Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Канин-Шойна. Воспоминания Михаил Васильевич Гудаев Уважаемый читатель! Это книга моих воспоминаний о жизни в Заполярье, на севере полуострова Канин, в 50 – 80 годах прошедшего столетия. В этом суровом крае, на берегу Белого моря, и как многие называют это место, северной пустыне, прошли моё детство и юность. Незабываемые впечатления на всю жизнь оставили: шум моря, всплеск волн о берег, свист "пронизывающего до косточек" ветра зимой и "бьющего" тебя в лицо песком и дождём летом, красота морских простор, тундра с многочисленными озерами и ручьями, стаи перелётных птиц весной и осенью, полярный день с незаходящим круглосуточно солнцем. Эту книгу я посвящаю нынешним и бывшим жителям заполярного посёлка Шойна полуострова Канин. Сам я прожил здесь более тридцати лет. На моих глазах происходили здесь события конца сороковых, пятидесятых годов, расцвет Шойны. В этом рыбацком посёлке находилась база флота рыболовецких колхозов Архангельской области. Жил я в шестидесятых годах, когда запретили морской промысел тресковых рыб в районе Канина и жизнь в посёлке начала затухать, люди стали разъезжаться. В 1965 году окончил здесь среднюю школу. В 1976 – 84 годах работал директором этой школы. Выехал из посёлка в 1984 году и с тех пор проживаю в городе Новодвинске. Для меня, как и для многих других, Шойна – Малая Родина. Известный ненецкий поэт, наш земляк Алексей Пичков написал стихи о нашей Малой Родине. Родина… Родина… тропы оленьи… Родина – в сопках родное селенье. Дома выбегают к студёному морю… Есть лучше места в этом мире, не спорю. Есть звёзды иные, есть скалы покруче, есть в небе иные, высокие тучи. А здесь ни берёзки, лишь травы густые растут, просолённые яростным ветром. У моря окраина милой России последним лежит на песке километром. Родина… Родина… тропы оленьи… Родина – в сопках родное селенье. Пошли рыбачить на носок “Пошли рыбачить на носок” – так говорили шоинские ребята друг другу, собираясь на рыбалку. “Носок” – это выступ берега, с одной стороны омываемый водами реки, а с другой морем. Для рыбалки этот выступ берега был очень удобным. Размер его особенно увеличивался в малую воду. Именно здесь “на носке”, немного поближе к поселку, любители рыбной ловли, детвора и взрослые, проводили часами время за самым увлекательным занятием – рыбалкой. На рыбалку шли с утра пораньше, поэтому с вечера старались все приготовить: навязать крючки, накопать червей на наживки, приготовить сапоги и одежду … В основном здесь рыбачили на донки. Донка, своеобразная рыбная снасть. Палка с одним заостренным концом, который втыкался в грунт берега возле воды. На другой конец привязывали и затем накручивали леску, столько, сколько можно было забросить. На последние метры навязывалось на коротких кончиках лески до десятка крючков и на самый конец грузило, удобное для забрасывания донки. Наживкой чаще служили черви, нарытые на отливной речной полосе. Находили их по дырочке в песчаном грунте. Копнув поглубже штыковой лопатой, извлекали их из грунта и укладывали в баночки. Нескольких червей длиной от 15 до 20 сантиметров вполне хватало на одну рыбалку. Но когда не было червей, в ход шла корюшка, селедка, кусочки птичьего мяса. Весной рыбачить начинали, как только проходил основной ледоход. Часть льдин еще долго носило с моря в реку и обратно, однако рыбалке это не мешало. Просто вода была еще холодная, и клев был неважным. Чтобы сильно не замерзнуть на берегу жгли костры. Самый разгар рыбной ловли конец мая – начало июня. Рыбаков тогда полный берег, у каждого не по одной донке. В основном попадала камбала или речная, с темными пятная на спине, или морская, с красноватыми пятнами на спине. Особенно морская камбала была крупной и упитанной. Одной камбалы хватало на сковороду. Бывало, и одну рыбину вытащишь, а бывало, и все крючки увешаны камбалой. Вытягиваешь потихоньку леску с рыбой и грузилом. Камбала, на крючках