Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Португалия Ринат Валиулин Культурный шок! Журналист и радиоведущий Ринат Валиулин, большую часть года проводящий в Португалии, рассказывает об этой удивительной стране «изнутри». Похожи ли португальцы на нас? Как устроена жизнь в городе и деревне? Какими национальными достижениями они гордятся? Как относятся к стереотипам о себе? Ринат Валиулин считает, что Португалия не так уж отличается от России. Из его книги вы узнаете, как в самой западной континентальной стране Европы празднуют День народного единства, сносят уличные ларьки и борются с бюрократией. Эта книга – для каждого, кто хочет совершить путешествие в Португалию, не вставая с кресла! Ринат Валиулин Португалия Предисловие от автора Книга представляет собой сборник заметок, посвященных самым разнообразным сторонам жизни в Португалии, написанных мной в разные годы для программы «Дорожная карта» радиостанции «Эхо Москвы». Подбор тем осуществлялся самым спонтанным, порой непредсказуемым образом, и главный принцип, которым приходилось руководствоваться, определялся вопросом: а как это у них? В России мы чаще всего хорошо знаем, как собрать ребенка в школу, как ведут себя футбольные фанаты, как вызвать «скорую», как разговаривать с гаишником, куда пойти отдохнуть вечером и как правильно потратить деньги, чтобы получить удовольствие и не оказаться при этом в дураках. Представьте, что вы едете в Португалию, собираетесь там какое-то время прожить и хотите получить хотя бы примерное представление о том, как себя вести в той или иной ситуации, что стоит делать, а чего нельзя делать ни в коем случае. Вооружившись книгами и брошюрами, пусть даже самыми подробными, на многие свои вопросы вы тем не менее так и не найдете ответа. Тогда-то вам, наверняка, пригодится этот своеобразный «путеводитель без карты», с которым вы можете смело отправляться в путь-дорогу по одной из самых интересных, загадочных и гостеприимных стран мира – Португалии. Глава 1 Немного истории и географии На моем первом уроке португальского языка в московском инязе я и мои одногруппники, еще не очень понимавшие, куда они попали, что за язык им дали, а также что Португалия за страна, преподаватель раздал нам листочки с напечатанной на них фразой и предложил разобрать ее смысл. Как позже выяснилось, строчка эта была из поэмы «Лузиады» великого португальского поэта Камоэнса: «Reino Lusitano, onde a terra se acaba e o mar come?a». Не зная на тот момент ни слова на этом языке, самые шустрые из нас, 17-летних студентов, тем не менее вычислили некоторые из них по однокоренным русским и английским: зная, что когда-то в древности Португалия называлась Лузитанией, мы предположили, что «reino» может означать «королевство» (русское имя Регина значит «царица», регион – это тоже обозначение административной территориальной единицы, которое в средние века вполне могло быть и королевством, и княжеством, и так далее). Далее – «terra» и «mar», понятное дело, это земля и море, из чего в итоге получается что-то типа: на Португалии заканчивается земля и начинается море-океан. Получив свои первые похвалы от учителя, мы узнали, что Камоэнс писал так о Мысе Рока, что в 40 километрах от Лиссабона, месте, как писал поэт, «где земля кончается и начинается море», откуда в далекие путешествия отправлялись португальские каравеллы, которым суждено было «открыть миру новые миры». Уникальное географическое положение во многом определило судьбу страны. Суровый Атлантический океан, омывающий ее западное и южное побережье, сделал португальцев отважными мореплавателями, которые были среди первых европейцев, побывавших в Америке, Африке, Индии и даже в Австралии. Португалия бережно хранит – в камне и бронзе, в замках, кафедральных соборах и церквях – память о самых разных исторических эпохах, не деля их на хорошие и плохие, позорные и великие. Исторические и архитектурные памятники Когда в Москве в рамках кампании по реновации начали сносить архитектурные памятники, мы с коллегами по радиостанции «Эхо Москвы» задумались о том, как это происходит в других странах – неужели так же наотмашь, не заботясь об их архитектурной и исторической ценности, как считают некоторые историки и краеведы? Вопрос о сносе памятников и в более широком смысле архитектурных монументов в Португалии всегда обострялся, так сказать, на стыках эпох. И, если не считать таковыми смену одного монарха или президента другим, то ключевых, переменных исторических моментов, скажем, за последнюю тысячу лет было не так и много: первым мощным столкновением культур была эпоха реконкисты, процесса отвоевывания государственных земель у пришедших с юга мавров, доминировавших в Португальском королевстве в течение четырех веков. Затем был короткий период экспансии со стороны соседней Испании (уже средние века) и далее следует, пожалуй, уже самый близкий к нашему времени – период падения полувековой фашистской диктатуры и установления демократии, то есть середина 70-х годов XX столетия. Итак, с VIII по XII век и даже чуть позже, когда нынешней Португалией управляли арабы, страна столкнулась с насаждением исламской культуры, что естественным образом коснулось архитектуры и, по понятным причинам, только архитектурных памятников, поскольку никаких бюстов и статуй мусульмане, конечно же, себе не воздвигали: вера не велит. С реконкистой часть мечетей была разрушена, однако у значительного их числа были намеренно сохранены фундаменты и даже стены, чтобы их можно было переделать в замки или католические храмы. Это особенно заметно на юге страны, где арабское влияние в архитектуре ощущается до сих пор. Католическая Испания владела Португалией больше формально, нежели фактически, с конца XVI до примерно середины XVII века. Эти годы нашли свое отражение в камне и сохранили в народе – в основном на примитивно бытовом уровне – хорошо скрываемую из соображений политкорректности неприязнь к соседям, анекдоты и некоторое количество памятников как следов той короткой эпохи. Почти все памятники такого рода за следующие столетия были разрушены или заменены, но некоторые остались, например памятник испанскому королю Филипу на так называемой королевской лестнице в городе Каштелу Бранку, в северо-восточной части Португалии, почти рядом с испанской границей. Будучи в этом почти игрушечном городке пару лет назад, я увидел, как, наверное, и многие до меня, что монарх там изображен среди других браво и гордо выглядящих королей Португалии, только вот фигура испанца – почему-то (хотя хорошо понятно, почему) – раза в три меньше остальных. После 48 лет правления фашистского режима в Португалии главный диктатор страны Антониу Салазар оставил о себе долгую память в различного рода каменных и бронзовых