Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Мифы о русском воровстве, душе и долготерпении

Мифы о русском воровстве, душе и долготерпении
Мифы о русском воровстве, душе и долготерпении Владимир Ростиславович Мединский Бестселлеры Владимира Мединского В этой книге читателю предстоит увлекательное расследование четырех мифов, хорошо ему знакомых: 1. Всеобщее воровство – неотъемлемая черта русского мира, отмеченная еще Карамзиным в его знаменитом: «Воруют-с…» И нечего ждать от государства, которое само исторически погрязло во взяточничестве. 2. Власть держится на исконном долготерпении русского народа и слепом уповании: «Вот приедет барин, барин нас рассудит…» 3. Воровское раболепие в корне отличает нас и от Запада, и от Востока. Отовсюду мы берем худшее – такова загадочная русская душа. 4. С нашей созерцательной православной духовностью, наложенной на исконную русскую лень и разгильдяйство, ничего путного своими руками создать мы не можем. Если только по привычке своруем что: чертежи самолета братьев Райт или атомной бомбы… Блоху подковать – это бывает на нетрезвую голову, но к эффективному организованному труду мы не годимся в принципе. Так что все потуги властей развивать науку, технологии, промышленность – просто пиар и распиливание бюджета. Словом, есть что обсудить. Автор не будет доказывать вам, что всё изреченное есть сплошная ложь, однако поможет распознать некое лукавство, отделяющее полуправду от правды. Итак, поищем детали, в которых скрывается Лукавый? Читайте, думайте, спорьте! Владимир Мединский Мифы о русском воровстве, душе и долготерпении Серия «Бестселлеры Владимира Мединского» Разработка серии А. Саукова, Ф. Барбышева Иллюстрация на обложке Ф. Барбышева © Мединский Владимир Ростиславович, 2018 © Издание, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 * * * Vox populi – глас Интернета Двух-, если не трехвековая практика мирового издательского бизнеса предусматривает использование в рекламе книг положительных откликов благодарных читателей. С этой целью издатели также стараются дружить с рецензентами и критиками. Выдергивают из рецензий слова «Блестяще!», «Бесподобно!», «Конгениально!», чтобы поместить их на обложку со ссылкой на авторитетное издание. Мы, конечно, тоже так делаем. Но мы в этом смысле решили быть честнее или, по крайней мере, оригинальнее. И посему сознательно даем подборку отзывов тех, кому книга решительно не понравилась. Причем таких, что нарочно не придумаешь, – помещенных в блогах. Здесь же для баланса и самые «живые» положительные отклики оттуда же, из Сети. Вы же, дорогой читатель, можете прочесть книгу сами. И сами сделать выводы. А пока, как говорил, кажется, великий Мао, пусть расцветают сто цветов. Раз «Мифы о России» никого не оставляют равнодушными, значит, наше дело правое, значит, книга «работает». Обращение к критикам (Вместо предисловия) Для каждого автора главное – что о его книге скажут читатели. У «Мифов о России» в этом отношении счастливая судьба, они широко обсуждаются. Огромное спасибо всем, кто меня поддержал, и поверьте, доброжелательных читателей абсолютное большинство. Но в предисловии к третьей книге «Мифов» сосредоточусь все же на критике. Я не буду пересказывать критику «юмористического рода», как, например, письма неких жительниц столицы в мэрию Москвы, что, мол, видели рекламу чудовищной книги, которая «пропагандирует пьянство» и так далее. Или целое выступление одного депутата-коммуниста на пленарном заседании Госдумы в июне 2008 года – на эту же тему и в аналогичной ситуации. С призывом «лживую антирусскую книгу» изъять из продажи… и т. д. Вполне в духе фамусовского «забрать все книги бы да сжечь». И те и другие, видимо, просто прочитали название и сразу рьяно, с комсомольским задором взялись за перо и микрофон. Эту «критику» мы оставим за скобками. Мы поговорим о том, что люди, которые стараются поставить под сомнение саму идею книги, исходят, к сожалению, из ложной посылки. Обычно, кстати, просто пролистав, не вчитываясь, либо вообще лишь посмотрев аннотацию. Посему давайте, как говорил Михаил Сергеевич Горбачев, сразу определимся. Автор ни в коей мере не ставит под сомнение, что и воровство, и пьянство, и недоразвитость демократических процедур, и многое другое в настоящий момент являются в России печальной реальностью. Это есть. Это наша беда, наша проблема. Вопрос в том, как мы к этому относимся. Если как к чему-то данному русскому народу Богом, роком, судьбой изначально, заложенному, так сказать, в генетическом коде русского человека, обусловленному всем ходом развития исторического процесса, то мы целенаправленно движемся в тупик. Выхода из которого нет. Если мы ищем корни пьянства во временах князя Владимира Святого, как зафиксировали летописцы якобы его слова: «Веселие Руси есть пити, и нельзя без этого быти», – то все, приехали – всеобщая алкоголизация населения и полное вырождение русского народа не за горами. Генетическая программа, одним словом. Если мы уверуем, что истоки мздоимства и воровства – еще со времен княжеских кормлений, что «воруют-с…» в России испокон веков и было так всегда, что это наша русская национальная черта такая, то опять же все – коррупцию не побороть никогда. Выхода нет. Если мы ищем корни мифа о научно-технической отсталости в повествовании Лескова о Левше и «западническом» изложении сути реформ Петра Великого, то сами связываем себя по рукам и ногам, ибо утверждаемся во мнении, что это дано изначально и все, что остается России и русским – покупать западные технологии в обмен на лес, пеньку, нефть и газ. При таком образе мыслей легко прийти и к конечному убеждению: такова уж миссия России – служить отрицательным примером всему остальному миру, как жить нельзя. Так еще Петр Яковлевич Чаадаев писал. И рыпаться не надо. Надо создать свой маленький индивидуальный мирок – если вы умнее и хитрее других – и желательно с этим мирком двинуть куда-нибудь на Лазурный берег, потому что пытаться что-то сделать ЗДЕСЬ совершенно бесполезно. Так уж все здесь веками складывалось, так уж все здесь обусловлено географией, православием, климатом, тиранами у власти и т. д., и т. п., и проч. НАМ это изменить не дано. No way out. Так действительно думают многие. Но мои книги предлагают совершенно другой стартовый посыл: корни наших проблем – не в истории, климате или генетике. Никаких «исторических предпосылок» нашему пьянству, мздоимству, лени и грязи ПРОСТО НЕТ. Корни этих современных проблем – в нас самих. Корни пьянства – в том, что ты лично пьешь. И ты лично слабак и тунеядец. И не надо жаловаться на Менделеева, который якобы изобрел ее «такую вкусную…». Дмитрий Иванович изобрел гениальную периодическую систему элементов, а все остальное – вранье и неуклюжий пиар водочных компаний. Не надо искать себе никаких «исторических» оправданий. Корни коррупции в том, что, единожды дав денег, – а мы ведь сами даем (берем) деньги на каждом шагу! – считаем, что таким образом облегчаем себе жизнь. Может быть, тактически и облегчаем, платя гаишнику, тетеньке в ЖЭКе и преподавателю в вузе, но стратегически лишь бросаем еще несколько песчинок в эту гигантскую пирамиду коррупции. Мы убеждены, что, когда мы «дали денег», избавив себя от лишних хлопот и головной боли, это вроде бы и не грех. Это он, пресловутый гаишник, плохой. Подход неправильный. Мы оба плохие, мы оба поддерживаем эту систему в равной степени. Не случайно Уголовный кодекс одинаково наказывает и берущего, и дающего. Однако народное представление дающего упорно оправдывает. Точно так же себя оправдывает и берущий: он ведь поступает так, как делали и делают все, как «веками заведено», исключительно ради своей семьи и детей. Да и вообще, с волками жить – по-волчьи выть. Таким образом, выходит – когда ты пьешь, воруешь, мздоимствуешь, валяешься на печи, не идешь на выборы, загаживаешь свой дом и обвиняешь при этом во всем власть, «богатеев», «чучмеков», евреев и т. п. – это все как бы не твои личные проблемы. Это тебе такой от царя, коммунистов, Гайдара, либералов «замес» достался. В общем, от предков, будь они неладны. Тыщи лет так только и жили. А потому опять же – ВЫХОДА НЕТ. Одна дорога – «холодные огни Шереметьево-2, прощай, родная, мы расстаемся навсегда…» Ну или как там еще поется в некогда известной песенке… Так вот, в наших книгах мы пытаемся объяснить, что выход из этого порочного круга есть. Именно потому, что – снова повторю ЦЕНТРАЛЬНУЮ МЫСЛЬ «МИФОВ О РОССИИ» – никаких «исторических предпосылок» пьянства, грязи и лени, внешней жестокости режима и внутреннего рабства подданных, мздоимства властей предержащих и воровства властью попранных – НЕТ. Это все придумано и надуманно. Во всех трех книгах мы подробно рассматриваем происхождение мифов, заглядывая глубоко в историю. Но, как правило, миф поддерживает тот, кому это выгодно в данную секунду. Главный апологет мифа о том, что в России всегда воровали, – это тот чиновник, который сегодня сам ворует. Таким образом он ищет себе оправдание. Главный сторонник мифа о пьянстве и лени – это, как я уже сказал чуть выше, тунеядец и алкоголик. Главный поклонник мифа о том, что в России никогда демократии не было и быть не может, – это тот, кто дорвался до власти и не желает никакого демократического контроля над собой, кто хочет и дальше спокойно ползти по этой властной пирамидке с целью все большего заработка, влияния и самоудовлетворения. Именно он будет с удовольствием рассуждать: «Вот только когда Иван Грозный, когда Петр Первый, когда Сталин… вот только когда твердой рукой и каленым железом, – только тогда что-то «в Рассее» и возможно. А как только демократия – сразу анархия, бунт и буйство новгородского веча». Знакомо? Это ОНИ все и придумали, чтобы запудрить нам мозги. Это ИМ выгодно. А НАМ выгодно знать другую сторону истории, ту, которую от нас тщательно скрывали. Ее не помещали в советские учебники истории: невыгодно было многие вещи показывать. Ее – частично, но всегда – скрывали от нас историки дореволюционные. Они ведь тоже нередко превращали свои исследования в идеологические сочинения. Даже такие выдающиеся ученые, как Ключевский и Соловьев – не только историки, но и идеологи… Западничество, славянофильство. Кто скажет, что «История государства Российского» замечательного писателя и историографа Карамзина – это всего лишь «объективное историческое сочинение»? Это идеологическое оправдание и объяснение самодержавия. Не будем отрицать его таланта, но только давайте без иллюзий: любая история – это идеология. А по поводу Карамзина – вспомните эпиграмму Пушкина (слава богу, у нас есть еще хоть этот необгаженный в глазах народа авторитет): В его «Истории» изящность, простота Доказывают нам, без всякого пристрастья, Необходимость самовластья И прелести кнута. В общем, подходить к истории следует трезво и среди всех подходов осознанно подчеркивать весь позитив, особенно когда даешь историю нашим детям. Чтобы у них воспитывалось чувство собственного достоинства. Чтобы у них было уважение к своим предкам. Чтобы они знали, что истинным героем является не тот, кто пьет, в грязи на паперти валяется, ворует и так далее. Что героями страны являются совсем другие люди. Нельзя построить новый мир и новую жизнь на голом месте. Это уже пробовали многие горе-теоретики: от большевиков-ленинцев до либералов-гайдаровцев. Не получилось. Нужен крепкий фундамент. Знание. Вера. Убеждение. История. Любовь к своей семье, своим родителям, своим предкам, своей земле. Два чувства дивно близки нам — В них обретает сердце пищу — Любовь к родному пепелищу, Любовь к отеческим гробам. Кажется, эти стихи Александра Сергеевича я уже как-то цитировал. Ну ничего, в случае с Пушкиным любые повторы – только на пользу. На них основано от века По воле Бога самого Самостоянье человека, Залог величия его. Правильная страна Введение Русский человек только тем и хорош, что он сам о себе прескверного мнения.     