтал делать то, что делают они. Часть меня всегда чувствовала, что я еще не сделал этого»[47 - Дэвид Хочман: «Playboy Interview: Stan Lee», Playboy, 11 апреля 2014, http://www.playboy.com/articles/stan-lee-marvel-playboy-interview.]. То, что Ли называет «призраком нищеты», оставило темный отпечаток на браке его родителей, истощив радость и любовь, которыми они когда-то делились друг с другом[48 - Ли и Мэйр: Excelsior!, с. 7.]. Страх безработицы заставил мальчика считать стабильный заработок высшей ценностью в жизни. Подобный опыт переживали многие его современники, в том числе и некоторые представители индустрии комиксов (многие из которых также были еврейскими иммигрантами первой волны). Они тоже жили в мире отчаявшихся людей – людей, стоящих в очереди за бесплатным хлебом, лишившихся работы и даже крыши над головой. Беспокойная жизнь в условиях нищеты и постоянных ссор родителей имела длительные последствия, несмотря на то, что Селия верила в сына и все время говорила, что он станет успешным. Эти противоборствующие факторы сделали молодого человека «очень чувствительным, жаждущим одобрения и легко попадающим под влияние других». Юноша хотел чего-то большего, чем жизнь, которая соответствовала бы лишь мечтам матери о его будущей славе и богатстве[49 - Марк Александр: «Lee and Kirby: The Wonder Years», в The Jack Kirby Collector 18, ном. 58 (зима 2011), с. 5.]. Глава 2 Редактор-подросток Возвышаясь над рабочим столом, усыпанным разбросанными рисунками и письмами, не оставлявшими ни сантиметра свободного пространства, главный писатель и шеф-редактор Timely Comics Джо Саймон протянул руку, чтобы приветствовать своего нового молодого помощника. Все еще немного ошарашенный от того, как быстро ему удалось найти работу на полную ставку, Стэнли Либер энергично тряс руку Джо. Он сиял от чувства признательности. Его воображение разыгралось в попытке представить все преимущества этой работы. Стабильная зарплата… Восемь долларов в неделю! Для школьника, у семьи которого всегда были проблемы с деньгами, эта скудная сумма означала чуть ли не спасение хрупкого брака. Что еще более важно, работа на полный рабочий день давала подростку чувство безопасности и была началом большой карьеры в писательстве и издательстве. Слова призвали мальчика. В детстве он постоянно читал, пытаясь убежать от реальности, в которой были лишь безработица отца, несчастливая семья и тесная дешевая квартира, и мечтал однажды написать великий американский роман. До того, как он успел что-нибудь написать самостоятельно, Либер поработал обычным посыльным у Саймона и другого штатного сотрудника Timely Comics, художника и писателя Джека Кирби. Иногда его работа заключалась лишь в наполнении чернильниц авторов. В другие дни он бегал за бутербродами, в то время как знаменитый дуэт выдумывал новые истории о супергероях. Ли не возражал против бессмысленных задач, даже если ему приходилось часами подметать полы или стирать карандашные метки с отредактированных страниц, чтобы подготовить их к публикации. Главное, он наблюдал за работой двух великих мастеров. Что еще более важно, Стэнли достиг своей главной цели в то время, просто найдя себе постоянную занятость. У него была настоящая работа! Его не постигла судьба отца. Мальчик сделал первый шаг в карьере. Многие эпизоды из ранней жизни Либеров окутаны тайной: некоторые из его предков исчезают в начале ХХ века, а официальные записи ведут в никуда. Как молодой человек, только что окончивший среднюю школу, стал помощником Саймона и Кирби в Timely, до сих пор остается загадкой. Существует несколько версий истории о подростковых годах Ли в Timely Comics. По одной из них работу для Стэнли помогла найти его заботливая мать. Конечно, Селия возлагала большие надежды на своего старшего сына, особенно в свете того, что вера в мужа почти привела семью к гибели. Селия рассказала сыну о потенциальной работе в издательской компании, где работал ее брат Робби. В этой версии молодой выпускник средней школы появляется в здании McGraw-Hill на Западной 40-й улице, почти ничего не зная о комиксах и даже того, чем занимается компания. Несмотря на это, Саймон довольно быстро объясняет ему, что