изваяниях. С приходом 25 апреля 1974 года демократической власти в стране эти статуи были отправлены в хранилища, а вся связанная с главой режима топонимика – названия улиц, зданий, мостов и прочее – была заменена. Самым примечательным памятником эпохи, который бросается в глаза всем приезжающим или прилетающим в Лиссабон, является знаменитый, красного «революционного» цвета «Мост имени 25 апреля», который раньше носил имя Салазара и был построен по его инициативе. Были также «перепрофилированы» и другие памятники того времени, в частности здание тайной полиции ПИДЕ, где сделали музей фашистских репрессий и цензуры. Вообще, когда вы будете ехать по какой-нибудь португальской скоростной автостраде, обратите внимание на указатели коричневого цвета, которые предлагают вам посетить те или иные памятные исторические места, представляющие собой национальное достояние: чаще всего они именуются не памятниками или музеями, а, дословно, «центрами исторической интерпретации». Там вам не будут рассказывать, какая эта страна была и есть великая, а просто все подробно, с разных позиций и точек зрения опишут и объяснят. Может, поэтому в Португалии в целом довольно редко, с исторической точки зрения, сбрасывают с пьедесталов памятники, а также тех, кому они поставлены? Неоднозначные монументы Оценивая российский исторический опыт и глядя на многочисленные, сохранившиеся от прошлых времен памятники, мы в России иногда недоумеваем по поводу их неуместности сейчас, когда у общества, казалось бы, стоят совсем другие задачи. В Португалии также много таких же неоднозначных памятников: история страны была очень разнообразной сама по себе, но памятники, даже выглядящие противоречивыми сегодня, с пьедесталов, насколько мне известно, не сбрасывались: учебники истории такие случаи не описывают. Наше привычное еще в недавнем прошлом место Ленина на португальских пьедесталах занимают заслуженные писатели, поэты, префекты, губернаторы, а также – короли и королевы, каковых с XII века набирается аж три с половиной десятка. Чемпионом среди монархов по количеству памятников и – хочется сказать на современный лад – «упоминаний в печати» является король Дон Себаштьян по прозвищу «Желанный», правивший в роковом и очень важном для судеб страны XVI столетии. Желанным он был, в первую очередь, для своего отца Дона Жуна Первого, долго ждавшего наследника. Однако история распорядилась таким образом, что с королем Доном Себаштьяном свои надежды и чаяния стала связывать вся португальская нация. Король погиб в возрасте 24 лет в битве при Ксар-эль-Кеби?ре, расположенном на территории нынешнего Марокко, во время его неудавшегося африканского похода вместе со значительной частью 60-тысячной португальской армии. Тело короля так и не нашли, хотя чьи-то бренные останки, выдав их за королевские, как полагают историки, все-таки похоронили с почестями в лиссабонском Монастыре Иеронимитов. Главным, самым горьким итогом поражения стало то, что Португалия с гибелью короля, не оставившего потомства, потеряла свою независимость и на целых 60 лет стала вассальной территорией соседней Испании. Эта, наверное, самая трагичная страница истории страны сильно задела национальную гордость и самосознание народа: возникли мифы и легенды, прославлявшие великого короля Себаштьяна, утверждавшие, что он жив, что он явится в один прекрасный день словно мессия и освободит Португалию от иностранных захватчиков и самозванцев. Королю посвящали стихи и поэмы, в его честь устанавливали бюсты и памятники – довольно многочисленные, поэтому рассказать о них подробно не получится. Дон Себаштьян на целые столетия стал символом пришедшей после эпохи Великих географических открытий в упадок, но встающей с колен страны. Образ короля стал неотъемлемой частью внутренней и внешней политики Португалии того времени. А португальские историки, глядя на возведенные в его честь монументы, до сих пор спорят о том, что в жизни Дона Себаштьяна было ложью, а что правдой. Память об исторической трагедии Когда я впервые прочитал о великом лиссабонском землетрясении, меня крайне удивило, что уже два с половиной века спустя исследователи, сейсмологи и даже писатели по-прежнему внимательно изучают это исключительно природное явление. Ему посвящают выставки, разделы в городском музее, его расследуют прежде всего как важнейшее историческое явление, ставшее мощным импульсом для развития страны и ее перехода в новый исторический этап существования. Землетрясение случилось 1 ноября 1755 года. Первые толчки были отмечены в 9.20 утра в Атлантике, в нескольких километрах от побережья. Образовалась гигантская волна, которая почти сразу же обрушилась на город – разрушительное цунами, которое уничтожило бо?льшую часть городских зданий и спровоцировало многочисленные пожары. В 11 часов начались повторные толчки, и уже скоро город оказался охваченным огнем. Землетрясение разрушило не только здания, но и, например, тюрьмы, уничтожив и одновременно освободив находившихся там преступников. Они высыпали на улицы, грабили обезумевших прохожих, насиловали женщин. Были разрушены здание таможни, монетный двор, казна, церкви и библиотеки с драгоценными манускриптами. Люди в спешке покидали город, где начались массовые убийства и грабежи. Восстановлением португальской столицы было поручено заняться тогдашнему премьер-министру маркизу де-Помбалу, чей памятник сегодня стоит на одной из главных площадей города. Он озвучил свой девиз, дошедший до нас из того времени: «Похоронить мертвых и позаботиться о живых». Для восстановления города, строительства административных и религиозных зданий сюда приглашаются самые лучшие архитекторы Европы, как в свое время, не очень далекое от этого, – в российский Санкт-Петербург. План премьера Помбала по реконструкции города, как особо отмечают ученые и исследователи того времени, предусматривал развитие Лиссабона как города не застойно-аристократического, каким он был до сих пор, а уже буржуазного – с бурным развитием торговли и промышленности. Среди прочих зданий был уничтожен Дворец инквизиции, перед окнами которого сжигали еретиков, а вместе с дворцом и само это позорное для истории страны явление. Лиссабон становился новым не только с точки зрения архитектуры, но и городской философии и менталитета. Если Лиссабон после 1755 года считать музеем, то его типичным «экспонатом» можно назвать столичный район Байша, выстроенный в виде шахматной доски или клетки, как современный Нью-Йорк или многие другие города, где жизнь ориентирована на улицу, на которой происходит все – торговля, обмен, человеческое общение, где рождается и живет современное общество. Реформы маркиза де-Помбала позволили Португалии, которая в течение предшествовавших столетий почивала