БАЗАРОВ, из романа И. С. Тургенева «Отцы и дети» Любую крепость легче всего взять изнутри.     СТАЛИН Мифы о России… Мифы о «неправильной» стране, в которой вообще жить невозможно. Невозможно уже физически: она для человека ПРИРОДОЙ не приспособлена. Что и логично: взять за эталон абсолютно любую территорию (ну Швейцарию, например) – и все, что на нее непохоже, тут же сделается «неправильным». Бездарным каким-то. Один веселый японец как-то «доказал», что в Японии невозможна жизнь человека: крутые склоны, узкие долины между горами, постоянные землетрясения, извержения вулканов и цунами. В России по этой логике она тоже невозможна: страшные морозы зимой, короткое жаркое лето, громадные расстояния, удаленность от моря, сплошные леса и болота… Россия уже в плане климата и природы – страна глубоко «неправильная»: ведь она сильно отличается от Европы вместе с Америкой и некоторыми другими бывшими британскими колониями. При таком сравнении Россия и правда получается странной и неправильной по своей общественной психологии, общественному и государственному устройству. В сравнении со странами «золотого миллиарда» Россия населена каким-то странным, непонятным народом, который и может жить в ней только потому, что невероятно терпелив и приспособлен к любым условиям существования. Этот народ непостижим, потому что руководствуется глубоко иррациональными, ему самому непонятными мотивами. Россия непостижима, невероятна, неправдоподобна. Как у Бабеля: «Россия, невероятная, как стадо платяных вшей…»[1 - Бабель И. Конармия // Бабель И. Избранное. М.: Гослитиздат, 1957.] Эта невероятная страна ведет неправильное хозяйство, и если она нищая, то исключительно по собственной вине. Помните у Алексея Толстого: «За тысячу лет землю пахать не научились»[2 - Толстой А. Н. Петр Первый. Собр. соч. в 6 т. Т. 5. М., 1959.]. Непостижимая и странная Россия управляется жадными, патологически вороватыми чиновниками. При их преступном правлении «эта страна» вообще идет каким-то особым, «своим путем», неизвестно откуда и куда. Страшно представить себе, чем этот непостижимый путь может закончиться. Конечно, русский народ никак не способен жить «как во всех цивилизованных странах». В самом лучшем случае Россия попросту невероятно отстала от правильно живущей Европы. Здесь хорошо вспомнить Булгакова: «Люди, которые отстали от Европы по крайней мере на 200 лет и до сих пор не умеют уверенно застегивать собственные штаны!»[3 - Булгаков М. А. Собачье сердце // Булгаков М. А. Избранное. М., 1992.] Но и это – только в самом лучшем случае. А очень может быть, здесь и 200 лет отсталости – мало. Совсем мы не туда зашли, и спасет Россию только полная «перековка», полная «перестройка» всех основ и психологии, и экономики, и общественной жизни. Только полное превращение в часть Европы. Пора поговорить о других мифах, в которых Россия предстает некой «неправильной» страной. Страной, которая, повторюсь, безнадежно отстала от «цивилизованного мира» в культурном и техническом отношении. Которая бредет, спотыкаясь, своим непостижимым путем в никуда. В этой полемике мне очень помог научный редактор книги А. Буровский, за что автор премного ему благодарен. Но почему историческая мифология любой нации, любой страны в первую очередь замешена на великих примерах героизма и самопожертвования? Первоклассники в итальянских школах проходят историю о том, как некий гражданин Муций Сцевола попал в плен к врагу. Когда ему пригрозили пытками, если он не предаст Рим, он усмехнулся, просто протянул руку к пламени факела и сжег ее, так и оскалившись в улыбке, до паленого мяса. Потрясенный мужеством враг понял, что пытать этого римлянина бессмысленно, и отпустил его. Вся последующая жизнь Сцеволы была не менее захватывающей. Командовал римскими войсками, сражался одной рукой… И так в любой западной школе – сразу учат на позитивных примерах! Мы же нашу историю в школе начинаем учить на негативе, воистину с младых ногтей занимаясь самоуничижением. И у каждого негативного мифа – свой интересант. Возьмем миф, который мы рассматриваем в этой книге, – о традиционных покорности и долготерпении русского народа. Он исключительно выгоден для любой власти. Власть очень хочет, чтобы мужик ждал барина. Очень хочет приехать и за него все рассудить. Власть хочет за нас принимать решения. При всем словоблудии о местном самоуправлении где-то там, наверху, местная власть «на земле» всегда категорически недовольна развитием местного самоуправления и всячески над ним издевается. Естественная, органическая мечта любого назначенного губернатора – душить мэра избранного. Так уж повсеместно складывается. Но и у мэра есть мечта – приструнить избранных руководителей районов. У начальства района – разобраться с округами, которые не им назначены и, соответственно, плохо «управляются». Но никакая, даже самая идеальная исполнительная власть не может обеспечить того народного уровня понимания проблемы на местах, которое обеспечивается только местным самоуправлением. Приведу локальный пример. В нашем любимом городе-герое Москве высок рейтинг Лужкова[4 - Данное предисловие относится к 2008 г. – Прим. ред. 2018 г.]. В целом по заслугам – много хорошего в столице сделано. Московская исполнительная власть считается образцом эффективности. Но в той же Москве практически отсутствует местное самоуправление, депутаты муниципальных собраний – фикция, сидят без возможности контроля за властью, без бюджета, для них это просто дополнительная нагрузка к основной работе… В стратегическом плане это плохо для Москвы. Ни один, даже самый гениальный человек не может думать лучше, чем 15 миллионов жителей столицы. Это физически невозможно. Вот для этого и нужна система местного самоуправления, а ее нет. Это не кивок в сторону именно Москвы – по всей стране ситуация схожая. Если продолжать вести речь о долготерпении – что нам всегда говорили? Наш мужик все снесет. Над ним можно издеваться. Мы же не в Европе. Вот там стоит повыситься стоимости проезда на метро – сразу национальная забастовка и демонстрации. Если говорить об этом с утра до вечера, так оно и будет, люди станут оправдываться: это наследие крепостного права, наш рабский дух, и сами же начнут в это верить. В эту чушь. В новой книге, как и в двух предыдущих, читатель найдет потрясающие сюжеты. Примеры удивительной стойкости, невероятной предприимчивости, удивительной любознательности и пассионарности русского народа. Все эти примеры не придуманные – исторические, подкрепленные документами. Возникает вопрос: почему судьбы этих людей не ложатся в основу сюжетов многосерийных исторических фильмов? Уже обрыдло, извините за выражение, уже телевизор смотреть нет сил: на одном канале – менты, бандиты, крестные отцы, на другом – «прекрасные няни», на третьем – «блондинки в шоколаде», – ум за разум заходит окончательно. Я, конечно, понимаю, исторические, патриотические сериалы делать трудно, гораздо проще и выгоднее адаптировать американский сценарий, вставив туда русские имена, и снимать по серии в день. А здесь же думать надо, желательно прочитать еще пару исторических книжек. Но должна же быть какая-то государственная политика на этот счет! Кого мы воспитаем на ворах-ментах-блондинках? Рассуждения телевизионщиков о том, что они снимают то, что смотрит зритель, являются не просто враньем, а враньем вдвойне. Все с точностью наоборот: это зритель вынужден смотреть то, что снимают. Не только вкус определяет выбор продукта, но и сам продукт программирует вкус. Если вы ребенка будете с пеленок кормить бигмаками и кока-колой, то больше ничего иного к 16 годам он есть уже не сможет. Его будет физически тошнить от овсяной каши, черного хлеба и куска мяса. Эту физиологическую, простите за такую аналогию, мысль вам на пальцах докажет любой собачник. Он-то знает: если с щенячьего возраста давать собаке только чаппи и педди гри, то когда щенок вырастет, его будет выворачивать наизнанку, рвать от любой нормальной собачьей еды, включая мясо и косточку. Ибо желудок настроен, организм мутировал – и он уже натуральную пищу не приемлет. Вы все еще верите рекламным рекомендациям лучших ветеринаров, что чаппи и китикэт полезны вашим любимцам? Ха! Поверьте мне как бывшему рекламщику: никаких врачей и ветеринаров в рекламе нет и никогда не было, это все дешевые актеры из массовки. А если бы и были, то что? Поймите: ветеринар, посетивший семинар производителя сухого корма где-нибудь в Канаде и получивший недетские гонорары, будет советовать то, за что ему заплатили. Так же как, к сожалению, и врачи, через раз выписывающее вам «современное» дорогостоящее и совершено бесполезное лекарство. Вы должны понимать: в лучшем случае им просто хорошенько промыли мозги на «научных симпозиумах» в лучших отелях Швейцарии и Управделами Президента. Промыли так, что они сами в это дорогое лекарство поверили. А в худшем – они просто получают с этого процент. У собаки – год-два, и организм, кроме этих брикетиков, никакую пищу не примет. Безумный глянец и политика телеоболванивания делают из нашей молодежи собачек, выросших на субпродуктах. Вскормленные на субпродукте андроиды не способны ни к какому нормальному процессу, ни мыслительному, ни пищеварительному. Власть должна