такое комиксы и как они появляются, а затем предлагает мальчику должность. По сути, они вместе с Кирби были настолько измучены и переутомлены из-за бешеного темпа (особенно с их новым героем «Капитаном Америка»), что им просто нужен был кто-то в помощники, чтобы они могли сосредоточиться на творчестве. Робби Соломон может считаться чуть ли не главным персонажем истории с трудоустройством Стэнли, так как он был женат на сестре Гудмена – Сильвии. Гудмен любил окружать себя членами семьи, несмотря на деспотичность, которую он проявлял на работе. Конечно, нет никаких формальных доказательств этой версии, но похоже, что именно благодаря связи Робби с Гудменом молодой Стэнли смог получить работу. В этом случае Саймон просто не мог не одобрить его кандидатуры, хотел он того или нет. «Вся его империя была семейным бизнесом», – вспоминают два историка комиксов[50 - Блэйк Бэлл и Майкл Д. Вассалло: «The Secret History of Marvel Comics: Jack Kirby and the Moonlighting Artists at Martin Goodman’s Empire» (Сиэтл: Fantagraphics, 2013), с. 98.]. Соломон был своего рода шпионом для Гудмена, доносящим на сотрудников, которые работали недостаточно усердно или не соблюдали правил компании. История о семейных связях заслуживает доверия и соответствует слухам о Мартине Гудмене. Сам Ли считает, что попал в Timely Comics чуть ли не случайно. «Я был свеженьким выпускником, – рассказывает он, – и уже очень хотел попасть в издательское дело». По мнению Ли, родственные связи не сыграли никакой роли в его трудоустройстве: «Я прочел в газете объявление, в котором сообщалось, что издательскому дому требуется помощник»[51 - Процитировано в Кеннет Плюм: «Interview with Stan Lee (Part 1 of 5)», IGN, 26 июня 2000, 2016, http://www.ign.com/articles/2000/06/26/interview-with-stan-lee-part-1-of-5.]. Если эта версия правдива, то крайне маловероятно, что он устроился на работу в 1939 г., т. к. помощник в издательстве потребовался только в 1940 г.[52 - Точный год трудоустройства Стэнли в Timely тоже неизвестен. В неопубликованной книге по истории Marvel Ли указывал «начало 1940 года», но в других работах – 1939 год. Стэн Ли: «History of Marvel (Chapters 1, 2, 3)», с. 1. Marvel Comics – History (черновик «History of Marvel Comics»), 1990 Box 5 Folder 7, Stan Lee Papers, American Heritage Center, University of Wyoming.] Либер, возможно, мало знал о комиксах, но он считал издательство подходящим вариантом для человека, обладающего его навыками. Он знал, что может писать, но не мог реально оценить свои творческие таланты и плохо понимал процесс издания в целом. Хотя Гудмен и состоял в родстве с Либером, в первое время им почти не приходилось взаимодействовать. Именно поэтому никто в издательстве не считал, что Гудмен специально привел родственника и сделал его своим любимчиком. Никто никогда не узнает, правдива ли эта история, но Ли вспоминает, что издатель очень удивился, когда впервые увидел его в отделе комиксов. Подросток, каким бы он ни был талантливым и трудолюбивым, не мог позволить себе поступить в колледж во время Великой депрессии. Финансовая нестабильность его семьи заставляла их полагаться на подачки от более состоятельных родственников, чтобы свести концы с концами. Первое время в Timely Comics было своего рода продолжением обучения – как если бы он учился в университете комиксов. Либер послушно работал с Саймоном и Кирби, попутно изучая все нюансы бизнеса, пока те спокойно занимались творчеством. Ли был свидетелем работы двух величайших талантов в отрасли и их высокой скорости работы. Уроки, которые он получил на работе, заложили фундамент для собственной карьеры писателя и редактора, а также руководителя многих талантливых людей. Если говорить по существу, совершенно неважно, каким путем Стэнли получил желаемую должность. В 1933 году Гудмен организовал продажу дешевых безвкусных мужских журналов. У него не было стремления подарить миру великие произведения искусства или внедрить в свою сферу какие-либо новшества. Гудмен был одержим деньгами. Он хотел не только заработать кучу денег, но и платить при этом как можно меньше налогов. Гудмен был проницательным бизнесменом. Он внимательно следил за