на лаврах колониальных завоеваний, обратить взоры на другие промышленно развитые страны. Землетрясение подвергло серьезному экзамену на жизнестойкость государство и народ, а памятником и музеем этой национальной трагедии теперь служит сам на две трети заново отстроенный город. Португальцы и испанцы: стереотипы и реальность Прежде чем познакомить вас с моим разговором с Жузе? Мильязешем, около трех десятков лет моим другом и коллегой, переводчиком, преподавателем, московским корреспондентом португальского радио и телевидения, известным в своей стране писателем, хочу обратить ваше внимание на то, что португальцы и соседние с ними испанцы довольно часто, по недоразумению и элементарному незнанию, воспринимаются как один народ, чуть ли не говорящий на одном языке, в лучшем случае, на разных его диалектах. Это, конечно же, в корне неверно. Португальцы уже многие столетия – отдельная независимая нация. Более того, своим формированием она обязана начавшемуся еще в далекие средние века противостоянию с соседом, географическим открытиям, своей обширной колониальной империи и своему языку. Если мы посчитаем количество говорящих на португальском в мире, то, как это ни парадоксально, оно превзойдет число говорящих на французском или русском языках. Португальский язык не был бы настолько разнообразным и неповторимым, если бы на нем не говорила самая большая страна Латинской Америки – Бразилия, которая уже сама по себе, с ее двухсотмиллионным населением представляет бескрайнюю вселенную: настолько велико ее языковое, этническое, географическое и культурное многообразие. Существует два главных варианта португальского языка: европейский и бразильский. В бывших африканских колониях говорят на приближенном к европейскому португальском, а также на базирующемся на нем и на местных языках креольском. Сейчас наиболее известным в мире, исключительно благодаря таланту великой певицы Сезарии Эворы, является креольский язык островов Кабо-Верде, бывших Островов Зеленого Мыса. Еще раз подчеркну, что, говоря о государственных языках Португалии, Бразилии, Анголы, Мозамбика, Сан-Томе? и Принсипе, Кабо-Верде, Гвинеи-Биссау и Восточного Тимора, мы с вами имеем в виду разные варианты одного – португальского языка, имеющего единую грамматику, лексическую основу и с недавнего времени унифицированную орфографию. На нем написаны самые разные по стилю и тематике литературные произведения, с их образами, реалиями и законами, которые лишь дополняют друг друга. Так же, как обогащают португальский язык труды множества наших современников: португальца, нобелевского лауреата Сарамагу, ангольца Агуалузы, мозамбиканца Миа Коуту или бразильца Жорже Амаду. И это без упоминания имен давно признанных всем миром классиков португальской литературы, писавших на языке Камоэнса. Итак, оставляю вас с этим интервью, которое, хочется надеяться, прояснит какие-то из ваших сомнений и заблуждений. Ринат Валиулин: Жузе?, какие из общеизвестных стереотипных суждений об испанцах и португальцах являются правдой и какие ложью? Жузе? Мильязеш: Сложно на это ответить, потому что в Испании, как известно, в отличие от Португалии проживает несколько народов, поэтому сравнивать испанцев и португальцев непросто. С другой стороны, между португальцами и галисийцами (живущими к северу от Португалии) есть большое сходство, потому что когда-то мы с ними были единой нацией. Между нами до сих пор много общего, галисийцы в Португалии не чувствуют себя иностранцами, и, наоборот, мы не чувствуем себя иностранцами в Галисии. Так же как между португальцами и испанцами, живущими в других регионах страны, существуют значительные различия. Это является результатом хода истории, в которой мы развиваемся как два отдельных государства уже восемь столетий, за исключением короткого периода в 60 лет (1580–1640), когда нами правили кастильские короли. Шесть десятилетий для истории – это очень мало, однако, может быть, из-за них некоторые считают, что мы и испанцы одинаковые. Но это как раз стереотипное мнение, потому что на самом деле мы разные. Р.В: В этой связи, что есть в Португалии такого, чего нет в Испании, или наоборот? Ж.М.: У нас есть музыка, которая отличается от испанской. Танцы у наших народов тоже разные: фламенко в Португалии не танцуют. Он возник под влиянием арабов и больше распространен на юге Испании. Р.В: Тебе не кажется, что испанцы стараются забыть то долгое время, когда они жили под арабами (четыре и даже пять веков, начиная с VIII века), в то время как португальцы считают мавританский период частью своей истории, такой же как остальные эпохи? Ж.М.: Это не настолько однозначно. В Португалии тоже довольно долго изымали из учебников истории период арабского завоевания Иберийского полуострова: даже на исторических факультетах университетов, сдавая экзамены, можно было не беспокоиться, что профессор задаст тебе вопрос, касающийся того времени. Это было чем-то вроде табу. Сейчас, в самые последние годы отмечается тенденция взаимного сближения, в первую очередь между южными районами Португалии и арабской культурой в целом. Но говорить о том, что мы – часть арабского мира, конечно же, нельзя. Да, часть нашего наследия – это арабская культура. Так же как другая часть этого наследия является иудейской, древнеримской, древней культурой вестготов и аланов. Мы олицетворяем собой смесь этих влияний, и каждый такой компонент проявляется сегодня в нас в большей или меньшей степени. Другие такого рода стереотипы об испанцах и португальцах проявляются, например, в том, что многие люди полагают, что мы такие же экстраверты, как они. Но это не так. Португальцы по своему характеру, наоборот, более сдержаны. Отчасти это слышно во все том же городском романсе фаду, например. Р.В: Ты наверняка знаком с фильмами испанца Карлоса Сауры. В разные годы, на рубеже 1990-х и ранних двухтысячных, он снял документальные фильмы, посвященные Фламенко, Танго и Фаду. Снял с трепетом, уважением и любовью к каждому из этих видов искусства, не пытаясь утверждать, что одно хорошо, а другое плохо. Ж.М.: Именно. Огромная ошибка – сравнивать то, что несравнимо. Нельзя сравнивать танго с фаду или фаду с бразильской самбой. И то, и другое, и третье – это формы выражения души народа, которая формируется в течение столетий, обретая свои особенности. По сравнению с Испанией Португалия гораздо больше, почти всей своей частью суши, обращена к морю, океану, с которым мы связываем наше будущее. Испания – нет. Она не находится на периферии Европы, как мы. Р.В: Как этот факт сказался на историческом развитии Португалии? Ж.