следуя строем, друг за другом постепенно показывается из воды и, попадая на песчаный берег, водит плавниками, подпрыгивает, пытаясь вырваться. А рыбак доволен. Улов хороший, снимает камбалу с крючков и прикладывает во взятую из дома для этого хозяйственную сетку. В хорошие уловы в сетку набиралось довольно много рыбы. Редко и считалось большой удачей, если попадали сиг или голец. Самая забава у ребят – выловить рыбу рявчу, беломорского бычка, которая по народному поверью может реветь. Смеху и радости было тогда на берегу: “рявчу выловили”. Не зря говорят, что рыбалка – это счастливейшие мгновения жизни, которые хочется испытывать вновь и вновь. Стоит рыбак у своей удочки-донки, держит в руках леску и рукой чувствует, как начинает подергивать попавшаяся рыбешка. Восторг неописуемый. Не обращаешь при этом внимание ни на замерзшие от холодной воды и ветра руки, ни на мурашки, бегущие по телу от проникающего под телогрейку ветра. Все внимание на леску, на воду, на соседей по рыбалке. Весь июнь ребятишки и взрослые приходят на берег ловить рыбу. Стоят часами и одновременно с рыбной ловлей любуются природой. Особенно красиво вечером в хорошую солнечную погоду. Тишина, слышишь только, как работает движок у клуба. Идет вечерний киносеанс. Сельчане в клубе смотрят кинофильм. Но тебе разве до фильма. Рыбалку и клев хороший ни один рыбак не променяет. Солнце с вечера над морем и в течение всей ночи не заходит за горизонт. Низко опустившись к линии горизонта, оно движется по северной части неба над виднеющимся в синей дымке каменистым кряжем Канин Камня, а под утро вновь начинает свой очередной подъем. Рыбачь хоть всю ночь. Почти весь июнь низко, кромкой моря с юга на север летят стая за стаей гуси и утки. Кричат, радуются, наверное, что вновь на родину прилетели, где родились и куда каждую весну возвращаются. В малую воду на реке образуются кошки, песчаные мели на которых любят посидеть и покричать чайки. Невдалеке от берега иногда всплывет голова нерпы, северного тюленя. Покачает он своей мордой и поплывет дальше. Рыбы тогда уже долго не жди. Всю перепугает. За ней и идет. Прозябший, но счастливый возвращаешься со своим уловом домой. Здесь ждет тебя горячий чай, теплая постель и хороший сон о счастливой рыбалке. Речка Все шоинские мальчишки летом любили погулять по берегу моря. Во время отлива, малой воды, береговая полоса моря увеличивалась на несколько десятком метров. Через час-два эта полоса подсыхала и становилась как асфальт в городе. По ней можно было ездить и на велосипеде, и на мотоцикле. Детвора, которая была постарше, группами ходили по берегу в основном “До речки”. Так в народе называлось место, расположенное примерно в 3-х километрах от поселка на юг по берегу моря. В малую воду идти по твердому песчаному грунту было одно удовольствие. Иди себе, любуйся голубизной моря и неба, всплесками волн. Думай о своем, ноги сами тебя ведут. Можно идти было даже с закрытыми глазами, запнуться не за что, поверхность берега ровная, как стекло. Первая небольшая водная преграда возникает в как раз у “Речки”. Растекаясь довольно широкими, но мелкими потоками убегает в море тундровая вода. Поверхность тундры несколько выше уровня моря и скопившиеся воды многочисленных тундровых озер находят себе здесь путь в море. “Колюшки”, мальки рыб, имеющие острый верхний плавничок, многочисленными стайками носились в этих потоках воды. Дети любили их вылавливать и просто для интереса приносили в банках домой. Под “Речкой” у детей и взрослых называлось это место, но только не на самом берегу, а чуть вглубь тундры, куда приводил нас этот поток воды. От берега метров сто, может чуть больше. Небольшое образовавшееся озеро, глубина которого позволяла здесь в жаркую погоду купаться и детям, и взрослым. Со стороны тундры у самого озера довольно высокая песчаная сопка. Любимое занятие детворы – сбежать или скатиться с этой сопки прямо в воду. Когда ходили в тундру по ягоды и