следить за духовным здоровьем нации, но у нее почему-то всегда до этого руки не доходят. Хотя… с другой стороны – это полуживотное, потребляющее духовную жвачку, конечно, глупое, не способное к свершениям, и с ним трудно выполнить «план Путина» – он же «план 2020» или уже «3030», или любой другой план… Но у него есть неоспоримый плюс: оно ни о чем не думает и изредка голосует как надо. Предпочитает жевать, чем говорить. Говорить, чем думать и читать. И вообще, ему нужно только продолжение «Прекрасной няни» и «Дома-2». Герои «Дома-2» – вот образцовая молодежь, она поступает так, как надо. И эта телеаудитория рано или поздно выберет Ксюшу Собчак Президентом России. Да-да, вне всякого сомнения, через 10–15 лет, если все пойдет, как шло до сих пор, именно Ксюша станет самым узнаваемым, если не единственным узнаваемым героем в обществе. А узнаваемость есть избираемость, это первая аксиома политтехнолога. Хотя, боюсь, и сейчас, при свободном рейтинговом голосовании по узнаваемости и «понимаемости» в определенной возрастной аудитории между Медведевым и Собчак, увы, Дмитрий Анатольевич с разгромом проиграет. Вот кого ему надо бояться, а не Лимонова с Каспаровым. Вот его реальный конкурент через 10–15 лет. Увы, мы не в силах снимать фильмы о «Мифах о России» и показывать их по Первому и другим ТВ-каналам в прайм-тайм. Хотя не оставляем надежду, что их руководители эту книгу когда-то прочитают и задумаются. Но мы в силах хотя бы читающей части аудитории, которая у нас осталась, предложить альтернативу. И большие тиражи «Мифов о России», за которые мы очень благодарны нашим читателям, доказывают: наш читатель хочет все-таки чего-то другого, кроме гламурной жвачки. Духовный чаппи ему осточертел. Обратите внимание, как часто сейчас произносят это выражение: мифы о России, как часто стали говорить о политической и исторической мифологии, – это круги на воде от книги. И мы здесь ни в коей мере не препятствуем использованию бренда, не цепляемся за авторское право. Пусть больше людей задумаются, что не всему надо верить из написанного в старом школьном учебнике истории. Что надо воспринимать с разумным недоверием любую информацию – в том числе негативную. Мы привыкли со скепсисом относиться к информации позитивной – годы перестройки выработали у нас эту дурную привычку. Если признаем, что Жуков – гениальный полководец, то должны обязательно добавить: но солдат не щадил, орал на своих генералов благим матом и бил их прилюдно по щекам. Если говорим, что Гагарин обаятельный умница и герой, то обязательно добавим: ну вообще-то он случайно стал первым космонавтом, должен был лететь Герман Титов. Но Титов очень нервничал, не мог уснуть, а Гагарин в ночь перед стартом спал как сурок – нервная система крепкая, вот КГБ и решил отправить Гагарина. Королев – гениальный конструктор-ракетостроитель? Обязательно добавим: он сотрудничал с преступным сталинским режимом и присвоил себе немецкие изобретения. Курчатов – гений ядерной физики? Тоже опирался на украденные секреты атомной бомбы. Кто еще? Да, Шолохов – гениальный писатель, лауреат Нобелевской премии? Так-то так, но все равно нехороший человек, спер-таки черновики «Тихого Дона» у убитого белогвардейского офицера. Таков сегодня наш подход – во всем искать гниль. Раньше искали гниль только в том, что относилось к царско-имперской России. После победы «демократов»-перестроечников мы стали винить себя во всем в принципе. До перестройки мы знали: история царской России есть история кровавых преступлений царизма. Потом выяснили, что после 17-го года еще хуже – это история кровавых преступлений большевизма. Так вот, мое кредо – иное. Скептически надо относиться к настоящему, чтобы тебе не морочили голову. А в истории надо выискивать позитивное. Повторю свою старую мысль. Можно до бесконечности искать причины гибели Чапаева – и пьяный он был, и закололи его штыками прямо на берегу, и охранение забыл выставить, и воевал, говорят, в основном не с каппелевским белым офицерьем, а с уральскими казаками да крестьянскими повстанцами… Но зачем? Давайте обо всем этом (даже если это и есть часть правды) специально напишем мелким шрифтом – об этом должны знать специалисты, а люди пусть верят в народного героя Гражданской войны Василия Ивановича Чапаева. И давайте не будем выяснять, был ли Александр Невский коллаборационистом и зачем он постоянно ездил на поклон в Золотую Орду. Ответим просто: жизнь была такая, любой бы поездил. Зато он страну сохранил и отбил западную агрессию. Между прочим, в совершенно юном возрасте. А после этого 20 лет занимался суперэффективной дипломатией, ибо трезво понимал: хочешь быстрого и гарантированного общерусского, общенародного самоубийства – начинай войну с татарами. Так вот: не хочу я разрушать позитивные мифы, пусть они будут. И чем больше у нас будет своих 300 спартанцев, Муциев Сцевол и прочих героев, тем лучше. А хотите, чтобы их судьбы превратились в телепроекты, – пишите письма Добродееву и Эрнсту. А лучше Путину. Часть IX «Воруют-с…» Или он украл, или у него украли… Глава 1 Кто, у кого и что украл? Князь Горчаков: И что же происходит в России? Карамзин: Как обычно… Воруют-с…     Исторический анекдот Диагноз Скажу сразу: нет никакой уверенности, что диалог состоялся именно между Горчаковым и Карамзиным. Передают его именно так, со старинным простонародным «с» на конце…[5 - Оканчивать слова или фразы этим «с» сделалось сначала обычаем «простых людей». «С» – это обращение, т. е. «сударь» или «сударыня». Впоследствии и дворяне, кокетничая, стали подражать этому народному обычаю.] Только собеседников называют очень разных. То дело происходит в Париже, и действительно давно живущий в этом городе Горчаков спрашивает у только что приехавшего Карамзина о том, что происходит на Родине. То такой же вопрос задает князь Барятинский князю Гагарину, и тоже в Париже. В другой версии этого исторического анекдота разговор происходит в Петербурге, а беседуют то ли граф Орлов с князем Куракиным, то ли князь Гагарин с графом Бобринским. Короче, Бобчинский с Добчинским. В общем, все точно как с бессмертным афоризмом о «двух бедах России – дорогах и дураках». Фраза есть. Целая идеология, построенная на ней, – есть. Автора – нет. Неизменно одно – многозначительное «воруют-с». Указание на то, что ничего иного в России происходить и не может. Что у нас самое главное в русской жизни? Что «воруют-с». Все воруют-с. Везде воруют-с. Все воруют-с. Нормальнейшее повседневное явление. Рассказами о стяжательстве, воровстве, хищениях из казны полным-полна русская классика. Возьмем романы Льва Толстого, написанные никак не о воровстве, герои его вообще довольно далеки от любых материальных дел. В «Войне и мире» рассказы о воровстве интендантов – будничные пассажи. В «Севастопольских рассказах» многие места просто страшно читать. Пока одни россияне героически защищают Севастополь, проливают кровь на бастионах, другие преспокойно крадут то, что казна отпустила для обмундирования, вооружения и пропитания армии. Воруют невероятно, неправдоподобно, феерически. И Стиву Облонского из «Анны Карениной» устраивают на работу с одним расчетом – лишь бы он не очень воровал. Такого человека и ищут – пусть ни черта не понимает в работе железных дорог, но чтобы без воровских наклонностей. Сцена из спектакля «Ревизор» Н. В. Гоголя. Малый театр. 1883 г. «Всем досталось. А более всего мне», – с досадой пробормотал Николай I после премьеры «Ревизора». Однако пьеса запрещена не была и с триумфом шла на сцене многих театров Российской империи. Увы, актуальности тема комедии не утратила и сегодня. С маленьким НО: никто теперь Ревизоров так не боится В «Доходном месте» А. Н. Островского вся интрига заворачивается вокруг того, что главный герой не хочет брать взяток, а окружение считает его дураком. Давят на беднягу, и когда любимая жена грозит уходом, он сдается, идет к тестю просить найти ему «хлебное местечко»[6 - Островский А. Н. Доходное место. Полн. собр. соч. в 16 т. Т. 2. М., 1950.]. У Чехова есть забавный рассказ, в котором чиновник перепутал, где произносит речь: на похоронах или на чествовании юбиляра. Говорит, что, мол, покойный взяток не брал. А юбиляр обижается: как это так, взяток не брал?! Их только дураки не берут. Выходит – публично дураком обозвали… «Ревизор» Гоголя вызывал самую живую реакцию публики. Император Николай I на премьерном представлении буквально захлебывался от смеха, хлопал себя по коленям… Одно только… верно говорит в конце Городничий, поворачиваясь к залу: – Чему смеетесь? – Над собой смеетесь!.. Действительно: смеемся над собой. Вроде бы хорошая черта – способность к самоиронии. А с другой стороны, признаем как аксиому: любой чиновник в России – всегда взяточник по определению. Воруют-с. Разве не об этом же свидетельствуют нравы чиновников в «Мертвых душах»? Воровство как образ жизни. Д. А. Шмаринов «Двор». Иллюстрация к роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». 1935–1936 гг. ТАКИЕ дворы сейчас в центре Питера все же редкость. Стало ли меньше преступлений? У Островского вообще все состояния купцов или получены воровством на подрядах, или другим нечестным способом. Его герои идут на фиктивные банкротства, женятся на богатых невестах, присваивают деньги сирот, требуют от приказчиков обманывать в лавках… Нет у нашего великого драматурга ни одного приличного предпринимателя, который зарабатывал бы деньги хотя бы сравнительно честно. Купец Островского – синоним слова «жулик». Не буду доказывать очевидного, что в основе всякого созданного с нуля состояния, большого и маленького, лежит в первую очередь труд. Если бы состояния Рябушинского, Морозова, Мамонтова и Третьяковых создавались исключительно путем отвратительных махинаций, не было бы громадного развития всей русской экономики во второй половине XIX века. Да и вели бы себя эти люди совершенно иначе. Но русская классика как сговорилась: если царедворец – то казнокрад. Если чиновник – то взяточник. Если купец – то жулик и вор. Если принять эту позицию русской литературы всерьез, то получается: сакраментальное «воруют-с» – и вправду есть самое честное, фотографически точное определение сути русской жизни. В этом не вина никого лично из великих русских писателей. Литература – зеркало жизни, точнее, зеркало представлений литераторов о жизни. Соответственно, литература лишь отразила некое народное убеждение в том, что Россия – очень вороватая страна. Насколько это убеждение свойственно «широким народным массам» – отдельный разговор, но образованный слой Российской империи, те несколько десятков – ну сотен тысяч человек, для которых и творили Гоголь, Толстой, Островский, Некрасов, – они явно такое мнение разделяли. «Воруют-с» – мнение не только и не столько о каком-то отдельном слое народа или какой-то группе людей, это выраженное в одном кратком афоризме представление об особой вороватости народа в целом, об «особом» характере русского предпринимательства, воровстве, как неотъемлемой части русского государства и общественных отношений. Корни мифа Воровство в старину означало всякое преступное действие: поджог, притоносодержательство, подлог, преступления государственные и проч.     