М.: Он отразился на ее более отсталом экономическом положении, а, с другой стороны, предопределил ее первенство в том, что мы называем Великими географическими открытиями. Кроме этого обращенность почти всей территорией к морю повлияла и на то, что Реконкиста, освобождение страны от мавров в Португалии, завершилась на пару веков раньше, чем на территории современной Испании. И то, что мы были первыми в некоторых фундаментальных вещах, само по себе имело огромные исторические последствия, как положительные, так и негативные… Вот, кстати, еще одна интересная вещь, касающаяся нас и испанцев. В испанском языке значительная часть обсценной лексики включает в себя слова, связанные с религией, верой. Например, с Богом, Иисусом, телом Христовым, Богоматерью: me cago en Dios! me cago en la hostia! и так далее[1 - В современной Испании столь вольное обращение с Богом, высмеивание сакральных религиозных ценностей, понятий и даже богохульство воспринимается обществом как высшее проявление свободы слова, самовыражения и превосходства человека перед любыми религиозными доктринами. (Прим. авт.)]. В португальском ничего подобного нет. Р.В: А с чем это может быть связано? Ж.М.: Это связано с процессом культурной эволюции разных народов и их взаимоотношениями с религией. И это одна из особенностей, которая нас различает, притом что испанцы, как и португальцы, являются народами глубоко религиозными. Возвращаясь к стереотипам, скажу, что в большинстве случаев они возникают либо от незнания, либо от недостаточного знакомства с культурами этих двух народов. Подобные явления происходят между любыми соседними странами – Россией и Украиной, Финляндией и Швецией. Иногда у кого-то возникает желание посмеяться над другим, представить соседа в карикатурном виде и так далее. Но здесь в Португалии, конечно, нет того накала страстей, как в последние годы между российскими и украинскими властями. Р.В: Как ты считаешь, может ли между испанцами и португальцами, столь же близкими народами, произойти нечто вроде того, что сейчас происходит между Россией и Украиной? Ж.М.: Я считаю более вероятным, что случится нечто внутри самой Испании, нежели между Испанией и Португалией. Но если подобного рода несчастье произойдет на территории наших соседей, оно неминуемо скажется на наших двусторонних отношениях. Это, конечно, всего лишь разговор о возможных сценариях. Однако серьезных противоречий сегодня между нами нет. Они, может быть, существуют на уровне народного фольклора. При этом, например, никому не приходит в голову провести референдум об объединении Португалии и Испании, что сегодня совсем не является актуальным. Равно как таковым для нас не является проведение плебисцита о восстановлении монархии. Мы можем рассказывать друг о друге анекдоты, но повестка дня между нами и нашими соседями остается исключительно мирной. Все взаимные расчеты уже давно произведены. Та враждебность, которая существовала в средние века, те самые 60 лет нашей вассальной зависимости от Кастилии – все это растворилось в веках, по мере того как мы решаем взаимные соседские проблемы. Как между соседями по дому: если один другому портит жизнь, люди разговаривают и, в конце концов, договариваются. Только здесь крайний вариант – обмен или переезд – невозможен: в отличие от тебя или твоего соседа, Португалия не может переехать в другое место. Португальская нация во многом сформировалась на антагонизме с Испанией. Мы – не испанцы, именно в этом и состоит главное отличие одного народа от другого. К ним прибавляются различия в области культуры. Р.В: Можно перечислить хотя бы некоторые из них? Ж.М.: Например, возьмем живопись. В Португалии нет художника уровня Веласкеса. Из более современных и известных можно назвать португальского художника-реалиста Жузе? Мальоа, но у испанцев есть Пикассо, живописец мирового уровня. И все потому, что Испания географически находится ближе к такому центру европейской культуры как Франция. А у нас между Парижем и Лиссабоном посередине – Испания, и мы всегда на окраине. Чем и объясняется то, что некоторые стороны нашей жизни не получали должного развития. Прибавь к этому длительное влияние арабской культуры, запрещавшей все, что связано с изобразительным искусством. И хотя влияние ислама в этой области здесь было столь же сильным, что и в Испании, та, находясь ближе, чем мы, к европейским культурным центрам, по-прежнему от этого сильно выигрывала: возьми хотя бы пример Эль-Греко. Уехав из Греции, до Португалии он не добрался и осел в Испании, где творил, и в конечном счете прославил эту страну на весь мир. С другой стороны, у Португалии есть архитектура, которая может конкурировать с любой европейской страной. Она представлена самыми разными стилями – готикой, нашим национальным мануэлино, барокко, рококо. Это несколько парадоксально, но также имеет и свое объяснение, которое сводится к сильному влиянию религии в обществе. Как в Португалии, так и в Испании. Р.В: Приближаясь к концу нашего разговора, предлагаю перейти к гастрономии. Чем, по-твоему, прежде всего португальская кухня отличается от испанской? Ж.М.: Дело в том, что испанской кухни как таковой не существует. Ты едешь в тот или иной регион страны и потребляешь там совершенно разные блюда. Сейчас, конечно, с развитием системы транспортировки и поставок многое нивелировалось, но раньше, например, мясо черной свиньи можно было отведать только в нашей провинции Алентежу или на юге Испании. Родившись на севере Португалии, будучи молодым, я и понятия не имел об этом деликатесе. Presunto, наша ветчина, то, что испанцы называют хамоном, кое-где на севере тогда уже встречалась. Но это было специалитетом провинции Алентежу. Поэтому нельзя говорить ни об испанской кухне, ни о португальской, а нужно говорить о кухне того или иного региона Испании или Португалии. Р.В: И, уже завершая, скажи, что для тебя значит быть португальцем? Ж.М.: Быть португальцем для меня значит идентифицировать себя с этой страной, расположенной в дальнем уголке Европы, осознавать, что это твоя родина, со своим языком и культурой – европейской, но при этом отличающейся от других стран. Это и есть то, что делает меня португальцем.     