грибы, особенно в жаркую погоду, обязательно останавливались “У речки” посидеть, отдохнуть, искупаться. Глядишь, оставшиеся три километра пути до поселка с полным ведерком морошки за плечами уже казались не такими и длинными. В хорошую жаркую погоду было ощущение, что ты не на Крайнем Севере, а на юге. Рядом плещется море, кричат чайки, светит солнышко. Часто в синих волнах моря, в нескольких сотнях метров от берега, можно было наблюдать всплывающие белые спины белух, белых дельфинов. Кромкой моря летали многочисленные стаи уток и другой птицы. Портил все дело, взявшийся бог знает, откуда вдруг, ветер, чаще холодный, заставляющий людей вспомнить, что дома будет, пожалуй, теплее и лучше. Довольные и отдохнувшие возвращались они в поселок. Расстояние здесь не играло роли, наоборот тундра, море оставляли только приятные воспоминания от общения с природой. Танцевальная площадка В пятидесятых годах прошлого столетия в поселке Шойна, что на полуострове Канин, у Белого моря, кипела жизнь. Люди умели, и трудиться с отдачей и отдыхать с удовольствием. Центром культурного досуга был “Клуб рыбников”, как он тогда назывался. Но речь пойдет не о клубе и не о том, как там отдыхали люди, чем были заняты. Я хочу поделиться своими, еще детскими воспоминаниями о танцевальной площадке, которая была построена возле клуба, на песчаном угоре, если так можно сказать, у реки. Площадка эта имела довольно солидные размеры и невысокие перила по периметру. В погожий летний вечер, люди, уставшие после тяжелого трудового дня, старались весело и интересно отдохнуть. После вечернего киносеанса в клубе на площадке начинала звучать, доносившая из репродуктора музыка. Задушевные песни и танцевальные мелодии были слышны по всему поселку. Музыка зазывала молодежь и всех желающих на танцы. Дети такого случая тоже не могли пропустить. Еще загодя, до начала танцев, они оккупировали площадку и резвились на ней, кто как мог. Любимым занятием детей нашего возраста было покатать обруч (кольцо) от старых, отслуживших свой век бочек, в которые ранее затаривали рыбу на базах. Из толстой проволоки делали приспособление с крючком на конце, с помощью которого и катали эти обручи. Пока площадка была пуста от людей, катали обручи по площадке. А когда собирался народ и начинались танцы, уходили с обручами на мостки или на берег реки. По сухому песку катать эти обручи было тяжеловато. К клубу, на танцевальную площадку собирался почти весь поселок. Приходили свободные от смены сезонные рабочие, которых на летний период для обработки рыбы много привозили с Архангельска. Приходили “ботовщики”, команды стоящих на рейде судов. Приезжали военнослужащие из воинских частей. Сама площадка и вся прилегающая к ней территория возле клуба к началу танцев были заполнены людьми. Было интересно и весело наблюдать за всем происходящим. На площадке танцующие, вокруг площадки, плотным кольцом зрители. На мостках и на берегу просто гуляющие люди. Рядом берег реки. Многочисленные, стоящие на якорях рыболовецкие и грузовые суда создавали картину, которую можно увидеть разве, что в крупном морском порту. Летом солнце не заходит за горизонт и всю ночь светло. Рядом вторая база, где круглосуточно шла разгрузка судов и выполнялись работы по обработке и затариванию рыбы. Воодушевленные общей атмосферой праздника в поселке, набегавшиеся до усталости дети постепенно расходились по домам. Уходил и я. Правда из окна своего дома, откуда площадка была хорошо видна, еще долго смотрел за происходящими там событиями. А ночью все равно проснешься, приходила сестра, которая работала заведующей клубом. Раньше, пока закончатся танцы, не уйдешь. И клуб нужно закрыть и аппаратуру музыкальную убрать. Сквозь сон слышишь рассказы сестры, поджидавшей ее возвращения домой матери, о том, как прошли танцы. Чаще танцы заканчивались спокойно, но и любителей показать свою молодецкую удаль было не мало. Были случаи и групповых драк, когда что-то не