Энциклопедия Брокгауза и Ефрона, 1892 г. Возможность украсть создает вора.     ФРЭНСИС БЭКОН, английский мыслитель Ни один народ никогда, ни в какие времена не мог бы изначально относиться к самому себе как к вороватому и нечестному. Иначе он просто не мог бы совершить решительно ничего не то что великого, а даже самого обыденного повседневно-бытового. Как практически во всех случаях, генезис и этого мифа восходит к описаниям иностранцев: уже знакомых нам путешественников XVI–XVII веков. «…Они очень наклонны ко злу, легко лгут и воруют», – сообщал Барберини[7 - Путешествие в Московию Рафаэля Барберини в 1565 году // Сын отечества. Часть III, № 7. 1842.]. «Они отличаются лживым характером… Москвичи считаются хитрее и лживее всех остальных русских…» – уверенно пишет Герберштейн[8 - Герберштейн С. Московия. М., 2007.]. Естественно, нет смысла спрашивать, где именно и у кого «считается», что москвичи хитрее и лживее остальных русских. Так же бессмысленно уточнять, хитрее ли русские, чем немцы или, скажем, датчане. Определенность в вопрос вносят Штаден, немец, ставший опричником, и Ульфельд, посланник Датского королевства в Московии (XVI в.). Штаден полагает, что купцы и деловые люди Московии «все время лгут и очень легко обманывают», что им нельзя давать в долг – не вернут, а всякие оставшиеся на миг без присмотра ценности непременно будут разворованы. После этого наш честный и глубоко порядочный Штаден тут же живописует, как он присваивает общее состояние нескольких партнеров по торговле и незаконно скрывается из Московии[9 - Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника. М., 1925.]. Да и появляется Штаден в Московии, наплетя с три короба московитским чиновникам о своих великих ратных делах и о своей политической «значимости» при «лучших европейских дворах». Московиты, раскрыв рты, верили во все сказанное, вызывая у Штадена отвратительную усмешечку столичного люмпена, потешающегося над доверчивостью провинциальных «лохов». Ульфельд рассказывает, как его обокрали в Риге – тогда городе, вообще-то, сугубо немецком. В Риге не то что русских в помине не было, даже местных – латышей, точнее, латгалов, ливов и пр. «сельское мужичье» просто на порог не пускали. Это не мешает Ульфельду сделать вывод, что «эти русские» (Оh, those Russians! – будут из века в век с тех пор повторять иностранцы) «хитры, лукавы, упрямы, невоздержанны, сопротивляющиеся и гнусны, развращенные, не говоря бесстыдные, ко всякому злу склонные, употребляющие вместо рассуждения насилие…» И невероятные воры, конечно же[10 - Ульфельд Я. Путешествие в Россию датского посланника Якова Ульфельда в XVI в. М., 1889.]. Столь далеко идущие выводы сделаны о стране и народе, которые как будто ничем посланника не обидели. А вот по поводу немцев-рижан и народов Прибалтики такие же выводы почему-то не делаются… Логика железная! В Риге обокрали – но все равно немцы честные. В Москве пальцем не тронули – но я же знаю, что московиты – известные ворюги. Вспоминаю в этой связи, как в 1999 году повезло побывать в нескольких странах Латинской Америки. Напутствия в турагентстве, а также друзей-дипломатов свелись к одному: как будете в Бразилии, особенно в Рио-де-Жанейро, держите ухо востро, воруют невероятно, оглянуться не успеете, как лишитесь денег, вещей и чемоданов заодно. Истории об изобретательности и наглости бразильских воров рассказывали самые невероятные, особенно что касается воровства на пляжах Копакабаны. Мы и держали. И ничего, ни у кого в нашей большой группе – ни малейшей пропажи за неделю. Зато в тишайшей и добропорядочнейшей Аргентине в эту же поездку у меня стащили часы. Не успел оглянуться, причем, что забавно, именно на самом респектабельном пляже. Еще один иноземный посол, на этот раз из Голландии, Фан-Кленк, рассказывает, как его обманули в Москве – всучили негодную шкурку соболя с вылезшей шерстью. Нехорошо, кто спорит? Но почему уважаемый дипломат распространяет сильные эпитеты на весь народ и считает, что все русские – жулики и воры?[11 - Фан-Кленк К. Посольство Кунрада Фан-Кленка к царям Алексею Михайловичу и Федору Алексеевичу. СПб., 1900.] Скоро мы увидим, что о нравственных качествах русских есть и совершенно другие высказывания иностранцев. Но именно негативные оценки (по большей части мало доказательные и пристрастные) были любовно собраны, сочтены за истину в последней инстанции и легли в основу мифа о неискоренимой русской вороватости. Почему? Наверное, механизм тут принципиально такой же, как и механизм создания других черных мифов о России. Есть люди, иногда непонятливые иностранцы, а иногда разобиженные на жизнь соотечественники, которые сказали о нашей стране и нашем народе некие обобщенные гадости. И есть другие люди, которые их с большим мазохистским удовольствием повторяют, постепенно превращая чужую злобную остроту или литературный анекдот в истину в последней инстанции. Со временем мы даже научились не только жить с таким представлением о самих себе, но даже ловко выворачивать этот миф, превращая русскую склонность к криминалу чуть ли не в достоинство. А если и не в достоинство, то, по крайней мере, в некую вполне приличную, не очень мешающую жить национальную особенность. Возьмем хотя бы «Алтын-толобас», книгу господина Чхартишвили[12 - Акунин Б. Алтын-толобас. М., 2003.]. Повествование в романе ведется в двух временны?х пластах: в XVII веке и в наши дни. В XVII веке в Россию приезжает завербованный иноземец, немец Фон Дорн. Не успел он пересечь границу, как на первом же постоялом дворе его обокрали. Разумеется, за границей с путешественником никак не могло произойти ничего подобного. А у нас это норма, что поделаешь. Фон Дорн находит один выход из положения: принимается продолжительно и пребольно дубасить вероятного преступника. И возвращает украденное! Дальнейшие приключения Дорна в том же духе: он забывает поднести «подарки» чиновникам – ведь за границей, «во всех цивилизованных странах», взяток не берут, все честные. А у нас, понятное дело, национальные традиции такие. И опять обижают Фон Дорна, приходится прибегать к высокопоставленным покровителям. В XX веке отдаленный потомок Фон Дорна, британский подданный Фандорин опять приезжает в Россию. И с ним происходит то же самое! Не успели колеса поезда застучать по русской территории, как его обокрали. Действия те же: насилие над предполагаемыми ворами, возвращение украденного. И далее – невероятное количество криминальных приключений. Мафия, перестрелки, ночные клубы, заказные СМИ, наемные суперкиллеры, «стрелки», бандитские бани и «терки» в ресторанах, крестные отцы и т. д., и т. п. Все это в Москве, конечно же… Приключения и предка, и потомка выглядят скорее весело, чем страшно, но образ страны рисуется… понятно какой. Получается, мы и правда отличаемся от Запада невероятной криминогенностью да многовековыми преступными наклонностями. Нигде нет и никогда не было ничего подобного нашему «беспределу». Жить здесь нужно не по законам, а только «по понятиям», приспосабливаясь к «вековым» обычаям русских. Тогда и воры не опасны, и даже профессиональный киллер, которому «заказали» Фандорина XX века, оказывается симпатягой. Приятный в целом парень, просто работа такая. И вообще, мы славные ребята… Хоть и жулики. Не зря же и Фон Дорн в XVII веке, и его далекий потомок Фандорин в XX навсегда остаются в России. Здорово придумано! Не отрицая того, что русские – вор на воре, никакого закона в стране не было и нет, автор умудряется все равно создать привлекательный образ России, только как бы «от обратного». Диву даешься. Здесь мы выходим на еще одну удивительную особенность русской интеллигенции. Оправдание преступников – А ты!.. Ты – вор! Джентльмен удачи… Украл, выпил – в тюрьму! Украл, выпил – в тюрьму! Романтика!     Из фильма «Джентльмены удачи» Русская интеллигенция исстари вообще не очень видела разницу между добропорядочным гражданином и жуликом. Для городских интеллигентов вор, крестьянин, рабочий, мещанин, купец как-то не сильно различались. Все они сливались в одну смутную массу «народ», и по одним легко судили о других. Хитров рынок и его обитатели. 1900-е гг. Почитайте Гиляровского «Москва и москвичи» о Хитровке. Потом прогуляйтесь в одиночку в районе Солянки – Маросейки – набережной Яузы теплой летней ночью. Не поверите, но, как говорил бессмертный энтэвэшный Хрюн: «Вставляет» Гиляровский описывает поразительную вещь, как московские «интеллигенты» умилительно просят его съездить с ними на Хитровку, Кулаковку, в притоны Сухаревки, в разного рода подозрительные кабаки и сомнительные кварталы для того, чтобы… пообщаться с отбросами общества: нищими, ворами и бродягами[13 - Гиляровский В. А. Москва и москвичи. М., 2007.]