24.04.2019,     г. Паредеш-де-Коура, округ Виана-ду-Каштелу,     Португалия Глава 2 Гражданин и государство Португалия – правовое демократическое государство, освободившееся от авторитаризма в середине 70-х годов прошлого столетия. Демократии с ее всеобщим избирательным правом, многопартийной системой и свободной прессой предшествовали почти пять десятилетий единоличной диктаторской власти. Фашизмом страна, так сказать, «заразилась» от своих европейских соседей – Италии, Германии и Испании, авторитарный режим здесь установился в 1926 году и продержался намного дольше, чем германский и итальянский, до совершенной военными апрельской революции 1974 года. Однако и фашистская диктатура здесь была другой, значительно более мягкой, если позволительно употребить в данном контексте это слово. Тем не менее при существовании политической полиции, запрете на свободу слова, собраний, манифестаций, ограничении деятельности политических партий, преследовании и арестах коммунистов, вынужденной эмиграции и прочего в Португалии не было массовых расстрелов и казней оппозиционеров, так же как и не существовало концентрационных лагерей для борцов с режимом. В сегодняшней демократической стране людей уже не преследуют за убеждения, но идеальным ее политическое и государственное устройство не назовешь. А что касается бюрократии, то она здесь, как говорится, «цветет и пахнет». Не зря мой португальский товарищ и коллега, долгое время проживший сначала в Советском Союзе, а потом в России как-то сказал мне: «Португалия – это Россия в миниатюре». Португалия, похоже, и вправду собрала все достойное и неприглядное, что есть и было в России и так называемом совке, и поселило это все на своей не слишком обширной территории: здесь есть всего понемногу – и разгильдяйство, и безответственность, и наплевательство, и засилье бюрократов, и чинопочитание, и бумажная волокита. Последнему, кстати, португальцы успешно обучились у англичан, которые здесь всегда были на особом счету, поскольку на протяжении столетий Лондон всегда «приглядывал» за Лиссабоном. Он мог помочь ему в противостоянии войскам Наполеона, когда английский генерал Веллингтон, национальный герой Португалии, организовал эшелонированную оборону португальской столицы, эдакую неприступную линию Маннергейма образца начала XIX века. Или Лондон мог строго «приструнить» знаменитым Ультиматумом 1890 года: тогда Португалия собралась самовольно расширить свои владения на юге Африки, введя туда войска и попытавшись объединить в единое вассальное пространство территорию между своими колониями, Анголой и Мозамбиком. Англичан как своего давнего «старшего брата» среди прочих иностранцев португальцы выделяют особенно. Здесь даже есть такое выражение «Чтоб англичанин увидел»: это когда кто-то хочет пустить пыль в глаза своей некачественной, сделанной спустя рукава работой, придавая ей внешне приемлемый вид, так сказать «для отвода глаз». В наш электронный век, когда португальцы решают большинство рутинных бюрократических задач в режиме онлайн, здесь все еще процветает практика финансовых и налоговых уведомлений по классической почте, и если ты не регулярно заглядываешь в почтовый ящик, ты рискуешь пропустить какое-нибудь письмо от налоговой службы, страховой компании, от дорожных или коммунальных служб. Всю эту бухгалтерию лучше всего хранить в папочке, равно как и все ваши выплаты и поступления, чтобы потом, в случае чего, отчитаться перед судом или финансовым департаментом. Одна надежда на Евросоюз: португальские власти слушаются его беспрекословно и почти религиозно. Возможно он сократит эту бумажную чехарду, попридержит чиновничью коррупцию и несколько оптимизирует систему государственного управления. Однако, как известно хотя бы на примере британского Брекзита, та же чехарда творится и в самом Брюсселе. Конституция Как следовало из институтского курса «Государственный строй Португалии», который мне и моим товарищам преподавал тогда рядовой сотрудник советского МИДа, а значительно позже пресс-секретарь не кого-нибудь, а российского президента, проект действующей конституции Португальской Республики был разработан под эгидой Законодательной ассамблеи страны, чей состав был сформирован по результатам первых всеобщих свободных выборов, проведенных 25 апреля 1975 года, ровно через год после антифашистского военного переворота, названного впоследствии «революцией гвоздик». К началу апреля 1976 года работа над текстом новой конституции была закончена и, снова 25 апреля, в памятный с тех пор день, ставший общенародным праздником демократии и свободы, конституция вступила в силу. Нужно сказать, что на волне эйфории в связи с освобождением страны от самой стойкой и длительной фашистской диктатуры в Европе, которая угнетала народ в ходе без малого 50 лет, основной закон Португалии в том его изначальном виде отличал сильный крен в сторону социалистических ценностей и неприспособленность к развивавшейся рыночной экономике и последующей интеграции в Евросоюз. Поэтому в течение почти трех десятилетий конституция была подвергнута ряду ревизий, пересмотров, последний из которых был осуществлен в 2005 году. Каждая из вводимых в текст конституции поправок согласно законодательству принималась не менее чем двумя третями голосов депутатов Законодательной ассамблеи. Первая, как считается, самая радикальная конституция Португалии была принята в 1822 году, после чего страна стала называться конституционной монархией. Республиканская революция 1910 года после серии манифестаций и терактов, в результате одного из которых были убиты король Дон Карлуш и наследный принц Филиппе, свергла монархию, установила парламентскую республику, ввела всеобщее избирательное право и приняла очередную конституцию. Однако на этом бурлящие политические и экономические силы страны не успокоились: уже 28 мая 1926 года в Португалии происходит государственный переворот, в результате которого страну возглавляет генерал Кармона, ставший сначала временным, а потом и постоянным президентом страны вплоть до его смерти четверть века спустя. Управлять государством Кармона назначает премьер-министра Антониу Салазара. Тот готовит проект новой конституции 1933 года, основанной на идеологии корпоративизма. Новый основной закон страны юридически закрепляет нормы режима так называемого Нового государства, а конституция объявляется «первой корпоративной конституцией в мире». По ней, президент страны избирался на 7 лет (так что, нам ещё есть куда стремиться); он назначал премьер-министра и министров, притом что правительство формально и фактически отвечало перед президентом, а не перед парламентом (с этим, как мы убеждаемся, в России уже всё в порядке). Корпоративистская военизированная фашистская диктатура просуществовала в Португалии до 1974 года, когда она была свергнута именно военными, уставшими от бесправия, угнетения и бесконечных колониальных войн. Паспорт и карточка гражданина Главным документом в Португалии является не паспорт, как привычно подумали бы мы, россияне, а так называема Карточка гражданина. С 2007 года страна начала постепенный переход на этот суперсовременный вид удостоверения личности, представляющий собой по виду и по размеру обычную типовую аналогичную банковской карточку. Она обладает передовыми элементами защиты и обеспечивает максимальную безопасность личности. Сама по себе эта пластиковая карточка заменяет сразу пять ставших с нею ненужными документов, которые, вступая во взаимодействие