тенденциями издательского рынка и требовал, чтобы обложки были сенсационными, кричащими и провокационными. Особенно когда речь шла об изображении полуобнаженных женщин на заглавных страницах дешевых журналов с интересными названиями, такими как «Невероятные научные рассказы» или «Загадочные происшествия». Некоторые из журналов Гудмена и его конкурентов были настолько непристойными, что их вполне можно назвать порнографическими. Склонность обходить запреты привела к появлению в индустрии различных элементов подпольного мира. Например, мафии, которая видела в бульварных журналах способ заработать и узаконить свои деловые интересы. Из большого офиса на высоком этаже McGraw-Hill Building на Западной 42-й улице, между 8-й и 9-й авеню, Гудмен следил за тем, что публиковали другие издатели, изучал, какие журналы продавались хорошо, а затем бросал все силы своей компании на работу в новом тренде. Новаторства не интересовали его. Он просто хотел сохранить свой бизнес и позволить себе комфортное проживание. Как и все люди, которые управляли издательствами в ту эпоху, Гудмен развивал свое дело в атмосфере полной неразберихи. Известны истории как ошеломительного успеха, так и ужасных банкротств. Многие издатели 1920-х прилично заработали на мужских журналах, так как спрос на них резко возрос. Они жили за счет энергичной публики (с большим количеством свободного времени, которое они могли тратить на чтение, и деньгами на покупку журналов) и передовой технологии печати, которая обеспечивала более качественные фотографии и лучшие системы дистрибуции. Несмотря на успехи Гудмена и многих других в этом бизнесе, они начали сталкиваться с критикой сразу по нескольким фронтам из-за скабрезного содержания и вульгарных обложек. В ответ на это многие издатели создали фиктивные компании, чтобы сохранить репутацию основных издательств. Одна крупная компания могла создать десятки меньших, поэтому, если бы одна из них прогорела, это не сильно повлияло бы на целую империю. В этом случае долги могли быть списаны на прогоревшую компанию, которая признавалась банкротом, а ее активы покупались тайной сестринской фирмой за гроши. Издатели метались от одной причуды к другой – от эротических приключенческих рассказов до настоящих криминальных драм о богатых женщинах, попавших в беду, и научной фантастики. Эротическое содержание и обложки были чуть ли не в каждом из этих журналов. Заголовки, такие как «Настоящие откровения» и «Таинственные истории», отражали желания аудитории. Все бульварные журналы создавались для удовлетворения мужских желаний, пока власти Нью-Йорка не решили очистить этот бизнес. Сначала они угрожали газетным киоскам, потом дистрибьюторам – пока не подобрались достаточно близко к самим издателям с обвинениями в нецензурном содержании журналов. Из-за этого вполне можно было оказаться за решеткой. В середине 1930-х годов, в то время как депрессия разъедала национальную экономику, издатели бульварных журналов пытались выполнять правила, принятые окружными прокурорами, такими как Томас Дьюи – защитник общественного мнения в Нью-Йорке и будущий кандидат в президенты от Республиканской партии. Один писатель объясняет, что издателям «удалось следовать закону об общественном приличии, продавая самые неприличные расистские и садистские сексуальные фантазии»[53 - Джерард Джонс: «Men of Tomorrow: Geeks, Gangsters, and the Birth of the Comic Book» (Нью-Йорк: Basic, 2004), с. 97.]. Издатели продолжали искать способы обхода правил и оставаться на несколько дюймов впереди групп защиты интересов потребителей и политиков, которых те привлекали, чтобы отстаивать свои интересы. Гудмен не сразу понял, что некоторые силы были направлены против бульварного чтива, в результате чего рынок захватывал новый формат – комиксы. Изначально комиксы публиковались только в газетах, но впоследствии их стали перепечатывать в небольшие книжечки и продавать в киосках. Большинство из них были нацелены на детскую аудиторию: «Желтый малыш» Ричарда Ф. Уотко или «Матт и Джефф» Бада Фишера. Позже в журналах появятся более героические персонажи, созданные для развлечения всех голодных масс. «Тарзан», «Док Сэвидж» Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/bob-batchelor-15159760/sten-li-sozdatel-velikoy-vselennoy-marvel/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Сноски 1 «Stan Lee’s Mutants, Monsters and Marvels», реж. Скотт Закарин (2002; Бербанк, CA: Sony Pictures, 2002), DVD. 2 Там же. 3 Там же. 4 Дэвид Энтони Крафт, «The Foom Interview: Stan Lee, в «Stan Lee Conversations», под ред. Джеффа Маклафлина (Джексон: University Press of Mississippi, 2007), с. 63. 