. Своего рода «хождение в народ», правда, весьма комфортное – близко от дома, ночуем «у себя», – дешево и сердито. Здесь проявляется любопытное отличие российского интеллигента от европейца: никогда бы не пришло в голову британцу искать общения с народом на «Дворе отбросов», а французу – на «Дворе чудес». Напомню, что «Двор отбросов» – район Лондона, в котором, если верить «Принцу и нищему» Марка Твена, жили бродяги и люмпены, а «Двор чудес», по описаниям Виктора Гюго в «Соборе Парижской Богоматери» (также достаточно подробно и ярко он описан в «Анжелике» А. и С. Голон. – Ред.), был аналогичным местом в Париже. Хотя отметим: со временем нравы меняются. Например, в начале уже нашего XXI века в странах «золотого миллиарда» появилось новое забавное туристическое направление. Пресытившиеся европейские бюргеры и американские пенсионеры готовы заплатить немалые деньги, чтобы в сопровождении профессиональных гидов посетить… самые нищие районы мира. Особой популярностью пользуются индийские кварталы бедноты и бразильские фавеллы. Правда, в последнем случае туристическая группа передвигается в сопровождении усиленного наряда спецназа. Я как-то сам в составе тургруппы совершил трехчасовую прогулку даже не по трущобам, а по самым обычным «нетуристическим» кварталам индуистского паломнического центра – Варанаси, «города мертвых». Что сказать?.. Ощущения на бумаге передать сложно… Главное желание во время прогулки – ни в коем случае никакой частью тела ни к чему не прикоснуться, поскольку кажется: только дотронься до чего-нибудь – и все, умрешь в страшных мучениях от всех известных и неизвестных медицине заразных болезней одновременно. В общем, впечатления не для слабонервных. Зато русские современники Гиляровского почему-то искали «настоящий народ» на Хитровом рынке и, видимо, судили о народе в целом также по обитателям этого мрачного места. Вспомним, как народники конца XIX века считали бродяг и воров самой обычной, «неотъемлемой» частью народа. Соответственно, и народу они легко приписывали такое же отношение к блатному миру… Хотя сам народ, крестьяне, надо думать, были с ними совершенно не согласны. Можно привести много самых фантастических представлений, которые городские умники приписывали народу. Взять хотя бы отношение к Степану Разину. В русском «трудовом крестьянстве» вообще-то никогда не жаловали уголовников, посему убийца и грабитель Разин никогда не был ни героем, ни образцом для подражания, ни объектом восхищения. Никто и никогда в русской деревне не пел о нем песен, с почетом Разина не вспоминал и «подвигов» его воспроизводить не собирался. В народном сознании Степан – страшный преступник, поправший все законы божеские и человеческие. В середине XIX века русские фольклористы собирают сказания народа и обнаруживают: нет на самом деле никаких ни сказок, ни былин, ни историй о «положительном» народном герое Стеньке Разине-казаке. Есть устрашающие рассказы о его жестокости, о кровавых и мрачных деяниях. Народная молва помещала Разина строго в ад, и наказание ему было определено под стать грехам: вечно грызть раскаленные кирпичи. И что же? Интеллигенция устыдилась и одумалась? Нет. Напротив, она сама создала странный романтический культ разбойника. История такая. В книге некоего голландца Яна то ли Стрейса, то ли Стрюйса «Три путешествия» описано, как Степан Разин утопил в Волге некую взятую в полон персидскую барышню. Книга была издана еще во времена Алексея Михайловича Романова в Амстердаме, потом переводилась на многие языки. На русском книга вышла в Москве только в 1935 году[14 - Стрейс Я. Я. Три путешествия. М., 1935.]. Этот Стрейс-Стрюйс с 1668 года работал парусным мастером в России и находился в Астрахани во время разинского бунта. Б. Кустодиев «Степан Разин». 1918 г. В 1824 году в журнале «Северный Архив» в статье о путешествии Стрейса был воспроизведен фрагмент из его книги: «…Мы видели его [С. Разина] на шлюпке, раскрашенной и отчасти покрытой позолотой, пирующего с некоторыми из своих подчиненных. Подле него была дочь одного персидского хана, которую он с братом похитил из родительского дома во время своих набегов на Кавказ. Распаленный вином, он сел на край шлюпки и, задумчиво поглядев на реку, вдруг вскрикнул: «Волга славная! Ты доставила мне золото, серебро и разные драгоценности, ты меня взлелеяла и вскормила, ты – начало моего счастья и славы, а я, неблагодарный, ничем еще не воздал тебе. Прими же теперь достойную тебе жертву!» С сим словом схватил он несчастную персиянку, которой все преступление состояло в том, что она покорилась буйным желаниям разбойника, и бросил ее в волны. Впрочем, Стенька приходил в подобные исступления только после пиров, когда вино затемняло в нем рассудок и воспламеняло страсти. Вообще он соблюдал порядок в своей шайке и строго наказывал прелюбодеяние»[15 - Смолицкие В. и Г. История одного песенного сюжета // Народное творчество. – 2003. – № 6.]. Василий Суриков во время работы над картиной «Степан Разин». 1906 г. Большевистские историки продолжили либеральную традицию интеллигенции XIX в. Сотворили из серийного убийцы Разина икону борца за народное счастье История, что и говорить, впечатляющая. К этому сюжету обращались не раз, в том числе и А. С. Пушкин. …Как на лодке гребцы удалые, Казаки, ребята молодые. На корме сидит сам хозяин, Сам хозяин, грозен Стенька Разин, Перед ним красная девица, Полоненная персидская царевна. Не глядит Стенька Разин на царевну, А глядит на матушку на Волгу. Как промолвит грозен Стенька Разин: «Ой ты гой еси, Волга, мать родная! С глупых лет меня ты воспоила, В долгу ночь баюкала, качала, В волновую погоду выносила. За меня ли молодца не дремала, Казаков моих добром наделила. Что ничем тебя еще мы не дарили». Как вскочил тут грозен Стенька Разин, Подхватил персидскую царевну, В волны бросил красную девицу, Волге-матушке ею поклонился[16 - Пушкин А. С. Собр. соч. в X т. Т. III. М., 1949.]. Но его «Песни о Стеньке Разине» распространения не получили. «Ту самую», впитанную с молоком матери каждым русским человеком песню о Разине, живописующую убийство ни в чем не повинной девушки, начали петь после того, как Д. Садовников, популярный в те годы фольклорист, этнограф и поэт, создал два цикла стихов о Степане Разине: «Из волжских преданий о Стеньке Разине» и «Песни о Стеньке Разине». Популярной песня стала уже в конце XIX века. Ее исполняли такие знаменитости, как Федор Шаляпин и Надежда Плевицкая. Если задуматься над текстом и смыслом, это очень странная песня[17 - Здесь и далее приводятся именно песни про Степана Разина. Они несколько отличаются от исходных текстов, но сути это не меняет.]. На переднем Стенька Разин, Обнявшись, сидит с княжной, Свадьбу новую справляет, Сам веселый и хмельной. А она, закрывши очи, Ни жива и ни мертва, Молча слушает хмельные Атамановы слова. В описании Стрейса атаман Разин утопил княжну, принося Волге своего рода человеческую жертву, мрачное языческое жертвоприношение. Однако у Садовникова иначе. У него дружина, соратники, усомнились: а может, их вождь уже не с ними? Может, очарованный прелестями заморской дивы, уже стал другим? Не как раньше, не «разделяет их общие интересы»?! Позади их слышен ропот: – Нас на бабу променял, Только ночь с ней провожжался, Сам наутро бабой стал. Чего ради возмущение? По какому поводу? Само по себе столь злобное отношение к женщине не характерно ни для крестьян, ни для казаков, ни тем более для дворян… Ни для кого. Страх, что, влюбившись, вожак «обабится», струсит, потеряет мужские качества, свойственен[18 - Опять же, если верить ставшему в России вдруг безумно популярным «воровскому» фольклору.] только одной категории людей – уголовникам. Но в песне эта психология не отрицается, не осуждается – она приветствуется. Разин ее разделяет полностью и целиком. Этот ропот и насмешки Слышит грозный атаман И могучею рукою Обнял персиянки стан. Брови черные сошлися — Надвигается гроза, Алой кровью налилися Атамановы глаза. – Ничего не пожалею, Буйну голову отдам, — Раздается голос властный По окрестным берегам. – Волга-Волга, мать родная, Волга, русская река, Не видала ты подарка От донского казака! Чтобы не было раздора Между вольными людьми, Волга, Волга, мать родная, На, красавицу прими! Мощным взмахом поднимает Он красавицу-княжну И за борт ее бросает В набежавшую волну. – Что ж вы, братцы, приуныли? Эй ты, Филька, черт, пляши! Грянем песню удалую На помин ее души! Явно по мотивам подобных песенок создана и знаменитая картина Сурикова: Разин на ней тоже выведен эдаким народным героем. Сидит в элегическом раздумье, наверное о тяжелой народной доле и как бы ее облегчить. Впрочем, может, просто с похмелья дремлет. Или вот песня «Утес», творение полузабытого поэта А. А. Навроцкого. Стихи сочинены в 1870 году, позднее сам автор положил их на музыку, и они стали «народной песней, широко распространенной в революционных кругах»[19 - Большая Советская Энциклопедия. Вып. 2. Т. 29. М., 1954.]. Есть на Волге утес, диким мохом порос Он с вершины до самого края, И стоит сотни лет, только мохом одет, Ни нужды, ни заботы не зная. На вершине его не растет ничего, Только ветер свободный гуляет, Да могучий орел там притон свой завел И на нем свои жертвы терзает. Из людей лишь один на утесе том был, Лишь один до вершины добрался, И утес человека того не забыл — И с тех пор его именем звался. И хотя каждый год по церквам на Руси Человека того проклинают, Но приволжский народ о нем песни поет И с почетом его вспоминает. Раз ночною порой, возвращаясь домой, Он один на утес тот взобрался И в полуночной мгле на высокой скале Там всю ночь до зари оставался. Много дум в голове родилось у него, Много дум он в ту ночь передумал, И под говор волны средь ночной тишины Он великое дело задумал. …И поныне стоит тот утес и хранит Он заветные думы Степана; И лишь с Волгой одной вспоминает порой Удалое житье атамана. Но зато, если есть на Руси хоть один, Кто с корыстью житейской не знался, Кто неправдой не жил, бедняка не давил, Кто свободу, как мать дорогую, любил, И во имя ее подвизался, Пусть тот смело идет, на утес тот взойдет И к нему чутким ухом приляжет, И утес-великан все, что думал Степан, Все тому смельчаку перескажет[20 - Навроцкий А. А. Утес Стеньки Разина // Любимые песни и романсы. СПб., 2002.]. Нет и не может быть ничего более нелепого и дикого, чем считать эти сочиненные интеллигентами песни о Разине «народными». А культ Разина – проявлением истинно народного духа, мечтой народа о безнаказанном разбое и грабеже. Кадр из фильма «Ленин в 1918 году». Режиссер М. И. Ромм. 1939 г. «Если враг не сдается, его уничтожают», – сказал как-то писатель-гуманист Максим Горький Это Навроцкий, Суриков и Шаляпин видели Разина героем, которого «с почетом вспоминает» весь народ. Но эти интеллигенты-романтики путали разбойников и народ. Сам народ твердо понимал, кто есть кто, и себя с уголовными не смешивал. Вот у Достоевского в «Записках из мертвого дома» как-то непонятна грань между преступником и случайно попавшим на каторгу человеком. Украл? Дело житейское. Не за то сажают, что воровал, а за то, что попался. В каждом человеке сидит палач. Так уж он устроен, человек. Преступник у Достоевского оказывается даже лучше обывателя, он хоть честно сознается, что он вор. У Максима Горького «положительный» вор Челкаш однозначно противопоставляется «отрицательному» крестьянскому парню. Вор порядочнее, приличнее. Честен хотя бы по отношению к своим[21 - Горький М. Челкаш // Горький М. Рассказы. Очерки. Воспоминания. Пьесы. М., 1975.]