могли поделить местная молодежь с “ботовщиками” или с военными. На поселок был один милиционер Яков Тимофеевич Поташев, которого в поселке и побаивались и уважали. Фронтовик знал прекрасно свое дело и ответственно его выполнял. Были у него помощники и среди жителей поселка. Сейчас это место пустынно. Даже здания клуба нет. Что делает время? Прошло то, каких-то полвека. Нет людей, нет строений, а воспоминания остались. Детский взгляд из окна К 85 – летию Шоинского сельского Совета. Заполярье. Полуостров Канин. Рыбацкий поселок Шойна. Пятидесятые годы. Мне лет десять. Дом, в котором жила наша семья в сороковых – семидесятых годах, располагался в центре поселка. Кроме радио и книг в те далекие годы дома других источников информации не было. Небольшое окно деревянного северного домика заменяло нам экран телевизора. Двойные рамы окна были изготовлены местными умельцами плотниками. Зимой стекла промерзали, и толстый слой льда был даже на внутренней части. Увидеть что-то снаружи тогда и в окно было невозможно. Приходилось пальцами отогревать стекло, чтобы образовался маленький просвет в виде кружочка наружу. Мне интересно было наблюдать из окна нашего дома за происходящим на улице. Жизнь в поселке в те годы кипела. И людей было много, и рыбокомбинат работал. Окно выходило на северную сторону. Впереди, метрах в двухстах от дома, строения “второй базы”, река с видневшимися мачтами многочисленных мотоботов. К причалу “второй базы”, в как раз напротив нашего дома, причаливал, приходивший с Архангельска, пароход “Канин”. Была хорошо видна его большая труба, из которой вырывались клубы черного дыма. Рядом с домом песчаная горка (позднее названная Гудаевской). С этой горки шоинская  детвора любила зимой покататься на лыжах. Из окна, по правую сторону, было видно здание Шоинского рыбкоопа, чуть поближе к реке магазин с высоким крыльцом. Пристройки тогда у него не было. Еще ближе к реке, напротив нашего дома, стояло здание детских яслей. Там, где ныне стоит здание сельского Совета был пустырь. Строительство двухэтажного здания, где размещается сельский Совет, можно сказать, происходило на моих глазах. Хочешь, не хочешь, а все равно, выглянув в окно, увидишь. Строилось оно примерно в те же годы, как и двухэтажная школа. Наблюдать за строительством большого двухэтажного здания мне было интересно. Для маленького поселка строительство нового двухэтажного дома – событие. Будучи еще детьми, мы бегали по построенному фундаменту здания, играли. Людей в Шойне было много, детей тоже. Для нас в те далекие годы это строящееся здание олицетворяло что-то очень важное, государственное … Жизнь в Шойне с 1948 по 1984 год оставила воспоминания. В пятидесятых годах председателем исполкома Шоинского сельского Совета депутатов трудящихся был Дмитров Николай Иванович. С октября 1954 года по ноябрь 1957 года секретарем исполкома был мой старший брат Гудаев Валерьян Васильевич. Вот кто был председателем до Дмитрова и где располагался исполком, сказать не могу. Пытался вспомнить имя и отчество Дмитрова и тоже не смог. Не так давно просматривая документы по ветеранам, участникам Отечественной войны, в одном из документов увидел запись. “Коткин Павел Гаврилович – секретарь Шоинского сельского Совета член ВКП(б) участник войны, инвалид”. Документ датирован 20 февраля 1950 года. Запомнился такой курьезный случай из детства. Брат пришел с работы и рассказал, что Дмитров ходил в тундру и принес оттуда какую-то странную штуку. Она лежит около сельского Совета. Тогда в поселке люди задавались с опаской вопросом “ Не бомба ли это?”