5 Там же. 6 Стэн Ли: «Origins of Marvel Comics», переработанное издание (Нью-Йорк: Marvel, 1997), с. 12. 7 Процитировано в Стэн Ли и Джордж Мэйр: «Excelsior! The Amazing Life of Stan Lee» (Нью-Йорк: Simon and Schuster, 2002), с. 113. 8 Ли, «Origins», с. 12. 9 Ли и Мэйр, «Excelsior!», с. 114. 10 Сумма равна примерно $3500. 11 Гур Элрой: «Bread to Eat and Clothes to Wear: Letters from Jewish Migrants in the Early Twentieth Century» (Детройт: Wayne State University Press, 2011), с. 10. 12 Дана Михайлеску: «Images of Romania and America in Early Twentieth-Century Romanian-Jewish Immigrant Life Stories in the United States», East European Jewish Affairs 42, ном. 1 (2012), с. 28. 13 Там же, с. 29. 14 Там же, с. 32. 15 Элрой: «Bread to Eat and Clothes to Wear», с. 12. 16 Для человека, который проработал большую часть своей жизни на публичной сцене и написал две разные автобиографии, Ли очень мало рассказывает о своих родителях, родственниках, этнической принадлежности или религии. В своих первых мемуарах он утверждает, что его родители оба были «румынскими иммигрантами». Однако в мемуарах 2014 г. Ли говорит, что только его отец был иммигрантом из Румынии, а мать «родилась в Нью-Йорке». Правда же заключается в том, что его мать тоже родилась в Румынии, хотя ее прошлое на родине для нас остается тайной. Для более подробной информации см. Стэн Ли и Джордж Мэйр: «Excelsior! The Amazing Life of Stan Lee» (Нью-Йорк: Simon and Schuster, 2002), с. 5; Стэн Ли, Питер Дэвид и Коллин Доран: «Amazing Fantastic Incredible: A Marvelous Memoir» (Нью-Йорк: Touchstone, 2015). 17 Анализ десятков тысяч записей переписи населения США дает очень неполную картину о жизни родителей Ли и других членов семьи. Хотя эти записи проливают свет на часть жизни Ли, которую сам он редко обсуждает. Точность переписи населения в отношении иммигрантов была не очень высокой из-за языкового барьера, проблемы конфиденциальности и других причин. Работникам переписи было запрещено запрашивать доказательства, подтверждающие полученную ими информацию, поэтому им оставалось только верить в то, что эти сведения верны. В Нью-Йорке усилились трудности с получением работы, поэтому многие семьи были вынуждены жить в одном доме. В результате в некоторых записях перепутались имена и фамилии. В некоторых случаях семьи целиком пропадают из официальных документов. Ситуацию осложняет то, что все записи велись от руки – часто очень неразборчивым почерком. У переписчиков не было никакого стимула выполнять свою работу качественно и быстро. Многие из них просто знали людей в местных органах власти, поэтому получали эту работу. 18 С семьей Ли, как и со многими другими, иммигрировавшими в начале XX в., существует неопределенность относительно самых основных фактов. Например, в записях переписи имя его отца изменилось с Хаймана в 1910 г. на Джейкоба в 1920 г., а его датой рождения указан 1886 или 1888 г. Если последняя дата верна, то на момент трансатлантического путешествия ему было всего 17 лет. Авраам, который жил с ним в пансионе со старой русско-румынской парой и их детьми в 1910 г., исчез в более поздних документах, из-за чего можно предположить, что младший брат Джейкоба, возможно, был среди тысяч румынских иммигрантов, которые позже вернулись на родину. Также он мог уехать из Нью-Йорка с толпами иммигрантов, двигавшихся на Запад. Электронное письмо Джоан Либер Стэну Ли, 26 апреля 1998, Correspondence, 1998, Box 196, Stan Lee Papers, American Heritage Center, University of Wyoming. 19 К сожалению, не сохранились документы, которые могли бы рассказать о свадьбе Селии и Джека. 