. Надо сказать, что нашу интеллигенцию ждал неприятный сюрприз: проникнувшись духом солидарности со всеми осужденными «преступным царизмом», большевики объявили уголовников «социально близкими» элементами. Это когда, оказавшись в сталинских лагерях, она попадала в лапы «социально близких» авторитетов, на которых опиралась лагерная администрация. Особняк Рябушинского в стиле модерн, построенный архитектором Ф. Шехтелем. Власть обласкала пролетарского писателя, вернувшегося из эмиграции. Предоставила Горькому, например, неплохую жилплощадь в центре Москвы – бывший особняк миллионщика Рябушинского. Сейчас там музей-квартира писателя Вот тут несчастная обманувшаяся интеллигенция и взвыла! Как будто глаза открылись! Вдруг выяснилось, что нет «на зоне» никакой романтики, никакой классовой близости. Уголовные отбросы общества, они что при царе, что при Советах – отбросы. Первые книги, в которых уголовный мир выведен однозначно отвратительным, богомерзким, двуличным, глубоко бесчестным, лишенным всякого человеческого лица, написаны именно в СССР – почитайте А. Солженицына[22 - Солженицын А. И. Малое собрание сочинений (в 8 тт). М., 1990–91.], В. Шаламова[23 - Шаламов В. Т. Колымские рассказы. М., 2007.], Ю. Германа[24 - Герман Ю. Один год. Л., 1965.]. Вывод прост: как и во всех других случаях, миф «благополучно» живет до тех пор, пока выдумщики не сталкиваются с собственной выдумкой. Вольно выдумывать сказки про благородных разбойников и их мир, поглядывая на него из окон квартиры в благополучном районе: в печке «стреляют» дрова, в чистой комнате за кофе с коньяком сидят вежливые образованные люди, под окном прохаживается городовой… А вот когда эти сказочники оказались в одном бараке с настоящими уголовниками – тут-то миф мгновенно рассеялся… Как это обычно и происходит с мифами при столкновении с действительностью. А в середине – конце XX века уже совсем другие поколения русских интеллигентов вдруг… начали петь блатные песни. Невероятно проникновение в язык уже самих слов из жаргона уголовников: «блат», «беспредел», «по понятиям». А сам «бандитский фольклор»… Как невероятно популярен стал он в 1960—80-е годы в среде студентов и интеллигенции самого разного уровня и направления! Из всех русских бардов разве что супруги Никитины да Булат Окуджава подобных песен не сочиняли и не распевали. Долгое время на них строил свои выступления народный кумир Высоцкий, пока не обрел собственный голос. Да и, в общем, почти все барды в этом жанре хоть раз да отметились. У нас часто объясняли с умным видом, что все дело здесь в особой преступности режима Сталина. Мол, если 10 % мужского населения побывало в лагерях, что ж удивляться? Ясное дело, интеллигенция прониклась мировоззрением окружения, в которое попала. Действительно ли это так? Что же случилось с интеллигенцией?! Какая блатная муха их укусила?! А никакая. Думаю, как раз все было наоборот. В жизнь пришло поколение, которое не получило «прививки» в виде блатарей, «косящих» под анархистов и получивших мандат на грабежи от имени Совдепии. Или в виде лагерного надзирателя из уголовных. А психология у них принципиально не изменилась: как они считали уголовных частью народа, так и продолжали считать. И как только ГУЛАГ подзабыли – радостно запели блатные песни. В общем, тут даже не один, а два связанных между собой мифа: и об особой исконной вороватости русских (Скифы мы! Азиаты! Ермаки! Казаки – воры – разбойники! Не честные голландские купцы, не английские моряки, не французские мушкетеры – что поделать!), и о том, что «в самом» народе никогда и не проводилась грань между честным тружеником и ворюгой. Миф и есть миф! Как и во всех остальных случаях, его можно и должно испытать строгим историческим знанием, требовать не эмоций и не «мнений», а фактов. Действительно… Кто же, что, у кого и когда именно украл? Чтобы понять, где истина, а где вранье, ответим на заданные вопросы, конкретные и простые. Глава 2 Репутация купцов и воинов Древней Руси В Новгороде, как и везде на Руси, можно оставлять золото или другие ценные вещи на улицах и в кабаках.     АДАМ БРЕМЕНСКИЙ, германский купец Торговцы, воины, разбойники Для нас грань, разделяющая разбойника и торговца, очевидна. В древности было не так. Герои Гомера, храбрые греческие мореплаватели, открыватели тогдашнего мира, то торговали, то грабили корабли в открытом море и прибрежные поселения. Так же поступали почти все мореплаватели Средневековья. Купец тогда носил меч не для форса, а чтобы отбиваться от грабителей и диких племен. И он же легко обнажал меч, если представлялась возможность легко поживиться чужим добром. Насколько морской разбой (и вообще грабеж) был делом обычным, показывает хотя бы история появления в храме Новгородской Софии так называемых Сигтунских ворот. Названы они так в честь города Сигтуна в Швеции. В самой Сигтуне эти ворота появились вследствие грабежа. Их сделали мастера немецкого города Бремена (того самого, откуда «бременские музыканты»), правильнее ворота было бы называть именно «бременскими». Сигтунцы атаковали город Бремен, сняли ворота с петель, увезли к себе. Новгородцы напали на Сигтуну, чтобы в свою очередь тоже спереть эти ворота. Но оказалось, их опередили!!! Ворота уже похищены эстами. Новгородцы все-таки сожгли с досады Сигтуну и кинулись вдогонку за эстами, возвращавшимися с воротами домой. Догнали, вступили в морское сражение и ворота-таки отняли. В итоге новгородцы, четвертые (или пятые уже?) владельцы ворот после Бремена, удержали их за собой. Вот почему Сигтунские ворота из немецкого города Бремена до сих пор красуются в храме Софии Новгородской. Историки и искусствоведы радуются, как хорошо они вписываются в архитектурный ансамбль. Отметим, что и Бремен, и Сигтуна, и Новгород – отнюдь не какие-то бандитские притоны и морские базы пиратов Карибского моря, а самые что ни на есть добропорядочные купеческие города. Вопрос: как оценивали иноземцы русских купцов? Как бандитов с большой дороги? Нет. По всем сведениям – очень высоко. Ничего даже отдаленно похожего на поток неприязни и обвинений в вороватости, зазвучавший после XVII столетия. Сигтунские, они же Магдебургские ворота. Храм Софии Новгородской И скандинавы, и мусульмане, бывавшие на Руси, высоко отзывались как раз о тех качествах русских, которых, по их мнению, самим скандинавам порой сильно недостает. Русские выступают людьми честными и надежными, которым можно верить на слово, доверять большие суммы и которые умеют вести дела – с размахом и толково[25 - Рыдзевская Е. А. Русь и Скандинавия. IX–XIV вв. М., Наука, 1978.]. Так же отзываются о русских и мусульмане[26 - Гаркави А. Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских (с половины VII в. до конца Х в. по Р. Х.). СПб.: Сытин, 1870.]. Береговое право На русских сильное впечатление производило так называемое береговое право… Эта европейская правовая норма официально устанавливала: властитель побережья может присвоить все, что выбросило море после кораблекрушения. Даже спасшиеся люди: пассажиры, матросы, капитан, – теоретически становились собственностью хозяина побережья. Он имел право их убить, обратить в рабство или (если будет в хорошем настроении) отпустить за выкуп. В XII веке флот короля Ричарда Львиное Сердце собирался в очередной крестовый поход, однако часть кораблей была отнесена штормом к Кипру. Согласно действовавшему тогда общеевропейскому береговому праву, английский флот, причаливший к берегам Кипра в поисках спасения, был конфискован и реквизирован. Находившихся на борту рыцарей арестовали и попытались получить за них выкуп. Новгородцы тоже ангелами во плоти не были, но этот «старый добрый» европейский обычай казался им совсем уже перебором. Однако в глазах жителей Европы грабеж кораблей, разбившихся возле побережья, вообще не являлся преступлением. Береговое право отменили в Италии только в XII веке, в Англии и во Фландрии – спустя еще 100 лет. И то «выборочно». То есть только по отношению к кораблям богатой и могучей Ганзы. Сделали это, полагаю, из соображений не столько гуманизма, сколько собственной безопасности: ганзейцев, их товары и пассажиров грабить было опасно – а то ведь города Ганзы могут, скинувшись, двинуть немалое войско[27 - В Норвегии по сей день живы мрачные легенды о том, как жители берега истребляли поголовно всех спасшихся после кораблекрушения: именно для того, чтобы Ганза ничего не узнала. Так закон оборачивался против тех, кого он должен был защищать.]. На фоне этой практики совершенно удивительным выглядит договор руссов с Византией в 911 (!) году. Одним из пунктов этого договора был отказ от берегового права! В те времена купцы плавали целыми караванами – так спокойнее. Уже на порогах Днепра их подстерегали кочевые племена и разбойничьи шайки. О масштабе грабежей говорит хотя бы убийство князя Святослава: если самого «верховного» князя Руси, прославленного воина, пусть и с «малой дружиной», печенеги смогли подстеречь и убить посреди известного торгового пути, что же говорить о мирных купцах?! Русско-византийский договор 911 года – первый в своем роде. И неплохо бы запомнить, как наши разбойные предки хотели извести береговое право, а цивилизованная Европа его лелеяла, сохраняя… еще несколько столетий[28 - Кстати, в те суровые времена прибрежное пиратство европейцы тоже не считали преступлением. Эстонский остров Сааремаа немцы называли Осел (Эзель). На этом острове в метельные штормовые ночи на некоторых башнях специально зажигали фонари, чтобы торговые корабли в море принимали огни на разбойничьих башнях за маяки и правили прямо к ним, в руки пиратов.Известный деятель белого движения барон Роман Федорович Унгерн фон Штернберг любил рассказывать о своем предке, который таким способом заманивал корабли (Демиденко М. Барон Унгерн – белый рыцарь Тибета. М., 2004). (Прим. науч. ред.)]. Русским – верить! Все существо его протестовало против этого; красть он не мог. Он крал, и ему было стыдно.     И. ИЛЬФ, Е. ПЕТРОВ «Двенадцать стульев» Не только Новгород – многие земли и города Руси вели оживленную торговлю с Европой. Через Богемию-Чехию и Польшу, через Галич и Львов шла торговля с Германией[29 - Раффенфельштадтское таможенное установление 906 г. содержит упоминание о русских купцах. (Прим. науч. ред.)]. Хронист Титмар из Мерзебурга (975—1018) подчеркивал богатство Руси и ее торговые обороты. Он считал русских очень приличными людьми и надежными партнерами. Каноник Адам из Бремена в книге «Деяния епископов Гамбургской церкви» называл Киев соперником Константинополя и украшением христианского мира. Он описывал Киев как город, где жители ведут себя нравственно и не нарушают десяти заповедей – даже язычники там не воруют и не грабят. «Анналы» Ламберта Херсфельда написаны около 1077 года. В них содержится много сведений о Руси и отзывы о ней тоже только в самых лучших тонах. Русские считаются людьми глубоко порядочными, их слово надежно. В этом, говорится, отличие русских от скандинавских язычников и жителей Юга[30 - Памятники истории Киевского государства IX–XII вв. Сборник документов, подготовленных к печати Г. Е. Кочиным. Л., Изд-во АН СССР, 1936.]