. По всей видимости, это была первая находка одной из частей падающей ракеты, запущенной с космодрома “ Плесецк”. Долгие годы после Дмитрова Николая Ивановича на посту председателя Шоинского сельского Совета работала Фролова Марфа Артемьевна. Энергичная женщина, умела спросить с каждого и любого руководителя поставить на место. Иногда руководителю, подчиненный которого пытался оправдаться фразой “Так Марфа сказала” приходилось напоминать “Так кто директор. Я или Марфа”. Уважали Марфу Артемьевну в поселке вполне заслуженно. Она была требовательна, но справедлива. Не было в поселке дела, где бы она не участвовала. Заботой Марфы Артемьевны была жизнь каждого жителя. С середины семидесятых годов пост председателя сельского Совета занял Широкий Евгений Егорович. В начале восьмидесятых его сменил Сопочкин Александр Аркадьевич. Бессменным секретарем исполкома в шестидесятых – восьмидесятых годах была Богдашина Елена Дмитриевна. Мое участие в работе сельсовета началось сразу после возвращения с армии. Первое удостоверение об избрании депутатом в 1969 году мне вручала Фролова Марфа Артемьевна. В 1977 и 1980 годах – Широкий Евгений Егорович. В 1982 году – Сопочкин Александр Аркадьевич. Сессии, исполкомы, проверки, отчеты … Вся жизнь поселка в эти годы проходила у меня на глазах. Активными помощниками в работе сельского Совета были руководители организаций и предприятий поселка. В период моей депутатской работы это: Римских Леонид Григорьевич, Широкий Федор Семенович, Коткина Серафима Яковлевна, Христенко Зося Васильевна и многие другие. Я и мезенец и ненец К такому заключению пришел не так давно, занимаясь воспоминаниями из своей жизни. Мезенец, как говорят по крови, а ненец – по жизни. И дело здесь не в национальностях. Неважно русский ты, ненец или какой, другой национальности. Есть, наверное, люди, которые хлопая себя в грудь, говорят: «Я чистокровно русский”. Ой, ли? Попробуй, разберись сегодня. Загадки наших родовых корней настолько запутаны, что разобраться в них порой вообще невозможно. Я тоже вроде бы по национальности русский. Хотя и это еще, как говорится:” Бабушка надвое сказала”. Вот именно бабушка по матери. Фамилия у бабушки явно нерусская – Миллер? Фамилия отца, Гудаев, тоже не похожа на русскую фамилию. Такие фамилии больше подходят для народов Северного Кавказа (осетинского, чеченского, ингушского). Правда, девичья фамилия матери наверняка русская, поморская – Малыгина. Нет, кровное родство мезенцев и ненцев конечно тоже есть. Оно и не может не быть за многовековую историю соседского проживания. И у меня есть двоюродная племянница, талантливая журналистка, которой я всегда гордился и горжусь. Мать ненка, отец русский. Мало ли таких? Но, я здесь о другом. Мезенские поморы испокон века плавали на полуостров Канин рыбачить и промышлять зверя. Ненцы каждый год на зиму кочевали с полуострова Канин в Мезенские леса. Продолжается это и до сих пор. Столетия, проживая в соседстве, общаясь и те и другие, переняли для себя немало друг от друга. У ненцев и мезенских поморов много общих, сложившихся уже исторически качеств. Морские промыслы, от которых большинство поморских семей кормилось, обрекли их, еще с малолетства, на тяжелую, полную опасностей и лишений жизнь, развили в них необыкновенную предприимчивость духа, соединенную с отвагою, изумительную в глазах человека, выросшего среди иной жизненной обстановки. Суровые природно-климатические условия, кочевой образ жизни выработал у ненцев немногословность, сдержанность. В тундре человека ценят за его самостоятельность и здравомыслие. Отношения между людьми у ненцев основаны на принципах взаимного доверия, взаимовыручки и поддержки. И поморам, и ненцам свойственны аккуратность, старательность и выносливость в трудовой деятельности. Забота об оленях закрепила многие привычки бережного отношения к природе. Традиционными отраслями хозяйства всегда являлись охотничий промысел и рыболовство. Всех этих людей отличают такие черты характера, как независимость, прямодушие, сознание собственного достоинства, спокойная рассудительность, отсутствие болтливости, что с первого взгляда кажется замкнутостью. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mihail-vasilevich-gudaev/kanin-shoyna-vospominaniya/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 49.90 руб.