20 Только четверо детей остались дома, и лишь Селия была указана неработающей. В одном из документов переписи датой рождения Селии указан 1894 г. – на два года позже, чем считалось ранее, но нет никаких сведений, почему в 26 лет она была безработной. Самая большая тайна относительно семейной истории Стэнли Либера связана с переписью 1930 г. 21 В документах переписи 1930 г. нет никакой информации о Либерах. На то может быть несколько причин – начиная от плохой работы переписчиков, которые часто допускали ошибки или пропускали информацию, которую сложно было идентифицировать. Иногда они обращались к соседям, маленьким детям или неанглоязычным членам семьи для предоставления информации. Именно поэтому многие исчезли из официальной документации. К тому же семья могла просто переехать из одной части города в другую и пропустить визит переписчика. Также некоторые иммигранты могли сознательно избегать переписчиков, чтобы скрыть свое бедственное положение. 22 Марк Лактер: «Stan Lee Marvel Comics Always Searching for a New Story», Inc., ноябрь 2009, с. 96. 23 Стэн Ли: «Excelsior!» Outline, 30 июля 1978, Box 96, Stan Lee Papers, American Heritage Center, University of Wyoming. 24 Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 7. 25 Ли Дэвид, и Доран: «Amazing Fantastic». 26 Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 8. 27 Lee: «Excelsior!» Outline. 28 Джордан Рафаэль и Том Сперджен: «Stan Lee and the Rise and Fall of the American Comic Book» (Чикаго: Chicago Review Press, 2003), с. 4. 29 Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 11. 30 Процитировано в Рафаэль и Сперджен: «Stan Lee and the Rise and Fall», с. 4. 31 Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 12. 32 Там же, с. 9. 33 Ли: «Excelsior!» Outline. 34 Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 10. 35 Стэн Ли: «Comic Relief: Comic Books Aren’t Just for Entertainment», Edutopia, 11 августа 2005, www.edutopia.org/comic-relief. 36 Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 13. 37 Ли: «Excelsior!» Outline. 38 Процитировано в Майк Борн: «Stan Lee, the Marvel Bard», в Alter Ego, под ред. Роя Томаса, ном. 74 (2007), с. 26. 39 Процитировано в «With Great Power: The Stan Lee Story», реж. Терри Дуглас, Никки Фрэйкс и Уильям Лоуренс (Лос-Анджелес.: MPI Home Video, 2012), DVD. 40 Стэн Ли: «History of Marvel (Chapters 1, 2, 3)», не опубликовано, 2. Marvel Comics – History (черновик «History of Marvel Comics»), 1990, Box 5, Folder 7, Stan Lee Papers, American Heritage Center, University of Wyoming. 41 Процитировано в Рафаэль и Сперджен: «Stan Lee and the Rise and Fall», с. 8. 42 Там же. 43 Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 15. 44 Рафаэль и Сперджен: «Stan Lee and the Rise and Fall», с. 7. 45 United States, Bureau of the Census, 1940 U.S. Census, New York, Bronx County, New York, enumeration district 3–1487, household 61, Jacob Lieber Family, Sheet 6-B. Barb Sigler, HeritageQuest Online, http://www.ancestryheritagequest.com: accessed March 30, 2016. 46 Ли и Мэйр: «Excelsior!», с. 6. 47 Дэвид Хочман: «Playboy Interview: Stan Lee», Playboy, 11 апреля 2014, http://www.playboy.com/articles/stan-lee-marvel-playboy-interview. 48 Ли и Мэйр: Excelsior!, с. 7. 49 Марк Александр: «Lee and Kirby: The Wonder Years», в The Jack Kirby Collector 18, ном. 58 (зима 2011), с. 5. 50 Блэйк Бэлл и Майкл Д. Вассалло: «The Secret History of Marvel Comics: Jack Kirby and the Moonlighting Artists at Martin Goodman’s Empire» (Сиэтл: Fantagraphics, 2013), с. 98. 51 Процитировано в Кеннет Плюм: «Interview with Stan Lee (Part 1 of 5)», IGN, 26 июня 2000, 2016, http://www.ign.com/articles/2000/06/26/interview-with-stan-lee-part-1-of-5. 52 Точный год трудоустройства Стэнли в Timely тоже неизвестен. В неопубликованной книге по истории Marvel Ли указывал «начало 1940 года», но в других работах – 1939 год. Стэн Ли: «History of Marvel (Chapters 1, 2, 3)», с. 1. Marvel Comics – History (черновик «History of Marvel Comics»), 1990 Box 5 Folder 7, Stan Lee Papers, American Heritage Center, University of Wyoming. 53 Джерард Джонс: «Men of Tomorrow: Geeks, Gangsters, and the Birth of the Comic Book» (Нью-Йорк: Basic, 2004), с. 97.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 249.00 руб.