с государством, вынужден был иметь при себе гражданин страны. Речь идет об Удостоверении личности, Карточке налогоплательщика, Карточке социального страхования, Карточке медицинского страхования и даже Карточке избирателя. Теперь все эти документы соединены в одном. Карточка гражданина позволяет человеку не только идентифицировать свою личность, где угодно – в нотариальной конторе, в банке, в финансовом департаменте, в полиции, на почте и так далее, но и при самых разнообразных запросах и контактах с соответствующими электронными службами этих же учреждений в интернете. На лицевой стороне Карточки указаны: фамилия и имя ее держателя, дата рождения, рост, национальность, его гражданский идентификационный номер (аналог российского ИНН), срок действия документа, фотография и электронная подпись. Лицевая сторона также содержит прямоугольный чип, в котором зашифрованы все данные, внесенные на карточку, включая биометрические показатели, удостоверение электронной цифровой подписи и место жительства. К некоторым данным имеет доступ только ее держатель, например персональный пин-код для операций или запросов по телефону. На обороте указаны имена родителей, номер налогоплательщика, номер соцстрахования, и номер медицинской страховки. Нижняя часть оборотной стороны карточки заполнена не слишком понятными, рельефными на ощупь значками вместе с именем ее держателя – зоной для считывания показаний компьютером. Срок действия карточки гражданина – 5 лет, потом она продлевается. Как удостоверение личности, которое при желании родителей выдавали параллельно со свидетельством о рождении. Карточку гражданина можно получить практически в любом возрасте, учитывая только то, что дети до 12 лет получают ее, приходя вместе с родителями. На практике же это происходит тогда, когда человеку становится необходимым удостоверять свою личность при тех или иных контактах с государственными службами. Активация же электронной подписи на Карточке возможна только по достижении 16-летнего возраста. Карточка гражданина Португальской Республики позволяет ему ехать в любую из стран Шенгенского пространства. Для других стран необходим паспорт. В Португалии нет понятия заграничный паспорт. Паспорт для португальца и европейца – это, скорее, не удостоверение личности, а проездной документ за пределы Шенгена, скажем в Россию. Помимо всех данных, указанных в Карточке гражданина, новый электронный паспорт (аналог российского биометрического) содержит перевод на все официальные языки Евросоюза. Остальные 28 из 32 страниц предназначены для виз в те страны, куда направляется его владелец. Гражданин против государства Среди множества дел, которые относятся к этой категории, одним из самых заметных в Португалии является, пожалуй, то, что было закрыто относительно недавно, но которое длилось более четверти века, – 26 лет, 8 месяцев и 13 дней понадобилось португальскому правосудию, чтобы завершить процесс, связанный с законным (подчеркну это) изъятием двух участков земли, понадобившихся властям для строительства здания средней школы, у его собственников. Летом текущего года в ответ на жалобы детей бывшего собственника упомянутых земельных участков Страсбургский суд по правам человека решил, что продолжительность судебного процесса по данному делу превысила все допустимые рамки. Он постановил, что Португальская Республика в лице ее судебных органов грубо нарушила право граждан Евросоюза на своевременное рассмотрение персональных жалоб и исков, направленных в судебные инстанции. Суть дела в том, что государству понадобились упомянутые территории в столичном регионе, принадлежавшие, кстати, выходцам из Испании (может быть, и этим фактом векового соперничества двух соседних государств отчасти объясняется, скажем так, «упёртость» сторон). Короче, государство запланировало построить школу (имеет право) и предложило солидную компенсацию владельцам земли, что тоже вполне законно. Однако собственники пошли на принцип. Либо им показалось мало, либо они захотели посмотреть, чем же это все закончится. Истцы, они же собственники, потребовали от суда огромной компенсации. По нынешним ценам в евро (которого в конце 1980-х еще не было) она исчислялась 15 миллионами. Потом последовал второй судебный процесс (каковых было в общей сложности четыре), который снизил сумму возмещения ущерба до 10 миллионов. В 1993 году она снова повысилась до 19 млн и, наконец, в 2008 году Европейский суд установил окончательную сумму в 2,2 млн евро. В 2010 году с учетом инфляции на тот момент она была повышена и в окончательном виде составила 2,7 млн евро. Именно эту сумму и получил истец, судившийся с правительством четверть века, ушедший к тому времени из жизни и представленный на суде уже его сыновьями. В качестве особого определения Страсбургского суда значилось то, что суд лиссабонского пригорода Уэйраш не производил никаких действий по делу в течение ни много, ни мало 14 лет! Обстоятельство это представитель португальского правительства на судебном заседании объяснить так и не смог. Впрочем, тому, кто после этого короткого рассказа подумает, что справедливость в судебной тяжбе между португальскими гражданами и государством рано или поздно, но все-таки торжествует, стоит обратиться к этим самым гражданам. Из десятка португальцев, которым я адресовал соответствующий вопрос, восемь ответили мне: спорить с государством – вещь в большинстве случаев неблагодарная, себе дороже, да и жизни может не хватить. За очень редкими исключениями. День национального единства Российский День национального единства по признанию многих, но не тех, кто его учредил и продолжает отмечать, имеет несколько искусственный, надуманный характер и до сих пор, на мой взгляд, так и не прижился в головах россиян. День национального единства в Португалии отмечается 10 июня. Официальное название праздника – День Португалии, Камоэнса и португальских сообществ. Ежегодно его отмечают не только в Португалии, в португальских сообществах бывших колоний этой страны в Африке, Азии и Латинской Америке, но также и в двух областях Испании: 1. В приграничном муниципалитете Оливенса, относящемся к автономной области Эстремадура, которая с 2003 года также празднует этот день. Государственная принадлежность Оливенсы с давних времен, аж с XIII века, является предметом территориального спора между двумя иберийскими странами. В XIX веке Венский конгресс, определивший новую расстановку сил в Европе после наполеоновских войн, среди прочего, постановил вернуть город в состав Португалии, но до сих пор этого так и не произошло. 2. В автономной испанской области Галисия, с которой Португалия граничит на севере. Галисийцы ментально и исторически очень близки со своими южными соседями. В прошлом их объединяет общий праязык – галисийско-португальский. Несколько лет назад здесь была создана Галисийская академия португальского языка. 