. Германские купцы издавна хорошо знали русских. Еще до монгольского нашествия был подписан торговый договор между Смоленском и немецкими городами Бременом, Дортмундом, Гронингеном, Сестом, Мюнстером, Любеком и Ригой. Немецкие купцы часто приезжали в Смоленск, некоторые жили в нем постоянно. У них там была даже своя церковь. Новгородцы не только ждали к себе купцов-гостей, но и сами регулярно плавали по морю в Данию, в Любек и в Шлезвиг, основали свою колонию на острове Готланд. К. Васильев «Садко и Владыка морской». 1974 г. Былинный герой Садко – конечно, самый знаменитый новгородский купец. Вот так центральным персонажем народного эпоса стал предприниматель Итак, воистину удивительное дело! Почему-то немцы очень высоко оценивают русских коллег. Они не только не считают наших предков нечестными и вороватыми, но наоборот, отдают им предпочтение перед «своими». В 1187 году император Священной Римской империи германской нации Фридрих I даровал равные права на торговлю в Любеке голландцам и русским. Тем самым он предпочел русских корпорациям немецких купцов из других городов, фламандцам и датчанам. Почему? А потому, что «русским можно верить за их отменную честность и справедливость». Видимо, честность и справедливость купцов из Дании и Фландрии император считал не столь отменной. Интересно, а читали ли его указ Герберштейн, Ульфельд и Фан-Кленк? Штаден-то наверняка не читал, увлеченный воровством и грабежами. Ганза дает русским привилегии В конце XIV века Ганзейский союз (от средненемецкого Hanse – союз, товарищество) включал больше сотни городов и контролировал львиную долю торговли в масштабах Европы. Столицей Ганзы был город Любек – тот самый, привилегию на торговлю в котором дал русским сам германский император. Основой торговли и финансовых операций Ганзы были конторы в Брюгге (Фландрия), Лондоне, Бергене (Норвегия), Венеции, Новгороде. Любек – основной перевалочный пункт на сухопутном и речном пути из бассейна Балтики в Северное море. Новгород лежал в начале торговых путей, связывающих Балтику с Черным и Каспийским морями, Восточную Европу с Западной. Именно Ганза определяла движение товаров и сырья по всей Европе, посредничая между всеми центрами ремесла и торговли. Италия поставляла шелк, ткани, Фландрия, Англия и Северная Германия – сукна, Южная Германия, Англия и Скандинавия – металлы, Северная Германия и запад Франции – соль, Швеция – медь, Норвегия – рыбу. Из стран Восточной Европы везли в основном воск, мед и пушнину. Центральное место в Ганзе занимали немецкие города, а главными были немецкие купцы – посредники. Наивно считать средневековых купцов чем-то вроде современных предпринимателей. Торговать «с заграницей» мог не всякий желающий, а только получивший особое разрешение, привилегию города или корпорации. Политика Ганзы во всех странах была проста: монополия немцев, система разрешений и сдержек. Ганза жестко давила английских, фламандских и голландских купцов. Страх перед конкурентами? Не только… В Ганзе почему-то считалось, что англичане и голландцы не умеют учитывать интересов партнеров, не «живут вместе с другими», а всегда держатся сами по себе. Ганза монополизировала торговлю с Новгородом. Только члены Ганзы имели право учить русский язык, торговать с русскими, а самое главное – давать русским ссуды деньгами или товаром. Почему?! Оказывается, русские – очень надежные партнеры, они всегда отдают долги и со всеми процентами. Ссудить русскому купцу денег считалось выгодным дельцем. В Ганзе действовал закон, согласно которому проторговавшийся русский купец не мог быть арестован ни в этом, ни в любом другом городе Ганзейского союза. Это может показаться странным. Действительно, почему? Средние века – время очень жестокое. Если суд устанавливал, что купец не может отдать долги, его могли приговорить даже к смертной казни, к пыткам раскаленным железом или отсечению рук и ног. Долговая тюрьма – каменный застенок или земляная яма, где «дебитор» был обречен сгнить заживо, – это еще далеко не самый страшный результат работы средневековых судебных исполнителей по взысканию просроченных задолженностей[31 - Достоверный факт: германский архитектор, построивший один из храмов Кракова, не смог вовремя отдать ссуду. Он не отказывался от долга, только просил отсрочки. И тогда по приговору суда мастер, построивший прекрасный храм, был ослеплен. Рукой палача ему на базарной площади выжгли оба глаза раскаленным прутом. Естественно, после этого заимодавец уж точно не получил обратно своих денег. (Прим. науч. ред.)]. Только вот финансово несостоятельного русского купца почему-то не казнили и не истязали. Его отправляли домой, в Новгород, чтобы он мог опять начать бизнес и со временем отдать долги. Таких правил в Ганзе не было по отношению ни к кому – ни к немецким, ни к английским, ни к шведским, ни к голландским, ни к фламандским коллегам. Привилегия русским, однако. И еще одна деталь… Думаю, достаточно важная. Конторы Ганзы располагались в разных городах, в том числе в норвежском Бергене и в Новгороде. Старшие купцы в конторах бдительно наблюдали за нравственностью своих приказчиков. Считалось важным, чтобы взрослые парни ни в коем случае не крутили романы с местными уроженками. Почему – для нас сегодня непостижимо. Но следили за этим строго. Русские предлагают свой товар. Резная панель. Ок. 1400 г. Этот сюжет украшал скамью общины немецких купцов, торговавших в Новгороде Великом Так вот… В городе Бергене, втором по величине городе Норвегии после Осло, есть знаменитая ганзейская набережная. Она внесена в список Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО. На набережной сохранился дом, в котором находилась контора Ганзы, и комната, в которой должны были спать немецкие приказчики. Кровати у приказчиков были очень своеобразные… Эдакие то ли корытца, то ли гробики… специально так сделанные, чтобы в эту постель при самом сильном желании нельзя было положить еще одного человека. И только в одном городе – члене Ганзы кровати для приказчиков устраивались иначе, точнее, по-обычному: в Новгороде. Поскольку считалось, что новгородских барышень без женитьбы затащить в постель все равно невозможно. Глава 3 Репутация русской шляхты в Речи Посполитой …Родился в бедной, но честной семье.     Начало биографий многих исторических деятелей Запада О ком писал Генрик Сенкевич? Генрик Сенкевич воспевал Речь Посполиту, противопоставляя ее враждебной, грубой Московии. Его трилогия – величавая песня о гордой державе, ее взлете в начале XVII века и о том, как этой славной стране сломили хребет навалившиеся на нее бедствия. Первая часть трилогии, «Огнем и мечом», – о войне польской короны с Богданом Хмельницким и помогавшей ему Московией. Вторая, «Потоп», – название, принятое в Польше для обозначения периода войны со Швецией. Третья, менее у нас известная, «Пан Володыевский», – о войне с татарами и турками, завершившейся тем, что новый король Речи Посполитой Ян Собеский наголову разбил турок под Веной в 1683 году. Увы, именно с того времени Польша начала стремительно отставать, слабеть. Одна из причин – страна и народ истощились в бесчисленных войнах. Три поколения шляхты не жили, а воевали. Военное сословие оказалось выбитым на 80 %, заменить его было некем, а ведь именно шляхта была сословием государственных людей, железным обручем которых была скована Речь Посполита. Вторая причина – невероятные, сказочные привилегии той же шляхты. Таких привилегий не было у дворянства ни одной другой страны мира. Шляхта выбирала королей, выбирала вполне демократически. Всякое важное решение принималось на сеймах и сеймиках, то есть на съездах и съездиках шляхты. Каждый шляхтич, самый что ни на есть ничтожный, обладал «золотым правом» veto – запрета на любое решение правительства или решения целого съезда шляхтичей. Король издал указ, который лично мне не нравится? И я кричу «veto!» Запрещаю! И не пройдет решение, если его не одобрит вся поголовно шляхта, до последнего, самого нищего, шляхтича. Генрик Сенкевич Таким образом, положение об «общем согласии», «либерум вето» означало, что любой закон мог быть принят, только если все дворянство Польши не возражает. Шляхтич имел право на конфедерацию – то есть право на создание коалиций, направленных против (!) короля. Шляхтич имел право на рокош – то есть на официальное восстание против короля. Если казалось, что король, его чиновники или правительство нарушают золотые шляхетские вольности, «Рокош!» – кричал шляхтич, поднимаясь против короля. Собрались трое таких повстанцев – они уже имеют право создать какое-то подобие государства, Конфедерацию. Подобный избыток свободы, «шляхетские вольности» сделали Польшу не сильнее, а слабее соседей и привели к ее расчленению, разделам. Книги Генрика Сенкевича – страстный рассказ о том, какой прекрасной страной была Польша ДО трех разделов XVIII века. Неудивительно, что книги Сенкевича в XIX веке стали знаменем польских патриотов, их зачитывали до дыр, власти – пытались запрещать. В Пруссии дело доходило до изъятия уже выпущенных тиражей, более того – до арестов тех, кто эти книги читал… Вот только возникает вопрос: о ком писал Генрик Сенкевич? О поляках? И где именно происходит действие его романов? Ответим. В основном – на Украине. «Сечь, занимающая незначительное пространство, не могла прокормить всех своих людей, походы случались не всегда, а степи не давали хлеба казакам – поэтому масса низовцев в мирное время рассыпалась по окрестным селениям. Вся Украина была полна ими, и даже вся Русь!.. Почти в каждой деревне стояла в стороне от других хата, в которой жил запорожец»[32 - Сенкевич Г. Огнем и мечом. М., 1993.]. Генрик Сенкевич на банкноте в 500 000 польских злотых (1990 г.). Сенкевич был в Польше «нашим всем» даже во времена социалистической дружбы народов Дворовые девки главной героини, Оленьки-Александры, легко отличимы от панночек «по языку» – они не умеют говорить по-польски, а только по-русски. Анджей Кмитец, главный положительный герой романа – «хорунжий оршанский» – из Орши, что в современной Белоруссии. Этот «оршанский боярин» столь горячий патриот своей малой родины, что, не думая, зарубил на поединке поляка из Короны, который лишь ехидно поинтересовался, ходят ли оршанцы уже на двух ногах или еще на четырех? И дружина Анджея Кмитеца – вся из Оршанской и Смоленской земель[33 - Сенкевич Г. Потоп. Собр. соч. в 9 т. Т. 3. М., 1984.]