10 июня – не случайная, но, правда, и не единственная достойная столь знакового праздника дата. По некоторым существующим историческим свидетельствам, это день смерти великого португальского поэта Луиша Важ-де-Камоэнса, автора признанного шедевра мировой литературы, эпической поэмы «Лузиады», основоположника современного португальского языка. Поэт умер в знаковый для португальского государства год – 1580, когда страна потеряла независимость и на 60 позорных для нее лет стала частью Испании. Как «день единства нации» 10 июня был провозглашен еще при фашистской диктатуре в 1933 году, когда его назвали также Днем Расы, из политических и националистических соображений, или Днем Камоэнса, который воплощал собой единство португальской нации, включавшей в себя также и жителей заморских территорий. Нынешнее официальное название праздника День Португалии, Камоэнса и португальских сообществ закрепилось за ним после антифашисткой революции 1974 года. С тех пор повелось, что пышные общенациональные празднества, помимо муниципальных – с военным парадом, кортежами, государственными наградами из рук президента страны, – проводятся также каждый раз в отдельном выбранном для этой цели городе. С позапрошлого года – это не только город на территории Португалии, но плюс к нему еще какой-нибудь город в мире, где проживает большая португальская община. В 2016 году это были, например, Лиссабон и Париж, в прошлом – Порту, Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу, в этом – Понта Делгада (Азорские острова) и американские Бостон и Провиденс. Поскольку Португалия была крупнейшей колониальной империей, владевшей территориями на пяти континентах, этот день празднуется несколькими миллионами человек с португальскими корнями, а также примерно пятью миллионами эмигрантов, живущими за пределами страны. Условным днем национального единства Португалии мог вполне стать и другой день календаря, например 24 июня, когда в 1128 году солдаты короля Афонсу Энрикеша разбили галисийское войско, положив начало становлению собственной государственности. Это могла быть дата 14 августа 1385 года, день решающей битвы над Кастилией (нынешней Испанией) при селении Алжубаррота. Португальцы могли бы с таким же успехом и основанием праздновать и 7 июня, когда в конце XV века в испанском приграничном городке Тордесильяс был подписан знаменитый договор между этими крупнейшими морскими державами, поделившими мир на две потенциальные сферы влияния. Или, наконец, 1 декабря: тогда, в 1640 году Португалия окончательно и уже бесповоротно отстояла свою независимость от Испании, и на трон взошел ставленник семьи графов де Браганса Дон Жуан IV, представитель первой португальской королевской династии. Конфликты между президентом и парламентом. «Жерингонса» Те, кто хоть сколько-то интересуется политикой и следит за новейшей российской историей, наверняка помнят настоящую войну между парламентом РФ и президентом Ельциным, известную как Разгон Совета народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации или попросту – Расстрел Белого дома. Конфликты между корпусом депутатов и главой государства в Португалии не столько грозны и даже кровавы и решаются они через Конституционный суд. Сейчас и все последние десятилетия в стране действует многопартийная система, однако, как и во многих других странах, основных политических партий в Португалии две – социалисты и социал-демократы, соответственно левоцентристы и правоцентристы. Так случилось, что в парламенте образца 2015 года социалистов и социал-демократов по результатам проведенных выборов оказалось примерно поровну. И вот они-то тогда и породили настоящую правительственную чехарду, которая выразилась в небывалом политическом явлении: премьера президенту пришлось назначать дважды, равно как и дважды в течение всего недели формировалось новое правительство. Лидер социал-демократов Педру Пассуш Коэлью, по праву победивший на парламентских выборах хоть и с небольшим перевесом, решил, что правительство будет формировать именно он и, главное, убедил в этом президента. Тогда свой второй и последний пятилетний срок в качестве главы государства завершал президент Каваку Силва: президент в Португалии после выборов в законодательное собрание поручает лидеру, как правило, победившей партии сформировать правительство. Но не тут-то было. Левоцентристы и левые резко воспротивились этому. Генсек Социалистической партии Антониу Кошта отказался принимать участие в работе коалиционного правительства с правыми партиями. Он провел соответствующие переговоры с главой коалиционного Левого блока и коммунистами и пообещал, что их представительный левый альянс не даст работать правому правительству, блокируя в парламенте любые инициативы его депутатов. Президент настоял на своём, и правительство, которое возглавил социал-демократ Пассуш Коэлью, начало свою работу. Однако проработало оно всего несколько дней, поскольку большинство в парламенте принадлежало левым партиям. На их сторону встала даже имеющая всего одно место в Ассамблее республики партия под названием Люди-Животные-Природа, аналог Партии зеленых. Президент снова уперся, но лучше бы он этого не делал, поскольку смысла в этом не было никакого: ему объяснили, что единственный выход из ситуации – назначить досрочные парламентские выборы и, так сказать, перетасовать колоду, авось расклад будет другим, но права у него, главы государства, сейчас на это нет. По конституции Португальской Республики принятой в 1976 году, президент не может назначать досрочные выборы в парламент «ни в первые, ни в последние шесть месяцев» своего президентства. Вот такая, понимаете, «загогулина», как говорил в свое время уже первый российский глава государства. А Каваку Силва, как уже было сказано ранее, как раз доживал последние месяцы своего мандата. Таким образом, правительство пришлось формировать во второй раз, теперь уже социалистам и их лидеру Антониу Коште, действующему премьер-министру Португалии. Правые депутаты и комментаторы тогда как только ни изгалялись над новым кабинетом министров, говоря на всех углах, что он недееспособен и не имеет будущего. Даже слово особое придумали – geringon?a, которое с тех пор прочно поселилось в португальском языке. Переводится оно как «развалюха», «колымага» и вообще – любое ненадежное, неповоротливое сооружение или механизм. На что социалисты и их союзники по коалиции, особенно сейчас, уже почти три года спустя после выборов, не устают отвечать: «Развалюха, колымага, но ведь едет!..» Полиция Один мой португальский знакомый как-то рассказал мне анекдот о трех основных