. Януш Радзивилл, воевода Виленский, называется в романе еще и как «воевода русский»[34 - Там же.]. В общем, получается, что польский националист Генрик Сенкевич описывает подвиги не предков современных поляков, а русских людей, подданных короля Речи Посполитой, которые своей отвагой и мужеством не раз спасали судьбу этого государства. Более того… у Сенкевича нечаянно получается, что именно коренная польская шляхта все время трусит. Ударили казаки? И самыми сильными противниками казаков оказывается кто? – прибалтийские немцы-наемники и русское дворянство из Великого княжества Литовского и Русского. Шведы наводят пушки, атака шляхетской конницы захлебывается, как в детском стишке: …лошадь захромала – командир убит, Конница разбита – армия бежит. Враг вступает в город, Пленных не щадя… Все, конец… Польская шляхта уже готова пойти под руку шведского короля… Но не русская! Русские не предают. С неимоверными тяготами они останавливают шведский «потоп», затопивший Речь Посполитую. Скажете, это тоже миф, ненароком созданный талантливым пером польского писателя? Нет смысла даже разбираться. Важно – КАКОЙ миф! Какой полезный миф для нашего народа, если только его перевернуть с головы на ноги и правильно прокомментировать! Впрочем, как отмечают профессиональные исследователи того периода, исторические основания для этого мифа есть. Русская шляхта в Речи Посполитой была меньше развращена фантастическими привилегиями, чем польская, не была потому столь чванлива и высокомерна, была дисциплинированнее и отважнее. И что сейчас важнее всего – была честнее. Русские князья – Чарторыйские, Вишневецкие, Потоцкие, Сапеги – владели собственными частными армиями, в которых служили и коренные польские шляхтичи. Они были верной опорой для трона и считались людьми большой порядочности и честности. Избираемые польские короли, своего рода пожизненные президенты, не раз отмечали высокие достоинства русских – и боевые, и гражданские. В современной Польше об этом помнить не хотят. Зачем? Намного удобнее представить войны XVII века как войны передовой «польской» Польши с отсталой и дикой «русской» Московией. Напомню: Речь Посполита не была национальным государством поляков. Возникшая в 1569 г., она состояла из 2 частей, каждая со своей столицей. Корона – королевство Польское со столицей Краковом, и Княжество – Великое княжество Литовское и Русское со столицей в Вильно (Вильнюсе). Варшава изначально создавалась как общая столица всего государства. В современной Польше всех положительных героев Сенкевича считают именно что поляками. Но что можно поделать, если ВСЕ эти герои происходят с территории современных Украины и Белоруссии и сами о себе ясно заявляют – они русины. То есть русские. Глава 4 Репутация московских деловых людей и купцов Российской империи Не дал слова – крепись, а дал слово – держись!     Русская поговорка Деловой мир кондовой и дикой Московии У нас в истории России до XIX века как-то всегда получается, что россиянин прошлого – это или крестьянин-солдат, или дворянин-офицер, он же чиновник – дьяк в московском приказе либо сановник в Петербурге. Словом, или податное сословие, или государев человек. Ну, поднатужившись, вспомним еще «представителей духовенства»: попов, дьяков… как их там еще, почешем в затылке? А… вот еще – подьячих да монахов. О том, что дьяк и диакон – это не одно и то же, а подьячий – не есть помощник священника в церкви, вообще вспомнят единицы. Только особо интересующиеся вопросами церкви либо любители исторической литературы. Что же касается старорусских дельцов и предпринимателей, почему-то мы их не замечаем. Хотя было их немало, и роль их в жизни страны и народа огромна. В XVII веке правительство старалось помогать купцам. На взаимной, так сказать, основе. В случае государственной нужды купцы могли ссудить государству совершенно фантастические по тем временам суммы – тысячи и десятки тысяч рублей. Дойная корова тогда стоила рубль, изба – два или три рубля, так что эти тысячи рублей – деньги неправдоподобные, громадные. Настоящие состояния. Для удобства взимания налогов и организации самих купцов их объединяли в «сотни», закрепляли за сотнями права торговать определенным товаром, внимательно следили за соблюдением этих прав. Весь XVII век отличается огромным вниманием к торговле, к предпринимательству. Взять хотя бы Новоторговый устав 1667 года, созданный приближенным царя Алексея Михайловича Афанасием Ордин-Нащокиным. Согласно этому уставу, иностранцы платили сравнительно небольшие пошлины, но только если торговали оптом и в приграничных волостях. По мере продвижения в глубь страны и при переходе к розничной торговле пошлины вырастали и становились совершенно непосильными. Волей-неволей иностранцы продавали свои товары, не углубляясь в страну. Почему это важно? А потому, что еще Михаилу Федоровичу, отцу Алексея Михайловича, на Азовском соборе 1642 года посадские люди подали такую челобитную: «…А торжишка, государь, стали у нас гораздо худы, потому что наши торжишка на Москве и во всех городех отняли многие иноземцы, немцы и кизилбашцы, которые приезжают к Москве и в иные города со своими великими торгами и торгуют всякими товары, а в городех всякие люди онищали и оскудели до конца от твоих государевых воевод… и мы, холопи твои и сироты, милости у тебя государя царя просим, чтобы тебе, государю… в нашу бедность воззрить». Новоторговый устав помогал русским людям. Правительство Руси-Московии в середине XVII века ввело систему, которая во всем мире называется протекционистской. Слово восходит к латинскому слову protectio – защита, покровительство. Политику протекционизма, направленную на поддержку национального производства и торговли, проводило великое множество различных правительств в разное время, защищаясь от более сильных соседей. Только не надо говорить, что протекционистская политика была вызвана слабостью Московии. Дело совершенно не в том, что производства московитских предпринимателей были так уж слабы и не могли противостоять иноземным. Франция, по всеобщему мнению, страна самая что ни на есть «передовая» и «цивилизованная». В этой передовой стране выдающийся экономист Кольбер в своих таможенных тарифах (вторая половина XVII в.) проводил политику жесткого протекционизма, защиты французского производства и торговли от конкуренции бойких иностранцев. Вариантов два: или Ордин-Нащокин и Кольбер случайно ввели протекционистскую политику одновременно. Так бывает часто: как вы знаете, «хорошие идеи витают в воздухе». Но тогда как же быть с тезисом об отсталости России?! Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vladimir-medinskiy/o-russkom-vorovstve-dushe-i-dolgoterpenii/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Бабель И. Конармия // Бабель И. Избранное. М.: Гослитиздат, 1957. 2 Толстой А. Н. Петр Первый. Собр. соч. в 6 т. Т. 5. М., 1959. 3 Булгаков М. А. Собачье сердце // Булгаков М. А. Избранное. М., 1992. 4 Данное предисловие относится к 2008 г. – Прим. ред. 2018 г. 5 Оканчивать слова или фразы этим «с» сделалось сначала обычаем «простых людей». «С» – это обращение, т. е. «сударь» или «сударыня». Впоследствии и дворяне, кокетничая, стали подражать этому народному обычаю. 6 Островский А. Н. Доходное место. Полн. собр. соч. в 16 т. Т. 2. М., 1950. 7 Путешествие в Московию Рафаэля Барберини в 1565 году // Сын отечества. Часть III, № 7. 1842. 8 Герберштейн С. Московия. М., 2007. 9 Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника. М., 1925. 10 Ульфельд Я. Путешествие в Россию датского посланника Якова Ульфельда в XVI в. М., 1889. 11 Фан-Кленк К. Посольство Кунрада Фан-Кленка к царям Алексею Михайловичу и Федору Алексеевичу. СПб., 1900. 12 Акунин Б. Алтын-толобас. М., 2003. 13 Гиляровский В. А. Москва и москвичи. М., 2007. 14 Стрейс Я. Я. Три путешествия. М., 1935. 15 Смолицкие В. и Г. История одного песенного сюжета // Народное творчество. – 2003. – № 6. 16 Пушкин А. С. Собр. соч. в X т. Т. III. М., 1949. 17 Здесь и далее приводятся именно песни про Степана Разина. Они несколько отличаются от исходных текстов, но сути это не меняет. 18 Опять же, если верить ставшему в России вдруг безумно популярным «воровскому» фольклору. 19 Большая Советская Энциклопедия. Вып. 2. Т. 29. М., 1954. 20 Навроцкий А. А. Утес Стеньки Разина // Любимые песни и романсы. СПб., 2002. 21 Горький М. Челкаш // Горький М. Рассказы. Очерки. Воспоминания. Пьесы. М., 1975. 22 Солженицын А. И. Малое собрание сочинений (в 8 тт). М., 1990–91. 23 Шаламов В. Т. Колымские рассказы. М., 2007. 24 Герман Ю. Один год. Л., 1965. 25 Рыдзевская Е. А. Русь и Скандинавия. IX–XIV вв. М., Наука, 1978. 26 Гаркави А. Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских (с половины VII в. до конца Х в. по Р. Х.). СПб.: Сытин, 1870. 27 В Норвегии по сей день живы мрачные легенды о том, как жители берега истребляли поголовно всех спасшихся после кораблекрушения: именно для того, чтобы Ганза ничего не узнала. Так закон оборачивался против тех, кого он должен был защищать. 28 Кстати, в те суровые времена прибрежное пиратство европейцы тоже не считали преступлением. Эстонский остров Сааремаа немцы называли Осел (Эзель). На этом острове в метельные штормовые ночи на некоторых башнях специально зажигали фонари, чтобы торговые корабли в море принимали огни на разбойничьих башнях за маяки и правили прямо к ним, в руки пиратов. Известный деятель белого движения барон Роман Федорович Унгерн фон Штернберг любил рассказывать о своем предке, который таким способом заманивал корабли (Демиденко М. Барон Унгерн – белый рыцарь Тибета. М., 2004). (Прим. науч. ред.) 29 Раффенфельштадтское таможенное установление 906 г. содержит упоминание о русских купцах. (Прим. науч. ред.) 30 Памятники истории Киевского государства IX–XII вв. Сборник документов, подготовленных к печати Г. Е. Кочиным. Л., Изд-во АН СССР, 1936. 31 Достоверный факт: германский архитектор, построивший один из храмов Кракова, не смог вовремя отдать ссуду. Он не отказывался от долга, только просил отсрочки. И тогда по приговору суда мастер, построивший прекрасный храм, был ослеплен. Рукой палача ему на базарной площади выжгли оба глаза раскаленным прутом. Естественно, после этого заимодавец уж точно не получил обратно своих денег. (Прим. науч. ред.) 32 Сенкевич Г. Огнем и мечом. М., 1993. 33 Сенкевич Г. Потоп. Собр. соч. в 9 т. Т. 3. М., 1984. 34 Там же.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 349.00 руб.