видах португальской полиции, который в шутливой форме описывает их методы работы и то, чем они занимаются. Речь идет о Судебной полиции (чья сфера деятельности – расследования преступлений, совершаемых организованными преступными группами и террористами), Национальной гвардии (несколько упрощая, назовем ее для себя военизированной полицией) и Полиции общественной безопасности (сфера ее деятельности – безопасность граждан, высших должностных лиц и государства в целом). Итак, президент Португалии решил наградить лучшего представителя этих трех видов полиции и выбрал для этого по одному кандидату от каждого. Чтобы определить лучшего из них, в лес запустили зайца. Кто первым его поймает, тот и лучший. Судебный полицейский развесил по деревьям «прослушку», внедрил среди зверей тайных агентов, провел тщательное расследование и по истечении двух недель пришел к заключению, что никакого зайца в лесу нет. Национальный гвардеец ввел в лес до зубов вооруженный отряд своих бойцов, через неделю отряд вернулся с захваченной в плен лисой, тремя куропатками и кабаном. Выйдя из леса, бойцы тут же забыли, зачем они туда ходили, разложили на опушке пикник и отпраздновали это дело, зажарив кабана и куропаток. И, наконец, в лес отправился представитель Полиции общественной безопасности. Уже через два часа он вернулся, таща на плече избитого, окровавленного с подбитым глазом медведя, который признался в том, что он на самом деле заяц. Национальная республиканская гвардия Португалии является преемником Королевской полицейской гвардии, созданной в 1801 году по типу и подобию уже существовавшей тогда Французской жандармерии. Чуть позже, в течение первой половины XIX века в Европе возникают аналогичные полицейские подразделения: Конно-полицейская стража в Голландии, Карабинеры в Италии, Национальная жандармерия в Бельгии и Гражданская гвардия в Испании. Судебная система. Резонансные расследования Судебная система в Португалии и формально, и на деле независима от исполнительной власти. Каждый гражданин страны, будь то глава правительства или глава государства подсудны, то есть, если они нарушают закон, против них может быть возбуждено административное или уголовное дело, а иммунитет, которым наделяется, например, президент по уходу его с должности, может быть и снят по решению парламента. Преследования и обвинения чаще всего в коррупции во время пребывания во власти – отнюдь не редкое явление, которое значительно омрачает жизнь министров, политиков и других государственных деятелей уже тогда, когда они, казалось бы, могут расслабиться и отдохнуть от трудов праведных. Инициаторами подобных разбирательств часто становятся их политические противники. Рядовой гражданин страны тоже регулярно контактирует и сталкивается в своей жизни с правовой и фискальной системой. В первую очередь, это налоговые и финансовые органы, которые зорко следят за исправностью оплаты налогов, пенсионных и страховых отчислений и так далее. Когда же ситуация доходит до рассмотрения правового конфликта между индивидуумом и властью в суде, то тут-то, как правило, сразу становится понятно, на чьей стороне реальная сила. Государственная машина тут же начинает отчаянно и умело сопротивляться, мобилизуя все свои ресурсы; такого рода тяжбы, даже по самому ничтожному вопросу, бывает, длятся годами и даже десятилетиями, и их исход за очень редкими исключениями оказывается в пользу гражданина. Не зря португальцы говорят, что судиться с государством – занятие очень дорогое, бесконечное и бесполезное и что «для бедняка у правосудия остались только наказания». Мой знакомый россиянин, получивший некоторое время назад португальское гражданство, решил опробовать судебную систему на прочность и затеял спор с полицейскими, которые, на его взгляд, слишком грубо обращались с ним при проведении обследования водителя транспортного средства на алкоголь. Предварительная проверка на месте при помощи алкотестера показала незначительное превышение – 0.7 промилле (при допустимых 0.5). По закону, в этом случае полицейские должны снять дополнительные показания, но уже в участке, на стационарном аппарате: только они являются окончательными и вносятся в протокол освидетельствования. Однако водитель решил воспротивиться приглашению и отказался ехать в полицию, заявив, что требует переводчика, ибо не знает юридических терминов и вообще плохо понимает, что от него требуют. Полицейские, не слишком скрывая своего раздражения, стали угрожать ему заключением под стражу и впоследствии более серьезным наказанием. До рукоприкладства в данном случае не дошло, но через несколько дней стражи порядка инициировали судебный иск уже в связи с неподчинением полиции, что в Португалии, как и в большинстве стран, является не административным, а уголовным преступлением, которое наказывается исправительными работами, оплатой судебных издержек и/или тюремным сроком до 1 года. Вызовы в суд, судебные заседания, бесконечные апелляции длятся уже без малого два года, и одному Богу известно, чем закончится этот инцидент, который мог обойтись всего лишь парой сотен евро в качестве штрафа. Как мы можем видеть на примере этого самого рядового дела, суд и следствие в Португалии могут длиться, как здесь говорят, «целую вечность и еще немного». Из самых долгих и «громких» дел, корни которого уходят в далекие 1980-е годы, можно назвать процесс «Каза Пиа», старейшего государственного интерната для детей-сирот, которые, как уже в начале 2000-х выяснило следствие, поставлялись в качестве сексуального товара некоторым высокопоставленным государственным чиновникам, известным общественным деятелям и прочим педофилам не только внутри страны, но и за ее пределами. Одно из наиболее резонансных преступлений, совершенных в Португалии за последние десять с лишним лет и получившее широкую международную огласку, связано с исчезновением трехлетней английской девочки Мадлен Маккен. Она пропала 3 мая 2007 года на юге страны, в местечке Прайа-да-Луж, где ее родители вместе с ней и ее младшими братьями-близнецами проводили свой ежегодный отпуск. Этот небольшой курортный городок в провинции Алгарве заселен несколькими тысячами англичан, многие из которых имеют здесь свое жилье. Маккены и снимали свой отпускной домик у своего соотечественника. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=26719728&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes 1 В современной Испании столь вольное обращение с Богом, высмеивание сакральных религиозных ценностей, понятий и даже богохульство воспринимается обществом как высшее проявление свободы слова, самовыражения и превосходства человека перед любыми религиозными доктринами. (Прим. авт.)
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 199.00 руб.